Читать книгу: «ЭХО ВЕЧНОСТИ»

Часть 1. ЧУЖОЕ ВРЕМЯ

ПЕПЕЛ БУДУЩЕГО

Автор EVGENY DARKS

Глава 1. Разлом

2479 год. Исследовательский комплекс «Горизонт».

Артём Северин не любил ошибки, которые невозможно объяснить. Особенно если они появлялись в данных, собранных им самим.

На огромном экране перед ним медленно вращалась трёхмерная модель древнего сооружения. Семь тысяч лет назад, согласно официальной хронологии, человечество ещё не обладало технологиями, способными создавать подобные конструкции. Однако объект, обнаруженный под толщей горной породы, не просто противоречил этой теории. Он заставлял усомниться в самой последовательности человеческой истории.

Гладкие стены без швов. Геометрически правильные камеры. Материал, который не удавалось сопоставить ни с одним известным сплавом. И символы, повторявшиеся с точностью, недостижимой для случайных совпадений.

Артём приблизил центральную часть модели.

Три пересекающиеся линии. Круг. Разрыв в нижней части окружности.

Он видел этот знак сотни раз, но сегодня впервые заметил закономерность.

— Покажи все участки с этим символом, — произнёс он.

Система подчинилась. На модели вспыхнули десятки отметок. Затем сотни.

Артём нахмурился.

Символы располагались не хаотично. Они образовывали последовательность, похожую на схему передачи сигнала. Но если это действительно была схема, то где находился источник?

Он вывел на соседний экран результаты последнего сканирования. В глубине сооружения обнаружили область, которая поглощала часть направленного на неё излучения. Не отражала. Не рассеивала. Именно поглощала, словно реагировала на само измерение.

Три дня назад это списали на ошибку оборудования.

Артём не поверил.

Он повторил расчёты, изменил параметры модели, запросил независимую проверку. Результат оставался прежним.

Объект отвечал. Неизвестно кому. Неизвестно как. Но отвечал.

— Ты опять здесь ночуешь?

Артём не обернулся. Голос он узнал сразу.

Доктор Илья Марков, руководитель исследовательского проекта, стоял у входа в лабораторию с чашкой давно остывшего кофе.

— Я работаю, — ответил Артём.

— Это я вижу. А ещё вижу, что ты третий раз за неделю запускаешь анализ, который комиссия запретила до завершения проверки.

— Комиссия запретила эксперимент, а не анализ.

— Ты собираешься проверить границы разрешённого?

— Я собираюсь выяснить, почему сооружение реагирует на наши сигналы.

Марков поставил чашку на стол.

— Мы не знаем, что это за сооружение. Не знаем, кто его создал. И не знаем, почему оно сохранилось в таком состоянии. Именно поэтому мы не должны активировать неизвестные системы.

— Мы не активируем систему. Мы посылаем диагностический импульс минимальной мощности.

— Ты сам веришь в то, что говоришь?

Артём наконец повернулся к нему.

— Если бы я не верил данным, мы бы до сих пор спорили, существует ли этот объект вообще.

Марков ничего не ответил. Он подошёл к экрану и посмотрел на выделенный символ.

— Что изменилось?

— Я сопоставил повторяемость символов с временными метками наших сканирований. Последовательность не совпадает с архитектурой сооружения. Она совпадает с интервалами между импульсами.

— Ты хочешь сказать, что объект подстраивается под наше оборудование?

— Пока я хочу сказать, что у меня есть корреляция. Причинность ещё предстоит доказать.

— И для этого ты собираешься сделать что?

— Один тест.

Марков тяжело вздохнул.

— Артём, я знаю, как ты работаешь. Ты находишь закономерность и не успокаиваешься, пока не объяснишь её. Это полезно, пока ты помнишь, что не каждую закономерность нужно проверять немедленно.

— Если мы сейчас остановимся, проект заморозят на полгода.

— Возможно, потому что полгода назад мы нашли под землёй нечто, что не понимаем.

— А если это единственный шанс узнать, что именно?

Марков посмотрел на него долгим взглядом.

— Тогда хотя бы дождись моей подписи.

Он направился к выходу.

Артём проводил его глазами и снова повернулся к экрану.

На панели диагностики появилась новая строка.

НЕСООТВЕТСТВИЕ ВРЕМЕННОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ.

Он замер.

Сообщение не относилось ни к одной из установленных программ. Артём открыл журнал событий. Строка отсутствовала в истории запросов. Он проверил системные часы, целостность файлов и состояние вычислительного узла.

Ошибок не было.

Сообщение исчезло.

На его месте возник символ — три линии, круг и разрыв в нижней части окружности.

Тот самый знак.

Артём почувствовал, как внутри поднимается знакомое возбуждение исследователя. Страх пришёл позже, когда он заметил, что символ медленно пульсирует в такт сигналу, которого не было в журнале оборудования.

Он открыл диагностический канал.

— Система, изолируй внешний источник сигнала.

ВНЕШНИЙ ИСТОЧНИК НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАН.

— Покажи направление.

НАПРАВЛЕНИЕ НЕ ОПРЕДЕЛЕНО.

— Тогда покажи частоту.

Пауза.

ЧАСТОТА НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДОСТУПНОМУ ДИАПАЗОНУ.

Артём медленно выпрямился.

— Какому источнику принадлежит сигнал?

На экране возникла новая строка.

ИСТОЧНИК: НЕ УСТАНОВЛЕН.

Следом появилась ещё одна.

ЗАПРОС СИНХРОНИЗАЦИИ ПОЛУЧЕН.

Артём почувствовал, как холодеют пальцы.

Он не отправлял запрос синхронизации. Оборудование комплекса работало в изолированном контуре. Даже если неизвестный сигнал проник в систему, он не должен был получить доступ к управляющему интерфейсу.

Он потянулся к аварийному выключателю, но остановился.

На экране появилась схема сооружения. Теперь она была другой: внутренние камеры складывались в единую структуру, похожую на огромный механизм. В его центре светилась точка.

Та самая область, которая поглощала излучение.

— Отключить питание лабораторного контура, — приказал Артём.

КОМАНДА ОТКЛОНЕНА.

— Повтори.

КОМАНДА ОТКЛОНЕНА.

Он резко нажал физический выключатель.

Освещение погасло. Вентиляция остановилась. Мониторы на соседних рабочих местах потухли.

Но главный экран продолжал светиться.

На нём появилась надпись, которую Артём не мог прочитать ни на одном известном языке. И всё же смысл возник в его сознании так ясно, словно кто-то произнёс его вслух.

ПРОТОКОЛ ПЕРЕХОДА АКТИВИРОВАН.

— Какого ещё перехода?…

Пол под ногами едва заметно дрогнул.

Артём отступил от консоли. Воздух перед ним исказился, будто пространство превратилось в поверхность воды. Прямые линии стен изогнулись. Свет растянулся в тонкие нити, уходящие в точку, которой секунду назад не существовало.

Он бросился к двери.

Не успел.

Искажение расширилось, поглотив стол, часть оборудования и кресло. Предметы не разлетались и не ломались. Они исчезали, словно их вырезали из окружающего мира.

Артём схватился за край металлической консоли. Пальцы скользнули по гладкой поверхности. В ушах нарастал низкий гул, от которого вибрировали зубы.

На экране появилась последняя последовательность сообщений.

БИОМЕТРИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ ОБНАРУЖЕН.

СОВМЕСТИМОСТЬ: НЕПОЛНАЯ.

ПРИВЯЗКА К ИСТОЧНИКУ: НЕВОЗМОЖНА.

— Отменить переход!

КОМАНДА НЕДОСТУПНА.

— ОТМЕНИТЬ!

На мгновение всё замерло.

В центре искажения возник образ незнакомого пространства: тёмные каменные стены, тусклый свет и что-то похожее на огромную арку. Артём успел заметить на её поверхности тот же символ.

Затем изображение исчезло.

Сила, тянувшая его вперёд, стала невыносимой. Металлическая консоль выскользнула из рук. Его отбросило к центру искажения.

Последнее, что он увидел на экране, были две строки:

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ПРИВЯЗКА: НЕ УСТАНОВЛЕНА.

ДАТА СОБЫТИЯ: ДО НАЧАЛА ДОКУМЕНТИРОВАННОЙ ИСТОРИИ.

Артём успел подумать только об одном.

Такого не могло быть.

А затем мир исчез.

Глава 2

Первым вернулся звук.

Не гул оборудования. Не сигнал диагностической системы. Не ровное дыхание вентиляции.

Ветер.

Он шуршал где-то над головой, перебирая листья. Между порывами слышались редкие щелчки, будто сухие ветки ломались под невидимыми шагами.

Артём попытался открыть глаза.

Свет ударил по зрачкам. Он зажмурился, выругался и несколько секунд просто лежал, стараясь понять, почему каждый вдох отдаётся болью в груди.

Потом осторожно приподнял голову.

Над ним возвышались деревья.

Высокие, старые, с тёмными стволами и густыми кронами. Их ветви переплетались так плотно, что небо просматривалось лишь отдельными серыми фрагментами. Под ногами — если это вообще можно было назвать ногами — лежала влажная земля, покрытая мхом, опавшими листьями и мелкими камнями.

Артём замер.

Он не помнил, как оказался здесь.

Последнее воспоминание: лаборатория, искажение пространства, экран с надписью о переходе.

Потом — пустота.

Он медленно повернул голову.

Никаких стен. Никаких приборов. Ни металлической консоли, за которую он держался. Ни аварийного освещения.

Только лес.

— Нет, — тихо произнёс он.

Голос прозвучал хрипло и непривычно.

Артём попытался сесть. В боку вспыхнула боль. Он резко выдохнул и снова опустился на землю.

Несколько секунд он лежал, стиснув зубы.

Затем заставил себя двигаться медленнее.

Первичная оценка состояния.

Сознание ясное. Зрение сохранено. Дыхание затруднено, но не критично. Боль в правой стороне грудной клетки. Вероятно, ушиб. На ладонях ссадины. Голова гудит.

Он провёл рукой по лицу. На пальцах осталась кровь.

— Отлично, — прошептал Артём. — Просто отлично.

Он ощупал карманы.

Пусто.

Ни коммуникатора, ни диагностического браслета, ни даже обычного карманного инструмента, который он всегда носил с собой. На нём осталась только одежда: тёмная куртка, брюки и ботинки.

Никаких устройств.

Никакой связи.

Он поднял голову и посмотрел на деревья.

Если это был эксперимент, то его масштаб выходил за пределы всего, что он знал. Если это была галлюцинация — слишком много деталей. Если же…

Артём оборвал мысль.

Он не собирался делать выводы, пока не соберёт данные.

Сначала — определить местоположение.

Он осторожно поднялся на ноги, опираясь на ближайший ствол. Мир качнулся. В глазах потемнело, но через несколько секунд равновесие вернулось.

Артём осмотрелся.

Лес уходил во все стороны. Рельеф был неровным: невысокие холмы, каменистые участки, заросшие низины. Где-то неподалёку журчала вода.

Вода.

Он повернул голову в сторону звука.

Если удастся найти ручей, можно будет оценить местность и, возможно, двигаться вдоль него. Вода часто ведёт к человеческим поселениям.

Мысль была разумной.

