Читать книгу: «Античная трагедия»

Эсхил

Персы

Действующие лица

Хор персидских старейшин.

Атосса.

Гонец.

Тень Дария.

Ксеркс.

Парод

Площадь перед дворцом в Сузах. Видна гробница Дария.

Хор

 
Все персидское войско в Элладу ушло.
А мы, старики, на страже стоим
Дворцов золотых, домов дорогих
Родимого края. Сам царь велел,
Сын Дария, Ксеркс,
Старейшим, испытанным слугам своим
Беречь эту землю свято.
Но вещей тревогой душа смущена,
Недоброе чует. Вернется ль домой
¹⁰ С победою царь, вернется ли рать,
Блиставшая силой?
Весь Азии цвет в чужой стороне
Воюет. О муже плачет жена.
А войско не шлет ни пеших гонцов,
Ни конных в столицу персов.
Отовсюду – из Суз, Экбатан, от ворот
Башен древних киссийских —
И в строю корабельном, и в конном строю,
И в рядах пехотинцев, потоком сплошным,
²⁰ Уходили бойцы на битву.
Их вели в поход Амистр, Артафрен,
Мегабат и Астасп – четыре царя
При царе величайшем,
Персов славных вожди, начальники войск,
Стрелки-силачи на быстрых конях,
Суровы на вид, в бою горячи,
Непреклонны душой, отваги полны
И грозной удалью славны.
Затем Артембар, верхом на коне,
³⁰ Масист и лучник меткий Имей,
Славный боец, затем Фарандак
И конник Состан за ними.
Других послал плодоносный Нил,
Могучий поток. Пошел Сусискан,
Пошел египтянин Пегастагон,
Пошел священного Мемфиса царь,
Великий Арсам, и Ариомард,
Владыка и вождь вековечных Фив,
И гребцы, что в болотах Дельты живут,
⁴⁰ Несметной пошли толпою.
За ними – лидийцы, изнеженный люд,
У них под пятою весь материк.
А лидийскую рать в поход повели
Митрогат и Арктей, вожди и цари.
И от Сард золотых по воле владык
Колесницы с бойцами помчались вдаль,
То четверки коней, то шестерки коней,
Поглядишь – и замрешь от страха.
И Тмола, священной горы, сыны
⁵⁰ На Элладу ярмо пожелали надеть —
Мардон, Тарибид, копьеметная рать
Мисийцев. И сам Вавилон золотой,
Отовсюду войско свое собрав,
Послал на войну – и в пешем строю
Стрелков, и суда, одно за другим.
Так Азия вся по зову царя
Взялась за оружье, и с места снялась,
И в Грецию двинулась грозно.
Так мощь и красу Персидской земли
⁶⁰ Война унесла.
Вся Азия-мать о тех, кто ушел,
Тоскует в слезах, тревогой томясь.
Родители, жены считают дни.
И тянется, тянется время.
 

Строфа 1

 
Вторглось войско царя в страну соседей,
Что на том берегу пролива Геллы
Афамантиды, канатом плоты связав,
⁷⁰ Морю взвалив на шею
Тяжким ярмом крепкозданный мост.
 

Антистрофа 1

 
Гонит войско по суше и по водам,
Полон ярости, Азии владыка,
Людом усеянной. Верит в своих вождей,
Сильных, суровых, стойких,
⁸⁰ Отпрыск Данаи, равный богам.
 

Строфа 2

 
Он глядит иссиня-черным
Взглядом хищного дракона,
С ассирийской колесницы
Кораблями и бойцами
Управляя, и навстречу
Копьям вражьим стрелы шлет.
 

Антистрофа 2

 
Нет преграды, чтоб сдержала
Натиск полчищ многолюдных,
⁹⁰ Нет плотины, чтобы в бурю
Перед морем устояла.
Непреклонно войско персов,
Одолеть его нельзя.
 

Строфа 3

 
Но какой способен смертный
Разгадать коварство бога?
Кто из нас легко и просто
Убежит из западни?
 

Антистрофа 3

 
Бог заманивает в сети
Человека хитрой лаской,
¹⁰⁰ И уже не в силах смертный
Из сетей судьбы уйти.
 

Строфа 4

 
Так богами решено и судьбою,
Так издревле заповедано персам:
Воевать, сметая стены,
Упиваясь конной сечей,
Занимая с налета города.
 

Антистрофа 4

 
И привык народ глядеть без боязни
¹¹⁰ На седую, разъяренную ветром
Даль морскую, научился
Плесть причальные канаты,
Наводить над пучинами мосты.
 

Строфа 5

 
Потому-то черный страх
И щемит мне грудь, увы!
Страх, что, войско потеряв свое,
Опустеют Сузы вдруг
И столица от боли завопит.
 

Антистрофа 5

 
И киссийцы воплю Суз
¹²⁰ Будут вторить, и – увы!
Толпы женщин, плача и крича,
В клочья будут на себе
Тонкотканое платье раздирать.
 

Строфа 6

 
Кто верхом, кто пешком
За вождем пустился в путь,
Роем пчел бросил дом весь народ,
¹³⁰ Чтоб, упряжкой одной
Берег с берегом связав,
Перебраться за пролив, где мысы
Двух земель разделены волнами.
 

Антистрофа 6

 
А в подушки пока
Жены персов слезы льют,
По мужьям дорогим истомясь,
Тихо плачут о тех,
Кто ушел на смертный бой
И оставил бедную супругу
Тосковать на ложе опустелом.
 

Эписодий первый

Предводитель хора

 
¹⁴⁰ Что ж, персы, пора! Мы сядем у стен
Вот этих старинных
И ум напряжем: настала нужда
В нелегких и важных решеньях.
Что с Ксерксом-царем? Где Дария сын,
Чей предок, Персей,
Название племени нашему дал?
Сразил ли врага натянутый лук,
Или вражье копье
Острием одержало победу?
 

Появляется Атосса в сопровождении и прислужниц.

 
¹⁵⁰ Но вот, как сиянье очей божества,
Царица, царя великого мать,
Предстает нам. Скорее падите ниц
И все, как один, царицу свою
Приветственной речью почтите!
 

Хор

 
О, привет тебе, царица персов, Дария жена,
Препоясанная низко Ксеркса матерь, госпожа!
Ты была супругой бога, богу Персии ты мать,
Если счастья демон древний не оставил наших войск.
 

Атосса

 
Потому-то я и вышла, дом покинув золотой
¹⁶⁰ И покой, который спальней мне и Дарию служил.
И меня тревога гложет. Откровенно я, друзья,
Говорю: и мне не чужды опасения и страх.
Я боюсь, в пыли похода все богатства, что собрал
Дарий с помощью бессмертных, обратятся сами
в пыль.
Потому двойной заботой несказанно я казнюсь:
Ведь богатство непочетно, если силы нет за ним,
Но и в силе мало славы, если в бедности живешь.
Да, у нас достаток полный, но за Око страх берет —
Оком дома и достатка я хозяина зову.
¹⁷⁰ Вы теперь, о старцы-персы, слуги верные мои,
Помогите мне советом, рассудите, как тут быть.
Вся на вас моя надежда, ободренья жду от вас.
 

Хор

 
О, поверь, царица, дважды не придется нас просить,
Чтобы словом или делом в меру сил своих тебе
Помогли мы: мы и вправду слуги добрые твои.
 

Атосса

 
Все время сны мне снятся по ночам с тех пор,
Как сын мой, войско снарядив, отправился
Опустошать и грабить Ионийский край.
Но не было еще такого ясного
¹⁸⁰ Сна, как минувшей ночью. Расскажу его.
Мне две нарядных женщины привиделись:
Одна в персидском платье, на другой убор
Дорийский был, и обе эти нынешних
И ростом, и чудесной красотой своей
Превосходили, две единокровные
Сестры. Одной в Элладе постоянно жить
Назначил жребий, в варварской стране – другой.
Узнав, – так мне приснилось, – что какие-то
Пошли у них раздоры, сын, чтоб спорящих
¹⁹⁰ Унять и успокоить, в колесницу впряг
Обеих и надел обеим женщинам
Ярмо на шею. Сбруе этой радуясь,
Одна из них послушно удила взяла,
Зато другая, взвившись, упряжь конскую
Разорвала руками, вожжи сбросила
И сразу же сломала пополам ярмо.
Упал тут сын мой, и стоит, скорбя, над ним
Его родитель Дарий. Увидав отца,
²⁰⁰ Ксеркс рвет одежды на себе неистово.
Вот это нынче ночью и приснилось мне.
Затем я встала, руки родниковою
Водой ополоснула и, неся в руках
Лепешку, жертву отворотным демонам,
Как требует обычай, к алтарю пришла.
Гляжу: орел у жертвенника Фебова
Спасенья ищет. Онемев от ужаса,
Стою и вижу: ястреб на орла, свистя
Крылами, с лету падает и в голову
Ему вонзает когти. И орел поник
²¹⁰ И сдался. Если страшно было слушать вам,
То каково мне видеть! Вы же знаете:
Одержит сын победу – все в восторг придут,
А не одержит – городу и спроса нет
С царя: он остается, если жив, царем.
 

Хор

 
Ни пугать тебя чрезмерно, ни чрезмерно ободрять,
Матерь наша, мы не станем. Если знак недобрый ты
Увидала, то несчастье отвратить моли богов
И проси себе, и сыну, и державе, и друзьям
Даровать одно лишь благо. Возлияние затем
²²⁰ Сотвори земле и мертвым и смиренно попроси,
Чтоб супруг твой Дарий – ночью ты увидела его —
Из глубин подземных сыну и тебе добро послал,
А недоброе упрятал в мраке черном дольних недр.
Вот тебе совет смиренный прозорливого ума.
Но надеяться мы будем на счастливую судьбу.
 

Атосса

 
Этой речью доброй, первый толкователь моего
Сновиденья, мне и дому ты услугу оказал.
Да свершится все ко благу! А богов, как ты велишь,
И любимых наших тени мы обрядами почтим,
²³⁰ В дом вернувшись. Но сначала я узнать хочу, друзья,
Где находятся Афины, далеко ли этот край?
 

Хор

 
Далеко в стране заката, там, где меркнет Солнца бог.
 

Атосса

 
Почему же сын мой жаждет этот город захватить?
 

Хор

 
Потому что вся Эллада подчинилась бы царю.
 

Атосса

 
Неужели так огромно войско города Афин?
 

Хор

 
Это войско войску мидян причинило много бед.
 

Атосса

 
Чем еще тот город славен? Не богатством ли домов?
 

Хор

 
Есть серебряная жила в том краю, великий клад.
 

Атосса

 
Эти люди мечут стрелы, напрягая тетиву?
 

Хор

 
²⁴⁰ Нет, с копьем они предлинным в бой выходят и щитом.
 

Атосса

 
Кто же вождь у них и пастырь, кто над войском
господин?
 

Хор

 
Никому они не служат, не подвластны никому.
 

Атосса

 
Как же сдерживают натиск иноземного врага?
 

Хор

 
Так, что Дариеву даже погубить сумели рать.
 

Атосса

 
Речь твоя страшна для слуха тех, чьи дети в бой ушли.
 

Хор

 
Скоро, впрочем, достоверно ты узнаешь обо всем:
По походке торопливой судя, перс идет сюда
И надежную несет нам весть – на радость иль беду.
 

Входит гонец.

Гонец

 
О города всей Азии, о Персия,
²⁵⁰ Великого богатства средоточие,
Одним ударом наша жизнь счастливая
Разбита. Увядает цвет земли родной.
Хоть мне и горько горя быть глашатаем,
Я должен вам поведать правду страшную,
О персы: войско варваров погибло все.
 

Хор

 
Строфа 1 Новость ужасная! Горе, боль!
Плачьте, персы! Пусть реки слез
Будут ответом вашим.
 

Гонец

 
²⁶⁰ Да, все там завершилось, все закончилось,
И я уже не верил, что вернусь домой.
 

Хор

Антистрофа 1

 
Слишком он долог, мой долгий век,
Если мне, старику, пришлось
Горе узнать такое.
 

Гонец

 
Все видел сам воочью. Не со слов чужих
Я расскажу вам, персы, как стряслась беда.
 

Хор

Строфа 2

 
Горе! Не в добрый час,
Вооруженная до зубов,
²⁷⁰ Двинулась Азия на Элладу,
В землю страшную вторглась!
 

Гонец

 
Телами тех, кто принял смерть плачевную,
Сейчас покрыто взморье Саламина сплошь.
 

Хор

Антистрофа 2

 
Горе! По воле волн
Среди прибрежных скал, говоришь,
Мечутся трупы любимых наших,
Пеной белой одеты!
 

Гонец

 
Что пользы было в стрелах? Нас таранили,
Все наше войско корабельный бой сгубил.
 

Хор

Строфа 3

 
²⁸⁰ Плачьте, кричите горестно,
Участь свою кляня!
Достался персам злой удел,
На гибель войско послали боги.
 

Гонец

 
О Саламин, о имя ненавистное!
Как вспомню я Афины, так вопить готов.
 

Хор

Антистрофа 3

 
Будут Афины в памяти
Вечным проклятьем жить:
Так много в Персии теперь
Безмужних жен, матерей бездетных!
 

Атосса

 
²⁹⁰ Давно уже молчу я, оглушенная
Ударом этим. Слишком велика беда,
Чтобы промолвить слово иль задать вопрос.
Однако горе, что богами послано,
Должны сносить мы, люди. Все поведай нам,
Превозмогая стоны, совладав с собой.
Скажи, кто жив остался и о ком рыдать
Из полководцев? Кто из тех, что носят жезл,
Убитым пал в сраженье, оголив отряд?
 

Гонец

 
Сам Ксеркс остался жив и видит солнца свет.
 

Атосса

 
³⁰⁰ Твои слова – как солнце дому нашему,
Как после мрака ночи – лучезарный день.
 

Гонец

 
Но Артембара – десять тысяч конников
Он вел – прибой качает у Силенских скал.
И с корабля Дедак, начальник тысячи,
Слетел пушинкой, силе уступив копья.
И Тенагон отважный, житель Бактрии,
На острове Аянта ныне дом обрел.
Лилей, Арсам, Аргест расшибли головы
Себе о камни берега скалистого
³¹⁰ Той островной, кормящей голубей земли.
Из египтян, в верховьях Нила выросших,
Арктей, Адей и третий щитоносный вождь,
Фарнух, – погибли все на корабле одном.
³¹⁴ Погиб Маталл, что правил многотысячным,
³¹⁵ Что тридцать тысяч чернокожих конников,
³¹⁶ Хрисийским войском, – алой краской бороду
Свою густую залил, испуская дух.
³¹⁸ Араб-магиец и Артам из Бактрии,
³¹⁹ В сраженье вел, навеки в том краю легли.
³²⁰ И Амфистрей, копейщик наш испытанный,
С Аместром, и Ариомард-смельчак (о нем
Заплачут в Сардах), и Сисам из Мизии,
И вождь двух с половиной сот судов Тариб,
Лирнессец родом, – ах, какой красавец был!
Все, бедные, погибли, всех настигла смерть.
И Сиенесс, храбрейший из отважнейших,
Вождь киликийцев – он один и то грозой
Был для врага великой, – смертью славных пал.
Вот скольких полководцев я назвал тебе.
³³⁰ Бед было много, а доклад мой короток.
 

Атосса

 
О горе, горе! Я узнала худшее.
Позор нам, персам! Впору и рыдать и выть!
Но ты скажи мне, возвращаясь к прежнему,
Неужто кораблей такое множество
У греков было, что в сраженье с персами
Они решились на морской таран идти?
 

Гонец

 
О нет, числом – в том нет сомненья – варвары
Сильнее были. Около трехсот всего
У греков оказалось кораблей, да к ним
³⁴⁰ Отборных десять. А у Ксеркса тысяча
Судов имелись – это не считая тех
Двухсот семи, особой быстроходности,
Что вел он тоже. Вот соотношенье сил.
Нет, мы слабей в сраженье этом не были,
Но бог какой-то наши погубил войска
³⁴⁶ Тем, что удачу разделил не поровну.
 

Атосса

 
³⁴⁸ Афинян город, значит, и поныне цел?
 

Гонец

 
³⁴⁹ У них есть люди. Это щит надежнейший.
 

Атосса

 
³⁴⁷ Паллады крепость силою богов крепка.
³⁵⁰ Но как, скажи мне, разыгрался бой морской?
Кто завязал сраженье – сами эллины
Иль сын мой, кораблей своих числом гордясь?
 

Гонец

 
Всех этих бед началом, о владычица,
Был некий демон, право, некий злобный дух.
Какой-то грек из воинства афинского
Пришел и Ксерксу, сыну твоему, сказал,
Что греки сразу, как наступит мрак ночной,
Сидеть не станут больше, а рассыплются
По кораблям и, правя кто куда, тайком
³⁶⁰ Уйдут подальше, чтобы только жизнь спасти.
Коварства грека так же, как и зависти
Богов, не чуя, царь, едва тот кончил речь,
Своим кораблеводам отдает приказ:
Как только солнце землю перестанет жечь
И мраком ночи небосвод покроется,
Построить корабли тремя отрядами,
Чтоб все пути отрезать отплывающим,
Аянтов остров плотным окружив кольцом.
А если вдруг избегнут греки гибели
³⁷⁰ И тайный выход кораблям найдут своим,
Начальникам заслона не сносить голов.
Так приказал он, одержим гордынею,
Еще не знал, что боги предрешили все.
Приказу подчинились, как положено.
Был приготовлен ужин, и к уключинам
Приладить весла каждый поспешил гребец,
Затем, когда последний солнца луч погас
И ночь настала, все гребцы и воины
С оружьем, как один, на корабли взошли,
³⁸⁰ И корабли, построясь, перекликнулись.
И вот, держась порядка, что указан был,
Уходит в море и в бессонном плаванье
Несет исправно службу корабельный люд.
И ночь минула. Но нигде не сделали
Попытки греки тайно обойти заслон.
Когда же землю снова белоконное
Светило дня сияньем ярким залило,
Раздался в стане греков шум ликующих,
На песнь похожий. И ему ответили
³⁹⁰ Гремящим отголоском скалы острова,
И сразу страхом сбитых с толку варваров
Прошибло. Не о бегстве греки думали,
Торжественную песню запевая ту,
А шли на битву с беззаветным мужеством,
И рев трубы отвагой зажигал сердца.
Соленую пучину дружно вспенили
Согласные удары весел греческих,
И вскоре мы воочью увидали всех.
Шло впереди, прекрасным строем, правое
⁴⁰⁰ Крыло, а дальше горделиво следовал
Весь флот. И отовсюду одновременно
Раздался клич могучий: «Дети эллинов,
В бой за свободу родины! Детей и жен
Освободите, и родных богов дома,
И прадедов могилы! Бой за все идет!»
Персидской речи нашей многоустый гул
На клич ответил. Медлить тут нельзя было,
Корабль обитым медью носом тотчас же
В корабль ударил. Греки приступ начали,
⁴¹⁰ Тараном финикийцу проломив корму,
И тут уж друг на друга корабли пошли.
Сначала удавалось персам сдерживать
Напор. Когда же в узком месте множество
Судов скопилось, никому никто помочь
Не мог, и клювы направляли медные
Свои в своих же, весла и гребцов круша.
А греки кораблями, как задумали,
Нас окружили. Моря видно не было
Из-за обломков, из-за опрокинутых
⁴²⁰ Судов и бездыханных тел, и трупами
Покрыты были отмели и берег сплошь.
Найти спасенье в бегстве беспорядочном
Весь уцелевший варварский пытался флот.
Но греки персов, словно рыбаки тунцов,
Кто чем попало, досками, обломками
Судов и весел били. Крики ужаса
И вопли оглашали даль соленую,
Покуда око ночи не сокрыло нас.
Всех бед, веди я даже десять дней подряд
⁴³⁰ Рассказ печальный, мне не перечислить, нет.
Одно тебе скажу я: никогда еще
Не гибло за день столько на земле людей.
 

Атосса

 
Увы! На персов и на всех, кто варваром
На свет родился, море зла нахлынуло!
 

Гонец

 
Но ты еще не знаешь половины бед.
Еще несчастье нам такое выпало,
Что вдвое тяжелее остальных потерь.
 

Атосса

 
Какое горе может быть еще страшней?
Какая же такая, отвечай, беда
⁴⁴⁰ Случилась с войском, чтобы зло удвоилось?
 

Гонец

 
Все персы, силой молодой блиставшие,
Отваги безупречной, рода знатного,
Вернейшие из верных слуг властителя,
Бесславной смертью пали – на позор себе.
 

Атосса

 
О, доля злая! Горе мне, друзья мои!
Какая же постигла их судьба, скажи.
 

Гонец

 
Есть возле Саламина остров маленький,
К нему причалить трудно. Там по берегу
Крутому часто водит хороводы Пан.
⁴⁵⁰ Туда-то и послал их царь, чтоб, если враг,
С обломков кораблей спасаясь, к острову
Вплавь устремится, греков бить без промаха
И выбраться на сушу помогать своим.
Царь был плохим провидцем! В тот же день, когда
В морском бою победу грекам бог послал,
Они, в доспехах медных с кораблей сойдя,
Весь окружили остров, так что некуда
Податься было персам и не знали те,
Что делать. Камни градом в наступающих
⁴⁶⁰ Из рук летели, стрелы, с тетивы тугой
Слетая, убивали наповал бойцов.
Но вторглись греки все же дружным натиском
На этот остров – и пошли рубить, колоть,
Покуда всех не истребили дочиста.
Ксеркс зарыдал, увидев глубину беды:
Он на холме высоком возле берега
Сидел, откуда обозреть все войско мог.
И, разодрав одежды и протяжный стон
Издав, пехоте приказал он тотчас же
⁴⁷⁰ Пуститься в бегство. Вот тебе еще одна
Беда в придачу, чтобы снова слезы лить.
 

Атосса

 
О злобный демон, как ты посрамить сумел
Надежды персов! Горькую же месть нашел
Мой сын Афинам славным. Мало ль варваров
Уже и прежде марафонский бой сгубил?
Сын за убитых отомстить надеялся
И только тьму несчастий на себя навлек!
Но корабли, скажи мне, уцелевшие
Ты где оставил? Ясного ответа жду.
 

