Читать книгу: «Там могут водиться люди»

Глава 1. В рабочий полдень

Вы мне не поверите и просто не поймёте,В космосе страшней, чем даже в дантовском аду.По пространству времени мы прём на звездолёте,Как с горы на собственном заду!В. Высоцкий

Невидимый в своём оптическом камуфляже Андрей Лихов всматривается в пустошь. Боевой экзоскелет прекрасно защищает от жара и давления венерианской атмосферы. Он так много времени провёл здесь, что этот мир, кажется, стал для него родным.

К далёким горам протянулась однообразная серая равнина, залитая багровым светом. То тут, то там, громоздятся невысокие скалы,, которых словно гротескные языки высовываются песчаные осыпи.

Будто ящерица он примостился на отвесном обрыве, уцепившись за шершавую поверхность ногами и парой механических конечностей. В руках он сжимает рельсотрон.

Много часов боец терпеливо ждёт и вот она, вожделенная награда, уже идёт прямо к нему! Внутри всё кипит радостным предвкушением, сердце срывается в бешеный галоп. Примерно в километре от него, носок чьего-то невидимого ботинка примял краешек каменного потока.

Лихов во весь рот ухмыляется едва заметному отражению своего лица в стекле шлема. По осыпи метрах в трёхстах от него протянулась тонкая цепочка человеческих следов.

Мгновение – и пули поднимают там фонтанчики песка вперемежку с мелкими каменными осколками. По траектории их уже летит мина и, взорвавшись, обрызгивает невидимок светящейся краской. Та скатывается с метаматериала их экзоскелетов, но поздно.

Андрей мгновенно выцеливает одного за другим, вновь и вновь нажимая на спуск. Напрасно блещут в полужидкой углекислоте лазеры активной брони, снаряды рельсотрона слишком быстры, их не сбить.

Почти невидимые фигуры падают, оставляя на ровной поверхности каменной реки, медленно углубляющиеся вмятины. Одна, две, три.

Четвёртого и пятого укладывает напарник Лихова, скрывшийся в скалах метрах в ста западнее. «Ах ты ж» – с досадой думает Андрей, как минимум двое ушли – «опытные значит».

Он со всей возможной силой, многократно увеличенной искусственными мышцами экзоскелета, отталкивается от утёса, лишь на секунду опередив противников. Там, где Лихов был всего мгновение назад, во все стороны уже летят каменные осколки.

Как белка-летяга, расправив между рук и ног перепонки, он перелетает на скалу метрах в пятидесяти. Случись это на Земле такое бы не прошло, экзоскелет слишком тяжёл, но здесь на Венере, атмосфера у поверхности почти, что из чистой углекислоты под огромным давлением и летать совсем нетрудно. Оказавшись у подножия скалы, он словно ящерица, стремительно взбегает на отвесный обрыв, замирая всё в той же позе, что и раньше, и снова ждёт.

Где-то в полукилометре к востоку начинается бой. Снаряды ручных рельсотронов вышибают из глыб фонтаны осколков. Рвутся красящие мины, но Андрей безучастен. Он всем своим существом обратился в зрение и слух.

Противники явно приближаются, став ещё осторожнее. Они знают о засаде. Зря по скалам носятся едва заметные голографические тени. Напрасно изображают следы на песке крохотные беспилотники.

Враги затаились, как и Лихов, они где-то рядом выбирают время для удара. В крови Андрея кипит охотничий азарт. Сейчас Андрей весь поглощён куражом и жаждет схватки.

Минуты текут за минутами, а он ждёт и ждёт мгновения, которое придёт совсем скоро. Ввысь устремляются несколько ракет. Они лопаются, осыпая всё вокруг тончайшей пылью. Лёгкий ветерок подхватывает её и кружит мелкими смерчиками. Теперь невидимкам не скрыться, все они в равных условиях. Ну, почти ведь врагов трое, но это лишь разжигает в его крови огонь.

Так намного веселее. Всего метрах в тридцати от него в пыли есть чёткие следы. Андрей целится на несколько градусов выше. Выстрел и невидимое тело падает, оставляя характерный силуэт.

Он изо всех сил отталкивается от утёса и летит туда, где протянулась ещё одна цепочка следов. Чужаки сами немало повоевали, они стреляют не в скалы, а пытаются поймать его в полёте.

Однако он успевает сложить перепонки, падая на голову противнику. На механических руках Андрея загораются бело-голубые языки плазменных резаков.

Враг поднимает рельсотрон, но поздно, его отбрасывает вбок выстрелом. Напарник не дремлет. Андрей уже на поверхности.

Язык аргонового пламени проходит там, где должна быть голова противника, рассекая забрало шлема. Оно лопается, и Лихов несколько мгновений смотрит на стремительно обугливающееся в венерианской атмосфере лицо.

Теперь преимущество на их стороне, но враг успел отойти и прячется среди камней. Медленно, медленно Андрей идёт в ту сторону, где, как ему, кажется, притаился противник и… просыпается.

Внимание:

Отклонение от курса!

Андрей с трудом разлепил глаза, а потом уставился экран терминала и… ровным счётом ничего интересного. Семнадцать, нет, уже восемнадцать секунд назад в 11:31:22 по корабельному времени они прошли среднюю гравитационную аномалию. Возникло отклонение от курса, составившее один и восемь с копейками градуса… Рутина!

Он оглянулся, привычно оценивая разноцветные цифры на тёмных экранах, развешенных на стенах «мягкого» зелёного оттенка. Только потом перевёл взгляд на основной из них.

Прямо перед ним на огромном мониторе сияло термоядерное сердце их корабля. Это была крохотная рукотворная звёздочка. Её разогретую до миллионов градусов поверхность покрывали самые настоящие пятна и протуберанцы.

Вокруг изображения неспешно ползли рядки цифр и трёхмерные графики. Убедившись, что реактор в норме, Андрей размял плечи и поймал плававшую в невесомости бутылку. Потянул через трубочку бодрящую дрянь с привкусом химии и занялся корректировкой курса.

Межзвёздное пространство только казалось пустым. Здесь нередко встречались аномалии – гравитационные поля, без какой-либо массы в центре. Откуда они брались, никто точно не знал, да и не очень-то интересовался.

Вот уже восемь субъективных лет Андрей управлял субсветовыми тягачами. Бортовой номер этого был 12-71-22-14-7. Старая и порядком изношенная посудина, у которой даже название и то отсутствовало за ненадобностью.

Корабль был похож на огромный гриб боровик, полтора километра в длину и пятьсот метров в диаметре. Впрочем, далеко не у всех рождалась именно такая ассоциация.

Круглый щит в передней его части прикрывал от столкновения с пылинками, жилой модуль. При скорости в 0,9 це мельчайшая космическая пыль становилась чудовищно опасна.

За обитаемой частью корабля располагались сцепки транспортных контейнеров, ну а кормовой отсек занимали реактор и основной двигатель, использовавшийся для разгона и торможения.

Экипаж состоял из двадцати человек. Все, кроме доктора, дежурили по шесть месяцев каждый, а остальное время проводили в гибернации. Основными занятиями здесь были корректировка курса и ремонт.

При субсветовых скоростях ломалось всё, что могло сломаться всегда и по любому поводу. Андрей год за годом ремонтировал, скреплял, латал, заделывал. На корабле Лихов – бывший штурмовик и разведчик научился чинить вообще всё любое. Ещё он изрядно подтянул программирование и медицину.