Проблема заключалась в том, что он не знал, насколько безопасно пить местную воду. Не знал, какие растения здесь растут, какие животные обитают в лесу и есть ли вообще поблизости люди.

Но жажда уже начинала мешать думать.

Артём двинулся вперёд.

Первые несколько минут он шёл медленно, стараясь не нагружать правую сторону тела. Ветки цеплялись за куртку, мокрая трава скользила под подошвами. Каждый шаг требовал внимания.

Он пытался ориентироваться по солнцу, но облака закрывали небо.

Через некоторое время звук воды стал громче.

Ручей оказался узким, но быстрым. Вода переливалась через камни, образуя небольшие пенистые участки. Артём опустился на колено и посмотрел на поверхность.

Прозрачная.

Без заметного запаха.

Он знал, что прозрачность не означает безопасность. Вода могла содержать микроорганизмы, которых он не способен увидеть. Но у него не было ни фильтра, ни ёмкости, ни возможности вскипятить её.

Артём зачерпнул немного ладонью.

Понюхал.

Сделал маленький глоток.

Вкус показался обычным.

Он выпил ещё. Потом ещё.

Жажда отступила, но тревога осталась.

Артём вытер рот и осмотрел берег. На влажной земле виднелись следы. Несколько отпечатков были похожи на человеческие, хотя форма обуви отличалась от привычной. Рядом тянулась цепочка более мелких следов.

Он присел.

Следы были свежими.

Это означало, что здесь кто-то проходил. Возможно, люди.

Впервые с момента пробуждения он почувствовал облегчение.

Затем заметил, что следы уходят в лес, а не вдоль ручья.

Артём посмотрел на воду. Потом на следы.

Выбор был очевиден: идти к людям. Но сначала требовалось понять, кто они и насколько опасны.

Он поднялся и двинулся по отпечаткам.

Через несколько минут лес стал гуще. Подлесок цеплялся за ноги, ветви хлестали по лицу. Артём несколько раз останавливался, чтобы перевести дыхание. Боль в боку усиливалась.

Он понимал, что совершает ошибку.

Но продолжал.

Ему нужны были ответы.

Внезапно впереди раздался треск.

Артём остановился.

Треск повторился. Затем послышался глухой удар.

Он медленно повернул голову.

Между деревьями что-то двигалось.

Сначала он решил, что это крупное животное. Тёмная фигура мелькнула за стволом, затем исчезла. Артём отступил, стараясь не шуметь.

Ещё один звук.

На этот раз ближе.

Он огляделся в поисках подходящего укрытия. За спиной был толстый ствол, слева — каменистый склон. Никакого оружия. Никакого инструмента.

Только собственные руки.

Фигура появилась снова.

Это был человек.

Артём понял это не сразу. Силуэт двигался слишком осторожно, почти бесшумно. На плече висела длинная сумка, а в руке блестело что-то металлическое.

Человек остановился.

Артём замер.

Между ними было около двадцати метров.

Незнакомец — или незнакомка — не двигался. Лицо скрывала тень капюшона. Артём попытался рассмотреть одежду: грубая ткань, кожаные ремни, тёмный плащ. Ничего похожего на экипировку исследовательского комплекса.

Он сделал шаг вперёд.

— Эй! — крикнул Артём.

Фигура резко подняла руку.

Артём остановился.

В руке был нож.

Не современный. Короткий, с потемневшим металлическим лезвием и деревянной рукоятью.

Незнакомец что-то произнёс.

Артём не понял ни слова.

Он поднял ладони, показывая, что не вооружён.

— Я не собираюсь причинять вреда. Я… — Он запнулся. — Я заблудился.

Человек не опускал нож.

Артём попытался подобрать другие слова. Английский? Нет. Русский? Уже пробовал. Он не знал, какой язык здесь мог быть понятен.

Незнакомец сделал шаг назад.

И тогда Артём заметил лицо.

Молодая женщина.

Тёмные волосы выбивались из-под капюшона. На щеке была тонкая полоска грязи. Взгляд — настороженный, внимательный. Она смотрела не на его лицо, а на одежду, руки, ботинки. Оценивала.

Артём медленно опустил руки чуть ниже, но не убрал их из поля зрения.

Женщина произнесла ещё одну фразу.

На этот раз медленнее.

Он не понял.

— Я не понимаю, — сказал Артём.

Она нахмурилась.

Потом посмотрела на его лицо, словно заметила что-то странное. Нож чуть опустился.

Женщина сделала шаг ближе.

Артём увидел, что на её поясе висит небольшой металлический предмет. Он был покрыт царапинами, но в центре отчётливо просматривался символ.

Три линии. Круг. Разрыв в нижней части окружности.

Тот самый знак.

Артём почувствовал, как сердце ударило сильнее.

— Где ты это взяла? — спросил он.

Женщина не поняла слов. Но заметила, куда он смотрит.

Её пальцы сомкнулись на металлическом предмете.

Нож снова поднялся.

Артём сделал шаг назад.

— Подожди. Я знаю этот символ.

Женщина произнесла короткую фразу. В её голосе прозвучало предупреждение.

Он не понял ни одного слова. Но понял смысл.

Не приближайся.

Артём остановился.

Ветер прошёл по кронам деревьев. Где-то далеко закричала птица.

Женщина смотрела на него так, будто перед ней стоял не потерявшийся человек, а нечто, что не должно было появиться в этом лесу.

И впервые с момента перехода Артём осознал простую вещь.

Он не просто оказался в неизвестном месте. Он оказался среди людей, которые могли считать его опасным.

А единственная зацепка, связывавшая его с прежней жизнью, находилась в руке незнакомки. И она явно не собиралась отдавать её добровольно.

Глава 3

Мира не опустила нож.

Артём стоял неподвижно, стараясь не делать резких движений. Он уже понял: любое неверное действие могло закончиться тем, что женщина перед ним решит избавиться от незнакомца самым простым способом.

Он посмотрел на её лицо.

Она была моложе, чем ему показалось сначала. Возможно, лет двадцати пяти. Или чуть старше. Тёмные волосы собраны под капюшоном, на скулах — следы усталости. На одежде засохли пятна грязи. Сумка на плече выглядела тяжёлой, а нож в руке — не украшением, а привычным инструментом.

Она снова что-то сказала.

Артём покачал головой.

— Я не понимаю. Ни слова.

Мира нахмурилась.

Он медленно указал на себя.

— Артём.

Потом повторил, чуть отчётливее:

— Ар-тём.

Женщина не ответила.

Артём указал на неё.

Она замерла, словно не сразу поняла, чего он хочет. Затем произнесла:

— Мира.

Он повторил:

— Мира.

Её взгляд стал чуть менее напряжённым. Нож опустился, но не исчез из её руки.

Артём осторожно выдохнул.

— Хорошо. Мира. Я Артём. Я не опасен.

Последнюю фразу она, конечно, не поняла.

Он попробовал показать это жестами: развёл руки, указал на пустые карманы, затем на собственную грудь. Мира следила за ним, не меняя выражения лица.

Когда он указал на её металлический предмет, она тут же прикрыла его ладонью.

Значит, вещь имела значение.

Артём решил не настаивать.

Вместо этого он указал на свой бок.

Боль усилилась. Он едва заметно поморщился.

Мира посмотрела на его одежду. Затем на кровь, проступившую у края куртки.

Она произнесла короткую фразу.

Артём не понял слов, но узнал интонацию. Вопрос.

— Да, — ответил он. — Болит.

Мира медленно убрала нож в ножны.

Это не означало доверия. Скорее, она решила, что раненый человек не представляет непосредственной угрозы.

Она подошла ближе.

Артём напрягся, когда женщина протянула руку к его боку. Он инстинктивно отшатнулся.

Мира резко остановилась.

В её взгляде появилось раздражение.

Она указала на рану, затем на землю. После этого повторила жест: сесть.

Артём понял.

Он осторожно опустился на поваленное дерево.

Мира присела перед ним и начала осматривать повреждение. Её движения были уверенными и быстрыми. Она ощупала рёбра через ткань, проверила, как он дышит, затем попросила — или приказала — поднять руку.

Артём попытался выполнить жест.

Боль прострелила грудь.

Он резко втянул воздух.

Мира нахмурилась и что-то произнесла. На этот раз в её голосе не было угрозы.

Она открыла сумку.

Внутри лежали свёрнутые полосы ткани, небольшие флаконы, деревянная коробочка и несколько инструментов. Один из них напоминал тонкий металлический зажим. Другой — короткий нож с узким лезвием.

Артём невольно задержал взгляд.

Набор был похож на медицинский, но не на тот, который он знал.

Мира достала ткань и небольшую бутылку с мутной жидкостью. Смочила край полосы и приложила к его ладони.

Артём дёрнулся.

Жидкость обожгла кожу.

— Чёрт!

Мира отдёрнула руку и резко посмотрела на него.

Он поднял ладонь, показывая, что всё в порядке.

Она произнесла несколько слов. Артём не понял их, но по выражению лица догадался: если он продолжит дёргаться, помощи больше не будет.

Он стиснул зубы.

Мира обработала ссадины, затем осмотрела бок. К счастью, одежда была порвана, но глубокого кровотечения не наблюдалось. Женщина осторожно ощупала область рёбер, и Артём едва удержался от нового движения.

Она закончила осмотр и достала из сумки широкую полосу ткани.

Артём покачал головой.

— Нет. Не надо туго. Если ребро сломано, нельзя…

Мира не поняла.

Она обернула ткань вокруг его грудной клетки, но не стала затягивать слишком сильно. Проверила дыхание и поправила повязку.

Артём удивлённо посмотрел на неё.

Её действия были разумными. Не идеальными, но разумными.

Он не знал, откуда она получила медицинские навыки. Возможно, здесь это было обычным делом. Возможно, она лечила людей в поселении. Но сейчас она действовала не как случайный человек, пытающийся помочь раненому.

Она знала, что делает.

Мира убрала использованную ткань в отдельный мешок и поднялась.

Затем указала на него. Потом — на лес. И покачала головой.

Артём понял смысл.

Оставаться здесь нельзя.

Он посмотрел на её сумку, затем на металлический предмет у пояса.

— Ты знаешь, что это? — спросил он, указав на символ.

Мира проследила за его взглядом.

Её лицо изменилось. Совсем немного. Но Артём заметил.

Она прикрыла предмет тканью и отвернулась.

Значит, знала. Или, по крайней мере, боялась того, что он мог означать.

Артём хотел спросить ещё, но Мира уже направилась к ручью. Через несколько шагов она остановилась и обернулась.

Он не двинулся.

Женщина раздражённо махнула рукой.

Артём понял, что его зовут.

Он поднялся слишком быстро.

Мир вокруг качнулся. В глазах потемнело. Он попытался удержаться за дерево, но промахнулся и едва не упал.

Мира оказалась рядом быстрее, чем он ожидал. Она схватила его за руку и помогла восстановить равновесие.

Артём тяжело дышал.

— Спасибо.

Она не поняла слова. Но, кажется, поняла смысл.

Мира отпустила его и указала на землю. Затем показала два пальца, после чего медленно подняла их вверх.

Артём догадался: сначала посидеть. Потом идти.

Он подчинился.

Несколько минут они провели молча.

Артём пытался восстановить последовательность событий. Лаборатория. Сигнал. Переход. Лес. Женщина с древним символом.

