Читать книгу: «Золотое кольцо России глазами историка»

Исторический путеводитель

© Тростин Е., сост., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Подвижники золотого кольца

Образ Золотого кольца России – это вдохновение и труд зодчих, иконописцев, каменщиков и колокольных дел мастеров… Свои творения они создавали на века. Но как трудно было сохранить эти храмы и монастыри, эти палаты и усадьбы в пожарах ХХ века… Вспомнил тех, кто спасал шедевры, кто восстанавливал разрушенное, кто сделал всё, чтобы «не заросла народная тропа» к святыням далёкого прошлого. Для них в русском языке есть точные определения: радетели, подвижники.

Золотое кольцо России

Восемь городов, восемь судеб, восемь ликов России, расположенных неподалёку от Москвы.

Золотое кольцо России

Кажется, что это словосочетание пришло к нам из былинных времён. Однако поэтичный термин «Золотое кольцо России» появился «всего лишь» пятьдесят лет назад в газете «Советская культура». И его автор хорошо известен – это искусствовед Юрий Александрович Бычков, хранитель по призванию, неугомонный просветитель, увлекающаяся натура… В те годы автомобилистов в нашей стране было немного, а среди молодых искусствоведов – и вовсе единицы. А у Бычкова был личный «Москвич», привыкший к бездорожью! Однажды, весной 1967 года, по заданию редакции он приехал в Суздаль, а возвращаться в Москву решил через Кострому… А потом оказалось, что за один день по щербатым дорогам можно объехать восемь городов из пяти современных областей – ожерелье Владимирской Руси! Сергиев Посад (в те годы – Загорск), Владимир, Суздаль, Переславль-Залесский, Ростов Великий, Ярославль, Кострома, Иваново. К Владимиру примыкает Боголюбово, к Суздалю – Кидекша с их непревзойдёнными древними храмами. А ведь это – кольцо, окружающее Москву! Бычков провозглашал: «Чем больше будут путешествовать по России, тем лучше!» Чтобы возродить Русь – нужно сперва обрести её в душе. Чтобы вместо беспамятства приходило осмысленное ощущение исторического фундамента, без которого мы бы одичали. Стали выходить путеводители, сувениры, альбомы, замечательные документальные фильмы, посвящённые шедеврам «Золотого кольца». Оказалось, что у нас чуть ли не под рукой – россыпь сокровищ, которые мы до поры до времени не замечали.

Юрий Бычков

После первых путешествий Бычков написал восемь очерков о восьми городах. А название цикла пронзило душу, когда Юрий Александрович увидел, как переливается на солнце купол московской колокольни Ивана Великого. Золотое кольцо России! Кажется, лучше и не скажешь. Очень скоро этот образ стал всемирно известным туристическим брендом. Но к коммерческой стороне дела Бычков не имел отношения. Для него, как и для нас, главное – сердцем прочувствовать древнерусские города. Так, чтобы они открылись как озарение, как чудо. Раз и навсегда – в одухотворённой красоте священных камней. Злато русских городов – не в сундуках, а в душах… В то время в стране господствовала прагматическая идеология с её культом «светлого будущего» и прогресса. А оказалось, что внимания и восхищения заслуживает наше прошлое – с храмами и монастырями, со сторожевыми башнями и дворянскими усадьбами… Всё то, что глашатаи «новой жизни» считали отжившим анахронизмом.

Колокольня Ивана Великого в Москве

По этому маршруту вслед за Бычковым проехали тысячи людей, истосковавшихся по утраченной Руси, по оттеснённой на обочину тогдашней жизни православной культуре… Золотое кольцо России притягивало. Вслед за первыми туристами пришли реставраторы, художники, журналисты… Тихие старинные города полюбились кинематографистам. Мало-помалу там открывались гостиницы и сувенирные лавки, реставрировались дороги. Выходили в свет книги о Золотом кольце. Канонический ряд городов расширялся. Добавился Углич с его богатейшим архитектурным ансамблем времён Московской Руси, Александров, Юрьев-Польский, Муром. В каждом из этих городов есть подлинные шедевры. Нередко относят к Золотому кольцу Плёс и Мышкин – тихие города, облюбованные туристами в последние десятилетия.

Поездки непроизвольно превращались в паломничества по русским православным святыням, хотя большинство храмов в те годы в лучшем случае были музеями. Неслучайно многие будущие священники работали гидами по маршрутам «Золотого кольца». Но в зимнюю стужу экскурсанты, оставив автобус, шли через поле к храму Покрова на Нерли… И это всё-таки больше чем туризм. Для многих такие поездки стали первым приобщением к вере. Многие впервые осеняли себя крестным знамением у врат суздальского Рождественского собора, а в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой лавры многие впервые увидели православное богослужение, впервые душой прикоснулись к православному братству… И это тоже – чудеса Золотого кольца. Постепенно в обществе утвердилась непреложная истина: в зыбком современном мире следует беречь заповедники прошлого Святой Руси. Сначала к монастырям и храмам относились только как к шедеврам зодчества, восхищались их эстетическим совершенством, любовались работой мастеров, бродили по музейным залам. Но там экскурсоводы нередко пересказывали Священное Писание, в те годы труднодоступное… Уже к середине 1980-х в СССР возрождалось религиозное сознание. А первым шагом стал автомобильный и автобусный туризм по старинным монастырям и кремлям.

Замкнув золотое кольцо, мы постигаем душу срединной России. Познаём сказку Ростова Великого, купеческое благочестие Ярославля и Костромы, кланяемся святыням Древней Руси во Владимире, Суздале и Боголюбове, постигаем суть монастырской жизни в Сергиевом Посаде, поражаемся обилию сохранившихся памятников в Переславле-Залесском, постигаем фактуру старинного промышленного города в Иванове.

С чем ассоциировалось понятие «Родина» у советских людей до Золотого кольца? С великими стройками, с военными победами. А тут добавились полузабытые образы: храм на холме, старинный монастырь посреди двухэтажного городка… Старинные храмы и крепости сохранили не только мастерство древних зодчих, но и духовный облик православной Руси. Кроткой, умиротворённой, но и доблестной. Путешествие по Золотому кольцу – это всегда открытие. Так будет и впредь.

Юрий Бычков

Казалось, что всё ему даётся легко. Свой крест Юрий Александрович Бычков нёс без натуги. Но за иронической манерой общения скрывалась ранимая душа, а трудолюбивый нрав никогда не давал ему «почивать на лаврах».

Вообще-то журналист Бычков всегда работал увлечённо, потому что занимался только тем, что его по-настоящему интересовало. Иначе он не умел. Даже когда ему поручали какую-нибудь обыденную тему, он находил в ней изюминку, увлекался и писал влюблённо.

В этом суть его служения. По образованию Юрий Александрович – инженер, он окончил Московский авиационный. Но из инженеров убежал в журналисты, нашёл себя в искусствоведении. Но его профессию можно определить только его же собственным именем – Юрий Бычков. Дипломы, награды – всё это не так уж важно, когда человек восстанавливает связь времён, ищет и находит.

В своё время знаменитый кинорежиссёр Григорий Александров вместе с молодым журналистом Юрием Бычковым написал том мемуаров «Эпоха и кино». Трудно было найти общий язык с таким своенравным и самолюбивым художником, как Александров. Но Бычков смиренно терпел ворчание народного артиста СССР, потому что его увлекало то лучшее, что было в Александрове, – стремление уйти от рутины, от банальности.

Сергей Конёнков

Бычков открыл для нас Сергея Тимофеевича Конёнкова – не только всем известного скульптора, но и своеобразного мыслителя, хранителя заповедных образов Руси. Юрий Александрович восхищался этим эксцентричным седобородым стариком и помог великому скульптору написать книгу воспоминаний. После смерти Конёнкова в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга Юрия Бычкова – жизнеописание Сергея Конёнкова. Он полюбил скульптора за умение совершать чудеса. И сам научился этому искусству.

Спасать от забвения памятники прошлого, свидетельства о трудах и днях наших предков – в этом Юрий Александрович видел свой долг. И вовсе не случайно именно ему принадлежит идея туристического маршрута «Золотое кольцо России». Он стал опорой Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры… Он не мог спокойно наблюдать за тем, как разрушается златоглавое прошлое Руси – и сдвинул горы, во многом изменил отношение современников к наследию, место которого – не только в учебниках архитектуры, но и в наших душах.

Юрию Александровича было за шестьдесят, когда он возглавил чеховский музей-заповедник Мелихово. Тогда это многих удивило: он не был «дипломированным» чеховедом, хотя писал о мелиховском периоде в жизни писателя. Но главное – Юрий Александрович родился в посёлке Лопасне, неподалёку от усадьбы Чехова. Лопасня с 1954 года так и называется – Чехов. Свою малую Родину знал досконально: каждый колодец, каждый палисадник. Чеховский заповедник стал его домом. Время для музеев было мрачное: безденежные и криминальные девяностые. А он и на седьмом десятке оставался выдумщиком. Носился с новыми идеями, находил родственные души, чаевничал с другими такими же мечтателями. Нередко за полночь возвращался в чеховские края после московских забот. Глаза его по-прежнему горели. И, как ни странно, мечты превращались в реальность. Мелихово преобразилось. В чеховской усадебке удалось провести даже международный театральный фестиваль – «Мелиховская весна». Не забывал он и о Золотом кольце.