Покончив с корректировкой курса, Андрей приказал ИИ составить отчёт о происшествии и выполнить процедуру переориентации, а сам двинулся тренироваться, потребовав вывести данные на терминал ФОКа.

– Напоминаю вам, что дежурный пилот обязан находиться на центральном посту управления во время проце…

– Дуры с натуры, – срифмовал Андрей.

– Запись о нарушении составлена и архивирована… – ответил приятный женский голос.

Лихов воспарил в невесомости. Потом резко перевернулся, оттолкнулся от спинки и стрелой полетел к выходу в коридор, на который были нанизаны отсеки. По дороге Андрей подхватил сумку аварийного комплекта, с которым привык не расставаться.

Потом был круглый коридор, оформленный в «мягких» бежевых тонах, из которого можно было попасть в любое из обитаемых помещений. Андрею нужна была четвёртая дверь условно вниз.

ФОК, как много в этом слове… Начать с того, что эта комната почти яркого красного цвета. Чего здесь только нет и этого нет, и того, и даже разэдакого тоже нет… Зато есть эластичные и становые тяги, рычажный и педальный тренажёры, бегущая дорожка, центрифуга с коротким радиусом! В общем, бывать здесь явно интереснее, чем просиживать штаны в пилотском кресле, медленно превращаясь в задохлика…

И весь этот град чудес принадлежал почти исключительно ему. Впрочем, как и библиотека. Интересно, а остальные, вообще, хоть раз-то здесь бывали? Ну, разве что Рамирес захаживает сюда на сменах. Да и то последнее время через раз.

Да уж… а вот корабельная вирт-капсула изрядно изношена… Они б её, уходя на гибернацию, мыли бы, что ли, нормально, а то пропотела вся.

На прошлой смене Андрей вообще сам просыпался. Еле-еле Ринчина из вирта вытащил. Бурят так исхудал, что смотреть было страшно, но требовал оставить его в капсуле. Однако Андрей, якобы сломал её, доставая незадачливого геймера, и только так, смог загнать парня в гибернацию.

Когда Ринчина Демидова перевели на этот корабль, все быстро поняли, что он весельчак. По собственному утверждению он был «типок хитовый» и «по земляку локал ездры», чтобы это не значило. Парень оказался настолько непоседлив, что даже в полном одиночестве, в тесноте жилого модуля умудрялся влипать в истории.

После каждой его смены чинить приходилось не только капсулу. Он ломал всё – от водопровода до реактора. Однажды он каким-то чудом смог включить душевую кабинку открытой. При том что даже теоретически способа сделать это не существовало. В результате водяные шарики разлетелись по всему кораблю. Их потом ещё две смены в разных местах находили.

Даже регламентные работы на реакторе он умудрялся безнадёжно просрочить. При этом не забывая оставлять в памяти компьютера служебную записку об их переносе «ввиду прохождения через пылевой поток». В этот раз поток, для разнообразия, даже нашёлся и весьма плотный.

Андрей тренировался каждый Божий условный день. Он приседал, прыгал, бегал, подтягивался, обвязанный эластичными жгутами, делал складки, отжимания и подтягивания. Приспособил терминал, чтобы управлять ремонтными роботами, крутя педали велотренажёра.

У Андрея была мечта.

Лихов жаждал стать среднестатистическим человеком, не космодесантником, не героем-космонавтом, не грёбаным шпионом. Он хотел обычную скучную жизнь. Возвращаясь с работы, чинить протёкшие краны, а не заделывать трубопроводы, из которых вытекает радиоактивная жижа. А ещё чтобы ждала семья.

Его приятель Рамирес, мечтавший о том же, добавлял, что перед домом должен быть синий бассейн. Почему синий? Он и сам того не знал, просто ему нравился этот цвет и всё.

Над ними смеялись, даже не за глаза. Все прекрасно осознавали, что никакого пути назад нет, и не будет. Планеты для них закрыты навсегда. Невесомость медленно, но верно пожирала всех. Тощие и толстые – все становились задохликами, которым уже не спуститься, и перед ними всё шире открывалась гостеприимная крышка белого гроба – вирт-капсулы.

На конечных точках маршрута лишь Андрей гонял челноки на поверхность. Там полумёртвый от навалившейся тяжести, не понимая, где верх, где низ, он порой в прямом смысле ползал по коридорам поселений. Получал обновления для библиотеки, тренажёры, всякую пищёвку да бытовуху, а ещё письма…

Ну, то есть сначала были письма, от сестры, затем от племянниц, даже разок от бывшей и одно от дочери. А потом, примерно шестьдесят объективных лет спустя, наступила тишина, и капитану Лихову никто больше не писал, как, впрочем, и всем остальным.

Зато каждый раз, принимая новый корабль или возвращаясь с грузом, Андрей наблюдал невероятную вспышку энтузиазма при сборке обновлённого виртуального гроба, с очередными мирками меча и магии 18+.

Работа на корабле была проста, они тащили в контейнерах, комплект поселения – набор автоматизированной техники и расходников, да пару сотен спутников. По прибытии они сбрасывали груз на очередной каменные волчок у безвестной звёздочки, превращая его в город посреди вечной ночи.

Иногда планеты были уже обитаемы, и под их поверхностью имелось поселение. Тогда контейнеры просто передавали местным, получали от них груз какого-нибудь полезного, а затем отправлялись обратный путь. Так, незаметно пролетали десятилетие за десятилетием.

Андрей, остервенело, тренировался все три с половиной часа к ряду. После, измождённо сидя в пилотском кресле, Лихов всё равно не мог успокоиться.

Не помогла ни краковская колбаса, почти двести лет настаивавшаяся в жидком азоте, ни просмотр логов проверки, ни новая переориентация всё шло по плану, но Андрея постоянно что-то грызло.

Приближался условный вечер, корректировка курса была в самом разгаре. Лихова стало клонить ко сну… А потом случилось ЭТО…

Корабль завертело, словно пушинку в водовороте. Он будто завыл – это по корпусу, ломая всё на своём пути, прошла мелкая вибрация. Цифры на экранах обезумели, скача с невероятной скоростью. Рукотворная звезда оделась ослепительными протуберанцами. Но всего этого Андрей не видел, потеряв сознание в самом начале.

Глава 2. Рыжая

Учитель Лалфи дочь Шилка из рода Лииш 20 лет искательница

Лучи ласкового вечернего солнца начала лета, заглядывавшего в узкие окна аудитории, ложились на застеленный коврами пол. Прямо на нём напротив учителя на пятках сидели воспитанницы.

Она была уже немолода – около двадцати земным счётом, но выглядела старше своих лет. Ростом порядком ниже среднего. Светлая кожа, зелёные миндалевидные глаза и, конечно же, огненно-рыжая коса, которая спускалась с левого плеча почти до самого пояса, выдавали в ней одну из немногих выживших выходцев с юго-запада.