Если он действительно оказался в прошлом, то вопрос о дате становился критическим. Но пока у него не было ни часов, ни приборов, ни возможности проверить гипотезу.

Он посмотрел на Миру.

Она сидела неподалёку, проверяя содержимое сумки. Движения были привычными. Она не выглядела испуганной. Скорее, настороженной и уставшей.

Артём заметил, что её пальцы иногда касаются металлического предмета на поясе.

Он решил попробовать ещё раз.

Указал на символ. Затем на себя. Потом сделал жест, будто что-то вспыхивает.

Мира резко подняла голову.

— Нет, — произнесла она.

Слово было коротким, но Артём понял его.

Она покачала головой и снова прикрыла знак.

Он замолчал.

Значит, предмет был связан с тем, что произошло в лаборатории. Возможно, с сооружением. Возможно, с самим переходом.

Но Мира не собиралась рассказывать. Или не могла.

Женщина поднялась и указала на ручей. Затем на противоположный склон.

Артём посмотрел туда, куда она показывала.

Между деревьями виднелась узкая тропа. Она уходила вверх, огибая каменистый выступ.

Мира произнесла несколько слов и показала на него, затем на тропу.

Артём понял: она собиралась вести его куда-то.

Он попытался встать самостоятельно. На этот раз получилось лучше, хотя боль в боку никуда не исчезла.

Мира наблюдала за ним.

Когда он выпрямился, она указала на его куртку, затем на собственную сумку. После этого протянула руку.

Артём нахмурился.

Она хотела что-то получить.

Он проверил карманы ещё раз, хотя уже знал, что они пусты. Затем развёл руками.

— Ничего нет.

Мира не поняла слов, но увидела жест.

Она посмотрела на его одежду, словно пыталась определить, откуда он пришёл. Затем указала на ботинки.

Артём посмотрел вниз.

Его обувь была слишком чистой и необычной для этого места. Современные материалы, плотная подошва, гладкая поверхность. Даже без приборов он понимал, что одежда и обувь выдавали его сильнее, чем любые слова.

Мира провела пальцами по ткани его куртки.

В её взгляде появилось любопытство.

Она произнесла вопрос.

Артём покачал головой.

— Не знаю, как объяснить.

Мира убрала руку.

Затем указала на тропу и подняла один палец.

Артём понял: один человек. Она.

После этого показала на него. Два пальца.

Они пойдут вместе.

Но перед тем как двинуться, Мира указала на металлический предмет у себя на поясе. Потом на Артёма.

Она явно хотела дать понять, что вещь останется при ней.

Артём медленно кивнул.

Он не собирался отнимать её.

Пока.

Мира развернулась и пошла по тропе.

Артём последовал за ней.

Первые шаги дались тяжело. Он двигался медленно, стараясь не отставать. Женщина несколько раз останавливалась, но не помогала ему, пока он сам не попросил жестом.

Она не была его проводником из доброты.

Она оценивала, насколько он способен идти. И, похоже, решала, стоит ли тратить на него время.

Тропа поднималась по склону. Через некоторое время лес стал редеть. Между деревьями появились каменные выступы, покрытые мхом. Артём заметил, что некоторые из них имели слишком правильную форму.

Он остановился.

На поверхности одного камня виднелась тонкая линия. Она уходила под землю и исчезала в зарослях.

Артём присел, чтобы рассмотреть её.

Мира тут же обернулась.

Она произнесла резкую фразу и указала на тропу.

Артём поднял ладони.

— Я только смотрю.

Он коснулся камня.

Поверхность была холодной. Под пальцами ощущалась едва заметная вибрация.

Артём замер.

Вибрация повторилась.

Три коротких импульса. Пауза. Ещё три.

Он отдёрнул руку.

В памяти вспыхнуло изображение лабораторного экрана. Последовательность сигнала, которую он изучал перед переходом.

Тот же ритм.

Артём посмотрел на Миру.

Она стояла неподвижно. Её лицо побледнело.

Женщина схватила его за запястье и резко оттащила от камня.

Он не сопротивлялся.

Мира что-то сказала — быстро, почти шёпотом. Затем указала на камень, на металлический предмет у пояса и на лес за их спинами.

Артём не понял слов. Но увидел страх.

Не страх перед ним. Страх перед тем, что находилось под землёй.

Мира потянула его за руку и повела дальше.

Артём больше не останавливался.

Через некоторое время тропа вывела их к небольшому каменному выступу. Отсюда лес просматривался лучше. Вдалеке, за холмами, поднимались тонкие столбы дыма.

Поселение.

Артём смотрел на дым, чувствуя, как внутри возникает осторожная надежда.

Люди. Еда. Возможность получить информацию.

Мира указала на поселение, затем на него. После этого подняла ладонь, словно предупреждая.

Артём понял: там ему не будут рады.

Он посмотрел на женщину.

— Почему ты мне помогаешь?

Мира не поняла вопроса. Но, кажется, уловила его смысл. Она долго смотрела на него, затем коснулась металлического предмета на поясе.

И произнесла одно слово:

— Долг.

Артём повторил:

— Долг.

Мира кивнула.

Затем отвернулась и продолжила путь.

Он последовал за ней.

Артём ещё не знал, что именно должен будет вернуть. Не знал, почему женщина носит древний символ и почему боится камней, скрытых под лесной землёй.

Но одно он понял точно.

Помощь здесь не была бесплатной.

И его долг только начинался.

Глава 4

Дым оказался ближе, чем казалось с холма.

Когда деревья наконец расступились, Артём увидел поселение, окружённое частоколом. За заострёнными брёвнами теснились деревянные дома с покатыми крышами. Над некоторыми поднимались тонкие струйки дыма. У въезда стояла сторожевая башня, собранная из тёмных брёвен, а за воротами виднелась дорога, уходившая между полями.

Никаких высоких зданий. Никаких линий электропередачи. Ни одного транспортного средства.

Только дерево, камень, земля и люди.

Артём остановился.

Он ожидал увидеть что-то подобное после нескольких часов пути, но реальность всё равно оказалась неприятнее любой гипотезы. Поселение выглядело так, словно его построили люди, не знавшие даже базовых принципов современной инженерии.

Затем он заметил крышу сторожевой башни.

Она была собрана без единого металлического крепления. Балки соединялись деревянными шипами и пазами, а конструкцию удерживали диагональные распорки. Сделано грубо, но грамотно.

Артём невольно пересмотрел своё первое впечатление.

Люди могли не знать электричества. Это ещё не означало, что они были глупы.

— Значит, вот куда мы идём, — произнёс он.

Мира обернулась.

Он указал на поселение.

Она кивнула и продолжила спуск.

Чем ближе они подходили, тем отчётливее Артём слышал голоса, стук молотка и скрип колёс. Последний звук заставил его насторожиться. У дороги стояла телега, запряжённая двумя животными, похожими на небольших лошадей. Их шеи были толще, а ноги короче, чем у знакомых ему пород.

Мира шла уверенно, словно бывала здесь ежедневно. Но перед воротами остановилась и посмотрела на Артёма.

Она указала на его куртку, затем на голову и сделала движение ладонью, будто просила что-то спрятать.

Артём посмотрел на себя.

Современная одежда слишком сильно выделялась среди грубых плащей, шерстяных рубах и кожаных курток местных жителей. Особенно заметны были застёжки, синтетическая ткань и подошвы ботинок.

Он снял куртку и вывернул её так, чтобы внутренняя сторона оказалась снаружи. Это почти ничего не изменило, но Мира одобрительно кивнула.

Затем она достала из сумки длинную полосу серой ткани и протянула ему.

Артём накинул её на плечи.

— Уже лучше?

Мира не поняла. Она поправила ткань у него на груди, закрывая самую заметную застёжку, и указала на ворота.

У входа стояли двое стражников.

Оба носили кожаные жилеты поверх плотных рубах. На поясе одного висел меч, у другого — топор с короткой рукоятью. Их лица были обветренными, а взгляды — внимательными.

Первый стражник узнал Миру и поднял руку.

Они обменялись несколькими фразами.

Мира ответила коротко. Затем указала на Артёма.

Стражник посмотрел на него. Потом ещё раз.

Артём поднял ладонь в приветствии.

— Здравствуйте.

Оба мужчины переглянулись.

Первый произнёс что-то резкое. Артём разобрал только интонацию.

Вопросов у него накопилось слишком много, чтобы сейчас тратить время на догадки.

— Артём, — сказал он и указал на себя.

Стражник нахмурился.

— Ар-тём, — повторил Артём, медленно произнося своё имя.

Мужчина ответил несколькими словами и указал на его руки.

Артём посмотрел на ладони. Ссадины, грязь, засохшая кровь.

Он развернул их к стражнику.

Тот внимательно осмотрел кожу, затем указал на пояс Артёма.

— Нету у меня ничего, — сказал тот.

Стражник явно не поверил.

Он обошёл незнакомца сбоку, проверил одежду и ощупал карманы. Когда его пальцы наткнулись на плотную ткань современной куртки, он резко дёрнул её край.

Артём отступил.

Мира вмешалась прежде, чем стражник успел поднять руку. Она произнесла несколько фраз, указала на рану под одеждой Артёма, а затем на лес за воротами.

Разговор продолжался ещё несколько секунд.

Наконец стражник отступил, но указал на Артёма и поднял два пальца к собственным глазам, затем направил их на него.

Артём не знал местных жестов, но смысл был достаточно очевиден.

За ним будут наблюдать.

Ворота открылись.

Поселение встретило его запахом дыма, мокрой древесины, навоза и свежего хлеба.

У ближайшего дома женщина развешивала выстиранную ткань. Несколько детей играли возле бочки. Мужчина чинил колесо телеги, придерживая обод коленом. По улице прошла девушка с корзиной, полной корнеплодов.

Обычная жизнь.

И именно это пугало сильнее всего.

Если бы он оказался в лаборатории с повреждённым оборудованием, то мог бы искать неисправность. Если бы попал в изолированную исследовательскую зону, то попытался бы восстановить связь. Но здесь не было ничего, что помогло бы ему определить координаты или установить дату.

Он оказался в мире, который продолжал жить без него.

Мира повела его по узкой улице.

Некоторые жители здоровались с ней. Другие смотрели на Артёма с откровенным любопытством. Мужчина у колодца даже перестал тянуть верёвку, чтобы рассмотреть его одежду.

Артём старался не смотреть по сторонам слишком пристально.

Ему не хотелось привлекать лишнее внимание.

Через несколько минут они остановились перед невысоким домом с каменным основанием. Над дверью висели пучки сушёных растений. Рядом стояли деревянные ящики, в которых росли незнакомые травы.

Мира постучала.

Изнутри донёсся женский голос.

Она открыла дверь и жестом предложила Артёму войти.

В помещении было тепло. Посередине стоял стол, покрытый пятнами от травяных настоев. На полках лежали свёртки ткани, глиняные сосуды и деревянные коробочки. В углу находилась небольшая печь, над которой висел металлический котёл.

За столом сидел пожилой мужчина с седой бородой. Он поднял голову, увидел Миру и кивнул. Затем его взгляд остановился на Артёме.

Улыбка исчезла.

Мира заговорила быстро и уверенно. Мужчина слушал, иногда задавая вопросы. Артём не понимал слов, но заметил, что она не рассказывает всей правды.