Труды его были многообразны. Но если приглядеться к Юрию Александровичу Бычкову, станет ясно, что вся жизнь его скреплена единой внутренней логикой. Он поддерживал всё талантливое и подлинное, что было и есть на Руси, и защищал его от забвения.

Пётр Барановский

Свою долгую жизнь Пётр Дмитриевич Барановский посвятил спасению русской старины, спасению православных святынь. Барановский – автор уникальной методики восстановления храмов, основанной на глубоком понимании законов древнерусского зодчества.

Громкие слова? Но для него это было повседневностью. Он начал с малой Родины, со Смоленской губернии. Ещё до Первой мировой молодой архитектор успел создать проект реставрации обветшавших храмов и стен Свято-Троицкого Герасим-Болдинского монастыря. А в самые голодные и кровавые месяцы Гражданской войны заступил на вахту в Ярославле. Там эсеры боролись с большевиками, шли бои, треть города была разрушена артиллерией. Пострадали уникальные памятники архитектуры. Газета «Известия Рыбинского Совета рабочих и солдатских депутатов» в те дни сообщала: «Белого, красивого Ярославля более нет. Нельзя сказать: нет Ильинской улицы или погибла в огне Владимирская улица. Нужно сказать: погибло всё, кроме куска центра и вокзальной части города… Торчат одинокие трубы домов, куски кирпичных закопчённых стен, остовы обгорелых деревьев».

Пётр Барановский

От снарядов и пожаров особенно сильно пострадали Митрополичьи палаты и строения Спасского монастыря, храмы Ильи Пророка, Николы Мокрого, Рождества Христова, Богоявления. «Ценнейшие фрески некоторых церквей… от дождей, а затем и морозов и снега будут потеряны для русского искусства. Необходимо спешить, так как по этим дивным стенописям вот уже несколько дней течёт дождевая вода, разрушающая их; своды также промокают», – писал Барановский в докладной записке Наркомпросу. Он взялся за дело самоотверженно. Совершал невозможное. Говорили, что Барановский способен разгадать секрет самой древней кладки… Город возрождался из руин.

Барановскому удалось создать в городе несколько реставрационных мастерских, которые к 1927 году восстановили 20 разрушенных памятников архитектуры в Ярославле и Ростове Великом. И это – только самые крупные, уникальные объекты. А по существу пришлось восстанавливать весь старый Ярославль. При этом он возвращал храмам первоначальный облик, по существу – открывал заново древнерусское зодчество. Принципы, разработанные Барановским, на десятилетия вперёд стали фундаментом научной реставрации в России.

Пётр Барановский

Барановский немало сил отдал сохранению московских памятников. Ему удалось вернуть первоначальный облик Казанскому собору, что на Красной площади. Но храм не пощадили, сравняли с землёй вскоре после реставрации… Лишь благодаря тому, что Барановский успел сделать все замеры храма, Казанский собор удалось воссоздать в 1993 году – это сделали ученики подвижника.

Не удалось спасти и кремлёвские монастыри. Но подвижник тайно, в день сноса Чудова монастыря, вынес оттуда раку с мощами святителя Алексия, митрополита Московского… Барановскому удалось сохранить жемчужину русской архитектуры – Покровский собор, храм Василия Блаженного. Музей-заповедник Коломенское с уникальным храмом Вознесения, Спасо-Андроньевский монастырь и памятники Александровской слободы – всё это удалось восстановить стараниями Барановского.

Он работал самозабвенно и, конечно, не избежал нападок и доносов. В 1930-е годы на его долю пришлись и аресты, и ссылки. Куда бы ни забрасывала его воля «карательных органов» – Барановский продолжал выполнять свою миссию. После лагерного срока он не имел права жить в Москве. Не впадая в уныние, Барановский составил план реставрации Троице-Сергиевой лавры… И через несколько лет лавра снова обрела исконный монастырский облик.

В 1966 году Петр Барановский стал одним из основателей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Отношение к памятникам прошлого в стране менялось. Вскоре вся страна узнала о Золотом кольце России. Добрая половина городов Кольца восстановлена по чертежам Барановского – Ярославль, Ростов Великий, Сергиев Посад…

Он прожил 92 года, ещё при жизни стал легендой – и до последнего дня отдавал все силы спасению русского исторического наследия, не считаясь с испытаниями. Последние годы жизни почти ослепший архитектор провёл в Больничных палатах Новодевичьего монастыря. В его маленьком кабинете хранились папки с описанием десятков памятников архитектуры, многие из которых оставили след лишь в архиве Барановского. Удивительная жизнь!

Подвижники Суздаля

В том, что Золотое кольцо началось с Суздаля, нет ничего удивительного. Суздаль первым из городов будущего Золотого кольца стал заповедником. Этого добились подвижники, первый из которых – Василий Иванович Романовский. До революции он работал во Владимирском архиве, а ещё – занимал высокий пост директора русских учебных заведений Великого княжества Финляндского. Когда Финляндия вышла из состава России, Василий Иванович поспешил вернуться на родину. Но бывшего царского чиновника не приняли в советской стране с распростёртыми объятиями… Суздаль помог ему найти себя.

Он приехал в старинный княжеский город в 1921 году. Его назначили на должность воспитателя в Суздальский мужской интернат. Но Василий Иванович сразу понял, что главная его задача – спасение Суздаля. Владимиро-Суздальская земля была его малой Родиной. Отец учёного, Иван Васильевич Романовский, был старшим врачом Владимирской губернской больницы, хирургом. В годы Крымской войны он спасал раненых под руководством великого Пирогова. Таково предназначение Романовских: отец спасал раненых, а сын спасал Суздаль…

После Гражданской войны город обнищал, а Церковь оказалась в немилости у государства, которое грабило храмы и монастыри. В 1922 году начала действовать Комиссия по изъятию церковных ценностей в помощь голодающим. За четыре месяца из Суздальского уезда были вывезены 91 пуд 11 фунтов серебра, 12 фунтов жемчуга, 10 фунтов парчовой ткани, а также золото и драгоценные камни без указания количества и веса… Как сохранить древний город в таких условиях? Романовский решил превратить Суздаль в исторический заповедник. Но как получить санкцию начальства на это благое дело? Он доказывал: «Весь Суздаль целиком является музеем!» Ему отвечали: «Несвоевременная идея. Кругом голод, а вы с музеем!» Помогал Игорь Грабарь – известный художник и искусствовед, к которому прислушивались даже «на самом верху». Он заинтересовался архивами суздальского Спасо-Ефимиева монастыря и поддержал предложения молодого директора музея.

Василий Романовский

Романовский хлопотал, добивался, иногда привирал, чтобы только разрешили музей, чтобы можно было спасать старину… И – победа! – в 1923 году Суздальский музей получил шесть комнат с печкой-буржуйкой в Архиерейском доме. На первых порах единственным сотрудником Суздальского музея стал его заведующий Василий Иванович Романовский с нищенским жалованьем 22 рубля 50 копеек в месяц.

Суздаль. Старинная фотография

Сперва музей мало кого интересовал, туда по разнарядке водили местных крестьян… А туристов можно было по пальцам пересчитать. За лето 1923 года музей посетили два студента из Москвы и ещё двое из Саратовского университета. Но прошёл год – и в Суздаль потянулись москвичи, владимирцы, нижегородцы… Сотни, тысячи тех, кто неравнодушен к истории Отечества… К концу двадцатых годов Суздальский музей занимал уже восемь комнат. Помещения отапливались семью голландскими печами и освещались электричеством. В музее было спасённых по монастырям и селам реликвий много и исторических материалов – летописных свидетельств, древних книг, церковных документов. Романовскому даже удалось добыть в Москве кредит в 24 тысячи рублей. Разумеется, не для себя, а для музея. А город оживал вслед за музеем.

Романовский жил тогда в здании церковной колокольни в кремле. Квартира скромная, но старые камни согревали душу.

А потом в помощь Романовскому поступил Алексей Дмитриевич Варганов. Музеевед, знаток древнерусского и византийского искусства. И – виртуоз реставраторского искусства. Делом всей жизни Варганова стало сохранение и восстановление архитектурных памятников Суздаля.

И тайны древнего города открывались ему. Казалось, он давно на дружеском «ты» со всеми призраками древнего Суздаля. В Рождественском соборе Варганов раскрыл фрески XIII века, поясные фигуры старцев – послание из Владимирской Руси. Такой она была до Батыева нашествия. А потом обнаружил в стене западного притвора древнюю лестницу на хоры. В подклете Покровского собора Покровского монастыря Варганов раскопал и могилу легендарного раскаявшегося разбойника Кудеяра – того самого, о котором пел Шаляпин. Открывал тайны Соломонии Сабуровой и Евдокии Лопухиной – знаменитых суздальских затворниц. Варганов первым раскопал и изучил старинные печи для обжига кирпича-плинфы. Чудо древней техники!

Алексей Варганов

Стараниями Варганова Суздаль действительно стал городом-музеем. Единственным на всю страну. Именно по его образцу приводили в порядок другие города Золотого кольца. В музее появились экспонаты, которым цены просто нет: это вклады в суздальские монастыри Ивана Грозного, князей Шуйских и Пожарских, царицы Ирины – сестры Бориса Годунова. Всё это нужно было найти и спасти. И он находил и спасал.

