Читать книгу: «Созвездие Джакомо Капротти»

От автора

Каждое Прикосновение к тайне реально. Сидя за компьютером, я изучала картины, искала ответ на загадку 500-летней давности, и нашла – Леонардо Да Винчи объединил искусство, науку и религию задолго до того, как человечество начало осознавать их единство.

Устами персонажей я делюсь с вами своим мнением (выводами), интересными фактами, результатами, полученными в ходе исследования произведений одного из лучших итальянских живописцев эпохи Возрождения.

Проведите несколько приятных вечеров, читая "Созвездие Джакомо Капротти" за чашкой вкусного чая или кофе; станьте свидетелем разрушения передающихся из века в век стереотипов о скрытом смысле гениальных картин.

Огромная благодарность каждому, кто прочтет данное произведение и согласится с высказыванием, что первое впечатление бывает ошибочным.

Вступление

В этот год весна впервые в моей жизни проявила свой характер – не дожидаясь ухода февраля, с грохотом грома выломала небесные врата и прошлась по улицам осыпая несогласных мелким градом. Уходя, она оставил городу маленькое чудо – расплывчатую радугу над мокрыми потрепанными крышами понурых домов. Как в детстве, я стоял завороженный и смотрел на медленно тающую пастель на серовато-голубом холсте небосвода.

Признаюсь, я влюблен в весну из-за наилегчайшей формы безумия, вдыхаемого вместе с прохладным цветочным эфиром. Когда из переполненных легких в сердце поступают новые мечты, необычайно сильно хочется жить, творить. Это в кровь попадает весеннее вдохновение.

Последние три года, прогуливаясь вечерами под вековыми деревьями, я начал прислушиваться, как пробудившаяся природа поет гимн жизни разными голосами птиц. Вечерние прогулки помогали разбавить рутинные будни после того, как я обменял мгновения за мольбертом на утомительные часы написания статей для маленькой электронной газетенки за ноутбуком у себя на кухне. Умом я понимал – стабильность удерживала мой хрупкий мир от разрушения после событий из недавнего прошлого, но сердцу чего-то не хватало.

Глава 1. Шаг в неизвестность

Каждый вечер я проходил одинаковое расстояние по одному и тому же маршруту, поэтому успел познакомиться со всеми котами из нашей округи. Я носил им пакетик с кормом в кармане старого пальто или брюк. Меня радовала их компания, даже когда хотелось отдохнуть от внешнего мира. Обычно это происходило после коротких телефонных разговоров с отцом. Он не скрывал радости, что искусство осталось в прошлом и, наконец, «за столько лет жизни впервые появилась серьезная работа». В такие дни смартфон переходил в «режим полета», а встречающиеся на улице соседи на время становились незнакомцами. Думаю, они смирились с моими причудами, поэтому просто поджимали губы и кивали на мое приветствие после того, как я возвращался в мир людей.

Всю зиму мы с хвостатыми товарищами скрашивали друг другу вечера, теперь вместе наслаждались долгожданным праздником тепла и света под названием «весна». Обычно они оставляли меня, как только приступали к трапезе. Сегодня всё было иначе.

Сначала за спиной послышался тихий стук, затем я увидел рядом с собой незнакомого кота. Я не видел его среди кормящихся животных и не ожидал его внезапного появления. Его мордочка цвета кофе выражала сосредоточенность. Казалось, он не замечал меня, но и при этом не желал обгонять.

– Добрый день, – по привычке поприветствовал я нового знакомого. Он поднял голову и что-то коротко пробурчал себе под нос.

Шаг за шагом мы дошли до домов-отщепенцев, постепенно переходящих в пустошь с железной дорогой. Идти дальше не было смысла, поэтому я улыбнулся на прощание и отправился в обратный путь.

По сей день не могу найти объяснение, что побудило меня оглянуться назад. Кот сидел посреди дороги спиной ко мне и наблюдал за одному ему видимой реальностью. Темно коричневые уши изредка подрагивали. Из-за яркого предвечернего солнца они казались прозрачными и издавали нежно розовое сияние. Затем кот встал, подтянулся и сделал несколько шагов вперед. Раньше у меня никогда не возникало желания выйти за рамки намеченного однажды пути, но когда он обернулся и посмотрел на меня, вдруг захотелось отбросить всякое благоразумие и двинуться за ним.

Мы прошли мимо ряда маленьких домов. Кот шел спокойно впереди меня, не реагируя на провокации дворовых собак и не шугаясь изредка пролетающих мимо автомобилей. Иногда маленький гид оборачивался, словно проверял, иду ли я за ним или растерял свою решимость. Ему не стоило переживать: вдохновившись его непоколебимой уверенностью, я отбросил последние сомнения и полностью предался любопытству.

В моих наушниках последние аккорды Моцартовской Сонаты №16 плавно сменились на «Пещеру горного короля» Эдварда Грига. Эта ускоряющая к концу мелодия неизменно пробуждала невероятный вихрь эмоций. В самый эпичный музыкальный момент я всегда погружался в свой неосязаемый мир, где воображал, что стою перед оркестром в безупречном фраке и передаю взмахами дирижерской палочки всю страсть и любовь к музыке. Туда я ушел и на сей раз.

Меня вернуло к реальности участившееся сердцебиение. Я стоял на незнакомой улице меж двух домов с потемневшими стенами. Судя по остаточным разводам, некогда их украшала и берегла от дождя и снега персиковая штукатурка, но осадки оказались сильнее, и теперь мрачный кирпич оживляли надписи от уличных художников.

На первых этажах домов расположились магазины. Одетые в черные, серые, синие куртки, пальто люди сновали меж них и терялись за поворотами в конце улицы. Я, наконец, вынул наушники и потянулся за телефоном. Маленькая перечеркнутая антенна в углу экрана дала понять о недосягаемости сигнала с операторской вышки.

«Где я?» – промелькнуло в голове.

Вдруг посреди монохромного живого потока засияло солнце. Откуда-то появилась миловидная девушка в светло-розовой куртке и двинулась ко мне на встречу. Я должен был воспользоваться этим шансом. Немного потоптавшись, я сунул дрожащие руки в карманы, сделал пару шагов и остановился перед ней:

– Извините, пожалуйста, где я сейчас нахожусь?

– Buonasera! Non capisco cosa stai dicendo. Puoi provare in inglese? (Добрый вечер! Я не понимаю, что вы говорите. Может, попробуете на английском?)

Кажется, девушка говорила на итальянском. Последняя фраза прозвучала как вопрос – я зацепился за слово «инглесе».

– Что это за место? – перефразировал вопрос на ломаном английском.

– О! Это исторический центр Неаполя, – девушка широким жестом обвела пространство перед собой, – Позади вас находится Музей музыкальной истории. Там выставляет скрипка Страдивари, фортепиано Чимароза. Спереди консерватория и церковь монастырского комплекса Сан-Пьетро-а-Майелла. Выйдите отсюда к автобусной остановке и доедите до Галереи Каподимонте и Музея Археологии.

Я следил за ее порхающей рукой и еле поспевал за мысленным переводом ее быстрой речи, но…галерея…Галерея Неаполя, мечта, которая жила со мной эти последние 3 года находилась от меня на расстоянии маршрута одного автобуса? Я не мог так сразу поверить ее словам. Меж спальным районом в моем маленьком городе и Италией лежали миллионы километров пути. У меня было только одно объяснение – это сон. Мне тут же захотелось увидеть кота. Покрутив головой, я нашел его под маленькой вывеской в виде старинного глобуса. Он смотрел на входящих и выходящих людей.

– А что это за магазин? –  показал я на вывеску.

– Библиотека. Там старинные книги, афиши и открытки. Волшебное место, загляните обязательно! Не пожалеете! – снова с улыбкой пояснила мне девушка. Поблагодарив за помощь, я отпустил ее и двинулся к единственному знакомому существу.

По бокам таинственного дверного проема стояли 2 книжных стенда в виде небольших деревянных домиков со стеклянными створками. Похожие на скворечники, они зазывали прохожих ровными рядами пестрых книг, которыми была заполнена до предела каждая из четырех полок.

Гостей, решившихся сделать первый шаг к порогу бибилиотеки, приветствовали старинные фотоснимки и крутящийся стенд с аккуратно разложенными брошюрами, газетами и журналами.

Больше всего меня привлекла витражная роспись на дверном стекле, искусно выполненная под старину. На ней изобразили девушку в длинном черном платье с разбросанными по ткани белыми бутонами невиданных цветов. Она держала большую книгу, взятую со стоящей перед ней массивной подставки. Позади читающей барышни расположились шкафы с беспорядочно расставленными томами.

Шагнув через порог, я бросил взгляд под ноги – кота не было. Я вышел на улицу и убедился, что остался совершенно один. В животе закололо. Нужно было что-то делать, куда-то идти. Позади меня ждали книги вперемешку с предметами искусства, впереди лежала улица с ее поворотами в неизвестность и бесконечным потоком людей. Выбор был очевиден. Я развернулся и вошел в библиотеку.

Удивительные деревянные статуэтки людей; керамические музыканты и святые; фарфоровые ангелочки и птицы; воины из металла и ткани. Черно-белые портреты исторических лиц; старые и новые книги об истории, искусстве, любви и даже о мистике.

Тяжелые бордовые занавеси, маска, старинные глобусы, стеллажи из темного дерева, иконки, граммофон, большие подставки для книг; свисающие с потолка карты Таро, рисунки солнца и луны на кругах. Мне нравилось происходящее. Я судорожно впитывал новые впечатления.

Внезапно среди всей литературы на латинском, испанском, итальянском языках мой взгляд выловил русское название. После долгого изволения из тесного плена массивная книга очутилась у меня в руках. С удовольствием рассмотрев фрагмент корабля на обложке, я распахнул ее наугад и вздрогнул от грохота: в соседнем ряду один из посетителей уронил портрет святого, висящего на нижней полке шкафа.

Я понаблюдал некоторое время за возней и вернулся к открытым страницам. Там в своеобразном порядке расположились картины Да Винчи. Они занимали почти все свободное пространство, и только в правом нижнем углу я нашел два коротких столбца с текстом. В них рассказывали о его последних работах, о знаменитом автопортрете сангиной, и приводилась цитата, которая навсегда врезалась мне в голову:

«Мне казалось, что я учусь жить, но учился я умирать».

В надежде получить чуть больше информации я пролистал назад к началу повествования и уловил отрывок:

«…уезжает во Францию, где получает титул ‘Первого художника, инженера и зодчего Короля’. С собой он берет ‘Джоконду’, ‘Святую Анну с Марией и Младенцем Христом’ и ‘Святого Иоанна Крестителя’, странную картину, загадки которой не разгаданы за пять прошедших с той поры веков».

– Anche se questo non è un libro antico, ma molto degno (Хоть это не древняя книга, но очень достойная), – Я оторвался от чтения, чтобы столкнуться с внимательным, в какой-то мере оценивающим взглядом пожилого человека.

Передо мной стоял мужчина в свободной белой рубашке. На плечи волнами спадали темные кудри с едва проступающей проседью. Крупные черты лица привлекали к себе внимание, но в целом не производили отталкивающего впечатления.

– Извините, я не понимаю, о чем вы говорите, – неожиданно я растерял всю свою уверенность.

Он глубоко вздохнул и подозвал пальцем второго человека, внешне олицетворяющего его полную противоположность – высокого блондина с ледяными радужками глаз.

– Добрый вечер! Антонио, владелец этой библиотеки, – он обвел рукой помещение и указал на итальянца, – Михаил, – указал на себя, улыбнулся и крепко пожал мне руку, – Антонио говорит, что это превосходная книга, хоть и не антиквариат.

Улыбка наполнила его глаза печалью. Видимо я слишком пристально вглядывался в его лицо, потому что Михаил перестал улыбаться и убрал руки в карманы. Мне показалось, он с трудом двигает правой рукой. Медленно переведя взгляд с его руки на книгу, я ненадолго завис над страницами, затем очнулся и закивал как игрушечный болванчик. Библиотекарь улыбнулся, чуть обнажая зубы, кивнул мне в ответ и заглянул на открытую страницу.

– Il genio davanti al quale trema ogni nuova epoca. Un fan? (Гений, перед которым трепещет каждая новая эпоха. Поклонник?) – он указал подбородком на книгу.

– Вы поклонник творчества Леонардо да Винчи? – перевел Михаил.

– Особого восторга не испытываю, – покачал я головой, стараясь таким образом ответить сразу всем, – просто открыл первую попавшуюся страницу.

– Но вас интересует загадка его картины, не так ли? – вроде бы доброжелательно улыбнулся он, но во взгляде проскользнул холодок.

– Пожалуй, вы правы. Меня всегда притягивала красота с мистическим флером, – честно озвучил я свои мысли.

Они принялись тихонько переговариваться между собой, а я остался листать книгу, раздумывая как мне лучше покинуть этот магазин, чтобы избежать нежелательного внимания к своей персоне. Их разговор прервал новый посетитель. Мужчина громко окликнул Антонио по имени, чем привлек внимание всех присутствующих людей. Я поднял глаза. Его лицо показалось мне знакомым, но я не стал сосредотачиваться на нем, ответил на кивок итальянца и остался смотреть, как он с громким приветствием направляется к гостю.

– Если хотите я быстро оформлю выбранную вами книгу и провожу вас до гостиницы, – напомнил о себе Михаил и вместе с тем завел меня в тупик. Выходя на прогулку, я никогда не брал с собой ни паспорта, ни денег. Что он мог подумать обо мне, если бы я сказал, что это всё сон, и меня привел сюда кот? Нужно было как-то выкручиваться.

– Похоже, вы пока не готовы сделать покупку, – по своему истолковал мое молчание Михаил, – Но вы ведь не откажитесь от прогулки по городу?

Я не знал, как поступить в сложившееся ситуации, но всей душой желал прочувствовать магию города, ставшим наряду с великим Римом и Флоренцией синонимом слова «искусство». Для меня Неаполь всегда был городом с вечно молодой душой, которому не страшны ни время, ни войны, ни беды, ни вулкан. Сейчас он манил меня не меньше чем загадка, о которой я только что прочел в книге.

– С удовольствием, если вы согласны быть гидом, – пожал я плечами, мысленно махнув для себя рукой, и первый пошел к выходу в надежде увидеть кота. Но его там не было. Михаил вышел ко мне через пару минут с прямоугольным бумажным свертком, перевязанным бечевкой.

– Не говорите, что это мне, – с усмешкой я поднял руки в защитном жесте.

– Если захотите, отдадите деньги чуть позже, – пожал плечами Михаил, протягивая сверток.

– А вы уверены, что мы встретимся вновь? – Я бережно взял его в руки, не сомневаясь, что там была та самая книга.

– Вполне возможно, так и будет, – кивнул он своим мыслям, – Сможете подойти завтра с утра?

Я выпал в осадок. Мне нужно было сочинить легенду, оправдать свое появление здесь и отсутствие бумажника, но почему-то в голову не приходило ничего толкового.

– Вы наверняка книголюб, поэтому вряд ли откажетесь от бокала вина в окружении переполненных книжных шкафов. Я ни на чем не настаиваю! Пока мы идем, у вас будет время обдумать, – не дождался моего ответа Михаил и направился на противоположную сторону улицы и чуть не потерялся из виду в разношерстной толпе.

– Ну как вам наша лавка? – поинтересовался Михаил, когда я нагнал его, и мы свернули за угол.

– Впечатляет! –  Я потер переносицу. –  Сперва подумал, что это библиотека, но оказалось, магазин.

– В названии действительно присутствует слово «Библиотека». А как еще назвать маленький уютный мир книг? – Михаил повернулся ко мне с легкой улыбкой на лице, – В целом это антикварный и букинистический магазин, – он поднял две руки ладонями вверх, будто что-то взвешивал.

– Я, кстати, заметил, что среди старых книг затесались и современные издания, – Перед взором всплыли полки, на которых рядом с пожелтевшими книгами прошлых веков сверкали яркие глянцевые обложки кислотных цветов.

– Антонио не гнушается приобретать новую хорошую литературу, которая познакомит читателя не только со старым, но и с современным Неаполем. Кстати, родители его назвали в честь итальянского библиотекаря Антонио Мальябекки, который стал знаменит благодаря своей всепоглощающей любви к книгам и феноменальной памяти. Вы когда-нибудь слышали о нем? – Михаил заглянул мне в лицо.

– Нет, к сожалению, – покачал я головой.

– Весьма интересная личность. Жил в 17 веке во Флоренции. Как мы говорим сегодня, прошел карьерный путь от лавочника к ювелиру, от ювелира к библиотекарю Медичи. Личная библиотека Мальябекки под конец его жизни содержала в себе несколько десятков тысяч книг. И, представляете, он знал их все наизусть! – он потряс указательным пальцем.

– У него, наверное, не хватало времени на другие вещи, –  Я представил себя на его месте.

– Вы правы. Из записей его современников известно, что он жертвовал все свое время в пользу чтения книг и пренебрегал уходом за собой. Я весьма восхищен им. Не из-за того что он не мылся, нет, – усмехнулся Михаил, – Из-за того что он по настоящему ценил свое призвание, не жалел для него самого драгоценного. Времени. Действительно, иногда стоит забыть о каких-то отвлеченных мелочах и с головой уйти в свое дело. Если, конечно, ты нашел то, что тебе по душе.

– Счастливый человек!

– Согласен с вами.

– Антонио, с которым вы работает, тоже знает наизусть все свои книги?

Михаил рассмеялся и покачал головой. А мне стало интересно еще одно:

– Как получилось, что вы начали работать в лавке?

– Нас с Антонио познакомил наш общий знакомый, который собственно говоря, и помог устроиться к нему на подработку. Я приехал в Италию, как и многие творческие люди, в поисках вдохновения. Но, увы, мои картины не принесли особого дохода.

– Так вы художник?

– В том числе, – грустно улыбнулся Михаил.

Мы прошли мимо исписанных граффити стен, мимо нескольких музыкальных магазинов. Дважды мне показалось, будто кто-то пристально сверлит взглядом мою спину, но обернувшись не смог определить живой источник дискомфорта. Вполне вероятно, что это могла быть случайность. Кто-то выловил нас взглядом из толпы, высматривая знакомого среди неспешно движущегося людского потока. В какой-то момент мне даже показалось, что по другую сторону дороги среди ног промелькнул кот.

– Мы дошли! – объявил мой спутник, остановившись перед входом в залитое красноватым светом помещение. Войдя внутрь, Михаил обнялся с двумя девушками-барменами, затем прямиком двинулся к свободному столику возле шкафов. Судя по тому, как он свободно себя здесь чувствовал, можно было сказать, что это его излюбленное место.

– Часто сюда заходите? –  спросил я его после того, как мы устроились.

– Иногда заскакиваю сюда после работы.

– Не устаете от книг?

– Дело в том, что в книжной лавке я бываю нечасто. Она для меня – тихая гавань после шторма, – Михаил сложил руки в замок и ненадолго замолчал. В этот момент одна из девушек из-за стойки подошла к нашему столику, чтобы оставить нам заполненные бокалы.

– Наш разговор не затянется надолго, поэтому попросил принести нам по бокалу вина. –  Михаил сам опустошил поднос и с улыбкой поблагодарил девушку. –  Не буду ходить вокруг да около. Вы сами тоже уже наверное догадались о том, что речь пойдет о картинах Да Винчи, –  возобновил разговор мой собеседник

– Честно говоря, нет, но…

– Но? – Он пододвинул ко мне одну из наполненных на треть емкостей с красным вином.

– Но не удивлен.

Он некоторое время молчал, потом пригубив из бокала, сжал губы и причмокнул. Я понял его сомнение, поэтому решил уточнить:

– Дело касается фальсификации?

Бокал в его руке так и не достиг стола. Он с интересом посмотрел на меня и громко рассмеялся, напугав некоторых посетителей за соседними столами. Кто-то тихонько вторил ему, кто-то заворчал, но вскоре мы потеряли всеобщий интерес.

– Интересное предположение, но нет. Дело касается решения загадки, спрятанной в картине.

– Мона Лиза?

– И снова нет. Ключевая картина Да Винчи отнюдь не Мона Лиза.

– В книге говорилось об Иоанне Крестителе, – на ум пришел отрывок из энциклопедии.

– Именно так. Вы заметили странный жест с поднятым к верху указательным пальцем? – Заметив, что я потянулся снимать упаковку с книги, остановил меня и достал свой смартфон. – За неимением лупы лучше изучать картину в цифровом формате: вы сможете увеличить отдельные фрагменты и уловить каждую деталь. – Он открыл изображение на своем телефоне и протянул его мне. – Подобный жест встречается во многих картинах Да Винчи. Считается, что это отсылка на принадлежность гения к определенной секте, но мы склонны придерживаться иного мнения.

– У вас тоже какая-то секта? – Я вырвал из последнего предложения местоимение "мы", чем вызвал у него смех.

– Нет. Скорее мы некое сообщество людей разных профессий, которых объединяет любовь к искусству. Мы никак не определяем себя, но стабильно собираемся в одно и то же время, чтобы освежить в памяти творения художников, скульпторов разных эпох и обсудить их в хорошей компании.

– То есть никаких жертвоприношений и странных обрядов? – уточнил я про ассоциации со словом “секта”.

– Никаких, – Михаил со смехом вернул бокал на стол. – Но не буду скрывать, что в последнее время творится какая-то чертовщина, – заметив мои мгновенно округлившиеся глаза, покачал головой, – Нет, не сверхъестественное, вполне земное. Когда мы шли сюда, вы ощутили, что за нами кто-то следит?

Я сразу же припомнил эту странность, которую списал на случайность.

– Да-а-а, – настороженно протянул я, – А разве это не обычное явление, когда находишься посреди людского потока?

– Вполне вероятно, но двое из нас уже столкнулось со слежкой. Я уже молчу о письмах и звонках с угрозами. Собственно благодаря им, – он сделал акцент на последнем слове жестом “вниз” указательным пальцем, – мы пришли к выводу, что кто-то считает одну из картин картой с указанием местоположения неизвестного тайника, – Михаил замолчал.

– И вы хотите, чтобы я, зная о риске, присоединился к вам и помог с решением возможно не решаемого уравнения? – Моя рука принялась выбивать нервную дробь.

– Совершенно верно. Нам нужен свежий непредвзятый взгляд на сложившуюся ситуацию, идеи от человека, который не является ярым почитателем творчества гения. Если вы, конечно, не побоитесь ввязаться в эту авантюру.

– Я так понимаю, завтра намечается встреча сообщества? – вспомнил я о приглашении.

– Мы решили посетить Галерею Каподимонте. За одно, я хотел бы познакомить вас с остальными участниками этого мероприятия.