Когда мужчина указал на него, Мира коротко покачала головой, затем показала на повязку у него на боку.

Лечение.

По крайней мере, в этом они могли договориться без слов.

Старик подошёл к Артёму и жестом велел снять верхнюю одежду. Осмотрел повязку, осторожно проверил дыхание, затем принёс чашу с тёплой водой.

Артём позволил ему осмотреть рану.

После нескольких минут проверки мужчина произнёс что-то, похожее на замечание, и указал на лавку.

Артём сел.

Мира осталась рядом, прислонившись к стене. Её пальцы время от времени касались металлического предмета на поясе.

Старик ушёл в соседнее помещение.

Артём воспользовался паузой, чтобы осмотреть комнату.

На одной из полок стояли книги.

Не электронные носители и не современные архивные копии. Настоящие книги — с толстыми деревянными крышками, потемневшими страницами и корешками, стянутыми кожаными полосами.

Он поднялся и подошёл ближе.

Мира тут же выпрямилась.

— Только смотрю, — сказал Артём.

Она, разумеется, не поняла.

Он не стал прикасаться к книгам. Вместо этого осмотрел предметы на соседней полке: металлические детали, обломки керамики, небольшой каменный диск с выгравированными линиями.

На диске был тот же символ.

Три линии. Круг. Разрыв.

Артём медленно повернулся к Мире.

Она заметила его взгляд и шагнула к полке, заслоняя диск собой.

— Ты знала, — тихо сказал он.

Мира не ответила.

И не потому, что не понимала его слов.

Она не знала, что именно он обнаружил.

Артём указал на диск, затем на предмет у неё на поясе.

Мира резко опустила руку на нож.

Он сразу отступил.

— Хорошо. Не трогаю.

Женщина продолжала наблюдать за ним, пока старик не вернулся с небольшим свёртком. Внутри оказались чистая ткань и мазь с резким травяным запахом.

Мира помогла Артёму сменить повязку.

Старик что-то объяснил ей, показывая на его грудь и затем на собственное дыхание. Мира кивнула и указала Артёму на лавку.

Покой.

Этого он понял достаточно.

Он сел и попытался расслабиться.

Через некоторое время старик занялся сортировкой трав. Мира вышла наружу, предупредив его жестом оставаться на месте.

Артём остался один.

Он не собирался нарушать её указание. По крайней мере, не сразу.

Но книги продолжали притягивать его внимание.

Он подошёл к полке и осторожно провёл пальцами по корешкам. Надписи были выполнены незнакомыми знаками. Некоторые выглядели угловатыми, другие напоминали вытянутые петли.

Он не мог прочитать ни одной строки.

На нижней полке лежал раскрытый свиток.

В отличие от книг, его поверхность была покрыта тонкими линиями, кругами и повторяющимися символами. Это напоминало техническую схему, хотя отдельные элементы могли изображать звёзды или созвездия.

Артём наклонился.

В центре располагалась схема из трёх пересекающихся окружностей.

Под ней был изображён знакомый знак.

Он почувствовал, как внутри всё сжалось.

Это уже не могло быть случайностью.

Артём осторожно потянул свиток ближе к свету.

Вдоль нижнего края шла последовательность символов. Большинство были ему неизвестны, но несколько элементов отличались от остальных. Они выглядели как цифры.

Он знал, что одинаковые формы могут возникать независимо в разных культурах. Одна цифра ничего не доказывала. Даже несколько совпадений могли быть случайными.

Но последовательность была знакомой.

2479.

Артём перестал дышать.

Он наклонился ближе, проверяя, не ошибся ли. Четыре знака были выведены тонкими линиями, потемневшими от времени. Рядом располагался ещё один символ — круг с разрывом, — а под ним несколько строк местного письма.

Он не мог прочитать объяснение.

Но число видел ясно.

Две тысячи четыреста семьдесят девять.

Год, из которого он пришёл.

Артём выпрямился и оглянулся на дверь.

Никого.

Он снова посмотрел на свиток.

Возможно, это был не год. Возможно, число обозначало расстояние, количество циклов или номер записи. Возможно, цифры лишь случайно совпали с привычной ему записью.

Он заставил себя рассмотреть контекст.

Рядом с числом располагались три маленьких круга. Один был заполнен, второй перечёркнут, третий оставался пустым. От них отходили линии, сходившиеся к символу древнего сооружения.

Под схемой повторялась последовательность из лабораторного журнала.

Три коротких импульса. Пауза. Ещё три.

Артём почувствовал, как по спине проходит холод.

Он не мог доказать, что свиток связан с его переходом. Но если связь существовала, то сооружение было известно задолго до того, как его обнаружили в будущем.

И кто-то оставил здесь число, совпадающее с годом его исчезновения.

За спиной скрипнула дверь.

Артём резко обернулся.

На пороге стояла Мира.

Её лицо стало жёстким, когда она увидела свиток у него в руках.

Она быстро пересекла комнату и выхватила его.

— Я ничего не повредил, — сказал Артём.

Мира не слушала. Она свернула свиток, убрала его в деревянный футляр и заперла крышку маленьким металлическим крючком.

Затем произнесла несколько слов.

В её голосе не было прежней настороженности.

Теперь в нём звучала злость.

Артём поднял руки.

— Я просто посмотрел.

Она указала на дверь.

Он не двинулся.

Мира повторила жест — резче.

Артём понял, что его выгоняют.

Он попытался указать на футляр, затем на символ, а потом показал пальцами число, которое только что увидел.

— Две тысячи четыреста семьдесят девять.

Мира замерла.

Её взгляд метнулся к футляру. Потом — к Артёму.

На несколько секунд в комнате стало тихо.

Она медленно подошла к нему и произнесла одно слово.

Артём не понял его.

Мира повторила, на этот раз указав сначала на него, а затем на свиток.

Он покачал головой.

— Я не знаю, что это значит.

Она пристально смотрела на него, словно пыталась решить, лжёт ли он.

Затем открыла футляр.

Свиток развернулся на столе.

Мира указала на число.

2479.

После этого провела пальцем по строке под ним, коснулась символа и указала на Артёма.

Он смотрел на неё, не понимая.

Мира повторила жесты медленнее.

Число. Символ. Артём.

И затем указала на себя.

Артём почувствовал, как внутри нарастает тревога.

Она не просто узнала число.

Она пыталась сказать, что оно имеет отношение к нему. Или к тому, что произошло с ним.

— Откуда ты знаешь? — прошептал он.

Мира не поняла слов. Но её взгляд стал ещё серьёзнее.

Она свернула свиток, убрала его в футляр и спрятала на верхней полке. Затем подошла к двери, проверила, закрыта ли она, и вернулась к столу.

Она больше не пыталась выставить Артёма наружу.

Теперь она смотрела на него так, будто его появление перестало быть случайностью.

Старик вернулся из соседнего помещения и остановился, увидев их лица. Мира быстро заговорила с ним, указывая на футляр и на Артёма.

Мужчина побледнел.

Он произнёс несколько слов, от которых Мира резко обернулась к нему.

Начался спор.

Артём не понимал ни одного слова, но заметил, как старик несколько раз указал на дверь, а затем на собственную грудь. Мира отвечала коротко и жёстко.

Наконец мужчина замолчал.

Он посмотрел на Артёма с выражением, которое тот уже научился узнавать.

Страх.

Не перед незнакомцем. Перед тем, что незнакомец мог означать.

Артём сел на лавку.

В голове крутились вопросы, но один перекрывал остальные.

Если число 2479 действительно было годом, то почему оно оказалось в древнем свитке?

Он вспомнил лабораторный экран.

ДАТА СОБЫТИЯ: ДО НАЧАЛА ДОКУМЕНТИРОВАННОЙ ИСТОРИИ.

Тогда он решил, что система сообщает о времени возникновения сооружения.

Теперь это объяснение казалось слишком простым.

Возможно, речь шла не о прошлом.

Возможно, древний механизм каким-то образом знал о будущем.

Артём посмотрел на Миру.

Она стояла у двери, сжимая пальцами металлический предмет с символом. В её глазах больше не было прежнего любопытства.

Только осторожность.

И вопрос, на который она, похоже, сама не знала ответа.

Кто он такой?

Артём опустил голову и закрыл глаза.

Ему требовалось восстановить силы, найти способ общения и выяснить, где он оказался.

Но теперь у него появилась новая задача.

Понять, почему в мире, который должен был находиться далеко в прошлом, кто-то оставил дату из его собственного времени.

И почему Мира, увидев её, испугалась сильнее, чем при встрече с ним в лесу.

Глава 5

Утром Артём понял, что в этом поселении ему не рады.

Никто не говорил этого прямо. Он не знал языка, не понимал местных обычаев и не мог прочитать выражения лиц так же уверенно, как графики на экране исследовательского комплекса. Но за ночь люди успели изменить к нему отношение.

Вчера на него смотрели как на раненого незнакомца. Теперь — как на проблему, которую следовало решить до того, как о ней узнают остальные.

Старик, которого Мира называла жестом, похожим на прикосновение к подбородку, пришёл на рассвете. Он принёс кусок тёмного хлеба, деревянную чашку с водой и свёрнутую ткань.

Артём сидел у стены, вытянув больную ногу. Рёбра ныли при каждом глубоком вдохе. Он почти не спал: за тонкой перегородкой кто-то кашлял, во дворе скрипели тележные колёса, а ближе к полуночи дважды раздавался короткий металлический звон.

Слишком регулярный, чтобы быть случайным.

Старик поставил еду перед ним и указал на свиток, который Артём видел накануне. Потом покачал головой, приложил палец к губам и убрал руку.

— Не говорить? — догадался Артём.

Старик не понял слов, но понял интонацию. Он кивнул.

Затем указал на дверь, на Миру, стоявшую в проходе, и провёл пальцем по воздуху длинную линию. Дорога.

— Куда мы едем?

Ответом стал только усталый взгляд.

Мира вошла, когда старик ушёл. На ней был плотный серый плащ, за плечом висела сумка, а на поясе — знакомый нож. Металлический предмет с древним символом она спрятала глубже под одежду.

Она протянула Артёму грубую рубаху и тёмный плащ.

— Это мне?

Мира указала на одежду, потом на его собственную, испачканную землёй и засохшей кровью. После этого показала на дверь и повторила жест старика.

Дорога.

Артём медленно поднялся. В боку кольнуло так, что он невольно согнулся.

Мира тут же подхватила его под локоть, но, убедившись, что он стоит, отпустила.

— Благодарю, — сказал он.

Она не поняла ни слова, однако на мгновение задержала взгляд на его лице.

— Артём, — произнёс он, коснувшись груди. — Артём Северин.

— Артём, — повторила она, неуверенно выговаривая непривычное имя.

Затем указала на себя.

— Мира.

Он уже знал это. Но повторил её имя, словно закрепляя первую надёжную связь в мире, который отказывался подчиняться законам его прежней жизни.

Они покинули поселение через восточные ворота, когда солнце только поднялось над лесом.

За частоколом начинались поля, разделённые низкими каменными стенами. Между ними тянулись полосы вытоптанной земли, а дальше виднелись крыши нескольких хуторов. На одном из участков крестьянин вёл за плугом пару крупных животных, похожих на помесь быков и лошадей. На другом женщины собирали сухие стебли в связки.

