Читать книгу: «Художник»

Блестящаякапля сорвалась с карниза и полетела вниз, играя искрами. Дождь ронял своислезы на каменную мостовую, столики, посетителей уличного кафе, задевая по путилистья растений, которые росли в глиняных горшках всяческих форм и размеров.Винсент слегка прищурил глаза и у капель появились золотые короны. Каждаякапля, начиная путь с поверхности карниза, тут же получала в награду зыбкуюкорону, чтобы с достоинством донести ее до брусчатки. Такими же коронами,огненными, яркими, обзавелись уличные фонари на высоких столбах, отраженияфонарей в лужах, звёзды, и даже Луна. Корона у Луны была самой большой и самойкрасивой. Многоцветной. Казалось, что это и не Луна вовсе, а круглое окно втемном небе. А с той стороны окна, виден неизвестный мир. Непонятный. Странный.Винсент очень любил так смотреть. Смотреть на все что его окружало. Особымвзглядом. Его взглядом. И тогда серый мир расцветал волшебными красками.

—Вот уж не ожидал тебя здесь встретить, Винс, — шумно уселся за столик Винсентаместный пьяница Маркус и поставил на середину бутылку с прозрачной жидкостью. —Смотри что у меня есть. Твой любимый напиток.

Насчёт"любимого напитка", Винсент мог бы поспорить, но настроения споритьуже не было. Волшебные краски поблекли, "короны" на фонарях погасли иостались только тусклые уличные светильники. Остался дождь, который уже невосхищал, а разводил проклятую сырость и принуждал поплотнее закутаться в плащ.И снова грязные дома, унылая погода. И снова редкие прохожие брели по своимделам, уныло шаркая по камням деревянными каблуками. И в сердце сновапоселилась тоска.

Маркусобладал уникальным умением всегда находить Винсента именно в то время, когдатот хотел побыть один. Находить, и портить настроение.

—Я сегодня снова видел. Я говорил тебе, что умею видеть по-особому. Я мог бы...

—Эй, Винс, стоп. Ты же решил. Еще три дня назад, ты поклялся, что больше неприкоснешься к кистям. Ты забыл?

Винсентпопытался вспомнить, сколько он знает Маркуса. Кажется, с Антверпена. Винсентучился тогда в Академии художеств. Маркуса там все знали, он каждый день стоялу входа в академию и клянчил мелочь. Винсент еще тогда заметил его козлинуюбородку и тусклые, похожие на два бездонных колодца, глаза. Потом был Париж.Тут же вспомнились парижские улочки, компания молодых, как и он сам,художников. А еще шумные вечеринки, переходящие в лихие попойки. Там тоже былМаркус. Его и там считали местным выпивохой. Потом Винсент переезжал с места наместо, но всюду, куда бы он не переехал, рано или поздно появлялся Маркус. Теперьи в Арле.

—Ты обещал, что бросишь свое художество. Лучше выпей, Винс.

Винсентапередернуло. Его часто называли так друзья и родные. Но почему-то из уст этоговечного пьяницы, вот это его "Винс", произнесенное вкрадчивымголосом, звучало особенно мерзко и отталкивающе. Таким же отталкивающим был ивесь облик Маркуса. Его старое потертое пальто, нестриженные и немытые волосы,сморщенная ухмылка. А шляпа, которую тот не снимал даже в помещении... Винсентмог бы поклясться, что под шляпой у Маркуса имеются козлиные рога. А в старыхботинках — копыта. Он был отвратителен. Но, у него всегда был с собой абсент.

Передглазами Винсента неожиданно появился бокал, наполненный прозрачной жидкостью.Совершенно машинально он схватил бокал и опрокинул содержимое в себя. Это,ставшее в последнее время автоматическим, действие, не оставило в памяти ниследа. Но внутри похорошело. Маркус уже не виделся отвратительным. Обычныйпьяница, как многие. Зато неплохой собеседник. Унылое окружение и промозглаяпогода больше не навевали хандру, а воспринимались как данность. Второй бокалпрошел так же незаметно, а после третьего, Маркус казался Винсенту лучшимдругом.