– А вы не боитесь нападения или еще какой катастрофы? – посмотрел я на Михаила прищуренным взглядом.

– Безусловно, страх присутствует, но жажда приключения сильнее, – задорно улыбнулся Михаил, пригубив из бокала.

– Последнее, чего бы хотелось, это напрямую сталкиваться с психически не здоровыми фанатиками, – Я принялся качать бокал из стороны в сторону, наблюдая за игрой света в винных всплесках.

– А разве игра не стоит свеч? Разве вам не интересно узнать ответ на вопрос, который искали на протяжении 5 веков? – Михаил наклонился ко мне, опершись скрещенными руками о стол.

– Почему вы думаете, что я смогу? – Вернув бокал на прежнее место, я сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– А почему вы думаете, что у вас не получится?

– Придется копать в разных областях науки и искусства, а у меня недостаточно знаний, – озвучил я очевидную причину.

– Но вы не будете одиноки. У вас будет поддержка в лице 4 человек, включая меня и всех наших друзей вне сообщества. Как только вы соглашаетесь, наши знания, навыки, связи становятся вашими.

Звучало соблазнительно, но меня больше интересовало, как я попаду домой, и если мне придется остаться, то, как выкручиваться с финансовым и жилищным вопросом? Я так глубоко погрузился в раздумья, что очнулся только, когда Михаил свалил меня на пол и бросился к выходу.

– Не ждите меня! – крикнул мне, выбегая из бара.

Всё произошло настолько быстро, что я не смог сразу оценить уровень риска для жизни. Когда я поднялся и отряхнулся, помещение затопила тишина. Люди сначала просто безмолвно смотрели на меня широко раскрытыми глазами, а потом с криками бросились на улицу.

Я уловил ужас на их лицах, но так и не смог уловить суть происходящего. Скорее благодаря подсказке бокового зрения, чем намеренно, повернул голову налево и до меня, наконец, дошло то, что произошло. В одной из книг торчала пуля травматического пистолета. Кто-то стрелял в нас, но промахнулся.

– Твою мать! Это не похоже на сон! –  Я шлепнулся на стул и залпом выпил содержимое бокала. Очнувшись от глухого гула в полностью пустом заведении, я рванул на улицу и столкнулся с котом.

Возле входа столпились жестикулирующие люди. Они единогласно пытались донести до полиции сведения о случившемся, а кот спокойно сидел у двери и наблюдал за развитием драмы. Увидев меня, маленький гид потерся о мои ноги и вильнул в образовавшийся проход с краю толпы, я незамедлительно последовал за ним.

На обратном пути получилось уловить момент перехода. Сердце судорожно забилось, и мне показалось, будто кто-то аккуратно снял верхний слой краски с полотна реальности, а под ним оказалась другая картина.

Ступив на родной пустырь, я еще никогда не был рад вдыхать этот чудный раскаленный воздух с запахом пыли. Даже грохот колес поезда не смог нарушить воцарившуюся в душе идиллию. Я остался жив и добрался до дома!

Глава 2. Креститель Злодеев

Сбросив обувь, я первым делом направился на кухню заваривать полный чайник мятного чая. Забавно, но кот не оставил меня одного даже дома, и теперь самозабвенно поглощал на кухне остатки колбасы после моего обеденного перекуса.

Налив себе полную кружку ароматной жидкости, я устроился в гостиной: положил книгу на журнальный столик рядом с включенным ноутбуком и лег на диван. Всё ещё завернутая в плотную желтоватую бумагу, усыпанная мелкими винными каплями, она напоминала о чуде, случившемся сегодня со мной. Мне до сих пор казалось, что я спал, только сон был слишком реалистичным.

Невероятные события сегодняшнего вечера растормошили прошлое. На этот раз у меня не получилось остановить горечь рвущихся наружу воспоминаний о событии, подтолкнувшем навсегда оставить искусство в прошлом. В тот роковой день впервые в жизни у меня на руках умер человек. Его имя мне назвали на допросе, но я его благополучно забыл. Зато навсегда запомнил, как тот мужчина с криками набросился на меня, схватил за воротник моего пиджака, а потом дернулся и, кашляя кровью, сполз к ногам. Это случилось в паре метров от убежища «тайных мастеров искусства», так называл нас наставник. В то утро оставалось дописать одну картину из заказанной серии, а дальше меня ждало путешествие по значимым городам Италии.

Я потер лицо руками и сел. Мятный чай почти остыл. Приятный горьковатый вкус напомнил мне о чем-то важном. Чашка со звонким стуком вернулась на блюдце, вместо нее на руках оказался прямоугольный сверток.

Для меня по-прежнему нет ничего на свете лучше, чем прислушиваться к хрусту слипшихся страниц, вдыхать ни с чем несравнимый аромат свежей типографии. Стягивая обертку с книги, я вдруг услышал тихий шелест, а затем глухой стук. К ногам упала плотная глянцевая визитка цвета слоновой кости. Никакого фактического адреса, номеров телефона. Только имя, фамилия и электронная почта.

Michael Streletskii

momento_aeternitatis@litterae.com

Каково же было мое удивление, когда на обороте увидел линейный силуэт сиамского кота, перекатывающего одной лапой круглые карманные часы.

– Совпадение? Не думаю! –  подумал я вслух и подскочил со страху, когда кот резко запрыгнул с пола на клавиатуру ноутбука.

В коридоре завибрировал телефон. Мне не хотелось совершать лишних движений, а уж тем более говорить, но я вспомнил, что забыл налить коту воды, поэтому волей, неволей встал и поплелся к жужжащему смартфону.

На экране высветился скрытый номер. Поколебавшись, я все же принял вызов.

– Добрый вечер, –  глухой шелестящий голос заставил остановиться на пороге кухни.

– Здравствуйте. Кто это? –  постарался ответить как можно спокойнее.

– Мы с вами не знакомы и вряд ли познакомимся лично, поэтому не вижу смысла представляться.

– Откуда у вас мой номер?

– Давайте сыграем в игру, –  резко сменил тему невидимый собеседник, –  Я…

– У меня нет желания играть с вами в игры, –  оборвал его на полуслове.

– Но у вас нет возможности отказаться, –  парировали мой отказ, –  С момента как вам рассказали о картине, вы стали частью этой игры.

– Не знаю ни о какой картине и, ровным образом, не подписывался не под какой игрой. Вы ошиблись номером. До свидания!

– Не так быстро! Как я говорил… –  Дрожащие руки нажали на красный круг, прежде чем незнакомец договорил. –  Не много ли за один вечер, –  спросил себя вслух после того как телефон отправился на стол рядом с раковиной, а я открыл кран и подставил под струю чашку.

Слова незнакомца не спешили покидать мои мысли. Под игрой могло подразумеваться изучение картин Да Винчи. Я поставил чашку с водой на пол и направился в зал к ноутбуку.

Прикосновение 1. Святой Иоанн Креститель

Запрос в поисковике по названию картины выдал мне сто четырнадцать тысяч результатов – выбор пал на всезнающую Википедию. Пробежавшись глазами по основному описанию, выхватил мгновенно заинтересовавший меня отрывок:

«Традиционным для изображений Иоанна Крестителя считается и жест правой руки, направленный вверх. Впрочем, этот жест в определенном смысле является традиционным и для творчества Леонардо, его можно обнаружить в ряде законченных произведений («Тайная вечеря», «Мадонна в скалах», «Мадонна с Младенцем» (1510) и др.), а также набросков».

Михаил тоже упоминал о других картинах. Возможно, это что-нибудь да значило. Нужно было собрать всех их в одну папку, но перед этим я решил дочитать статью до конца.

После ряда картин с пояснениями я вновь выделил для себя отрывок:

«Поскольку моделью для «Иоанна Крестителя», как и «Вакха», вероятнее всего послужил Салаи, очевидно, что «предательская улыбка», по словам У. Пейтера, “выдаёт мысли, далеко не исчерпывающиеся внешним жестом или обстановкой”».

Слово «Салаи» было активной ссылкой, которую я отправил открываться в новой вкладке. В процессе чтения меня зацепило словосочетание «предательская улыбка». Я специально пролистал вверх, чтобы рассмотреть лицо натурщика, но так и не смог увидеть отпечаток предательства. Дальше в тексте не было ничего интересного, поэтому, недолго думая перешел на другую вкладку.

– Значит, Салаи.

То, что на первый взгляд показалось экзотичным именем, оказалось прозвищем натурщика, который по совместительству был одним из учеников Леонардо Да Винчи. Сокращение от итальянского «Il Salaìno» переводилось как «дьяволенок». Настоящее же имя было Джан Джакомо Капротти да Орено.

В первом абзаце приводились сведения о том, что художника и натурщика «связывали длительные – более 25 лет – и, возможно, интимные отношения».

– Чем человеку может помочь эта информация? –  воскликнул я, тут же вспомнив женские журналы, которые так сильно любит моя мать.

Еще один отрывок о «возможном гомоэротизме» вызывал усмешку. Только пролистав страницу чуть ниже, понял, что послужило источником этих сплетен.

Читателю для ознакомления и сравнения был предложен ряд из трех видов картин Иоанна Крестителя. По самому центру автор статьи поместил рисунок с обнаженной натуры, на котором отчетливо виднелся эрегированный пенис.

– Либо действительно не «утка», либо рисовали утром, – прокомментировал увиденное, но не стал сосредотачиваться на этом. Меня заинтересовали картины по краям. Я решил их чуть позже сохранить себе на компьютер.

В последующем абзаце я не нашел ничего интересного. В нем рассказывалось о вторжении французов в Италию, побеге покровителя Леонардо Да Винчи, решении последнего покинуть Милан вместе с итальянским математиком и «любимым учеником».

Заканчивалось тем, что Леонардо оставляет Салаи с деньгами на возведение собственного дома и едет во Францию с новым слугой Баттистой де Вилланисом. Ему же он оставляет Мону Лизу.

Закончив читать, я кликнул на картины Святого Иоанна Крестителя, чтобы сохранить их себе на компьютер. Одна из них принадлежала кисти Леонардо, другая его ученику. Я долго думал, стоит ли сохранять вторую, но в результате загрузил оба варианта.

Телефон снова завибрировал. Увидев тот же «неизвестный» номер, просто отложил его в сторону и продолжил свое исследование. Уже подумывая закрыть не только галерею изображений, но и вкладку, я споткнулся взглядом о название изображения на английском языке.

– Saint John the Baptist. Баптист. Баттиста, –  вспомнил имя нового слуги Да Винчи, и тут же ринулся переводить последнее имя, –  Креститель. А если перевести фамилию? –  снова нырнул я в дебри сети.

Villanis, к сожалению, не нашлось. Но было слово Villains, означавшее «злодеи» на двух европейских языках – французском и английском. С Леонардо Да Винчи во Францию отправился Креститель Злодеев.

– Креститель Злодеев? –  попробовал звучание словосочетания «на вкус».

Мне стало не по себе. Нужно было с кем-то поделиться открытием, и я решил написать Михаилу.

***

Не помню, куда я нажал, но ноутбук неожиданно выдал какую-то ошибку и перезагрузился.

– Похоже на знак свыше. Выключу через «Пуск» и пойду спать.

Дождался загрузки операционной системы, но не смог пошевелить рукой.

Вместо рабочего стола запустилась трансляция с камеры, направленной на окно какой-то квартиры. В глубине залитой желтым светом комнаты ничего не подозревающая девушка кормила с ложечки ребенка. Малыш махался ручками, не желая кушать то, что предлагала ему мама.

Неожиданно обзор закрыло подрагивающее светящееся пятно. Кто-то быстро набирал сообщение на кнопочном телефоне:

«Ты упустил свой шанс».

После того как «с» завершило слово, камера продолжила транслировать происходящее внутри квартиры: девушка мыла посуду и изредка брызгала водой в бегающего рядом с ней малыша. Внезапно кадр пополам разрезало темное дуло снайперской винтовки.

– Что за черт!? –  я принялся тыкать на все клавиши в надежде прервать последующий кошмар, но не смог.

Малыш, ничего не подозревая, выбежал на балкон и повернул обратно. Заметив, что мама лежит на полу, он подбежал к ней и принялся хлопать ладошкой по руке, но было уже поздно. На груди у девушки налилось багровое пятно, а вместе с ним истекали кровью мои старые не затянувшиеся сердечные раны. Передний план снова занял голубоватый экран серебристого мобильного. На этот раз текст набирали немного дольше. Я в ступоре наблюдал за сменой букв и цифр.

«2 дня. Каждая минута на счету. Обращение к служителям закона – новая смерть. Отправляешь ответ на загадку в картине – следующая цель остается жива».

Трансляция оборвалась, ноутбук продолжил работу по своему сценарию. У меня завибрировал телефон, и всплыло сообщение с угрозой. Я скорее не лег, а свалился на диван. Перед глазами одна кровавая картинка сменилась другой. Мне нужно было выпить.

Глава 3. Wicked Game

В 4 утра меня разбудили крики кота. Я с трудом разлепил веки, чтобы посмотреть время. Недопитая бутылка коньяка возле ноутбука, пустая чашка на полу объясняли сухость во рту, тяжесть в голове и горький привкус утраты. Кот сидел на закрытом ноутбуке и смотрел на меня немигающим взглядом. Кажется, он осуждал меня за слабость. Клятва не пить, данная себе полгода назад, была нарушена. Откуда только в моей квартире взялся кот? Попытка поднапрячь память обвенчалась провалом: я снова уснул.

Второе пробуждение далось легче. Меня разбудил звонок редактора нашего маленького новостного портала.

– До тебя вечно не дозвониться! Ты вообще для чего себе телефон покупал? –  Его причитания чуть было не взорвали мою бедную голову. Одна радость – статья об исчезнувших крышках люка городской канализации в разных точках района получила одобрение, и оплата за нее уже поступила на карту.

Нестерпимо хотелось пить и есть. Кот был со мной солидарен. Я поднялся, чтобы привести себя в порядок, но запутался в покрывале и чуть не поцеловал стол. Взгляд упал на плотный лист бумаги с подсохшими каплями вина. Рядом с ним лежала визитка и книга. Я плюхнулся обратно на диван.

События вчерашнего вечера напоминали сюжет кино. Это не могло быть полностью выдумкой, нет. Что-то определенно было правдой: ведь книга лежала на столе, и имя на визитной карточке подтверждало знакомство, и плясавший у ног кот был реален. Но как следовало объяснить перемещение? Как объяснить Неаполь?

Я вспомнил звонок и смерть девушки на экране моего ноутбука. У меня должно было остаться послание убийцы на смартфоне. 2 дня, а затем снова смерть. Отправка сообщения Михаилу заняла пару минут.

«Здравствуйте, Михаил.

Благодарю за книгу и визитку!

Помнится, вы рассказывали про угрозы. Вчера меня взломали и прислали видео, на котором убивают некую девушку. Злоумышленники угрожают убить следующего человека, если я не отправлю им ответ на загадку картины (какой именно не уточнили).

Пожалуйста, свяжитесь со мной как можно скорее».

Закончив с сообщением, я пошел выпить аспирин. Нужно было сходить в магазин и закупиться на пару дней съестным. Электронный ответ Михаила успел застать меня дома.

«Доброе утро!

К сожалению, сегодня ночью взломали компьютер еще одного человека из нашего сообщества. В один из мессенджеров с помощью бота прислали условия и видео с новой жертвой. Дали 2 дня.

С уважением, Михаил».

По дороге в магазин я размышлял, написать ли ему о Крестителе Злодеев или оставить все как есть. Следовало подумать, что делать дальше.

Уже сидя за компьютером с огромным бутербродом, я принялся набирать новое сообщение Михаилу:

«Расскажите, пожалуйста, о коте на обратной стороне визитки».

Отклик на просьбу не заставил себя ждать, чему я очень удивился, и тут же бросился читать:

«Не ожидал, что вас заинтересует наш символ .

Кот на лого – частый гость наших собраний. Мы встречаемся в саду у моей подруги. Его подбросили к нам 7 лет назад котенком, с тех пор мы его прикармливаем. Вместе с ним у двери нашли заводной ключ от старинных карманных часов.

Габриэлла придумала коту легенду и назвала его Проводником. По ее мнению он должен привести человека, который заведет этим ключом на часах новую эпоху гениев-творцов. Тот, кого он найдет, сможет переместиться к нам, спросив кота: “Quodo tempus?”.

Со временем мы настолько поверили в это, что порой кажется, что в один прекрасный день он действительно придет, и мы станем свидетелями зарождения новой эпохи. В последние месяцы он перестал появляться, и это нас беспокоит.

P.S. Вы готовы встретиться сегодня?

С уважением, Михаил».

«Надо же! Кот профессионально подрабатывал гидом», –  подумалось мне.

Письмо расширило круг подозреваемых. Это мог быть любой, кто вхож в их сообщество и интересовался историей картины вплоть до самого Михаила. Легенда вполне могла объяснить перемещение, но мне с трудом верилось в роль предвестника новой эпохи, а уж тем более в ожившую выдумку. Этот сон был слишком реалистичным.

Я отправился на кухню. Кот со смаком поглощал нарезанные кубики колбасы. Он напомнил мне о недоеденном бутерброде. В самый разгар трапезы подо мной внезапно завибрировал смартфон. Я захлебнулся в кашле, пытаясь избавиться от застрявшего в горле куска хлеба. Через столько лет звонил наставник. Было глупо игнорировать звонок человека, которому про себя обещал набрать сотню раз.

– Здарова! Скучал по мне? –  голос из трубки звучал жизнерадостно, но мы оба знали, что просто так никто из нас звонить друг другу не станет. Я все еще пытался откашляться, поэтому приветствие с моей стороны прозвучало глухо и с надрывом.

– Ты че, там умираешь? –  он неожиданно отбросил шутливый тон.

– Ты прав. Умираю от восторга.

– Приятно слышать. Знаешь, почему я звоню?

– Подозреваю, – хрипло пробормотал я, –  Ты кому-то дал мой номер?

– Ты под прицелом.

– В смысле? –  я чуть вторично не поперхнулся слюной.

– Тебя заказали. Что ты натворил?

– Ничего. 2 года как живу обычной жизнью, переквалифицировался в журналисты, хоть и не особо успешно.

– Мне нашептали, что ты в Неаполе и тебя собираются грохнуть. Я сразу бросился тебе звонить, спрашивать о тебе, проверять, где ты, как ты, а потом решил связаться с тобой напрямую.

– Что ты сделал? –  я подскочил от переполняющих меня эмоций.

– Попросил одного знакомого найти тебя. Что ты делал в Неаполе? Ладно, это твое дело.

– Теперь понятно откуда они знают мой номер, – пришел я к вполне логичному выводу.

– Кто?

– В таком случае тебя тоже хакнули.

– В смысле хакнули?– в трубке на том конце послышался грохот, –  Кто хакнул?

– В прямом смысле. На кону не только моя жизнь. Мне вчера звонили с угрозами, а потом взломали компьютер, –  я помолчал некоторое время, –  Может быть, даже телефон взломали, и нас с тобой сейчас прослушивают.

– Я отключаюсь.

– Подожди, –  успел я остановить своего друга, –  Если вдруг что… свяжись со мной ладно?

– Хорошо…ладно, –  в его голосе чувствовалось отчаяние. Мне хотелось сказать что-то бодрое, жизнеутверждающее, но я не знал что говорить, поэтому просто продиктовал адрес почты, зарегистрированной не на мой номер телефона. О ней мало кто знал и редко кто писал. Безусловно, с сегодняшнего дня мог написать любой прослушавший наш разговор, но мне показалось, что это стало бы еще одним шагом к прояснению ситуации.

– Мы справимся! –  произнес я вместо прощания, скорее заверив себя, и первым нажал отбой.

Кот уже покончил со своим завтраком и теперь сидел рядом мной, тщательно вылизывая себя, а, может, размазывая запах съеденной колбасы. Сидя бок-о-бок с умывающимся животным, наконец, получилось рассмотреть висящий на его шее маленький медальон. Потянулся открыть, но получил лапой по руке.

– Quodo tempus, –  попытался прочесть ключевую фразу из сообщения Михаила и судорожно рассмеялся.

Мне стало интересно значение этот вопроса. Я обратился к онлайн-переводчику, где не только переводили, но и озвучивали произношение. Транслейтер определил язык как латинский. Причем без вопросительного знака получалось ничего не значащее «что время», а с добавлением символа пунктуации словосочетание обретало значение «в какое время?».

– Quodo tempus? – попробовал выдавить правильное звучание слов, подражая акценту безликого голоса.

Кот на секунду прекратил умываться, посмотрел на меня, но потом снова продолжил очищающие процедуры. Я тихонько засмеялся, все больше утверждаясь в собственном безумии.

Болезненный щипок на чувствительном сгибе руки заставил прийти в себя, но не изменил окружающую реальность. Я потянулся погладить кота, почесать шейку и за ушком; когда убрал руку, кот подтянулся, прошествовал в коридор и сел напротив входной двери. Мы смотрели друг на друга – он, медленно мигая, а я, забыв как дышать. Он первым устал играть в гляделки, повернулся спиной и принялся скрести угол двери.

Я еще долго колебался прежде, чем рискнуть – сложить в рюкзак ноутбук, наличность, документы и фонарь-электрошокер, и под меланхоличную Wicked Game в исполнении Il Divo двинуться к двери в след за Проводником в неизвестность.

Глава 4. Столкновение

Очутившись возле букинистического магазина, я настороженно осмотрелся, и только убедившись в отсутствии поблизости подозрительных личностей, вошел внутрь.

По дороге я уже определился, как буду вести себя и что делать. Смартфон показывал без пятнадцати час дня.

– Buon pomeriggio! Sono contento che tu sia qui, – широким жестом поприветствовал меня Антонио, – Michael! Questo ragazzo è arrivato! (Добрый день. Я рад, что ты здесь! Майкл! Этот мальчик прибыл!)

Я улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Михаил беседовал с покупателями в другой комнате. Пока его не было, я стоял и вдыхал неповторимый запах книг. С каждым вдохом и выдохом клокочущая нервозность сходила на нет.

– Здравствуй! Мы уже подумали, ты не придешь, – Он вышел к нам буквально через минуту, приводя в порядок закатанные рукава рубашки, – Poi andrò, – обратился к Антонио, махнув рукой в сторону двери.

Дождавшись кивка, Михаил вытянул из-за прилавка рюкзак и направился к выходу. На улице он принялся набирать сообщение. Увидев мою заинтересованность, пояснил:

– Пишу девушке, которая тоже получила угрозу, что мы готовы встретиться возле Галереи, – убрав телефон в карман, продолжил, – Она адвокат. У нее весь день расписан. Я рад, что ты успел до трех часов. Мы не знали точно, придешь ты или нет (ты так и не ответил), но все-таки надеялись на твою помощь, – Михаил сдвинул брови и вздохнул.