Гонец

 
⁴⁸⁰ Предавшись воле ветра, беспорядочно
Бежали уцелевших кораблей вожди.
А остальное войско все в Беотии
Погибло, возле ключевой, живительной
Воды от жажды мучась. Мы ж, едва дыша,
Пришли в Фокею, пробрались, усталые,
В Дориду, дотянулись до Мелийского
Залива, где поля река Сперхей поит,
Оттуда мы, не евши, снова двинулись
Искать приюта в городах Фессалии,
⁴⁹⁰ В Ахейских землях. Большинство погибло там —
Одни от жажды, голод убивал других.
В край Магнесийский мы затем направились
И в землю македонян, и, аксийский брод
Пройдя и Больбы топи, в Эдониду мы,
К горе Пангею вышли. Бог не вовремя
Послал мороз той ночью, и сковало льдом
Поток священный Стримон. И не чтившие
Богов дотоле тут с молитвой истовой
К земле и небу в страхе принялись взывать.
⁵⁰⁰ Молились долго. А когда закончило
Молитву войско, реку перешло по льду.
Кто перебрался прежде, чем рассыпал бог
Лучи дневные, тот из нас и спасся там.
Ведь вскоре солнца пламя светозарное
Палящим жаром хрупкий растопило мост.
Валились люди друг на друга. Счастливы
Те, что, не мучась долго, испустили дух.
А остальные, все, кто уцелел тогда,
Прошли с трудом великим через Фракию
⁵¹⁰ И к очагам родимым возвращаются
Ничтожной горстью. Слезы лей, оплакивай,
Столица персов, юный цвет отечества!
Все это правда. Но еще о множестве
Бед умолчал я, что на нас обрушил бог.
 

Предводитель хора

 
О ненавистный демон, ты тяжелою
Весь наш народ персидский растоптал пятой.
 

Атосса

 
О горе мне, несчастной! Войска нет уже.
О, сновиденье этой ночи вещее,
Как недвузначен был его недобрый смысл
⁵²⁰ И как неверно ваше толкованье сна!
И все же, слову подчиняясь вашему,
Сначала помолиться я пойду богам,
А помолившись, снова выйду из дому
И в дар земле и мертвым хлебы вынесу.
Я знаю, жертвой не исправить прошлого,
Но будущее может и отрадней стать.
А вы советом в этих обстоятельствах
Мне, как и прежде, добрым помогать должны,
И если сын мой раньше здесь появится,
⁵³⁰ Чем я, его утешьте и направьте в дом,
Чтоб новой болью старую не множил боль.
Атосса с прислужницами и гонец уходят.
 

Стасим первый

Хор

 
Ты персов, о Зевс, огромную рать,
Что силой тверда и славой горда
Была, погубил,
Ты ночью беды, ты мраком тоски
Покрыл Экбатаны и Сузы.
И матери рвут дрожащей рукой
Одежды свои,
И льются потоком слезы на грудь
⁵⁴⁰ Измученных женщин.
И юные жены, мужей потеряв,
Горюют о тех, с кем ложе любви,
Отраду и счастье цветущих лет,
Делили, на мягких нежась коврах,
И плачут в тоске неизбывной.
Я тоже скорблю о павших бойцах,
О доле их горестной плачу.
 

Строфа 1

 
Вся стонет Азия теперь,
Осиротевшая земля:
⁵⁵⁰ «Повел их за собою Ксеркс,
Их гибели виною Ксеркс,
Все это горе неразумный Ксеркс
Уготовил кораблям.
Почему, не зная бед,
Правил Дарий, древних Суз
Повелитель дорогой,
Славных лучников начальник?»
 

Антистрофа 1

 
С пехотой вместе моряки
На темногрудых шли судах,
⁵⁶⁰ На быстрокрылых шли судах,
Навстречу смерти – на судах,
Врагу навстречу, прямо на клинок
Ионийского меча.
Царь и тот, нам говорят,
Чудом спасся и бежал
По фракийским полевым,
Стужей скованным дорогам.
 

Строфа 2

 
Бедные те, кто по воле злой
Рока погибли первыми там,
⁵⁷⁰ У берегов Кирхейских! Вопи,
Без удержу плачь, кричи, рыдай,
К небу вздымай пронзительный стон
Боли и скорби, тоску излей
Кликом протяжным, терзай сердца
Жалобным воем!
 

Антистрофа 2

 
Носит волною морской тела,
Жадно немые чада пучин
Трупы зубами рвут на куски!
Полон тоски опустевший дом,
⁵⁸⁰ Горем убиты мать и отец,
Сына-кормильца у стариков
Отняли. Вот и до них дошла
Страшная новость.
 

Строфа 3

 
Азия больше не будет
Жить по персидской указке.
Больше не будут народы
Дань приносить самодержцам,
В страхе не будут люди
Падать наземь. Не стало
⁵⁹⁰ Царской власти сегодня.
 

Антистрофа 3

 
Люди язык за зубами
Сразу держать перестанут:
Тот, кто свободен от ига,
Также и в речи свободен.
Остров Аянта, кровью
Залитый, стал могилой
Счастья гордого персов.
 

Эписодий второй

Из дворца выходит Атосса в сопровождении прислужниц, которые несут жертвенные дары.

Атосса

 
Кто побывал в несчастье, тем по опыту,
Друзья, известно, что когда накатятся
⁶⁰⁰ Несчастья валом, все уже пугает нас,
А если жизнь спокойна, то надеемся,
Что так, с попутным ветром, будем вечно жить.
И вот сегодня все в меня вселяет страх.
Глазам везде враждебность божья видится.
В ушах не песнь победы – громкий плач звенит.
Так потрясен ударом оробевший дух.
Я не в повозке, не в привычной роскоши
Сюда вернулась, нет, я из дворца пришла
Пешком, чтобы того, кем сын мой зачат был,
⁶¹⁰ Почтить надгробной жертвой. Молоко несу
Я от коровы беспорочной белое,
И мед прозрачный, пчел трудолюбивых дар,
И эту воду ключевую, чистую,
И этот благородный, неразбавленный,
Лозой, когда-то дикой, порожденный сок.
И золотые, спелые, душистые
Вечнозеленых масличных дерев плоды,
И плетеницы из листов, детей земли.
В честь этой жертвы мертвым вы теперь, друзья,
⁶²⁰ Пропойте песню и на помощь Дария
Тень призовите! Я же возлияние
Потороплюсь подземным сотворить богам.
 

Хор

 
О царица, о Персии госпожа,
Ты дары в подземельный покой пошли,
Мы же будем, песню запев, просить,
Чтоб вожатые душ
В преисподней милость явили.
Божества священные дольних недр,
Гея и Гермес, и над тенями царь,
⁶³⁰ Отпустите дух из темных глубин.
Один только он способен помочь
Беде многослезной советом.
 

Строфа 1

 
Слышишь ли ты, равный богам,
Мертвый наш царь, стоны мои,
Варварские плачи?
Громко кричу, скорбно зову,
Рыдаю, жалуюсь, воплю,
Надрывно умоляю, вою.
Слышишь ли в преисподней?
 

Антистрофа 1

 
Гея и вы, прочие все
⁶⁴⁰ Мрака вожди, боги глубин!
Выпустите на свет
Гордую тень бога-царя,
Питомца Суз. Пусть выйдет он!
Еще не хоронили персы
Равных ему, владыке.
 

Строфа 2

 
Царь дорогой! Холм дорогой,
Где дорогое сокрыто сердце!
Аидоней, на дневной на свет
⁶⁵⁰ Выведи ты, Аидоней,
Дария только из царства ночи!
 

Антистрофа 2

 
Он не губил в войнах людей,
Не посылал их навстречу смерти,
Он, богомудрым царем слывя,
Был богомудр, ибо умел
Войском персидским разумно править.
 

Строфа 3

 
Баал, о древний Баал, приди, приди,
На этот курган поднимись высокий,
⁶⁶⁰ Тиарой блестящей своей сияя,
Шагая в шафрановых эвмаридах,
Царь незлобивый, Дарий-отец, явись!
 

Антистрофа 3

 
О новом горе услышать, о беде,
Владыка владык, ты приди сегодня.
Над нами стигийская ночь нависла:
⁶⁷⁰ Вся юная наша погибла поросль.
Царь незлобивый, Дарий-отец, явись!
Эпод Царь, твоя смерть
Вечная рана для близких твоих.
Если б державой поныне ты
Правил, нам не пришлось бы
Нынче рыдать от боли двойной.
Ведь не плавают больше
⁶⁸⁰ Корабли, корабли мои.
 

Появляется Тень Дария.

Тень Дария

 
Вернейшие из верных, юных лет моих
Товарищи седые! Что стряслось в стране?
Она в рыданьях бьется, и трещит земля.
Свою жену со страхом вижу около
Могилы, – благосклонно, впрочем, принял дар,
А вы, столпившись у надгробья, плачете
И скорбно, заклинаньями и воплями
Меня зовете. Выйти же на свет дневной
Не так-то просто: боги преисподние
⁶⁹⁰ Предпочитают брать, чем отдавать назад.
Но я и там в почете, и поэтому
Я вышел. Торопись же, чтоб не мешкать мне.
Какая персов новая печаль гнетет?
 

Хор

 
Строфа Страшно тебя мне увидеть,
Страшно мне слово промолвить,
Дрожу пред тобою, как прежде.
 

Тень Дария

 
Если, вняв твоим заклятьям, вышел я из царства мглы,
Ты без долгих отступлений, покороче обо всем
Расскажи, отбросив робость пред особою моей.
 

Хор

Антистрофа

 
⁷⁰⁰ Нет, не могу подчиниться,
Нет, не могу я решиться
Сказать несказанное другу.
 

Тень Дария

 
Что ж, когда, как прежде, робость разум
сковывает вам,
Ты, почтенная подруга, сопостельница моя,
Перестань рыдать и плакать и хоть слово мне скажи
Толком! Такова уж участь смертных – горести
терпеть.
Ведь на суше и на море бед немало суждено
Испытать любому, если заживется на земле.
 

Атосса

 
О счастливейший из смертных, доброй взысканный
судьбой,
⁷¹⁰ Если в дни, когда на солнце ты глядел, достоин был
Только зависти твой жребий, богоравный персов
царь,
То и смерть твоя завидна: ты не дожил до беды.
Все случившееся, Дарий, краткой речью охвачу
И скажу не обинуясь: мощи персов нет как нет.
 

Тень Дария

 
Что стряслось? Мятеж ли, мор ли государство
погубил?
 

Атосса

 
Не мятеж, не мор. В Афинах наше войско полегло.
 

Тень Дария

 
Кто ж пошел туда войною из сынов моих, скажи.
 

Атосса

 
Ксеркс неистовый, чтоб целый материк опустошить.
 

Тень Дария

 
Он пустился в сухопутный иль морской поход,
глупец?
 

Атосса

 
⁷²⁰ И в морской и в сухопутный. Он двумя путями шел.
 

Тень Дария

 
Как такая тьма пехоты переправиться смогла?
 

Атосса

 
Мост навел, чтоб через волны Геллы посуху пройти.
 

Тень Дария

 
Неужели умудрился Боспор мощный запереть?
 

Атосса

 
Умудрился. Демон, видно, дело сделать пособил.
 

Тень Дария

 
И могуч же этот демон, если свел с ума царя!
 

Атосса

 
По исходу видно, сколько зла он может натворить.
 

Тень Дария

 
Что же с ними приключилось? Почему вы все
в слезах?
 

Атосса

 
Принесло пехоте гибель пораженье сил морских.
 

Тень Дария

 
Значит, вражеские копья истребили всех бойцов?
 

Атосса

 
⁷³⁰ Потому и стонут Сузы: город славный опустел.
 

Тень Дария

 
Жаль мне доблестного войска, ополченцев наших
жаль.
 

Атосса

 
И несчастные бактрийцы полегли, все молодежь.
 

Тень Дария

 
О безумец, погубил он самый цвет союзных войск!
 

Атосса

 
Ксеркс, оставшись, как сказали, с небольшим числом
бойцов…
 

Тень Дария

 
Где и как пропал? Надежда, что спасется, есть
иль нет?
 

Атосса

 
Он прошел, по счастью, к мосту, две связавшему
земли.
 

Тень Дария

 
И на этот, значит, вышел материк. Верна ли весть?
 

Атосса

 
Да, вполне. Сомнений в этом никаких не может быть.
 

Тень Дария

 
О, как быстро подтвердились предсказанья!
 

Сына Зевса

 
⁷⁴⁰ Предреченною судьбою покарал. А я то мнил,
Что еще нескоро боги волю выполнят свою.
Но того, кто сам стремится к яме, бог уж подтолкнет.
Зев пред близкими моими распахнул колодец бед,
Сын же мой, того не видя, юной дерзостью блеснул:
Геллеспонта ток священный, божий Боспора поток,
Он связать решил цепями, как строптивого раба,
И, ярмом оков железных преградив теченью путь,
Многочисленному войску путь широкий проложил.
В слепоте тщеславья, смертный, он с богами и самим
⁷⁵⁰ Посейдоном вздумал спорить! Не безумья ли недуг
Поразил его? Боюсь я, что трудов моих плоды,
Что богатства наши сможет первый встречный
захватить.
 

Атосса

 
Ксеркс, оплошно вняв советам подстрекателей
дурных,
Это сделал. Те твердили, что богатство сыновьям
Ты копьем добыл, а он, мол, только дома сидя храбр
И нисколько не умножил обретенного отцом.
И, упреки эти часто из недобрых слыша уст,
Он в конце концов решился с войском в Грецию идти.
 

Тень Дария

 
Вот как оно свершилось, дело страшное!
⁷⁶⁰ О нем навек запомнят. Никогда еще
Такого разоренья в Сузах не было,
С тех пор как Зевс-владыка ниспослал закон,
Чтоб всей землей стада растящей Азии
Всегда один лишь правил жезлоносный вождь.
Мид первым нашим был военачальником,
Затем на эту должность Мидов сын пришел,
Свое умевший сердце подчинять уму.
А третьим Кир, счастливейший из смертных, был.
Он мир, достигши власти, даровал друзьям.
⁷⁷⁰ Завоевал он Лидию и Фригию
И покорил насильем Ионийский край.
Умен был очень, боги с ним не ссорились,
И Кира сын четвертым нашим стал вождем.
А пятым правил Мардис, опозоривший
Престол свой древний и отчизну. Этого
Достойный Артафрен с друзьями верными
Хитро убили во дворце, как долг велел.
Шестым был Марафис, и Артафрен – седьмым.
И я, я тоже поприща желанного
⁷⁸⁰ Добился и в походы с войском хаживал,
Но бед подобных я не приносил стране.
А Ксеркс, мои юный сын, по легкомыслию,
Обычному у юных, мой завет забыл.
Кому-кому, а вам, мои ровесники,
Известно, что никто из нас, правителей
Державы этой, стольких не наделал бед.
Предводитель хора
К какому же, владыка Дарий, речь свою
Ведешь итогу? Как народу Персии
Благополучней выйти из такой беды?
 

Тень Дария

 
⁷⁹⁰ Войной на греков не ходите в будущем,
Каким бы сильным войско наше ни было:
Сама земля их с ними заодно в бою.
Предводитель хора
Но как же может бой сама земля вести?
 

Тень Дария

 
Голодной смертью тьмы и тьмы врагов казня.
 

Предводитель хора

 
Бойцов отборных снарядим получше мы.
 

Тень Дария

 
Что пользы? Даже те бойцы, что в Греции
Сейчас остались, в отчий не вернутся край.
 

Предводитель хора

 
Как? Значит, из Европы не воротятся,
Не перейдут пролива Геллы варвары?
 

Тень Дария

 
⁸⁰⁰ Лишь горсть вернется. Божьим прорицаниям
Должны мы верить, судя по событиям:
Коль что-то подтвердилось, подтвердится все.
А это значит – воинство отборное,
Пустой надежде веря, там оставил сын.
Оно на той равнине, где Асоп течет,
Поилец добрый беотийских пажитей,
И где в расплату за мечты безбожные
И за гордыню горе ожидает тех,
Кто, в Грецию явившись, позволял себе
⁸¹⁰ Кумиры красть святые или храмы жечь.
До основанья алтари разрушены,
С подножий сбиты и разбиты статуи.
Так вот, не меньшим злом за это воздано
Теперь злодеям будет. Не исчерпана
Страданий чаша. Бед еще полным-полно.
И возлиянье совершат кровавое
Копьем дорийским греки под Платеями,
И цепь могил пребудет вплоть до третьего
Колена молчаливым назиданием:
⁸²⁰ Не заносись, мол, смертный, не к лицу тебе.
Вины колосья – вот плоды кичливости,
Расцветшей пышно. Горек урожай такой.
Возмездье это видя, вечно помните
Элладу и Афины. Своего добра
Не расточайте и, богатством собственным
Довольствуясь, не зарьтесь на чужой кусок.
Карает за гордыню карой грозною
Судья крутого нрава, беспощадный Зевс.
Так убедите сына – он нуждается
⁸³⁰ В совете дельном, в мудром поучении
Заносчивостью дерзкой не гневить богов.
А ты, седая Ксеркса мать и милая
Моя подруга, в дом ступай и вынеси
Наряд пристойный сыну. Ведь лохмотьями
Висит на нем одежда разноцветная,
Которую он в клочья разодрал, скорбя.
Его речами успокой ты кроткими:
Тебя лишь, знаю, согласится выслушать,
А я спущусь под землю, удалюсь во мрак.
⁸⁴⁰ Прощайте, старцы! Даже среди горестей
Душе дарите радость каждодневную,
Ведь после смерти счастья и в богатстве нет.
 

Тень Дария удаляется.

Предводитель хора

 
О, сколько горя выпало и выпадет
На нашу долю. Слушал и страдал душой.
 

Атосса

 
О боги, сколько на меня обрушилось
Несчастий! Но всего больнее было мне
О том услышать, что позорным рубищем
Сын прикрывает нынче наготу свою.
Ну, что же, в дом направлюсь и, с одеждами
⁸⁵⁰ Нарядными вернувшись, встречу сына я.
Нам не пристало близких оставлять в беде.
 

Уходит.

Стасим второй

Хор

Строфа 1

 
Жизнью счастливой, по добрым обычаям
Жили мы, свято законы державы чтя,
В дни, когда правил
Всеми любимый, во всех побеждавший боях
Богоподобный старец Дарий кроткий.
 

Антистрофа 1

 
Славой себя покрывали в походах мы,
Правопорядок повсюду, как башня, был
⁸⁶⁰ Нашим оплотом.
Без поражений, не зная ни бед, ни забот,
Домой мы приходили с поля битвы.
 

Строфа 2

 
Взял он тьму городов, хоть ни разу царь
Не ходил за Галис-реку,
Свой очаг не покидал.
Но и те, что живут у стримонских вод,
Сопредельники-соседи
⁸⁷⁰ Фракии равнинной,
 

Антистрофа 2

 
Как и те, что вдали от приморских мест
Крепостным укрыты валом,
Были Дарию верны.
И селенья у волн Геллы, и простор
Пропонтийского пролива,
И ворота Понта,
 

Строфа 3

 
И еще острова у рокочущих мысов
⁸⁸⁰ Нашего материка,
В рощах масличных Самос, и Лесбос, и Хиос,
Парос, Миконос, Наксос
И Андрос, лежащий
Близ Теносской земли.
 

Антистрофа 3

 
И владел островами открытого моря
⁸⁹⁰ Царь: Икар ему и Книд
Подчинялись, и Лемнос, и Родос, и в долах
Кипра Пафос и Солы,
И родоначальник
Наших бед, Саламин.
 

Эпод

 
И в ионийском краю городами греков
Людными, пышными
⁹⁰⁰ Мудро правил наш царь Дарий. И тогда
Мощь бойцов разноплеменных,
Рать союзная была
В миг любой готова к бою.
А теперь боги все повернули так,
Что, морское сраженье
Проиграв, проиграли войну мы.
 

Эксод

Появляется Ксеркс с небольшим числом воинов.

Ксеркс

 
Горе, горе мне! Как нежданно пал
⁹¹⁰ На меня удар, как жестока судьба!
Это демон злой сегодня казнит
Персидский народ. О беда, беда!
Ослабев, едва на ногах держусь,
Боюсь я взглянуть старикам в глаза.
О Зевс, пусть бы рок унес и меня
В ту темную ночь,
Что убитых бойцов поглотила.
 

Предводитель хора

 
Жаль тебя мне, о царь, войска доброго жаль,
Жаль славы былой персидских владык,
⁹²⁰ И лучших жаль,
Косою скошенных рока!
Рыдает страна о цвете страны.
Его убил ты, о Ксеркс, Аид
Персами наполнив. Ушли туда
Краса и мощь родной земли,
Тысячи туда молодых бойцов,
Лучников лихих, ушли навек.
Как жаль, как жаль отважных мне!
Азия моя – вымолвить боюсь —
⁹³⁰ Падет, падет на колени, господин!
 

Ксеркс

Строфа 1

 
Я, увы, страдалец горький,
Рожденный роду на беду
И отчизне родной!
 

Хор

 
Печальной песнью встречу тебя,
Услышишь ты стон, услышишь ты вопль,
Мариандинский слезный напев,
Пронзительный плач услышишь!
 

Ксеркс

Антистрофа 1

 
⁹⁴⁰ Да, начните песню скорби,
Кричите, плачьте. Это мне
Демон яростный мстит.
 

Хор

 
Почтим же плачем города боль,
Своих дорогих, которые смерть
Встретили в море, горьких детей
Несчастной страны помянем!
 

Ксеркс

Строфа 2

 
Грек убил их в сраженье,
⁹⁵⁰ Грек, в бою корабельном
Одержавший победу
И на ниве прибрежной, ночной
Жатву смерти собравший.
 

Хор

 
Голоси, кричи, обо всем спроси!
Где же друзей верных толпа?
Где ж окольные твои?
Где, скажи нам, Фарандак,
Где Суз, Датам и Пелагон,
⁹⁶⁰ Где Псаммискан и где Агбат,
Боец из Экбатаны?
 