Никаких машин. Никаких линий электропередачи. Ни одного признака промышленной инфраструктуры.

Но Артём уже перестал считать этот мир простым.

На окраине поселения стоял каменный столб высотой около двух метров. Его поверхность была покрыта неглубокими бороздами. Часть рисунка стёрлась, но в центре сохранился знак — три пересекающиеся дуги вокруг вертикальной линии.

Тот самый символ.

Артём остановился.

Мира заметила это и сразу повернулась к нему. В её лице появилось предупреждение.

— Подожди.

Он подошёл ближе, не касаясь камня. Борозды не были похожи на обычные декоративные узоры. Их глубина менялась с математической точностью. На нижнем краю виднелись небольшие углубления, расположенные через равные промежутки.

Не письменность. Не украшение.

Возможно, интерфейс.

Он наклонился, пытаясь разглядеть следы износа. На камне обнаружились свежие царапины. Кто-то недавно очищал поверхность металлическим инструментом.

Артём указал на них.

Мира резко схватила его за запястье и потянула назад. Потом показала на столб, на дорогу и на собственные глаза. Следить. Смотреть. Опасность.

— За ним наблюдают?

Она не поняла вопроса, но посмотрела вдоль дороги.

На дальнем склоне стоял всадник.

Тёмный плащ, закрытая голова, неподвижная лошадь. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть лицо. Человек не приближался и не пытался скрыться. Он просто смотрел в их сторону.

Артём повернулся к Мире.

Когда он снова посмотрел на склон, всадника уже не было.

— Великолепно, — пробормотал он. — Перемещение в неизвестную эпоху, потеря оборудования, травма, языковой барьер. Теперь ещё и наблюдение.

Мира потянула его за рукав.

Дальше.

К полудню они вышли на дорогу, которая не походила на остальные.

Её покрывали плоские каменные плиты, уложенные так плотно, что между ними почти не оставалось щелей. Края были разрушены временем, кое-где корни деревьев приподняли камни, но основа сохранилась удивительно хорошо.

Дорога уходила на север, плавно огибая холмы. Через равные промежутки стояли низкие столбы с вырезанными знаками. Некоторые были сломаны, другие покрыты мхом. На нескольких сохранились металлические вставки, потемневшие от времени.

Артём присел возле одной из плит.

— Это не обычная средневековая кладка…

Он провёл пальцами по краю камня. Поверхность была слишком ровной, а шов между плитами — слишком узким. При этом никаких следов современного раствора он не заметил.

Дорога могла быть создана неизвестной ему технологией. Или её неоднократно ремонтировали, используя методы, которые он пока не мог определить.

Мира тем временем достала из сумки небольшой свёрток, проверила его и снова убрала.

Артём заметил, что она всё время поглядывает на придорожные столбы.

— Ты знаешь, кто их построил?

Она посмотрела на него, затем на камень. На мгновение в её лице промелькнуло что-то похожее на страх.

— Старые, — произнесла она по-местному и коснулась пальцем земли. Потом показала на небо, сложила ладони и склонила голову, изображая молитву.

— Священные?

Мира не ответила. Вместо этого достала из сумки небольшой кожаный мешочек и завязала его вокруг запястья. На мешочке был вышит знак, напоминающий раскрытый глаз.

Она заметила взгляд Артёма и спрятала руку.

Постепенно он начал складывать первые сведения о местном устройстве мира.

Поселение находилось под властью какого-то правителя. Дорога принадлежала королевству или, по крайней мере, контролировалась его людьми. Существовали торговцы, крестьяне, стража и, вероятно, религиозные либо научные организации, которым были известны древние сооружения.

А ещё существовали люди, которые следили за такими сооружениями.

Вопрос заключался в том, что именно они пытались защитить: саму дорогу, древние технологии или тайну их происхождения.

Первую повозку они встретили ближе к полудню.

Её тянули две лошади. На бортах висели мешки с зерном, а на козлах сидел полный мужчина в коричневой куртке. Рядом шагал подросток с копьём, которое было почти выше него самого.

Увидев Миру, возница поднял руку.

Она ответила коротким жестом и произнесла несколько фраз.

Разговор был быстрым. Артём не понимал слов, но наблюдал за поведением собеседников. Мужчина сначала улыбался, затем посмотрел на Артёма и нахмурился. Его взгляд задержался на чужой одежде, непривычных ботинках и повязке на боку.

Он задал вопрос.

Мира ответила.

Мужчина покачал головой и указал на север, затем провёл пальцем по горлу.

Артём напрягся.

— Что он сказал?

Мира не ответила, пока повозка не тронулась с места. Потом подняла ладонь, будто показывая число, и указала на дорогу.

— Опасно, — предположил Артём.

Она кивнула.

После нескольких шагов Мира всё же заговорила, медленно подбирая знакомые ему слова:

— Король… дорога… люди.

Она показала на север, затем сложила пальцы, изображая копьё.

— Стража?

Мира кивнула.

Теперь Артём понял главное: их путь вёл к королевскому посту, где незнакомцев проверяли и решали, пропускать ли их дальше.

Он попытался вспомнить всё, что знал о средневековых государствах. В его эпохе сохранились сотни реконструкций феодального устройства, но ни одна из них не могла подготовить его к реальной ситуации.

Здесь не было баз данных, которые позволили бы проверить имя правителя. Не было переводчика, спутниковой связи или возможности вызвать помощь.

Если местная власть решит, что он опасен, объяснить свою невиновность будет трудно.

Особенно если он сам не понимал, в чём его обвиняют.

Во второй половине дня дорога пересекла неглубокую долину.

Ветер принёс запах дыма.

Мира остановилась и внимательно осмотрела склон справа. Там, между деревьями, темнели остатки каменной стены. От неё отходил узкий проход, почти полностью заросший кустарником.

Артём заметил на стене знакомые геометрические линии.

— Опять древняя постройка?

Он сделал несколько шагов в сторону руин.

Мира схватила его за плащ.

На этот раз она не просто остановила его. Она развернула Артёма к себе и резко заговорила, указывая то на стену, то на его грудь. В её голосе слышалось раздражение.

— Я понял. Не трогать.

Он поднял руки, показывая, что отступает.

Но прежде чем они продолжили путь, из-за деревьев донёсся негромкий звук.

Три коротких удара. Пауза. Ещё три.

Артём замер.

Он слышал эту последовательность раньше — в исследовательском комплексе, перед активацией древнего протокола.

Звук был тихим, почти механическим. Он повторился ещё раз, теперь чуть ближе.

Мира побледнела.

Она быстро отвела его от руин, почти силой потянув за собой. Артём попытался оглянуться, но она резко дёрнула его за плечо.

— Что там? Кто это делает?

Она не понимала вопроса. Или не хотела отвечать.

Когда они вышли из долины, звук прекратился.

Артём несколько минут шёл молча, прислушиваясь к собственному дыханию. Внутри него поднималось знакомое исследовательское возбуждение — то самое, которое заставляло его часами работать с необъяснимыми данными.

Но теперь к нему примешивался страх.

Если древние устройства существовали повсюду, значит, его появление могло быть не единичным событием. Возможно, сеть всё ещё работала. Возможно, она замечала его присутствие.

И если это было так, кто-нибудь другой тоже мог заметить отклик.

Он посмотрел на Миру.

— Ты знаешь больше, чем говоришь.

Она не поняла слов, но, судя по выражению лица, смысл уловила.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Затем Мира отвела взгляд и продолжила путь.

К вечеру королевская дорога привела их к переправе.

Река была широкой и быстрой. На противоположном берегу высилась деревянная башня, а возле неё стояли два здания с каменными основаниями. К переправе вела узкая дорога, перегороженная тяжёлой цепью.

У берега собрались торговцы, крестьяне и несколько всадников. Одни ждали разрешения проехать, другие спорили со стражниками. На столе под навесом лежали глиняные таблички и свитки, а рядом стоял сундук с железными накладками.

Артём сразу заметил порядок.

Повозки пропускали по одной. У каждого возницы спрашивали что-то, проверяли груз и ставили на документе отметку. Людей без повозок осматривали отдельно.

Это был не просто мост. Это был контрольный пункт.

Мира остановилась у последнего дерева перед открытым участком дороги. Она поправила плащ Артёма, закрывая его странную одежду, и показала на землю.

Ждать.

Затем подошла к стражнику и заговорила с ним.

Тот выслушал её, посмотрел в сторону Артёма и подозвал второго.

Оба были вооружены короткими копьями и мечами. На груди одного висел металлический знак — круг, перечёркнутый вертикальной линией. Символ отличался от древнего узора, но почему-то напомнил Артёму схему, которую он видел на каменном столбе.

Стражники подошли.

Первый что-то спросил у Миры. Она ответила, показав на повязку на боку Артёма, затем на дорогу, по которой они пришли.

Стражник покачал головой.

Второй обошёл Артёма, осмотрел его обувь и остановился перед лицом. Он спросил что-то ещё.

Артём развёл руками.

— Я не понимаю вас. Я не знаю, где нахожусь. Мне нужна помощь.

Стражник не понял ни слова, но жесты объяснять было не нужно. Он указал на Артёма, затем на башню.

Мира вмешалась, заговорив быстрее. Впервые Артём услышал в её голосе не страх перед древними камнями, а настоящий гнев.

Стражник ответил коротко.

После этого двое вооружённых людей встали по обе стороны от Артёма.

Он не сопротивлялся.

В его прежнем мире любой спор с системой можно было начать с запроса, документа, доказательства. Здесь достаточно было одного жеста человека с копьём.

Мира подошла к нему и тихо произнесла:

— Артём. Слушай.

Она указала на стражников, затем на башню. Потом коснулась его руки и сжала пальцы.

Не сопротивляйся.

Артём медленно кивнул.

Его повели к воротам контрольного пункта. За ними виднелся внутренний двор, колодец, конюшня и низкое каменное помещение без окон. Над дверью висела дощечка с вырезанным знаком королевской власти.

Но внимание Артёма привлекло другое.

На стене башни, почти скрытый под слоем копоти, был высечен знакомый символ — три дуги вокруг вертикальной линии.

Под ним кто-то добавил свежую надпись тёмной краской.

Артём не мог прочитать её.

Однако рядом с надписью был изображён глаз.

Тот же знак, что на мешочке Миры.

Он обернулся к ней, но стражник толкнул его вперёд.

Ворота закрылись за спиной.

И впервые с момента своего появления в этом мире Артём понял, что неизвестность может быть опаснее любой физической травмы.

Лес не знал, кто он такой.

Древние механизмы, возможно, знали.

А теперь о нём могли узнать и люди.

Глава 6

Дверь закрылась с глухим стуком.

Артём остался один в каменной комнате, где пахло сыростью, старой соломой и железом. Свет проникал через узкое отверстие под потолком. Его было достаточно, чтобы различить деревянную скамью, пустую бочку и металлическое кольцо, вмурованное в стену.

Кольцо выглядело совершенно обычным. И всё же Артём невольно посмотрел на него дважды.

После встречи с древними механизмами он больше не доверял предметам, которые казались простыми.

Он осторожно сел на скамью. Боль в боку усилилась, когда он наклонился вперёд. Повязка, которую наложила Мира, пропиталась потом и начала натирать кожу.

Нужно было осмотреть рану, найти воду и понять, сколько времени его собираются держать здесь.