Я не чувствовал фальши, однако не спешил списывать его со счетов. Мне стало интересно, проводили ли они расследование и если да, то к чему оно их привело:

– Вы собрали информацию о боте, который отправил условия?

– Да. Мало, что дало. Писал начинающий программист, местный, из этого города. Его нашли и наняли на малоизвестном форуме. Он получил оплату биткоинами, залил программу туда, куда просили, и больше не думал о ней, – Михаил прищурился и ненадолго замолчал. – Я слышал о вашем наставнике. Мне очень жаль, что зараза распространилась столь быстро.

– Наставнике? Мир тесен, – с трудом выдавил я из себя и тут же уточнил, – А от кого?

– Мир не только тесен, но и полон слухов, – загадочно улыбнулся он, – Вы не против пройтись 40 минут пешком? – Я покачал головой.

Мир, в котором витали слухи подобного рода, впускал избранных и никого не отпускал. Он знал о Владимире. Значило ли это, что я уже сталкивался с ним?

– Мы с вами раньше не встречались? – пригляделся к его лицу.

– Однозначно нет, – Он наклонился ко мне, будто собирался поделиться тайной, – Мне никогда не удавалась фальсификация, а если и были заказы, то контактировал через подставные лица, – Я изобразил равнодушное пожатие плечами.

– А почему вы решили, что я как то связан с этим? – Все-таки нужно было знать, где я прокололся.

– В первый день нашей встречи, когда я предложил вам присоединиться к нашему тогда еще маленькому безобидному исследованию, – Михаил глубоко вздохнул, – Вы испугались, что вам придется подделывать Да Винчи. Это навело меня на мысль копнуть в этом направлении.

Жаль, сегодня утром у меня вылетело из головы навести справки о художнике с именем Михаил Стрелецкий. Теперь, когда распространился слух о взломе, я понимал, уже навряд ли смогу обратиться к Владимиру с просьбой, но уповал на его везение в поиске данных на злоумышленника.

– Кстати, вы так и не представились, – Михаил заглянул мне в лицо и поднял руки, будто бы сдаваясь, – Я ни в коем случае не настаиваю! Но если мне понадобится вас окрикнуть, то мне придется перебирать местоимения.

– Зовите Роман. Приятно познакомиться, – я протянул ему руку, – И давайте перейдем на Ты.

– С удовольствием! И если позволите, один личный вопрос. Как вы познакомились с Владимиром?

– Случайно, – ответил честно, не раскрывая при этом всех подробностей.

– Что ж, понимаю, – спокойно отреагировал на мое не желание раскрывать все карты.

– Теперь моя очередь, – перенял я эстафету, – Что у вас с правой рукой? – задавая вопрос, я неотрывно следил за проявлениями эмоций на его лице.

– Несчастный случай, – Он взглянул мне прямо в глаза, но я почему-то не поверил. – И мы решили перейти на Ты, – мягко ответил он, будто сглаживая образовавшиеся углы.

– Хорошо! Покончим с личными вопросами, – сменил я тему, понимая, что большего пока мне не добиться, – Перейдем к картине, а точнее к биографии Леонардо Да Винчи.

– Ты что-то выяснил?

Я не успел вымолвить ни слова. Шедшему позади нас парню не пришелся по вкусу наш темп ходьбы. Он рванул вперед и со всей силы ударил меня плечом. Михаил успел ухватить меня за рюкзак и спас от столкновения с землей. Торопыга обернулся с извинениями и побежал дальше. А я пошел на поводу у паранойи и перевесил рюкзак на одно плечо по другую сторону от Михаила, чтобы незаметно ощупывать внешние карманы.

Шагая в бесконечном потоке людей, нам иногда приходилось двигаться бочком, поэтому я, обнимающий свой рюкзак, больше походил на человека, опасающегося воров, а не ищущего улики, подтверждающие причастность идущего рядом со мной знакомого незнакомца к убийству, совершенному вчера в прямом эфире.

– Судя по затянувшейся интриге, это что-то интересное, – возобновил прежний разговор Михаил.

– Креститель Злодеев, – озвучил я словосочетание, сложившееся из перевода имени и фамилии нового слуги Да Винчи, пообещав в спокойной обстановке поделиться деталями исследования. После этого мы перешли на нейтральные темы.

Михаил принялся рассказывать о встречных домах, улочках. Оказывается, по пути мы могли заскочить в Музей Археологии, посетить собой Святого Януария, но нас ждали, поэтому он пообещал познакомить с достопримечательностями по окончанию всех неотложных дел. И все равно личных тем избежать не удалось.

– Ты получил образование в этой сфере, неужели ты не изучал биографии художников, историю искусства? –  спросил он меня, когда разговор зашел о Боттичелли, и я сказал, что плохо знаю его творчество.

Михаил отказывался верить в мое самообучение. Кажется, он принял сказанное за нежелание делиться подробностями биографии. Мне действительно не хотелось рассказывать о прошлом, когда родители, прознав о решении после школы получить художественное образование, принялись убеждать меня в отсутствии таланта.

Удивительно, как быстро меняется отношение к увлечению ребенка, когда оказывается, что оно всерьез и надолго. В детстве отец приносил с собой коробку новых карандашей и просил нарисовать на память какую-нибудь нелепую картинку, гордился, показывал знакомым. Став старше я остался верен своему увлечению, улучшил свои навыки, только родители настоятельно рекомендовали бросить бесполезное занятие и взяться за ум, чтобы получить высокооплачиваемую профессию.

Окончив школу, выбрал профессию экономиста, навязанную родителями. Иногда сбегал с лекций к Владимиру, с которым познакомился случайно на улице, когда шел из библиотеки домой, а он рисовал кому-то портрет. Я тоже рисовал, и, судя по отзывам окружающих, делал это замечательно, однако, каждый раз создавая что-то свое, натыкался на невидимые рубцы, что оставили увещевания о моей бездарности.

Наставник был единственным человеком, который знал об этом и убеждал меня в обратном. Он больше консультировал, чем обучал. Пожелай я обучаться, он часами сидел бы рядом, разбирая ошибки и непонятные моменты, как выходило с другими учениками. Но Владимир поощрял мое желание забиться в уголок с мольбертом и рисовать на свободные темы, используя для обучения книги из собранной им библиотеки, которая пряталась в соседнем помещении, за что по сей день испытывал к нему огромную благодарность.

– Но ты ведь интересовался, может, читал о ком-то?

– Только о тех, чьи картины меня привлекают, – Я перебрал в голове всех художников, чьи биографии осталась у меня в памяти.

– И тебе не нравится Сандро Боттичелли? – Похоже, его глубоко ранило отсутствия интереса к этому живописцу с моей стороны.

– Когда я был маленький, мне нравилось рассматривать его Весну. Но не могу сказать, что его творчество как-то отозвалось во мне.

– А ты никогда не задумывался о том, что в картине Весна Боттичелли сокрыта известная, а может наоборот неизвестная нам мелодия?

– Ну, я не отрицаю поэтичность образов.

– Поэтичны не только образы, но и весь сюжет. В прямом смысле этого слова. Вдохновение написать Весну пришло к Боттичелли после прочтения поэм Тита Лукреция и Овидия, – сделал он не менее поэтичный жест рукой, – Ты помнишь, как расположены персонажи картины?

Не желая больше задевать чужие чувства, я постарался как можно подробней вспомнить, что было изображено. Постепенно перед глазами смутно вырисовались женские силуэты и темная фигура в правом верхнем углу.

– Ты упомянул темную фигуру с правого края. С нее и начнем. – Любитель Боттичелли принялся рассказывать, демонстрируя в воздухе местоположение каждого человека, – Зефир, бог ветра, гонится за Хлоридой. По преданию эта нимфа превратилась во Флору – богиню цветов. Собственно говоря, следующая после них на картине стоит Флора. Самый центр занимает Венера. Ее можно узнать по парящему над ней Амуру. Следом за ней ближе к левому краю расположились три Хариты или, по-другому, Грации – богини радости жизни. Евфросина, Талия, Аглая, если правильно помню их имена.

Названные имена ничего мне не говорили, но благодаря, его уточнениям картина приобретала всю большую четкость. Сам того не ожидая, вдруг вспомнил о присутствии мужского персонажа, завершающего цепочку красавиц, на левой стороне полотна.

– Ты прав. А теперь собери все это воедино. Сосчитай справа налево: 1-2-3 1 1-2-3 1. Прочувствуй этот ритм.

– Вы что и это собираетесь расследовать-разгадывать? – почему-то возмутился я, чем очень рассмешил Михаила.

– Будем живы и до этого дойдем, –  махнул он рукой.

Некоторое время мы хранили молчание. Я погрузился в размышления о столкновении с парнем, подброшенных предметах, которых могло и не быть, очнулся только, когда Михаил похлопал меня по плечу.

Мы уже практически подошли к месту встречи. Хотелось удостовериться в отсутствии посторонних предметов в рюкзаке, чтобы чувствовать себя спокойнее, и у меня появилась идея. Стараясь не задеть брелок с ключами, я аккуратно похлопал по карманам брюк. Нахмурив лоб, отошел в сторону от дороги и открыл рюкзак.

– Что-то потерял? – Михаил остановился в метре от меня.

– Ключи не могу найти, – озвучил выдуманную причину и принялся исследовать самый большой отдел моего незаменимого заплечного спутника. Пока мы стояли на расстоянии друг от друга, мимо нас скользил поток людей. Я надеялся, что прохожие отвлекут Михаила, и он ничего не заподозрит.

Практически все свободное пространство занимал ноутбук, его зарядка и мышь. Я прошелся по задним внутренним карманам, почувствовав укол, вынул руку, но обнаружил лишь занозу.

Искомый объект обнаружился на самом дне. Дурная привычка не застегивать рюкзак до конца сегодня сыграла со мной злую шутку. На самом деле их было два – холодный железный корпус кнопочного телефона и маленькая коробочка, такая же чуть шершавая на ощупь как блок питания зарядки ноутбука, – и если насчет телефона вопросов не возникало, то функции коробчонки оставались для меня загадкой.

– Фух, нашел! – ударом рюкзака по карману с ключами вызвал характерный звон и постарался разыграть облегчение.

Когда мы добрались до пункта назначения, девушка уже стояла на месте, покусывая резинку на конце простого карандаша. Почему-то я сразу понял, что это она. Ее изящные руки с длинными пальцами удерживали раскрытый ежедневник. Густые каштановые волнистые волосы, заправленные за левое ухо, свободно свисали с правой стороны и закрывали бледное лицо от света.

Услышав наши шаги, подруга Михаила подняла голову, и я увидел темно-серые круги под покрасневшими от недосыпа глазами. Несмотря на следы усталости и отсутствие косметики, она была прекрасна. Чуть раскосые карие глаза смотрели на нас спокойно, даже строго. К кончику прямого с едва выступающей горбинкой носа прилипло несколько крупиц резинки, что вызвало у меня улыбку.

Поцеловавшись в обе щеки, девушка обменялась приветствиями на итальянском с Михаилом и кивнула мне. Дальнейшее стало для меня полной неожиданностью.

– Здравствуй, меня зовут Габриэлла. Михаил рассказывал о тебе, но не сказал, как зовут, – заговорила она со мной на ломанном русском языке. Я впал в ступор и посмотрел на нашего общего знакомого, который принялся набирать кому-то сообщение.

– Габриэлла работает с русскоговорящими клиентами, поэтому трудностей в общении не возникнет, – с усмешкой пояснил Михаил и продолжил писать.

– Роман, – я мягко пожал протянутую руку.

– Раз встретились, давайте прогуляемся, – Михаил закончил писать, подмигнул Габриэлле и первым двинулся к входу в парк.

Ровно выстеленная каменной чешуей дорожка постепенно подвела сначала нас к прекрасному фонтану, а затем к дворцу. Именно такое определение большего всего подходило к трехэтажному зданию кирпичного цвета. На фоне ярко-голубого неба и зелени дворец тепло приветствовал гостей, посетивших его мирную величественную обитель.

– Сегодня много посетителей, – Габриэлла оглядела толпу, собравшуюся у фонтана.

– Согласен, не мало, – Михаил потер подбородок и тут же хлопнул меня по плечу, – Слушай, ты бы ключи еще раз проверил, – с этими словами он протянул мне свой телефон. Я не видел связи между телефоном и ключами, поэтому не спешил брать, только недоуменно перевел взгляд с протянутой вещи на его лицо и вопросительно поднял брови, ожидая пояснений. Наконец он не выдержал, вздохнул, разблокировал телефон и ткнул пальцем в экран. Я взял его в руки и прочел:

«Давай сюда ту штуку, которую подкинули. Клянусь, я не имею к этому никакого отношения! Но с ней точно нужно разобраться».

Внутри меня как будто лопнула капсула с парализующей жидкостью – я замер. Мои навыки актерской игры оставляли желать лучшего, но как он узнал о том, что устройство действительно есть? Доверие к Михаилу спустилось ниже нуля. Я сглотнул ком, снова нащупал на дне коробочку и передал в руки Михаила. Непонятный предмет покинул мой рюкзак, но легче мне не стало. Михаил написал о «штуке», но не упоминал телефон. Вчера убийца ясно дал понять, что отказ от разговора спровоцирует новое убийство. Я решил оставить и не говорить о нем Михаилу. Если он был замешен, то итак знал.

Я взглянул на сосредоточенное лицо Михаила, снова набирающего сообщение, на этот раз уже на смартфоне Габриэллы. Вернув вещь хозяйке, он хлопнул нас по плечу и ушел. Как ни странно смартфон из рук Габриэллы перекочевал ко мне.

«Проверь, пожалуйста, содержимое своей сумки. Роману подбросили устройство слежки и прослушки. Я разберу его по другую сторону галерею и попробую что-нибудь выяснить. Оставляю вас двоих. Не уходите далеко. Приду через час, может, задержусь. Передай Роману, пусть прочтет».

Девушка с ежедневником отправилась к фонтану и принялась раскладывать вещи на его бортике. Содержимое чужой сумки напоминало мне откровение, словно ты без стука вламываешься в чужую душу, поэтому я положил ее телефон к другим вещам и отошел на пару шагов.

– Не переживай, все неприличное я оставила на работе, – Владелица сумочки заметила мою отстраненность. – Надо будет вернуться к половине четвертому, поэтому поспешим. Ты видишь среди моих вещей устройство для слежки?

Возле меня лежал карандаш, две ручки с прозрачным корпусом, зеркальце, лекарство в голубой упаковке, ежедневник, наушники, серьги, помада, две пары ключей с брелком и не единого намека на шпионские технологии.

– Нет, ничего странного не вижу. Но может, не стоило это делать у всех на виду? Вдруг за нами следят? –  поделился я переживанием.

– Да, запросто. Но я просто ищу ключи! –  улыбнулась она и потрясла одной из связок, после чего сгребла всю мелочь обратно в сумку, оставив только маленькое зеркало в золотистой рамке, карандаш да ежедневник.

– Еще одна такая ночь и я состарюсь прежде времени. – Она убрала зеркало в карман пиджака после того как по очереди провела подушечками пальцев под глазами, – Я очень переживаю за ребенка. У меня была идея найти девушку в соц. сети, но ничего не вышло, – увидев мое недоуменное лицо, пояснила, – Когда запустилась трансляция, я успела сделать скриншот кадра и вырезала лицо. Мы с Михаилом попросили знакомого детектива поискать о ней информацию. Конечно же, неофициально. Сказали, что это подруга моей сестренки, и нужен ее адрес. Мы этим никого не удивили. Моя сестренка часто сбегает из дома. А вот узнавать про другую жертву мы пока не решились.

– У вас крепкие нервы! – Меня поразила ее реакция и поведение в непредвиденных обстоятельствах

– У меня такая работа, – вздохнула Габриэлла, – Знаешь, почему выбрали именно нас? Потому что кто-то считает нас слабым звеном. Кто-то недооценивает твой возраст и мой пол. Давай дойдем до моего любимого зала Галереи, – она мягко направила меня к входу.

На мою просьбу пересказать предъявленные ей условия, она в точности повторила то, что киллер печатал на своем телефоне.

– Михаил подсказал идею скопировать скриншот следующей потенциальной жертвы на кнопочный телефон без сим-карты, благо нашелся такой в доме. Так что держи, – Габриэлла вынула из внутреннего кармана пиджака серебристую Нокию. Я взял ее и поперхнулся. Телефон, подброшенный в рюкзак, еще не был осмотрен мною детально, но ощущение гладкого металлического корпуса с округленными краями в руке говорило само за себя – у меня в рюкзаке лежала такая же Нокия.

– Я понимаю. Стать свидетелем чьей-то смерти – это всегда нелегко. Но этот мальчик пока еще жив…надеюсь. Давай я сама найду и покажу, –  Габриэлла аккуратно разжала мои пальцы и забрала телефон из дрожащей руки.

Увеличенная картинка показала темноволосого подростка, разговаривающего по телефону. Застывший с приподнятой рукой и бровью, он смотрел куда-то вдаль, полностью погрузившись в экспрессивный диалог.

– Что вы думаете о нем? – я вернул Габриэлле телефон.

– Мальчик не подозревает о слежке. Он точно итальянец. Стены, потемневшие от дождя, не редкость, – она развела руками, – Номер здания неизвестен. В отражении стекол такой же дом, – собеседница развела руками, – Не могу сказать, что видела нечто странное в том видео. Скорее вся ситуация странная, – войдя в музей, она обвела рукой невидимый круг.

Глава 5. Красный – цвет власти

Мои ощущения от похода в антикварный магазин рознятся с чувствами, рождающимися при посещении музея. Если в первом случае мягкая, тягучая атмосфера старины все больше и больше обволакивает душу, то во втором случае меня не отпускает привкус официоза. Нет, я не испытываю меньше трепета перед искусными творениями, напротив, как губка впитываю информацию и впечатления, просто не могу расслабиться и получать от этого удовольствие.

Я жадно ловил взглядом пролетающие мимо стеллажи с изысканной посудой, монетами, восхищенно взирал на рыцарские доспехи и оружие. Я старался ухватить как можно больше, чтобы хоть на каплю утолить жажду прекрасного и заглушить колкую тревогу.

– Я тебя понимаю, – улыбнулась Габриэлла, – Если бы не случившийся кошмар, мы бы могли спокойно ходить и наслаждаться выставкой.

Покинув зал с оружием, мы вышли навстречу бюсту неизвестного римлянина. Здесь началась картинная галерея. Мы свернули направо. Светлая белая комната, увешанная портретами обычных горожан, аристократов, ученых, сценками из мифов и жития святых, сменилась помещением с зелеными стенами. Оказавшись возле дверного проема, я увидел – за зеленоватой накладкой скрывалась обычная белая штукатурка.

– Вот мое любимое место. Давай присядем, – Габриэлла остановила меня во втором зеленом зале. Его отличие от предыдущего заключалось в восхитительном плафоне – высоком потолке, украшенном золотой лепниной. Льющийся сверху желтый свет согревал окружающее пространство, усиливая блеск золотистых рам.

– Ты наверняка заметил. Тут в основном представлены портреты Мадонн с Младенцами. Вон там, – она указала на картину в левом углу перед нами, – наверное, единственный святой, которого я видела в юном возрасте. Не считая, Христа в младенчестве. Здесь я чувствую себя в безопасности, – произнесла после непродолжительной паузы, – Но мы пришли не только поэтому. Смотри, – Габриэлла указала на большое полотно напротив нас.

– Assumpta est Maria in celum, – прочел я первую, бросившуюся в глаза золотистую надпись в темном прямоугольнике, вырезанном на неком белом постаменте с растущими по верху цветами.

– Мария возносится в небеса, – перевела Габриэлла, – Посмотри на святого.

На левой части полотна задумчивый Иоанн Креститель глядел куда-то в сторону от нас. Опершись локтем левой руки о постамент, он демонстрировал типичный для Леонардо да Винчи жест с поднятым указательным пальцем. Единственный нюанс – его кисть действительно указывала наверх, где под аккомпанемент 2 крылатых братьев ангелы на облаке возносили Марию. Правая Иоаннова рука опиралась о постамент только указательным и средним пальцем. Безымянный и мизинец остались висеть в воздухе, намекая на второй указательный жест, направленный в сторону земной Марии на коленях и с пером в руках. В самом центре картины, среди белых и розовых цветов, красноватых и зеленых листьев, росли две перекрещенные белоснежные лилии. Опустив кудрявую голову на сложенные ручки, сверху на них задумчиво взирал ангелок.

– Он указывает наверх, – вынес свой вердикт касательно святого.

– Ты прав. Следовательно, Иоанн, написанный да Винчи, тоже указывает вверх. Это не уникальный случай. Михаил отдельно изучил значение жестов на фресках, иконах, и вот что он узнал… – Габриэлла открыла ежедневник, – Итак, поднятый к верху один указательный палец призывает прислушаться к речи, – Она показала мне зарисовку, подписанную мелким ровным почерком на итальянском. – Заметь, рука повернута ладонью к зрителю. В таком же положение поднятых два пальца – средний и указательный – означают прямую речь говорящего.

– А что у нас? – я достал свой ноутбук. Через минуту мы склонились к экрану и принялись рассматривать картины Да Винчи. От рассыпавшихся передо мной волос повеяло жасмином. Она извинилась и снова собрала их на одном плече.

– У Святого Иоанна Крестителя, написанного Леонардо Да Винчи, ладонь спрятана от зрителя. У него такой «закрытый» жест вверх на всех картинах, кроме Мадонны в Гроте, – пробормотала она, – Ты какую версию загрузил?

– Не знаю. Я вчера действовал на автопилоте.

– Есть две версии Мадонны в Гроте. На одном ангел указывает на Христа–младенца, на другом – нет. У меня где-то было.

Пока Габриэлла искала на своем смартфоне нужную картину, я вернулся к полотну Да Винчи со святым:

– Мне кажется, этот Иоанн Креститель заявляет что-то в духе «Бог – это я».

– А мне кажется работы Леонардо это больше чем религия и секс. Эти две темы… как это у вас говорят? – она перемешала рукой воздух, – Эммм… Мусолят. Да? – бросила вопросительный взгляд, и я кивнул, – Эти две темы мусолят много лет, но до сих пор не могут найти ответы. Пора отложить и придумать что-то новое.

– Что вы думаете о портрете Святого Иоанна в целом? Ну, то есть вот картина, на ней изображен человек. Как вы его видите? – постарался деликатно поинтересоваться мнением, но выдал непонятный набор слов.

– Как я вижу его? В смысле образ святого или самого натурщика отдельно от образа святого?

