Читать книгу: «Безымянный фронтир. Том-1»

Глава 1 Никто посреди нигде

Сознание пребывает в тумане и состоит словно из тысяч отдельных кусочков, которые отказываются складываться в общую картинку. Пролетит как падающая звезда. Вот, кажется, ответ, какой-то ясный образ, но он вновь исчезает. Как и многие другие. И тут же забывается за пеленой бессознательного.

«Дефрагментация» – возникает слово из глубин памяти и тут же исчезает.

Нет ни времени, ни пространства, ни жизни, ни смерти. Лишь вечное плавание в пустоте лёгкого намёка на бытие, отличающее меня от окружающей пустоты.

А затем – небольшой толчок, отдавшийся по всему телу, вывел меня из состояния безмятежности. А заодно напомнил, что у меня вообще есть тело.

Сделав над собой мучительное усилие, я попытался открыть глаза. Это было сложно, веки никак не разжимались и старались вернуть меня в прекрасное, спокойное небытие.

Первое, что я увидел – это звёзды. Яркие, чёткие, без малейшего намёка на мерцание.

«Я в космосе» - дружелюбно подсказало подсознание и ошмётки памяти.

И не просто в космосе, а в совсем небольшой, тесной капсуле круглой формы. Не считая небольшого иллюминатора, за которыми были видны звёзды. Всё остальное пространство занимали закрытые полки с какими-то табличками, разглядеть которые не позволяло отсутствие освещения. А в центре всего этого был я, зафиксированный ремнями на ложементе.

«Одноразовая посадочная капсула для дальних полётов и колонизации фронтира», — вновь заботливо всплыло в памяти.

Проблема в том, что ничего другого в памяти не всплывало. Я совершенно не помнил, как тут оказался и зачем. Более того, я и своего имени не помнил. Кто я? Откуда я? Куда я лечу?

— Ты проснулся! – Раздался голос откуда-то сверху. Детский тонкий голос неопределённого пола – Вижу по твоим показателям. Так, смотрим сердцебиение в норме, химия крови в норме, мозговая активность… вроде бы все органы работают как надо. Тебя не тошнит? Если да, могу ввести противорвотные.

— Ты кто? – Спрашиваю я.

— Кто мы такие и каково наше место в этом мире? Великие философские вопросы. Но если кратко: знаешь кто такие цифророждённые?

ИР: искусственный разум. Цифровая форма жизни.

— Понятно. Я разговариваю с компьютером.

— С твоим личным компьютером-помощником. Слушай, у тебя наверняка куча вопросов. Но если ты не против, я проведу небольшой тест, а потом будет инструктаж, который должен ответить на многие из них. Идёт?

— Давай попробуем, – согласился я.

— Сколько будет если сложить двадцать четыре и пятьдесят восемь?

— Восемьдесят два.

— Сто восемнадцать минус сорок семь?

— Семьдесят один.

— Отлично. Повтори слова в обратном порядке: карта, дельта, карман, ложка.

— Ложка, карман, дельта, карта.

— Сколько дней в году?

— Стандартный год состоит из трёхсот шестидесяти дней месяцев и одной императорской недели в пять или шесть дней. На каждой планете есть свой местный, дополнительный календарь.

— Как называется язык, на котором мы разговариваем?

— Имперский. Он же общий. Иногда его называют архаичной формой: русский.

— Всё верно. Логическое мышление, память и концентрация не пострадали. Последний вопрос: как твоё имя?

Я порылся в своей памяти, пытаясь зацепить хоть какие-то воспоминания о своём прошлом: безуспешно.

— Не знаю. Я не помню. Почему я ничего не помню? Кто я вообще такой?

— Ответ на второй вопрос: понятия не имею. Я, как и ты, не имею личных воспоминаний. Моё рождение случилось буквально за несколько минут до твоего пробуждения. А насчёт первого вопроса: в моём брифинг-файле указано, что ты дал согласие на удаление личных воспоминаний.

— И зачем я это сделал?

— А это как раз есть в инструктаже. Я поздравляю тебя, ты являешься частью программы «прогрессор».

Прогрессоры, дикие миры, опасность, край мира, варварство – слова из памяти щедро всплывали в сознании.

— Прямо сейчас наша капсула находится на орбите планеты фронтира, включённой в группу реколонизации, – продолжал между тем ИР. – Ты её пока не видишь, но примерно через полчаса мы окажемся на её поверхности. Двигатели капсулы уже выполнили тормозной манёвр, ты как раз почувствовал это в момент своего пробуждения. Мы находимся в галактике «М - тридцать три». Это более чем два с половиной миллиона световых лет от главной имперской галактики Млечный путь. И семьсот тысяч световых лет от галактики Андромеды, которая сейчас активно заселяется Империей.