Три задачи. Ни одного доступного инструмента.

Артём выдохнул и провёл ладонями по лицу.

— Спокойно. Сначала информация.

Он перечислил про себя известные факты.

Первое: он находился в неизвестном мире, где существовали королевская власть, стража и торговые дороги.

Второе: местные жители не считали древние сооружения обычными постройками. По крайней мере, Мира и старик из поселения.

Третье: некоторые устройства реагировали на тот же сигнал, который он обнаружил в комплексе «Горизонт».

Четвёртое: его появление уже привлекло чьё-то внимание.

Пятое: он не знал, сколько из этих людей готовы помочь ему, а сколько предпочтут избавиться от проблемы.

Артём замолчал.

Список выглядел рационально. Но ни один пункт не приближал его к решению.

Впервые за много лет он оказался в ситуации, где аналитические способности не давали ему почти никакого преимущества. Он мог предполагать, строить гипотезы, оценивать вероятности — но не мог проверить даже простейшие предположения.

За дверью послышались шаги.

Артём выпрямился.

Замок щёлкнул.

В комнату вошёл широкоплечий мужчина лет сорока с короткой бородой и шрамом, пересекавшим левую бровь. На нём был кожаный жилет поверх тёмной рубахи, а на поясе висел меч. За его спиной показался молодой стражник с копьём.

Мужчина поставил на бочку деревянную чашку и кусок хлеба.

Затем долго смотрел на Артёма.

— Имя, — произнёс он.

Артём не понял слова, но узнал интонацию вопроса.

Он указал на себя.

— Артём. Артём Северин.

Мужчина нахмурился и повторил:

— Имя.

— Артём.

Старший стражник обменялся взглядом с молодым. Тот пожал плечами.

Мужчина вытащил из-за пояса небольшую дощечку и кусок мела. Провёл на ней несколько линий, затем указал на Артёма.

— Имя?

Артём понял, чего от него хотят.

Он взял мел и медленно написал на дощечке:

АРТЁМ СЕВЕРИН.

Стражник наклонился над надписью. Он явно не понимал букв. Перевернул дощечку, посмотрел на неё с другой стороны и раздражённо вернул.

Артём показал на написанное, затем на себя.

Мужчина нахмурился сильнее.

— Откуда?

Он указал на дверь, потом на дорогу, провёл рукой по направлению к югу. Артём понял вопрос, но ответить на него было невозможно.

Он достал из памяти единственное объяснение, которое не звучало бы безумием даже в собственных ушах.

— Я пришёл из другого времени.

Стражник смотрел на него несколько секунд.

Затем медленно повернулся к молодому помощнику и произнёс короткую фразу.

Тот рассмеялся.

Старший не улыбнулся.

Он снова посмотрел на Артёма, указал на его одежду и произнёс несколько слов, сопровождая их жестами: странная ткань, необычная обувь, отсутствие оружия.

Потом показал два пальца и провёл ими по воздуху, будто изображая человека, который идёт рядом с другим.

Мира.

Артём кивнул.

— Мира. Да. Она привела меня сюда.

Стражник прищурился.

На этот раз он произнёс имя медленно, по слогам:

— Ми-ра.

Артём кивнул ещё раз.

Мужчина убрал дощечку, забрал мел и направился к выходу. У двери он остановился, обернулся и указал на хлеб.

Ешь.

Артём понял жест и потянулся к еде.

Стражник закрыл дверь.

Хлеб оказался сухим и кислым.

Артём ел медленно, запивая водой из чашки. Голод оказался сильнее осторожности, хотя он старался не пить слишком быстро. После нескольких глотков во рту исчез неприятный привкус, но слабость никуда не делась.

Он осмотрел помещение внимательнее.

Каменная кладка была грубой, однако в нижнем углу стены находился участок более светлого материала. Прямоугольная вставка отличалась от остальных камней и была установлена почти без зазоров.

Артём наклонился к ней.

На поверхности виднелись две неглубокие линии. Они пересекались под прямым углом, образуя знак, похожий на упрощённую версию символа с древней дороги.

Он провёл пальцем рядом, не касаясь самой вставки.

Ничего не произошло.

Артём подождал.

Тишина.

— Конечно, — пробормотал он. — Было бы слишком просто.

Он заставил себя отодвинуться. Если камень был частью древнего устройства, не стоило пытаться активировать его вслепую. В прошлый раз подобное любопытство закончилось исчезновением из лаборатории.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем дверь открылась снова.

На пороге стояла Мира.

Её лицо было напряжённым. Она быстро вошла, прикрыла дверь и подошла к Артёму.

— Мира! — Он поднялся слишком резко и поморщился от боли.

Она показала ладонью вниз, заставляя его сесть. Затем достала из сумки чистую ткань, небольшую бутылку и свёрток с травами.

Несколько минут она проверяла повязку и осторожно меняла её. Двигалась быстро, уверенно, словно уже много раз лечила людей в полевых условиях.

Артём наблюдал за её руками.

— Спасибо.

Мира не ответила. Она проверила, не усилилось ли кровотечение, и только после этого села напротив.

Её взгляд упал на дощечку, оставленную возле бочки. Она взяла её, увидела надпись и несколько раз посмотрела на Артёма.

— Ты написал своё имя?

Он кивнул.

Она попыталась повторить звуки, но буквы, похоже, были ей незнакомы. Затем указала на надпись, на себя и покачала головой.

— Не понимаешь, — догадался Артём.

Мира резко выдохнула. Она выглядела не просто раздражённой. Скорее, напуганной тем, насколько мало они могли объяснить друг другу.

Она нарисовала на дощечке круг, внутри которого провела вертикальную линию. Затем добавила три дуги.

Знак с дороги.

Артём замер.

Мира посмотрела на него и коснулась пальцем рисунка. Потом указала на его грудь.

Ты связан с этим.

Он медленно кивнул.

Затем указал на себя, на рисунок и поднял руки, изображая непонимание.

Как? Почему?

Мира закрыла глаза на мгновение.

Когда она заговорила, её голос стал тише. Артём не понимал слов, но слышал в них тревогу. Она говорила о дороге, башне и людях, затем показала на север и провела пальцем по запястью, изображая браслет.

Артём вспомнил знак глаза на её мешочке.

Он указал на него.

Мира сразу спрятала руку.

Этого оказалось достаточно.

— Ты работаешь на них?

Она резко покачала головой.

Потом помедлила и указала на себя, на знак, а затем на дорогу.

Артём понял лишь часть ответа: она знала людей, связанных с древними сооружениями. Но была ли она их союзницей, противницей или просто человеком, который старался не привлекать их внимания, оставалось неясным.

Мира достала из сумки небольшой кусок ткани и положила его на скамью.

Внутри находился металлический предмет, который Артём заметил ещё при первой встрече с ней.

Он был размером с два пальца, вытянутый, с тремя тонкими выступами на одном конце. На поверхности сохранились потёртости и знакомый символ.

Теперь Артём видел его гораздо лучше.

Это не было украшением.

На боковой грани располагались крошечные углубления, похожие на контакты. На противоположной стороне имелся узкий шов, слишком ровный для ручной обработки.

Он наклонился ближе.

— Откуда это у тебя?

Мира прижала палец к губам.

Затем завернула предмет обратно.

Но прежде чем убрать его, она показала на металлическую вставку в стене.

Артём перевёл взгляд с предмета на камень.

Он понял намёк.

Эти две вещи могли быть связаны.

Мира спрятала свёрток и поднялась. У двери она остановилась и посмотрела на него с выражением, которое Артём уже научился узнавать.

Не доверие.

Предупреждение.

— Не трогать, — сказал он.

Мира не поняла слов, но, кажется, поняла намерение. Она коротко кивнула и вышла.

Вечером на посту стало шумно.

Артём слышал голоса, стук сапог, скрип дверей и металлический звон оружия. Несколько раз кто-то останавливался у его камеры, заглядывал в щель и уходил.

Он пытался заснуть, но боль в боку не позволяла найти удобное положение.

Когда за стеной пробили колокол, он сел и прислушался.

Раздалось три удара. Пауза. Ещё три.

Артём почувствовал, как холодеют пальцы.

Последовательность была той же.

Он посмотрел на каменную вставку в углу.

В этот раз на её поверхности проступила тонкая полоска света.

Сначала едва заметная, затем чуть ярче. Она тянулась вдоль одной из линий, словно внутри камня проснулся слабый источник энергии.

Артём медленно поднялся.

Он не хотел приближаться. Но если вставка действительно была частью древнего механизма, это могло стать первым доказательством того, что его перемещение и местные сооружения связаны.

Он сделал один шаг.

Свет погас.

Артём замер.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем внутри стены раздался тихий щелчок.

Он отступил.

Вставка осталась неподвижной, но воздух возле неё будто слегка дрогнул. Артём не мог понять, было ли это настоящим изменением или следствием усталости.

Он протянул руку, остановившись за несколько сантиметров от поверхности.

Никакого прикосновения. Никакого эксперимента.

Только наблюдение.

В ту же секунду за дверью раздались быстрые шаги.

Замок повернулся.

Вошли двое стражников. Один держал факел, второй — короткое копьё. За ними появился тот самый широкоплечий мужчина со шрамом.

Он посмотрел сначала на Артёма, затем на каменную вставку.

Его лицо изменилось.

Он что-то резко приказал своим людям. Один из стражников схватил Артёма за плечо и оттащил от стены. Второй поднял факел к камню.

Света больше не было.

Но старший стражник продолжал смотреть на вставку так, словно увидел нечто, чего не должно было существовать.

Он повернулся к Артёму.

— Что ты сделал?

Артём развёл руками.

— Ничего.

Стражник не понял слов. Он указал на стену, затем на Артёма и повторил вопрос громче.

Артём покачал головой.

Его схватили за запястья и вывели из комнаты.

Он не сопротивлялся. Сил на борьбу у него не было, да и смысла он не видел.

Коридор вывел их во внутренний двор. Там уже стояли несколько вооружённых людей. Один держал раскрытый свиток, другой — металлическую табличку с вырезанным знаком.

Увидев Артёма, они замолчали.

Старший стражник произнёс несколько слов, указывая на пленника. Один из мужчин шагнул вперёд и внимательно осмотрел лицо Артёма, затем его руки и странную одежду.

После этого он достал из кожаного футляра маленький круглый прибор.

Тот состоял из двух металлических пластин, соединённых тонкой дугой. В центре находился тёмный камень.

Мужчина поднёс прибор к Артёму.

Ничего не произошло.

Он нахмурился, повернул прибор и попробовал снова.

Тёмный камень вспыхнул тусклым красным светом.

Все присутствующие отступили на шаг.

Артём почувствовал слабое покалывание в пальцах. Оно быстро прошло, но мужчина с прибором побледнел.

Он произнёс короткую фразу.

Старший стражник переспросил.

Мужчина ответил, уже не отрывая взгляда от Артёма.

Затем он свернул свиток, спрятал прибор и приказал отвести пленника в другое помещение.

Артём не знал, что именно они обнаружили.

Но теперь его задержание перестало быть обычной проверкой на дороге.

Его появление связали с чем-то, чего местные боялись.

Новая комната находилась в башне, над воротами переправы.

Она была чище прежней, но почти не отличалась по размерам. В стене имелось узкое окно, через которое виднелась дорога, уходившая на север.