На голове она носила обтягивающую полотняную шапочку со стилизованной мордой пернатого ящера – знак искательницы. На левом плече красовался серебристый треугольник с кососрезанными углами, в который был вписан золотой круг с зелёным камешком по центру – знак высшего посвящения Ордена. Сейчас глаза её метали молнии, весь её вид выражал крайнее неудовольствие:

– И как же, скажите на милость, леди Ина? – обратилась искательница к долговязой девушке лет пятнадцати, в такой же форме, как у неё, только на плече её не было значка. – Как вы, могли не обнаружить тайник, под водотоком? На это, чтоб вы знали, хватило ума даже простому стражнику! А, вы, леди Элни… – она повернулась и глянула на крепко сбитую девушку того же возраста. – Просто объясните мне, как? Вот как, так, могло произойти, что от обычного пернатого ящера и то больше толку, чем от воспитанницы пятого года обучения?! Какой позор! Как мне теперь смотреть в глаза господину Вийну?

– А, вы, всё равно в глаза-то ему и не смотрите, в основном куда пониже, – произнесла, ели, сдерживаясь от смеха, ещё одна воспитанница, намекая, то ли на низкий рост учителя, то ли на более чем выдающиеся стати старшего следователя городской стражи.

– Смир-но! – Лалфи, а учителя звали именно так, вскочила как ошпаренная. Воспитанницы нехотя подчинились. – Вдоль стены строй-ся! – продолжала она ноги до прямого угла со-огнуть! – испуганные внезапной вспышкой гнева воспитанницы выполнили приказ.

Вдоль стены выстроились пять девушек разного возраста. Прислонившись к шершавой поверхности спиной, они стояли в позе полуприседа. Здесь это называлось встать в полтора.

Лалфи медленно вышагивала вдоль них, громко считая «двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…». На лицах воспитанниц выступили крупные капли пота, дышали они тяжело. После шестидесятого счета она резко приказала:

– Встать, вокруг комнаты бегом, ма-а-арш!

Покачиваясь и припадая, то на одну, то на другую ногу, воспитанницы нестройной шеренгой побежали вокруг зала. Лалфи прохаживалась в центре комнаты, подгоняя их:

– Леди Сае, ровнее, бегите, ровнее, что вы виляете, как беременная змея! – азартно кричала она. – А вы, леди Элни, ну-ка не отставать! – только кругов через двадцать искательница позволила девочкам остановиться.

Лалфи подошла к полке на стене и сняла большие песочные часы. Воспитанницы затравленно смотрели на них.

– Стройся! – выкрикнула искательница – упор лёжа, принять!

Всё, включая её саму, резко упали вперёд. Лалфи оперлась на одну руку, а второй поставила часы на пол.

– Локти до прямого угла согнуть! – она первой подала пример, и все воспитанницы со стоном подчинились. – Сосредоточьтесь на песчинках, – совсем другим медленным и размеренным голосом заговорила она. – Смотрите, как они падают! Смотрите, как блестят в солнечном свете… Одна за одной, одна за одной… – она говорила размеренно, голос её гипнотизировал. Самая младшая из воспитанниц застонала, но продолжала стоять. – Упор лёжа принять! – скомандовала искательница, вновь ловко оперлась на руку и перевернула песочные часы.

Песок успел до половины пересыпаться, когда в комнату зашла высокая девушка, кажется, ровесница Лалфи. Она была миловидна и, что называется, ухожена. На лицо она весьма искусно наносила пудру и румяна, а глаза подводила, подчёркивая пышность ресниц. Длинные, цвета вороного крыла, волосы она укладывала в замысловатую причёску. Одевалась она, вроде бы так же, как и всё здесь. Однако форма её была идеально пригнана по весьма выдающейся фигуре, а не висела мешком, как на Лалфи.

Секунду она рассматривала происходящее: мрачную искательницу, обливающихся потом воспитанниц, пятна солнца на полу. Кстати, на лбу искательницы оставался сухим. Насмотревшись, она уселась на пятки рядом с искательницей, и медовым голосом произнесла:

– Как проходят занятия, учитель Лалфи?

– Учитель Шайли, вы нас отвлекаете…

– Ну, я просто решила немного усложнить вам задачу. Ведь трудные упражнения помогают полнее раскрыть дар, – всё тем же медовым голоском произнесла она и всем весом оперлась на спину миниатюрной искательницы.

Лалфи, казалось, даже не заметила этого. Когда весь песок покинул верхнюю честь колбы, искательница резким толчком перенесла вес на одну руку, собираясь перевернуть часы, но в этот момент Шайли наклонилась и прошептала ей на ухо.

– У меня важный разговор. Это срочно!

Лалфи положила часы горизонтально. Воспитанницы, увидев это, рухнули на пол, захлёбываясь дыханием. Искательница прыжком поднялась и командным голосом произнесла:

– Встать! До уличной купальни бе-гом! По прибытии шесть раз переплыть бассейн. Леди Сае, вы, ответственная! – произнесла она, глядя на уже невесёлую воспитанницу. – После плавания в баню! – чуть смягчившись, сказала она. – М…арш!

Когда девочки, тяжело дыша и ропща, стали изображать бег. Лалфи повернулась к подруге и спросила:

– Ну и что же у тебя такого важного, из-за чего мне надо было оторваться от воспитательной работы.

– Зачем, ты с ними так? Вода-то сейчас ледяная, – укоризненно спросила Шайли.

– Старших надо уважать, – огрызнулась Лалфи. – Я их учитель, а не подруга. Если я, что-то делаю, то это для их же пользы… Так, о чём ты хотела поговорить?

– Да ни о чём, просто девчонки уже ели держались. Впрочем, а что там у тебя с этим Вийном, – невинно осведомилась Шайли.

– Да ничего, просто он единственный готов бороться с торговцами пря… – но закончить искательница не успела, потому что случилось ЭТО.

Казалось, что сам мир, лопнул, нечто чужеродное, словно клинок вспороло ткань реальности.

Перед глазами её внезапно оказался ковёр, одевшийся какими-то невыносимо яркими всполохами. Лалфи пыталась кричать, но из горла её вырывались лишь бессильные хрипы и надсадное дыхание.

Нечто разорвавшее мир, что бы это ни было, стремительно приближалось сверху, с неба! Нечто огромное, необоримое и смертельно опасное. Перед её глазами внезапно оказались ступни в мягких, явно не форменных носках, а потом мир, полный страха и боли поглотила спасительная темнота.

___________________________________

Когда Лалфи пришла в себя, за окнами лекарского покоя уже загорелись фонари. Ровный свет смоляных ламп был чуть приглушён зелёными тканевыми абажурами.

Лалфи лежала навзничь на складной кровати, укрытая тонким одеялом. С трудом повернувшись набок, девушка попыталась лечь поудобнее. Тут же к горлу её подкатила мучительная тошнота.

Лишь по прошествии почти часа, искательница смогла с трудом сесть. К ней степенно подошёл человек в светло-серой робе целителя.

– Как вы, учитель Лалфи?

– Спасибо, мне уже лучше. Добрый Яно, – обратилась к нему девушка, подчёркивая его принадлежность к военным медикам. – Это там… – она указала рукой на потолок. – Наверху, очень далеко, но оно движется сюда.

– И что же это? – как-то даже отстранённо спросил целитель.

– Не знаю! Опасность… Что-то чужое. Никогда такого не ощущала…

– Вам сейчас лучше поспать, выпейте, вот, выпейте…

– Нет! Спасибо. Мне нужно поговорить с главой Круга. Это не терпит отлагательств, – в голосе девушки звучал металл, – и проведать воспитанниц, – уже мягче добавила она.