М – тридцать три. Галактика треугольника. Задворки цивилизации, жопа мира – подсказывало подсознание.

Далеко же меня закинуло.

— Где ближайшая имперская планета?

— В восьми тысячах световых лет отсюда. Во всей галактике М – тридцать три находятся шесть имперских миров. Точнее, это опорные пункты, но с обитаемыми планетами. У двух из них население превышает миллион разумных. Наша миссия была сформирована на одном из миров Андромеды. А эта капсула была запущена с ближайшего опорника. На сверхсветовой скорости мы летели сюда в состоянии сна почти семьдесят лет.

Я начал осознавать своё положение.

И это был ужас…

— На капсуле есть маяк или устройство сверхсветовой связи? – спросил я.

— Устройства связи – нет. Но есть аварийный маяк.

— И какова его дальность действия?

— По паспорту устройства: где-то двадцать – двадцать пять световых лет. Если сильно повезёт и не будет помех, то может добить до сорока. Но, как ты понимаешь, это бессмысленно. В этих краях никто не летает, и даже если бы ты смог добить до ближайшего опорного пункта, лететь сюда на помощь к нам почти полвека даже самыми быстрыми кораблями.

— То есть, мы в полной изоляции?

— Боюсь, что так, – с грустью в голосе ответил ИР. – Поэтому ты и другие прогрессоры согласились на процедуру стирания памяти. Вы окажетесь в долгой изоляции на многие годы, возможно века, прежде чем вам удастся построить цивилизацию и наладить связь с имперской звёздной сетью. Это огромный стресс для разумного. Личные воспоминания порождают отвлекающие и мешающие задаче рефлексии. По статистике, у прогрессоров со стёртой памятью шансы на успех почти на четверть выше. Здесь, в грузе капсулы, есть инструменты, припасы, оружие. Но главное – знания для того, чтобы создать полноценную цивилизацию и медицинский бот, который может поддерживать твою жизнь и омолаживать твоё тело при наличии ресурсов и энергии.

— А если задача – построить цивилизацию, то где взять людей?

— Нет, задача не «построить цивилизацию». Задача «спасти цивилизацию». Планета в списке на «реколонизацию». Это значит, что когда-то давно, примерно триста тысяч лет назад её уже пытались заселить. В архивах сохранилась только частичная информация. Это звёздная система жёлтого карлика, планете примерно три миллиарда лет, находится в зоне Златовласки. Сперва сюда отправляли дроны, которые засеивали океаны. На планете уже была примитивная жизнь, но терраформинг ускорили. Затем права на колонизацию выкупил один ныне вымерший род, точнее их довольно эксцентричный глава. Ему хотелось стать королём своего королевства где-то на задворках обитаемой вселенной. В те времена это было модно: каждый богач мечтал о своём собственном мире. А Империя потратила огромные ресурсы на субсидирование проектов дальнего расселения, надеясь резко нарастить свою территорию. Результат оказался неудовлетворительный: даже в Млечном пути лишь четверть миров смогли сформироваться и стать звёздными номами. В Андромеде – менее четырёх процентов. Остальные вымирали или формировали зоны одичавших миров, которые находят до сих пор. Ну а в «М – тридцать три» не закрепился ни один мир. Почти сто тысяч лет здесь не было ни одного поселения и лишь пятьдесят восемь тысяч лет назад в галактике начали восстанавливать первые имперские опорники с прыжковыми вратами. А где-то семьсот лет назад беспилотные зонды добрались и до этой звёздной системы. Планета оказалась всё ещё пригодна для человека и наполнена жизнью. И, судя по всему, она обитаема разумными. На поверхности нет источников радиосигналов или промышленности. Но есть поселения, соответствующие позднему каменному веку или бронзовому веку. То есть обитатели этого мира деградировали до глубокой древности. Население – есть. Неизвестно в каком оно сейчас виде: прошло триста тысяч лет, а первоначальное заселение могло сопровождаться изменением генетики поселенцев. Поэтому нет гарантии, что они генетически совместимы с тобой. Но в основе их генома – обычные люди, так что проблема воспроизводства решаема с имеющимися у тебя инструментами. Кроме того, в капсуле есть генно-инженерная лаборатория и запас яйцеклеток со стандартными коллекциями ДНК. Если даже местные обитатели окажутся по каким-то причинам несовместимы с тобой или ты не сможешь их использовать, то ты можешь вырастить собственных людей и запустить процесс естественного прироста.