А потом сотни тысяч читателей узнали про Алексея Варганова из книги Владимира Солоухина «Владимирские просёлки». Писатель назвал его рыцарем Суздаля. Хотя, наверное, более подходящим было бы другое слово – витязь. У Солоухина реставратор представал настоящим волшебником:

«– Иной раз по одному кирпичному клинышку приходится восстанавливать всё окно.

– Разве это возможно?

– Сначала и я думал, нельзя. Но точно так же зоолог по одной-двум костям, найденным в земле, восстанавливает целый скелет летающего ящера. Интересно искали мы лестницу в архиерейских палатах.

– Как же?

– Стали считать слои побелок на стене. Насчитали их одиннадцать. По всей стене одиннадцать, а в иных местах только две. Значит, там, где две, что-то раньше было, что мешало белить стену. Когда прочертили границу между одиннадцатью побелками и двумя, получились очертания лестницы. Так вот, шажок за шажком, восстанавливаем всё».

Так и восстанавливали.

И один в поле воин. Не стоит село без праведника. История городов Золотого кольца не раз подтверждала правоту этих пословиц. В самые трагические годы на защиту старины встала целая плеяда подвижников. Они шли против ветра, не искали комфорта, не стремились к наградам. Они превратили Суздаль, а потом и Ростов Великий в сказку, в мечту о старинном русском городе, который не искорёжили перемены. И неслучайно в современном Суздале есть улицы и мемориальные доски, посвящённые Романовскому и Варганову…

Туристический Суздаль

Золотого кольца не существовало бы, не будь таких подвижников, как Василий Романовский, Алексей Варганов, Пётр Барановский и Юрий Бычков. Они вернули нам прошлое, вернули историю. На первых полосах газет про таких людей не пишут. Но когда рассеивается туман эпохи, становится яснее, как важна роль незаметных героев. Они были круглосуточной неотложной помощью для наших святынь, для памятников старины. Вечная им память.

С Суздаля началось Золотое кольцо России – когда ещё не существовала такая формула. Просто там создавали заповедник русской истории, там учились принимать туристов и путников, там внимательно относились к старине.

А сейчас – расскажу об этих восьми городах, об этом чуде срединной Руси, которое донесло до нас не только шедевры, но и дух далёкого прошлого.

Чудеса Великого Ростова

Если есть на свете сказочный град Китеж, то это Ростов Великий – город куполов, перезвонов и башен. Он стоит вдалеке от железнодорожных трасс. И он не исчез под водой, а крепко стоит на берегу тихого илистого озера Неро.

Встреча с городом

Ростов Великий упомянут в «Повести временных лет» среди самых древних русских городов. История города ведёт отсчёт с 862 года. Но его величие заключено не столько в древности, сколько в том, что именно здесь крещёная Русь, сделавшая первый шаг из Днепровской купели, стала Святой Русью для диких языческих племён северо-востока.

Город на озере Неро

Чтобы узнать и понять историю Ростова, потребуется не один год, а вот прочувствовать её можно за день. Только без туристической спешки, не из окна автобуса. Приезжайте, остановитесь в каком-нибудь гостевом доме (их здесь полно), передохните с дороги и выходите на прогулку. Если начать, например, со Спасо-Яковлевского монастыря, а закончить Авраамиевым, то путешествие через века займёт два-три часа. Прямо по берегу идти не надо, но держитесь ближе к озеру, так, чтобы Неро время от времени выглядывало из переулков, пересекающих улицы с революционно-коммунистическими названиями. Такова жизнь – древнерусская провинция этих названий не замечает, вот и не переименовывают. Неро задаст главный тон глубокой древности, которая не изменила себе. А две старушки, зацепившиеся языками на перекрёстке, позволят услышать неподражаемый местный говорок…

Вскоре, если двигаться по Ленинской улице, из-за крыш покажется главная гордость ростовцев – белокаменный Успенский собор. Его история уходит в Х век, в былинные времена Владимира святого, и у России нет другого храма, так же богатого воспоминаниями о святителях, веками подвизавшихся здесь один вслед за другим. Больше двадцати святых! Их них восемь были похоронены в Успенском соборе. Трудно не сбиться, даже просто их пересчитывая, а ведь за каждым стоит целая эпоха.

Рядом с собором – знаменитый Ростовский кремль. На самом деле это резиденция ростовских митрополитов, а не боевая крепость. Его стены и башни строились для красоты, а не для обороны и, кстати, ни один вооружённый враг так его и не увидел – кремль построен уже после Смутного времени, войны его не затронули.

Дойдите до Авраамиева монастыря, построенного на месте языческого капища древних мерян, к Спасо-Яковлевскому монастырю возвращайтесь по самому берегу. Над широко разлившимся Неро лишь тишина, безлюдье и лодки, привязанные тут и там. Самое подходящее место, чтобы обдумать всё увиденное и приготовиться к долгому и подробному знакомству с великим городом.

Ростовский кремль

От всех других кремлей древних русских городов ростовский отличается тем, что он строился как резиденция ростовских архиереев. Cовременник Патриарха Никона митрополит Иона задумал его как образ Небесного Иерусалима – розовый, цветущий яблоневыми садами, он устремляется ввысь и зовёт за собой.

Митрополит Иона

Иерусалимский мотив в те времена был для русской культуры сокровенным. Причин для этого было много, одна из них – в необходимости утвердить утраченное вместе с Византией историческое апостольское пространство с Иерусалимом во главе. Новый Иерусалим Патриарха Никона был вполне естественным в стране, где образом Иерусалима стала не только Красная площадь, но и площади всех наиболее важных городов. Однако Ростовский митрополит Иона в своих предчувствиях шагнул с ростовской земли на небо – от евангельского Иерусалима к апокалиптическому.

Единственным земным городом, носящим в себе образ Небесного града, Ростов стал благодаря опале, которой подвергся митрополит Иона. Он навлёк на себя гнев царя Алексея Михайловича и с поста Патриаршего местоблюстителя был удалён в Ростовскую митрополию. Сочетание талантливой натуры митрополита с широкими финансовыми возможностями митрополии довершило дело.

Разумеется, что полное воспроизведение в камне пророческого видения Иоанна Богослова невозможно в принципе. Строители создавали лишь архитектурную икону – благоговейное и смиренное подобие первообраза, превосходящего всякое воображение (в том числе и своими масштабами). Но размеры стен и башен митрополичьей резиденции всё-таки позволили некоторым исследователям задаться вопросом о том, зачем опальный митрополит так серьёзно укрепил своё жилище.

Пространство резиденции делится на три части: Соборная площадь, Митрополичий сад и Владычий двор. Во Владычий двор можно войти через Воскресенские ворота, увенчанные надвратным Воскресенским храмом, или через ворота, устроенные под храмом Иоанна Богослова. Почётное место здесь отведено Красной палате, построенной специально для царя. По горькой иронии судьбы этой резиденцией воспользовался лишь Иван Васильевич из известной кинокомедии Леонида Гайдая. Да и тот царь, как известно, был «ненастоящим».

Соборная площадь украшена звонницей с Входоиерусалимским храмом, чьи колокола прославили Ростов на весь мир. Главной исторической достопримечательностью Митрополичьего сада является храм Григория Богослова, оставшийся от Григорьевского монастыря, действовавшего на этом месте в прежние времена. Здесь располагался первый университет северо-восточной Руси – Григорьевский затвор, основанный в XIII веке князем Константином Всеволодовичем. Среди выпускников этой духовной школы – выдающиеся просветители Стефан Пермский и Епифаний Премудрый.

Ростовский Кремль

Вольно или невольно этот архитектурный шедевр стал пророческим символом внутренней эмиграции, бегства на небо с земли незадолго перед стремительным снижением роли Церкви и Евангелия в общественной и государственной жизни.

Храм Иоанна Богослова

Надвратная церковь Иоанна Богослова над западными воротами сооружена по аналогии с церковью Воскресения Христова. Высокая пятиглавая церковь поражает своей статью и богатым декором.

Строительство западных ворот и храма Иоанна Богослова завершилось в 1683-м году. Вытянутый четверик с тремя алтарными апсидами завершается пятью главами, тесно посаженными на высоких барабанах. На внешнем фасаде ворота обрамлены круглыми башнями с грушевидным завершением. На стене устроена сравнительно небольшая звонница.

Храм Иоанна Богослова

Внутренняя стенопись была выполнена сразу после строительства храма, она отличается многоцветием и сложными сюжетными композициями. Среди них – сцены из жития апостола Иоанна Богослова и святителя Авраамия Ростовского, глубоко почитаемых в Ростове просветителей.

Григорьевский затвор

Ростовский храм Григория Богослова воздвигнут в память об уникальном древнерусском университете. Григорьевский затвор, располагавшийся здесь, веками был важным центром книжности и образования Древней Руси.

В 1214 году Ростовский князь Константин Всеволодович повелел перевести в Ростов Ярославское духовное училище. Учёные монахи – преподаватели богословия и философии, преподаватели языков, переводчики, переписчики книг – разместились в Григорьевском затворе. Благоверный князь Константин владел греческим и латынью и был одним из самых образованных людей Древней Руси. При нём Ростов пережил небывалый культурный подъём. Детям князь завещал хранить мир, быть милосердными и благочестивыми. Он считал, что воинская доблесть должна быть лишь необходимым приложением к мудрости.