С трудом поднявшись, она, как могла, расправила свою форму и нетвёрдой походкой двинулась во двор. Идти было трудно, каждый шаг отдавался в голове болью.

На улице Лалфи уставилась в чистое небо, полное ярких летних звёзд. Там она ощущала что-то чужое, огромное, страшное. Но нет, не было там никакой гигантской тени, уродующей небо.

На скамейке у больничного корпуса её ждала Шайли. Увидев подругу, она заговорила, как всегда, весе

– Так и знала, что ты там не улежишь.

– Могла бы, и побыть со мной, – несколько обиженно произнесла искательница. – Как там девочки?

– Ты их так загоняла, что они спят без задних ног. Кстати, с контролем плавания, как-то подловато вышло, – скривилась Шайли.

– Ничего! Другой раз будет уважать старших, – проворчала Лалфи. – К тому же намного проще управлять разделённой группой. А то такие методы лишь сплотят их против меня. А теперь они злятся друг на друга. Её там хоть не побили?

– Да нет. Плохо же ты о них думаешь, – удивилась Шайли.

– Опыт… Ладно, слушай, я пойду к Ёнсу, – напряжённо сказала Лалфи. – Надо поговорить о случившемся.

– А, что произошло, ты перетрудилась? – спросила Шайли.

– Нет, что-то пришло в наш мир. Я не знаю, как это описать, но это что-то очень опасное. Оно какое-то равнодушное, – Лалфи всё ещё трясло от пережитого.

– Точно, ты уверена? – снова улыбнулась подруга.

– Абсолютно. Сейчас оно очень далеко, но обязательно прилетит сюда, – Лалфи смотрела куда-то вдаль, а может, в себя, – и тогда…

– То есть, это будет ещё не скоро? А раз так, то спокойного сна и не перенапрягайся, – беззаботно сказала Шайли.

Прохлада ночи к административному корпусу Круга, встретившему её привычным спокойствием. Дежурный вытянулся перед ней, впуская, и несмело попытался обратиться.

– Учитель Лалфи, разрешите…

– Не разрешаю! – перебила она и двинулась на второй этаж в кабинет главы Круга.

Лестницы и коридоры, были такими же, как всегда. Каменные стены из удивительно ровных гранитных плит. У тяжёлых дверей кабинета, она чуть задержалась, вновь постаравшись расправить помятую форму. Потом резко повернула ручку трещотки, расположенной на стене рядом с дверью.

Минуту спустя круг в окошке над ней повернулся, сменив синий запретительный сигнал на оранжевый, и замок, щёлкнул, предлагая войти.

За дверью её ждала вполне знакомая атмосфера начальственного кабинета. Пол, устланный толстым ковром, видавшим лучшие времена, круглый стол на коротких ножках и рабочая конторка, к ней привалился, непосредственный начальник Лалфи, да и всех здесь – Ёнс.

Это был крепкий ещё, старик лет сорока пяти, чьё могучее телосложение лишь подчёркивала лёгкая склонность к полноте.

– Учитель Лалфи, как вы? – не дал ей начать начальник. Голос у него был мягкий, даже вкрадчивый.

– В полном порядке, наставник Ёнс, есть ли информация от слышащих, я… – тут на Лалфи снова накатил приступ дурноты, и девушка покачнулась.

Глава, с неожиданной для такого великана прытью, подхватил её под руку, а затем усадил в кресло-мешок, подвернувшееся по дороге.

– Вам сто́ит быть внимательнее к себе, учитель, – мягко произнёс он. – Ежели с вами, что случиться, где ж я ещё найду такого преподавателя? Я вижу ваши опасения…

– Нет, не вы не понимаете. Это что-то запредельное, что-то очень ужасное…

– Опаснее урагана? Или страшнее нового вторжения с запада?

– Да, послушайте же, я…

– Нет, это вы послушайте! – мягко прервал её глава, встав перед ней на корточки, так, чтобы лица их оказались на одном уровне. – Вы, вот, интересовались вспышками на солнце? О них недавно рассказывал наставник Халтах. Нет, вы не дали себе труда узнать о них! Потому что и не подумали посетить его скромную лекцию, пытаясь изловить очередного торговца нелегальными пряностями в городе. Так вот, одна из этих вспышек произошла сегодня вечером, прискорбно, конечно, что они могут оказывать такое действие, но всё же…

– Нелегальные пряности, – это огромное зло, помимо, немалого вреда здоровью, они изрядно обедняют казну. К тому же в каждом из тайников пряностей было столько, что хватило бы на всех жителей предгорий. Мы тут имеем дело с просто-таки грандиозной бандой. Но то, что появилось, там, наверху, намного опаснее любых пряностей, – попыталась прервать его Лалфи.

– Послушайте! Вы искательница внутреннего круга, я ни секунды не сомневаюсь в вас и ваших ощущениях, но поверьте мне, даже столь тонкий инструмент может обманываться. Я вас очень прошу, отдохните… возвращайтесь к себе, – мягко продолжил он.

– Послушайте! Нужно сообщить…

– Лалфи! Всё завтра, завтра, а сейчас идите спать – это приказ, – в голосе его зазвенел металл – послушайте, это почувствовали не только вы. Все уже оповещены, мы работаем, а вам нужно отдохнуть.

– Хорошо… – пробурчала Лалфи.

Ёнс устало поднялся и мягко, но настойчиво выпроводил её за дверь.

Закончив с этим, он вернулся к своей конторке, вытащил маленький листок и, хмыкнув, спросил сам себя:

– Грандиозная, говорите, банда?

Глава 3. Прекрасный новый мир

Андрей пришёл в себя от невыносимой тошноты. Голова кружилась, как взбесившийся вертолёт и, казалось, сейчас лопнет.

Он попытался дотянуться до спасательного набора и его начало рвать. Едкие шары струёй вылетали у него изо рта. Даже когда в желудке ничего не осталось, болезненные спазмы продолжали терзать его исстрадавшееся тело.

В воздухе явно пахло горелым, а свет казался каким-то тусклым. Андрей всё же смог дотянутся до, закреплённой рядом с креслом, аптечки, вытащить шприц с нейропротектором и сделать себе укол. Это стоило ему ещё одного приступа мучительной тошноты.

Когда он закончился, Андрей уставился на экраны. Крохотная рукотворная звезда рабочей зоны реактора, словно обезумела. Её поверхность закручивалась вихрями из которых то и дело вылетали яркие протуберанцы.

Она то вспыхивала, то снова галса. Цифры на экране скакали с запредельной скоростью. Вместо нормальных кривых виднелся забор из хаотичных пиков. За годы службы на корабле Андрею ещё никогда не приходилось такого видеть.

Лихов с трудом натянул на себя маску и вдохнул лечебный туман. Провозившись ещё некоторое время, он смог поставить себе в вену катетер и присоединить к нему капельницу. Его скрутил новый приступ мучительной тошноты. Потом он слабым голосом приказал:

– Переориентация, диагностика… оста-но-вить маршевый двигатель, снизить температуру плазмы рабочей зоны…

Он ещё долго раздавал приказы, глядя как постепенно успокаивается звезда на основном экране. Уже теряя сознание, он приказал, повторить процедуру диагностики. ИИ что-то ответила, но Андрей этого уже не слышал.

Когда он снова пришёл в себя, голова болела не так сильно, уже не тошнило, а головокружение успокоилось. Воздух был чист, капли выделений засосало в вентиляцию.