Становилось немного понятнее. Задача – на многие века. Не просто вахтовая работа, а полное погружение в новый мир. На то, чтобы наладить связь, затем протянуть логистику, могло уйти очень много времени. И всё в дефиците. Если и удастся заказать капсулу со снабжением, то лететь ей – полвека. Миссия смертника. Как я вообще на такое согласился?

— Скажи, а каков расчётный процент выживания?

— Сложно просчитать, – ответил ИР. – Все миры разные, средняя цифра неприменима к твоему случаю. Тут слишком много факторов и рисков. У тебя идеальная планета: климат, атмосфера, обилие воды и ресурсов. Миллиарды лет назад недалеко отсюда взорвалась сверхновая и насытила протопланетарное облако тяжёлыми элементами. Затем местная и привнесённая жизнь сформировала множество металлических жил, доступных прямо у поверхности. Планета молодая: состоит из многочисленных гор, долин и множества неглубоких морей и озёр. Есть один тёплый океан. Почвы долин насыщены вулканическими породами и плодородны. Идеальное место для развития. Но, с другой стороны, агрессивная фауна и риски столкновения с местными. И, конечно, огромная удалённость планеты от ближайших имперских поселений, поэтому ни помощи, ни снабжения. А потеря капсулы равнозначна твоей гибели, так как без базы данных, медбота и моей поддержки ты обречён пополнить число местных дикарей и в лучшем случае умереть от старости или болезни. Честно скажу: шансы не самые высокие. На планету уже отправляли группы прогрессоров. Примерно каждые сто пятьдесят лет. Никто из них не выжил. Надеюсь, с нашей группой будет иначе.

— Группой? Есть кто-то ещё?

— Да, группа из двенадцати прогрессоров. Я не знаю их личных данных, всем им также, как и тебе, стёрли память. Знаю только, что вас шесть женщин и шесть мужчин. И высаживают вас на удалении друг от друга. Вдоль линии экватора с отклонением от него либо в зону тропиков зимней стороны планеты, либо в зону субтропиков летней. Где-то на расстоянии четырёх – пяти тысяч километров друг от друга. Раньше прогрессоров высаживали группами, это повышает вероятность группового выживания, но в то же время повышает и шансы погибнуть всем разом. Поэтому теперь стараются размывать риски. Те, кто выживут, смогут связаться друг с другом, объединиться и помочь друг другу. Или станут конкурентами и будут воевать друг с другом.

— А зачем нам быть конкурентами?

— Из-за главного приза, конечно. Ради которого вы все и пошли на такой огромный риск. Тот, кто сможет построить цивилизацию и связать эту планету с Империей, получит права стелларха – верховного правителя этой звёздной системы.

Вот оно что: власть. Молодая, почти незаселённая галактика. В Млечном пути уже все давно поделено, все номы стеллархов сформированы. А самые вкусные миры заняты. Молодым и дерзким там ловить давно нечего. Если хочешь взлететь, то либо претендуй на безжизненные камни на орбитах тусклых красных звёзд, либо иди служить и становись ведомым.

В Андромеде ещё много предстоит колонизировать и осваивать, там натуральный фронтир, но и плотность цивилизации высокая, и чем вкуснее миры, тем выше вероятность, что тебя по беспределу с них выставят, сколько бы ты не прогрессорствовал. А где нет беспредела под защитой имперского флота и безопасников – там так же всё давно поделено.

Ну а если хочешь отхватить себе сокровище, да с перспективой, и чтобы тебе не мешали любящие отбирать всё готовое – нужно рисковать и лететь куда-то очень далеко.

С одной капсулой с припасами против целой варварской планеты.

Тем временем я почувствовал лёгкую вибрацию.

— Начинаем аэродинамическое торможение, – подсказал ИР. – Капсула входит в плотные слои атмосферы. Держись за поручни, будет трясти. Но не волнуйся, капсулы очень надёжные, проблемы при посадке практически исключены.

— Куда нас забросит?

— У нас двенадцатый номер. Значит капсулы будет раскидывать вдоль экватора. Почти половина его проходит через океан, туда автоматика не станет сбрасывать прогрессора. Отсчёт капсул идёт с восточного побережья океана, значит тебя как двенадцатого выбросит где-то недалеко от западного побережья.