Ксеркс

Антистрофа 2

 
Всех оставил. С тирийских
Кораблей на твердыни
Саламинских утесов
Их швыряло. Их волны несли
На скалистые мысы.
 

Хор

 
О беда, беда! Где Фарнух, скажи,
Доблестный где Ариомард,
Где Севалк, отважный вождь,
Благородный где Лилей?
⁹⁷⁰ Где Мемфис, Тарибид, Масистр?
Где Артембар и где Гистехм?
Ответь мне и на это.
 

Ксеркс

Строфа 3

 
О горе, горе!
На древние глядя Афины,
Город проклятий,
Бедные, все, как один,
Игралищем волн полегли на взморье.
 

Хор

 
Неужто и Альписта,
⁹⁸⁰ Что верным оком был твоим,
Под чьим началом шли в поход
Десятки тысяч персов, сына
Батаноха, отпрыска Мегабата,
Из рода Сизамова, там ты оставил,
И Парфа с Эсером оставил там?
О участь жалкая! Персам гордым
Горе за горем приносишь, царь.
 

Ксеркс

Антистрофа 3

 
Во мне ты будишь
Тоску по товарищам добрым.
⁹⁹⁰ Больно мне, больно,
Сердце рыдает мое,
Тоской неуемной казнится сердце.
 

Хор

 
И о других мы плачем:
О Ксанфе, за которым шли
Мардийцы тысячами в бой,
О Диаиксе, об Арсаме
С Анхаром храбрейшим, что персов конных
Водили в сраженья. Где Толм, неустанный
В копейной страде, Кегдадат, Литимн?
¹⁰⁰⁰ За колесницей, тебя принесшей,
Царь, я не вижу друзей твоих.
 

Ксеркс

Строфа 4

 
Смерть унесла полководцев и вождей.
 

Хор

 
Смерть, и бесславная.
 

Ксеркс

 
Горе мне, горе мне!
 

Хор

 
Горе! Нежданной бедой
Нас наказала судьба.
Перст я увидел богини Аты.
 

Ксеркс

Антистрофа 4

 
Страшный удар – и на долгие века!
 

Хор

 
Страшный, сомненья нет.
 

Ксеркс

 
¹⁰¹⁰ Новая боль, новая боль!
 

Хор

 
Мы на погибель свою
С греками в море сошлись:
Не было счастья в сраженье персам.
 

Ксеркс

Строфа 5

 
Не было. Войско громадное в прах разбито.
 

Хор

 
Мало того, и держава погибла персов.
 

Ксеркс

 
Вот все, что осталось от мощи моей, гляди.
 

Хор

 
Гляжу, гляжу.
 

Ксеркс

 
¹⁰²⁰ Только этот колчан еще…
 

Хор

 
Это все, что сберег ты?
 

Ксеркс

 
У меня сохранился.
 

Хор

 
Небогатый остаток.
 

Ксеркс

 
А бойцов растерял я.
 

Хор

 
Греческий народ не из робких.
 

Ксеркс

Антистрофа 5

 
Смел он и храбр. Я позора не ждал такого.
 

Хор

 
Вспомнил о том, как твои корабли бежали?
 

Ксеркс

 
¹⁰³⁰ От боли одежду я рвал на себе, вопя.
 

Хор

 
Беда, беда!
 

Ксеркс

 
Это хуже беды любой.
 

Хор

 
Вдвое хуже и втрое.
 

Ксеркс

 
А врагам – ликованье!
 

Хор

 
Потеряли мы силу.
 

Ксеркс

 
Нет окольных со мною.
 

Хор

 
Море поглотило их, бедных.
 

Ксеркс

Строфа 6

 
Кричи, кричи от боли и домой ступай!
 

Хор

 
Какой удар, какая боль!
 

Ксеркс

 
¹⁰⁴⁰ На вопли воплем отвечай!
 

Хор

 
Вот горю горьких горький дар!
 

Ксеркс

 
Со мною вместе плач пропой!
 

Хор

 
Я плачу, я кричу,
Я бремя тяжкое беды
Несу с великой болью.
 

Ксеркс

Антистрофа 6

 
Бей в грудь себя и плачь, плачь обо мне
навзрыд!
 

Хор

 
И плачу я, и слезы лью!
 

Ксеркс

 
На вопли воплем отвечай!
 

Хор

 
Я повинуюсь, господин!
 

Ксеркс

 
¹⁰⁵⁰ Кричи же громче, голоси!
 

Хор

 
Я плачу, я кричу,
Я колочу руками в грудь,
Вопя и причитая.
 

Ксеркс

Строфа 7

 
Под плач мисийский ударяй сильнее в грудь!
 

Хор

 
Горе нам, горе!
 

Ксеркс

 
Рви на себе серебряную бороду!
 

Хор

 
Я рву, я рву, я плачу громко!
 

Ксеркс

 
Кричи протяжней!
 

Хор

 
Да, кричу я!
 

Ксеркс

Антистрофа 7

 
¹⁰⁶⁰ Руками рви одежду на груди своей!
 

Хор

 
Горе нам, горе!
 

Ксеркс

 
Рви на себе, скорбя о войске, волосы!
 

Хор

 
Я рву, я рву, я плачу громко!
 

Ксеркс

 
Пусть льются слезы!
 

Хор

 
Слезы льются!
 

Ксеркс

Эпод

 
На вопли воплем отвечай!
 

Хор

 
Кричу, воплю!
 

Ксеркс

 
Казнясь, домой теперь иди!
 

Хор

 
Иду, казнясь!
 

Ксеркс

 
О Персия наша!
 

Хор

 
Ты плачешь сегодня!
 

Ксеркс

 
¹⁰⁷⁰ Плачет горько столица!
 

Хор

 
Плачет родина горько!
 

Ксеркс

 
Скорбным шествием – по домам!
 

Хор

 
. . . . . . . . . . . .
 

Ксеркс

 
О Персия наша!
 

Хор

 
Ты плачешь сегодня!
 

Ксеркс

 
Память о тех, кто пал в битве морской, горька!
 

Хор

 
Я за тобою, царь, с плачем иду вослед.
 

Агамемнон

Действующие лица

Дозорный.

Хор Аргосских старцев.

Клитемнестра.

Вестник.

Агамемнон.

Кассандра.

Эгист.

Пролог

Царский дворец на Аргосе. На плоской крыше его лежит Дозорный.

Дозорный

 
Молю богов от службы этой тягостной
Меня избавить. Год уже в дозоре я,
Лежу на крыше, словно верный пес цепной.
Познал я звезд полночные собрания,
Владык лучистых неба, приносящих нам
Чредою неизменной стужу зимнюю
И летний зной. Погаснут и опять взойдут.
А я все жду условленного светоча,
Столба огня, который возвестит, взыграв,
¹⁰ Что пала Троя. Так велела женщина
С неженскими надеждами, с душой мужской.
Жестка, тонка, росой ночной пропитана
Моя подстилка, сны ее не жалуют.
Какой тут сон? Товарищ мне – не сон, а страх,
Что ненароком накрепко глаза мои
Сомкнет дремота. Песни завожу с тоски
Вполголоса, чтоб не уснуть нечаянно,
И плачу я тогда. О доме плачу я:
В нем нет порядков добрых, как в былые дни.
²⁰ О, если б моему труду бессонному
Благой конец пришел. Блесни же, зарево!
 

Вдалеке вспыхивает костер.

 
О свет в ночи, хвала тебе, сулящему
Сиянье дня и хороводы в Аргосе!
Ведь это праздник истинный – такая весть!
Огонь! Огонь!
Спешу сказать супруге Агамемнона,
Чтоб с ложа встала, чтобы криком радостным
Весь огласила дом и этот свет благой
Благодарила. Ибо вестник огненный
³⁰ Уведомляет ясно: Илион погиб.
И сам я первый в пляс пущусь на празднике:
Ведь для господ я трижды по шести очков
Своим дозором неусыпным выиграл.
Ах, только бы своей рукой коснуться мне
Руки царя, вернувшегося в дом родной.
Молчу об остальном. Пятою тяжкою
Стал бык мне на язык. Когда б вот этот дом
Заговорил, то все б сказал. Мои ж слова
Несведущим темны, понятны сведущим.
 

Уходит во дворец.

На орхестре появляется Хор аргосских старцев.

Парод

Предводитель хора

 
⁴⁰ Десять лет уже скоро, как тяжба идет,
Как Приама Атриды позвали на суд —
Двупрестольная, Зевсом спряженная мощь,
Менелай с Агамемноном-братом.
И, ведомое ими, в чужие края
От родных берегов, от Аргосской земли
Ополченье на тысяче шло кораблей,
И взывали Атриды к Аресу.
Так же коршуны плачут, птенцов потеряв,
⁵⁰ Над гнездом опустелым кружатся в тоске,
Беспокойными веслами крыльев гребут,
И кричат, и лететь не хотят от гнезда.
Все погибло у них,
Не растить им детенышей хилых.
Но услышит пронзительный, жалобный крик
Аполлон, или Пан, или Зевс в вышине,
Пожалеет небесных соседей своих
И Эриний пошлет,
И карают Эринии вора.
⁶⁰ Так Парису, неверному гостю, на казнь
Зевс Атридов послал, чтобы спор начался
За жену многомужнюю, чтобы рука
Уставала колоть, чтоб колено к земле
Припадало, чтоб копья ломались щепой,
Чтоб данайцы с троянцами в ратной страде,
В жесточайшей войне
Из-за женщины мерялись силой.
Что вершится, свершиться тому суждено:
Ни соленые слезы, ни жертвенный дым,
⁷⁰ Ни вино возлияний – ничто никогда
Не погасит священного гнева.
Старики, мы в далекий поход не пошли,
Нас оставили дома: обуза в бою
Одряхлевшее тело. Как дети слабы,
Мы бредем, опираясь на посох.
Мы младенцам бессильным подобны. У тех
Не успел еще сок забродить молодой,
Не успел еще в сердце вселиться Apec,
Не успели окрепнуть суставы.
⁸⁰ А на ветхих дубах облетела листва,
И, как призрак трехногий, слабей, чем дитя,
Ковыляет старик по дороге.
О царица, скажи,
Тиндареева дочь, Клитемнестра, ответь,
Что случилось, какую узнала ты весть,
Почему ты велишь обойти алтари
Всех богов-градодержцев, и вышних богов,
И подземных богов,
И домовых богов, и богов площадей?
⁹⁰ Объясни, расскажи, госпожа, почему
Алтари запылали дарами?
Пламя к небу вздымается, льется елей,
Погребов Агамемнона дар дорогой,
Разгорается ярче священный огонь,
И под звуки бесхитростных, чистых молитв
Улетают дымы благовоний.
О царица, скажи нам, что можно сказать
И что должно сказать.
Исцели от печали, заботы рассей,
¹⁰⁰ То тревожные думы снедают меня,
То с огнем алтарей расцветает в груди
Золотая надежда и гонит тоску,
Неуемно грызущую сердце.
 

Хор

Строфа 1

 
Петь я сегодня хочу о напутственном знаменье,
войску
Славный поход посулившем. Нам боги на старости лет
Песенный даруют дар и слова могучую силу.
Двух сопрестольных царей,
¹¹⁰ Юной Эллады вождей многомощных,
Тевкрам на муки, с копьем и мечом,
Вещие птицы послали.
В небе цари кораблей увидали крылатых царей:
Черный орел впереди, позади белоснежный орел
Выплыли разом над кровлей дворца одесную,
Логово заячье сверху приметили, камнем
Рухнули вниз, у зайчихи беременной
Клювами чрево вспороли, сожрали приплод.
¹²⁰ Лейся, печальный напев, но благу да будет победа!
 

Антистрофа 1

 
В хватке орлов-зайцеедов провидец,
искусный в гаданье,
Воинский пыл полководцев, Атридов обоих, узнал,
Понял он знаменья смысл и мудрое слово промолвил:
«Время такое придет,
Рухнет, поверженный, город Приама.
Все, что в троянских ларях береглось,
¹³⁰ Взыщет без жалости Мойра.
Только б никто из богов, населяющих горний Олимп,
В гневе порвать не решился огромного войска узду,
Трою стянувшую туго. Ведь псам небодержца крылатая
Зевсова дочь, Артемида святая, враждебна.
Ей отвратительна тризна кровавая,
¹⁴⁰ Мерзостен ей плодоносного лона палач».
Лейся, печальный напев, но благу да будет победа!
 

Эпод

 
«О заступница диких чад!
Сосунков-детенышей львицы грозной,
Всякой твари лесной молодое племя
Ты хранишь, прекрасная. Но молю,
¹⁵⁰ Если знаменье доброе, то исполни,
Если нет – оберни ты его удачей.
Я Пеана и Фебу зову:
Не послала бы встречного ветра данайцам богиня,
Не сковала бы бурей суда,
Не взалкала бы вдруг нечестивой, чудовищной жертвы!
¹⁶⁰ Той, что распрю меж ближних родит и жену отдаляет
от мужа.
Злая в доме хозяйка – материнская месть.
До поры в темноте притаится, но дом не покинет».
Так по полету орлов прорицатель Калханх
Царскому дому и радость и горе предрек.
Пусть же пророчеству в лад
Льется печальная песнь, но благу да будет победа!
 

Строфа 2

 
¹⁷⁰ Кто бы ни был ты, великий бог,
Если по сердцу тебе
Имя Зевса, Зевс зовись.
Нет на свете ничего,
Что сравнилось бы с тобой.
Ты один лишь от напрасной боли
Душу мне освободишь.
 

Антистрофа 2

 
Непомерной силою кичась,
Прежде бог царил другой.
¹⁸⁰ Он давно уж позабыт,
И преемника его
Победитель одолел.
Славить Зевса песнею победной —
Это значит мудрым быть.
 

Строфа 3

 
Через муки, через боль
Зевс ведет людей к уму,
К разумению ведет.
Неотступно память о страданье
¹⁹⁰ По ночам, во сне, щемит сердца,
Поневоле мудрости уча.
Небеса не знают состраданья.
Сила – милосердие богов.
 

Антистрофа 3

 
Ничего не возразил
Предсказателю Атрид,
Кораблей ахейских вождь,
Не ропща, печальный жребий принял.
А отплыть ахейцам не давал
Встречный ветер. Голод стал томить
²⁰⁰ Воинство, засевшее в Авлиде,
У стены дыбящихся валов.
 

Строфа 4

 
Потянули ветры от Стримона,
Голодом, досугом, беспокойством
Изводя людей.
С якорей суда срывала буря,
Что ни день, то новая помеха,
Изошел тоскою цвет аргосский.
И тогда Калхант вождям назвал
Страшный выход, бури злой страшней,
²¹⁰ Артемиды тягостную волю.
Смыслу вещаний гадателя вняв,
Разом вонзили Атриды-цари
Посохи тяжкие в землю, а слез
Не удержали братья.
 

Антистрофа 4

 
И сказал такое слово старший:
«Нелегко судьбе не покориться,
Нелегко и дочь,
Детище свое, отраду дома,
Зарубить отцу, девичьей кровью
²²⁰ Обагрив над жертвенником руки.
Как мне быть, как избежать беды?
Вправе ль я покинуть корабли
И в беде соратников оставить?
Ветер утихнет от жертвы такой,
Юная кровь, окропивши алтарь,
Силы в усталое войско вольет.
Да совершится – к благу!»
 

Строфа 5

 
Ярму судьбы подставляя выю,
Ожесточаясь решеньем диким,
²³⁰ Бесчестным замыслом и безбожным,
Не ведал робости Агамемнон.
Увы, от первого преступленья
Родится дерзость у человека.
Он решился дочь убить,
Чтоб отплыли корабли,
Чтоб скорей начать войну
Из-за женщины неверной.
 

Антистрофа 5

 
Ни воплями, ни мольбой дочерней,
Ни молодой красотою нежной
²⁴⁰ Вождей военных не тронет дева.
Отец молитву свершил и слугам
Велел схватить ее, в плащ закутать,
Как козочку, на алтарь повергнуть,
Наклонить лицом вперед
И, чтоб дома своего
В этот миг не прокляла,
Рот зажать ей, да покрепче!
 

Строфа 6

 
Уздою накрепко стянут рот.
Ручьем шафрановым покрывало
²⁵⁰ Струится наземь. А стрелы глаз,
Как на картине, с немой мольбой
Она метнула в убийц, как будто
Напоминала о днях былых,
Когда в родимом своем дому,
На пышностольных мужских пирах,
Под третью чашу, чиста, мила,
Отцу заздравную песню пела.
 

Антистрофа 6

 
Что было после – я не видал.
²⁶⁰ Но исполняются неуклонно
Слова Калханта. За знанье мы
Ценой страданий должны платить.
Когда случится беда, горюйте,
Зачем заранее горевать?
Рассвет разгонит ночную тень.
Так пусть ко благу свершится то,
Чего желает, молясь богам,
Царица, оплот земли Апийской.
 

Из дворца выходит Клитемнестра с прислужницами. Процессия направляется к жертвенникам.

Эписодий первый

Предводитель хора

 
²⁷⁰ О Клитемнестра, пред твоим могуществом
Склоняюсь я. Когда на троне мужа нет,
Супруге царской воздаются почести.
Благая ль весть или надежда светлая
Причиною священным возлияниям —
Узнать я рад, а скроешь – что ж, тебе видней.
 

Клитемнестра

 
Пускай, как в поговорке, доброй вестницей
Заря родится, ночи благодатной дочь!
Такой никто не смел и чаять радости:
Аргосцы взяли наконец Приамов град.
 

Предводитель хора

 
²⁸⁰ Что говоришь ты? Слышу – и не верится.
 

Клитемнестра

 
Ахейцы взяли Трою – ясно сказано.
 

Предводитель хора

 
Ликует сердце, слезы так и катятся.
 

Клитемнестра

 
Что ж, эти слезы – верности свидетельство.
 

Предводитель хора

 
Правдиво ли, надежно ли известие?
 

Клитемнестра

 
Надежно, если бог не обманул меня.
 

Предводитель хора

 
Быть может, сновиденью ты поверила?
 

Клитемнестра

 
Я ни во что не ставлю разум дремлющий.
 

Предводитель хора

 
Не наяву ли слух пустой смутил тебя?
 

Клитемнестра

 
Ты не с ребенком говоришь доверчивым.
 

Предводитель хора

 
²⁹⁰ Давно ли войско овладело городом?
 

Клитемнестра

 
Он пал в ту ночь, что эту родила зарю.
 

Предводитель хора

 
Какой же вестник мчался так стремительно?
 

Клитемнестра

 
Гефест, пославший с Иды вестовой огонь.
Огонь огню, костер костру известие
Передавал. Ответил Иде пламенем
На Лемносе утес Гермейский. Острову
²⁹⁷ Гора Афон, Зевесов дом, ответила.
³¹² Не мешкая, послали ввысь дозорные
³¹³ Огонь бегущий. Языками жаркими
²⁹⁸ Он рвался к небесам, он ясным сполохом
Морскую красил гладь, он солнцу новому
³⁰⁰ Подобен был, когда его веселый блеск
Со скал Макиста сторожа заметили.
Макист не медлил в праздном нерадении,
Дремать не стал, урок свой честно выполнил.
И вот уже мессапским караульщикам
На берегу Эврипа видно зарево.
Спешат и эти передать известие:
Сухой сгребают вереск, поджигают стог,
Как лунный блеск, лучи костра летучие,
Не угасая, мчатся над равниною
³¹⁰ Реки Асоп, чтоб кручи Киферонские
Проснулись и преемный запылал огонь.
³¹⁴ И свет летит над озером Горгониным
К высотам Эгипланкта и опять велит
Устав исполнить, поскорей костер зажечь.
Багряной бородою исполинскою
Взмывает пламя над гористым берегом
Саровских вод, затем, летя, как молния,
³²⁰ Воспламеняет силой светозарною
Утес Арахны рядом с нашим городом,
И вот в Атридов дом, сюда врывается
Слепящий луч, костру на Иде внук родной!
Так для меня в соревнованье факельном
Сменялись бегуны. Победу выиграть
Двум удалось: последнему и первому.
Теперь ты знаешь знаки и свидетельства:
Из Трои, от супруга, получила весть.
 

Предводитель хора

 
Сейчас молитву я начну, о женщина,
³³⁰ Но дай еще послушать, подивиться дай
Речам твоим подольше. Говори еще!
 

Клитемнестра

 
Сегодня Трою заняли ахеяне.
Нестройный там сейчас, наверно, гул стоит.
Смешай в одном сосуде масло с уксусом —
Недружные, разъединятся жидкости.
И не сольется с кличем победителей
Вопль побежденных: это две судьбы кричат.
Одни простерлись в горе, охватив тела
Мужей и братьев, старики родители
Припали к детям, граждане свободные
Рабами ныне стали, схоронив родных.
³⁴⁰ Зато другие, после всех превратностей
Ночного боя, бросились, голодные,
К еде какой придется, кто куда, бегом:
Здесь ряд и строй забыты и потеряны.
Уже в домах троянских завоеванных
Живут ахейцы – не придется мокнуть им
И мерзнуть на ветру. Всю ночь, счастливые,
Проспят без охраненья, не боясь врага.
Да, коль богов поверженного города,
И храмы, и святыни пожелают чтить,
³⁵⁰ Победа их не станет поражением.
Но худо, если на разбой кощунственный
Решится войско, жадностью сраженное:
Оно еще до родины доплыть должно.
Когда богов не прогневят обидою,
То, может быть, и одолеют воины
Обратный путь. Но бедствия нежданные
Разбуженное горе мертвецов родит.
А потому запомни волю женщины:
³⁶⁰ Пусть дело полной кончится удачею!
Тогда и веселиться буду вправе я.
 

Предводитель хора

 
Как умный муж, о женщина, ты речь ведешь.
Теперь, когда надежные свидетельства
Слова твои скрепили, я хвалить начну
Благих богов за их награду щедрую.
 

Клитемнестра уходит во дворец.