– Ина, результаты процедур на терминал!

– Вам уже лучше?

– Я ска… зал на терминал…

Читал Андрей с трудом, глаза всё время норовили расфокусироваться, и к тому же в поле зрения плавало красное пятно кровоизлияния. Но то, что он видел, напугало его намного сильнее возможной слепоты.

Шестнадцать часов тридцать четыре минуты и двенадцать секунд назад корабль прошёл сквозь ещё одну среднюю гравитационную аномалию. При этом скорость его уменьшилась до девяти тысячных скорости света. Более чем в сто раз!

Данных о значимых перегрузках, почему-то, не было. Они, словно бы, оказались в другом месте с другой скоростью и о своём местоположении не знали ровным счётом ничего.

Астронавигационная система была не в состояние найти хоть какие-то знакомые объекты. Ориентация провалилась.

Сейчас они находились совсем недалеко от звёздной системы и двигались под небольшим углом к плоскости здешней эклиптики. С помощью телескопов корабля вполне можно было рассмотреть все планеты.

Система эта весьма напоминала его родную, и это уже шокировало. Андрей достаточно знал астрономию, чтобы понимать, что Солнце и его планеты – это исключение из большинства правил и второй такой системы найти, несмотря на все усилия так и не удалось.

Здесь же вокруг жёлтого карлика немного ярче солнца вращалось девять планет. Первые три представляли собой ни чем не примечательные каменные волчки – навроде Венеры. Но вот четвёртая! Это было нечто – голубая атмосфера с белыми хлопьями облаков, сквозь, которые просвечивало что-то коричневое, возможно, суша и что-то синее, наверное, океаны.

Согласно данным предварительного анализа температура у поверхности в среднем не превышала сорока двух градусов Цельсия, а атмосфера состояла в основном из аргона, азота и кислорода. Но это ещё не всё, значительная часть поверхности потенциальной суши покрывала зелень.

Скорее всего, там была жизнь! ЖИЗНЬ, которую так жаждали найти во вселенной, но так и не смогли.

Закончив чтение, Андрей, долго сидел неподвижно, и лишь потом произнёс:

– Ситуация С 5-8-1-7, экстренное пробуждение…

– Подтвердите полномочия, – мягко ответила ИИ.

– Форма допуска 1, Андрей Васильевич Лихов, личный номер С326578М9456, пароль: буквы латинские ,tkJt12gkfvZ64, идентификатор пилота ПТ4596РП5438. Приступать.

– Внимание. Подтвердите начало операции экстренного пробуждения.

– Подтверждаю, выполнять.

Эти несложные действия полностью истощили его, и он снова провалился в забытье. Когда Андрей пришёл в себя, состояние его было существенно лучше, но левый глаз уже совсем ослеп.

По дороге в мед-отсек Андрей несколько раз весьма болезненно приложился о переборки и края люков. Само помещение, как и полагалось было идеально белым и как было принято заполнено приборами в обтекаемых корпусах.

Прежде чем забраться в матово-белую капсулу хирургического робота, он на минуту задержался и, произнеся короткую молитву, полез внутрь. Потом снова было долгое забытье.

Вновь придя в себя, не обращая внимания на протесты ИИ, он потребовал вывести на терминал результаты, ориентации и диагностики системы. Повреждений было, много, но все некритические. Определившись с этим, Андрей занялся программой коррекции курса.

Мысль попытаться вернуться назад, пройдя через место «входа», до того, как проснуться остальные, Андрей выкинул из головы сразу, развернуть почти полуторакилометровую махину корабля на сто восемьдесят градусов представлялось весьма трудной задачей.

Сейчас требовалось, войти в звёздную систему, и лечь на эллиптический курс. Крайними его точками должны были оказаться третья и четвёртая планеты, расположенные относительно близко друг от друга и вращавшиеся вокруг звезды с почти одинаковой скоростью.

Он возился долго и, как не старался, первая фаза с подходом к третьей планете должна была привести к немалым перегрузкам, что вряд для повреждённого корабля было чревато неприятностями.

Андрей дважды спал, запуская процедуры расчёта, и, просыпаясь, продолжал. Закончив с программой, он занялся ремонтом. Большую часть последних восьми лет он только и делал, что ремонтировал, латал, заменял. Корабль обычно летел с субсветовой скоростью и столкновение с любой пылинкой могло привести, да что говорить постоянно приводило к самым разнообразным поломкам.

Несмотря на развитие технологий, ИИ всё же оставался машиной, которая во многих ситуация просто исполняла алгоритмы, а ремонт частенько требовал нестандартных решений. Поэтому в нём почти всегда нужно было участие человека.

Для этого использовались роботы удалённого присутствия. Ими можно было управлять либо с терминала, либо с помощью мозго-машинного интерфейса.

Андрей только, что перенёс операцию на глазу и предпочёл второй вариант, и потому не заметил, как в медотсеке появился доктор. Высокий, худой черноволосый с длинным крючковатым носом, напоминавшим клюв, он был полной противоположностью своей фамилии – Голубев.

Андрей обнаружил его присутствие, закончив с ремонтом подвижного сочленения одного из малых контейнеров. Голубев сидел в кресле оператора, изучая что-то на терминале.

Валентин Сергеевич Голубев 52 года корабельный врач

– Доброе утро, Валентин Сергеевич, как спалось? – попытался пошутить он.

– Неплохо, в общем-то, если исключить, что пока я спал, нас загнали черте, знает куда, и не понятно, как отсюда выбираться. Я бы рекомендовал, Вам, молодой человек, приготовиться к максимально подробным объяснениям, – мрачно произнёс он.

– Чего объяснять-то, читайте логи. Большего, чем там, я вам рассказать не смогу. Чтобы там не случилось, оно меня знатно шарахнуло, и я большую часть времени был в отключке, – отвечал Андрей.

Тон Голубева ему совсем не нравился, похоже, что вину за их более чем незавидное положение возлагали на него. Что и неудивительно, смена-то была его. Да к тому же, все держали Андрея за чудака, и, бывало, откровенно посмеивались.

Теперь же, когда они неизвестно где, и неизвестно есть ли хоть малейший шанс на возвращение, весь собравшийся негатив выплеснется на него, как ведро помоев на голову прохожего.

Трезво рассудив, что оставаться больным в медотсеке, занимаясь ремонтом, наиболее безопасный вариант. Он уже собирался вернуться к своему занятию, когда к нему подлетел Голубев.

– Не так быстро молодой человек…

А потом был долгий и очень подробный разговор о его состояние, о том, что он запомнил, как помогал себе, как добрался в мед-отсек и так далее, и тому подобное. Потом Голубев взялся за обследование, и оставил, полностью истощённого Андрея, в покое лишь часа через три. Только тогда, тот смог уснуть.

Разбудил его капитан Рындин. Этого маленького вёрткого человека словно бы создали для невесомости, и в космосе он чувствовал себя, как дома. Капитан буквально жил астронавигацией, маневрами с использованием гравитации. Естественно первое, что он произнёс, растолкав Андрея, стало:

– Смотрел твою программу. Что тут скажешь? Глаза бояться, а руки с жопы. Кто тебя криворукого учил курс прокладывать. Ну, вот объясни мне! Ну, как можно было, так программу составить, так тебя разъэдак, а?! Мы должны подойти к третьей в точке девять, а у тебя получается почти за один и семьдесят пять сотых градуса до неё… – далее следовали столь забористые объяснения деталей астронавигации, что Андрей даже заслушался.