Митрополичий сад

Место расположения Григорьевского затвора сейчас отмечено Митрополичьим садом в прибрежной части Ростовского кремля. Храм святителя Григория Богослова, возведённый здесь же в XVII веке при Ростовском митрополите Ионе Сысоевиче, был главным храмом приписанного к архиерейскому дому Григорьевского монастыря. В то время его так и называли – монастырь «что в саду, за архиерейским домом». Этому каменному храму предшествовали более древние деревянные. Надо полагать, что митрополиту Ионе было хорошо известно культурное и историческое значение этого места. В наше время бывший монастырский сад поддерживается в образцовом порядке.

История самого Григорьевского монастыря нам известна лишь по косвенным источникам. Исследователи полагают, что монастырские документы погибли в пожаре вместе с архивом Ростовского архиерейского дома в 1608 году во время захвата Ростова «литовскими людьми». По сведениям русского историка Василия Татищева, при князе Константине в ростовской библиотеке хранилось до тысячи томов на одном только греческом языке. Это мнение косвенно подтверждается тем, что при сыне Константина Василии в Ростове с греческого на русский было переведено житие Нифонта Кипрского. Ростов был важным летописным центром, например, здесь был создан вариант Владимирского летописного свода, сохранившийся в составе Лаврентьевской летописи 1377 года.

Именно в Ростовский Григорьевский монастырь в середине XIV века пришёл из Великого Устюга будущий просветитель Перми, сын Устюгского соборного священника. Здесь он постригся в монахи с именем Стефан и здесь он получил, как бы мы сказали сейчас, высшее образование. В Ростове Стефан в совершенстве овладел греческим языком, так что он не только мог читать Библию в греческом оригинале, но и переводить на пермский язык (который он тоже выучил в совершенстве) греческие богослужебные книги. Он стал просветителем, крестителем Пермского края. Выпускником Григорьевского затвора был и преподобный Епифаний Премудрый, выдающийся русский церковный писатель, автор Жития Преподобного Сергия Радонежского и Слова о житии и учении Стефана Пермского.

На примере этих выпускников мы можем оценивать уровень древнерусского Ростовского университета как очень высокий, в том числе и по сравнению с современными российскими университетами.

Колокольные камертоны

В день погребения протоиерея Аристарха Израилева звонили все колокола Ростова и Ярославля. Это было не только данью великого почтения к священнику, но и музыкальным рассказом о том, как благодаря его усердным трудам и любви сохранилась древняя традиция колокольного звона в Ростове Великом.

Занимаясь исследованием духовной музыки древнего Ростова, отец Аристарх изучал церковные архивы и археологические памятники. Он опубликовал множество научных трудов, среди которых – классическая книга «Ростовские колокола и звоны». Именно колокола и звоны были его любовью и главным предметом изучения.

Ростовские звонари

Аристарх Израилев родился в 1817 году в селе Петровское Романо-Борисоглебского уезда в семье дьякона. К труду его приучили с детства – он был хорошим столяром и слесарем. Его мастерская стала исследовательской лабораторией, а акустические опыты по определению колебаний звучащего тела – началом работы над созданием камертонов для настройки колоколов. Камертоны он делал из стали, сам подпиливал их ветви, добиваясь нужного тона, сам вытачивал деревянные ручки, мастерил резонансные ящики. Отец Аристарх изготовил несколько коллекций камертонов, многие из которых с большим успехом демонстрировались на международных выставках в Москве, Вене, Париже, Филадельфии, завоевали дипломы и медали. Не меньший интерес вызвал и изобретённый им акустический способ изготовления камертонов, который мастер до времени держал в секрете.

К сожалению, архив отца Аристарха утрачен. Среди немногих уцелевших документов интересны две фотографии из журнала, на которых Аристарх Израилев запечатлён рядом с Ференцем Листом, а также фрагмент письменного отзыва венгерского композитора о мастере.

Главным делом рук отца Аристарха стало создание 13 камертонов всех колоколов ростовской звонницы. Их можно увидеть в Государственном музее «Ростовский кремль». Каждый камертон в точности воспроизводит звук соответствующего колокола, благодаря чему, в случае гибели колокола, можно сделать новый с таким же звучанием.

Ноты старинных звонов пропали в начале XIX века, и звонари полагались только на слух. Аристарх Израилев переложил на ноты все ростовские звоны – ионийский, георгиевский, акимовский, а также сочинил новый, «ионафановский», звон – в память 50-летия служения архиепископа Ярославского и Ростовского Ионафана.

Великий знаток колокольного дела умер в самом начале ХХ века, в 1901-м году. Все звонницы на Руси оплакивали его.

Возрождение ростовских звонов

Уши, плечи, язык, сковорода, юбка, пояс… Необычное сочетание слов для описания одного предмета. Однако церковному звонарю сразу станет ясно: речь идёт о колоколе. На Руси издревле колокола очеловечивали – давали имена, хвалили за хорошие вести, а за «провинность» могли высечь, вырвать язык и даже отправить в ссылку.

Судьба была благосклонна к ростовским колоколам, сохранив их в годы войн и революций, разрухи и воинствующего атеизма. А как же звонари? Звонари тоже уцелели.

Ростовские колокола замолчали в 1928 году. Казалось, что лучшие в Российской империи ростовские звоны больше никто не услышит. Но в 1963-м, холодным мартовским днём, над городом снова поплыл тот самый знаменитый звон. Тогда же на киностудии имени Горького, под руководством известного музыканта и искусствоведа Николая Николаевича Померанцева, подготовили первую запись ростовских колоколов.

Это стало возможно благодаря учительнице русского языка и литературы, краеведу Марии Николаевне Тюриной. Перед 1100-летним юбилеем Ростова, в 1962 году, она задалась целью возродить ростовские звоны и осуществила это.

На звонницу, как встарь, поднялись потомственные звонари Михаил Сергеевич Урановский и Николай Григорьевич Королёв. Старейшему звонарю, Александру Сергеевичу Бутылину, было уже за семьдесят, он работал бухгалтером. Также к исполнению звонов были привлечены работник типографии Чушкин и слесарь Шумилин, которые в детстве помогали звонить старшим. Для праздничного звона как раз нужно было пять человек, и Мария Тюнина не без труда собрала их. Звонари не забыли свое мастерство. В тот день они выглядели торжественными, строгими и одухотворёнными.

Это мастерство передавалось из поколения в поколение, им овладевали с детства. Например, Николай Королёв помогал исполнять ростовские звоны уже в девятилетнем возрасте, и в 1913 году посетивший Ростов Император Николай II наградил его золотым рублём.

Запись 1962 года получилась не очень качественной из-за холода и различных помех, особенно из-за скрипов креплений колоколов. Но слух о ростовских звонарях дошёл до кинорежиссёра Сергея Бондарчука, который тогда работал над киноэпопеей «Война и мир». И Бондарчуку понадобились ростовские колокола! У мосфильмовцев запись получилась удачной: работали они летом, техника была более совершенной, да и звонари получили возможность порепетировать. А в 1966 году фирма «Мелодия» выпустила пластинку «Ростовские звоны». Сохранился и небольшой документальный фильм «Семь нот в тишине», в котором можно увидеть легендарных ростовских звонарей. Но главное, что их искусство не умерло.

Борисоглебская часозвонь

Это здание строилось «под часы». И часы – чудо света! – механически связанные с колоколами, в нём были изначально. Потому и называли звонницу Борисоглебского монастыря часозвонью.

В начале ХХ века историк искусства Юрий Шамурин сравнивал Борисоглебский монастырь с резиденцией Ростовских митрополитов – Ростовским кремлем. Справедливость этого сравнения подтверждает в том числе и внешний вид монастырской звонницы с храмом в честь Собора Иоанна Предтечи, размещённым в её втором ярусе. «Одно из чудес русского зодчества XVII века» – как назвал её Шамурин – и впрямь перекликается с Ростовской соборной звонницей. Да и строили их примерно в одно и то же время.

Борисоглебская обитель в XV–XVI веках была великокняжеским и царским богомольем. Царь Иоанн Грозный неоднократно посещал монастырь на Устье и делал пожертвования. Одним из таких вкладов в 1566 году стал колокол весом в 138 пудов. До середины XVIII века царский колокол был самым большим в монастыре. В 1758 году «на сумму монастырскую» был отлит колокол весом в 261 пуд. К этому времени на звоннице висело 10 больших колоколов.

Здание каменной звонницы-часозвони, дошедшее до нас практически в первозданном виде, имело много назначений: в первом ярусе размещалась ризница, над ней располагался храм, престольный праздник которого отмечается на следующий день после Богоявления в честь самого Крестителя Господня Иоанна, а в арочных пролётах верхнего яруса висели колокола.