– Самого натурщика.

– Вчера вечером после того как получила все эти угрозы я сидела и рассматривала одну картину Да Винчи за другой. Меня никогда не привлекало его творчество, поэтому личности людей, которые на них изображены, были не интересны. Но вчера… вчера… я прочла статьи и про Мону Лизу, и про Салаи. Что касается Салаи, –  она открыла ежедневник, а потом снова захлопнула, –  Я не думаю, что у него с Леонардо Да Винчи были интимные отношения. Когда смотришь на человека, ты в принципе… если всмотришься в черты… сможешь понять его характер. –  Она говорила медленно, взмахивая ежедневником в такт словам. –  Глядя на Джана Джакомо Капротти, я видела упрямого, требовательного человека, которому нравится контролировать ситуацию. Еще я увидела склонность к бунту и некоторую агрессивность. Я потом нашла решила глянуть на портрет Леонардо Да Винчи… Впрочем, и без портрета мы знаем, что это был умный, спокойный, любопытный, человек, уверенный в себе и скрытный. Я представила, как он относится к выходкам упрямого мальчика и видела лишь снисхождение и в некоторой мере изучение повадков ребенка. Он относился к нему как сыну. Они даже похожи внешне.

– А на счет зарисовки к Святому Иоанну с обнаженной натуры?

– Пикантная картинка. Может утром рисовали? –  приподняла левый уголок губ и изобразила полуулыбку, –  Ну а вообще художникам не привыкать рисовать с обнаженной натуры, –  Габриэлла задумчиво посмотрела на меня, –  Вам без знания анатомии никуда.

Я согласился с ее словами. Вот только я никогда не писал людей.

Прикосновение 2. Мадонна в Гроте

Новое… новое… новое…придумать что-то новое. Отсутствие толковых идей угнетало. Пока я раздумывал на ее словами, перед глазами на мониторе висело окно с изображением Мадонны в Гроте. Композиция вызывала восхищение, но ничего нового касательно жеста в голову не приходило. Я пролистал вперед и приятно удивился:

– Похоже, я сохранил обе версии, – указал Габриэлле на коллаж из двух вариантов, включающих предыдущую картину.

– Вдвойне молодец! – она улыбнулась и отложила смартфон, – Эксперты все еще спорят о принадлежности второй версии кисти Леонардо.

– Может, это было пробное написание сюжета? – Я почесал подбородок.

– Может быть.

Картина, пронизанная теплым светом, точно принадлежала кисти Да Винчи. Все его работы были такие мягкие, теплые, без острых углов и четких линий. От второго произведения веяло холодом и детальностью.

Я вспомнил свое мысленное сопоставление портретов Крестителя со страницы Википедии о Джане Джакомо Капротти и пришел к мысли, что двух Мадонн в Скалах тоже писали 2 разных человека:

– Одно полотно – творение Леонардо, другое – Салаи.

– С чего так решил?

– Взгляните на их портреты святого Иоанна Крестителя, – я открыл названные изображения, – Леонардо сглаживал острые углы, в то время как Джакомо Капротти старался в точности передать увиденное.

– В чем-то ты прав, – пробормотала Габриэлла после затянувшегося сравнения двух картин, – Но даже если он не автор, то соавтор точно! – увидев мои сведенные брови, пояснила, – Ученые обнаружили на второй картине присутствие мазков, выполненных левой рукой, а Леонардо Да Винчи левша. Нам сказали разгадать загадку Да Винчи, так? –  Габриэлла взглянула на меня. –  Давай начнем с этих картин. Изображений два, поэтому составим сравнительную таблицу. Может она прояснит хоть что-нибудь. Сколько у нас времени? – она задрала рукав пиджака, обнажая темно синие часы от Frederique Constant, – Еще 20 минут… Должно хватить! Приступим!

– Только, чур, печатаем, а не пишем вручную, – Я тут же создал Word-файл.

– Давай, – Девушка убрала в сумку ежедневник с карандашом, а я принялся печатать под диктовку.

– Управились за 4 минуты. Мы молодцы! – она тихо поаплодировала и уставилась в центр висящей перед нами картины, – Здесь тоже изображены лилии. Ты знаком с языком цветов?

– Нет, – усмехнулся я, – В каком веке он был популярен? – открыл браузер, но вспомнил об отсутствии доступа в сеть. Мне было неудобно просить Габриэллу, но это не понадобилось.

Сравнительная таблица по Мадонне в Гроте:

– Сейчас поищем, – Габриэлла уже вбила в поисковик и просматривала сниппеты. Увидев, как она закусывает заусенцы, я отвел ее руку ото рта, легонько сжал и отпустил.

– Боишься заразиться дурной привычкой или просто хотел взять меня за руку? – она оторвалась от чтения и посмотрела на меня.

– И то, и другое, – смутился я.

– Ты странный, – вынесла свой вердикт после короткого затишья. Я улыбнулся и заглянул к ней в смартфон.

– Язык цветов открыли в начале 1700 годов. Нам это не подходит. Но! – она сделала паузу, – Белые лилии означают чистоту и непорочность. В искусстве эпохи Ренессанс лилия олицетворяла символ благой вести.

– Что говорится о нарциссе?

– Нарцисс переводится «окоченеть», «оцепенеть» или «застыть». Греческое «Narkissos» даже связывают с наркотиками и наркозом. Наиболее близкая нам трактовка символики этого цветка – победа Христа над смертью.

Чистота и возрождение – неизменные спутники каждой религии. Мы снова топтались на одном месте.

– Язык цветов не внес новшества. Может цвет одежды? – я пробежался по таблице.

– Уже… ищу, – раздельно произнесла Габриэлла, увлеченно листая один сайт за другим.

– Нам нужна символика, касающаяся эпохи Возрождения, – напомнил о временных рамках, глядя на объем поступающей информации.

– Средневековье подойдет? Хотя, стоп! Нашла! Какие нам цвета нужны?

– Зеленый, красный, серый, бежевый, синий, – обратился я к записям, – Опять делаем таблицу?

Габриэлла принялась диктовать перевод с итальянского, а я задумался о важности в жизни цвета ткани для одежды в прошлом и настоящем.

Значений цветов одежды в эпоху Возрождения:

Зеленый – Целомудрие, радость, любовь

Красный – Символ власти, кровь Христа

Серый – Проявление скромности и религиозности в одежде, цвет бедности

Бежевый (коричневый) – Проявление скромности и религиозности в одежде, цвет бедности

Синий (темно синий, индиго) – В религии – целомудрие

***

– Целомудрие и власть, лилии, чистота у Леонардо. Скромность и целомудрие, победа над смертью, нарциссы во второй картине, – я собрал и рассортировал значения по авторским произведениям, – К чему это нас привело? – я взглянул на возносящуюся напротив нас ангелами к небесам Марию.

– Мы снова пришли к религии, – ответила она, печатая кому-то сообщение.

Глава 6. Крушение в тихой гавани

Чертовски сложно было не замечать очевидную связь с религией, когда ты взаимодействуешь исключительно с религиозными сюжетами. Я задумался и не заметил, как отбивая дробь на стрелках клавиатуры, дошел до последнего файла. Вереница фотокарточек, снятых с оригиналов, сотворенных великим мастерами, заканчивалась знаменитой фреской «Тайная Вечеря».

Помнится, ученые нашли связь этой картины со знаками зодиака. Меня же заинтересовали надписи на арке – странный набор букв, среди которого, как мне казалось, встречались римские числа.

– У вас сколько еще свободного времени?

– Я выделю еще 10 минут, и буду вынуждена тебя покинуть. Потом постараюсь снова вернуться, –  она вздохнула, – Я разрываюсь между работой и этим проклятым расследованием! Написала Михаилу. Он сказал, что вместо него придет Франческо. Это наш друг.

– А как вы при таком загруженном графике успеваете посещать собрания? –  решил я побольше узнать об их встречах.

– Бывают моменты, когда по окончанию рабочего дня, ты подолгу не можешь прийти в себя, –  Габриэлла замолчала, окунувшись в воспоминания, содрогнулась и возобновила разговор, –  Люди заходят в интернет, играют в игры, смотрят телевизор, а мы собираемся и обсуждаем искусство. Это помогает оставаться в тонусе. В трудную минуту мы знаем, что можем прийти на встречу и найти поддержку в кругу друзей. А сейчас, –  она сжала кулаки, –  кто-то хочет лишить нас тихой гавани, как будто в нашей жизни мало проблем.

Я понимал ее возмущение и даже хотел верить. Мы все стали участниками непонятной кровавой игры и это выбило нас из колеи. Вот только начать ее мог любой из её окружения, даже она сама. Я вспомнил о коте. Стоило ли рассказывать ей об ожившей легенде, которую она придумала? Пожалуй, нет.

– Ты спрашивал про время, –  Габриэлла прервала мои размышления, – У тебя есть еще одна идея?

– Да, есть. Леонардо Да Винчи был математиком. А значит, ему не чуждо послание в цифрах.

– Есть 7 минут,– она снова глянула на часы, –  Не хватит на полное раскрытие идеи, но я просто посижу рядом с тобой, чтобы не оставлять тебя одного. Франческо, наш друг, не очень пунктуальный, поэтому не покидай этот зал, подожди его тут. Все-таки зал под наблюдением и постоянно ходят люди. Думаю, здесь тебя никто не тронет.

Я кивнул и ушел в размышления о значении символов на 3 потолочных арках, изображенных на фреске о последней трапезе Христа с учениками.

Прикосновение 3. Тайная вечеря

Две боковые арки размером поменьше подчеркивали значимость центральной арки. Середину каждого полукруга занимали щиты с тремя разными черно-белыми рисунками, заключенным в потершийся венок. Обручи из зелени, окружающие щиты, были перевязаны 8 белыми лентами на равном друг от друга расстоянии, из-за чего походили на часовой циферблат с серебристыми отметками времени. По обе стороны геральдических знаков в столбик шли такие же местами стершиеся латинские буквы. Я попробовал переписать те, что разобрал.

– Некоторые из них могут быть цифрами, некоторые – просто буквы. Римские цифры – это I, V, X, L, C, D, M. Запиши их соответствие арабским цифрам, –  прокомментировала наблюдающая за моими действиями Габриэлла и принялась диктовать:

Римские цифры      Арабские цифры

I      1

V      5

X      10

L      50

C      100

D      500

M      1000

– А теперь извини, пожалуйста, мне нужно уходить. Дождись Франческо, –  она положила руку на мою спину и, встав перед картиной Мадонны с младенцем Христа и Святым Иоанном, прошептала, –  Santissima Madre di Dio, salvaci! –  совершила перекрестное знамение, помахала мне рукой и покинула зал с опущенной головой.

Оставшись в одиночестве, я постарался сконцентрировать внимание на разборе цифр и букв. Получалась полная неразбериха.

LV и DV вполне могли быть инициалами художника, и при этом означать 55 и 505. Часто повторяющаяся S могла быть сокращением слова “Saint”.

Без помощи поисковика было сложно разобрать точное значение этого странного набора букв. В результате пришлось отложить.

Глава 7. Небесный союз

Одеревеневшее тело требовало движения. У меня не было связи и фотографии Франческо – это связывало по рукам и ногам. То ли в спешке, то ли из-за подавленного состояния Габриэлла забыла упомянуть отличительные черты знакомого ей, но не знакомого мне человека. Я корил ее и себя за то, что не попросил показать его фото.

Устав от бесконечного сидения в сгорбленной позе я встал, подтянулся и глянул на часы. Прошло 15 минут, как Габриэлла оставила меня в своем любимом зале, пообещав скорое прибытие их общего с Михаилом друга.

Только оставшись в полном одиночестве, я заметил проходящих, знакомящихся с экспозициями посетителей. Став невольным заложником одного помещения, я тоже начал искать вдохновение, терпение и смелость в портретах людей, ставшими на эту четверть часа моими молчаливыми свидетелями.

Золотой блеск в теплых оттенках масляных красок с полотен, в свете, разлившемся по картинным рамам, согревало и настраивало на миролюбивый лад. Отсутствие свободы передвижения не мешало заглядывать в примыкающие по бокам залы. Оказавшись у правого дверного проема, я проникся настойчивым зовом анфилад, приглашающим пройти сквозь череду райских ворот, ведущих вглубь к новым прекрасным открытиям. Там вдалеке вереницу дворцовых комнат завершала темной точкой неизвестная мне картина. Решив не поддаваться искушению, я двинулся влево к противоположным дверям, где через 2 зала просматривался конец.

Остановка на стыке двух выставочных павильонов дала мне возможность следить за рюкзаком и наслаждаться смежной экспозицией. Незапертый балкон соседнего помещения благодушно впускал естественное дневное освещение, которое раскрывало полотна в абсолютно другом свете, даруя прекрасную возможность наслаждаться не только образами и совершенной передачей цвета, но и не идеально гладкой поверхностью, раскрывающей секрет рождения первого мазка.

Я не думал подходить, но ноги сами подвели меня к этому бесподобному произведению. Также как и большинство представленных тут работ, сюжет был посвящен святости материнства. Из-за цветового контраста картина поделилась на две части – фронтальную, нежно голубую, и заднюю, сокрытую во мраке. Отражая дневной свет, она источала легкое холодное сияние.

Необычайно красивая девушка укрывала спящего на переднем плане младенца. Ее дивная женская красота была земной, человеческой, но при этом божественно чарующей. С какой грацией ее изящные руки придерживали подол накидки, которым она укрывала своего сына и прятала другого ребенка! Какая сила таилась в нежной женской фигуре, закрывающей собой самое дорогое от надвигающейся на них тьмы!

Надпись на табличке сбоку картины гласила, что художника звали Sebastiano del Polombo, а называлась она Madonna del Velo. Это была та самая настоящая Мадонна величественная и прекрасная в своей необъятной любви к сыну и ко всему человечеству. Неожиданно я поймал себя на мысли, что сопоставляю героиню с Габриэллой.

Знакомый звон замков рюкзака заставил прервать размышления и вернуться в покинутый мною зал. Я ожидал увидеть молодого человека, но никак не даму в элегантном сером деловом костюме, дрожащими руками поднимающую с пола мой рюкзак. Она вернула его обратно на скамью и протянула телефон.

«Не ищешь ответ. Проигнорировал звонок. Минус один день. Теперь пострадает ребенок этой женщины».

Снизу прилагалась фотография, на которой живая невредимая девочка 4-5 лет держалась за мужскую руку на фоне стеллажей какого-то продуктового магазина. По краям фото выступали бежевые и белесые пятна. Снимок сделали сегодня в 10:25 утра. В списке пропущенных звонков был один единственный неизвестный номер.

Враг наблюдал за мной в роли посетителя либо получил доступ к видеонаблюдению, а я расслабился, забыл про телефон и потерял счет времени.

– Salva il mio bambino! (Спасите моего ребенка!) – до этого тихонько всхлипывающая женщина схватила меня за руку, обреченно ее отпустила, и, громко зарыдав, упала на скамью.

Отправленное сообщение было на русском. Значит, женщина получила отдельную инструкцию. Я не знал, что делать, на каком языке говорить и к кому обратиться за помощью, потому что никто не говорил, что из-за пропущенного звонка пострадает еще один ребенок. Кто-то теребил меня за плечо, пытаясь вывести из ступора, а я все стоял и смотрел, как плачет беззащитная женщина.

Настойчиво звонящий телефон заставил прийти в себя и принять входящий вызов:

– Каково это остаться в незнакомом месте совершенно одному? Как ты заставишь молчать чрезмерно болтливую женщину, которая уже готова рассказать все охраннику? Подключи наушники и не смей отключаться! Иначе, за один неверных ход ты потеряешь 2 пешки, – шелестящий голос глухо рассмеялся, а я, молча, последовал его приказу, – Кого ты ждешь? Они повесили на тебя свои проблемы и ушли! Но они ведь обещали вернуться, – пискляво передразнил кого-то безликий голос, – Ты думаешь, хоть один из них сдержит свое обещание? Нет! Ты совершенно один! На них нельзя полагаться, им нельзя доверять. Но ты ведь это знаешь? М? – на секунду голос затих, – А помнишь, как по твоей вине умерла та девушка? Ребенок этой женщины тоже умрет по твоей вине, ведь она совершенно одна, ей никто не поможет… как и тебе, – смех с надрывом перешел в кашель. В наушниках пиликнуло и воцарилась абсолютная тишина.

Странный человек, измывающийся надо мной на том конце трубки, был прав – я стоял совершенно один и не знал к кому обратиться за помощью. Совсем как тогда… сидя возле тела мертвого человека.

Покидая после многочасовой беседы допросную комнату, краем уха я услышал – мой ступор стоил человеку жизни. Снайперская пуля прошла мимо сердца. Причиной смерти стала потеря крови. Вызови я сразу медиков, мужчина получил бы шанс выжить. Владимир убеждал в отсутствии моей вины, уговаривал обратиться к психологу. Однако, через год, не справившись с кошмарами, я покинул гильдию.

Кто-то вылил за шиворот ледяную воду, тем самым отвоевав мое сознание у поглотивших его кошмаров. Толпа мурашек под кожей пробежала по спине, по рукам, и растворилась на кончиках пальцев. Я поднял глаза. Рядом со мной стоял высокий парень в красной футболке с кожаной сумкой наперевес. Он придерживал правой рукой собранную на макушке темную волнистую челку. Его широко раскрытые глаза перемещались с моего лица на стоящего рядом с ним невысокого мужчину в очках, который разговаривал с охранником. После недолгой беседы охранник строго оглядел всех присутствующих и оставил нас в покое.

– What happened? – молодой человек со вздохом кивнул в сторону плачущей женщины.

– I don’t know, – все, что я смог выдавить из себя, встряхивая взмокшую со спины футболку.

– Sorry, – парень кивнул уже в сторону моей спины, – I just didn’t mean to hit your face, – изобразил удар левой с бутылкой в руке, отпустил волосы и протянул руку, – I’m Francesco. I don’t speak Russian, but Lucius knows this language, – Франческо указал на старшего товарища, протянувшего руку:

– Люций. Я говорю по-русски, но давайте сачала ее успокоим. Quello che e succeso? (Что случилось?).

Глядя на то, как он бесстрашно усаживается рядом с плачущей женщиной, я подумал, что мне тоже стоит присесть. Дрожащие ноги довели меня до противоположной скамьи, а затем я просто свалился и бросил рюкзак рядом. Возле меня сел Франческо, и мы молча стали слушать диалог за нашими спинами.

Через некоторое время я про себя отметил – произношение у Люция был лучше, чем у Габриэллы. По-итальянски, как и по-русски, он говорил не торопясь, стараясь как можно четче произносить каждое слово.

Уловив момент, когда в разговоре произошла короткая заминка, я спросил у Люция, не рассказывала ли женщина про письмо или звонок с угрозами. Он поправил очки и кратко пересказал:

– Ее зовут Фелиция. Ей сегодня утром позвонили со скрытого номера; сказали, где тебя найти вплоть до этажа и комнаты; назвали приметы. Все стандартно: не сделаешь то, что мы просим, убьем ребенка. Похитители обещали отпустить дочь, как только Фелиция передаст тебе послание. Попытка прочитать самой ничего не дала. О чем было послание?

Я в ответ рассказал о звонках, видео, послании к Габриэлле, о собранных Михаилом данных о боте, о неожиданном появлении этой женщины, умолчал только про содержание последнего телефонного разговора.

– Будто подростки балуются. Только игры у них больно серьезные, – после долгого выдоха произнес Люций, – Ну если Михаил взялся за дело, он найдет, – покивал он своим мыслям.

Действительно, жертвами в основном были молодые люди, а еще я вспомнил парня, подбросившего нам шпионское устройство, и программиста, но это всё ещё не значило, что преступники были примерно того же возраста.

– Значит, они схватили девочку, чтобы ускорить процесс получения ответа, – произнес Люций, задумчиво глядя на всхлипывающую женщину, затем снова повернулся ко мне, – Есть продвижения по решению загадки?

– Нет, только идеи, – сказал я чистую правду.

– Идеи – это хорошо. Я ей всё рассказывать не буду, но скажу, что вы уже ищите как помочь. –  После этих слов прерванная мной беседа возобновилась, а через мгновение у Фелиции зазвонил телефон. Загоревшиеся глаза, усилившаяся дрожь рук – ее эмоции говорили о звонке, который должен был что-то решить.

В первой половине минуты она срывающимся голосом говорила сама, а после, с приподнятыми бровями и приоткрытым ртом слушала ворчливый женский голос в трубке. Закончилась беседа новым потоком слез.

– Non sono usciti di casa (Они не выходили из дома), –  все, что удалось разобрать среди неразборчивого потока слов и рыдания.

– Non sono usciti di casa? Assolutamente no? (Не выходили из дома? Точно?) – Люций заглянул в закрытое ладонями лицо, – Ti aiuteremo ad arrivare in hotel.

– Отель? Она не живет в этом городе? – я уловил последнее слово.

– Да, прибыла вчера вечером в Неаполь на период командировки. Ей лучше будет вернуться в гостиницу, собрать вещи и оттуда перезвонить матери, чтобы та обратилась в полицию. Тем более в номере она будет не одна, а с коллегой по работе, – Он встал и помог Фелиции подняться, поддерживая обессиленную женщину.

Выйдя к фонтану, я размышлял о странной ситуации с ребенком Фелиции. С одной стороны все закончилось хорошо – ребенок остался жив и невредим, а с другой стороны…вдруг нападение на ребенка только планируется, и маленькая девочка все еще в опасности? Тогда зачем предупреждать заранее и отправлять фотографию? Вопросов появлялось больше чем ответов. Захотелось всё бросить и уйти.

– В каком городе она живет? – с запозданием уточнил о главном, но названный Люцием город был не знаком, поэтому я решил прояснить еще одну вещь, – Возможно, покажется странным, но узнайте, пожалуйста, есть ли у нее знакомые парни-подростки или юноши, близкие с ее семьей?

Стремительно поползшие вверх брови Люция свидетельствовали о крайней степени удивления, но это не помешало ему исполнить мою причудливую просьбу. К сожалению, женщина не смогла назвать подходящую кандидатуру, но пообещала разузнать у своей матери.

Перед отъездом Фелиции они обменялись визитками, заодно Люций записал номер таксиста. Усадив женщину в машину, мы вернулись к дворцу. По дороге Люций рассказал историю жизни Фелиции. После развода она полностью обеспечивала семью, разъезжала по командировкам, поэтому девочка часто оставалась с бабушкой, которая заменяла ей обоих родителей. Злоумышленники явно знали о ситуации в ее семье. Думаю, я был прав, считая, что это кто-то из ее знакомых, только это мало чем мне помогало.