Капитан краснел, бледнел, иногда тяжело дышал. Впрочем, в этот раз, его хватило ненадолго. Уже минут через полчаса, он выдохся и скомандовал доложить о происшествии. Андрей постарался рассказать о том, что случилось, как мог детально. Капитан слушал молча, по окончании коротко беззлобно выматерившись, произнёс:

– Попали мы, как кур во щи, Андрюх. Не сказать, что по твоей милости, но вроде как, и не без твоего участия. Впрочем, действия твои, в целом я одобряю, – он глубоко вздохнул и продолжил. – Курс я скорректировал, давай оклёмывайся, по мере сил, занимайся ремонтом. Пока всё.

Андрей был полностью согласен с капитаном и отрывался от ремонта, лишь для процедур. А через три дня Голубев начал выгонять его на тренировки, чему Андрей очень обрадовался.

Постельный режим не шёл на пользу, несмотря даже на блокаторы миостатина, которые, пользуясь своим положением, вводил ему доктор.

К невероятному удивлению Андрея на ФОКе он стал встречать, членов команды. Потея и нещадно матерясь, то пилоты и ремонтники, то ядерщик и астрогатор, пытались приседать с тягами или, захлёбываясь мокротой, крутили педали велотренажёра.

Пару дней спустя, Голубев, разрешил Андрею покинуть мед-отсек и работать в штатном режиме. Лихов отправился в свою крохотную клетушку в дальней части жилого модуля, по дороге решив заглянуть в библиотеку, посмотреть, не оставил ли там чего из своих вещей.

Библиотека особо не отличалась от остальных помещений корабля, разве что цвет её мягких стен напоминал ягоды облепихи. «Фу, какая гадость, в них ещё и косточка огромная» – каждый раз думал Лихов.

Влетев в дверь, Андрей на секунду замер увидев происходящее. Пухлый монтажник Такеда замахивался тяжёлым разводным ключом, явно желая ударить кого-то, а тощий коротышка Тадеуш, держал этого кого-то сзади.

Андрей на несколько секунд замер. Сбросив оцепенение, он оттолкнулся ногами от края люка. Сгруппировавшись, полетел к Такеде и врезался тому в бок, увлекая его в сторону. Монтажник, от неожиданности крякнул и попытался отмахнуться ключом.

Андрей перехватил его руку, блокировал локоть и, упёршись коленом в спину, резко вывернул плечо вверх. Такеда заорал, выпуская ключ, и в этот момент врезался в переборку.

Андрей извернулся в воздухе и со всей силы ударил монтажника в голову обеими ногами. Толчок швырнул его к противоположной стене. Там он перекувырнулся, а потом оттолкнулся и полетел к вцепившемуся в жертву Тадеушу.

Лихов не рассчитал и лишь зацепил его рукой. Тот отвлёкся, пытаясь пнуть Андрея. Капитан, а это был именно он, вывернулся из захвата и отлетел в дальний угол.

Тадеуш, который уже успел прийти в себя, рванул к висящему у переборки ключу. Андрей оттолкнулся руками от подвернувшегося кресла и полетел к нему.

Коротышка попытался ударить Андрея ногами, но он уклонился, схватив за голень противника. Лихов резко перекувырнулся и ударил того сомкнутыми коленями в живот. Крутясь в воздухе, они полетели к дальней переборке.

Коротышка потерял дыхание и, не успел опомниться, как ноги Андрея сомкнулись на его шее. Он захрипел, размахивая ногами и руками, но вырваться из захвата не мог. В этот момент оба врезались в переборку. Андрей на секунду ослабил хватку. Этого хватило, чтобы Тадеуш попытался извернуться и укусить его.

Андрей резко перевернулся и стал душить его, ухватив за плечи скрещёнными руками. Коротышка побагровел, глаза его выкатились. В этот момент в затылок Андрею врезалось что-то твёрдое, но Лихов не ослаблял захват.

Тадеуш обмяк. Только тогда, Андрей резко перекувыркнулся и оказался над ним ногами к переборке. Перед ним в воздухе плавала сумка аварийного комплекта, видимо случайно отлетевшая во время драки.

В центре помещения вращалось бессознательное тело Такеды, из носа его вылетали шарики крови, которые разлетались по всему помещению. Капитан держал двумя руками ключ, явно готовый к бою.

– Вы как, целы там? – тяжело дыша, спросил Андрей. Он перевернулся и проверил пульс на шее Тадеуша, тот был жив и даже стал пытаться двигаться. Не дожидаясь пока он придёт в себя, Андрей стал стаскивать с него куртку.

– Ты что делаешь? – затравленно спроси капитан.

– Надо их связать и запереть где-нибудь. Капитан! На корабле бунт, вы должны перевести Ину в режим защиты, – Рындин все ещё не мог решиться. – Я ж на вашей стороне. Капитан! Николай Антонович! Очнитесь сколько ещё с нами-то? – говоря, это, Андрей разорвал куртку Тадеуша и привязал полосами ткани его руки к ногам крест-накрест, после этого, оттолкнувшись, полетел к Такеде, собираясь проделать с ним ту же процедуру.

Наконец придя к какому-то решению, капитан произнес

– Надо о-казать им помощь…

– Да перешлюзовать их надо. Кэп, вы тиран, но теперь ничего уже не вернуть, сейчас не время миндальничать, либо мы, либо нас, – после драки Андрея потряхивало, но он старался взять себя в руки. Пока он возился с бессознательным Такедой, Капитан, о чем-то думал. На его лице отражалась борьба, наконец, он заговорил.

–На корабле бунт. Запустить экстренный протокол БТ2825394Э

– Подтвердите полномочия, ф– ответила ИИ.

– Личный номер МК1225В46259, код подтверждения, буквы большие, латинские RT458921H9873W.

– Перехожу в режим защиты, внимание всем членам экипажа оставаться на своих местах до дальнейших распоряжений. Внимание, двери заблокированы, не пытайтесь сопротивляться… – ИИ все продолжала и продолжала.

– Капитан, надо вооружиться… – тяжело дыша сказал Андрей.

–Оружия нет, – устало ответил Рындин.

– Есть и для корабля, и для поверхности, летимте, сейчас упакуемся. Вы, не ответили, сколько ещё с нами? – деловым тоном спросил Андрей.

– Голубев, Ринчин и Ким, это точно, с остальными, пока не понятно.

– Хорошо! – Андрей подлетел к люку, и тот открылся перед ним.

– Эй, это как? – поражённо выпалил капитан.

– Полномочия капитана Лихова подтверждены.

– Это… какие это, у тебя полномочия?! – прорычал Капитан.

– Да, я тут, вроде как, безопасником на полставки, – пожал плечами Андрей. – Мне на Тетре предложили. Оклад так себе, но и делать-то особо ничего не надо… было. Ну, до сегодняшнего дня.

– Та-ак, теперь понятно, как это ты, так ловко их уработал, чего я ещё не знаю? – Рындин смотрел теперь на Андрея совсем по-другому.

– Сейчас увидите. А кстати, что произошло? – делано, спокойно спросил Андрей.