Стасим первый

Предводитель хора

 
О властительный Зевс, о желанная ночь,
Величайшей добытчица славы!
Ты на башни троянские бросила сеть,
³⁷⁰ И уйти никому из нее не дано:
Ни великим, ни малым тенет не порвать,
От всесильной беды,
От злосчастного рабства не скрыться,
Зевс-хранитель гостей, пред тобой трепещу,
Это ты в Александра направил свой лук,
Но до срока спускать не хотел тетиву,
Чтоб в широкое небо, в надзвездный простор
Не взлетела стрела понапрасну.
 

Хор

Строфа 1

 
Не промахнется разящий Зевс,
³⁸⁰ Узнаешь сразу его десницу.
Верховный выполнен приговор.
О нет, не дозволяют боги
Высокомерно топтать святыню.
Не оскорбляй богов хулой!
Тем, кто гордынею обуян,
Кто спеси полон, кто в дом добро,
О всякой мере забыв, несет,
Тем страшен Apec, покровитель мщенья.
Богатств несметных не нужно нам —
³⁹⁰ Нужды бы не знать и сберечь без бед
Достаток скромный, покой душевный.
Никаким изобильем
Не откупится смертный,
Если правду великую
Попирает ногами.
 

Антистрофа 1

 
Советчик пагубный – злая страсть,
Дитя недоброе ослепленья;
Ее не скроешь, не исцелишь,
Она горит пятном позорным.
⁴⁰⁰ С монеты медной хожденье, время
Стирают блеск. Еще черной
Чекан преступной души нагой.
Как мальчик глупый, злодей и вор
За птицей счастья бежит вотще.
Он город свой вечным клеймит проклятьем,
Его молитве не внемлет бог,
А тех, кто дружить не страшится с ним,
Карает Правда рукою твердой.
Так Парис появился
⁴¹⁰ Гостем в доме Атридов
И, закон преступив, жену
У хозяина выкрал.
 

Строфа 2

 
Согражданам оставила красавица
Щитов бряцанье, копий стук да корабли морские,
А Трое гибель понесла в приданое.
Походкой легкой выйдя из ворот,
Умчалась прочь преступница. Вопили,
Предсказывали беды домочадцы:
Увы, увы, о дом, о дом царей,
⁴²⁰ О бедное, поруганное ложе!
Не проронив упрека, обесславленный,
В молчанье горестном сидит супруг.
И кажется, что домом призрак правит,
Скорбящий о беглянке.
Изваяний прекрасных
Вид ему ненавистен.
Если скрылась услада глаз,
Что дары Афродиты?
 

Антистрофа 2

 
Виденья сна, обманчивые, льстивые,
⁴³⁰ Соблазны сладкие сулят, тоской томят
напрасной,
Рука спешит к пленительному призраку,
Но тщетно: легкий улетает сон,
И милый облик, спутник сна крылатый,
Испуганною птицей улетает.
Такое горе во дворец вошло.
Другое горе, злее и больнее,
Пришло в дома Эллады. Здесь по воинам,
Поднявшимся в далекий путь морской,
Творили плач. И подступала к сердцу
⁴⁴⁰ Печальная забота:
Провожаешь кормильца,
А домой возвратится
Только серого пепла горсть
В погребальном сосуде.
 

Строфа 3

 
Apec-меняла всегда весы
С собою носит, затеяв бой.
Берет он трупы, взамен дает
Не золотой песок, а золу
С пожарищ Трои – любимых пепел.
⁴⁵⁰ Забравши мужа, он шлет жене
Легкую урну с тяжелым грузом.
Над пеплом плачут навзрыд, хваля
Бойца усопшего: этот был
Искусным воином, тот погиб
Прекрасной смертью. Но кто-нибудь
Прибавит шепотом, про себя:
«Погиб-то он за жену чужую».
И глухо злость на Атридов зреет.
⁴⁶⁰ А других схоронили
Возле стен Илиона.
Их земля ненавистная
Приняла, ненавидя.
 

Антистрофа 3

 
Молва недобрая горожан —
Проклятье грешнику и позор.
Забота гложет, грызет меня:
Какую новость готовит ночь?
С убийцы глаз не спускают боги.
Эриний черных приходит сонм,
И тот, кто счастья не по заслугам
⁴⁷⁰ Вкусил однажды, – повержен в прах,
Унижен, сломлен, подавлен, смят.
Безвестность жалкая – вот удел
Того, кто славы чрезмерный груз
Поднять отважился высоко:
На гребнях гор, на крутых вершинах
Гуляют грозные громы Зевса.
Мне бы – верную долю,
Городов бы не рушить,
Но зато и не ведать бы
⁴⁸⁰ Ни неволи, ни плена.
 

Эписодий второй

Предводитель хора

 
Промчались по городу
Счастливые вести!
Кто знает, поверить ли,
Не шутят ли боги.
 

Второй старец

 
Кто столь доверчив иль обижен разумом,
Чтоб загореться, увидав огонь?
Надежда вспыхнет и погаснет,
А в сердце остается боль.
 

Предводитель хора

 
Где властвует женщина,
⁴⁹⁰ Там часто желанья важней, чем дела.
 

Второй старец

 
Порывиста, нетерпелива женская
Слепая страсть. Недолго и живут
Посеянные женщинами слухи.
 

Предводитель хора

 
Сейчас узнаем, правду ли поведали
Костры сторожевые лученосные
Иль радостный их свет, как сновидение,
Обманчивой усладой только дух смутил.
Вот вестник, осененный ветвью масличной,
Идет от моря. Плотной пеленою пыль,
⁵⁰⁰ Гляди, его покрыла. Это верный знак.
Теперь не дым, не пламя бессловесное
Лесистых круч, а внятная людская речь
Нас укрепит в великой нашей радости
Иль, может быть, напротив… Но молчу о том.
Пусть наше счастье счастьем увенчается.
А кто иного пожелает городу,
Тот за свое безумье пусть заплатит сам.
 

Входит Вестник с масличным венком на голове.

Вестник

 
Земля моя родная, камни Аргоса!
Я на десятый год опять пришел сюда.
⁵¹⁰ Надежд погибло много, но одна сбылась.
Не чаял я, что суждено на родине
Мне умереть и в землю лечь Аргосскую.
Привет вам, и земля моя, и солнца свет,
И Зевс, страны владыка, и Пифийский бог.
О Феб, ты в нас уже не сыплешь стрелами:
Довольно у Скамандра пролилось крови.
Так стань же вновь защитником, спасителем,
Бог Аполлон! И всех других богов зову
Отеческих, и своего заступника,
⁵²⁰ Гермеса, бога вестников любимого,
И вас, герои, войско в бой пославшие,
Благоволите всех, кто уцелел, принять!
Привет и вам, царей покои милые,
Почетные скамьи, святые статуи,
Сверкающим восходом обагренные,
И вы царя примите после долгих лет.
Неся вам свет средь ночи, он идет сюда,
Владыка Агамемнон, повелитель ваш.
Так встретьте же всеобщим ликованием
⁵³⁰ Того, кто Трою опрокинул заступом
Карающего Зевса и с землей сровнял.
Ни алтарей, ни храмов, ни посевов нет
В краю опустошенном – только прах и дым.
Такой бедой согнувши выю города,
Он к вам идет, и нет сегодня смертного,
Который мог бы потягаться славою
Со старшим из Атридов. Полной мерою
Пришлось платить Парису за дела свои:
Вор, запятнавший отчий город кражею,
Из рук добычу выпустил и гибели
⁵⁴⁰ Дом Приамидов, древний царский род, предав,
Двойное наказанье за разбой понес.
 

Предводитель хора

 
Будь счастлив, вестник воинства ахейского!
 

Вестник

 
Я счастлив. Мне теперь и умереть не жаль.
 

Предводитель хора

 
Тебя тоска по родине измучила?
 

Вестник

 
Так извела, что плачу я от радости.
 

Предводитель хора

 
Болезнь вам, значит, сладостная выпала.
 

Вестник

 
Не понимаю. Растолкуй слова свои.
 

Предводитель хора

 
Пойми: вы тосковали по тоскующим.
 

Вестник

 
⁵⁵⁰ О нас, ты говоришь, скорбела родина?
 

Предводитель хора

 
Да, мы рыдали часто, изводясь душой.
 

Вестник

 
О чем же так печалилось отечество?
 

Предводитель хора

 
Чтоб не накликать горя, я молчать привык.
 

Вестник

 
Кого боялся ты? Царей же не было!
 

Предводитель хора

 
Скажу, как ты: теперь я умереть готов.
 

Вестник

 
Да, дожили до счастья. Но за долгий срок
Что ни случится: то удача выпадет,
То огорченье. Боги лишь бессмертные
Способны без страданий весь свой век прожить.
⁵⁶⁰ Рассказывать о наших злоключениях,
Как спали без постелей, как без крова мы
Скитались в море – целый день бы стон стоял.
Еще не то пришлось на суше вытерпеть.
Палатки наши возле самых стен врага
Разбиты были. Шли дожди. И сыростью
С лугов тянуло. Шкурою звериною
Ерошился одежды отсыревший ворс.
А что за зимы были – птицы падали,
Когда дышала стужей Ида снежная.
⁵⁷⁰ А летняя жара, а сном полуденным
Забывшееся море, а безветрие, —
Но что теперь вздыхать? Ведь миновало все.
Да, миновало. Больше никогда уже
Убитые не встанут из могил своих.
Зачем же вновь перечислять скончавшихся
И вновь старинной болью тех, кто жив, казнить?
Нет, мы теперь прощаемся с несчастьями.
А что до тех, кто уцелел в сражении,
То горе их возмещено удачею,
⁵⁸⁰ И вправе мы под этим солнцем блещущим
Земле и морю гордые сказать слова:
«Сломивши Трою, воинство аргосское
Добычей сей святилища украсило,
Чтоб данью славной эллинских богов почтить».
И пусть потомки почитают город наш
И полководцев наших, Зевса вечного
Благодаря. Вот все, что я сказать хотел.
 

Предводитель хора

 
Не спорю, ты рассказом победил меня.
Хорошему учиться – и старик не стар.
⁵⁹⁰ Но первой подобает эти новости
Узнать царице. С ней и я порадуюсь.
 

Из дворца выходит Клитемнестра.

Клитемнестра

 
Уже тогда от счастья закричала я,
Когда, придя в ночи, глашатай огненный
Сказал, что Илион снесен с лица земли.
Смеялись надо мной: «Костер увидела
И мнишь, что Троя вправду обратилась в прах?
Легко ж, однако, сердце тает женское!»
Иным казалось, будто я с ума сошла:
А я обряд свой правила уверенно,
⁶⁰⁰ И город наполняло ликование
Звонкоголосых женщин, и в святилищах
Благоуханный пламень продолжал гореть.
Какой же новой вестью удивишь меня?
Узнаю все от самого царя теперь.
Потороплюсь, чтоб встретить по достоинству
Властителя-супруга. Что для женщины
Милей, чем день, когда с войны, здоров и цел,
Приходит муж и перед ним распахнуты
Ворота дома? Вестник, ты скажи царю,
⁶¹⁰ Чтоб в город, мне на радость, поскорей пришел,
Увидит он, что преданна по-прежнему
Ему жена – собака в доме верная:
Хозяину покорна и врагу страшна.
И в остальном все та же я. Не сорвана
Никем за эти годы ни одна печать.
Измены грех, дозор молвы мне ведомы
Не больше, чем искусство закалять мечи!
Такою славой, коль она заслуженна,
Похвастать вправе честная жена всегда.
 

Уходит во дворец.

Предводитель хора

 
⁶²⁰ Сама тебя наставила. Поистине
Ты передашь владыке слово ясное.
И мне скажи, глашатай, уцелел иль нет
И возвратился ль с воинами вашими
Царь Менелай, любимый вождь земли родной?
 

Вестник

 
Нельзя приятной ложью отвечать друзьям:
Обрадуешь обманом, да ненадолго.
 

Предводитель хора

 
Приятное пускай сойдется с истинным.
А если не сойдется – ложь откроется.
 

Вестник

 
Царь без вести пропал, и корабля его
⁶³⁰ Ахейцы не нашли. Вот правда сущая.
 

Предводитель хора

 
Один он вышел в море, на глазах у всех,
Или корабль из строя буря вырвала?
 

Вестник

 
Ты метко в цель попал – не хуже лучника:
Коротким словом боль объял огромную.
 

Предводитель хора

 
А жив он или нет – не приводилось ли
Вам узнавать, встречаясь с мореходами?
 

Вестник

 
Кто это знает? Кто бы нам ответить мог?
Никто! Одно лишь Солнце жизнетворное.
 

Предводитель хора

 
Ты говоришь о буре. Это гнев богов.
⁶⁴⁰ Но как беда случилась? И конец каков?
 

Вестник

 
Не отравлять бы новостью печальною
Счастливый день: богов различных розно чтут.
Когда приносит хмурый вестник городу
Тоску и горе о разбитом воинстве,
Когда весь город общею бедой сражен,
А каждый дом еще своя, не общая,
Сиротства рана свежей болью мучает
И вся в крови двойная плеть Аресова —
Тогда и вестник, бедами навьюченный,
⁶⁵⁰ Эриниям хвалебный пусть поет пеан.
Но мне, победы радостной глашатаю,
Желанному гонцу в счастливом городе,
Пристало ль мне, смешав дурное с радостным,
О буре, гневе божьем, здесь рассказ вести?
Итак, сдружились и вступили в заговор
Огонь и море, недруги извечные,
И порешили, что погубят в плаванье
Ахейцев ночью. И бедой бушующей
Дохнула зыбь. Фракийский ветер на корабль
⁶⁶⁰ Корабль понес. Рога бурунов бешено
Борта бодали. Вихрем и дождем хлеща,
Суда в пучину бесноватый пастырь гнал.
Когда наутро снова солнце вспыхнуло,
Глядим окрест – кишит вода Эгейская
Телами мертвых и судов обломками.
А нас и наш корабль неповрежденными
Как будто кто украсть решил у гибели —
Должно быть, бог, не смертный, у кормила встал!
Судьба благая судном нашим правила
⁶⁷⁰ И не дала ни днище проломить волнам,
Ни бросить нас на берег крепкокаменный.
Потом, уйдя от гибельных валов морских,
Не веря счастью, дню не веря светлому,
Мы новую в сердцах своих растили боль —
О войске бедном, о бойцах потерянных.
Ведь и они, наверно, если выжили,
Нас называют мертвыми. Вот так и мы
Оплакиваем всех, кто в эту ночь пропал.
На лучшее надеюсь. Верить надобно,
⁶⁸⁰ Что среди первых Менелай воротится.
Да если хоть единый солнца луч живым
Его под небом видит, если Зевс решил
Старинный род сберечь, то и надежда есть,
Что возвратится царь в свое отечество.
Теперь всю правду знаешь. Я ведь все сказал.
 

Вестник удаляется.

Стасим второй

Хор

Строфа 1

 
Кто же именем таким
Эту женщину назвал,
Если не провидец богомудрый?
Только вещие уста
⁶⁹⁰ Возбудительницу войн
Так наречь могли – Елена:
Это имя значит «Плен».
Людям плен, и кораблям,
И столице горький плен
Уготовила она,
Отстранив небрежно тонкотканый
Полог ложа брачного и в море
Выйдя с богом западного ветра.
Ловчие пустились по следам,
⁷⁰⁰ Но ладья, раздор и кровь суля,
Улетела в устье Симоента.
 

Антистрофа 1

 
Илиону брачный пир
Страшной тризной обернул
Гневный мститель, Зевс-гостеприимец.
Не забыл он отплатить
За поруганный очаг,
За веселый шум на свадьбе,
Где невесту величал
Новых родственников хор,
⁷¹⁰ Где Гимену громкий гимн
Запевали свояки.
Ах, теперь не свадебною песней,
Воплем горя, плачем поминальным
Зашумел седой Приамов город.
Там Париса горького клянут
И скорбят о тех, кто кровь и жизнь
За злосчастный брак Париса отдал.
 

Строфа 2

 
Жил когда-то один пастух,
Он принес к себе львенка в дом,
⁷²⁰ И зверек на овчарне рос,
Брат молочный ягнятам робким.
Поначалу детеныш был
Кроток, ласков. И млад и стар
Забавлялись, играя с ним,
Как дитя, на руках носили.
Есть захочет – хвостом вильнет
И в глаза поглядит умильно.
 

Антистрофа 2

 
Но, подросши, отцовский нрав
Показал прирученный зверь.
⁷³⁰ В благодарность за корм и кров
Он в крови утопил овчарню.
Лев подачки уже не ждет,
И убийством запятнан дом,
И не могут от льва спастись
Беззащитные домочадцы.
Это бог палача взрастил,
Чтобы дом покарать постылый.
 

Строфа 3

 
Вот так же она в Илион пришла:
Моря затихшего безмятежней,
⁷⁴⁰ Сокровищ краше, мила, скромна,
Очам плененным – сладкая рана,
Сердцу – цветок любви томящий.
Как обманула, как изменила,
Какой бедой обратила брак!
На слезы и скорбь дочерям Приама,
По воле Зевса-гостеприимца
В облике молодой невесты
Вошла Эриния злая в Трою.
 

Антистрофа 3

 
Давно среди смертных живет молва,
⁷⁵⁰ Будто бедою чревато счастье
И умереть не дано ему,
Пока невзгодой не разродится.
Я же один – иного мненья:
Я говорю: от дурного дела
Плодится множество дел дурных,
И все с изначальной виною схожи.
А в доме честном и справедливом,
Чуждом злодейству и обману,
Родится радость – дитя святое.
 

Строфа 4

 
⁷⁶⁰ Вина старинная родит
Людскую новую вину.
Однажды наступает срок,
И страшный грех, неодолимый демон
Из лона материнского выходит.
Черным-черно чудовищное чадо,
Похож на мать преступный плод.
 

Антистрофа 4

 
А правда светит и в домах,
Где стены черный дым коптит.
Она лишь с тем, кто сердцем чист.
⁷⁷⁰ Она бежит от золотого трона,
Грязь увидавши на руках владыки,
Она смеется над богатством чванным,
И все послушно замыслам ее.
 

На орхестру въезжает Агамемнон на колеснице. С ним – Кассандра.

Эписодий третий

Предводитель хора

 
Вот и ты, государь, ты, троянских твердынь
Победитель, Атрид!
Как назвать мне тебя, как тебя мне почтить,
Чтоб не быть мне скупым, чтобы льстивым не быть
В славословье своем?
Если смертный личину лицу предпочтет,
⁷⁸⁰ Он пред правдой святой провинится.
Видя друга в печали, стонать и вздыхать
Сможет всякий. Да всякое ль сердце кольнет
Непритворная боль состраданья?
Точно так же не всякий удаче чужой
Улыбается с чистой душою.
Но овец своих знает хороший пастух,
И легко различает испытанный глаз,
Где вино неподдельное дружеских чувств,
Где вода подслащенная лести.
⁷⁹⁰ Я не скрою, готовя заморский поход
За Еленой, сочувствия в сердце моем
Ты не встретил. Я мнил: у кормила стоит
Неумелый правитель. Казалось тогда,
Что людей, уходящих на верную смерть,
Ты пустыми надеждами тешишь…
Но тому, кто с успехом закончил свой труд,
От души благодарен я, рад от души,
Государь мой. А время покажет тебе,
Кто здесь городу преданный, честный слуга,
⁸⁰⁰ Кто слуга нерадивый, лукавый.
 

Агамемнон

 
Привет свой первый посылаю Аргосу
И вам, о боги родины, помощники
В пути возвратном и в достойном мщении
Земле Приама. Не со слов ответчика
И не со слов истца или свидетелей
Судили Трою боги, в урну гибели
Метнув шары: ведь в урну милосердия
Сама Надежда не дала шарам упасть.
Теперь лишь дым укажет место города.
⁸¹⁰ Там жив лишь ветер смерти. Чад богатств былых
Курится там над пеплом умирающим.
За это вечно мы благодарить должны
Богов бессмертных. Страшную поистине
Сплели мы сеть. Столица из-за женщины
Аргосским зверем в пыль обращена и прах.
Когда Плеяды гаснут, в час полуночный
Рожденный конским чревом щитоносец-лев
С разбегу прыгнул через стену крепости
И царской кровью жажду утолил сполна:
⁸²⁰ Вот что вначале надобно богам сказать.
Теперь тебе отвечу. Мне запомнились
Твои слова, и в мыслях мы союзники.
Согласен я. Немногим людям свойственно
Друзей счастливых чтить и не завидовать.
Ведь для того, кого судьба обидела,
Удача друга – это мука новая.
Своя забота душу ест, что ржавчина,
А тут еще чужой успех оплакивай.
Да, я скажу по праву – научила жизнь,
⁸³⁰ Что преданность и дружба так же призрачны,
Как отраженье в зеркале обманчивом.
Лишь Одиссей, хоть не своею волею
Пошел в поход, был верен, честно воз тянул.
Вот говорю о нем, а сам не ведаю,
В живых ли он… А что, друзья, касается
Гражданских и священных дел, то вместе мы
Обсудим их в собранье. Позаботимся,
Чтобы успех наш длителен и прочен был.
А где леченье нужно, постараемся
⁸⁴⁰ То прижиганьем, то железом режущим,
Как врач разумный, вовремя болезнь пресечь.
Теперь в покои, к очагу проследуем
И первым делом воздадим богам хвалу:
Они нас охраняли, привели они.
Пускай и здесь победа нам сопутствует.
 

Из двери выходит Клитемнестра.