Дойдя до Галереи, мы долго искали место, где устроиться. Выбор пал на пустую скамью недалеко от дворцового фонтана. Сидеть на улице с мокрой спиной было некомфортно, но вскоре я перестал обращать на это внимание.

– Я согласен с тем, что неудавшийся похититель близок с семьей Фелиции. Но почему именно подросток? Ты принял в серьез мои слова? – после коротких переговоров с Франческо, Люций повернулся ко мне, видимо вспомнив мою просьбу, когда мы сажали Фелицию в такси.

– В диверсиях участвовали парни примерно одного возраста. – Я рассказал о программисте и парне, с которым столкнулся на пути к Габриэлле, – Тут есть только 2 варианта – либо они действуют по приказу взрослого человека, либо по просьбе друга, – почесал я бровь и вспомнил последний телефонный разговор.

На сегодняшний день единственной жертвой оставалась девушка. После ситуации в галерее мысли о ней с большей силой бросились разрывать душу в клочья. Девушка действительно погибла по моей вине. Я прокручивал варианты событий, ставил на ее место себя и представлял, как благополучно доживаю до 22:59:59 не подозревая, что через секунду встречу смерть.

– Михаил не отрицает версию про подростка, – прервал мой зацикленный кошмар Люций.

– А как…? –  прошептал я. Люций указал на Франческо, говорящего по телефону. Я посмотрел на экран ноутбука на его коленях и мельком заметил зеленые строки какого-то кода.

– Ты сказал, у нас было 2 дня срока, то есть сегодня и завтра? Что уже придумали на счет картины? –  снова обратился ко мне Люций после того, как Франческо закончил разговор и отложил свой смартфон на скамью.

Немедленному раскрытию карт помешал звонок, точнее мощная резкая вибрация, сотрясающая под нами устойчивую скамью. В моих руках каким-то чудом очутился гигантский жужжащий смартфон, который оповещал о звонке Габриэллы. Там было написано ее имя, но вместо фото красовался «Сатурн, пожирающий своего сына».

Шкодливая улыбка на лице хозяина телефона и исходящее осязаемыми волнами сочувствие Люция вызывало подозрение, но рефлекс сработал раньше, чем встрепенулось здравомыслие. Разрывающий ушные перепонки крик из динамика дал осознать всю мощь подставы. Я не считал, сколько раз называл в трубку свое имя – словесная пальба на поражение не оставила мне ни единого шанса оправдаться и пояснить ошибочность выводов.

– Come sta Roman? (Как дела у Романа?) – после выкриков последовал строгий вопрос.

– Hai apena parlato con Roman (Ты только что говорила с Романом), – выкрикнул Франческо.

– Роман, это ты? – голос Габриэллы прозвучал более спокойно.

– Он, он. Только дай ему прийти в себя, – вместо меня ответил Люций.

– Франческо, ты сволочь! – вместе с выкриком послышался гулкий удар.

– Я передам ему. Ты что-то хотела спросить? – Люций забрал у меня смартфон, с чем-то согласился и снова вернул его мне.

– А-алло, – голос непроизвольно дрогнул, выдавая мою растерянность.

– Рома, извини, я думала, что говорю с Франческо, – Габриэлла вздохнула, – Ты как?

– Спасибо…нормально…

– Извини меня еще раз. Кстати, на досуге чтобы прийти в себя я кое-что придумала. На это натолкнула твоя идея.

– Какая именно?

– С римскими цифрами. Я понимаю это безумие, – Послышался шелест бумаги. – Я сделала ставку на ассоциации. Соединила линиями головы, отдельно жесты рук, и из получившегося узора из линий я выделила буквы, которые подходят под римские цифры… это я про Мадонну в скалах. Ну, ты понимаешь…

– И?

– Получила пять четырехзначных числа. Запишешь? Впрочем, можешь не записывать. Я просто уже не знаю, что делать.

– Диктуй, – подготовившись записывать, я отдал отмашку на старт.

– Уверен? Ну ладно. 1166, 2066, 2157, 2075, 2076. Записал? Я сейчас гадаю на кофейной гуще, но попробуй поискать какие-либо события, связанные с этими годами. Вдруг действительно найдешь чего-нибудь, – снова послышался шелест бумаги, – Я поговорю с Лючиано, чтобы он поделился связью. В идеале (нам или тебе самому) надо было приобрести сим-карту, но весь день состоит из неожиданностей. Если вдруг найдешь что-нибудь интересное, дай мне знать через Лючиано.

– А когда ты освободишься?

– Через час. Я слышала, что у нас была новая жертва, и забрали день от общего срока? Это значит, сколько у нас осталось? Сейчас без двадцать три минуты четыре. То есть около пяти часов, – собеседница вздохнула, – Как думаешь, успеем?

– Постараемся!

– Постараемся, – тихим эхом вторила мне Габриэлла, – Ты не виноват в ее смерти… Никто из нас не виноват…

После непродолжительного молчания она попросила позвать Лючиано. Судя по всему, наш новый общий знакомый дал согласие посодействовать в поиске, и трубка перекочевала в руки Франческо.

– Я активировал раздачу, подключайся, – не стал затягивать с раздачей интернета Люций. Он ввел пароль в моем смартфоне, тем самым запустив новый этап нашего исследования.

Прикосновение 4. Копенгагенская находка

Что бы она ни говорила, мне понравилась ее идея обвести человеческие фигуры и найти числами. Единственное, обо что спотыкался мой энтузиазм – я не знал, с какой картиной соотносить эти четыре разных четырехзначных числа. Она назвала их годами, но 2066 год еще не наступил, а будущее я предсказывать не умел. Поэтому просто вернулся к Иоанну Крестителю, из-за которого начался весь сыр-бор.

– Какая роль отведена святому Иоанну Крестителю? – спросил у Люция, рассматривая фотоснимок полотна.

– Роль? Правильней будет сказать, миссия. Предсказать приход мессии. Говоря проще, он предсказал приход Иисуса Христа, – пояснил он.

– А что вы можете сказать о кресте на этой картине? – повернул ноутбук монитором к собеседнику, чтобы было удобней рассматривать.

– Я думаю… думаю, – он поправил очки на переносице, – Крест здесь присутствует чисто символически. Львиную долю внимания перетягивает на себя фигура молодого человека. Джан Джакомо Капротти, если не ошибаюсь. Вообще, крест – это символ мученичества, – у Люция интригующие блеснули стекла очков, – Но у него есть и другое значение – союза Неба и Земли, священного места, где сливаются пространство и время.

– То есть горизонт? Картина может быть картой?

– Предположение с картой весьма не дурно, но не уверен на 100%. В этой картине я вижу скорее религиозный подтекст, чем топографический.

Союз Неба и Земли вновь напомнил мне о Тайной Вечере – нити, связывающей нас со знакам зодиака. Я решил попробовать соотнести все года, перечисленные Габриэллой, с событиями, в прямом смысле происходящими на небесах. Мне повезло с первого раза.

Выбранный сниппет направил в невиданный ранее ресурс – ВикиЧтение. Я открыл книгу Глеба Носовского «Крещение Руси» и затаил дыхание.

«Астрономическая датировка гороскопа на золотом Копенгагенском роге якобы пятого века дает эпоху Христа: 1166 г. н. э.»

Дальше шла история двух золотых рогов, являющимися «копиями пары знаменитых рогов якобы V века н.э, найденных возле селения Галлехаус в 1639 и 1734 годах».

Приведенные черно-белые снимки демонстрировали изящные изделия из цветного металла. Поверхность рога делилась на несколько секторов, которые отделялись друг от друга выступами и гравированными узорами в виде снежинок и насечек. На расширенном конце одного из рогов даже имелась вязь рун. Каждый сектор заполняли странные чеканные звери и люди.

«Два рога, найденные почти в одном и том же месте, скорее всего, составляли пару. Об этом говорит и общность изображений на них. Очевидно, что пара рогов весом более семи килограммов, целиком сделанных из золота, была предметом исключительной ценности и, скорее всего, имела какой-то священный смысл…»

Дочитав до конца, нажал на кнопку, ведущую в следующую главу, но, сколько не тыкал, страница не менялась. Я решил обратиться к ссылкам в боковому меню. Успешный переход оттуда к следующему отрывку из книги разрушил мое предположение о снежинках – это были звезды, а непонятные звери и люди – созвездия. По коже пробежала толпа мурашек. Я продолжил чтение о расшифровке фигурок в разных отсеках рога и дошел до части с поиском даты звездного неба.

Первый абзац текста завершался рядом черно-белых фотографий, а точнее срисовок с оригинальных рисунков, демонстрирующих роспись рога. Именно здесь я нашел то, что не ожидал найти.

– Посмотрите, – я развернул ноутбук к Лючиано, тихонько беседующим с Франческо.

– Так, что у нас тут? – мужчина поправил очки на переносице, – Два человека образуют крест. Откуда это?

– Рисунки на Копенгагенском роге.

– А-а-а, золотые рога из Галлехуса. Так, стоп, – он повернулся ко мне и оперся правой ладонью о колено, – Ты думаешь…? – Люций отвернулся и замолк, уставившись на дорожное покрытие, а затем произнес, – Давайте ко мне на работу, – он встал со скамьи и взмахом руки призвал нас встать с засиженных мест.

– А далеко идти? – спросил я Люция, пока добавлял закладки и закрывал все окна.

– Обсерватория Каподимонте. Пару сотен метров отсюда, – махнул рукой в неопределенном направлении и щипками потер нос, – Все равно я отпросился лишь на некоторое время, – вздохнул он, а я посмотрел на время.

Осталось меньше 3 часов. Нужно было сохранить твердость духа и определить дальнейшие действия, от которых зависела чужая жизнь. Я посмотрел на Франческо, который словно ищейка, напавшая на след, с пылающими очами яростно молотил по клавиатуре. Я позавидовал его сосредоточенности на неведомом зеленом коде и вернулся к подготовке благополучного завершения работы на своем компьютере.

Мог ли блеф с похищением означать, что дочка Фелиции и парень из видео Габриэллы останутся живы, даже если мы выйдем за временные рамки? Имелись ли сдвиги в расследовании, проводимым Михаилом? Новые вопросы требовали новых ответов.

«Скорей бы все закончилось», – подумал, прежде чем отключать беспроводное соединение.

Не успел подвести курсор к значку, как контроль над управлением оказался безвозвратно утерян. Я попытался отключить через кнопку выключения, но трюк не сработал. Стрелка застыла в сантиметре от цели и больше не двигалась. Зазвонил подброшенный телефон.

– Загляни в лэптоп к Франческо, – произнес скрипучий голос, и незнакомей разорвал связь.

Сбоку на экране алел мой любимый натюрморт из роз от современной художницы Элизабет Роббинс Прюит. Это значило только одно – на чужом устройстве проводили манипуляции с моим рабочим столом.

Подавленные чувства забурлили проснувшимся вулканом и выплеснулись резким ударом справа в челюсть Франческо. От вида застывших лиц с приоткрытыми ртами во мне заоворила совесть. Я опустил взгляд на раскиданные по земле ноутбуки. Его мощный игровой аппарат продолжал светиться, мой погас. Все собранные мною записи канули в лету. Хорошо хоть снимки картин остались на телефоне.

– Что случилось? – первым очнулся Люций, удержав рванувшего ко мне Франческо.

– Спросите у него, – я махнул в сторону взломщика и поднял погасший компьютер с дорожки.

– Он не понимает в чем дело, – Люций перекинулся парой фраз с «виновником торжества» и снова обратился ко мне.

– Я – тем более, – выдохнул я, потирая кулак, – Зачем надо было взламывать меня, когда можно было просто попросить дать ноутбук? В нем практически нет информации.

– Кто? Франческо? – Лючиано поправил очки, – Когда?

– Только что, – я указал на сине-черного монстра, которого он поднял с каменной плитки и теперь бережно протирал салфеткой.

Пойманный с поличным хакер дождался, когда пройдут люди и повернул свой ноутбук ко мне. От вида красных роз в стальном кувшине с чужого дисплея защемило сердце.

– Да, это мой рабочий стол, – Я встал и забросил рюкзак за плечи.

– С твоего компьютера запускали боты для отправки сообщений, – На мне сошлись два пристальных взгляда.

– Думаете, я виноват? – настала моя очередь удивляться.

– Франческо интересуется, почему звонили только тебе.

– Откуда мне знать? Меня взломали еще задолго до того как это сделал ты, – я ткнул пальцем в красную футболку, – Как думаете, как я получил видео? А теперь моя очередь! Что вы все от меня скрываете? Вы общаетесь с Михаилом. Почему не сообщаете никаких новостей?

– Как много недосказанного! – вздохнул Лючиано, перевел мои вопросы Франческо и передал его ответ, – Михаил ничего толком не говорит, только спрашивает. Вполне возможно злоумышленник намеренно хочет нас запутать, чтобы мы перестали доверять друг другу, – Он посмотрел на часы. – У нас осталось, 2 часа и 10 минут. Давай не будем ссориться. От нас зависят жизни других людей. – Он перевел взгляд с меня на Франческо. – Дойдем до моей работы и обдумаем твое предположение о символе креста на картине, а Франческо останется здесь и будет поддерживать с нами связь.

Я молча согласился и последовал за ним. Напоследок, перед уходом я пообещал извиниться перед Франческо, как только получу доказательство его непричастности к сетевым диверсиям, на что он послал меня куда подальше и попросил не возвращаться. На такой «оптимистичной» ноте мы покинули парковую зону и через 15 минут оказались на холме, с которого открывался захватывающий вид на близлежащие городские окрестности.

Глава 8. Дотянуться до звезды

Зеленоватые и белые постройки разных времен перешептывались друг с другом о былом и сетовали о настоящем. За рубежами красных, зеленых, серых куполов и крыш плескалось серо-голубое море, которое отделяло город от спрятавшихся за сизой невесомой дымкой гор. Оно искрилось в предзакатных лучах солнца и мягко баюкало маленькие белые судна, которые смело бороздили его необъятные просторы.

– Осталось чуть больше часа, но ты знаешь – время быстро летит. Нам нужно идти, – стоящий рядом Люций вынул руки из карманов и похлопал меня по плечу, нарушая хрупкую идиллию, которую дарил мирный город и отблески воды.

Планетарий был почти пуст. Мы быстро нашли удобное место для нашего непритязательного исследования. Вместо моего почившего ноутбука, Люций пообещал принести свой, оставив меня наслаждаться видами звездного неба в компании немногих людей, рассредоточившихся по разным рядам удобных темно синих кресел.

Я откинулся на спинку, упершись коленями о стоящее спереди сиденье, и унесся покорять непреодолимые высоты. Душевное равновесие медленно, но верно обретало утраченный баланс.

Прикосновение 5. Мадонна с Младенцем, святыми Анной и Иоанном Крестителем. Созвездие 3-го зодиака

Чтобы не потерять настрой, я достал смартфон, открыл графический редактор и принялся обводить линиями первую попавшуюся картину. Это была уже третья картина Да Винчи, изученная мной. А точнее рисунок Святой Анны, Марии и двух младенцев – Христа и Иоанна Крестителя. На нем святая Анна указывала типичным для Леонардо Да Винчи жестом вверх.

Еще дома, ища этот рисунок, я наткнулся на статью, в которой предполагалось, что Анна и Мона Лиза писались с Джакомо Капротти. Там же была выдвинута версия о том, что Мону Лизу Да Винчи писал с себя.

Все приложенные к статье примеры с мужскими и женскими портретами наталкивали на мысль, высказанную Габриэллой, о родственной связи между учителем и учеником. Мог ли Да Винчи быть отцом мальчика, которого он взял под свое крыло когда тому исполнилось 10 лет? Неизвестно. По крайней мере, поиск по запросу ничего не дал. Сейчас мне было известно только одно. В картине с Иоанном Крестителем однозначно не было никакого сексуального или религиозного подтекста.

Увлекшись импровизацией с графическим редактором, сам того не заметил как превратил Высокий Ренессанс в модерн. Глядя на этот кошмар из топорных голубоватых полос на каждой складке, направлении носа, бровей, между ртами и глаз двух лиц я видел насколько Леонардо Да Винчи потрясающе владел композиционным построением, но, ни черта не видел смысла в своей заведомо бессмысленной затее. Я искал нестандартные пути, но каждый раз вылетал в кювет.

Стерев обводку, я просто обрисовал контур лиц и положил между ними мост в виде линии, соединяющей 2 пары глаз. Получившаяся фигура напоминала созвездие, которое я не мог вспомнить.

***

Нам оставалось 59 минут. За неимением других предположений, я решил продолжать действовать хаотично ненаучными методами, при этом ставя все, что у меня есть на науку, а точнее астрономию. Единственное, чего мне хватало, так это информационных ресурсов. Мне нужна была запаздывающая помощь.

Прошло еще 5 минут, прежде чем Люций с ноутбуком и толстой большой книгой в руках направился к облюбованному нами месту.

– Коллеги задержали.

– А проблем не будет?

– Отпрашиваюсь впервые за этот год, поэтому не должно быть. Я прихватил атлас звездного неба, положи его, пожалуйста, на соседнее кресло, – передал он мне книгу, но на соседнее место я отложил отнюдь не атлас.

– Просто не могу вспомнить на какой знак зодиака это похоже, – разблокировал смартфон, чтобы показать ему получившийся символ.

– Это Близнецы.

– Отлично! Книга не на русском?

– Нет. Давай помогу, – протянул он руку.

Некоторое время я следил за мельтешащими страницами, пока Люций не остановился и хлопнул по открывшемуся рисунку двух парней.

– Вот! Джемини. Созвездие Близнецов.

Я вернул книгу себе на колени и включил воображение. Линейный контур созвездия вполне мог использоваться как первоначальная зарисовка скелета человека, и созвездие Близнецы почти идеально подходили к рассматриваемой картине. Было одно «но» – они не давали объяснение поднятому к верху пальцу, а именно он являлся ключевым момент во всей этой истории с картинами.

– Я примерно понимаю, что ты делаешь, –  медленно проговорил Люций, склонившись над книгой, сравнивая оба изображения, –  С лэптопом тебе будет намного легче. У меня есть папка со всеми созвездиями, карта неба и Фотошоп. USB шнура, как я понимаю, нет? –  Я покачал головой. –  Искать нет времени. Передавай свои изображения по Bluetooth.

Свет от экрана ноутбука мелькнул в линзах очков и осветил собравшиеся меж бровей складки.

– Почему Габриэлла называет вас Лючиано? – попробовал я отвлечься от угнетающих мыслей о времени, чужих жизнях и смерти.

– Это мое полное имя. К сожалению, некоторые люди не могут нормально выговорить и сокращают на свою манеру. Приходится идти на компромисс.

– Давно знакомы с Габриэллой?

– С малых лет. Я знаком с их отцом, –  пояснил он, – Вот держи. Хоть я на нем и не работаю, к сети все равно подключаться не будем, – Лючиано передал мне полностью готовый к работе ноутбук. Я взял у него usb-шнур, загрузил со смартфона на компьютер свои изображения и открыл в графическом редакторе.

Прикосновение 5.1. Мадонна с Младенцем, святыми Анной и Иоанном Крестителем. Созвездие пятого зодиака

Если созвездие Близнецов не объясняло указывающий вверх палец, следовало подобрать другое. Все больше крепла уверенность, что звезды знают тайну, сокрытую в трудах великого, но земного гения. Восемьдесят восемь белых контуров созвездий на темном фоне должны были помочь мне разобраться с этим.

Я расположил рядом два окна – картину с Мадонной и изображение созвездия – и принялся подбирать правильный ключ. Во мне теплилась надежда успеть за 43 минуты воплотить свою задумку в жизнь, даже, несмотря на то, что она не соответствовала ожиданиям злоумышленника. Лючиано тем временем отправился звонить Фелиции.

Листая монохромные картинки от двенадцатого к первому зодиаку, я периодически останавливался и мысленно накладывал звездные очертания на каждого героя картинного сюжета. Маленькому Иоанну на первый взгляд подходило созвездие Девы, отраженное по горизонтали. Я открыл фоторедактор, на скорую руку совместил два изображения и двинулся вперед.

Последующая за Девой картинка созвездия усилила рост последних, еле пробивающихся ростков надежды, добавив в благодатную почву сознания десертную ложечку искрящейся веры. Созвездие Льва в определенном месте походило на собранный кулак, но тоже требовало отзеркаливания. Вот только возобновившийся с повышенным энтузиазмом эксперимент внезапно провалился в темноту.

Глава 9. Птица в клетке

Приход в себя ознаменовался звоном сотни колоколов в ушах, а то и в самой голове. Пляшущие под их аккомпанемент мушки все же дали рассмотреть окружающую обстановку. Комната напоминала гостиничный номер. Я лежал на двуспальной кровати, покрытой серым покрывалом. Напротив меня над черной тумбой меж двух узких металлических ваз висела репродукция Пикассо «Птица в клетке». Повернув голову к дверному проему, обнаружил невысокую тележку с бутылками воды и снедью, скрытой от глаз под зеркальными колпаками. Льющий в комнату малиновый свет приятно разбавлял окружающую серость. Из окна доносились людские голоса и смех вперемешку со звоном посуды. Значит, я находился в жилом здании и мог обратиться за помощью.

Пошевелив руками и ногами, я наткнулся на лежащий рядом со мной ноутбук. Убедившись в отсутствии наручников и веревок, попробовал подняться, но не получилось: сознание мгновенно покрылось черной пеленой. Как ни странно к жизни вернула резь в животе. Я покосился в сторону тележки, повернулся к ней спиной и остался лежать в таком положении. Мне нужно было собраться силами и встать. В процессе подъема правая рука отозвалась болью: на сгибе красовался синяк от укола.

Кое-как доковыляв до балкона, я взглянул на горизонт. В паре сотен метров от меня плескалось море, казавшееся недосягаемым с холма обсерватории. Уходящее солнце осветило воду и крыши, напоминая о потерянном времени и незавершенных делах. Я подошел к перилам и заглянул вниз, чтобы разглядеть трапезничающих подо мной людей, но, кажется, сделал это слишком резко: в глазах потемнело, и я чудом не упал с балкона.

Цепляясь за всё, что попадало под руки, я вернулся в комнату и заметил у прикроватной тумбочки свой рюкзак. Нужно было срочно проверить документы и телефон. Сев на кровать я вытряхнул содержимое – как ни странно, все было на месте.

Меня вдруг осенило – если это действительно была гостиница, то наверняка можно было связаться с администратором. Покрутив головой, я убедился, что телефона на тумбочках не было, поэтому просто собрал вещи в рюкзак и нагнулся, чтобы поставить его на пол. Телефон лежал внизу у тумбочки на том самом месте, где раньше стоял мой рюкзак. Я собрался себя духом и позвонил администратору:

– Как вы себя чувствуете? Желаете еще раз вызвать врача? – озадачила сотрудница отеля.