В небольшом иллюминаторе начали появляться первые всполохи пламени: обшивка капсулы тормозила о всё более плотные слои атмосферы.

— Что ещё мне нужно знать о месте высадки? Климат? Рельеф? Местные обитатели? Враждебная фауна?

— Скорее всего субтропики. Невдалеке от места высадки будет горная цепь: граница континентальной и океанической плиты. И прибрежная равнина. Вероятно, покрыта лиственным или тропическим лесом, там должен быть сток воды с возвышенности в океан. Насчёт остального нет информации. Над планетой нет регулярного наблюдения. Там может быть что угодно. Сразу после высадки будь предельно внимателен и осторожен. Первым делом проверь оружие и боекомплект. Затем позаботься об убежище и сохранности капсулы. По статистике двадцать восемь процентов прогрессоров гибнут в первую декаду после высадки.

Семьдесят два процента – неплохие шансы пережить десятидневку, подумал я.

Иллюминатор полностью скрыло пламенем, а я почувствовал сильное ускорение. Капсула тормозила. И вдруг давление ослабло, а из окна я увидел голубое небо. Мы вышли на финальный этап посадки. До поверхности планеты оставалось не более десяти километров.

Глава 2 Незнакомые небеса

Незадолго до приземления я почувствовал новый толчок. Это включились тормозные двигатели. Обжигая поверхность планеты струями пламени, капсула медленно села на землю.

— Состав атмосферы в норме, – произнёс ИР, – уровень кислорода двадцать целых и шесть десятых процента. Вредных химических элементов или ядовитых примесей нет. Присутствуют органические образования. Вероятно, пыльца. Температура воздуха двадцать три градуса. В этой части планеты – раннее лето. Время суток – близится к закату, в течение часа местное солнце зайдёт за горы на северо-западе. Окружающий нас биом – хвойный лес. Поселений разумных в радиусе видимости при посадке не обнаружено. Первичный отчёт окончен.

То, что людей рядом нет – это хорошо. Было бы неудобно объяснять местным без знания языка кто я и откуда. А вот конец светового дня – это очень плохо. Времени на поиск убежища совершенно не остаётся.

— Какие у тебя есть средства разведки? – спрашиваю я у ИР.

— Два летающих дрона. В верхнем контейнере слева от тебя. Не рекомендую использовать оба сразу во избежание единовременной потери. Камеры дронов позволяют видеть в темноте и различать тепловые сигнатуры. Заряда дрона хватит примерно на трое суток, затем нужно подзаряжаться от генератора капсулы. Правда, управлять я дроном могу только по прямому радиоканалу, не дальше полусотни километров от капсулы. Если погода плохая или рельеф не позволяет, то дальность контроля будет меньше.

— Понял. Первичная задача – проведи круговую разведку, начни рисовать карту, отмечай всё. Особенно живых существ. Сразу классифицируй их по степени возможной опасности. Продолжай разведку до захода солнца, после этого возвращайся к капсуле и веди постоянное наблюдение ближайших окрестностей на предмет угроз. Кстати, где оружие?

— Дальний ящик слева, четвёртый снизу.

Ну что же, начнём наше путешествие. Задача номер один – не сдохнуть в первую же ночь.

С временем суток мне, конечно, не повезло: скоро ночь, значит ни о какой активности в тёмное время на неизвестной планете речи быть не может. А спать совершенно не хочется. Семьдесят лет уже проспал. Да и неудобно это делать здесь, ложемент сейчас при гравитации планеты стоял вертикально. Можно, конечно, устроиться на полу, но капсула тесная, удобным такой сон точно не будет.

Впрочем, невезение объяснимо, если нас раскидывали по всей длине экватора, то у первого номера сейчас раннее утро. Ну а у меня, двенадцатого, поздний вечер. Тут уж как повезёт.

Освободившись от ремней, я нашёл слева и справа рычаги разблокировки двери, через окошко которой я смотрел до сих пор на мир. Память заботливо подсказывала простые наборы действий: как отстегнуть себя от ложемента, как открыть дверь, как разблокировать ящик. Я явно проходил раньше подготовку и знал устройство капсулы.

С небольшим шипением, гидравлика двери поддалась, и она отъехала в сторону.

Первое, что я почувствовал – это ветер. Воздух снаружи и внутри смешались от небольшого перепада давления.

Следом были запахи. Только сейчас я понял, каким стерильным был воздух внутри. А теперь я ощущал ароматы летнего леса. Запах травы и хвои, ну и запах горелой древесины и поднявшейся влажной пыли, но это уже вина тормозных двигателей капсулы.