Клитемнестра

 
О граждане, о цвет старейшин Аргоса!
Не стыдно о тоске своей супружеской
Мне говорить пред вами: годы катятся,
А с ними увядает и застенчивость.
Скажу не то, что от других услышала,
⁸⁵⁰ Но то, что, на беду, самой узнать пришлось,
Пока мой муж под Троей бился, за морем!
Большое зло – когда без мужа женщина
Одна в стенах покинутых останется.
За вестью весть, одна другой ужаснее,
Теснясь, толпясь, несутся к ней без устали
И дому горе накликают, каркая.
Когда бы муж мой столько ран воистину,
Сражаясь, принял, сколько сочтено молвой,
Он весь бы в дырах был, как сеть рыбацкая.
⁸⁶⁰ И если б всякий раз, как мертвым назван был,
Он умирал, то Герион трехтуловный
Пред нами был бы новый, три полотнища
Пошло б ему на саван: тело каждое
Отдельно умирает у чудовища.
Из-за таких-то слухов – злых, пугающих, —
Меня не раз насильно во дворце твоем
Из петли вынимали полумертвую,
И потому не здесь, как подобало бы,
Залог надежный обоюдной верности,
⁸⁷⁰ Наш сын Орест. О царь, ты не дивись, прошу.
Его воспитывает друг наш преданный,
Фокеец Строфий. С двух сторон беду старик
Мне предвещал: тебя под Илионом смерть,
О царь, подстерегала; здесь же заговор
Народ умыслить мог. Ведь так уж водится,
Что людям бить сподручнее лежачего.
Вот в чем причина. Не ищи в ней хитрости.
Не плачу я. Соленых слез источники
Иссякли, до последней капли высохли,
⁸⁸⁰ И тусклы стали от недосыпания
Мои глаза, когда, тоской снедаема,
Я по ночам рыдала и костра ждала.
Чуть слышное жужжанье комариное
Меня уже будило, и короткий сон
Казался долгим: столько снилось ужасов.
⁸⁸⁶ Все позади теперь, и на душе легко.
⁸⁸⁷ Конец страданий – лучшая из радостей.
Наш царь для нас – что пес для стада робкого,
Для корабля – канат, для кровли – крепкий столп,
⁸⁹⁰ Что для отца родного – сын единственный,
Для морехода – берег завидневшийся,
⁸⁹² Для зябнущих – сиянье дня весеннего,
⁸⁹³ Для путника в жару – вода студеная!
⁸⁹⁴ Я полагаю, что вполне заслужена
Хвала такая. Зависть прочь! Немало нам
Страдать пришлось. Итак, о повелитель мой,
Сойди же с колесницы, но на землю ты
Ногой, поправшей Трою, не ступай, прошу!
Что медлите, рабыни? Вам приказано
⁹⁰⁰ Устлать коврами путь. Так поспешите же
Царю дорогу проложить пурпурную!
Пусть Справедливость в дом такой введет его,
Какого и не чаял. Остальное все
Устроят боги, неусыпный труд свершит.
 

Агамемнон

 
Дочь Леды, дома царского охранница!
Твои слова под стать разлуке длительной:
Ты говорила долго. Но приятнее
Хвалы почетный дар из рук чужих принять.
Не услаждай речами: я не женщина.
⁹¹⁰ Не нужно предо мной, как перед варваром,
С отверстым ртом сгибаться в три погибели,
Не нужно, всем на зависть, стлать мне под ноги
Ковры. Такие почести к лицу богам.
А я ведь только смертный, и по пурпуру
Без страха и сомненья мне нельзя шагать.
Пусть не как бога чтут меня – как воина.
Не пышные подстилки пестротканые —
Молва меня прославит. Да, умеренность —
Вот лучший дар богов, и тот, кто кончит жизнь
⁹²⁰ В благополучье, тот блажен поистине,
Так я сказал, и слову буду верен я.
 

Клитемнестра

 
Ах, не противься моему желанию.
 

Агамемнон

 
Я не нарушу слова, так и знай, жена.
 

Клитемнестра

 
Уж не обет ли в страхе ты богам принес?
 

Агамемнон

 
Что говорил, то говорил обдуманно.
 

Клитемнестра

 
А как бы поступил Приам, по-твоему?
 

Агамемнон

 
Он по ковру наверно бы прошествовал.
 

Клитемнестра

 
Так не страшись людского осуждения.
 

Агамемнон

 
Молва народа – это сила грозная.
 

Клитемнестра

 
⁹³⁰ Лишь тем, кто жалок, люди не завидуют.
 

Агамемнон

 
Не женское занятье – словопрение.
 

Клитемнестра

 
Кто счастлив, тот позволит победить себя.
 

Агамемнон

 
Неужто спор наш для тебя сражение?
 

Клитемнестра

 
Уступчив будешь – выйдешь победителем.
 

Агамемнон

 
Ну, что ж, коль так желаешь, отвяжите мне
Скорее обувь, ног моих прислужницу,
И пусть не смотрят на меня завистливо
Всевышние, когда я по ковру пойду:
Мне совестно ногами в землю втаптывать
⁹⁴⁰ В убыток дому эту дорогую ткань.
Но хватит об одном. Ты с чужестранкою
Будь подобрей. На кроткого правителя
И боги благосклонно с высоты глядят.
Никто не хочет рабское нести ярмо,
А пленница моя – подарок воинства,
Сокровище сокровищ – вслед за мной пошла.
Итак, тебе я повинуюсь, женщина:
По пурпуру шагаю, чтобы в дом войти.
 

Клитемнестра

 
Не бойся, нужды нет. Кто осушить бы смог
⁹⁵⁰ Просторы моря, вечно нам родящие
Красу холстов, багрянок драгоценный сок?
Хвала богам, достанет в доме золота
И на ковры. Здесь незнакомы с бедностью.
Я б не жалела для подстилок пурпура,
Когда бы бог велел мне чрез оракула
Так расплатиться за твое спасение.
Остался б корень, а листва появится
И даст нам тень в дни Сириуса жаркие.
Когда ты к очагу пришел родимому,
⁹⁶⁰ Среди зимы весною вдруг повеяло.
А если в зной, когда вином незрелые
Зевс наполняет гроздья, муж воротится,
То свежестью, прохладой так и дышит дом.
О Зевс, вершитель Зевс, внемли мольбе моей
И все, что ты свершить задумал, – выполни.
 

Клитемнестра с Агамемноном уходят во дворец.

Стасим третий

Хор

Строфа 1

 
Ах, откуда этот страх
В сердце бедное запал?
Предвещанья грозные откуда?
Почему напевом неотвязным
⁹⁷⁰ Темные пророчества звучат?
Почему не в силах я
Отогнать, как сон дурной,
Этот ужас, почему отвага
Вдруг покинула престол души?
Ведь давно канаты кормовые
Кораблей, ушедших в Илион,
О песок ударились Авлиды!
 

Антистрофа 1

 
Сам я видел, как домой
Наши воины пришли.
⁹⁸⁰ Почему же радость отдается
Песнею безлирною Эриний,
Почему в слезах душа моя?
Пусть унынье и тоска
Страх и боль родят в груди,
Пусть неложны предвещанья сердца,
Скачущего, словно колесо,
В ожиданьи горестных свершений
Я молю о том, чтоб не сбылись
Дум тревожных страшные посулы.
 

Строфа 2

 
⁹⁹⁰ Здоровье и хворость рядом живут,
Соседи они. Болезнь всегда
Самых цветущих согнуть грозит,
Но лечат лекарства недуги тела.
Бывает и так, что счастья корабль
Судьба на камень подводный кинет.
Но искусный мореход
Часть добра метнет за борт,
Чтобы легче стал корабль,
Чтобы с мели соскользнул, —
¹⁰⁰⁰ И опять над хлябью волн
Уцелевший реет парус.
Даже голод – полбеды:
Отвращает голод Зевс
Тучной нивы щедрыми дарами.
 

Антистрофа 2

 
Но если черная кровь струей
На землю хлынула из груди,
Нет никого, кто бы к жизни вновь
Сумел мертвеца заклинаньем вызвать.
Один заклинатель такой давно
¹⁰¹⁰ Наказан Зевсом, другим в науку.
Так богами решено:
Доля подданных царя
Царской доле не равна.
А не то поток забот
Сердце б выхлестнуло враз
И язык опередило,
Не стонало бы во тьме,
Не искало бы вотще
Облегченья боли непомерной.
 

Клитемнестра выходит из дворца.

Эписодий четвертый

Клитемнестра

 
¹⁰²⁰ И ты – с тобой, Кассандра, говорю – войди
Сюда без гнева: так уж суждено тебе
Жить в этом доме и в числе других рабынь
Здесь Домодержца Зевса окроплять алтарь.
Сойди же с колесницы без надменности.
Ведь говорят, что сын Алкмены некогда
И тот был продан и на рабских жил хлебах.
Да, если уж судьба такая выпадет,
Куда милее дом, богатый издавна:
Кто завладел богатством неожиданно —
Жесток с рабами, нетерпим и мелочен.
¹⁰³⁰ У нас не так, мы добрые хозяева.
 

Предводитель хора

 
Она тебе сказала слово ясное.
Что делать! Ты в сетях судьбы запуталась.
Коль можешь, покорись, коль нет – ослушайся.
 

Клитемнестра

 
Нет, если внятен ей не щебет варварский,
А наш язык, сумей проникновенные
Найти слова, чтоб речь ей сердце тронула.
 

Предводитель хора

 
Послушайся. Ты видишь: госпожа добра.
Спустись же с колесницы, во дворец войди.
 

Клитемнестра

 
Здесь, у дверей, нельзя мне медлить долее.
¹⁰⁴⁰ Я тороплюсь. Уже пред алтарем стоит
Овца и ждет ножа. Никак не чаяли,
Что до такой дожить придется радости.
Коль во дворец пойдешь, иди не мешкая,
А если речь твоя невразумительна,
Пусть знаками с тобою говорит старик.
 

Предводитель хора

 
Не обойтись без толмача искусного,
Дикарка – что зверек, силками пойманный.
 

Клитемнестра

 
Безумие вошло в нее и бешенство:
Недавно лишь страна ее захвачена,
¹⁰⁵⁰ И прежде чем кровавый гнев не выкипит,
К узде неволи не привыкнет пленница.
Довольно. Просьбой больше не унижусь я.
 

Уходит во дворец.

Предводитель хора

 
А я тебя жалею, я не гневаюсь.
Сойди же с колесницы, уступи судьбе.
Иди, иди, ярма отведай рабского.
 

Кассандра

Строфа 1

 
О горе мне, о горе мне!
Аполлон, Аполлон!
 

Предводитель хора

 
Зачем кричишь, зачем зовешь ты Локсия?
К нему не с плачем – с песней обращаются.
 

Кассандра

Антистрофа 1

 
¹⁰⁶⁰ О горе мне, о горе мне!
Аполлон, Аполлон!
 

Предводитель хора

 
Опять вопит, опять зовет несчастная
Того, кто не заботится о плачущих.
 

Кассандра

Строфа 2

 
Аполлон, Аполлон!
Страж путей, погубитель мой!
Второй своей стрелою ты сразил меня.
 

Предводитель хора

 
Наверно, о своих пророчит горестях:
И в рабстве не изменит богоданный дар.
 

Кассандра

Антистрофа 2

 
Аполлон, Аполлон!
¹⁰⁷⁰ Страж путей, погубитель мой!
Куда меня завел ты, к чьим стенам привел?
 

Предводитель хора

 
Здесь – дом Атридов. Коль сама не ведаешь,
Куда пришла, не стану я обманывать.
 

Кассандра

Строфа 3

 
О стены богомерзкие, свидетели
Ужасных дел! Жилище палачей!
Здесь кровью детской вся земля пропитана.
 

Предводитель хора

 
Собачий нюх у пленницы поистине:
На верный след напала, кровь почуяла.
 

Кассандра

Антистрофа 3

 
¹⁰⁸⁰ Не мудрено почуять – столько признаков!
Вот слышу я младенцев бедных плач,
Детей несчастных, съеденных родителем!
 

Предводитель хора

 
О чужестранка, ты слывешь провидицей,
Но прошлое не нужно и предсказывать.
 

Кассандра

Строфа 4

 
О горе! Что задумала жена?
Какое преступленье, зло какое,
Еще какую новую беду
Она готовит в доме?
Ах, ниоткуда помощь не придет,
¹⁰⁹⁰ Защита не приспеет!
 

Предводитель хора

 
Мне невдомек последнее пророчество.
А первое – весь город говорит о нем.
 

Кассандра

Антистрофа 4

 
Проклятая! Неужто ты сейчас
Того, кто ложе брачное с тобою
Делил, омоешь в бане и… но я
Промолвить не осмелюсь.
Недолго ждать конца. Руке рука
Протягивает что-то.
Предводитель хора
Не понимаю. Говорит загадками,
¹¹⁰⁰ Как путь найти в потемках предсказания?
 

Кассандра

Строфа 5

 
Увы! Беда, беда!
Что увидала я!
Но сети ли супруга распростерла,
Помощница Аидовых собак,
Эриний грозных? Пусть они толпой
Заголосят о каре неизбежной
За новое закланье!
 

Предводитель хора

Строфа

 
Зачем зовешь Эриний в дом? Зачем тебе
Нужна их песнь? Как безотрадна речь твоя!
¹¹¹⁰ К испуганному сердцу кровь прихлынула.
Вот так, зари померкнувшим лучом,
И угасает жизнь,
Когда нельзя сдержать
Напор струи багровой.
 

Кассандра

Антистрофа 5

 
Глядите! Началось!
Гоните от быка
Корову прочь! Капканом покрывала
Она его поймала. Черный рог
Бодает грудь его. В купальный чан
¹¹²⁰ Он падает. Воды не пожалела,
Омыла гостя в бане.
 

Предводитель хора

Антистрофа

 
Не похвалюсь, не мастер я разгадывать
Пророчества. Но чую здесь недоброе.
Да и когда от ясновидцев слышали
Благие вести? Только скорбь и боль
Оракулы сулят,
Внушая людям страх
Пред мудростью пророка.
 

Кассандра

Строфа 6

 
О, горькая судьба,
¹¹³⁰ Удел многострадальный!
И я в котел беды
Свою печаль влила.
Зачем сюда привел меня, несчастную?
Чтоб смерть меня постигла здесь! Зачем еще?
 

Хор

Строфа 1

 
Словно безумная, в божьем наитии,
Плачет она о себе и поет
Песню нестройную. Так соловей рыжеватый,
Рощ исступленный певец,
¹¹⁴⁰ Итиса, Итиса кличет и вечной тоски
Стоном насытить не может.
 

Кассандра

Антистрофа 6

 
О, доля соловья,
Звонкоголосой птицы!
О, сладкая судьба
Пернатого певца!
Ему дано весь век беду выплакивать,
А мне – меча двуострого удар принять.
 

Хор

Антистрофа 1

 
Где обрела ты на муку напрасную
Вещего слова божественный дар?
¹¹⁵⁰ С воплями бреда сливается песня пророка,
Стройная песня судьбы.
Где ты нашла для напева такого лады,
Новым грозящие горем?
 

Кассандра

Строфа 7

 
О гибель дорогих, Париса брачный пир!
О мой Скамандр, земли родной река!
Меня когда-то берега твои,
Несчастную, вскормили.
Но, видно, скоро над Кокитом сумрачным,
¹¹⁶⁰ Над Ахеронтом буду я предсказывать.
 

Хор

Строфа 2

 
Теперь ты ясно, слишком ясно вдруг
Заговорила. Понял бы тебя,
Пожалуй, и младенец. Жалом острым
Впился в меня злосчастной девы стон.
Полно тревоги сердце.
 

Кассандра

Антистрофа 7

 
О город, город мой, повергнутый во прах!
Обильными дарами алтарям
Несчастный мой отец спасти хотел
Троянские твердыни.
¹¹⁷⁰ Но тщетно! Город наш изведал худшее,
А я комком кровавым упаду сейчас.
 

Хор

Антистрофа 2

 
Согласна с прежней речью эта речь.
Какой же демон давит грудь твою
Неодолимым грузом и о смерти,
О жалкой доле заставляет петь?
Что впереди – не знаю.
 

Кассандра

 
Так пусть же под фатой, как новобрачная,
Не прячется теперь мое пророчество.
В часы восхода гонит ветер на море
¹¹⁸⁰ Волну к востоку, к солнцу. Так и вещий вихрь
Пускай выносит ныне за бедой беду
На свет. Не буду говорить загадками.
Я побегу по следу зла давнишнего,
А вы – вы подтвердите правоту мою.
Не покидает этих стен согласное,
Но тягостное пенье; страшный хор поет.
Упившись кровью, буйствуют и бесятся
Засевшие в дому оравой пьяною
Эринии. Не выгонишь таких гостей.
¹¹⁹⁰ Они все тянут песнь – об изначальном зле,
Свершенном в доме, а в припеве вновь клянут
Того, кто ложе брата осквернить посмел.
Что ж, промахнулась или бью без промаха?
Болтаю, как гадалка, лгу, как нищенка?
Так поклянись, что ничего не ведаешь
О давних преступленьях, учиненных здесь.
 

Предводитель хора

 
Какою клятвой ни клянись, не сделаешь
Несчастий наших благом. Но дивлюсь тебе:
Ты выросла в чужом, заморском городе,
¹²⁰⁰ А говоришь о здешнем, будто здесь жила.
 

Кассандра

 
Мне Аполлон-гадатель повелел вещать.
 

Предводитель хора

 
¹²⁰³ Он пожелал тебя, земную девушку?
 

Кассандра

 
¹²⁰² Ах, прежде я стыдилась говорить о том.
 

Предводитель хора

 
О да, кичиться свойственно счастливому.
 

Кассандра

 
Меня он домогался, он любви хотел.
 

Предводитель хора

 
И что ж, ты отдалась его объятиям?
 

Кассандра

 
Пообещав, я обманула Локсия.
 

Предводитель хора

 
Уже владея даром ясновиденья?
 

Кассандра

 
Уже я беды предрекла согражданам.
 

Предводитель хора

 
¹²¹⁰ Но как же гнева Локсия избегла ты?
 

Кассандра

 
С тех пор мне никогда ни в чем не верили.
 

Предводитель хора

 
Я верю. Речь твоя мне вещей кажется.
 

Кассандра

 
Опять, опять
Меня кружит пророчества безумный вихрь
И мучит боль предчувствий. О, беда, беда!
Глядите! Тенью бледною сидят вот здесь,
У дома, дети, кровными убитые.
И кажется, в ручонках сжали мальчики
Свое же мясо – потроха, кишки свои.
¹²²⁰ А их отец – о, горестное пиршество! —
Растерзанные внутренности в рот сует.
За это мстить задумал некий лев. Да, лев!
Но лев трусливый, праздностью изнеженный
В постели. Он-то и воздаст хозяину,
Ах, моему хозяину – ведь я раба!
Не знает покоритель илионских стен,
Вождь кораблей, какое зло умыслила
Та, что, подобно суке, с визгом радостным
Его встречала, мерзкий распустив язык.
¹²³⁰ Что за отвага! Убивает женщина
Мужчину. Но каким же мне чудовищем
Ее назвать? Змеей хвостоголовою?
Иль Симиллой, стражем скал и моряков бичом?
Иль жрицею Аида, что родных своих,
И тех щадить не станет? Как, бесстыжая,
Она вскричала! Так в бою боец кричит.
А всем казалось: мужа видеть счастлива.
Не верьте мне иль верьте – все равно теперь.
Что будет – будет. Слишком вещей скоро ты
¹²⁴⁰ Меня, свидетель скорбный, назовешь и сам.
 

Предводитель хора

 
Да, пир Фиеста, съевшего деток своих,
Узнал я и дрожу от изумления,
Услышав правду – чистую, без вымысла,
Но после сбился с колеи, в тупик забрел.
 

Кассандра

 
Так знай: ты смерть увидишь Агамемнона.
 

Предводитель хора

 
Язык свой обуздай, молчи, несчастная!
 

Кассандра

 
Не отвратишь того, о чем сказала я.
 

Предводитель хора

 
Да, коль свершится. Но пускай не сбудется.
 

Кассандра

 
Ты молишься, а там убить готовятся.
 

Предводитель хора

 
¹²⁵⁰ Да кто ж пойдет на это злодеяние?
 

Кассандра

 
Видать, и впрямь не понял ты пророчества.
 

Предводитель хора

 
Да, я не понял, кто убьет и как убьет.
 

Кассандра

 
Я слишком ясно говорю, по-гречески.
 

Предводитель хора

 
И Пифия – по-гречески. Да как понять?
 

Кассандра

 
Ой, ой, какой огонь! Вот подступает вновь.
О, Аполлон Ликийский! Горе, горе мне!
От львицы от двуногой, той, что с волком спит,
Покуда на охоте благородный лев,
Погибну я. И для меня найдет она
¹²⁶⁰ Глоток в смертельной чаше – плату горькую.
Она на мужа точит меч и молится:
Пусть жизнь отдаст за то, что в дом привел меня.
К чему, к чему же я ношу, не на смех ли,
Венок и жезл – вещуньи знаки жалкие?
Нет, растопчу их, прежде чем сама умру.
В прах, побрякушки! Я за вами следом – в прах!
Сам Аполлон с меня убор провидицы
Срывает, увидав, каким посмешищем
Стал мой наряд, пока враги и недруги
Согласным хором надо мною тешились.
¹²⁷⁰ Меня бранили, называли нищенкой,
Кликушею голодной – все я вынесла.
И вот сегодня наконец пророчицу
Сюда на муку смертную привел пророк:
Передо мною не отцовский жертвенник,
А плаха. На нее прольется кровь моя.
Но уж за гибель нашу боги взыщут мзду!
Еще придет он, тот, кто отомстит за нас:
¹²⁸⁰ Сын мать убьет и за отца расплатится.
Скиталец, из страны родимой изгнанный,
Он явится, кровавый замыкая круг!
Так боги поклялись. Взывает к мстителю
Поверженный отец, и сын услышит зов.
О чем я плачу? Ах, о чем я слезы лью?
Ведь я же худший день родного города
Уже пережила. Сегодня вижу я,
Как губят боги погубивших город мой.
Довольно, решено. Теперь на смерть иду.
¹²⁹⁰ О, двери дома, о врата Аидовы!
Молю лишь об одном: чтоб метко пал удар,
Чтоб сразу же, как хлынет кровь, без судорог
Смогла навеки я закрыть глаза свои.
Предводитель хора
О женщина, в несчастье многомудрая,
Ты говорила долго. Но скажи, зачем,
Свою судьбу предвидя, агнцем жертвенным
Отважно ты и смело к алтарю идешь?
 