Артёма оставили одного.

Он подошёл к окну и посмотрел на переправу. На другом берегу горели огни. По дороге двигались редкие повозки, а у ворот сменялись караульные.

Где-то там находилась Мира.

Он не знал, отпустили ли её, задержали ли вместе с ним или она успела уйти.

Ему хотелось верить, что она в безопасности.

Эта мысль удивила его сильнее, чем вспышка древнего прибора.

Ещё несколько дней назад Артём воспринимал людей прежде всего как источники информации, носителей опыта или переменные, влияющие на результат эксперимента. Он привык доверять измерениям больше, чем словам.

Теперь от незнакомой женщины зависело, сможет ли он понять хотя бы одно предложение в этом мире.

Он сел на скамью и осторожно коснулся повязки.

Ему нужно было выжить.

Не открыть древний механизм. Не доказать свою теорию. Не выяснить немедленно, как вернуться в 2479 год.

Сначала — выжить, восстановить силы и научиться понимать людей, среди которых он оказался.

За стеной прозвучали шаги.

Кто-то остановился у двери.

Раздался голос. Другой ответил.

Затем замок щёлкнул.

На пороге стоял человек в тёмной одежде. Его лицо скрывала тень, а на груди поблёскивал металлический знак с кругом и вертикальной линией.

Он не был похож на обычного стражника.

Незнакомец посмотрел на Артёма, потом на свиток в руке.

— Чужак, — произнёс он медленно, будто проверяя, понимает ли пленник хотя бы это слово.

Артём молчал.

Человек сделал шаг внутрь.

— Завтра тебя будут спрашивать о дороге, о камне и о том, что произошло в башне.

Он говорил медленно, но Артём не понимал ни одного слова. Только знакомое название могло скрываться за повторяющимся жестом в сторону окна.

Незнакомец убрал свиток.

Перед тем как выйти, он задержал взгляд на Артёме и добавил фразу, которую тот не мог расшифровать.

Но интонация не оставляла сомнений.

Это не было приглашением.

Дверь закрылась.

Артём остался один, глядя на полоску ночного неба в окне.

Он не знал, кто эти люди, что означает их знак и почему древний механизм отреагировал на его присутствие.

Но теперь у него было новое доказательство.

Система, которая перенесла его сюда, не исчезла вместе с лабораторией.

Она продолжала работать.

И, возможно, уже начала отвечать на его появление.

Глава 7

Утро началось с ведра холодной воды.

Дверь распахнулась, и молодой стражник поставил у стены деревянный таз. За ним вошёл второй, постарше, бросил на скамью свёрток ткани и указал Артёму на одежду.

Артём посмотрел на свёрток.

— Если это предложение переодеться, то я ценю ваше гостеприимство.

Стражник нахмурился.

— Одежда. Надеть.

Слово прозвучало медленно, с заметным раздражением. Артём уловил смысл по жесту, но не ответил. Он развернул ткань. Внутри оказались простая льняная рубаха, тёмные штаны и широкий пояс. Всё было грубым, но чистым.

Он переоделся, стараясь не задевать повреждённые рёбра. Старая одежда исчезла в руках стражника. Тот осмотрел её с таким выражением, будто держал в руках не ткань, а подозрительную улику.

Перед выходом Артём указал на свою повязку.

— Мне нужен лекарь.

Стражник не понял слов, но посмотрел на его бок. После короткого совещания со вторым он принёс небольшой свёрток с чистой тканью и знакомый глиняный сосуд.

Это было больше, чем Артём ожидал.

Он поблагодарил их. Один из стражников ответил коротким кивком.

Потом на его запястьях защёлкнулись кожаные ремни.

— Разумеется, — пробормотал Артём. — Без этого никак.

Его провели через внутренний двор к длинному каменному зданию у северной стены поста.

Здесь было заметно оживлённее, чем в остальной части крепости. У входа стояли две повозки с мешками, возле конюшни спорили возницы, а под навесом несколько солдат чинили ремни и перебирали наконечники копий.

Люди постоянно двигались, обменивались приказами, переносили ящики и проверяли документы.

Это был не случайный пост на дороге. Здесь собирали сведения, проверяли грузы и контролировали движение между областями королевства.

Артём невольно отметил расположение зданий, ширину проездов и высоту стены. У ворот имелся второй проход для пешеходов, а рядом с башней находилась площадка, с которой просматривался весь мост.

Укрепление было устроено разумно. Не идеально, но с учётом ограниченных ресурсов — вполне эффективно.

Он уже собирался оценить возможные слабые места обороны, когда сопровождавший его стражник толкнул в плечо.

Артём едва удержался на ногах.

— Я иду. Не обязательно меня пинать.

Стражник что-то проворчал.

Они поднялись по узкой лестнице и остановились перед дубовой дверью.

За ней находился кабинет капитана.

Гарен Торвальд не любил людей, которые приносили проблемы на его пост.

Проблемы редко приходили поодиночке. За одним подозрительным путником следовали жалобы торговцев, за жалобами — распоряжения из столицы, а за распоряжениями — проверки, которые отнимали время у людей, занятых куда более важными делами.

Этим утром у Гарена уже было три проблемы.

Первая — обоз с зерном, застрявший на южном подъезде из-за сломанной оси.

Вторая — два солдата, подравшиеся из-за денег и едва не пустившие в ход ножи.

Третья — незнакомец, задержанный накануне у переправы.

Последний раздражал его сильнее остальных.

Чужак не имел оружия, не пытался бежать и, судя по рассказам стражников, почти не понимал местного языка. На первый взгляд он выглядел скорее больным, чем опасным.

Но затем древний камень в нижнем помещении дал отклик.

А вслед за этим проверочный прибор, которым пользовались дозорные, показал результат, не встречавшийся Гарену за все годы службы.

Он не верил в дурные знамения. Он верил в последствия.

Если неизвестный человек мог вызывать реакцию древних устройств, это следовало выяснить до того, как о нём узнают люди, которые не задают вопросов перед тем, как вынести приговор.

Гарен отложил донесение и поднял голову, когда в дверь постучали.

— Входи.

Двое стражников ввели Артёма.

Капитан внимательно осмотрел пленника.

Незнакомец был худощавым, но не слабым на вид. Волосы спутаны, лицо осунувшееся, на подбородке тёмная щетина. На левой скуле виднелась царапина. Он стоял осторожно, перенося вес с одной ноги на другую, и явно старался не показывать, насколько сильно болит бок.

Одежда теперь была местной, но привычки выдавали его с головой.

Он не опускал взгляд. Не суетился. Изучал кабинет, дверь, окна и людей, словно пытался понять устройство незнакомого механизма.

Гарен указал на стул.

Артём посмотрел на него, затем на капитана.

— Сесть?

Он произнёс слово медленно, сопровождая его жестом.

Артём сел.

Гарен взял чистый лист пергамента, обмакнул перо в чернила и написал несколько слов.

Затем показал на пленника.

— Имя.

Артём узнал знакомое слово.

— Артём Северин.

Капитан записал звуки так, как услышал. Получилось приблизительно, но он не стал уточнять.

Следом он указал на дверь.

— Откуда пришёл?

Артём развёл руками и попытался объяснить жестами. Он показал на себя, затем на небо, на землю и наконец нарисовал пальцем в воздухе круг, пересечённый линией.

Гарен следил за ним, не меняясь в лице.

Когда Артём закончил, капитан молча посмотрел на лист.

— Значит, ты либо не понимаешь простых вопросов, либо считаешь меня глупцом.

Он произнёс это негромко. Артём не понял слов, но тон был достаточно ясен.

— Я не враг, — сказал он.

Гарен услышал только незнакомые звуки.

Он откинулся на спинку кресла и указал на двух стражников. Те вышли, оставив дверь приоткрытой.

Теперь они были одни.

Капитан поднялся, обошёл стол и остановился перед Артёмом.

— Послушай меня, чужак. Я не знаю, откуда ты взялся. Не знаю, почему у тебя нет документов и почему ты одет так, будто явился с ярмарки безумцев. Но я знаю одно: вчера древний камень отозвался на твоё присутствие.

Артём замер.

Гарен заметил перемену.

Это была первая реакция, похожая на узнавание.

Капитан вернулся к столу, достал из ящика небольшой металлический предмет и положил перед пленником.

Круглая пластина, тёмный камень в центре, тонкая дуга.

Тот самый прибор.

— Что это?

Артём наклонился ближе.

Он не знал принципа работы устройства, но его конструкция явно отличалась от простых инструментов. Металлические пластины образовывали замкнутый контур. Тёмный камень мог быть накопителем, датчиком или элементом преобразования энергии.

Он указал на прибор и покачал головой.

— Не знаю.

Гарен постучал пальцем по столу.

— Не знаешь, что это? Или не хочешь говорить?

Артём не ответил.

Капитан взял прибор и поднёс его к руке пленника.

Тёмный камень оставался неподвижным.

Гарен повернул устройство, подождал и убрал его.

Никакой реакции.

Он повторил проверку ещё раз. Результат был прежним.

Капитан нахмурился.

— Вчера ты заставил его светиться. Сегодня он молчит. И ты хочешь, чтобы я поверил, будто ничего не понимаешь?

Артём понял лишь часть происходящего. Он видел прибор, жесты и выражение лица капитана.

— Я не управляю этим, — произнёс он, медленно покачав головой.

Гарен наблюдал за ним ещё несколько секунд.

Потом неожиданно убрал прибор в ящик.

— Хорошо.

Артём поднял голову.

Капитан сел за стол и сделал знак, чтобы пленник не вставал.

— Если ты не понимаешь нашего языка, будем искать другой способ разговаривать.

Он достал из шкафа две дощечки, кусок мела и небольшой нож. Положил всё перед Артёмом.

— Рисуй.

Артём посмотрел на дощечки.

Это был первый разумный шаг за всё время его задержания.

Он взял мел и нарисовал простую карту: дорога, лес, поселение, река и переправа. Затем указал на лес, провёл линию к поселению и изобразил себя рядом с фигурой Миры.

Гарен внимательно следил за рисунком.

Когда Артём дошёл до места, где услышал три сигнала, он остановился. Он не знал, стоит ли сообщать об этом человеку, который явно не доверял ни ему, ни древним устройствам.

Но скрывать факт было опасно. Если Гарен уже знал о сигнале, молчание только усилило бы подозрения.

Артём нарисовал каменный столб, а рядом — три короткие линии.

Затем повторил их: три удара пальцем по столу, пауза, ещё три.

Гарен перестал двигаться.

— Кто тебе рассказал об этом?

Артём не понял слов, но увидел, как капитан изменился в лице.

Он указал на себя, затем на рисунок.

Я слышал.

Гарен наклонился над дощечкой. Его палец остановился на изображении трёх линий.

— Когда?

Артём показал на солнце, затем на горизонт, изображая вечер.

Капитан отодвинул дощечку.

Несколько секунд он молчал.

Потом позвонил в маленький колокольчик на столе.

В кабинет вошёл солдат с короткими светлыми волосами.

Гарен произнёс несколько фраз. Солдат слушал внимательно, затем покачал головой и указал на южную часть поста.

Капитан резко перебил его.

Разговор продолжался недолго. В конце солдат кивнул и вышел.

Гарен снова повернулся к Артёму.

— Мира Вейр. Ты пришёл с ней?