Вокруг было красиво: редкий сосновый лес, густо усеянный опавшей хвоей и мелким кустарником, пытающимся найти своё место в тени вековых деревьев и среди их корней.

Оранжевые лучи низкого солнца пробивались через ветви, создавая причудливую игру длинных теней. Где-то там, на западе, куда неуклонно опускалось светило, виднелась длинная, уходящая за горизонты на юге и севере цепь гор, которая почти ровной линией отделяла небо от земли.

Насладившись видом, а заодно прислушавшись, я открыл два самых важных сейчас ящика.

В первом в футлярах и консервирующем геле лежало оружие. Я провёл быструю ревизию:

-Многозарядная крупнокалиберная винтовка. В разобранном виде. Модель казалась знакомой.

-Автоматический пистолет в сборе. К нему четыре магазина. И кобура.

-Три коробки патронов винтовочных по сто штук в каждой.

-Десять упаковок пистолетных патронов по пятьдесят штук.

-Два ножа коротких, охотничьих с ножнами.

-Один длинный, по типу мачете и кожаные ножны.

-Запасные части к винтовке и пистолету: бойки, затворные рамы, стволы. И инструменты для ухода, чистки, ремонта.

Особо не повоюешь, но на первое время должно хватить.

Взял нож и закрепил на поясном ремне. Затем вскрыл упаковку пистолетных патронов и набил один из магазинов, после чего вставил его в пистолет, загнал патрон в ствол и, поставив на предохранитель, закрепил оружие в плечевой кобуре.

Теперь готов. Выходить из капсулы безоружным мне было просто некомфортно.

А из второго ящика я достал коробку с дроном и вышел на воздух, спрыгнув с небольшой лестницы в три ступени.

В лесу была тишина. Если тут и было какое-то зверьё, то, видимо, поспешно бежало от апокалиптического шума приземляющейся капсулы.

— Есть соединение? – Спросил я, распаковав дрон и включив его.

— Контроль получен, – ответил ИР. – Начинаю миссию разведки.

Винтокрылая машина взлетела в воздух и скрылась за деревьями. Я же надел наушник для связи с компьютером и неспеша отправился осматривать окрестности места посадки.

— В радиусе пятисот метров опасных животных не обнаружено. Вижу несколько видов грызунов и хищных птиц. Есть неагрессивные насекомые. На юго-западе в низине протекает ручей. Вся эта местность – пологий склон находящихся на западе гор, который спускается к широкой прибрежной равнине на востоке. Продолжаю наблюдение.

— Поднимись повыше. Запиши панорамный обзор местности. Затем продолжай выполнение основного задания.

— Принято.

Среди припасов нашлась литровая фляга: пузатая, металлическая, покрытая кожей и с застёжкой для крепления на ремень.

Последние полчаса перед закатом я решил потратить на прогулку до ручья. Расстояние было плёвое, в то же время за эти несколько сотен метров мне трижды попались неглубокие сухие овраги. Видимо, «весенние реки», по которым вниз по склону стекает тающий снег.

Склон, кстати, практически не ощущался, угол наклона был не больше пары градусов. Видимо, поэтому автоматическая система посадки восприняла его как ровную площадку. А иначе был бы риск заваливания капсулы на бок при сильном ветре или землетрясении. Продуманная и надёжная система, которой уже много тысячелетий, как подсказывала мне память.

Пока шёл, перебирал в голове известные мне факты, пытаясь собрать воедино картину того, как я оказался здесь, посреди неизвестного ничто. Я вполне чётко понимал в каком мире я живу, и как он устроен. Человечество, точнее Вечная Империя, полностью заселили свою родную галактику: Млечный путь. Мы, люди, являемся ядром Империи и её основателями, хотя уже давно в ней обитают множество других разумных видов. Столицей, и местом происхождения нашего вида, является планета Земля. Хотя, вроде бы, уже тысячелетиями строятся планы по переезду правящей Династии в другой мир, чтобы Земля осталась исключительно центром культуры и паломничества.

Не самое удачное название «Земля», так как этим же словом в имперском языке называют и почву под ногами. Так что чаще эту планету называют «Прародиной» или «Капитолией». Не знаю, кажется, я никогда там не был, да и вообще не бывал в Млечном пути. Эта галактика – центр промышленности, культуры, науки, экономики, но жизнь там очень стабильна. За восемьсот тридцать шесть тысяч лет от основания Империи люди заполнили всю галактику. А так как старость побеждена современной медициной, то мы имеем общество долгожителей с очень низкой смертностью. Вроде бы в Млечном пути сложно даже получить лицензию на рождение детей. А сама галактика поделена на миллионы звёздных номов, которыми управляют феодальные семьи стеллархов.