Кассандра

 
Иного нет пути. Так что же медлить мне?
 

Предводитель хора

 
Последние мгновенья ценят смертные.
 

Кассандра

 
¹³⁰⁰ Мой день пришел. В увертках мало прибыли.
 

Предводитель хора

 
Так знай же: ты отважна и в страдании.
 

Кассандра

 
¹³⁰⁴ О мой отец! О, доблести детей твоих!
 

Предводитель хора

 
¹³⁰³ Да, людям легче умирать со славою.
 

Кассандра

 
¹³⁰² Но слов таких не говорят счастливому.
 

Предводитель хора

 
¹³⁰⁵ Что там такое? Почему ты пятишься?
 

Кассандра

 
Ой, ой!
Предводитель хора
Чего ты стонешь? Страх какой привиделся?
 

Кассандра

 
Дохнули стены кровью человеческой.
Предводитель хора
Да нет же. Это дух от жертв заколотых.
 

Кассандра

 
¹³¹⁰ Как из могилы, на меня повеяло.
 

Предводитель хора

 
Я слышу запах ладана сирийского.
 

Кассандра

 
Я в дом пойду, рыдая о своей судьбе
И Агамемнона. Вот жизнь и кончилась.
Увы, друзья!
Как вспугнутая птица над кустарником,
Я заметалась. Вы об этом вспомните,
Когда за гибель женщины, за смерть мою,
Жена заплатит, а за гибель мужа – муж.
Такого дара гостья ваша требует.
Предводитель хора
¹³²⁰ Мне жаль тебя, несчастная пророчица.
 

Кассандра

 
Еще лишь слово. Это по себе самой
Плач поминальный. Я молю последний свет
Всевидящего солнца, чтоб врагов моих,
Моих убийц такая же постигла смерть,
Как и меня, рабыню беззащитную.
Уходит во дворец.
 

Предводитель хора

 
О, доля смертных! С линиями легкими
Рисунка схоже счастье: лишь явись беда —
Оно исчезнет, как под влажной губкою.
Не об одной Кассандре, обо всех тужу.
¹³³⁰ Не насытится счастьем никто из людей,
И никто не поднимет пред домом своим
Заградительный перст, чтобы счастью сказать:
«Не входи, неуемное. Хватит».
Вот глядите, бессмертные дали царю,
Сокрушив Илион, возвратиться домой,
Насладиться почетом и славой.
Но теперь, если должен он кровь искупить,
Если должен за тех, кто убит, умереть,
Если смертью за давнюю платится смерть,
¹³⁴⁰ Кто назвать бы осмелился счастье свое
Неизменным, природным, надежным?
 

Голос Агамемнона из дворца.

 
О! Я сражен ударом в доме собственном!
 

Предводитель хора

 
Тише! Кто-то стонет тяжко, кто-то насмерть поражен!
 

Голос Агамемнона

 
Еще один удар! О горе, горе мне!
 

Предводитель хора

 
Снова царь кричит. Наверно, злодеянье свершено.
Так давайте же обсудим, как нам действовать вернее.
 

Второй старец

 
Я думаю, что нужно клич по городу
Пустить и горожан сюда, к дворцу, созвать.
 

Третий старец

 
По-моему, ворваться в дом немедленно,
¹³⁵⁰ Покуда меч не высох, уличить убийц.
 

Четвертый старец

 
И я сторонник действий. Это мнение
Я разделяю. Больше ждать нам некогда.
 

Пятый старец

 
Все ясно здесь. Начало не сулит добра.
Над городом нависло самовластие.
 

Шестой старец

 
Мы только тратим время. А преступникам
Медлительность смешна. Они не мешкают.
 

Седьмой старец

 
Не знаю, что мне вам и посоветовать.
Коль действуешь, подумать прежде надобно.
 

Восьмой старец

 
Я тоже не решил еще. Не взять мне в толк,
¹³⁶⁰ Как можно речью воскресить умершего.
 

Девятый старец

 
Неужто мы, за собственную жизнь дрожа,
Согнемся перед тем, кто осквернил дворец?
 

Десятый старец

 
Нет, мы не стерпим. Лучше сложим головы.
Достойней смерть, чем иго самовластия.
 

Одиннадцатый старец

 
Нет доказательств. Только стоны слышали.
Но разве это значит, что погиб наш царь?
 

Двенадцатый старец

 
Сначала б разузнать, а уж потом – шуметь.
Ведь знанье и догадка – вещи разные.
 

Предводитель хора

 
Вот это мненье самое разумное.
¹³⁷⁰ Об участи Атрида мы узнать должны.
 

Двери дворца отворяются.

Видны тела Агамемнона и Кассандры.

Из дворца выходит Клитемнестра.

Клитемнестра

 
Не стыдно мне сказать совсем обратное
Тому, что прежде говорить должна была.
Иначе и нельзя, когда, прикинувшись
Врагу первейшим другом, сеть плетешь ему
Такую, чтобы никакой прыжок не спас.
Давно уж поединок этот выношен
В душе моей. Вот наконец и день пришел.
Вот я стою, гордясь, что дело сделано.
Убила. Отпираться я не стану, нет.
¹³⁸⁰ Накидкою, огромной, как рыбачья сеть, —
О, злой наряд! – Атрида спеленала я.
Не мог он защититься, убежать не мог.
Ударила я дважды. Дважды вскрикнул он
И рухнул наземь. И уже лежавшему —
В честь Зевса Подземельного, спасителя
Душ мертвецов, – я третий нанесла удар.
Так, пораженный насмерть, испустил он дух,
И с силой кровь из свежей раны брызнула,
Дождем горячим, черным оросив меня.
¹³⁹⁰ И радовалась я, как ливню Зевсову
Набухших почек радуется выводок.
Вот, цвет старшин аргосских, каковы дела.
Я торжествую, рады иль не рады вы.
Когда б велел обычай возлиять богам
Над мертвецами, то по праву полному
Мы принесли бы жертву. Тот, кто столько бед
Нам уготовил, сам из чаши бед хлебнул.
 

Предводитель хора

 
Дивимся мы речам твоим и наглости.
Убила мужа да еще кощунствуешь.
 

Клитемнестра

 
¹⁴⁰⁰ Ты смотришь на меня как на безумную,
А я – я хладнокровно признаюсь тебе
В своем поступке. Осуждай, хвали меня —
Мне все едино. Вот он, мой супруг, лежит,
Царь Агамемнон. Этою рукой, гляди,
Я славно совершила дело правое.
 

Хор

Строфа 1

 
Что с тобой, женщина?
То ли тебя ядовитой земля накормила травой?
То ли отравленным зельем волна напоила?
Злобствуешь ты, проклинаема городом,
¹⁴¹⁰ Отчуждена, ненавистна, отвергнута.
Родина гонит тебя.
 

Клитемнестра

 
Меня ты судишь, мне грозишь изгнанием,
Проклятьем граждан, ненавистью города.
Что ж ты тому перечить не осмелился,
Кто, как овцу – одну из неоглядных стад
Овец прекраснорунных, – дочь, родную дочь,
Дитя мое, убил без сожаления
Затем лишь только, чтоб фракийский ветер стих?
Уж не его ли, скверну нашей родины,
¹⁴²⁰ Изгнаньем надо было наказать? А ты
Меня судить намерен. Так запомни же:
Бороться я готова. На насилие
Насилием отвечу. Победишь меня —
И власть твоя. Но ежели рассудит бог
Иначе – хоть и стар, уму поучишься.
 

Хор

 
Антистрофа Как ты заносчива!
Сколько гордыни в речах твоих. Кровь
опьянила тебя!
Бешенство душу твою обуяло. Ты веришь,
¹⁴³⁰ Будто к лицу тебе пятна кровавые.
Кончишь бесславно, друзьями покинута,
Смертью заплатишь за смерть.
 

Клитемнестра

 
Ну что ж, свои слова скреплю я клятвою,
Клянусь тебе отмщеньем за дитя мое,
Клянусь тебе карающей Эринией,
Что страха пред расплатой не узнает дом,
Пока Эгист мой верный здесь очаг блюдет.
Он мне опора, от него – уверенность.
Лежит злодей, позоривший жену свою
¹⁴⁴⁰ И дочек Хриса тешивший под Троею.
А это вот – пророчица-гадальщица,
Копьем в бою добытая наложница.
Верна и здесь. На корабельных палубах
Валялись тоже вместе. По заслугам честь:
Вот он лежит, а вот подружка милая —
С ним рядышком. Как лебедь, перед смертью песнь
Пропела. Это муж мой позаботился,
Чтоб лакомством пресладким завершился пир.
 

Стасим четвертый

Хор

Строфа 1

 
Ах, если б легкую, быструю смерть,
¹⁴⁵⁰ Без изнуряющей боли, без мук,
Сон бесконечный, блаженный покой
Мне даровала судьба!
Мертв он, страны моей доблестный страж,
Женщина мукам его обрекла,
Женщина жизни лишила.
О Елена, виновница нашей беды!
Сколько душ, о, какое же множество душ
Ты одна погубила у Трои!
¹⁴⁶⁰ А сегодня вражда, что супругу на казнь
Поселилась однажды в печальном дому,
Расцвела несмываемой кровью.
 

Клитемнестра

 
Не печалься об этом и смерти своей
До поры не зови,
Не ропщи на Елену, как будто она,
Мужегубица, на смерть одна обрекла
Войско славных данайцев, как будто она
Нанесла нам глубокую рану.
 

Хор

Антистрофа 1

 
Демон, что в дом Танталидов проник,
¹⁴⁷⁰ Женщин трусливых бесстыдная власть,
Горем ты душу терзаешь мою.
Вот, словно ворон, стоит
Демон у тела и звонкую в лад
Песню заводит, и льется из уст
Гимн торжествующий смерти.
О Елена, виновница нашей беды!
Сколько душ, о, какое же множество душ
Ты одна погубила у Трои!
А сегодня вражда, что супругу на казнь
Поселилась однажды в печальном дому,
Расцвела несмываемой кровью.
 

Клитемнестра

 
Наконец-то ты верное слово сказал,
Наконец ты назвал
Трижды грозного демона нашей семьи.
Это он не велит, чтоб утихла в сердцах
¹⁴⁸⁰ Жажда крови. Сильна еще старая боль,
А уж новые раны открылись.
 

Хор

Строфа 2

 
Страшному демону дома,
Страстному гневу ты славу поешь.
Скверная слава! Смертей и смертей
Демон прожорливый алчет.
Зевс изначальный – причина всему,
Все – от него, чрез него, для него.
Что смертному дано без воли Зевса?
Что на Земле не богом свершено?
¹⁴⁹⁰ О мой царь, о мой горький, поверженный царь,
Как оплачу тебя?
Что скажу я от сердца над трупом твоим?
Ты лежишь, ты задушен в паучьих сетях,
Ты бесславную гибель изведал.
О, позорной постели коварная ложь!
Заостренным клинком размахнулась жена,
Навсегда уложила супруга.
 

Клитемнестра

 
Ты кричишь, что моей это дело руки.
Ах, моей ли? Меня
₁₅₀₀ Не пристало женой Агамемнона звать.
Это в облике женщины здесь, пред тобой,
Древний демон расплаты, жестокий судья,
За Атреево страшное пиршество мстит,
Мужу гибель неся,
Чтоб за детскую кровь расплатиться.
 

Хор

Антистрофа 2

 
Женщина, кто твой свидетель?
Кто невиновность твою подтвердит?
Кто же, о, кто же? Пособник лихой,
Демон вины стародавней,
¹⁵¹⁰ Тот, что по крови отцов и детей
Черным Аресом шагает туда,
Где в искупленье отроческой крови
Готова новая пролиться кровь.
О мой царь, о мой горький, поверженный царь,
Как оплачу тебя?
Что скажу я от сердца над трупом твоим?
Ты лежишь, ты задушен в паучьих сетях,
Ты бесславную гибель изведал.
О, позорной постели коварная ложь!
¹⁵²⁰ Заостренным клинком размахнулась жена,
Навсегда уложила супруга.
 

Клитемнестра

 
А не он ли коварством, не он ли грехом
Этот дом осквернил?
Он дитя мое, чресел его же дитя,
Ифигению бедную сам заколол!
По делам и награда, по славе и честь.
Пусть в Аиде своей не кичится бедой.
¹⁵³⁰ Да, он пал от меча,
Но наказан мечом по заслугам.
 

Хор

Строфа 3

 
Блуждают мысли. Кто мне подскажет,
Куда идти? Зашатался дом.
Стою беспомощно на распутье.
Боюсь я, хлынет кровавый дождь:
Первые капли уже упали.
Правда для новых смертей клинок
На новом камне точильном точит.
О земля, приняла бы ты тело мое
¹⁵⁴⁰ До того, как положат в серебряный гроб
Неподвижное царское тело!
Кто его погребет? Кто оплачет его?
Уж не ты ли, убившая мужа жена?
Неужели посмеешь над ним причитать
И неласковой ласкою, льстивой хвалой
Оскорблять отлетевшую душу?
Кто, хороня божественного мужа,
Плач сотворит и разорвет одежды
С тоскою непритворною в душе?
 

Клитемнестра

 
¹⁵⁵⁰ Не заботься об этом: печаль не твоя.
Мы удар нанесли,
Мы убили – и нам же его хоронить.
Но не будут рыдать домочадцы над ним,
А у волн Ахеронта навстречу царю
Ифигения, дочь,
Выйдет, ласковым словом приветит отца
И, руками обвив,
Поцелует его улыбаясь.
 

Хор

Антистрофа 3

 
В ответ упреку упреки слышу.
¹⁵⁶⁰ Кто виноват, разобрать нельзя.
Убит убийца, ловец изловлен.
Доколе властвует в мире Зевс,
Горе преступнику. Вот где правда.
С древним проклятьем семья срослась.
Но как же семя беды исторгнуть?
О земля, приняла бы ты тело мое
Да того, как положат в серебряный гроб
Неподвижное царское тело!
Кто его погребет? Кто оплачет его?
Уж не ты ли, убившая мужа жена?
Неужели посмеешь над ним причитать
И неласковой ласкою, льстивой хвалой
Оскорблять отлетевшую душу?
Кто, хороня божественного мужа,
Плач сотворит и разорвет одежды
С тоскою непритворною в душе?
 

Клитемнестра

 
О проклятье, ты верное слово сказал.
Я хочу, чтоб со мной
Демон рода Плисфена вошел в договор.
Я готова сегодня поклясться ему,
¹⁵⁷⁰ Что навеки с печалью испытанных бед
Примирюсь. Но зато пусть отныне навек
Он покинет наш дом и в другую семью
Цепь смертей унесет.
Поступлюсь и наследным богатством своим,
Если в этих стенах
Стихнет ярость взаимоубийства.
Из дворца выходит Эгист с телохранителями.
 

Эксод

Эгист

 
О долгожданный свет, о день возмездия!
Теперь я верю – смотрят боги-мстители
Открытыми очами на земное зло.
¹⁵⁸⁰ Увидел наконец я, как запутался
В сетях Эриний враг мой. Да, на радость мне
Сын за жестокость заплатил отцовскую.
Отец его, Атрей, правитель Аргоса,
Борясь за власть, Фиеста, моего отца
И брата своего – добавить надобно,
Подверг изгнанью из родного города.
Фиест вернулся, к очагу с мольбой припал,
И было тут обещано несчастному,
Что кровью брата царь земли отеческой
¹⁵⁹⁰ Не осквернит. Но злой, безбожный замысел
Таил Атрей. На праздничное пиршество,
Как друга друг, позвал он моего отца
И гостя мясом чад его попотчевал:
Поодаль от пирующих рассек Атрей
Ступни и кисти рук – чтоб не узнал никто;
Отец кусок поднес ко рту в неведенье
И на погибель роду начал мясо есть.
Вдруг, распознав злодейство богомерзкое,
Он закричал, упал, изверг убоину
¹⁶⁰⁰ И, опрокинув стол, проклятьем бешеным
Семью Пелопа проклял, пожелав, чтоб весь
Плисфенов род погиб такой же гибелью.
За эту-то вину и рухнул царь, гляди.
А я – я вправе был царю силки плести,
Я, третий сын злосчастного родителя,
Грудным ребенком на чужбину посланный.
Меня вскормила Правда и вернула в дом,
И это я стерег в дверях обидчика,
И это я сумел составить заговор.
¹⁶¹⁰ Теперь, когда в тенетах Справедливости
Врага я вижу, умереть не страшно мне.
 

Предводитель хора

 
Эгист, кичиться бойся преступлением!
Ты хвалишься, что хоть и не твоей рукой
Казнь совершилась, но тобой задумана.
Так знай же: не минуют головы твоей
Проклятья граждан. Камни полетят в тебя.
 

Эгист

 
У нижних весел сидя, мне грозить посмел?
Нет, судном правит тот, кто наверху сидит.
Что ж, сам посмотришь, каково в лета твои,
¹⁶²⁰ Седой глупец, уму учиться разуму.
Колодки, голод – два искусных лекаря —
И старика излечат от безумия.
Коль ты не слеп, на что тебе надеяться?
Не лез бы уж ты лучше на рожон, старик.
 

Предводитель хора

 
По-женски дома поджидал ты воинов.
Они сражались – ты в чужой постели спал.
И ты же уготовил полководцу смерть!
¹⁶⁴³ Так почему же – о душа ничтожная! —
Не сам убил, а на позор стране родной,
На стыд и ужас божествам отеческим,
Жену заставил? Помни: где-то жив Орест,
Судьбой хранимый. Он вернется мстителем
И вас обоих мощной сокрушит рукой.
 

Эгист

 
¹⁶²⁸ За эти речи ты еще наплачешься.
Орфей ты, старец, да беда – навыворот:
¹⁶³⁰ Тот всех сладчайшим пеньем за собой водил,
Тебя же за твое пустое тявканье
В темницу поведут, чтоб там одумался.
 

Предводитель хора

 
Так, значит, стать решил тираном Аргоса
Тот, кто, задумав погубить правителя,
Своей рукой боялся нанести удар!
 

Эгист

 
Да ведь жене удобней было сеть плести,
А старый враг всегда на подозрении.
Но уж теперь, когда казна убитого
Досталась мне, – и власть моя. Уздой смирю
¹⁶⁴⁰ Ослушника. Брыкаться норовистому
Не дам коню я. В темноте и голоде
¹⁶⁴² Покорным станет, долго не придется ждать.
 

Хор

 
¹⁶⁴⁹ Это все покамест речи. Поглядеть бы на дела.
 

Эгист

 
¹⁶⁵⁰ Эй, сюда скорее, стражи! Время действовать пришло!
 

Хор

 
Эй, друзья, готовьте к бою обнаженные мечи!
 

Эгист

 
Обнажил и я клинок свой, умереть и я готов.
 

Хор

 
Что ж, умри! Твою кончину с легким сердцем я приму.
 

Клитемнестра

 
Нет, не будем, о мой милый, новой крови проливать.
Без того уже печальна жатва острого меча,
Без того уже довольно горя, ужасов, смертей.
Ты домой ступай, а старцы по своим пойдут домам.
Нет нужды в кровопролитье. Что свершили, то к добру.
Пусть же радостью страданья обернутся наконец!
¹⁶⁶⁰ Натерпелись мы несчастий под копытами судьбы.
Таково, коль знать хотите, слово женское мое.
 

Эгист

 
Разве я стерплю такое, чтобы праздным языком
Поносил владыку вволю расшумевшийся глупец,
Чтобы, ругань извергая, дерзкий вызов слал судьбе?
 

Хор

 
Не в обычае аргосцев подольщаться к подлецу.
 

Эгист

 
Погоди, не нынче-завтра рассчитаешься со мной.
 

Хор

 
Если только нам Ореста боги завтра не вернут.
 

Эгист

 
Да, кто изгнан на чужбину, для того надежда – хлеб.
 

Хор

 
Что ж, твое настало время: попирай, топчи закон.
 

Эгист

 
¹⁶⁷⁰ За свою заплатишь глупость, подожди, наступит срок.
 

Хор

 
Петушок наш расхрабрился у наседки под крылом.
 

Клитемнестра

 
Лая глупого не слушай. Править будем мы с тобой.
И теперь под нашей властью в доме все пойдет на лад.
 

Эвмениды

Действующие лица

Пифия пророчица.

Аполлон.

Орест.

Тень Клитемнестры.

Хор Эриний-Эвменид.

Афина.

Участники шествия.

Пролог

Площадь перед храмом Аполлона в Дельфах.

Пифия

 
Я первой из богов первопророчицу
Почту молитвой – Землю. А за нею вслед
Фемиду. В материнском прорицалище
Она второй воссела – говорит молва.
За ней, с ее согласья, не насилием,
Другая Титанида, Феба, дочь Земли,
Престол стяжала, чтобы вместе с именем
В дар внуку принести новорожденному,
В дар Фебу. Тот, покинув скалы Делоса
¹⁰ И озеро, к аттическому берегу
Причалил и сюда, к Парнасу, путь держал.
И провожали в шествии торжественном
Его сыны Гефеста, проложив тропу
Чрез дикий дол, чрез девственные заросли.
А здешний люд и Дельф, тогдашний царь страны,
Пришельцу-богу воздавали почести.
И вещего искусства драгоценный дар
Дал сыну Зевс, и Локсий-бог, пророк отца,
Взошел четвертым на престол святилища.
²⁰ В молитве первой этим я молюсь богам.
Затем зову Палладу – рядом храм ее —
И нимф – у них в пещере Корикийской дом,
Отрада птицам, божествам пристанище.
Там поселился Бромий – не забыть о нем.
Оттуда-то и вел вакханок воинство
Пенфея, словно зайца, затравивший бог.
И Плиста ключ, и силу Посейдонову,
И Зевса-всевершителя мольбой призвав,
Я восхожу на свой престол пророческий.
³⁰ Отметьте же на этот раз гадание
Счастливой силой! Кто здесь ждет из эллинов,
Пускай, блюдя закон, идут по жребию!
Я возвещаю то, что повелит мне бог.
 

Входит в храм, но через несколько мгновений в ужасе возвращается.