– Да, я отключил игровую вирт-капсулу, – замялся Рындин, – чтобы народ не отвлекался от работы. Эта пара решила установить управляющий модуль в учебную, а когда я решил вмешаться, они на меня напали.

– Я всегда был против игровой капсулы на борту, – проворчал Андрей.

– А что ж, не говорил?.. – спросил Рындин.

– Так-то я, Вам, говорил и не раз, и докладные писал.

– Значит, был неубедителен! – прорычал капитан.

Они пролетели никого, не встретив до конца коридора. Там, в самой дальней части жилого модуля, находилась каюта Андрея, расположенная отдельно от всех.

_____________________

Сообщение для: Нетопырь

Отправитель: Ворон

Какого… ты творишь!? Спровоцировав этих двух идиотов, вы чуть не поставили под удар всю операцию. Да пусть один из двоих и начал что-то подозревать, что дальше-то. Ни собственных полномочий, ни доверия руководства у них не было.

При всём желание им бы просто никто не поверил. Ваша беспечность меня поражает! Лишь благодаря счастливой случайности нам удалось избежать гибели капитана. Я напоминаю, вам, что без его полномочий наша деятельность окажется, крайне затруднена.

Кроме того, теперь ИИ переведён в режим обеспечения безопасности, капитан и верные ему члены экипажа вооружены и непрерывно дежурят на мостике, всё это значительно затруднит нашу работу. Я требую неукоснительного соблюдения субординации. Любые свои действия, вы должны согласовывать со мной.

Ещё раз никакой самодеятельности!

Сообщение для: Ворон

Отправитель: Нетопырь

Я, честно говоря, недооценил этих двоих. Организованный мной конфликт, должен был привести, лишь к формированию напряжённости между объектами и капитаном, которая помешала бы им лезть в наши дела. Кроме того, этот конфликт, по моей мысли, мог отвлечь большинство коллектива, облегчая манипулирование его членами. Я признаю свою ошибку и в дальнейшем буду согласовывать с вами все свои действия.

______________________

Залетев в крохотную клетушку объёмом не больше 8 кубов, они зависли посередине. Когда дверь закрылась, Андрей потянулся к дальней стене и, нажав на неприметный выступ, открыл потайной шкаф, заполненный одинаковыми ящиками. Он вытащил один из них и толкнул капитану.

– Одевайтесь, пожалуйста, костюм защищает от холодняка, шокеров и станеров. Станером-то, кстати, пользоваться умеете? – Андрей достал кобуру с оружием, похожим на пистолет. – Полицейская модель, стандартный. Ещё светошумовые гранаты есть, а вот слезогонки, жалко, нет. Зато есть это, – Лихов толкнул Капитану нож в чёрных пластмассовых ножнах. Говоря, он уже одевал лёгкую композитную броню, такую же, как дал капитану. На пояс он прицепил станер, а на бедро ножны.

Николай Антонович Рындин 56 лет капитан корабля

Поймав в полёте нож, капитан вытащил из ножен узкий клинок. Полированная сталь отливала зловещей синевой. Рындин повесил оружие в воздухе и тоже стал одевать броню.

– Кого ещё вооружим? – спросил Андрей.

– Голубева и Кима точно, с Ринчином, подумаю

– Вас понял, – Андрей вытащил ещё два ящика. – Кстати, где они?

– Голубев в медотсеке, Ким у себя, – сказал уже одетый в броню капитан, копаясь в терминале у кресла. – Сейчас оттащим эту пару в мед-отсек и вооружим доктора, – сказав это, Рындин вылетел из каюты.

– Вас понял.

Андрей подхватил два ящика с амуницией и последовал за капитаном. В библиотеке они забрали уже пришедших в себя мятежников, и потащили, как кули, в мед-отсек. Оба бунтовщика были напуганы и пытались лебезить и извиняться.

Доктор встретил их с обычным безразличием. Пленникам он вколол успокаивающее. Когда они уснули, их развязали и засунули в капсулы гипобиоза. В них обычно хранили раненых, для того чтобы потом сделать им операцию. В состоянии гипобиоза их состояние не ухудшалось.

Лишь, закончив с оценкой жизненных функций, доктор всё также спокойно облачился в броню, пристегнул к поясу оружие, и только потом спросил, что произошло. Выслушав рассказ капитана, Голубев произнёс, только:

– Ожидаемо! Вы куда теперь?

– Вооружим Кима, а потом соберём всех в кают-компании, – ответил капитан.

– Жду вызова, – Сказал доктор

Ядерщик встретил их градом вопросов, который не прерывался даже, когда он одевал броню. Пользоваться станером, он решительно не умел, и Андрей вынужден был битый час объяснял ему основы. Втроём они отправились в кают-компанию.

Помещение это мало отличалось от остальных. Разве что оно было «нежно» сиреневым, и в нём имелся стол, вся поверхность которого служила голографическим экраном, а ещё кресла. Всё это использовалось для планирования крупных мероприятий, вроде разгрузки или сдачи корабля. Потом вызвали оставшихся членов экипажа на совещание, разблокировав перед этим двери.

Первыми явился Ринчин. Увидев их в броне и с оружием, парень ненадолго замер. Это было большой ошибкой ведь в него сзади врезался монтажник Петрович, и они кубарем влетели в кают-компанию.

Ринчин Хабибуллаевич Демидов 28 лет пилот

Эта сцена повторилась ещё дважды прежде, чем собралась вся команда. Прибывшие расположились в креслах. Сели Капитан с Кимом и доктор. Андрей же на всякий случай остался висеть в углу почти у самого условного потолка, откуда легко мог стрелять в любого из сидящих.

Капитан коротко рассказал о том, что случилось, и в доказательство своих слов показал запись с камер видеонаблюдения. Когда его рассказ закончился, повисла тяжёлая тишина, которую первым нарушил Ринчин, который задал единственный, по-видимому, интересовавший его вопрос.

– Андрюх, а ты где, так забиваться научился?

– Я-то в армии, – ответил Лихов.

– А меня научишь? – не унимался Ринчин.

– Ты на ФОКе, хоть иногда тренируйся для начала, а то кости только переломаешь! Боец… – Ответил за Андрея доктор.

– Мужики, а можно мне тоже броник и пистолет? – гнул своё Ринчин – Я свой.

– Не мужики, а товарищ Капитан первого ранга? – передразнил его Рындин, и пару секунд подумав, распорядился. – Капитан Лихов выдайте, рядовому комплект брони и оружия.

– Вас понял.

– А тебя, значит, за нами, следить, приставили? – желчно обратился к Андрею, вечно недовольный всем в целом и начальством в частности астрогатор Яковлев. – Типа, чтоб мы тут, чего не выкинули. А может ты нам ещё объяснишь, как мы сюда попали на твоей смене. Как там дело-то было? Или это тоже нас не касается, – все так же недовольно продолжил он.

Варлаам Петрович Рысин 56 лет монтажник

– По порядку: моя задача защищать команду и корабль. Мне за это пол оклада доплачивают. Да, чтоб вы чего не выкинули, и, увы, как видите, моё присутствие в таком качестве пригодилось. Как мы сюда попали, я не знаю. Я ещё перед этим потерял сознание.