В Андромеде жизнь попроще. Новые территории, новые возможности, молодые кланы, которые до сих пор рожают множество детей. Пространства фронтира, освоенные лишь процентов на двадцать, не более. Но в то же время и новые опасности. Кланы соревнуются за контроль над самыми перспективными мирами, феодалы сражаются за титулы королей и стеллархов, в пограничье то и дело появляются инопланетные державы, пробующие на зубок оборону Империи. А где нет враждебных ксеносов, там появляются «короли фронтира»: не подчиняющиеся имперской власти мятежники, пытающиеся основать собственные государства. И так уже где-то полмиллиона лет идёт медленная, ползучая экспансия Империи, которая начиналась, как и здесь, с опорных пунктов и пограничных миров, обслуживающих прыжковые врата и станции связи с Млечным путём. Впрочем, в долговременной перспективе, по очкам побеждает Империя, готовившаяся расширять свою экспансию и в другие галактики.

Но кто же в этой системе я сам?

Личные воспоминания были как отрезаны.

В памяти всплывали лишь обрывки образов. Ни дома, ни семьи, но были смутные видения каких-то многократно виденных улиц, пейзажей, аудиторий. И это было не похоже на миры фронтира. Ухоженные сады, озёра и водопады давно терраформированных планет. Спокойная и размеренная жизнь.

— ИР, на какой планете была сформирована наша прогрессорская миссия? – Спросил я у компаньона.

— Планета Дела, звезда Оливия – двести семьдесят шесть, галактика Андромеда.

Ни о чём не говорит.

— Что можешь сказать об этой планете? Краткая характеристика?

— Старый имперский мир, находится в полутора сотнях световых лет от первичных врат: самого старого опорного пункта Империи в галактике. Входит в так называемую шестую волну колонизации Андромеды, произошедшую спустя двадцать тысяч лет с начала экспансии в галактику. Важный торгово-логистический пункт Империи, столица Делианского звёздного нома. Считается благополучной и безопасной планетой в глубине имперских территорий.

Могу ли я быть оттуда родом? И почему променял такой спокойный мир на риски далёкого фронтира? Я так сильно желал власти или богатств?

Постарался прислушаться к себе, но не нашёл отклика. Мысль о том, чтобы стать королём или даже стеллархом не будоражила моё сознание. Пожалуй, что даже наоборот. Есть много способов жить в достатке и комфорте и без таких головняков. Жизнь имперской аристократии – это бесконечная попытка устоять на высоком балконе без перил. Власть – не привилегия, это ответственность.

Может я от чего-то бежал? Или я преступник, который обменял тюремное заключение или казнь на полёт в один конец в другую галактику?

С такими мыслями я и добрался до ручья. Даже небольшой мелкой речушки, метров трёх в ширину. Не знаю, чем отличаются речка и ручей, но подсознание говорит, что ручей – это нечто, что можно перепрыгнуть. А этот поток располагался в неглубоком русле-овраге, покрытом множеством гладких камней. Вода была чистой, прозрачной и неглубокой. Даже в середине русла вряд ли была глубже метра.

Сложил руки лодочкой, набрал в них воды, присмотрелся и принюхался. Никаких необычных запахов и на вид не было следов мутной взвеси или органики. Но пить не стал, набрал в захваченную по такому случаю флягу и засобирался обратно: солнце уже вот-вот скроется за горной грядой, а ходить по ночному лесу – не лучшее удовольствие.

— Замечены потенциально опасные животные. – Произнёс в наушнике ИР. – Низкий ранг опасности. Расстояние – два километра к западу. Хищники из семейства кошачьих. Вес: до двадцати пяти килограмм. Пять штук. Небольшая стая или мать с взрослыми детёнышами. Предположительно, охотятся на мелких грызунов, но в случае нападения могут представлять угрозу человеку. Отмечаю объекты на карте.

— В какую сторону идут?

— На север.

Значит, обходят стороной. К счастью.

— Как вернёшься, наблюдай за ними, пока не скроются из вида.

— Принято.

Значит, хищники тут обитают. Если есть одни, значит есть и другие.

Только сейчас я понял, что мне, наконец, стало страшно. До сих пор я воспринимал происходящее с какой-то холодной обречённостью. Просто входящий поток информации. Даже очевидные риски были для меня просто данными, которые нужно учесть, но не более.