За четыре года до Октябрьской революции борисоглебские крестьяне решили собрать средства на отливку для монастырской звонницы такого колокола, который превосходил бы все существующие. По их мнению, грандиозному монастырю-крепости не хватало только колокола богатырских масштабов. Настоятель обители архимандрит Власий благословил местных жителей на это благое дело и сам внёс немалую сумму на колокол. Средства на отливку также дали Александр Улыбин и Василий Черепенников – петербургские купцы ростовского происхождения – и другие столичные жители. В октябре 1913 года архиепископ Ярославский и Ростовский Тихон (Беллавин) – будущий Патриарх Московский и всея России, освятил новый колокол. Но уже в 1929 году все монастырские колокола были уничтожены…

Борисоглебский монастырь

В 1988 году, с началом возрождения монастыря, на звоннице установили 18 древних колоколов из сёл Борисоглебского района. В 2009 году, когда в городе Тутаеве на колокольном заводе Николая Шувалова для обители отлили новые колокола, старинные передали в запасники Ростовского музея. Сейчас в пролётах звонницы установлено 10 колоколов, самый большой из них весит 5200 кг.

В 2011-м в верхнем ярусе звонницы была заново написана фреска «Иоанн Креститель – Ангел пустыни», утраченная в годы гонений. И снова звонница показывает ростовцам точное время… Когда монастырь восстанавливали, в специальном круглом окошке вновь поместили циферблат. Старинный механизм был утрачен на рубеже XIX и XX веков, но его заменили новые куранты. Они отсчитывают ростовское время.

Город митрополита Ионы

Современный Ростов Великий по духу – город XVII века, последнее чудо Московской Руси перед петровскими преобразованиями. И создал этот город митрополит Ростовский и Ярославский Иона, возглавлявший ростовскую кафедру без малого сорок лет – с 1652-го по 1690-й. С Ростовом связана вся жизнь владыки, он родился на тихом погосте неподалёку от древнего города, в семье сельского священника. Яркий талант и подвижнические труды митрополита превратили Ростов в истинно Великий город. Историческая судьба Ростова неотделима от судьбы митрополита Ионы.

Белый клобук

Когда мы вспоминаем митрополита Иону – перед глазами во всём своём великолепии встаёт Ростовский Кремль. Но неутомимый святитель внёс весомый вклад и в историю других городов – Ярославля, Углича, Москвы. Архитектурные шедевры, созданные при участии митрополита Ионы, исчисляются десятками

Жизнь Ионы Сысоевича соткана из противоречий: крестьянский сын, он стал архиереем. Впал в немилость у царя, но благодаря этому украсил Ростовскую землю. Патриархом так и не стал, а клобук, похожий на патриарший, носил… Но настоящим ростовцем он был безоговорочно. И это многое объясняет.

Ростовский митрополит Иона был удостоен права носить белый клобук отдельным указом патриарха Иоакима – одного из самых упорных и влиятельных борцов за сохранение самобытной русской культуры в XVII веке. Так патриарх-охранитель отметил заслуги митрополита-созидателя.

Этот расшитый золотом и серебром клобук является вкладом богатых заводчиков Строгановых в ризницу ростовского Успенского собора. Строго говоря, он не был ни собственностью митрополита, ни подарком лично ему. Но народная молва прочно связала это архиерейское украшение для особенно торжественных богослужений с именем Ионы Сысоевича – сделала его великолепным венцом на голове человека, ставшего живым символом целой эпохи в русском церковном искусстве.

Клобук митрополита Ионы сделан в Сольвычегодске, в мастерской Анны Строгановой – даже по сегодняшним меркам от Ростова это совсем не близко. А в 1665 году для обыкновенного ростовского жителя Сольвычегодск был краем света. Но именно таковы были масштабы Ростовской ойкумены, в центре которой находились Успенский собор и ростовский митрополит, украшавший её своими трудами. Клобук, проделавший такой долгий путь в соборную ризницу, стал свидетельством прочности культурных и исторических связей Ростова с этим далёким городом. Строгановы, чьё богатство стало притчей во языцех. Строгановы, содержавшие собственную армию и фактически организовавшие присоединение Сибири к России, засвидетельствовали этим подарком то, что прежде всего они были ростовцами. Они пополнили ризницу Успенского собора полным комплектом архиерейского облачения, в который входил не только клобук, но также и богато украшенные саккос и омофор, которые сейчас хранятся в Ярославском историческом музее.

Архиерейский двор

Первым делом митрополит Иона начал перестраивать свою резиденцию – Архиерейский двор Ростова Великого. Строительство нового Архиерейского двора началось в 1660-х годах. Святые врата с надвратным Воскресенским храмом возведены в 1670-х годах с северной стороны проектируемого ансамбля. Надвратный комплекс представляет собой сложную пространственную композицию из ворот в три большие арки, над которыми возвышается пятиглавый храм. А по двум сторонам ворота обрамляют две круглые сторожевые башни, глядящие на Успенский собор.

Воскресенский храм выполнен в духе церковного зодчества XVI–XVII веков. Фасад четверика делится на три части лопатками, сверху завершёнными закомарами. Широко посажено пятиглавие с покрытием лемехом, барабаны декорированы аркатурно-колончатым поясом. Над тремя арочными пролётами ворот обходная галерея, украшенная фризом с изразцовыми вставками. Над вратами – фреска, образ Спасителя. Внутренние стены богато расписаны. Некоторые исследования дают возможность предположить, что в росписи стен участвовал замечательный костромской иконописец Гурий Никитин.

Соборная звонница

Слово «Евангелие» переводится на русский как «благая весть», в этом смысле Ростовская соборная звонница тоже Евангелие. Именно так понимал колокольное искусство митрополит Иона. Архитектура позволяет нам увидеть благую весть, ансамбль колоколов позволяет нам её услышать. А храм Входа Господня в Иерусалим, размещённый прямо в звоннице, открывает евангелие непосредственно сердцу человека. Вот как все это расшифровывается. Четыре главы звонницы напоминают нам о четырёх евангелистах, сообщивших благую весть четырём сторонам света. Звон её колоколов – символ голосов двенадцати апостолов. Вся же звонница и храм, освящающий её, это символ евангельского Иерусалима.

Соборная звонница

Эта звонница не просто строилась и оборудовалась колоколами. Она складывалась как одно из воплощений культуры и духа русского народа. Здание было возведено в 80-е годы XVII века, примерно в это же время была отлита и большая часть колоколов. Однако точно установлено, что колокол «Баран», входящий в её современный ансамбль, находился и на Ростовской соборной колокольне XVI века (в 1993 году её фундамент был обнаружен археологами на Соборной площади). Со старой на новую звонницу перевешивались и другие колокола. Формирование колокольного ансамбля завершилось лишь в начале ХХ века и стало результатом совместного творчества многих поколений.

Главный колокол звонницы получил имя Сысой – в честь митрополичьего отца. Его отлили за год до блаженной кончины митрополита Ионы. Звучание Сысоя превратило общий аккорд колоколов Ростовской звонницы из минорного в мажорный. Говорят, что таков был специальный замысел митрополита – его прощальное благословение.

Ростов начинается с Успенского собора, и до революции его звонница первой начинала благовест по большим церковным праздникам, а звонари приходских и монастырских храмов дополняли и расширяли мелодию и ритм соборного звона. Этот обычай зародился в Москве, а в начале XIX века распоряжением Святейшего Синода был распространён по всей стране. Во многих отношениях первенство Ростовской соборной звонницы бесспорно не только для России. Ей и во всём крещёном мире нет равных. Это была первая большая звонница в России, изначально построенная с расчётом на звон «в языки». Этот способ звона пришёл на смену очепному способу, когда звонарь управлял колоколом с помощью специального шеста. В XVII веке стали создавать в России сверхтяжёлые колокола, не имеющие аналогов в мире. Многотонные колокола уже нельзя было раскачивать целиком. Их начали крепить неподвижно, а для звона раскачивать только языки. Новый способ положил начало русскому ритмическому звону.

Возрождение звонов в России фактически опирается на ростовскую традицию, как наиболее сохранившуюся и интересную. На этой звоннице впервые колокола были размещены в единой галерее, которая просматривается и соответственно прослушивается насквозь, что позволило достигнуть слаженного звона, исполняемого несколькими звонарями. Для сравнения, исполнение Ростовских звонов в Московском кремле стало возможным лишь после переоборудования помостов звонарей и только при помощи специального дирижёра.

Домовый храм митрополита

Храм Спаса Нерукотворного Образа второй половины XVII века строился как домовый храм митрополита Ионы и стал одним из главных парадных строений Кремля Ростова Великого.

Строительство Спасского храма выполнялось по заказу и под личным руководством митрополита Ионы. Дата завершения строительства церкви значится на храмозданном кресте – август 1675 года (или 7183-го от сотворения мира – строители XVII века никогда не забывали и эту дату!).

Храм дважды страдал от пожара во второй половине XVIII века, огонь уничтожил деревянную кровлю. Только к 1780-м годам на церкви установили восьмискатную металлическую кровлю и купол.

В первом этаже здания митрополит разместил хозяйственные помещения, над которыми и возвышается храм с большой трапезной палатой. Фасад выдержан в строгом стиле, лишь аркатурный пояс, структурные ниши апсид и резные колонны крыльца дополняют традиционный канон архитектурными фантазиями.

Внутреннее убранство храма великолепно. Потрясающие росписи, выполненные ярославскими иконописцами в XVII веке, поражают буйством красок и оригинальностью сюжетных линий.