Я поблагодарил ее с некоторой заминкой и спросил, как можно подключиться к беспроводной сети. Получив нужную информацию, я рискнул озвучить еще одну просьбу – открыть мой номер, ссылаясь на потерю собственного ключа – почему-то я был уверен, что дверь заперта.

– Ваша девушка просила не выпускать вас для вашей собственной безопасности. Она пообещала вернуться и оставила визитку вашего личного врача. Если ваше самочувствие ухудшилось, мы можем вызвать его к вам в номер. –  Я заверил, что со мной все хорошо и положил трубку.

Слова администратора вызвали у меня недоумение. У меня не было девушки, личного врача и никогда не было в нем нужды, но, кажется, я вспомнил, что случилось. Мои глаза закрыли мягкие теплые ладони, упавшие на мои плечи волосы пахли жасмином. Испод ладоней, закрывающих мне глаза, я заметил шевелящееся темное пятно, следом кто-то схватил за правую руку, а затем меня прижали спинке сидения, дальше – темнота. Скорее всего, мне вкололи лошадиную дозу успокоительного, потому что внутри меня ничего не отозвалось на эти воспоминания. Мысленно послав все к черту, я собрался набрать номер Владимира, но вспомнил, что не могу звонить, поэтому открыл электронный ящик и принялся читать два последних письма.

Мой друг писал о прибытии в Неаполь и встрече с Михаилом. Судя по времени, они встретились тогда, когда мы с Люцием отправились в обсерваторию. Последнее, пришедшее час назад письмо от Володи выявило мой мнимый диагноз:

«Я приехал в обсерваторию. Мне сказали, тебя увезли на скорой, приступ эпилепсии. Почему ты не сказал, что болен?

P.S. Лючиано рвет и мечет, что его не пустили ехать с тобой. Просил узнать, как себя чувствуешь».

Мне отродясь не случалось переживать эпилептический приступ, и никогда не получал травм, которые могли спровоцировать его. Это явно разыграли похитители.

За дверью послышался один женский и два мужских голоса. Пришлось наскоро написать и отправить короткое послание, бросить телефон обратно в рюкзак и притвориться спящим. Некоторое время я лежал, прислушивался к отдаляющемуся разговору, шагам, скрипу дверей, глухому удару. Когда все стихло, зазвонил подкинутый телефон. Я сел и ответил на звонок.

– Я смотрю, ты отправил послание своим друзьям… «Отель у моря»…– каркающим смехом рассмеялся незнакомец, – Ты серьезно думаешь, что ради тебя они объедут все отели у моря? Похоже, жизнь тебя ничему не учит.

Я не знал чего ждать, во что верить, поэтому закрыл глаза и прервал чужое разглагольствование не менее волнующим вопросом:

– Что вы со мной сделали? – Дрожь в моем голосе скрыла хрипотца. Оставалось только сжать кулаки, чтобы унять дрожь в руках. Хотя кто знает, может, маленькая камера незаметно передавала происходящее в номере на чей-то сервер, и этот кто-то ликовал от слабости и страха своей жертвы. Мысль о камере заставила собраться.

– Остановили приступ эпилепсии! –  слишком восторженно отозвался «доброжелатель», – Ты лежал в одиночестве на полу и задыхался. Мы спасли тебя! Даже заказали еду в номер. Кто же держит голодным больного человека? Ах да! – Мне показалось, я услышал хлопок ладоней. – Мы починили твой лэптоп и приготовили тебе небольшой сюрприз. Учитывая состояние твоего здоровья мы не стали убивать того парня, но его жизнь по-прежнему зависит от тебя. Я даю тебе ещё 42 минуты. Открой лэптоп и все увидишь. И да, – говорящий недолго замолк, – Не успеешь – умрете оба. На этом все. До встречи у фонтана уже через 41 минуту! – убийца задорно подвел итог и бросил трубку.

Стальной гладкий телефон сам выскользнул из рук и ударился о пол. Злоумышленник пригрозил смертью, но при этом пригласил на «свидание» у фонтана. Звучало как бред. Впрочем, здесь все казалось бредом. Я вздохнул, лег на кровать и положил на колени ноутбук. Оказалось, все это время он лежал включенным и подключенным к сети. Батарейка почти разрядилась, и мне пришлось встать, достать зарядку и найти розетку рядом с кроватью.

Удостоверившись, что в нужный момент устройство не отключиться я нажал на значок браузера на панели задач, и тут же отрылась страница с прямой трансляцией происходящего. Парня с видео Габриэллы посадили в маленькую деревянную клетку. Обняв колени и демонстрируя сжатые зубы, он сидел, задрав голову, и бился спиной о решетку из кривых веток, повязанных растрепанной бечевкой. Неожиданно пленник подскочил и ударил по верху, чем ухудшил и без того шаткое положение. Клетка покачнулась и, скрипя, вместе с моим сердцем поползла вниз.

Я в панике нажал на клавишу пробела, шевельнул курсором в надежде активировать кнопку паузы, но вместо нее появился таймер. Оставалось 39 минут. И снова ожил подброшенный телефон. Я подобрал его с пола, вернулся в кровать и включил громкую связь.

– Ну как тебе наш сюрприз? Как видишь отведенное ему время прошло, а он все еще жив. Ты, конечно, можешь сообщить о нем в полицию, но его все равно не найдут. Это заброшенный колодец за чертой города. Жертва номер два умрет скорей, чем его найдут, – злорадно усмехнулся звонивший.

– А когда планируете убить меня? – дрожащими руками свернул браузер и открыл графический редактор, раздумывая над эпитетом «жертва номер два», данным живому человеку. Вспомнив про изображения, с которыми работал на компьютере Лючиано, я вернулся к браузеру и быстро открыл новую вкладку.

– Файлы с компьютера Лючиано на рабочем столе, – вместо ответа на вопрос прокомментировал невидимый собеседник, а после ответил на вопрос, – Длительность твоей жизни, как и жизни человека на видео зависит от твоих дальнейших действий. Найдешь верное решение через 39 минут – будете жить. Не найдешь…сам понимаешь.

– А если не успеете отозвать нанятого киллера?

– А вот с киллером связался ты сам, – засмеялись из динамика трубки. Я только собрался уточнить, как невидимый собеседник сменил тему, – Знаешь, что? Через 5 минут к тебе прибудет мой помощник, – после этого телефон пиликнул, и наступило молчание.

Пока мы разговаривали, я успел открыть папки, скопированные у Лючиано и пробежаться взглядом по всем изображениям. Среди снимков ночного неба возле гор, фиолетовых, черных картинок созвездий, мелькнула интересная схема, состоящая из двух кругов. При ближнем рассмотрении ею оказалась карта звездного неба для школьников, которым повезло изучать астрономию. Я ни разу не пользовался такой и не знал, как ею пользоваться.

Прикосновение 5.2. Мадонна с младенцем, святыми Анной и Иоанном Крестителем. Созвездие шестого зодиака

Оставалось мало времени. Пробежавшись по файлам, я открыл в фоторедакторе «Мадонну с Младенцем». В последний раз импровизированное исследование остановилось на созвездии Льва. Мне показалось – оно могло бы объяснить жест, указывающий наверх.

Расположив созвездие в качестве полупрозрачного слоя поверх фигуры Святой Анны, я отразил его по горизонтали и принялся настраивать размер и угол положения. Как и предполагалось – отрезок созвездия, помеченный греческими буквами «каппа», «лямбда», «эпсилон» и «ми», очертил собранную женскую кисть, игнорируя поднятый вверх указательный палец. Получилось так, что звезда с пометкой «гамма» легла на нос Младенца Христа, а «дзета» оказалась на его пальчиках, указывающих в область сгиба локтя Святой Анны. Мне показалось это неправильным, но я продолжил подбирать созвездия, подходящие под человеческие фигуры. Если Святой Анне соответствовало созвездие Льва, малышу Иоанну – созвездие Девы, то младенцу Христу в руках Марии подходило созвездие Скорпиона.

Я попробовал наложить на полотно сразу три созвездия и найти точку соприкосновения – будь то меридиана, время или звезда, отмеченная одной и той же греческой буквой. Ничего не вышло. Еще раз, осмотрев созвездие Льва, открыл картину Святого Иоанна Крестителя.

Глава 10. Игра в ассоциации

Решение головоломки слишком увлекло меня и вытеснило из памяти обещание убийцы прислать помощника. Когда в соседней комнате щелкнула дверь, я перестал дышать и прислушался к звуку приближающих шагов и сосредоточился на экране компьютера. Рядом с кроватью остановилось что-то светлое.

– Привет! Как себя чувствуешь? –  прозвучал женский голос, чем-то напоминающий голос Габриэллы. Я повернулся – на меня смотрела та самая девушка в светло-розовой куртке, которая помогла мне в первый день знакомства с котом и Михаилом. Сев на кровать, она, как ни в чем не бывало, улыбнулась, –  Ты сильно напугал нас. Даже пришлось вызвать врачей, –  Она закинула ногу на ногу и сцепила руки на коленях в замок.

– Ты кто? – я не узнал собственный голос.

– М-м-м. Габриэлла обо мне не рассказывала? Меня зовут Амалия, я ее младшая сестра.

Да, она упоминала про младшую сестру, но не показывала фото. Я вспомнил про серебристую Нокию в руках Габриэллы, идентичную лежащему рядом со мной телефону. Мой разум упорно отказывался верить в причастность Габриэллы и видел во всем этом одно лишь совпадение, поэтому я решил для начала поговорить с новой знакомой.

– Нет, не рассказывала, – ответил я, – Мы с тобой уже виделись, кажется… Ты же не говорила по-русски…

– Говорю, но не настолько хорошо как Габриэлла, поэтому предпочитаю говорить на родном или английском.

– А где сама Габриэлла? – трясущиеся руки с трудом закрыли крышку ноутбука.

– Как всегда задержалась на работе, – пожала плечами девушка и посмотрела в сторону тележки, – Почему ты не ешь? Тебе надо поесть! – Она встала, перенесла поднос с тарелками на кровать и сняла зеркальный колпак с первого блюда. Я почувствовал приятный запах печеной картошки, – У тебя сильно трясутся руки. Могу покормить, – помахала она вилкой, получив отказ, прислонила ее к тарелке и взяла ложку и сама прихватила с краю аппетитный картофель с золотистой корочкой.

От взгляда на девушку, аппетитно уминающую картошку, недовольно заурчал живот. Я оперся руками о кровать, чтобы сменить позу для онемевшего от напряжения тела. Живот тут же скрутило от голода, и я завалился на бок.

– Как видишь, я не отравилась. Если не нравится картошка, тут еще запеканка, – Амалия отложила ложку и взяла маленькую бутылочку воды, Поешь, для тебя заказывали, – произнесла она, прежде чем сделать глоток. Я сдался.

– Ну как, лэптоп нормально работает? – спросила девушка, закручивая крышку.

Трудно разговаривать c набитым ртом, да и вообще не хотелось ни о чем думать, кроме еды. Поэтому ответил только после того как дожевал и проглотил:

– Спасибо, все работает как прежде. Надеюсь, вы оставите меня в покое, когда все закончится, – Я посмотрел на то, как она, опустив глаза, задумчиво крутила влево-вправо голубую пластиковую крышку, которая ни в какую не хотела закручиваться.

– Боишься, люди узнают, чем ты иногда занимаешься? – наконец оставив бутылки в покое, с улыбкой спросила она.

– Мне не нравится, что любой запросто может влезть в чужое личное пространство. В одно нажатие кнопки личная беседа превращается в достояние общественности. Я бы даже ввел смертную казнь для таких людей, – впервые поделился своими размышлениями вслух.

– Неожиданно. А почему бы тебе самому не начать убивать таких людей? – девушка прищурила глаза.

– Зачем мне тратить время на кровавые расправы? – отложил я вилку.

– Потому что того требует внутренний зверь. Или ты видишь себя милым и пушистым? – приподняла она бровь.

– Да хотя бы так, – пробормотал себе под нос, а затем решил спросить, – Ты мне скажи, зачем убивать ради тайны, которой, может, вообще нет? И чем вам так досадило мое одиночество, что прям не упускаете случая это отметить? Что за желание настроить меня против всех? – вдруг вылетели вопросы, который я не планировал задавать.

Пока она, молча, разглядывала свои пальцы, я с сожалением отложил пустую тарелку. Несмотря на притупившуюся боль, после еды немного клонило в сон, но чувство ответственности за чужую жизнь и ощущение приближающейся разгадки заставили открыть глаза и ноутбук.

– Почему ты так спокоен? – оторвавшись от своих пальцев, вдруг спросила она. Странно было слышать от нее такой вопрос.

– А разве не потому, что вы вкололи успокоительное?

– Ты и до того не выражал никаких эмоций. Тебе явно всё равно, что происходит.

– Тебе только кажется, – почему-то решил ответить ей честно.

– Если бы та девушка осталась жива, ты бы продолжил поиск ответов?

– Да. Почему нет?

– Но у тебя нашлись бы более важные дела и постепенно поиски сошли на «нет», – она развела руками, затем ударила одной о покрывало.

Я представил уютные вечера за изучением прекрасных картин после выматывающей рутины рабочих дней, проходящих за поиском чужих статей в интернете или приукрашиванием незначительных событий вместо этих мучений с убийством, перемещений с места на место. Скорее присутствовал соблазн растянуть удовольствие, но, никоим образом, не избавиться.

– Сомневаюсь. Кстати, почему так важно получить ответ именно сегодня, да еще и в определенное время? – я открыл браузер проверить таймер и состояние парня, который перестал биться и теперь лежал, свернувшись калачиком.

– Потому что чем быстрее, тем лучше разве нет? – после минутного раздумья спросила барышня, а я тем временем задумался над портретом Джакомо Капротти в роли Святого Иоанна Крестителя.

Прикосновение 1.1. Святой Иоанн Креститель

Ответвление из 4 звезд (κ – каппа, λ – дельта, ε – эпсилон, μ – ми), образующих морду отраженного созвездия Льва, по форме подходило к согнутому большому пальцу и сложенной левой кисти в целом. Я только не мог определить, на какую звезду указывали пальцы натурщика в области груди. Несовершенство союза человеческого тела и линий созвездия породило во мне неуверенность в верности намеченного пути. Я боялся попасть пальцем в небо.

Примечательной была одна вещь: картина, написанная Джакомо Капротти, состыковывалась с созвездием лучше, чем картина Леонардо Да Винчи. Она отличалась большей точностью в изображении положения руки: пальцы на груди точно указывали на звезду. Глядя на это, возникала мысль о дублировании с целью внесения поправок в произведение учителя.

– Созвездие может указать на определенное место? – Амалия расположилась рядом, положила голову мне на плечо и принялась наблюдать за моими манипуляциями.

– Может быть, – не стал я откровенничать, – Ты думаешь, что на картине сокрыта именно карта?

– Если не карта, то какой смысл тогда что-то прятать в картине?

– Времена инквизиции. Прятали многое, – Я снова взялся за штурм.

– Почему ты бросил искусство и подался в журналисты? – девушка устроилась поудобней и посмотрела на меня.

– Потому что захотелось покоя. Тебя что-то смущает?

– Тебе не нравится быть журналистом.

– Работа, есть работа.

– А почему бы тебе не стать полноценным художником? Ну, скажем иллюстратором.

– Сама-то учишься или работаешь?

– Я учусь.

– На кого?

– Мой отец хочет, чтобы я была как Габриэлла юристом.

– А ты сама чего хочешь? – я оторвался от монитора и заглянул ей в лицо.

– Мне нравится гейм-дизайн, – Амалия ткнула пальчиком в экран, где красовалась картина в исполнении Салаи, – Ты работаешь не с картиной Леонардо Да Винчи.

– Не совсем так. Это тот же святой Иоанн Креститель, только написанный Джаном Джакомо Капротти.

– Кто такой?

– Ученик Да Винчи и его натурщик. Это, по сути, его портрет, то есть с него писали облик святого.

– Симпатичный.

– Может быть, – пожал плечами, рассматривая немного пугающее лицо молодого человека, которое изобразил он сам, – Как ты выучила русский язык?

– Отец заставил Габриэллу взять меня на уроки, когда она решила пойти изучать европейские языки.

– А какие ты еще знаешь?

– Помимо русского, английского и родного?

– Да.

– Немецкий и французский.

– Это же замечательно!

– Да, в дальнейшем это оказалось очень полезно. В скором времени я выучу китайский.

– Габриэлла тоже?

– Нет, это только мое желание, – она положила голову на мое плечо, – Что ты сейчас будешь делать?

– Искать на фреске созвездия, – открыл фотографию, желая подтвердить полученный результат.

Прикосновение 3.1. Тайная Вечеря

Сидящие за столом апостолы жили своей жизнью. Святые вставали с мест, наклонялись друг к другу, прятались за спинами, открыто выражали свои мысли. Они одновременно следовали своему порядку и при этом не чурались хаотичности.

Желая разобраться, как фреска связана с зодиаками, я обратился к статьям в интернете, посвященным Тайной Вечери. Все авторы без исключения выделяли Иуду и Марию, оставляя за кулисами остальных участников последней трапезы Христа.

По мнению некоторых Иуда изображен по правую руку Христа с зеленой накидкой на левом плече. Днем его рождения считается 1 апреля. Этот день входит во вторую декаду Овна. Но созвездие Льва я определил не по дате рождения персонажа, а по поднятому вверх пальцу Мне нужно было продолжать соотносить позы людей с контурами созвездий.

Я взглянул на фигуры справа от Христа. Логично было предположить, что Лев должен находиться в «компании» Весов и Девы. Мужчина, раскинувший руки в стороны, действительно походил на Весы. За его спиной стоял Лев с указывающим верх пальцем. Дальше следовало созвездие Девы, после него – Скорпион.

Весы, Лев, Дева, Скорпион – последовательность зодиакального круга была частично нарушена. Последние два апостола, олицетворявшие Стрельца и Козерога, сидели за столом в правильной очередности. На них правая часть фрески заканчивалась.

Левая часть фрески начиналась с Водолея. Дальше шли Рыбы, Близнецы, Овен, Иуда Искариот в качестве Тельца и Мария – созвездия Рака.

Композиционный центр занимало Солнце – Иисус Христос. Его наклон головы в правую сторону с ладонью вверх оповещал об успешном преодолении Солнцем левого зодиакального полукруга и восхождении в правом. Значит, где-то наступала осень.

Я записал перечень созвездий в столбик и указал рядом с ними их порядковый номер:

Водолей – 11,

Рыбы – 12,

Близнецы – 3,

Овен – 1,

Телец – 2,

Рак – 4,

Лев – 5,

Весы – 7,

Дева – 6,

Скорпион – 8,

Стрелец – 9,

Козерог – 10

Выходила интересная комбинация чисел 3-1-2-4-5-7-6-8-9-10. Таким образом, Близнецы должны были идти после Овна, но перескочили его; Дева встала после Весов, и звездный строй распался.

Поиск расшифровки цифрового кода, чтение о различных астрологических квадратах, кругах ни к чему не привели, пока я не обратился с просьбой к Амалии.

– Я так понимаю, просто так вы меня отсюда не выпустите, – начал я разговор с девушкой, прижавшейся к моему плечу.

– Правильно понимаешь. А зачем тебе куда-то идти?

– Нужен карандаш и бумага.

– Сейчас будет, – девушка встала, вышла на пару минут. Через некоторое время в дверь постучали и передали блокнот с эмблемой гостиницы и карандаш.

Поменяв местами цифры 1 и 3, я обвел кругами последовательности чисел – 1-2, 2-3, 3-4, 4-5. Мне показалось правильным поступить именно так, но посмотрев на результат, я отбросил самоуправство и последовал логике гения. Бессмысленность тут же обрела смысл.

Два круга. Большой поглотил маленький. Несколько раз переплелись, стали одного размера и разошлись. Дата, возникшая в результате легкомысленной игры в ассоциации; почти незаметный крест на картине – всё казалось теперь таким правильным.

Глава 11. Бумажное небо

Изучение Тайной Вечери подошло к логическому завершению. Вместе с ним закончился эффект от скорого перекуса вкуснейшей картошкой. Пока исследование с одной картины переключалось на другую, Амалия постепенно сползла с моего плеча на подушку, прижалась к боку и уснула.

Лакомые кусочки запеканки находились на расстоянии вытянутой руки, а я боялся лишний раз пошевелиться и потревожить чужой сон. В конце концов, голод взял вверх.

– Собираешься бежать? – Амалия ухватилась за мою футболку, когда я перелезал на другую сторону кровати.

– Нет, поесть.

– Скоро закончишь? У тебя осталось 15 минут, – За спиной пиликнул чужой телефон.

– А почему бы тебе самой не потрудиться? – Мне вдруг показалось неуместным ее бездействие.

– Думаешь, я не пыталась? – повернулась она с вопросом после нескольких минут молчания, – Думаешь, ты единственный, кто переживает за всех и старается получить ответ? Вот ты задал вопрос, почему кто-то тебя настраивает против всех, – Девушка села на кровати, опершись о спинку, и обняла подушку. – Тогда скажи мне, пожалуйста, почему сейчас рядом с тобой я, а не они?

– Потому что они не знают, где я нахожусь, – развел я руками.

– Поверь мне, если бы они хотели, то уже нашли, – ткнула она пальцем в мою сторону и кивнула своим словам, – Пожалуйста, закончи то, что начал, – Амалия вздохнула и откинулась назад. – Поверь мне, нам всем от этого станет спокойней, – закрыла глаза, помолчала некоторое время и добавила, – Кстати, кот уже пришел. Последний раз я видела его катающимся по земле возле фонтана перед отелем. Так что поторопись.

– Кот? – я чуть не подавился едой, – Откуда ты знаешь про кота?

– Я видела, как вы вместе появились возле магазина Антонио. Мы с ним путешествовали в Лувр. Это я рассказала Габриэлле и Михаилу о Леонардо Да Винчи.

– А кто-нибудь еще знает? – отложил я трапезу и повернулся к ней.

– Я рассказала им о перемещении, а они сказали, что мне нужно повзрослеть, – вздохнула Амалия, – Хотя мои друзья тоже как-то раз переместились вместе со мной. Это произошло случайно, но они подумали, что это сон. Тебе повезло, – вдруг сменила тему девушка, – в конечном счете, кот выбрал тебя, и сегодня вы вместе отправитесь домой.

