Цитаты из книги «Кроткая», страница 2
Добрые и кроткие недолго сопротивляются и хоть вовсе не очень открываются, но от разговора увернуться никак не умеют: отвечают скупо, но отвечают, и чем дальше, тем больше, только сами не уставайте, если вам надо.
“Нет, послушайте, если уж судить человека, то судить, зная дело…”
Одни только люди, а кругом них молчание — вот земля! "Люди, любите друг друга" — кто это сказал? чей это завет? Стучит маятник бесчувственно, противно.
Люди на земле одни — вот беда! "Есть ли в поле жив человек?" — кричит русский богатырь. Кричу и я, не богатырь, и никто не откликается.
“Не знаешь ты, каким бы раем я оградил тебя. Рай был у меня в душе, я бы насадил его кругом тебя!”
“И главное, я тогда смотрел уж на нее как на мою и не сомневался в моем могуществе. Знаете, пресладострастная это мысль, когда уж не сомневаешься-то.”
Просто потому, что со мной надо было честно: любить так всецело любить, а не так, как любила бы купца.
Не захотела обманывать полулюбовью под видом любви или четвертьлюбовью. Честны уж очень, вот что-с!
“в большом, в слишком большом горе, после первых сильнейших взрывов, всегда спать хочется. Приговоренные к смертной казни чрезвычайно, говорят, крепко спят в последнюю ночь. Да так и надо, это по природе, а то силы бы не вынесли…”
“мне всё более и неудержимее хотелось опять лежать у ее ног, и опять целовать, целовать землю, на которой стоят ее ноги, и молиться ей и — «больше я ничего, ничего не спрошу у тебя, — повторял я поминутно, — не отвечай мне ничего, не замечай меня вовсе, и только дай из угла смотреть на тебя, обрати меня в свою вещь, в собачонку…»”
Шестнадцать-то лет, первая-то молодость, — да что могла она понять из моих оправданий, из моих страданий? Тут прямолинейность, незнание жизни, юные дешевые убеждения, слепота куриная "прекрасных сердец"... О, как ужасна правда на земле!