Борисоглебский монастырь

Ростов Великий – это не только Кремль, но и монастыри, которые его окружают, превращая город то ли в сказку, то ли в небесное видение…

В 1363 году преподобный Сергий Радонежский приходил на свою малую родину – в Ростов – мирить ростовского князя с великим. Тогда же он благословил преподобных Феодора и Павла устроить обитель во имя первых русских святых: «Призрит Бог и Пресвятая Богородица на место сие. Великие страстотерпцы Борис и Глеб будут помогать вам…»

На рубеже XVI–XVII веков в Борисоглебском монастыре подвизался преподобный Иринарх Затворник. Дважды он был изгнан из родной обители, где и по сей день сохранились его вериги, и дважды сюда вернулся. К нему приходили польские незваные гости – пан Микульский и гетман Сапега. Оба дивились мудрости и дерзновению старца, который в глаза им – разорявшим русские города! – говорил, что признаёт только православного царя. Через несколько лет сюда же приходил князь Дмитрий Пожарский – перед освободительным походом на Москву он просил благословения у преподобного Иринарха, и затворник дал ему свой крест.

В XIV веке сюда из Новгорода пришёл монах Феодор. Сам он поселился в лесу, а на дороге из Ростова в Углич повесил кузовок для милостыни. Через три года к отшельнику присоединился монах Павел. Место для постройки первого монастырского храма выбрал преподобный Сергий. Храм освятили во имя страстотерпцев Бориса и Глеба – святых братьев в Ростове почитали с особой силой, потому что Борис был Ростовским князем. Братья пострадали ради любви и мира на Руси, преподобный Сергий Радонежский тоже приходил в Ростов ради любви и мира. Братия преумножалась, и вскоре, ещё при первом игумене преподобном Феодоре, в монастыре была построена и Благовещенская церковь.

В начале XVI века по повелению великого князя Василия III на месте деревянных монастырских храмов возвели каменные. А сегодняшний величественный вид монастыря – несомненная заслуга Ростовского митрополита Ионы Сысоевича и его преемника митрополита Иоасафа. Их стараниями обитель украсилась большими садами, высокими крепостными стенами с надвратными храмами, звонницей с храмом Иоанна Предтечи… Чтобы обойти эти стены и увидеть все крепостные башни монастыря, придётся отсчитать больше 1000 шагов.

На фоне всех этих величественных построек келья преподобного Иринарха выглядит более чем скромно – как небольшая будочка. Она пристроена к восточной монастырской стене. По традиции считается, что именно в этом домике подвизался затворник. На самом же деле есть основания полагать, что это здание – часовня, посвящённая святому Иринарху, и построена она на месте кельи подвижника одновременно с крепостными стенами.

В лихое Смутное время обитель защитили молитвы преподобного Иринарха. Евангельское смирение и вера этого человека заменили монастырю крепкие стены в те дни, когда Ростов был ограблен, его жители разбежались или были перебиты, а Ростовский митрополит Филарет попал в плен.

В советское время монастырь закрыли, келья (часовня) святого Иринарха почти полностью утрачена. Восстановили её на исходе XX столетия.

Димитриевский собор

Богатый храм с куполом невероятных размеров неофициально называют Шереметевским – его появлению обитель обязана нескольким поколениям этого старинного дворянского рода.

Димитриевский собор в старинном Спасо-Яковлевском монастыре построил один из самых щедрых благотворителей того времени граф Николай Петрович Шереметев. Этот храм он посвятил святителю Димитрию Ростовскому, планируя перенести на новое место его мощи, которые находились в Троицком соборе. По преданию, святой указал на него как на место своего будущего захоронения. И неудивительно, что высшее духовенство воспротивилось желанию графа.

Димитриевский собор

После того, как величественный собор достроили, пришла пора заняться внутренней отделкой. Для этого граф пригласил ростовского художника Порфирия Рябова, который покрыл фресками практически всё помещение: на центральном куполе изобразил Святую Троицу, на стенах и столпах – мучеников и святых, а в трапезной – сцены из жития Димитрия Ростовского. Лепниной собор украсили архитектор Иван Фохт и скульптор Гавриил Замараев. Именно они выполнили главное скульптурное изображение храма – «Обретение мощей святителя Димитрия Ростовского». После смерти графа его сын продолжил отцовское дело: за несколько лет вместо скромного деревянного иконостаса в храме создали внушительный каменный, в виде триумфальной арки из искусственного мрамора. А дальнейшим благоустройством храма занимался уже внук Николая Шереметева.

Самым тяжёлым для монастыря было советское время: хранившиеся там ценности изъяли, а в помещениях устроили «общеполезные учреждения». В здании Димитриевского храма расположился склад. В 1980-е годы весь комплекс отдали Ростовскому музею – его сотрудникам мы обязаны тем, что большинство построек удалось подновить и отреставрировать ещё в те времена. А ещё через десять лет монастырь полностью вернули Церкви, и сейчас в восстановленном Димитриевском храме регулярно проходят богослужения.

Введенский храм

С этой церкви можно было бы начать наш рассказ о ростовских чудесах… Из дошедших до нас храмов, чья постройка связана с именем Ростовского митрополита Ионы, этот самый старинный. Он был построен ещё в то время, когда Иона носил сан архимандрита и был здесь настоятелем. Авраамиев монастырь сильно пострадал во время Смуты, и знаменитому церковному строителю было где развернуться.

Митрополит Иона Сысоевич – один из немногих российских архиереев, которого наши историографы называют по отчеству, что необычно для архиереев и монахов. Надо думать, что народная молва, а вслед за ней и писатели, присвоила ему это именование из-за его особенного почтения к отцу, в честь которого Иона назвал главный колокол Ростовской соборной звонницы Сысоем. Устойчивое ростовское предание гласит, что отец митрополита монах Сысой похоронен под алтарём этого храма, построенного в 1650 году, за два года до посвящения Ионы в архиерейский сан и его назначения на Ростовскую кафедру.

Введенская церковь составила единое целое с Богоявленским собором – оба храма соединяла высокая крытая галерея, так что, войдя в неё с крыльца собора, можно было попасть и в соседний Введенский храм, также построенный на высоком подклете. Здесь архимандрит Иона опробовал свой излюбленный в дальнейшем приём – попадая по галерее в пространство храмов, молящиеся как бы отрывались от земли и становились ближе к Небу. Перемещаться из храма в храм они могли, не ступая на землю.

Глядя на то, что церковь представляет из себя сейчас, трудно представить её первозданный вид, однако благодаря исследователям нам хорошо известно, как она выглядела в XVII веке. Перед нами первый пример храма нового архитектурного типа. Творчески переосмыслив традицию, архимандрит Иона у себя в обители поместил трапезную и храм в единое прямоугольное здание, в котором трапезная воспринимается как продолжение храма. Дальнейшее развитие храмовой архитектуры пойдёт по этому пути, и широко распространятся по нашей земле приходские храмы с трапезной, имеющие трёхчастную композицию: алтарь, храм, трапеза.

В 1802 году храм капитально «обновили» внутри и снаружи, фактически превратив его в памятник провинциального классицизма. В трапезной части, к примеру, был разобран столп, роднивший это помещение с трапезными главных русских монастырей и с Грановитой палатой Московского Кремля. Переделки храма продолжились на рубеже XIX и XX веков, когда одни окна были растёсаны, другие пробиты вновь, а третьи заложены; снесены главы, перепланированы помещения и разобрана галерея, соединявшая его с Богоявленским собором. В настоящее время силами сестёр возрождённой обители, большинство из которых пожилые монахини, приведены в порядок наружный облик храма и подклет. В нём расположены сестринская кухня и трапезная.

Храм и сегодня напоминает нам о временах митрополита Ионы, без которого невозможно представить себе образ Ростова Великого и понять этот город.

Святитель Димитрий Ростовский

Великий просветитель, духовный писатель, проповедник родился под Киевом. В начале XVIII века он стал митрополитом Тобольским и всея Сибири, а затем стал митрополитом Ростовским и Ярославским. Не зря святителя называют «звездой Российской, от Киева воссиявшей и чрез Новгород Северский в Ростов достигшей».

Святитель Димитрий Ростовский

В Ростове его чтут не только как молитвенника, но и как основателя грамматической школы, которую содержал на собственные средства. Труды митрополита Димитрия хорошо знали не только в России, но и во всём православном мире. Через полвека после кончины святитель Димитрий был прославлен в лике святых. Первым в XVIII веке – столь сложном и драматичном для русской Церкви.

Памятник святому Димитрию Ростовскому в Ростове-на Дону

В 1760-м году на берегу полноводного Дона появился новый городок – Крепость святого Димитрия Ростовского. Так нарекла крепость императрица Елизавета Петровна, посещавшая Ростов Великий и почитавшая святителя. Поселение быстро развивалось, росло и в XIX веке превратилось в крупный город – Ростов-на-Дону. Так вдалеке от озера Неро у древнего города появился молодой тёзка, получивший название в честь святого.

Поэтому неудивительно, что к 250-летию основания Ростова-на-Дону на старинной Соборной площади был открыт памятник святителя. Идея создания скульптурного монумента принадлежала ростовскому архитектору Анатолию Скнарину. На конкурсе победил проект скульптора Владимира Белякова. На постаменте памятника выбита надпись: «Установлен в честь 250-летия города Ростова-на-Дону на средства коллектива старейшего предприятия, возглавляемого Иваном Саввиди». Фигура митрополита возвышается над площадью, на фоне белоснежного собора. Он словно благословляет ростовчан.