 
Не только что глядеть – назвать и то страшусь!
Меня из храма гонит ужас. Силы нет
Держаться на ногах, идти вперед нет сил,
Опоры ищут руки, упаду вот-вот —
Старуха в страхе, как дитя, беспомощна.
Вступила я в украшенный венками храм
40 И вижу вдруг: у самого Пупа Земли
Богопротивный муж сидит просителем.
Кровь каплет с рук, стекает с обнаженного
Меча пришельца. Масличную пышную
Он держит ветвь, повитую заботливо
Руном белейшим – разглядеть успела я.
А рядом с ним – чудовищный, ужасный сонм
Каких-то женщин дремлет на скамьях. Нет, нет! —
Не женщин, а горгон. О нет, горгонами
Их тоже не назвать. Не то обличие.
⁵⁰ Пришлось, я помню, гарпий на картине мне
Однажды видеть: пищу у Финея рвут;
С крылами те. А эти, хоть бескрылые, —
Страшней, черней. Храпят. Дыханье смрадное,
А из очей поганая сочится слизь.
Наряд на них такой, что в нем ни в божий храм
Являться не пристало, ни в жилье людей.
Не ведаю, какого роду-племени
Страшилища. Какая бы земля, вскормив
Подобных тварей, горько не раскаялась?
⁶⁰ Но обо всем властитель этих стен святых,
Сам Локсий многомощный позаботится;
Целитель и гадатель, очищающий
Дома чужие, исцелит и собственный.
 

Пифия уходит. Отворяются двери храма.

Виден Орест, окруженный спящими Эриниями. Возле Ореста стоит Аполлон, в некотором отдалении – Гермес.

Аполлон

 
Я не предам тебя. Твоим хранителем —
С тобой ли рядом, или от тебя вдали —
Всегда я буду. Не спущу врагам твоим.
Гляди – в плену неистовые чудища.
Сковал их сон. Притихли твари мерзкие,
Седые дети Ночи. Не полюбит их
⁷⁰ Ни бог, ни человек, ни дикий зверь лесной.
Рожденная для зла в подземном Тартаре,
Во мраке злом гнездится свора, мерзкая
И смертным людям и Олимпа жителям.
Беги от них, но не прощайся с мужеством.
Они вослед помчатся. Из конца в конец
Пересечешь ты материк и за море,
Минуя островные города, пойдешь.
Гоним, как вол, ты духом прежде времени
Не падай. А когда Паллады города
⁸⁰ Достигнешь, сядь и древний обними кумир.
Мы там найдем судей, слова целебные
Мы там услышим. Средство там отыщется,
Чтоб навсегда от этих мук спасти тебя.
Ты мать убил по моему велению.
 

Орест

 
Царь Аполлон! Ты полон справедливости.
Так не оставь меня своей заботою.
Что хочешь сделать, то и можешь сделать ты.
 

Аполлон

 
Запомни: я велел тебе отбросить страх.
А ты, Гермес, мой брат, единокровный брат,
90 Храни его. Вожатым называешься —
Так будь вожатым для того, кто помощи
Просил моей. Зевс почитает вестников
За то, что смертных лучшим из путей ведут.
 

Гермес уводит Ореста. Аполлон исчезает, появляется Тень Клитемнестры.

Тень Клитемнестры Эриниям

 
Уснули вы. На что нужны мне спящие?
Мной помыкают! Меж другими мертвыми
Забыта вами я. А тот, кто мной убит,
Не устает казнить меня укорами.
Скитаюсь я позорно. Вновь и вновь твержу:
Не может быть страшнее наказания,
¹⁰⁰ Чем то, которым покарали ближние
Меня. Но из богов никто не гневался,
Когда своей рукою сын зарезал мать.
Взгляни на эти раны. Сердцем взгляд метни!
Во сне глаза души сверкают, зоркие,
А день приходит – и опять слепа душа.
Ведь сколько раз от лакомых даров моих
Вкушали вы, когда я влагой трезвою
Вас ублажала и очаг мой в час ночной
Для вас, не для других богов, готовил пир.
¹¹⁰ И что же? Все забыто, все растоптано.
А он из западни, как молодой олень,
Легко ушел и, на свободу вырвавшись,
Над вами же сегодня потешается.
Услышьте вопль, я о своей душе кричу!
Очнитесь, о богини темных недр земли!
Вам снится Клитемнестры неотступный зов.
 

(Хор вздыхает).

 
Вздыхаете во сне, а он-то прочь ушел.
Не диво: у него друзья надежнее.
 

(Хор вздыхает).

 
¹²⁰ А вы все спите. Вас ничто не трогает.
Ушел Орест, ушел убийца матери!
 

(Хор вздыхает).

 
Все стонете и спите. Встаньте, выпрямьтесь.
Ведь ваше дело – мучить, изводить, терзать.
 

(Хор стонет).

 
Сон и усталость – мощные союзники —
Свирепую змею лишили ярости.
 

(Хор стонет протяжно и пронзительно).

 
¹³⁰ Хватай, хватай, хватай, хватай, держи!
 

Тень Клитемнестры

 
Бежишь за зверем, рыщешь, лаешь яростно.
Как гончий пес, ты службе и во сне верна.
Ну что ж! Вставай, не поддавайся вялости,
Встряхнись от сна, не забывай забот своих,
Расшевелись, заслуженный приняв упрек, —
Ведь он стрекалом входит в сердце честное.
Вперед! Кровавым обожги преступника
Дыханием, утробный извергая жар!
Гони его, преследуй, иссуши, сгуби!
 

Предводительница хора

 
¹⁴⁰ Проснись! Буди соседку, как тебя бужу!
Ты спишь? Стряхни дремоту! Живо на ноги!
Пусть наконец раздастся наше пение.
Эринии выбегают из храма.
 

Парод

Первое полухорие

Строфа 1

 
Увы! Беда, беда! О сестры милые!
 

Второе полухорие

 
Как тяжко я страдала – и напрасно все.
 

Первое полухорие

 
Увы, увы, о, тяжкие страдания,
О, стыд и боль!
Ушел на волю зверь, из сети выпрыгнув.
 

Второе полухорие

 
Сном сражена, я упустила дичь.
 

Первое полухорие

Антистрофа 1

 
О Зевсов сын! Увы, ты воровать горазд.
 

Второе полухорие

 
¹⁵⁰ Бог молодой, ты старых в грязь втоптал богинь.
 

Первое полухорие

 
Ты обласкал просителя безбожного,
Грозу семьи,
Ты, бог, укрыл от нас убийцу матери.
 

Второе полухорие

 
Кто справедливым назовет тебя?
 

Первое полухорие

Строфа 2

 
Меня во сне пронзила боль ужасная.
Бодцом нетерпеливого возницы
Меня кольнул упрек.
Он в грудь впился, он мне изранил сердце.
 

Второе полухорие

 
И словно под ударами бича,
¹⁶⁰ Казнима палачом,
Я вся дрожу, я вся трясусь в ознобе.
 

Первое полухорие

Антистрофа 2

 
Так эти боги поступают новые,
Они теперь сидят на троне Правды,
И залит кровью трон.
Вверху, внизу – повсюду сгустки крови.
Очаг священный свой
Он запятнал. О горе!
 

Второе полухорие

 
И Пуп Земли, священный Пуп Земли,
Согласен оправдать,
Покрыть согласен страшное злодейство!
 

Хор

Строфа 3

 
Бог оскорбил святое прорицалище,
Очаг священный свой
Он запятнал. О горе!
¹⁷⁰ Презрев закон богов и чтя закон людей,
Он Мойр старинных погубил державу!
 

Антистрофа 3

 
Терзай меня! Но грешника не вызволишь.
Злодей не убежит —
Найду и под землею.
На ком лежит вина, от мести не уйдет.
Где пало семя зла, созреет кара.
 

Из храма выходит Аполлон.

Эписодий первый

Аполлон

 
Вон! Я велю вам тотчас удалиться вон,
¹⁸⁰ Велю покинуть стены прорицалища.
Не то змея, сребристая, крылатая,
С витой золотострунной тетивы слетев,
Заставит вас извергнуть пеной черною
Всю выпитую вами человечью кровь.
Сюда не приближайтесь. Ваше место там.
Где, правя суд, срубают людям головы,
Скопят, глаза выкалывают, режут, жгут,
Секут, увечат, колют, бьют каменьями,
Где корчатся и завывают жалобно
¹⁹⁰ Посаженные на кол. Вот веселье вам!
Вот вам потеха! Потому и мерзостен
Ваш нрав богам. По нраву и обличие.
В жилище льва, в пещере окровавленной
Пристало б вам укрыться, а не в храм входить,
Позоря достославное святилище.
Ступайте прочь, да сами, без погонщика:
Пасти вас никакой не согласится бог.
 

Предводительница хора

 
Владыка Аполлон, дай возразить тебе.
200 Ты в этом преступленье не сообщником,
А главным был зачинщиком, виной всему.
 

Аполлон

 
Неясно. Разъясни. Уход отсрочу твой.
 

Предводительница хора

 
Кто, как не ты, велел аргосцу мать убить?
 

Аполлон

 
Я за отца велел отмстить, не правда ли?
 

Предводительница хора

 
И новое покрыл кровопролитие.
 

Аполлон

 
Убийца шел в мой храм за очищением.
 

Предводительница хора

 
Мы спутники убийцы. Что ж ты нас хулишь?
 

Аполлон

 
Вам в этот дом являться не пристало бы.
 

Предводительница хора

 
Такая наша служба и обязанность.
 

Аполлон

 
В чем ваша служба состоит? Похвастайтесь!
 

Предводительница хора

 
²¹⁰ Гнать от людских домов убийцу матери.
 

Аполлон

 
А если мужа убивает женщина?
 

Предводительница хора

 
Не кровное родство – вина не кровная.
 

Аполлон

 
Так, стало быть, не стоит ничего, пуста
Супруги Зевса, Геры, клятва брачная?
И значит, вы смеетесь над Кипридою,
Дарящей людям лучшие из радостей?
Супружеское ложе, где сама судьба
Жену связала с мужем, – всех священней клятв.
И если в мире ты с мужеубийцами,
²²⁰ И если ты не мстишь им гневом гибельным,
То знай: не вправе гнать ты и преследовать
Ореста. Нетерпимая к одной вине,
К другой вине ты слишком снисходительна.
Нет, пусть Паллада этот наш рассудит спор.
 

Предводительница хора

 
И все же от убийцы не отстану я.
 

Аполлон

 
Ну что ж, гони, преследуй, не жалей трудов!
 

Предводительница хора

 
Не смейся над моей почетной должностью.
 

Аполлон

 
И в дар бы я не взял почета этого.
 

Предводительница хора

 
Да, ты велик и у престола Зевсова,
²³⁰ Но мы – нас гонит матери убитой кровь,
Как свора псов, помчимся за преступником.
 

Хор покидает Орхестру.

Аполлон

 
А я – опора, я – оплот молящему.
Ведь ненавистен смертным и богам равно
Тот, кто своих же предает просителей.
 

Уходит.

Эписодий второй

Афины. Площадь перед храмом Паллады. Входит Орест и припадает к кумиру богини.

Орест

 
Владычица Афина, волей Локсия
К тебе пришел я. Милости твоей прошу.
Вина на мне, но стершаяся, старая.
Омыты руки. Притупилась боль вины
²⁴⁰ В домах чужих, в неутомимых странствиях,
Пока ходил я сушей да по морю плыл.
И вот, послушный приказанью вещему,
Я к дому твоему пришел и обнял твой
Кумир, богиня. Здесь я приговора жду.
 

На орхестре проявляется Хор Эриний.

Предводительница хора

 
За мной, за мной! Вот перед вами след его,
Немой донос безмолвного лазутчика.
Так гончий пес, мчась за оленем раненым,
По капле крови чует, где укрылся зверь.
Изнурена я травлей. Тяжко дышит грудь.
Устала я. Вся суша мною пройдена,
²⁵⁰ И чрез морской простор за ним без крыльев я
Летела, вровень с кораблем – вперед, вперед.
Теперь беглец мой где-то здесь поблизости:
Я чую запах. Это – человечья кровь.
 

Парод 2

Вторая Эриния

 
Гляди, гляди, смотри кругом внимательно —
Не то убийца матери уйдет.
 

Третья Эриния

 
Клянусь я, он опять нашел защиту!
Обняв кумир богини,
²⁶⁰ Он ждет суда над делом рук своих.
 

Четвертая Эриния

 
Пускай добра не ждет! Ведь материнская
Кровь пролилась, увы!
Ее не соберешь: земля впитала.
 

Пятая Эриния

 
Взамен я у тебя, живого, высосу
Густой и красный сок. Из жил твоих
Я досыта напьюсь напитком страшным.
 

Шестая Эриния

 
Иссохнув, ты сойдешь под землю заживо,
Чтоб болью заплатить за боль.
 

Седьмая Эриния

 
Увидишь там, что всех, кто оскорбил богов,
²⁷⁰ Кто к гостю был недобр
Или родителей своих обидел,
Заслуженный встречает приговор.
 

Восьмая Эриния

 
Судья великий под землей живет —
Аид. Скрижалей памяти его
Никак дела людские не минуют.
 

Орест

 
Научен я несчастьями. Где речь вести,
А где молчать уместней и пристойнее —
Я знаю хорошо. Здесь говорить решил,
Покорен воле мудрого наставника.
²⁸⁰ Кровь на руках моих уснула, высохла.
Вины поблекли пятна. Мой позор избыт.
А был он свеж, когда пред храмом Фебовым
Кровь матери я кровью отмывал свиной.
Не перечислить всех, кому общение
Со мной с тех пор сходило безнаказанно:
Мы старимся – и время очищает все.
И вот сейчас устами благочестными
Тебя, Афина, этих мест владычицу,
Зову на помощь. Без войны афиняне
²⁹⁰ Во мне, в моей стране, в народе Аргоса
Союзников и вправду навсегда найдут.
В Ливийском ли краю, вблизи Тритоновых
Родимых струй величественно шествуешь
Друзьям на благо или, как военный вождь,
Флегрейский дол обозреваешь, гордая,
Богам и дальний слышен зов, – явись ко мне
Заступницей моей, моим спасением.
 

Предводительница хора

 
Ни сила Аполлона, ни Афины мощь
³⁰⁰ Спасти тебя не смогут. Всеми брошенный,
Бесславно сгинешь, не узнавши радости.
Эй, жалкий призрак бледный, пища демонов,
Молчишь, не споришь? На слова плюешь мои,
Хоть для меня откормлен, предназначен мне?
Живой ты жертвой будешь, не заколотой.
Так цепеней же в страхе, нашей песне вняв.
Заведем хоровод! Наступила пора!
Мы ужасную, страшную песню начнем,
Мы расскажем о власти своей роковой
³¹⁰ Над людскими делами.
Справедливыми судьями быть мы хотим:
Тот, чьи руки чисты,
Чья душа не запятнана мерзкой виной,
Пусть живет беспечально. Вовеки его
Наш губительный гнев,
Наша ярость святая не тронет.
Но когда человек, вот как этот беглец,
Прячет руки, преступно пролившие кровь,
Мы правдивым свидетельством тем, кто погиб,
³²⁰ Пособим и с убийцы за боль мертвецов
Полной мерой потребуем платы.
 

Хор пляшет вокруг Ореста.

Стасим первый

Хор

Строфа 1

 
Мать моя, царица Ночь!
Рождена я на беду
И умершим и живым.
Нас унизил сын Лето,
Труса жалкого укрыв.
Ведь беглец, убивший мать,
Нам принадлежит по праву.
Он обречен. Выхода нет.
³³⁰ Дух сокрушит, разум убьет,
Ум помутит, душу изъест,
Высушит мозг, сердце скует
Чуждый струнам гневный напев.
 

Черная песнь Эриний.

Антистрофа 1

 
Эту долю для меня
Мойра строгая спряла.
Кто из смертных осквернен
Страшным делом рук своих,
Я преследую того
³⁴⁰ До Аида. Но и смерть
Не спасет его от кары.
Он обречен. Выхода нет.
Дух сокрушит, разум убьет,
Ум помутит, душу изъест,
Высушит мозг, сердце скует
Чуждый струнам гневный напев.
 

Черная песнь Эриний.

Строфа 2

 
Нам от рожденья судила судьба
³⁵⁰ Править вдали от бессмертных нелегкую службу:
Нет меж богов соучастников наших пиров.
Праздничный шум, красота белоснежных нарядов
Не про меня. Ибо выпал мне жребий иной:
Дом я гублю, если вражду
Вскормит, семье гибель неся.
Пусть он могуч – в прах обратим!
Свежая кровь к мести зовет,
Кровь не дает покоя.
 

Антистрофа 2

 
³⁶⁰ Долг наш – богов от заботы такой,
Жалобы мертвых и вопли услышав, избавить.
Ах, не богам же в обиды умерших вникать!
Зевс никогда к своему не допустит престолу
Племя убийц, оскверненное кровью людской.
Дом я гублю, если вражду
Вскормит, семье гибель неся.
Пусть он могуч – в прах обратим!
Свежая кровь к мести зовет,
Кровь не дает покоя.
 

Строфа 3

 
Гордо, до самых небес человечья возносится слава.
³⁷⁰ Миг – и померкнет, и в прах обратится земной,
Если захочет пуститься в неистовый пляс
Черноодетая стая, губительный сонм!
Я беглеца тяжкой пятой
В землю втопчу, сверху слетев.
Как тут уйти, как ускользнуть?
Мигом свалю. Груза вины
Не одолеть злодею.
 

Антистрофа 3

 
Слеп и безумен, злодей своего не заметит
паденья,
³⁸⁰ Облаком темным глаза застилает вина.
Тенью ночной осеняет поруганный дом
Мрак многоустой толпы, нависая грозой.
Я беглеца тяжкой пятой
В землю втопчу, сверху слетев.
Как тут уйти, как ускользнуть?
Мигом свалю. Груза вины
Не одолеть злодею.
 

Строфа 4

 
Не простим греха вовек,
Хватит сил, найдем пути,
Чтоб воздать за преступленье;
Не внимая мольбам людей,
Вдалеке от богов святых,
В мраке, в темени мы несем
³⁹⁰ Нашу тяжкую службу,
Неприступны для мертвых, недоступны живым.
 

Антистрофа 4

 
Кто из смертных, не страшась,
Кто без трепета в душе
О моей услышит власти?
Мне досталась она от Мойр
И богами закреплена.
Древней силой своей горжусь,
И, гнездясь под землею,
Света солнца не видя, я в почете живу.
 

Появляется Афина.

Эписодий третий

Афина

 
⁴⁰⁰ Издалека я громкий зов услышала,
Бродя у вод Скамандра. Озирала я
Ту землю, что властители ахейские
Всю, без остатка, мне навеки отдали
Захваченной добычи дорогую часть,
Подарок славный сыновьям Тезеевым.
Оттуда, как на крыльях, я без устали
Сюда летела. Воздух вкруг щита звенел,
Как будто кони мощные несли меня.
Но предо мной диковинное сборище —
⁴¹⁰ Я не страшусь нимало, лишь чудно глазам.
О, кто же вы, пришельцы? Отвечайте все:
И ты, припавший к моему кумиру гость,
И вы, о гостьи, ни с каким не схожие
Живым созданьем. Боги ни богинь таких,
Ни смертных никогда еще не видели.
Я не хулю вас: тот, кто справедливость чтит,
Соседа не бранит за безобразие.
 

Предводительница хора

 
О Зевса дочь! На все отвечу коротко.
Мы – дети Ночи горькие. В кромешной тьме
⁴²⁰ Жилищ подземных мы зовемся Карами.
 

Афина

 
Теперь я знаю род ваш, знаю прозвище.
 

Предводительница хора

 
Сейчас узнаешь также и занятие.
 

Афина

 
Узнаю, если ясную услышу речь.
 

Предводительница хора

 
Проливших кровь мы гоним от домов людских.
 

Афина

 
Но где предел скитаниям преступника?
 

Предводительница хора

 
Там, где навек забудет он о радости.
 

Афина

 
И этому грозишь такой погонею?
 

Предводительница хора

 
Да. Он родную мать убить отважился.
 

Афина

 
Быть может, в страхе перед чьей-то яростью?
 

Предводительница хора

 
⁴³⁰ Где то стрекало, что заставит мать убить?
 

Афина

 
Хочу услышать и другую сторону.
 

Предводительница хора

 
Не даст он клятвы, клятвы не потребует.
 

Афина

 
Ты хочешь быть не правой, а оправданной.
 

Предводительница хора

 
Как? Объясни. Ведь ты богата мудростью.
 

Афина

 
Не победит неправый, хоть и клятву даст.
 

Предводительница хора

 
Что ж, приступи к допросу и суди сама.
 

Афина

 
Итак, вы ждете моего решения?
 

Предводительница хора

 
Да. Ибо чтим достойных по достоинству.
 

Афина

 
А ты, о гость, что скажешь? За тобой ответ.
⁴⁴⁰ Отечество, и род свой, и беду свою
Открой и возрази на обвинение,
Коль ты к кумиру праведным просителем,
Как Иксион, прильнул и, правды требуя,
Моля об очищенье, к алтарю припал!
На все ответь подробно и бесхитростно.
 

Орест

 
Владычица Афина, я начну с того,
Что от одной большой заботы, названной
Тобой в конце, тебя избавлю. Нет на мне
Кровавой скверны. Чистым в этот храм пришел.
⁴⁵⁰ И есть тому надежное свидетельство.
Преступнику велит закон безмолвствовать
До той поры, покамест крови с рук своих
Он кровью сосунка четвероногого
Не смоет. А меня давно в чужих домах
Кропят и кровью, и водой проточною.
Итак, одной заботы я лишил тебя.
Теперь о роде о своем поведаю.
Аргосец я. Отец мой – с ним знакома ты —
Царь Агамемнон, воинства морского вождь.
⁴⁶⁰ Ты вместе с ним твердыню Илионскую
Низвергла в прах. Недоброю он смертью пал,
Домой вернувшись. Мать моя, душой черна,
Его убила, сетью пестротканою
Опутав жертву: в бане нанесла удар.
И, возвратясь из долгого изгнания,
Убил я мать свою – не отпираюсь, нет,
Чтоб расплатиться за отца любимого.
А Локсий, бог, в расплате был сообщником.
Он угрожал, что сердце мне пронзит бодцом
⁴⁷⁰ Великой боли, если пощажу убийц.
Не прав я или прав – теперь сама решай.
Ты мне судья. Любой твой приговор приму.
 