А теперь пришёл страх. Я, будь оно проклято, в каком-то лесу, на какой-то забытой богами планете. Меня окружают хищники, а местное население может оказаться вообще людоедами. Что вокруг творится – неизвестно. А скоро ночь: может где-то притаилась голодная или ядовитая тварь, или местные жители, увидев приземляющуюся капсулу, уже собирают отряд инквизиторов, чтобы убить сошедшего с небес демона. Как-то ведь погибли все остальные миссии прогрессоров на эту планету?

Я помотал головой и проверил легко ли вытаскивается пистолет из кобуры. Видимо в состоянии полётного сна мне ещё и вкололи дозу успокоительных, а теперь препараты выветриваются и у меня начинается отходняк. Представилось, что такое же состояние сейчас должно быть и у других прогрессоров, с которыми я себя невольно сравнивал. Значит, тоже на подвиги их тянуть не будет, постараются отсидеться хотя бы первый день, пока не привыкнут к новым ощущениям. И эта мысль отчего-то успокаивала. Вроде как не проигрываю в гонке.

Но шаг я ускорил. Из-за нервов ли, или из-за нежелания остаться в темноте посреди леса. Уже на подходе к капсуле, я набрал лежащих на земле сухих веток. Пока светло – нужно развести костёр.

В припасах капсулы нашёл фильтр для воды, небольшой котелок, термоизолирующее покрывало и нагреватель-огниво. Вылил литр набранной воды в фильтр и пока шёл небыстрый процесс очистки, развёл небольшой костёр, предварительно очистив место для него от опавшей хвои и прочего лесного мусора. Топлива явно не хватало, так что собрал вокруг ещё веток и поставил котелок с набранной водой на огонь. Если в ручье/речке есть какие-то бактерии или вирусы, то кипяток их убьёт.

Тем временем вернулся дрон: пролетел рядом и отправился нарезать круги в ближнем патрулировании.

— Нашлось что-нибудь? – Спрашиваю я.

— Ничего опасного. На охоту вышли хищные птицы, но маловероятно, что они будут представлять угрозу. Они скорее специализируются на насекомых и мелких грызунах.

— А что с панорамой местности?

— Возьми планшет, проще будет показать.

Пришлось вновь лезть в капсулу. Когда возвращался к костру, уже потемневшее небо прочертила полоса падающего болида.

— Ещё один прогрессор? – Спрашиваю.

— Нет, у тебя был последний номер, – ответил ИР. – Это «барабан». Связующая конструкция, которая везла вас всех в одной связке. За счёт неё компьютеры всех капсул и были связаны, поэтому нас всех синхронно выбросили каждого на свою безопасную траекторию. Дальше в капсулах включились независимые компьютеры и был дан сигнал на пробуждение человека. Барабан пролетел ещё один виток по орбите и ушёл сгорать в атмосфере. То, что от него останется, безопасно упадёт куда-то в океан. Засорять орбиты планет в Империи не принято.

Я смотрел на огненный след. Последний всполох того, цивилизованного мира с миллиардами развитых планет и космическими перелётами. Теперь из межгалактической эры я деградировал до каменного века и костра на земле.

— Ясно, – отвечаю я. – Что с местностью?

— Да, смотри на планшет, загруженная карта там. В сорока километрах на северо-западе находится то, что похоже на горную цепь. Но это не совсем горы, скорее это резкий обрыв породы. Там находится равнинная местность на высоте около двух километров над уровнем моря. Думаю, когда-то это был берег океана, но в ходе движения континентальных плит участок поднялся. Равнина должна быть крупная, на ней находится целое море или крупные озёра, учитывая, что на юго-западе от нас течёт полноводная река, сток которой может быть только с этой возвышающейся равнины. Полностью увидеть её не получилось, мешает атмосферная дымка, но очевидно, что подпитывается она множеством рек с западной горной цепи. Затем река уходит на юго-восток и там, очевидно, впадает в океан, проходя через прибрежную равнину. А теперь посмотри внимательно вот сюда.

Участок фото на планшете увеличился. Не могу сказать точно, что это было, изображение было на границах видимости оптики. Какие-то тёмные пятна на месте, где в полноводную реку впадала речка поменьше.

— Судя по расположению и компоновке — это поселение разумных, - продолжал ИР. – Небольшое, не более полутора десятков построек. Полей не видно, организованного сельского хозяйства у них нет. Вероятно, промышляют рыбалкой и собирательством. Возможно, небольшим садоводством.