Житие преподобного Сергия Радонежского

Преподобный Сергий Радонежский, основатель монастырей, духовный наставник русского народа, не оставил для потомков никакого письменного наследия. Тем важнее его житие, составленное святителем Димитрием Ростовским, благодаря которому мы можем полнее соприкоснуться с судьбой «игумена земли Русской». Житие входит в Четьи Минеи – двенадцатитомный труд, над которым святитель Димитрий Ростовский работал более двадцати лет. Рассказы о жизни, чудотворениях и подвигах многих христианских святых излагаются по порядку месяцев и дней. Отсюда и название: «минеи» в переводе с греческого – «месяц», «четьи» на церковнославянском означает «читать», «предназначенное для чтения». Житие преподобного Сергия Радонежского находится в девятом томе Четьих Миней. По старому стилю день его памяти отмечается 25 сентября, а по новому – 8 октября.

Над Четьими Минеями святитель Димитрий Ростовский работал постоянно, сначала будучи простым иноком, затем став настоятелем, епископом. К тому времени уже существовала книга для чтения, состоящая из житий святых, однако многие сюжеты требовали уточнений и дополнений. Кроме того, древние тексты было необходимо изложить языком, доступным для современников. Отец Димитрий работал с воодушевлением, проводя за рукописями и дни, и ночи. Некоторые святые открывались ему в таинственных сновидениях.

К тому моменту, когда иеромонах Димитрий приступил к написанию жития, преподобный Сергий Радонежский уже прочно занимал место одного из самых главных русских святых, способного примирить князей, убедить их подчиниться воле Москвы, предвидя её историческую роль. Так было не всегда. Житие преподобного Сергия Радонежского перерабатывалось и дополнялось на протяжении столетий. Эту миссию взяли на себя ростовские просветители.

Первый вариант жизнеописания принадлежит ученику Сергия, Епифанию Премудрому, и датируется примерно 1417–1418 годами. Образ преподобного Сергия прорисован убедительно и ярко, при этом Московское княжество показано автором в негативных тонах. Уже в XV–XVI веках московские книжники стремились показать, что собирание русских земель Москвой обусловлено Божественным Промыслом. И святитель Димитрий Ростовский, проникшись этой идеей, подчёркивает роль Сергия Радонежского в ключевых исторических событиях: победе на Куликовом поле, примирении русских князей: «Для сего было нужно, чтобы власть верховная была в руках у одного великого князя, так, чтобы другие князья подчинялись ему и выполняли его волю. Преподобный Сергий и стремился содействовать сему, как до Куликовской битвы, так и после неё, и тем принёс великую пользу родной земле. Несколько раз он приходил то к одному, то к другому князю и при Божией помощи своим вдохновенным словом часто прекращал ссоры». Таким и остался преподобный Сергий в истории.

Зерцало православного исповедания

Митрополичья кафедра требовала ежедневных забот. Но не было дня, чтобы владыка Димитрий забывал о своих литературных трудах. В этом видел свою главную миссию, долг перед Всевышним.

То было время церковной реформы. Митрополит Димитрий пытался преодолеть печальные последствия раскола, сплотить православных вокруг Церкви. Он приезжал туда, где раскольники были особенно сильны, – и сражался с ними словом. Талант проповедника помогал ему находить единомышленников. Митрополит Димитрий создал мудрую и лаконичную книгу о вере – «Зерцало православного исповедания». Она не устарела, её и в наше время полезно перечитывать.

«Христианин – новая тварь, рождённая о Христе Иисусе водою и Духом, чтобы получить жизнь вечную, – должен хранить веру правую и дела добрые. На сие потребны: вера, надежда и любовь», – так начинает святитель вероучительное повествование. А потом рассказывает подробнее о любви, надежде и вере. Сердечно и доходчиво. Вот, например, как он определяет надежду: «Истинная смелость к Богу, даруемая сердцу человека по Божьему вдохновению и просвещению, добродетель, подаваемая свыше, чрез которую с твёрдой верою ожидаются блага вечной жизни». Эта надежда не оставляла святителя.

Ростовское действо

Ростов Великий сыграл заметную роль в истории русского театра, а митрополит Димитрий первым из наших отцов Церкви обратился к зрелищному жанру. И не ради развлечения, а для духовной пользы.

Еще сто лет назад театральное произведение, о котором здесь повествуется, было хорошо известно каждому в России. В рождественские дни русские солдаты разыгрывали его на фронтах Первой мировой войны. Отрывки из него до сих пор поют старики в некоторых деревнях. А создано оно было в Ростовском кремле, в XVIII веке от Рождества Христова.

1 марта 1702 года в Ростов Великий прибыл новый митрополит Димитрий. В том же году он создал архиерейскую школу с изучением греческого и латыни. Именно силами учеников этой школы в Столовой палате Ростовского кремля и была поставлена «Комедия на Рождество Христово», названная впоследствии «Ростовским действом».

Свои «духовные действа», именуемые в школе не комедиями, а, сдержанно, диалогами, святитель Димитрий Ростовский ставил сам. Музыку частично сочинял, а частично подбирал из церковных песнопений и народных мелодий. «Комедия на Рождество Христово» на долгие годы стала популярной в народных театрах.

В 1982 году профессор-музыковед Евгений Левашов реконструировал «Комедию», и она была поставлена в Московском камерном музыкальном театре выдающимся мастером оперной режиссуры Борисом Покровским под названием «Ростовское действо».

Что же это за мистерия?

…Длинный узкий помост делит зал на две части. Темно, всё затянуто чёрным, что создаёт особое пространство-вселенную. На помосте человек в холщовой рубахе и лаптях – «Натура людская». Ему встречаются аллегорические фигуры добродетелей и грехов, которые поочерёдно перетягивают его на свою сторону. «Натура» растеряна, пред лицом смерти теряет веру в жизнь вечную. Перед человеком разыгрывается библейская история Рождества Христова. Появляются ангелы, пастухи, волхвы, звучат колядки, плач Рахили по убиенным младенцам, старинные распевы, славящие Христа. Зло и смерть в спектакле олицетворяет Ирод, финалом действа становится низвержение Ирода в ад и прославление родившегося Спасителя. «Натура людская» понимает, что ничто не может отрешить её от жизни вечной, и вновь обретает веру.

Зрители сидят напротив друг друга по обе стороны помоста, оказываются в самой гуще событий. Церковнославянский язык, распевы, звучащие без сопровождения инструментов, тонкая игра света и цвета завораживают, заставляют каждого задуматься о своей жизни. Спектакль «Ростовское действо» можно увидеть в Камерном музыкальном театре им. Бориса Александровича Покровского в рождественские праздники.

Образы святителя Димитрия

Сохранилось несколько прижизненных изображений святого. И, конечно, множество икон, для которых портретное сходство – не главное.

В фондах Ярославского художественного музея хранится более дюжины храмовых икон святителя из различных храмов, закрытых в советское время, – как правило, из тех, где были престолы, посвящённые святителю Димитрию. Коллекция немалая. Искусствоведы удивлялись такой популярности митрополита-писателя. Но всё объясняется просто: святителя помнили и почитали по всей Руси, но в Ярославской епархии – в особенности.

Теперь уже трудно определить, из какого храма, из какого села пришла в музей та или иная икона. Например, в описи ярославского Успенского собора 1774 года упомянута икона святителя Димитрия в рост, но в музее имеется три ростовых образа святителя XVIII века. Каждая из трёх упомянутых икон имеет свои особенности. Одна икона изображает не только самого Димитрия Ростовского, но и поклонение его мощам и исцеления от них, а также Зачатьевский собор Спасо-Яковлевского монастыря, в котором он завещал себя похоронить. На другой святитель изображён в архиерейском облачении, с благословляющей правой рукой и Евангелием в левой руке, что традиционно для иконографии канонизированных архиереев. Но особенностью этого образа является заложенная в нём евангельская аллегория: Димитрий Ростовский стоит на необработанной земле и, таким образом, представлен в образе сеятеля слова Божия. Красный цвет земли символизирует его духовное горение в исполнении своего пастырского долга. Третий ростовой образ представляет святителя, молящегося перед его келейной Ватопедской иконой Божией Матери с архиерейским посохом и Евангелием в руках. Эта композиция подчёркивает, что он сумел соединить архиерейское служение с личным молитвенным подвигом.

Самый ранний образ святителя Димитрия в собрании музея датирован 1759 годом, это одна из первых икон святого, написанная вскоре после его канонизации. Её характерной чертой является композиционное родство с прижизненной парсуной Димитрия Ростовского, хранящейся в Государственном музее палехского искусства. Эта парсуна стала прототипом для множества икон святого, которые сейчас хранятся в разных музеях. От неё пошла традиция изображений митрополита.

Когда русские города ещё почти не знали камня, а возводились из пахучих брёвен, монастырь этот назывался Зачатьевским. По единственному храму скромной деревянной обители, посвящённому Зачатию Пресвятой Богородицы. Со временем его стали называть Яковлевским в память об основателе – добром пастыре святителе Иакове.