«Домой» прозвучало, как волшебное слово. Хотелось поскорее сменить чужие стены на родную обстановку. Хотелось очутиться у раскрытых окон, и, листая в тишине хрустящие страницы новой книги, впитывать красоту творений людей не побоявшихся бросить вызов обществу. Зачерпнув вдохновение у собственного воображения, я принялся срывать последний занавес, скрывающий тайну.

Прикосновение 1.2. Святой Иоанн Креститель. Продолжение

Исследование Тайной Вечери полностью подтвердило вывод о повторяющемся жесте на картинах Да Винчи. Созвездие Льва больше не казалось чуждым человеческой фигуре, что светилась своим золотистым светом во тьме совсем как незнакомые звезды на чужом небе и огоньки суден, рассекающих глубокое синее море за окном. Теперь я видел общую картину и даже определил, какая звезда оказалась зажатой меж двух пальцев на груди святого Иоанна Крестителя. Осталось только уточнить дату затмения.

У меня не было идей на этот счет. Я закрыл глаза и потер переносицу.

– Не получается? – Амалия заинтересованно заглянула ко мне в ноутбук.

– Нужно определить точную или хотя бы приблизительную дату по положению звезд.

– У Лючиано в лэптопе была карта неба. Ну, такая, два круга на одном листе. Ты их печатаешь, вырезаешь и крутишь, – тоненький пальчик очертил в воздухе полукруг, – Там есть созвездия, время, день и месяц. Сейчас покажу, как пользоваться, – Амалия правильно растолковала заминку и забрала ноутбук. Настала моя очередь наблюдать за ее действиями. Порхающие пальцы вызывали восхищение. Быстро, точно, без раздумий. Она знала, что делает и делала это превосходно.

– Я вырезала круги карты на разные слои и верхний круг сразу скрыла, – Амалия указала на экран, – Созвездие Льва изначально находится в горизонтальном положении. У тебя на картине оно установлено вертикально. Отражать круг созвездий слева направо, повторять положения созвездия, как на картине, не нужно. Просто поверни круг с созвездиями и установи для Льва нужный угол наклона. Отметь нужную звезду точкой и проведи от нее черту к засечкам дня и времени. Линию рисуй на новом слое поверх всех кругов. У нас осталось 4 минуты, – Ноутбук вернулся на мои колени.

Переполненный энтузиазма, я последовал инструкции девушки, но в очередной раз натолкнулся на препятствие.

Во-первых, в созвездии Льва на карте неба недоставало звезды, на которую указывал Салаи у себя на груди. Людям, расписывающим маленькое круглое бумажное небо, пришлось пожертвовать некоторыми звездами и изгибами созвездий ради экономии пространства.

Во-вторых, я понятия не имел, каким инструментом графического редактора мерять градус объекта.

В-третьих, я не знал, куда вести линию – вверх, вниз или вбок.

– Как здесь измерять градус наклона в редакторе? – растормошил я засыпающую Амалию.

– Линейка в наборе пипетки, – еле разобрал сонное бормотание.

Замер прошел успешно, осталось только наметить недостающую звезду. Пришлось устанавливать рядом второе окно с полным созвездием Льва и положиться на внутреннее чувство меры.

Столкнувшись со звездой, помеченной «дзета», я вспомнил про картину «Мадонна с Младенцем, святыми Анной и Иоанном Крестителем». Младенец Иисус, будучи созвездием Скорпиона, также двумя пальцами указывал на звезду «дзета» в созвездии Льва. Скорпион – осенний знак, Лев вступал в силу под конец лета. В левой части круга располагались весенние, частично летние и зимние месяцы, справа – летние и осенние. Недолго думая, я прочертил прямую линию вправо: все-таки звезда была именно в созвездии Льва.

Проведенная от точки красная черта ушла в неопределенность между 20 и 25 августом, 17:40 и 17:45 часами вечера. Пришлось тревожить засыпающую красавицу.

– Что опять? – соня неохотно приоткрыла глаза.

– Уточнить дату. Твоя карта недостаточно точная, – я передал ей ноутбук с открытым фоторедактором. Рассмотрев полученный с карты результат, она открыла браузер и кликнула в поле ввода:

– Давай лучше так. Я буду вбивать дни, начиная с 21, а там уже сориентируемся по времени.

Вбив запрос «21 августа затмение», Амалия пробежалась по выпавшим сниппетам и остановилась на третьем, предлагающем ознакомиться с небесным происшествием 1914 года. Предсказание солнечного затмения в 15-16 веке на четыре столетия вперед вызывало сомнения. Кстати, в 18:26:40 того же дня произошло затмение и в 2017 году. Не подходило ни то, ни другое. Ко мне начали возвращаться сомнения. Я уже взобрался на пик отчаяния и собирался сброситься, как Амалия ударила в плечо:

– Смотри! 22 августа 1672 года затмение случилось в 17:44. Полностью соответствует твоим данным с карты неба. Да, прошло 153 года после смерти Да Винчи, но вполне могло быть предсказано им. Ты нашел ответ! – она достала смартфон, чтобы посмотреть время, захлопнула ноутбук и потянула меня с кровати, – Пошли, найдем кота и установим время!

– А если это не правильно? – наружу пробились внутренние колебания.

– Значит, мы продолжишь искать! – она потянула меня за собой по пустому коридору.

***

Не реагируя на возмущения случайных встречных, мы вылетели из здания и понеслись вниз по мраморным ступеням. С трудом передвигая ноги, я старался поспевать за ней, но все равно не успевал.

Недавно я читал статью про пользу бега. Ученые выяснили – бег благоприятно влияет на мыслительный процесс и восстанавливает нервные клетки. Эта пробежка, наоборот, должна была меня добить.

– То есть это ты мне названивала все это время? – осенило меня возле решетчатого ограждения фонтана, за которое ухватился обеими руками, – Модулятор голоса использовала. – Я закрыл глаза и постарался выровнять сбившееся дыхание.

– До тебя только дошло? – в тихом голосе, прозвучавшем совсем рядом, не было подражания акценту Габриэллы. Амалия говорила четче, уверенней. – И мы никого не убивали, – добавила она чуть тише.

Я открыл глаза и заглянул за ограду. Над темной блестящей водной поверхностью возвышались четыре маленьких земляных островка. Из самого высокого – пятого – била тонкая журчащая струя. Зелень, прорастающая на них, превратила фонтан в маленькое озеро с невидимыми обитателями изредка с тихим всплеском волновавшими дремлющую гладь.

– Не нас ли ищите? – послышался за спиной голос Михаила.

Я обернулся. Позади него шел Владимир и нес кота. Завидев подкрепление, захватчица бросилась бежать, а я обрадовался скорому возвращению домой.

– Всё-о-о! Сядешь за убийство, – Михаил без труда поймал Амалию и ироничным тоном вынес приговор.

– Мы никого не убивали! – повторное отрицание содеянного и неподдельное возмущение рвущейся на свободу из объятий злодейки застало меня врасплох.

– Ребята создали реалистичные анимационные ролики. Весьма недурно, – тихонько пояснил Владимир и почесал шейку кота.

– Исключительно угон, взлом, хакерские атаки, шантаж, и, да! Романа чуть не убили. Теперь Габриэлла расхлебывает за всех вас! – не на шутку разошелся Михаил.

– Это её проблемы! Она сама во всем виновата! – упоминание сестры сильно разозлило девушку.

– В смысле меня чуть не убили? – я также тихонько уточнил у Владимира.

– Они вкололи тебе какой-то препарат, а он не подошел. Или доза была слишком велика? Я не понял. В общем, им пришлось обратиться к доктору. Они ему сказали, что у тебя передозировка, – усмехнулся Володя.

Я посмотрел в сторону Амалии. Рой желваков на скулах Михаила из-за усилившихся рывков пленной напомнил о его плохо двигающейся правой руке. Вполне возможно ему было больно сдерживать резкие движения, но показывать это он не хотел.

Я перевел взгляд на кота. Животное удобно устроилось на руках у Владимира, и даже ухом не повело, когда часы с ошейника переместились мне в руки. Некогда золотая крышка с резными узорами потемнела, от чего часы приобрели некую солидность. Как бывает и с людьми, время придало им большую значимость. Раньше ее не было видно за безупречной позолотой и красивым узором, теперь, когда время свело блеск на нет и обнажило изъяны, вещь перестала быть простой вещью: в ней ожила история.

– Это часы моей прабабушки. Их подарила мне бабушка, – Амалия остановила битву за свободу и принялась следить за моими действиями. – Ими уже 100 лет не пользовались после того как потерялся заводной ключ от них.

– Теперь понятно откуда взялся такой котик. И как это мы по его характеру не поняли, что он твой, – Михаил успел вовремя убрать ногу и избежал пинка. – А чего сама не стала за ним ухаживать?

– Домовладелец не разрешил его нам оставить.

– А почему не подыскали вариант, где пускают с животными? – Михаил отпустил Амалию.

– Ты думаешь так легко найти хорошую квартиру с нормальной арендной платой? – Амалия расстегнула куртку, чтобы поправить нижнюю одежду. – Кстати, я удивлена, что Габриэлла не узнала их.

– Кот не дал ей рассмотреть их. На, держи. – Фигурный ключик, извлеченный из заднего кармана Михаила серебряный полетел в мою сторону. – Установишь время или только заведешь? – спросил он, когда я поднял ключ с земли.

– Наверное, установит время затмения, – прозвучал мой ответ из уст Амалии.

– Затмения? На картине зашифровано затмение? Всего лишь? – Владимир перестал поглаживать кота. Разочарованный хранитель часов тут же потребовал опустить его на землю, вальяжно прошествовал в мою сторону и потерся о ноги.

– Не все так просто. За предсказание затмения в те времена запросто могла покарать инквизиция, – произнес Михаил и, кажется, мысленно унесся в эпоху Возрождения, оставив нас одних возиться с хрупким механизмом.

Милостивое к раненым и беспощадное к бездушным, время не пощадило своего посланника в мире людей. Малейший визг, выбивающийся из ритмичного поскрипывания вращающегося ключа, заставлял нас вздрагивать и останавливаться. Звенья механизма, связанные единым предназначением, с трудом вспоминали, как взаимодействовать друг с другом. Горе с пополам стрелки заняли нужную позицию, и старинные часы отсчитали первую минуту в новом веке. Все застыли в ожидании чуда.

– Что там у вас должно было произойти? Новая эпоха гениев? – Амалия закатила глаза и протянула руку. – Верни, пожалуйста, часы. Это семейная реликвия.

– А ты хотела найти сокровища? – рассмеялся Михаил, – Такую кашу заварила, столько людей втянула…

– И что с того?! – взмахнула руками Амалия, – Вы же и так собираетесь, делаете вид, будто что-то знаете, а на самом деле сидите и скучаете.

– Тебя никто не заставлял приходить на наши встречи, – Михаил развел руками, – Если не нравится спокойной сидеть на одном месте и слушать, о чем мы говорим, так общалась бы со своими друзьями. Ты. Сама. Влезла в эту историю и втянула в преступления свою команду. Ты хоть знаешь, как Габриэлла за тебя переживает?

– Вот только не начинай, а! Она только делает вид, что ей не все равно, – Амалия попятилась назад, но спотыкнулась на ровном месте и остановилась.

– Как можешь такое говорить? Ты совершаешь поступки, бросаешь слова на ветер и не задумываешься о последствиях. За тебя всё расхлебывает сестра!

– Ну да, ну да! Габриэлла святая! – Амалия закатила глаза, а я устал слушать чужую перебранку.

– Прошу прощения! – прервал их дебаты и всучил девушке тикающую ношу.

– Зато я не плыву по течению как он, – Амалия взяла часы и ткнула в меня пальцем.

– Я не умею плавать, поэтому предпочитаю брести по берегу, – Я не стал скрывать очевидное.

– Он даже плавать не умеет! – деловая барышня всплеснула руками и застыла – часы обратились в золотой песок. Подул ветер, и ладонь опустела.

Честно говоря, я ожидал чего-то большего: взрыва в небе, землетрясения или хотя бы воспарившего в небо белого орла. Новая эпоха гениев началась с рассыпавшихся часов.

Да и началась ли она в тот момент? Художники, пишущие картины с фотографической точностью; цифровое искусство в паре с невероятными технологиями, делающее невозможное возможным – новая эпоха Возрождения вступила в силу задолго до того как мы завели часы. Осталось разгадать загадки прошлого, оставленные человечеству великими умами, и сегодня их стало на одну меньше.

– Ты что наделал?! – визгливый возглас разрезал тишину парка на «до» и «после». Первым очнулся Владимир и посмотрел по сторонам.

– А где кот? Испарился вместе с часами?

Сердце судорожно сжалось. Никто не предполагал подобного развития сюжета. Тоненькие ниточки веры, удерживающие предвкушение скорого возвращения домой, лопнули от натяжения, отправив драгоценную для сердца надежду лететь в пустоту. Амалия отняла ладони, прижатые к губам, и посмотрела под ноги. Михаил и Владимир пошли звать возле зеленых насаждений у дорожек.

– Мы поможем тебе вернуться домой. Не переживай, – осознав бесполезность затеи, Михаил первым завершил поиск и теперь стоял рядом, потирая правое предплечье.

– Откуда вы знаете о возможностях кота? – вдруг осознал его осведомленность в моей маленькой тайне.

– Полгода назад Амалия сбежала из дома, – не сразу начал он свой рассказ, – Вчера явилась ко мне в магазин, попросила остановить её поиски, дать ей пожить своей жизнью. Мы поговорили. Она ушла. Я остался в магазине и смотрел, куда она пойдет. Вдруг из пустоты появляется кот, а следом за ним человек. Я не поверил глазам. Ты замер посреди улицы, кот подошел к входу нашего магазина. Амалия тоже замерла. Потом она подошла к тебе, вы начали разговор, ты указал на наш магазин. Я продолжил наблюдать, чтобы будет дальше. Вы закончили, ты зашел к нам в магазин. Я думал, кот последует за тобой, но он добежал до середины улицы, где вы появились, и…исчез. Мне хотелось выйти и проверить, но меня позвал Антонио, а дальше ты знаешь.

– То есть книга стала поводом для знакомства? – потер я подбородок.

– Да, ты прав, – кивнул Михаил, – Не ожидал, что всё обернётся именно так, но рад, что всё хорошо закончилось. Признаться честно, я до сих пор с трудом воспринимаю происходящее. Рассыпавшиеся часы…сложно найти такому объяснение. Начинаешь верить в чудо, либо считаешь это массовой галлюцинацией.

От усталости несмешное кажется смешным. То же самое случилось с нами – мы, взрослые люди, умирали от пустого смеха, не замечая перекошенного лица Амалии. Когда заметили, было поздно. Прозвучал тихий свист. Девушка вскрикнула. Рукав ее розовой куртки практически повис на плече и окрасился в красный цвет.

Я обернулся. Скудный свет прожектора осветил атлетически сложенного мужчину в коричневой футболке с капюшоном, закрывшим верхнюю часть лица. Мощная рельефная рука сжимала арбалет.

– Что-то я расслабился за эти дни, – произнес Михаил, прежде чем рванул за стрелком. Мы остались стоять с Амалией друг напротив друг с широко раскрытыми глазами. Я не помню, когда к нам подбежал Владимир. Он обнял нас и потащил вверх по лестнице. Пришлось послушно перебирать ногами до тех пор, пока передо мной не открылась дверь, и я чуть не наступил на кота.

Глава 12. Спаситель мира

Потерянный в пространстве и времени, я проснулся с ощущением связанных ног: перекрутившиеся джинсы превратились в путы и доставляли ужасный дискомфорт. Оранжевые кружева на стенах из солнечного света, проходящего сквозь тюль, уведомляли о шестом часе вечера. Я не помнил, как уснул и провел вчерашний день.

Под мурлыкающее где-то рядом Nothing Else Matter перед взором пронесся новый ночной кошмар: незнакомые лица, фальшивые убийства, похищения, поиск. Я прикрыл согнутой рукой глаза и постарался сосредоточиться на позитивных моментах. Во сне дома появился кот. Поразительно как одно маленькое прожорливое существо умудрилось наполнить сотни тысяч кубических метров пустоты уютом. Почему бы не сделать это в реальной жизни? Во сне я созвонился с Владимиром, встретил удивительную девушку и приобрел новую энциклопедию художников.

Кто-то точно знал в толк музыке… Металлика заряжала энергией и при этом успокаивала. У меня тоже среди книг лежали CD с их альбомами. В последнее время я больше слушал классические композиции, а старый добрый хэви-металл пылился без дела на полке.

Полежав еще некоторое время, я встал, поправил брюки и открыл дверь спальни. Металлика зазвучала громче. Nothing else matters плавно сменилось на Carpe Diem, Baby. К гитарным рифам и звукам барабана в прихожей добавился еще один звук – шипение из кухни. Аромат жареного мяса затопил весь коридор и беспрепятственно прорвался в спальню. Дома был кто-то еще помимо меня.

Заглянув на кухню и убедившись в отсутствии посторонних лиц, двинулся в зал и не поверил своим глазам. У распахнутых настежь балконных дверей, на расставленных по разным углам комнаты креслах восседали Владимир и тот, кто во сне назвался Михаилом. На коленях последнего спал кот. У их ног стояли пустые банки испод пива.

– Carpe Diem, малыш! – Владимир оторвался от книги и отсалютовал мне банкой, – Почти до семи продрых.

– Здравствуй! – улыбнулся Михаил, – Как себя чувствуешь? Встал бы поприветствовать, но кот на коленях, извини, – указал на подтянувшееся животное.

– Мы тут без тебя устроились, – Владимир окончательно отложил книгу, оказавшейся той самой энциклопедией живописи, – Обед съели без тебя – не добудились. Скоро ужин поспеет. Пиво в холодильнике – купил баночное, чтоб хоть вкус почувствовать.

– Всем здрасте, – хрипло поприветствовал присутствующих, когда ко мне вернулся дар речи, – Я в порядке… но как вы…? – я невежливо ткнул в их сторону пальцем.

– Я же тебе говорил, он даже не вспомнит, – Владимир посмотрел на Михаила, и снова повернулся ко мне, – Ты исчез после того, как я тебя оставил в номере. Кто так поступает?! Не сообщения, не звонка! Еще и телефон отключил. Потом вдруг перезваниваешь, приглашаешь и отключаешься. Мы же переживаем за тебя! – перешел он на крик, затем сделал глубокий вздох и устало потер лоб, – В твоем холодильнике шаром покати. Как ты так живешь? – Друг возмущенно потряс руками. – Пришлось идти в магазин. Кстати, я твой рюкзак привез, – он кивнул в сторону дивана, поднялся с кресла и прошествовал на кухню.

Я чувствовал вину и благодарность, но рассказывать ему о перемещениях с котом не хотелось. Да и вряд ли такой человек, как он, твердо стоящий на двух ногах, поверил бы этому рассказу, скорее мне пришлось бы выслушать новую порцию воспитательной беседы на тему «пора начать трезво смотреть на мир». Поэтому я просто поблагодарил его, прислонил голову к косяку и задумался о тягостном сне, обернувшемся реальностью.

– Рука выглядит ужасно. Вроде шишки нет, только гематома, – вернул меня на землю Михаил, – Я с собой вожу Ибупрофен. Выпьешь?

– Терпимо, – я махнул рукой.

Ноющая боль от неудачного укола вызывала исключительно досаду. Захотелось встать под холодный душ, освежить голову и разобраться во всех пассажах, что я, собственно говоря, и сделал. Холодная вода отогнала сонливость и дала по-новому взглянуть на недавние события – я хотел вырваться из рутины, но желанная встряска больно ударила по нервам. Шум воды перекрывал голоса из зала, закрытая дверь отгораживала от людей, оккупировавших мой дом. Я укутался в полотенце и сел на бортик ванной. Не знаю, сколько времени провел в закрытой комнате. Устав сидеть в одной позе, я всё-таки надел пижаму и пошел на кухню.

Владимир редко вставал за плиту, и если готовил, то только свое коронное блюдо. Я поднял крышку котелка – поспевающее жаркое с картошкой и мясом источало изумительный аромат. Сегодняшнюю вечернюю трапезу можно было считать праздничной, только тяжесть в сердце портила торжество момента.

Ужин прошел в молчании. Михаил первым покончил с едой и теперь с кем-то оживленно переписывался. Изредка откладывая телефон в сторону, он закрывал глаза и опирался лбом о сложенные в замок руки.

– Вы спали? – я отложил ложку и потянулся за чаем.

– В самолете удалось вздремнуть, потом в обед у тебя немного поспали, – Владимир вытер губы салфеткой.

– Да, по сути, не спали. С удовольствием вздремнул бы еще часок другой, – Михаил сделал глоток из кружки и отставил ее в сторону, снова взявшись за вибрирующий телефон, – По крайней мере, Амалия нашлась, и я могу спать спокойно. Кстати, Габриэлла просила передать привет и извинение за сестру.

– Все в порядке. Ей тоже от меня привет, – я вспомнил, как подозревал ее саму в моем похищении, – Как себя чувствует ее сестренка?

– Нормально. Плечо обработали и посадили на домашний арест.

– Нашли того кто стрелял? – вспомнил я загадочного стрелка.

– Нет. Как и в книжном баре, стрелявший человек словно испарился.

– Младшая, видать, без приключений жить не может, – Владимир сложил столовые приборы в тарелку.

– Когда хорошему человеку делают больно, он становится плохим, – Михаил вздохнул, – После того как мать ушла от них два года назад, Амалия как с цепи сорвалась.

– Предполагаю, она больше ладила с матерью, – Владимир отправил нашу посуду на стол возле раковины позади себя.

– Так и есть. Ей на тот момент было 14, Габриэлле – 26. Отец переложил все заботы о младшей сестре на Габриэллу. Вот и началось с того времени.

– Из-за чего Габриэлла так ругается на Франческо? – вспомнил я подставу с телефонным звонком. Прежде чем ответить, Михаил посмотрел на меня и рассмеялся:

– Лючиано рассказал мне. Повезло тебе, парень! Франческо неплохой человек, просто у себя на уме. Нравится – делает, не нравится – не делает. То, что нравится, делает так, как нравится, – глотнул чаю, – Габриэлле это не по душе. Конкретно на тот момент она просила раскопать любые следы, ведущие к боту или от него…

– А он отказался, потому что не хотел копать под своих коллег по цеху, – предположил я.

– В том дело, что не отказался, но и не согласился. Думаю, он знал об Амалии.

– То есть она втайне от отца и сестры занимается программированием? – вспомнил я слова девушке об учебе на юриста.

– Габриэлла давно знает об этом. С момента как Амалия с друзьями начала обучаться этому. Только не мешает. Я ее понимаю. Разработка игр – не самая плохая сфера деятельности. Просто их отец – упрямец.

– А почему Амалия не живет с матерью? – задал вполне логичный вопрос Владимир.