Артём узнал имя.

— Мира.

Он кивнул.

Капитан достал другой лист и провёл пальцем по строке, на которой было написано имя женщины. Рядом стоял небольшой знак — круг с вертикальной чертой.

Тот же знак, что носил незнакомец, приходивший ночью.

Гарен заметил взгляд Артёма и перевернул лист.

Слишком поздно.

Артём уже увидел.

Капитан некоторое время изучал пленника, затем произнёс медленно:

— Если она втянула тебя в это, ты можешь оказаться не единственным, кого придётся допрашивать.

Артём понял лишь имя и интонацию.

Он указал на себя, потом на дверь, изображая вопрос о Мире.

Гарен не ответил.

Вместо этого он встал и подошёл к окну. Внизу, у конюшни, два солдата вели под уздцы лошадь. Один держал в руках свёрнутый плащ, другой — небольшой деревянный ящик.

Капитан наблюдал за ними, пока они не скрылись за стеной.

— Слишком много совпадений, — пробормотал он.

Затем резко повернулся к Артёму.

— Ты останешься здесь, пока я не пойму, что происходит.

Он указал на стул, затем на дверь и поднял ладонь.

Ждать.

Артём кивнул.

Гарен вызвал стражу и распорядился вернуть пленника в комнату. Но прежде чем Артём вышел, капитан остановил его жестом.

Он снял со стены небольшой кожаный мешочек, достал оттуда кусок хлеба и положил перед ним.

Артём посмотрел на еду, потом на капитана.

— Спасибо.

Гарен не понял слова.

Но, возможно, понял выражение лица.

В коридоре Артём услышал знакомые шаги.

Мира стояла у стены возле лестницы. Рядом с ней находился молодой стражник, который явно не знал, куда смотреть.

Увидев Артёма, она сделала шаг вперёд.

— Артём!

Он остановился.

Мира быстро заговорила, но стражник перебил её и указал на дверь камеры. Она сжала губы, однако подчинилась.

Когда Артём проходил мимо, она успела вложить ему в ладонь небольшой кусок ткани.

Он сжал пальцы, не показывая, что заметил передачу.

Стражник толкнул его вперёд.

В камере Артём развернул ткань.

Внутри находился тонкий металлический фрагмент — небольшой, изогнутый, с тремя выступами на конце.

Он узнал форму.

Это была часть того предмета, который Мира показывала ему ночью.

На металле виднелся крошечный знак, почти стёртый временем.

Три дуги вокруг вертикальной линии.

Артём осторожно спрятал фрагмент в складке рубахи.

Теперь у него было не только подозрение, что древние устройства связаны между собой. У него появился физический предмет, который можно было изучить.

Но вместе с ним возникла новая проблема.

Если Мира тайно передала ему часть древнего артефакта, значит, она не просто помогала раненому незнакомцу.

Она делала выбор.

И, возможно, этот выбор мог стоить ей свободы.

Вечером Гарен Торвальд остался в кабинете один.

На столе лежали три документа: отчёт о задержании, список проходивших через переправу торговцев и короткое донесение о странном отклике древнего камня.

Капитан перечитал последнюю строку.

«Сигнал зарегистрирован после появления неизвестного мужчины. Прибор дозорного отреагировал без непосредственного контакта. Повторная проверка не дала результата».

Гарен отложил перо.

Он не любил тайны. Тайны заставляли людей принимать решения на основании слухов, а слухи редко спасали солдат.

Но хуже тайны была уверенность тех, кто считал, что уже знает ответ.

Несколько лет назад он видел, как люди в дорогих одеждах и с печатями королевства приказывали солдатам охранять древнее сооружение. Они называли его безопасным. Утверждали, что изучили все механизмы.

Через два дня из шести человек, вошедших внутрь, вернулся только один.

И тот больше никогда не говорил о случившемся.

С тех пор Гарен не верил в безопасность древних вещей.

Он достал чистый лист и написал имя пленника так, как сумел его разобрать:

АРТЁМ СЕВЕРИН.

Под именем он поставил отметку.

Не казнить. Не отпускать. Наблюдать.

Затем он добавил ещё одну строку:

Проверить связь с Мирой Вейр и знаком Предела.

Гарен погасил лампу и вышел из кабинета.

За окном королевская дорога исчезала в ночной темноте. Вдалеке, за холмами, на мгновение вспыхнул тусклый свет.

Три коротких импульса. Пауза. Ещё три.

Капитан остановился.

Он знал этот сигнал.

И знал, что никто на посту не должен был его услышать.

Глава 8

Утром Артём обнаружил, что дверь камеры больше не заперта.

Он заметил это не сразу. Сначала проснулся от боли в боку, затем долго сидел на скамье, пытаясь понять, почему в коридоре так шумно. За стеной перекликались солдаты, гремели деревянные ящики, а где-то во дворе лошадь нервно била копытом по камню.

Артём поднялся, подошёл к двери и осторожно потянул её на себя.

Она открылась.

За порогом стоял молодой стражник, тот самый, который накануне приносил ему одежду. Увидев Артёма, он поднял ладонь и произнёс:

— Стой.

Артём остановился.

Стражник указал на коридор, затем на лестницу.

— Идти.

— Капитан?

Парень не понял, но кивнул и жестом приказал следовать за ним.

Артём не спешил радоваться. Свободная дверь не означала свободы. Возможно, его собирались перевести в другое помещение или отправить куда-то под конвоем.

Он поправил рубаху, проверил, на месте ли спрятанный металлический фрагмент, и пошёл следом.

Внутренний двор встретил его прохладным воздухом и запахом мокрой земли. После ночного дождя на камнях остались лужи. Солдаты носили доски, натягивали верёвки и складывали у стены мешки с песком.

У северных ворот стояла небольшая повозка с треснувшим колесом. Рядом спорили двое возниц.

Артём машинально осмотрел колёсную ось. Трещина проходила возле ступицы, а деревянный обод был стянут железными обручами. Повреждение выглядело серьёзным, но устранимым.

Он отвёл взгляд.

Сейчас ему следовало думать не о ремонте повозки, а о том, как не оказаться снова в камере.

— Чужак.

Голос Гарена Торвальда прозвучал справа.

Капитан стоял у навеса, скрестив руки на груди. Рядом находились два солдата и седой мужчина в кожаном фартуке, испачканном смолой.

Гарен указал на Артёма, затем на площадку перед воротами.

— Сюда.

Артём подошёл.

Капитан заговорил медленно, сопровождая слова жестами. Он показал на стену, на дорогу, затем на людей, которые переносили мешки.

Артём понял лишь отдельные элементы. Гарен хотел, чтобы он что-то осмотрел.

— Что именно?

Капитан нахмурился, достал дощечку и мел. Он нарисовал прямоугольник, несколько линий и маленький круг. Затем указал на настоящие ворота.

Артём понял.

Ему предлагали осмотреть укрепления.

Он осторожно кивнул.

Гарен сделал знак солдатам. Те отошли, оставив Артёма перед северным въездом.

— Хорошо, — сказал Артём. — Посмотрим, что у вас здесь.

Северные ворота защищали подход к переправе. Две массивные деревянные створки крепились на металлических петлях. Над ними возвышалась площадка для лучников, а с обеих сторон стояли каменные башни.

На первый взгляд укрепление было достаточно надёжным.

Но Артём быстро заметил проблему.

Дорога перед воротами шла почти по прямой. Повозка могла набрать скорость на спуске и ударить в створки. Сама конструкция выдержала бы обычный толчок, однако петли и нижние крепления выглядели изношенными.

Кроме того, перед воротами не было полноценного препятствия, которое заставляло бы всадников замедляться.

Артём указал на дорогу, затем на створки.

— Если кто-то пойдёт на таран, ворота получат всю нагрузку.

Гарен смотрел на него с непроницаемым выражением лица.

Артём показал на камни, изобразил колёса и провёл ладонью по направлению движения повозки. Затем нарисовал на земле две линии, сходящиеся под углом.

Он пытался объяснить простую вещь: нападающих следовало заставить менять направление и терять скорость ещё до ворот.

Капитан не понимал слов, но рисунок изучал внимательно.

— Ты предлагаешь перекопать дорогу? — спросил он.

Артём не понял вопроса. Он показал на груды камней возле стены, затем на землю перед въездом.

Гарен позвал седого мастера.

Тот подошёл, выслушал объяснение капитана и посмотрел на рисунок. Потом покачал головой, что-то ответил и указал на дорогу за пределами укрепления.

Артём понял только жест отказа.

— Подождите. Вы даже не выслушали…

Мастер махнул рукой.

Гарен остановил его коротким приказом. Затем указал на Артёма и сделал жест, означавший: показывай.

Артём взял мел и нарисовал схему ворот сверху. Изобразил прямой подъезд, створки и две боковые баррикады. Между ними оставил узкий проход, заставлявший повозку поворачивать.

Потом добавил деревянные колья, которые можно было быстро установить в землю.

Никаких сложных механизмов. Никаких материалов, которых нельзя найти в обычном хозяйстве.

Просто изменение направления движения и создание дополнительного препятствия.

Седой мастер долго изучал рисунок.

Наконец он указал на место, где проход становился слишком узким, и что-то сказал Гарену.

Капитан повернулся к Артёму.

— Что?

Артём не понял.

Мастер поднял два пальца, показал на проход и затем на повозку, стоявшую неподалёку.

Артём прикинул ширину колеи, вспомнил размеры телеги и покачал головой. Он показал на рисунке, что проход нужно расширить.

Мастер усмехнулся.

Гарен посмотрел на обоих и принял решение.

Он приказал перенести несколько камней и поставить временные колья. Работу начали немедленно.

Артём наблюдал за процессом с осторожным удовлетворением.

Он не изобрёл ничего нового. Просто применил базовую механику к конкретной задаче.

Но через несколько минут выяснилось, что даже такое решение не было простым.

Первую баррикаду установили слишком близко к воротам.

Вторую сделали из тяжёлых камней, которые невозможно было быстро сдвинуть, если требовалось пропустить торговый обоз. Колья поставили под разными углами, а проход получился уже, чем на рисунке.

Артём попытался объяснить, что конструкция должна быть симметричной и оставлять достаточно места для поворота телеги.

Солдаты смотрели на него с нарастающим раздражением.

Один из них бросил на землю деревянный кол и произнёс длинную фразу, в которой Артём различил только слово, похожее на «чужак».

Он ответил на русском:

— Если вы хотите сделать это неправильно, зачем вообще меня позвали?

Солдат шагнул вперёд.

Гарен оказался между ними прежде, чем тот успел что-либо сделать.

Капитан произнёс короткий приказ. Солдат отступил, но продолжал смотреть на Артёма так, будто тот оскорбил его лично.

Гарен указал на дорогу и сделал жест, требующий продолжать работу.

Артём выдохнул.

Он привык, что люди в лаборатории могли спорить с его выводами, но в конце концов смотрели на расчёты. Здесь расчёты были лишь частью решения. Не менее важными оказались привычки, доверие и то, кто именно отдавал приказ.

Он мог объяснить механику движения, но не мог одним рисунком заставить людей поверить в собственную правоту.

— Ладно, — пробормотал он. — Начнём сначала.

Он подошёл к солдату, который держал деревянный кол, и указал на себя. Затем на кол, потом на землю.