Спасо-Яковлевский монастырь

Дело было в конце XIV века. Предание гласит, что Иаков был епископом в Ростове. Горожане, возмущённые его решением помиловать грешницу, изгнали его из города. Святитель не стал с ними спорить, а решил узнать Божью волю и исполнить её. Он подошёл к берегу озера Неро, постелил на воду свою монашескую мантию, помолился и вдруг встал на неё, как на прочный плот. Путешествие оказалось недолгим, мантия пристала к берегу в полутора верстах западнее Ростова. Ступив на берег, изгнанный епископ основал этот монастырь и спустя несколько лет был погребён в Зачатьевском храме, построенном здесь его трудами.

Новая слава Спасо-Яковлевского монастыря связана с именем святителя Димитрия Ростовского, собирателя и автора житий святых Православной Церкви. В 1702 году он прибыл в Ростов, чтобы занять митрополичью кафедру, и почему-то первым делом решил посетить Яковлевскую обитель. Здесь ему открылось, что именно в Ростове закончатся его земные труды. Помолившись, святитель произнёс, указывая в правый угол собора, который в то время именовался Троицким: «Се покой мой: здесь вселюся во век века». Здесь он и был погребён спустя семь лет.

В 1752 году, через 43 года после кончины святителя, в храме над его гробницей просел чугунный пол. Во время ремонта обнаружилось, что прогнили находившийся под металлической плитой деревянный сруб, сооружённый над гробом митрополита, и сам гроб. Вскрытие мощей показало, что сложенные крестообразно на груди руки святого обретались совершенно нетленными.

Гроб обступила толпа, стояла тишина, и среди этой тишины вдруг кто-то произнёс: «Да и не могли они истлеть! Как могут истлеть руки человека, написавшего столько книг. Посмотрите, он будто и сейчас готов взять в руки перо и бумагу и писать!» Слух о чудесном событии разлетелся по Ростову и окрестностям. К монастырю потянулись богомольцы – люди шли поклониться нетленным мощам и попросить заступничества. Их искренние молитвы были услышаны. У гробницы святого Димитрия стали происходить чудеса исцеления, которые тщательно записывались в специальной тетради, сохранившейся до наших дней. Поклониться святителю не раз приезжали и царственные особы. Елизавета Петровна велела изготовить для мощей Димитрия серебряную раку и облачение из золотой парчи. Благодаря присутствию святого небольшой Спасо-Яковлевский монастырь не был упразднён во время монастырской реформы 1764 года, проводимой Екатериной II. Напротив, императрица сама бывала здесь на богомолье. Так монастырь рос и богател под защитой двух святителей – Иакова и Димитрия.

Последним русским самодержцем, посетившим монастырь, стал царь-страстотерпец Николай II. В 1929 году монастырь был закрыт, мощи святого Димитрия и старинные иконы забрали в Ростовский музей.

Обитель была возвращена Церкви в 1991 году. Тогда же вернулись «в свой покой» и мощи святителя Димитрия. Их удалось сохранить даже в самые трудные годы.

Сегодняшний архитектурный ансамбль монастыря состоит из каменных строений XVII–XIX веков: монастырской ограды, Зачатьевского (ранее Троицкого) собора, Димитриевского собора, Яковлевской церкви. А жития святых, составленные Димитрием, на Руси не только читают, но и передают из уст в уста, по памяти. Слишком глубоко запали эти повествования в народную душу.

Благотворитель

Их многих купеческих фамилий Ростова Кекины на особом счету. Несколько столетий Кекины торговали, строили, управляли. Первые документально подтверждённые упоминания о представителях этой купеческой династии восходят к началу XVII века. К концу XIX века по мужской линии род в Ростове угас. Но они навсегда оставили о себе добрую память. А из Кекиных наибольший вклад в историю города внёс неутомимый благотворитель Алексей Леонтьевич Кекин. А начнётся рассказ о купеческом Ростове с храма, в котором молились многие поколения Кекиных.

Одигитриевский храм

У купцов, посещавших ростовскую ярмарку, издавна существовал обычай – на рассвете, перед началом торговли они объезжали все окрестные святыни и перед каждой служили молебен. При этом обязательно молились у Ростовской Одигитрии – в самом кремле.

Ростовская икона Божией Матери Одигитрия впервые упоминается в летописях в 1290 году. Главный престол этого храма освящён именно в честь неё. Упоминание иконы связано с тем, что ростовский епископ Тарасий брал её с собой в путешествие в Великий Устюг, который в то время входил в Ростовскую епархию.

Одигитриееский храм

Горожане чаще называют этот храм Космодемьянским, что также соответствует историческому названию переулка, в котором находится храм. Дело в том, что в древности на этом месте существовал монастырь в честь святых Косьмы и Дамиана Римских. Первые сведения о нём, как и о упомянутой иконе Божией Матери, относятся к 1290 году. Монастырь стоял на большой дороге из Москвы в Ярославль, которая издавна и до конца XVIII века проходила непосредственно вдоль берега озера Неро. Здесь же, как гласит предание, окончил свои земные дни и епископ Тарасий.

Дошедшее до нас каменное здание храма построено в 1762–1775 годах – сразу после постройки его главный престол был освящён в честь Ростовской Одигитрии. Ранее на этом месте стоял другой храм, построенный в память о старинном монастыре, и его главный престол был освящён в честь Косьмы и Дамиана. Приезжие богомольцы, – а в ярмарочные дни их бывало много! – посещали этот храм ради чудотворной иконы, хранившейся в нём после упразднения монастыря. Особое почитание иконы и стало причиной освящения храма XVIII века в честь неё, а в честь Косьмы и Дамиана освятили южный придел церкви. В описи храма икона упомянута так: «Хотя при церкви нет письменных свидетельств, но до сего времени у жителей Ростова сохранилась вера в чудотворные пособия от Божией Матери, являемые в разных болезнях и несчастьях через сию икону».

К сожалению, древняя чудотворная икона была утрачена, до нас дошла только её точная копия первой половины XVI века. Она происходит из этого же храма и тоже почитается как чудотворная. Сейчас эту икону можно увидеть в отделе древнерусского искусства Ростовского музея.

Ростовская Одигитрия представляет собой образец иконы, относящейся к разновидности Умиление. Этот тип икон Божией Матери богословски связан с темой Страстей Христовых в жизни Богородицы. Почему же Одигитрия, а не Умиление? В Древней Руси Одигитриями, то есть путеводительницами ко Христу, именовались все особо почитаемые иконы Божией Матери. Таким образом «неправильное» наименование ростовской чудотворной иконы подтверждает её широкое почитание с глубокой древности.

В усадьбе Кекиных

В резиденции Кекиных, что на старинной Покровской улице, открыт музей Ростовского купечества. Храм Покрова Пресвятой Богородицы стоит как раз напротив дома Алексея Леонтьевича Кекина.

История династии Кекиных приоткрывает для нас историю Ростова. Ещё в 1615 году некий Аникей Кекин «по купчей» приобрёл половину лавки в сапожном ряду. Следующее поколение Кекиных вело торговлю «солью в розвесъ и рыбою в резъ». Киприан Аникеевич Кекин владел сапожной лавкой и считался зажиточным торговцем. Ходили слухи, что в основе его капиталов – найденный клад.

В Переписной книге 1748 года указаны живущие в Ростове помытчики Григорий Дмитриев сын Кекин, 38 лет; его братья – Алексей, 33 лет, и Иван, 30 лет. Праправнук Аникея Кекина Фёдор Алексеевич уже вёл торговые дела в Петербурге, в Нижнем Новгороде, в Казани, во Владимире…

В музее ростовского купечества

Преуспели в купеческом деле и все их потомки. Леонтий Кекин владел бумагопрядильной фабрикой в Чистополе. А его сын – петербургский 1-й гильдии купец Алексей Леонтьевич Кекин (1838–1897) стал крупнейшим ростовским благотворителем и меценатом.

Вот мы в доме Кекиных. Внушительная дубовая лестница ведёт на второй этаж. Стены украшают виды города и портреты ростовских купцов-благотворителей.

Многие Ростовские купцы завещали свои капиталы городу, многие делали крупные пожертвования. Это Хлебниковы, Титовы, Ивановы… Но, конечно, самым крупным благотворителем был Алексей Кекин, глубоко верующий человек, считавший благотворительность не обязанностью, а необходимостью.

Только на восстановление Ростовского Кремля он пожертвовал 27 100 рублей – и Кремль преобразился. На его средства была построена мужская гимназия и множество храмов.

Родословное древо Кекиных составляла племянница благотворителя – Елизавета Фёдоровна Ушакова. В тетрадке надпись, сделанная её рукой: «1853 года, ноября 11 числа. Ростов. Запись замечательных событий в роду Кекиных».

В дар музею было передано их фамильное серебро и посуда. В столовой представлен японский фарфор и обязательный самовар. Внушительно выглядит кабинет богатого образованного купца конца ХIХ – начала ХХ века. А в женской гостиной открываются страницы жизни купеческих жён: их модные платья, наборы для домашнего рукоделия, изделия из бисера…

В семье Кекиных ценили старинные вещи, например, бережно сохранялся расшитый жемчугом старинный кокошник. Его передал в дар музею Церковных ценностей сам Алексей Леонтьевич Кекин. И оттуда уже кокошник попал в новый Музей купечества.

В особняке есть зимний сад и достаточно большой бальный зал, подходящий для художественных выставок.