– Мать вышла во второй раз замуж и уехала во Францию. Амалия никуда переезжать не хочет, – Михаил со вздохом проверил смартфон, допил чай и обратился ко мне, – Скажи мне вот что, Рома! Почему ты хорошо знакомого человека называешь официально Владимиром, а не по-дружески Вовой или Володей?

– Не спрашивай его! – друг махнул на меня рукой, – Восемь лет знаем друг друга, пять лет вместе работали, столько пережили, но не могу его переубедить. Уже даже привык. Хорошо хоть отучился обращаться по имени и отчеству.

– У нас разница 30 лет, – назвал я очевидную причину.

– Разница… – как всегда проворчал мой наставник, – У него столько заморочек в голове, что я уже просто не лезу.

– У каждого из нас свои тараканы, – Михаил прищурил глаза и постучал смартфоном по столу, – Кстати, у меня, оказывается, есть две твои картины. Я выкупил их у кого-то как официальные копии парижских «Подсолнухов» Ван Гога, – улыбнулся уголками губ, – Замечательная работа!

– Помнишь, крупный заказ на парижскую серию и серию из Арля 1889 года? Ты тогда спрятал в нескольких лепестках букву «Р», – уточнил Владимир, я кивнул.

Тогда целый год я провел за мольбертом, занимаясь написанием натюрмортов из солнечных цветов, ставшими для Винсента Ван Гога символом светлых надежд и мечтаний. Это был самый лучший период жизни, когда я сумел разувериться в собственной бездарности и получать удовольствие от процесса созидания. Впрочем, я писал только «Подсолнухи». Точнее только они получались настолько хорошо, что мне полностью доверили все заказы, посвященные этому циклу. Именно любимая парижская серия подсолнухов стала первой серьезной работой, после которой Владимир принял меня в свою тайную гильдию.

– А как дела у Лючиано? – прекратил я ностальгировать, вспомнив об астрономе.

– Планирует закрутить роман с дамой, которую вы спасли, – с улыбкой поведал Михаил, затем снова отвлекся на вибрирующий телефон, что-то быстро написал и принялся опустошать кухонный стол, – Габриэлла собирается присоединиться к нам посредством видеозвонка, – Увидев, что я встаю за тряпкой, чтобы протереть стол, он замахал руками, призывая сесть на место.

– Стол надо протереть, – проигнорировав его взмахи, я взялся за дело.

Не успел смахнуть крошки в пакет с сухим хлебом, как телефон тут же водрузили на стол и активировали вызов.

В ожидании успешного соединения мы пили чай и наблюдали за качающимися деревьями. Апрельский ветер ласково баюкал тающие на ветках цветы, не понимая, почему он не может удержать их лепестки. Рядом из почек робко выглядывала первая зелень. Как ребенок, с любопытством наблюдая за пролетающими пчелами, она тянула свои маленькие ручки-листочки к теплому солнцу, которое пока еще щадило нежное дитя.

Первым не выдержал я:

– На счет кота. Я, так понимаю, он теперь остается у меня? – обратился к Михаилу, постукивающему по звенящей поверхности кружки.

– Да, кот благоволит тебе. Иногда мне кажется те таинственные нападения – это его рук дела. Кто знает, может он еще в человека умеет превращаться, – усмехнулся он собственному предположению, – Потому что пострадали только я и Амалия. Я втянул тебя, а Амалия угрожала твоей жизни.

– Амалия говорила про какого-то киллера, – в голове всплыл отрывок телефонного разговора.

– Не обращай внимания, – беспечно махнул рукой собеседник, – Она почему-то решила, что это я, а когда она что-то вбивает в свою голову, то это уже не выбить. В этом они с Габриэллой похожи, – с тяжелым вздохом возобновил сорвавшийся вызов.

Я испод век взглянул на Владимира. Отставив кружку в сторону, он оперся перекрещенными руками о стол и застывшим взглядом смотрел в окно. И пусть в таких же, как у меня каштановых волосах уже появилась первая седина, его каменным мышцам и бьющей гейзером энергии завидовали многие молодые люди, в том числе и я. Смог бы он убить человека?

Я перевел взгляд на Михаила. Крепкий, подтянутый. По физической форме он не уступал Владимиру, в чем-то даже превосходил. Сейчас, сидя напротив него, я мог украдкой разглядывать его правую руку. Рукав обтягивающей футболки еле доходил до середины плеча и открывал чистую без шрамов кожу. Скорее всего, след от раны находился с внутренней стороны руки, а, может, его и не было, в любом случае травма не беспокоила по мелочам. Он мог пододвинуть сахарницу, налить или помешать чай, хотя, скорее всего он привык к болезненным ощущениям, а может просто скрывал. Анимация ожидания соединения сменилась «пляшущим» кабинетным интерьеро, и я отвлекся от изучения гостей.

– Ну, наконец-то! Привет! – Михаил первым поприветствовал Габриэллу, – Мы тут ждем-ждем…сама предложила созвониться и куда-то пропала.

– Инструктировала нового адвоката Амалии, – осунувшаяся, посиневшая женщина мало чем напоминала ту сильную, красивую девушку, с которой мы встретились у галереи.

– Я так понимаю, с остальных дел тебя тоже сняли?

– Правильно понимаешь, – она вздохнула и плотно укуталась в клетчатый плед, – Это вы у Ромы дома? Покажи мне всех собеседников, а то я вижу только симпатичную кружку и обои.

После недолгого приветствия, телефон вернулся на место, а мы приступили к обсуждению.

– Значит на картине дата затмения… – выслушав мой краткий рассказ о ходе исследования картин Леонардо Да Винчи, задумчиво проговорила присоединившаяся к нам любительница искусства, – Вот ты сейчас рассказал о Крестителе Злодеев. Им ведь запросто может быть Салаи. Стань лицом предсказавшим затмение при действующей инквизиции, и ты становишься олицетворением зла, – она на секунду замолкла, – Что ж, как и предполагалось в картине сокрыто больше, чем религия и человеческие отношения. Но я все-таки хотела бы привлечь внимание к человеческим отношениям, – Собеседница по ту сторону экрана взяла в руки ежедневник. – Если вы не против, сегодня инициативу рассказчика я возьму на себя.

Когда все занавеси сорваны

– Ну, так вот, в ту ужасную ночь я на самом деле пробовала изучить картины сама и пришла к определенным выводам. Помнится, ты говорил начать с картины «Святой Иоанн Креститель», – обратилась она к Михаилу, – но я отвлеклась на другие. В интернете то и дело мелькали статьи о Моне Лизе. Я начала с нее.

Если вы знаете, существует 3 портрета этой загадочной особы:

1. Совсем юная девушка,

2. Обнаженная девушка в ванне (чуть постарше),

3. Мона Лиза (женщина средних лет), которую знают все.

Разыскивая информацию, я постоянно натыкалась на сравнение черт женского лица с чертами Леонардо Да Винчи и его натурщика. Действительно присутствует схожесть. При чем благодаря этим сравнением видно еще одно – Леонардо Да Винчи и Джакомо Капротти тоже похожи между собой, очень похожи. Это натолкнуло на мысль, что они могут приходиться друг другу родственниками. Вот только я сомневаюсь, что Мона Лиза их родственница. К ней я вернусь чуть позже (вы поймете почему), а пока перейду к другим картинам.

По-земному святая Анна с Мадонной и младенцами

– Как мы знаем, «Святая Анна с Мадонной и младенцами» – это не только полноценная картина, но и рисунок.

На полноценной картине Святая Анна – это мужчина, и да, это Джакомо Капротти. Их схожесть очевидна. У Анны однозначно мужская шея и большой размер ноги.

А вот женщина, сидящая у него на коленях, – Габриэлла изобразила барабанную дробь, – Это Мона Лиза: те же глаза, та же улыбка. Вы только посмотрите, как он на нее смотрит, – девушка подперла голову кулачком и посмотрела куда-то вправо (я предположил, что у нее там компьютер, поэтому недолго думая сбегал за своим), – Я бы хотела чтобы на меня так смотрели… но это не важно. Важно, что картина, посвященная святым, на самом деле несет другой посыл – святость семьи. Я не знаю, действительно ли есть у них общий ребенок или эта картина написана только по просьбе Салаи, но на ней изображена семья – мужчина, женщина и ребенок.

Перейдем к рисунку. У него есть еще второе название – «лондонский картон». Он отличается от полноценной цветной картины. На нем изображено двое детей, святая Анна (больше похожая на женщину) и Мадонна – она же Мона Лиза. Глядя на рисунок, хочется отметить вот что: Леонардо Да Винчи и Джакомо Капротти доверяли этой женщине. Рома только что рассказал про спрятанные в человеческих фигурах созвездия. На рисунке Святая Анна как раз сидит, повернувшись к Мадонне с поднятым вверх указательным пальцем, как будто рассказывает, что это обозначает.

Я сейчас вам прочту отрывок из статьи русской Википедии. Рома принес свой лэптоп? Вижу его уголок, – она кивнула с улыбкой в нашу сторону, – Вы тоже можете чуть позже пробежаться по статье об этой картине. Та-а-а-к, где, где, где… вот! Слушайте:

«Ещё во время нахождения в Милане 300 лет назад этот рисунок считался предварительной версией той картины, что сейчас находится в Лувре. В связи с этим среди исследователей преобладает мнение, что первая версия «Святой Анны», столь поразившая Флоренцию, утрачена (её предполагаемый набросок находится в Венеции), а в Лондоне хранится позднейшее авторское повторение картона».

На цветном полотне святая Анна – это мужчина. На лондонском картоне Анна – женщина. Если придерживаться версии, что первоначальный рисунок утрачен, а картон – лишь проба картины при жизни автора, то возникает мысль о намеренном уничтожении первоначального рисунка самим художником для того чтобы что-то скрыть.

Так кто же такая Мона Лиза?

– Возвращаюсь к предыдущим картинам Моны Лизы. У юной Моны Лизы есть свое наименование (очень сложное на русском языке) – Айзелуортская Мона Лиза – в честь английского городка, в котором ее выставили после обнаружения.

Ученые доказали – юная Мона Лиза появилась раньше той, о которой теперь знает весь мир, то есть первая встреча с Моной Лизой произошла, когда она была молодой девушкой.

Сразу загляну вперед. Ныне популярная Мона Лиза – это результат изучения Леонардо Да Винчи процесса старения человека. Я видела зарисовки юного лица Салаи в профиль и тут же рядом с ним профиль пожилого человека.

Мне кажется, к тому моменту она либо умерла, либо уехала. В любом случае, они не видели ее взрослой. Ясно одно – она позировала лишь раз в юном возрасте, остальные картины – колоссальный труд гениального художника ради облегчения душеных мук своего ученика, который вполне мог оказаться его внебрачным сыном.

– Роман, ты помнишь, мы с тобой искали обозначения цветов одежды в эпоху Ренессанса? Красный цвет – символ власти. То есть красный материал для одежды был доступен не каждому – только богатым.

На картине со святой Анной, Мадонна – Мона Лиза в красных одеяниях. Да, многие одевали Мадонну в красное, но у многих ли картина скрывала загадку? Я вижу здесь несколько вариантов толкования:

– она действительно была из богатой влиятельной семьи, и это мешало их чувствам,

– она отвергла его, но сохранила власть над его сердцем;

Выслушав предположения, вы уже догадались, кто такая Мона Лиза? Это возлюбленная Салаи, то есть Джана Джакомо Капротти.

Почему она похожа на Салаи? Тут мы обратимся к картине «Монна Ванна» или Обнаженная Мона Лиза.

Как и положено, портрет девушки имеется в 2-х вариантах и оба предположительно выполнены Салаи:

– цветное полотно (в котором опять-таки люди видят Салаи);

– рисунок.

Надо сказать на рисунке дама выглядит женственней, чем на полотне, просто полная, но красивая девушка. На полотне она больше похожа на мужчину. Думаю, в действительности внешность девушки имела сходство с внешностью Салаи. Возможно, этим она и полюбилась ему. Но дело не в этом.

– Вот вы все художники, – Габриэлла указала на нас всей кистью руки, – Допустим, у вас после встречи в сознании сохранился женский образ, но у вас нет возможности встретиться с ней еще раз. Вы хотите изобразить ее, но у вас нет доступа к интернету, чтобы подобрать фото, которые могли бы помочь вам в этом. То есть у вас за окном не век технологий и социальных сетей. При этом вы не хотите раскрывать тайну и опасаетесь лишних вопросов. Может быть, таким образом, вы не хотите запятнать репутацию девушки. В общем, вы хотите нарисовать реалистичный портрет, но есть некоторые трудности.

Итак, вопрос: кого вы выберете в качестве референса? Дайте угадаю! Того кто, посвящен в вашу тайну, того, кому вы доверяете!

Я заметила, что рисуя одного человека, но в работе опираясь на образ другого человека, художник в результате привносит черты того самого другого человека, которого он использовал в роли натурщика или натурщицы.

Есть еще один момент – художник, который часто изучает мимику, анатомию на самом себе, невольно придает портрету другого человека свои черты. А мы знаем, что Монна Ванна написана Салаи, а Салаи в картинах в свою очередь похож на Леонардо Да Винчи.

Отсюда следует, что «Мона Лиза» и Джакомо Капротти никогда не были вместе. Безответные чувства или проблемы взаимоотношений между разными слоями общества – сказать сложно, что из этого стало причиной разбитого сердца. По крайней мере, в биографии Салаи упоминается только 1 женщина – Бьянка, на которой он женился в зрелом возрасте. Жаль, портрета нет. Может быть, она и была той самой Лизой.

Вот мой ответ на второй вопрос. Сразу хочу заверить, что единственное, что я романтизирую это то, как Салаи в образе Анны смотрит на женщину, остальное – поиск взаимосвязей. Перейдем к следующему вопросу, а потом я расскажу, что думаю о картине «Спаситель мира», или Salvator Mundi.

Отношения между Леонардо Да Винчи и Джаном Джакомо Капротти

Джакомо Капротти нравилась женщина, причем настолько, что он хотел создать с ней семью и Леонардо Да Винчи помог ему в этом, написав «Святую Анну с Мадонной и младенцами».

Если бы Леонардо был влюблен в Салаи, я сомневаюсь, что картина со святой Анной получалась именно такой, какой мы видим её сейчас. Вряд ли бы он вообще взялся писать подобное. Влюбленный мужчина еще больший ревнивец, чем женщина. Тем более творческие личности – ранимые натуры, а когда в деле замешана страсть…они точно прекратили бы свои отношения.

Это в очередной раз говорит в пользу моего предположения: Леонардо Да Винчи относился к Салаи как к сыну.

Загадка картины «Спаситель мира» (Salvator Mundi) Леонардо Да Винчи

– В картине «Спаситель мира» ищут ошибки, но не смысл. А, между прочим, некоторые ошибки как раз таки имеют определенный смысл. Вы заметили, в каких цветах выполнена картина? Нет, это не ошибка, просто вопрос, – рассмеялась рассказчица, – В синих и коричневых цветах. Синий и коричневый… Вам ничего не напоминает? Нет? А мне да. Земля и вода. Картина написана цветами земли и воды.

Прозрачная сфера, изображение которую критикуют из-за несоответствия законам физики – это земной шар. Ладонь – это земля. Пузыри – это испаренная вода, газ. Синяя одежда, виднеющаяся сквозь мнимое стекло – это воздух, вода, небо, а три точки – это звезды. Темный фон вокруг фигуры человека, спасителя – это космическое пространство. Про космос я подумала пару минут назад, когда узнала, что Святой Иоанн Креститель олицетворяет собой созвездие Льва. Там же тоже фигура человека в темноте источает свет, даже не источает, а отражает свет, и поэтому выглядит так ярко на темном фоне.

Джордано Бруно первым заявил, что земля круглая. Он родился в 1548 году через 29 лет после смерти гениального художника. Однако Леонардо Да Винчи знал об этом задолго до его рождения. Только он предпочел громогласному заявлению сокрытие послания в картине. На мой взгляд, не самый лучший способ. Если не знать смысловую нагрузку картины «Святой Иоанн Креститель» и не задумываться о значении выбранных цветов, то ничего не увидишь.

– На этом все. А, нет! Вот еще что! В картине Мадонна в Гроте на заднем плане есть горы похожие на каменную руку, лежащую ладонью вверх. К сожалению, я не знаю, как толковать эту деталь, поэтому я просто поделилась. Всё, на этом точно всё! – Габриэлла хлопнула ежедневником и глотнула воду из бутылочки. С порозовевшими щечками и горящими глазами – к концу повествования она выглядела живой.

***

Последние штрихи завершили наш рисунок, которому предстояло стать картиной после того как об открытии узнают другие люди. Мы размышляли вчетвером о жизни, о тайнах, сокрытых в трудах талантливого ученика и гениального учителя, в которых присутствовала порочность, недоказанная, но видимая окружающими.

Леонардо да Винчи доказал, что перед умным человеком открыты сотни путей, главное не спешить и не действовать на эмоциях. Всему свое время – незыблемая мудрость протянулась тонкой нитью через века и достигла нас, людей, сидящих за столом на кухне в двадцать первое столетье, когда любые устои подвергаются сомнению.

– Если Баттиста де Вилланис – это действительно Джакомо Капротти, вернулся ли он на родину после смерти Да Винчи? Читал, что он погиб на дуэли. Это он бился после возвращения? Может погиб вовсе не он? – я встал, чтобы набрать воды и приготовить новую порцию кипятка.

– Все закончилось успешно. За окном закат, птицы поют. А сколько нового узнали! И нет, чтобы спокойно обдумать, насладиться моментом, ты интересуешься, погиб ли он, – под тихий смех Габриэллы и Михаила, Владимир потряс руками и досадливо хлопнул по столу.

– Интересно же. Разве нет?

– Как раз в статье про «Святую Анну с Мадонной» был момент, когда возник пробел в истории появления рисунка картины в Италии после смерти Леонардо Да Винчи во Франции. Там было несколько версий, одна из них – Франсиск (кажется) купил рисунок у Салаи. Если действительно все так, выходит, он точно вернулся домой, а что было дальше, я уже точно сказать не могу, – Габриэлла, подперев щеки, смотрела на нас с экрана телефона, потом хлопнула в ладони и принялась крутить головой. Найдя какую-то исписанную бумажку, ткнула в нас пальцем:

– Знаете, что я еще узнала? Рома, ты помнишь 5 четырехзначных чисел, которые я диктовала тебе? Я не нашла того, что ты нашел про 1166 год, зато наткнулась на кое-что другое, не менее интересное и символичное, чем затмение, – Она покрутила бумажным обрывком в поиске начала текста и принялась читать:

«В 2076 году около 31 мая планетоид Седна, как ожидается, достигнет своего перигелия в ближайшей к Солнцу точке. Ожидаемое расстояние составит 76 астрономических единиц, или 76 расстояний от Земли до Солнца. У Седны высокая эллиптическая орбита, что затрудняет её обнаружение, – в афелии высота орбиты составляет 942 а. е. Эта дата может быть изменена, так как орбита Седны всё ещё уточняется.

Седна считается самым дальним и самым холодным известным объектом в нашей Солнечной системе, она находится примерно в восьми миллиардах миль от Солнца в своей ближайшей точке.

Температура ее поверхности редко поднимается выше минус 400 по Фаренгейту, поскольку прослеживается ее невообразимо медленное обращение вокруг Солнца каждые 10500 лет».

– Тут много терминов, которые может разобрать только Лючиано, но суть не в этом. Седна – это эскимосская богиня. Есть две легенды, связанные с ее именем. В одной из них она становится матерью инуитов (народ относится к эскимосской группе) и белых людей. То есть порождает человечество. В другой ее предает отец, который обещал увезти Седну домой от ненавистного мужа-птицелова.

Птицелов обнаружил лодку беглецов и устроил страшную бурю. Седну выбросило в море. Он поставил отца перед выбором – умереть с дочерью или оставить дочь, а самому уплыть прочь живым. Отец выбрал свою жизнь. Он нанес схватившейся за борт лодки Седне сильный удар веслом по рукам и оторвал ей пальцы. Упав в море, большие пальцы превратились в китов, остальные – в морских млекопитающих, среди которых указывают тюленей и моржей. Сама Седна утонула и превратилась в морскую богиню.

К чему я это? Мы исследовали картину «Святой Иоанн Креститель». Вы должны знать – этот святой предсказал приход мессии. Иисуса тоже предали. Не зря же астрологи считают что планета, находящаяся в момент рождения человека в его созвездии, оказывает влияние на личность…

– Думаешь, в 2070 каком году, 76-м? Родится новый мессия? – улыбнулся Михаил, – Ну. Ты знаешь, я не шибко религиозен, поэтому воздержусь от высказываний. Кто знает, что случится через полстолетья? Поживем, увидим.

Я слушал страшную легенду о молодой женщине и понимал – а ведь действительно… все закончилось. В зале мирно спал кот. За окном птицы шумно устраивались на ночлег. Серые стены домов ненадолго окрасились в малиновый цвет. Тихий говор друзей под мирное сопенье чайника ложился тонким слоем пластыря на старые и свежие раны. Исследование подошло к концу, оставив после себя возрастающую симпатию к этим двум загадочным историческим личностям, чьи труды спустя несколько веков продолжают будоражить людские умы. Любовь к Ренессансу окрепла.

Я выглянул на улицу. Остаточные всполохи насыщенного заката на прощание объединили прошлое, настоящее, будущее в одной точке горизонта. Что-то новое входило в мою жизнь, и сегодня я столкнулся с этим лицом к лицу.

***

Материалы, использованные при исследовании:

1. Большая иллюстрированная энциклопедия живописи, Иванова Е.В., Николаева Н.Ю., 2011

2. Статьи в Википедии:

1) Иоанн Креститель (Леонардо да Винчи)

2) Салаи

https://ru.wikipedia.org/wiki/Салаи

3) Обнаженная Мона Лиза

https://ru.wikipedia.org/wiki/Обнажённая_Мона_Лиза

4) Айзелуортская Мона Лиза

https://ru.wikipedia.org/wiki/Айзелуортская_Мона_Лиза

5) Святая Анна с Мадонной и младенцем Христом

https://ru.wikipedia.org/wiki/Святая_Анна_с_Мадонной_и_младенцем_Христом

3. Значения цвета в одежде Средневековья и эпохи Возрождения

https://alex-kopein.livejournal.com/300727.html

4. Крещение Руси, Носовский Г. В.

https://history.wikireading.ru/185692

5. Каталог солнечных затмений

http://www.secl.ru/eclipse_catalog/1672_8_22.html

6. Седна и ее тайны

https://astrojurnal.ru/content/sedna-i-ee-tayny