– Оправдание, оно как задница, есть у всех…

– Это подтверждается записями ИИ, – прервал его Капитан. – Мы спокойно разговариваем, в значительной степени, благодаря тому, что Андрей, раненый выполнял свою работу. Не сбрось он мощность с реактора, не заглуши маршевый двигатель, не знаю, как бы дело повернулось, и, между прочим, ремонтом он занялся менее чем через час после операции на глазах. К тому моменту, как мы проснулись, он уже успел залатать часть повреждений. Херово, конечно, это всё потом Петрович ещё неделю переделывал, что тут скажешь глаза боятся, а руки с жо… в общем не важно….

Выслушав эту речь, Лихов чуть не впал в ступор, ведь за все шесть субъективных лет совместной работы похвалу от Капитана он слышал в первые, кажется, положение их было даже более отчаянным, чем казалось ему до сих пор.

– Ладно, кто виноват, мы уже поняли. Важнее теперь решить, что нам делать, – примирительно сказал Петрович.

– Это будет зависеть от того, какие повреждения мы получим при развороте на орбите третьей планеты, и того, что мы найдём на четвёртой, – деловым тоном ответил Рындин. – Если исходить из данных телескопов, то, возможно, она похожа на землю и может быть даже пригодна для жизни, в таком случае, у нас будет вариант, высадится на поверхность и попытаться там робинзонить, – сказал капитан.

– А если нет, – вклинился Яковлев.

– У нас на борту, полный комплект поселения. Есть горнорудное оборудование, способное работать, как в атмосфере, включая кислородсодержащую, так и без неё. Так что не пропадём. Андрей что у нас с оружием?

– Есть лёгкая броня, рабочие экзоскелеты на первое время после высадки, – начал Андрей. – Есть три набора боевой брони в десантной комплектации и вооружение к ним, есть станеры. В состав поселения входят шесть шагоходов «Крестовик». Три в боевой комплектации. Используя имеющиеся мощности, можно быстро произвести оружие и броню, так что в принципе есть чем отбиваться.

– А с кем это мы собрались воевать, – озвучил общий вопрос, один из пилотов с простой русской фамилией Рамирес.

– Очень сильно надеюсь, что ни с кем, но если на четвёртой планете есть жизнь, то лучше быть начеку. Кто его знает, вдруг там динозавры, или ещё, какие твари, – ответил Андрей.

– А может кто разумный, – мечтательно произнёс Ринчин.

– Угу, эльфы-нацисты, зайцы-мутанты и как назло ни одной кошкодевочки, – мрачно добавил Андрей.

– Да пускай будут хоть орки, только б женского пола, а то мыкать остаток жизни одному уж больно тоскливо, – хохотнул Рамирес.

– А почему мы собственно не рассматриваем попытку вернуться, пройдя точку, через которую мы сюда попали? – спросил монтажник по фамилии Рогов, смены его были далеко от андреевых, и они плохо друг друга знали.

– Для начала, нужно развернуться, не развалившись на куски, а там, даст Бог, попробуем вернуться, – ответил Рындин.

– А что с мятежниками, – подал голос Ринчин.

– Да загибернировать их на хрен и не будить больше, – предложил Петрович.

– Вылечим, а там видно будет… – ответил капитан – На этом закончим! Всем вернуться к исполнению обязанностей! Ким, Лихов, Голубев вы останьтесь.

Когда все разлетелись по помещениям, капитан сказал:

– Вроде всё тихо, и никто больше обычного не бунтует… – это утверждение Капитана прозвучало как вопрос.

– Всё же я настаиваю на ношении брони и оружия, это раз, и постоянных дежурствах в рубке это два, – Андрей, произнося это, загибал пальцы. – ИИ следует оставить в режиме повышенной готовности, это три. Она ж на драку, в которой Вас, чуть не убили, вообще не отреагировала. И, четыре: мятежников надо держать под успокоительным. На всякий случай…

– Да вы им, так по башкам надавали, что я, всё равно, их в медикаментозную кому минимум на неделю погружу, – мрачно сказал доктор. – А там уж видно будет. Очухаются, да одумаются. Слишком нас мало, чтобы кем-то жертвовать, в гибернацию класть или, упаси Господи, ещё чего.

– Я с доком согласен, – сказал Ким, – и ещё, если хотим попытать счастье в возвращении, в успешность которого я, к сожалению, не верю надо это делать сейчас, пока есть топливо и рабочее тело. Есть вариант разгрузиться на орбите третьей, или четвёртой и попытаться вернуться налегке, скажем, скидываем сцепки контейнеров и челнок. Оставляем часть народа таскать всё это на поверхность, а остальные пусть готовят корабль к возвращению. Без груза точно сможем разогнаться. Если мы вернёмся с данными об обитаемой планете, на которой развёрнуто поселение, нам не только потерю груза простят, на руках носить будут, – продолжил Ким.

– Это если развернуться хорошо удастся, а до того, всё это просто прожекты, – сказал капитан. – Ладно, план Андрея одобряю, как сверстаю, скину вам график дежурств. Ты сейчас, – обратился капитан к Лихову, – отправляешься дежурить на мостик, следи за ситуацией, будь готов вмешаться, настрой протоколы безопасности ИИ. Допуска хватит, или надо прописывать? – спросил Капитан.

– Так-то хватит. Разрешите исполнять!

– Ты давай, это, без официальщины, мы теперь тут все в равных условиях…

– Нет уж, давайте-ка, как положено, в таких ситуациях единоначалие много лучше любой демократии.

На том и порешили.

Теперь к обычной работе добавились дежурства на мостике. Ринчина вооружили и их стало пятеро. Условные сутки разделили на шестичасовые смены, график которых знали только дежурившие.

Это совсем не лучшим образом влияло на климат в коллективе, и капитан стал проводить собрания, на которых выставлял разные вопросы на голосование.

Предложения Кима приняли на таком собрании почти единогласно. Андрей с Рамиресом, как самые здоровые, должны были спустить груз с орбиты и начать развёртывание поселения. Остальным во время оборота по эллиптической орбите предстояло готовить корабль к попытке возвращения. До момента подхода к третьей планете оставалось менее суток.

Нейропротектор – препарат, предотвращающий повреждение клеток мозга.

Астронавигация – ориентация в космосе с использованием положения известных объектов для привязки координат.

Блокатор миостатина – препарат предотвращающий распад мышц от бездействия в невесомости.

Станнер – оружие оглушающего действия.

Слезогонка – слезоточивый газ.

Холодняк – холодное оружие.

Сообщение для: Ворон

Отправитель: Нетопырь

Несмотря на нештатный характер ситуации, расцениваю результат как положительный. Считаю необходимым, немедленно приступить к поиску возможностей возвращения. На данный момент мы не знаем, каков уровень развития возможных обитателей четвёртой планеты, поэтому рискуем быть замеченными. Предлагаю: (1) провести разведку с помощью имеющихся средств; (2) оставить сеть спутников с управляющим ИИ; (3) не приземляться, не разворачивать поселение, не вступать в контакт с местными; (4) саботировать попытки развёртывания, в случае если они будут предприняты; (5) в тёмную привлечь на нашу сторону максимальное количество членов экипажа; (6) наладить связь сквозь червоточину с использованием тахионных передатчиков и подвижных зондов; (7) по возвращении сохранить все в тайне.

Сообщение для: Нетопырь

Отправитель: Ворон

Согласен с пунктами 1, 2, 5 остальное преждевременно. Работы по пункту 5 начать немедленно. Об исполнении доложить по установленной форме.