Афина

 
Нелегкое здесь дело. И не смертному
Его судить. Но тяжбу столь жестокую
И я решить не вправе. Здесь о крови спор.
Я признаю: омытым и очищенным
Ко мне пришел ты, храму не грозишь бедой,
И я тебя принять согласна в городе.
Но ведь нельзя и этих оттолкнуть, прогнать:
⁴⁸⁰ Коль тяжбу проиграют, гнев свой гибельный
Обрушат на страну, и яд их ярости
Падет на эту землю, хворь и боль неся.
Опасен выбор. Страшно мне оставить их
И страшно прочь услать. И там и тут – беда.
Но если уж такое дело выпало
Здесь разрешить, сейчас на веки вечные
Я суд назначу, клятвою связав судей.
Свидетелей зовите, доказательства
В угоду правде подкрепляйте клятвами,
⁴⁹⁰ А я из граждан выберу достойнейших
И приведу сюда, чтоб здесь творили суд,
Присягу памятуя и закон храня.
 

Уходит.

Стасим второй

Хор

Строфа 1

 
Древних прав святой уклад
Нынче рухнет, если тот,
Кто родную мать сразил,
Тяжбу выиграть сумеет.
Не задумываясь люди
Убивать друг друга станут,
И родителям несчастным
От детей своих придется
⁵⁰⁰ Много горя претерпеть.
 

Антистрофа 1

 
Ведь при виде страшных дел
С этих пор в душе моей
Не зажжется гнев былой.
Все прощу. Колите, режьте!
О родных своих горюя,
Люди будут друг от друга
Ждать спасенья и подмоги.
Но напрасно исцеленья
⁵¹⁰ От беспомощного ждать.
 

Строфа 2

 
И пускай тогда никто,
Пораженный злой бедой,
Не рыдает, не кричит:
«Где ты, правда, где же ты,
Мощь Эриний?»
А ведь скоро вопль такой
От отцов и матерей
Мы услышим, если власть
Потеряет нынче Правда.
 

Антистрофа 2

 
⁵²⁰ Иногда ко благу – страх.
Пусть же ревностным царем
Он блюдет престол души,
Разумению уча
Через горе.
Если сгинет в сердце страх,
То найдется ли народ
И найдется ль человек,
Чтобы чтил святую Правду?
 

Строфа 3

 
Ни безвластья, ни бича
⁵³⁰ Строгой власти над собой
Не хвали.
Богу всегда середина любезна, и меру
Чтит божество.
Верное слово скажу: от безбожья родятся на свет
Наглость и спесь.
Дети здоровой души —
Милые всем
⁵⁴⁰ Благополучье, счастье.
 

Антистрофа 3

 
Вот навеки мой завет:
Правды чти алтарь святой.
Не дерзай
Ради корысти ногами топтать его: кара
Ждет впереди.
Час искупленья придет.
Почитай же родителей, сын,
⁵⁵⁰ Гостя, хозяин, встречай
В доме своем
С честью, достойной гостя.
 

Строфа 4

 
Кто справедливость чтит без принужденья,
Тот счастье обретет,
Тот никогда не пропадет бесславно.
Дурному корабельщику подобен
Гордец. Нечестно нажитым добром
Корабль его наполнен. Час придет —
^{Надломит мачту вихрь,
560} И спустит паруса пловец неправый.
 

Антистрофа 4

 
Напрасно, погибая среди бури,
Зовет гордец богов.
Смеются боги над глупцом надменным,
Не чаявшим, что вал волны высокой
Всю мощь свою обрушит на него.
На камень Правды налетев, ко дну
Идет корабль удач,
И дерзкий кормчий гибнет, не оплакан.
 

Входят Афина, Глашатай и Судьи.

Эписодий четвертый

Афина

 
Глашатай, начинай! Утихомирь народ,
⁵⁷⁰ Возьми трубу тирренскую и к небу вскинь
Гремящий клич, пронзительный и мощный зов.
Труби сильнее, пусть внимают граждане!
Сейчас, когда совет наш собирается,
Труба велит молчать, чтоб слышал город весь
Устав, который вам на веки вечные
Даю сегодня. Праведным да будет суд!
 

Входит Аполлон.

Предводительница хора

 
Царь Аполлон, о собственных своих делах
Заботься. Что тебе до спора этого?
 

Аполлон

 
Свидетелем пришел я. Обвиняемый —
⁵⁸⁰ Проситель мой, искавший у меня в дому
Защиты. Это я очистил грешника,
И сам на суд я вышел. Соучастник я
Убийства матери его.
 

(Афине.)

 
Открой же суд
И дело разбери – ведь ты умом сильна.
 

Афина

 
Объявлен суд открытым. Слово первое
 

(Хору.)

 
За вами. Пусть сначала говорит истец,
Пусть все изложит нам без околичностей.
 

Предводительница хора

 
Нас много здесь. Но речь не будет долгою.
 

(Оресту.)

 
Мы задаем вопросы, отвечаешь – ты.
 

Вторая Эриния

 
⁵⁹⁰ Вопрос наш первый: правда ль, что ты мать убил?
 

Орест

 
Да, правда. Я убил. Не отпираюсь, нет.
 

Третья Эриния

 
Из трех очков одно тобой проиграно.
 

Орест

 
Еще держусь. Не хвастайся до времени.
 

Четвертая Эриния

 
Теперь сказать ты должен, как убил ее.
 

Орест

 
Скажу. Своей рукою в горло меч вонзил.
 

Пятая Эриния

 
Кто так велел? Кто дал тебе совет такой?
 

Орест

 
Божественный провидец. Он свидетель мой.
 

Шестая Эриния

 
Так, значит, бог тебя сподобил мать убить?
 

Орест

 
Да. И доселе не браню судьбу свою.
 

Седьмая Эриния

 
⁶⁰⁰ Заговоришь иначе, приговор узнав.
 

Орест

 
Из гроба, верю, помощь мне пришлет отец.
 

Восьмая Эриния

 
Надеется на мертвых тот, кто мать убил!
 

Орест

 
Двойною скверной мать моя запятнана.
 

Девятая Эриния

 
Но почему двойною? Объясни суду.
 

Орест

 
Меня отца лишила, в мужа меч вонзив.
 

Десятая Эриния

 
Ты жив. Она же смертью искупила грех.
 

Орест

 
Ее, когда жива была, не гнали вы.
 

Одиннадцатая Эриния

 
Она убила мужа. Муж – чужая кровь.
 

Орест

 
Одной ли крови я с такою матерью?
 

Двенадцатая Эриния

 
Как чрево материнское родить могло
⁶¹⁰ Преступника, клянущего родную кровь?
 

Орест

 
Ты за меня теперь скажи, свидетель мой,
Царь Аполлон, по праву ли убил я мать.
Я лгать не стал. Что сделано, то сделано.
Но прав я иль не прав, о бог, по-твоему?
Как ты прикажешь, так и заявлю суду.
 

Аполлон

 
Так слушай же. Афиной учрежденный суд,
Убийца прав. Пророк я. А пророк не лжет.
Ни разу не вещал я в прорицалище —
Будь то о муже, женщине иль городе —
⁶²⁰ Без приказанья Зевса: он богам отец.
О силе этой правды вы подумайте
И свято соблюдите волю отчую.
Вы связаны присягой. Но сильнее Зевс.
 

Предводительница хора

 
Ты говоришь, что Зевсом было велено
Внушить Оресту, чтобы, мстя за кровь отца,
Жестоко пренебрег родною матерью?
 

Аполлон

 
Сравнить возможно ль смерть коварной женщины
И смерть царя, принявшего от Зевса жезл?
И как убит он? Не в бою, не меткою
⁶³⁰ Стрелою амазонки, а рукой жены.
Так слушай же, Паллада, судьи, слушайте,
Как подло умерщвлен был благородный муж.
Он из похода в дом родной с победою
Вернулся. Ласково супруга встретила
И в баню повела бойца. И тот пошел.
Тут мужа покрывалом обвила жена,
Окутала – и страшный нанесла удар.
Я рассказал вам о бесславной гибели
⁶⁴⁰ Достойнейшего мужа, кораблей вождя,
И о жене коварной, чтоб в сердцах судей,
Вершащих суд над сыном, загорелся гнев.
 

Предводительница хора

 
По-твоему, отец важнее матери
Для Зевса? Но ведь Крона, своего отца,
Зевс заковал. Себе противоречишь ты.
Заметьте это, судьи: вы – свидетели.
 

Аполлон

 
О богомерзкий зверь, о злое чудище!
Оковы можно расковать. Найдутся здесь
Пути спасенья, снадобья отыщутся.
⁶⁵⁰ Но тот, кто умер, оросив земную пыль
Своею кровью, тот уже не встанет, нет.
Заклятия такого и родитель мой
Не знает. А ведь он-то и вперед и вспять
Все повернуть способен – без труда, шутя.
 

Предводительница хора

 
Согласна. Как же можно оправдать того,
Кто наземь пролил кровь родную матери?
Как жить ему в отцовском доме, в Аргосе?
Как прикоснуться к алтарям страны родной?
Кто станет воду с ним делить священную?
 

Аполлон

 
⁶⁶⁰ Отвечу и на это. И поверь – я прав.
Дитя родит отнюдь не та, что матерью
Зовется. Нет, ей лишь вскормить посев дано.
Родит отец. А мать, как дар от гостя, плод
Хранит, когда вреда не причинит ей бог.
И вот вам правоты моей свидетельство.
Отец родит без матери. Пред вами здесь
Паллада-дева, Зевса-олимпийца дочь.
Она явилась не из чрева темного —
Кто из богинь подобное дитя родит?
⁶⁷⁰ Клянусь и впредь, Паллада, сколько хватит сил,
Твой город возвышать, крепить войска твои.
И нынче, посмотри, в твою обитель я
Послал Ореста, чтоб навеки верного
Ты в нем, богиня, обрела союзника
И чтобы внуки все его и правнуки
Из рода в род священный договор блюли.
 

Афина

 
Теперь я судьям повелю по совести
Голосовать. Достаточно здесь было слов.
 

Предводительница хора

 
Что до меня, то стрелы все расстреляны.
⁶⁸⁰ Я только жду исхода состязания.
 

(Аполлону и Оресту.)

 
А вы? Как избежать упрека вашего?
 

Аполлон

 
Что сказано, то сказано. Присягу чтя,
Проголосуйте, судьи чужеземные.
 

Афина

 
Так слушайте устав мой, люди Аттики.
Сегодня в первый раз о крови пролитой
Идет здесь тяжба. У сынов Эгеевых
Да будет неподкупен этот суд вовек
На этом холме. Амазонки некогда
Здесь лагерем стояли, на войну придя
⁶⁹⁰ С Тезеем. Город здесь высокобашенный
Они воздвигли возле старой крепости,
Аресу посвятив его. Отсюда-то
И прозвище Ареопаг, Аресов холм.
Пусть днем и ночью холм внушает гражданам
Почтение и родственный почтению
Страх пред виною. Пусть не будет новшеством
Устав мой осквернен: прозрачный ключ взмутив
Притоком грязным, свежей не испить воды.
Пускай безвластья избегают граждане
⁷⁰⁰ И самовластья. И еще советую
Не изгонять из города священный страх:
Кто из людей земных без страха праведен?
Ревнуя о стыде и благочестии,
Спасительный оплот стране и городу
Вы обретете. Нет ему подобного
Нигде – ни в Скифских землях, ни в Пелоповых.
Пусть неподкупный, верный справедливости,
Достопочтенный, бдительною стражею
Над городом уснувшим этот суд стоит.
⁷¹⁰ Такой закон навеки положила я
Своей державе. А теперь подняться вам
Пора, о судьи, чтоб решенье вынести,
Присяги не нарушив. Я сказала все.
 

Предводительница хора

 
А мой совет: не оскорблять бесчестием
Опасных гостий, грозных посетительниц.
 

Аполлон

 
А я велю вам чтить мои вещания.
Они от Зевса. Бойтесь не исполнить их.
 

Предводительница хора

 
О крови тяжбу поднимать – не твой удел,
Не оскверняй же уст своих пророческих.
 

Аполлон

 
⁷²⁰ Не просчитался ль мой отец, по-твоему,
Мольбе первоубийцы, Иксиона, вняв?
 

Предводительница хора

 
⁷²⁶ Однажды ты уже в дому Феретовом
Заставил Мойр бессмертье земнородным дать.
 

Аполлон

 
Неужто преступленье – быть заступником
Благочестивым смертным, коль они в беде?
 

Предводительница хора

 
⁷³⁰ Ты древние нарушил уложения,
Дурманом ты старинных опоил богинь.
 

Аполлон

 
Вот погоди, не выиграешь тяжбы ты
И яд извергнешь. Только знай: бессилен яд.
 

Предводительница хора

 
⁷³² О да! Коль потерплю я поражение,
Постой мой тяжким грузом на страну падет.
 

Аполлон

 
Ни молодые божества, ни старые
Тебя не почитают: победитель – я.
Предводительница хора
⁷³⁴ Ты, всадник юный, хочешь растоптать старух,
Ну что ж, сначала я конца суда дождусь,
А там скажу, обрушу ли на город гнев.
 

Афина

 
Теперь за мною дело. Приговор за мной.
И за Ореста я кладу свой камешек.
Ведь родила не мать меня. Мужское все
740 Мне ближе и дороже. Только брак мне чужд.
Отцова дочь я, и отцу я предана.
И потому жалеть не стану женщину,
Убившую супруга. В доме муж глава.
Орест спасен, хотя бы даже поровну
Распределились голоса.
 

Бросает камешек.

 
Пусть жребии
Из урн обеих вынут судьи-счетчики.
 

Орест

 
О Феб-владыка! Как-то разрешится спор?
 

Предводительница хора

 
О матерь Ночь! Ты видишь, что творится здесь?
 

Орест

 
Что суждено мне – петля или солнца свет?
 

Предводительница хора

 
⁷⁵⁰ Скитаться нам бесславно иль в почете жить?
 

Аполлон

 
Вы, судьи, голоса сочтите тщательно,
Радея лишь о правде, лишь об истине:
На голос меньше – и беда великая,
На голос больше – и старинный дом спасен.
 

Афина

 
Оправдан подсудимый, хоть и пролил кровь.
Равны в обеих чашах числа жребиев.
 

Орест

 
Паллада, дома моего спасение,
Ты вновь меня, изгнанника земли родной,
В отцовский дом вернула. Скажут эллины:
⁷⁶⁰ «Аргосцем стал он снова и вернул себе
Богатства предков. Так Палладой велено,
И Локсием, и третьим – тем, кто все вершит,
Спасителем, что мертвого почтил отца
И сына спас, истцов отвергнув матери».
А я теперь, поклявшись в вечной верности
Народу твоему, святой земле твоей,
Пойду к родному дому. Обещаю здесь,
Что никогда, что ни один аргосский вождь
На эту землю не придет с оружием.
⁷⁷⁰ Не то я сам из гроба нарушителю
Моей священной клятвы в наказание
Пошлю напасти, беды, злые знаменья,
И, потрясенный страшными ударами,
Раскается ослушник в том, что дерзок был.
А к тем, кто клятву помнит, кто Паллады град
Возлюбит и союзным защитит мечом —
Я к тем потомкам вечно буду милостив.
Прощай, богиня, доблестный народ, прощай!
Твердыней неприступной пред врагами стой
⁷⁸⁰ И выходи из схваток победителем!
 

Орест и Аполлон уходят.

Коммос 1

Хор

Строфа 1

 
О боги молодые, вы втоптали
Закон старинный в грязь. Увы, из рук моих
Злодея вы исторгли. О позор, о гнев!
На эту страну
Я порчу нашлю.
Я выплесну яд
Из сердца в поля.
Пусть гибнут посевы, пусть чахнет листва!
Пусть язвы и струпья изгложут людей!
⁷⁹⁰ О сладость расплаты! Беда за беду!
Я плачу. Решусь ли угрозы свои
Исполнить? Решусь ли народ погубить?
О горечь бесчестья! О мука стыда!
О бедные дочери Ночи!
 

Афина

 
Послушайтесь, довольно стонов горестных.
Ведь вас не посрамили. Суд поистине
Закончился вничью. Вам нет бесчестия.
⁸⁰⁰ Мы волю Зевса услыхали светлую,
И сам пророк здесь выступил свидетелем
В том, что теперь свободен от вины Орест.
А вы на эту землю гнев готовы свой
Обрушить! Образумьтесь! И бесплодием
Ей не грозите. И слюной тлетворною
Посевов не губите – не к лицу богам.
За это обещаю, что в моем краю
Найдете вы надежное пристанище,
Что на престолах пышных вы воссядете
⁸¹⁰ Близ очагов, почет у горожан снискав.
 

Хор

Антистрофа 1

 
О боги молодые, вы втоптали
Закон старинный в грязь. Увы, из рук моих
Злодея вы исторгли. О позор, о гнев!
На эту страну
Я порчу нашлю.
Я выплесну яд
Из сердца в поля.
Пусть гибнут посевы, пусть чахнет листва!
⁸²⁰ Пусть язвы и струпья изгложут людей!
О сладость расплаты! Беда за беду!
Я плачу. Решусь ли угрозы свои
Исполнить? Решусь ли народ погубить?
О горечь бесчестья! О мука стыда!
О бедные дочери Ночи!
 

Афина

 
Нет, вас не посрамили. Гнев безудержный
Богинь бессмертных только озлобит людей.
Мне тоже Зевс внимает, и – сказать ли? – мне,
⁸³⁰ Из всех богов одной лишь мне известен ключ
От тех покоев, где хранятся молнии.
Но нужды нет. Послушайся, сдержи поток
Безумных слов. Они посевом гибельным
Падут на землю, скверный предвещая плод.
Вели улечься валу черной ярости!
Со мною рядом будешь ты в почете жить,
Тебе моя страна первины жатв своих,
Молясь о свадьбах и о детях, жертвовать
Отныне станет. Вспомнишь мой совет добром.
 

Хор

Строфа 2

 
⁸⁴⁰ Мне ли обиду стерпеть!
Мне ли, старухе седой,
В черные недра земли
Нынче уйти с позором!
Гнев распирает грудь,
Рвется наружу гнев,
Сердце сковала боль.
Мать моя, Ночь, ты слышишь?
Хитростью боги вконец посрамили меня.
 

Афина

 
⁸⁵⁰ Прощаю гнев твой. Старше ты по возрасту.
Но если старшинство и за тобой, то Зевс
Мне тоже дал способность к разумению.
Уйдя в другие земли, о стране моей
Ты затоскуешь – вот мое пророчество.
Мой город к новой славе волны времени
Поднимут, и престол твой, с Эрехтеевым
Соседний домом, так украсят шествия
Мужчин и женщин, что нигде в других краях
Подобного почета не увидишь ты.
⁸⁶⁰ Так не вреди же краю моему, не сей
Кровавых распрей, опьяняя юношей
Бесхмельным хмелем бешенства. Людей моих
Не распаляй, как петухов, чтоб не было
Междоусобных войн в стране. Пусть граждане
Вражды друг к другу не питают дерзостной.
Войну – за дверь. А тот, кто жаждет подвигов,
Ее за рубежами без труда найдет.
Не нужно петушиных мне в дому боев.
И вот удел, который ты принять вольна:
⁸⁷⁰ Творить одно лишь благо, благоденствуя,
И в граде богоизбранном в почете жить.
 

Хор

Антистрофа 2

 
Мне ли обиду стерпеть!
Мне ли, старухе седой,
В черные недра земли
Нынче уйти с позором!
Гнев распирает грудь,
Рвется наружу гнев,
Сердце сковала боль.
⁸⁸⁰ Мать моя, Ночь, ты слышишь?
Хитростью боги вконец посрамили меня.
 

Афина

 
Нет, мне не надоест тебя задабривать.
Не скажешь ты, что я, богиня младшая,
И эти горожане гостью древнюю,
Презрев гостеприимство, грубо гонят прочь.
Нет, коль Пито, богиню убеждения,
Ты чтишь – смягчишься, кроткий услыхав совет.
Итак, останься. Если же откажешься
Остаться, ты не смеешь слать на город мой,
⁸⁹⁰ На мой народ проклятье, порчу, пагубу.
О да, не смеешь. Ведь тебе предложено
Землей здесь вечно править и в почете жить.
 

Предводительница хора

 
Владычица Афина, где приют мне дашь?
 

Афина

 
Где нет ни бед, ни горя. Поселись, живи!
 

Предводительница хора

 
А поселюсь – какая будет честь за то?
 

Афина

 
Без вас не быть достатку ни в одном дому.
 

Предводительница хора

 
Ты наделишь меня такою силою?
 

Афина

 
Я тем пошлю удачу, кто тебя почтит.
 

Предводительница хора

 
И в этом ты даешь поруку вечную?
 

Афина

 
⁹⁰⁰ Чему не быть, того не обещала бы.
 

Предводительница хора

 
Стихает гнев мой. Ты меня утешила.
 

Афина

 
Ты обретешь друзей, коль здесь останешься.
 

Предводительница хора

 
Чего же пожелать велишь земле твоей?
 

Афина

 
Соревнованья – но в одних лишь доблестях.
Пусть ветры, с неба, с моря и с земли летя,
Лучами солнца жаркого согретые,
Дыханьем благодатным мой овеют край!
Пусть вечно здесь пребудет изобилие
Плодов земли, пусть тучные растут стада,
⁹¹⁰ И род людской пусть множится. Но только пусть
Погибнет семя дерзких и заносчивых.
Как земледелец, я хотела б выполоть
Сорняк, чтоб не глушил он благородный цвет.
Вот все твои заботы. Спор оружия,
Походы – мой удел, и позабочусь я,
Чтоб вечно был мой город победителем.