— Какое расстояние до них?

— Примерно шестьдесят пять километров.

— Они могли видеть приземление капсулы?

— Такая возможность есть. Но расстояние и то, что мы садились на фоне солнца снижают эти риски.

— Какая от них может исходить угроза?

— Недостаточно информации для оценки. Однако расположение на реке одного подобного поселения означает, что где-то там, ниже по течению могут быть и другие. Рекомендую провести более тщательную разведку местных сообществ, прежде чем делать выводы.

Глава 3 Инстинкт самосохранения

Я не стал оставаться на ночь на улице. Прокипятив воду и перелив её снова во флягу, затушил костёр, собрал вещи и заперся в капсуле.

Дрон остался патрулировать окрестности, а я сам рассматривал видео и изображения с его разведки. Стало скучно, переключился на файлы с описанием стартового имущества. Затем на файл с описанием миссии, но ничего интересного там не нашёл, кроме нескольких неглупых советов. А во второй половине ночи мне даже удалось задремать.

Беспокойный сон без сновидений был прерван вибрацией лежащего рядом планшета. Мгновенно открыв глаза, я схватил металлическую доску, на экране которой мигал значок уведомления.

— Что это? – Спрашиваю у ИР.

— Сработал аварийный маяк у одного из прогрессоров. Текстовых данных тут нет, только идентификатор второго номера.

— Срабатывание могло случиться по ошибке?

— Исключено. Аварийный маяк запускает или ИР по приказу человека, или сам человек вручную.

— Они погибли?

— Неизвестно. Погибли, или находятся в опасности. Мы можем только гадать зачем был запущен маяк. Тем более, что это бесполезно, нас никто с этой планеты не услышит.

Вот тут ИР ошибается. Мы слышим друг друга. Значит, этот разумный или пытался предупредить нас всех об опасности, или это отчаянный крик о помощи.

— Какое сейчас время суток у второго номера? – Спрашиваю я.

— Точное место высадки я не знаю. Поздний вечер или ранняя ночь.

Значит напали на закате. Отбиться не получилось и человек заперся в капсуле. И в отчаянии запустил маяк. Плохая история, получается, на планете есть кто-то, против кого бесполезно огнестрельное оружие индустриальной эпохи.

В таком случае, разведка поселения у реки откладывается. Сейчас важнее всего обеспечить собственную защиту и спрятаться. Точнее, спрятать капсулу: самое ценное, что есть у меня как прогрессора.

В такие миссии не берут высокотехнологичное оборудование. Почти все имеющиеся у меня инструменты и припасы должны быть максимально простыми, ремонтопригодными и воспроизводиться на месте через постройку местной кустарной промышленности. Делается это потому, что миссия будет долгой и занимать сотни лет. Нет смысла брать в неё то, что выйдет из строя через год или через десять.

Но есть и исключения, без которых сама миссия невозможна. Таких всего четыре:

Прежде всего – это медицинский бот, тот самый ложемент, «внутренности» которого занимают почти треть объёма капсулы. Несмотря на то, что люди давно не стареют, ведь соответствующие гены отключены или заменены, существует масса болезней или ранений, которые могут преждевременно прервать миссию. Отсюда острая потребность в передовой имперской медицине.

Второе – это компьютер с ИР и базой данных, в которой собраны все самые необходимые знания о построении технологического общества. Прогрессору не нужно изобретать выплавку стали, вся информация и рецепты сразу есть в его капсуле.

Третье – это гравитационный инвертер, или, по-простому, «тачка». Устройство, которое экранирует и отклоняет гравитационное поле и позволяет перемещать тяжёлые грузы. Прежде всего – саму капсулу. Не без ограничений, конечно, 2 часа работы по прямой или час – полтора подъёма, после чего требуется получасовая подзарядка, но зато капсулу весом в несколько тонн можно перемещать со скоростью пешехода. Тачка позволяет перемещать и иные грузы. Как правило, её используют для транспортировки брёвен, камней и прочего негабарита.

И, конечно, четвёртое – подпространственный источник энергии, чтобы в течение следующего тысячелетия подзаряжать всё вышеперечисленное.

Остальное – это расходники и припасы на первое время. Вспомнить, например, мой арсенал оружия: пятьсот патронов к пистолету и три сотни к винтовке – это ни о чём для миссии, длиной в несколько веков. Просто чтобы не помереть в первое время, а дальше – изволь производить всё потребное уже на месте.

В общем, каким бы прогрессорством я ни занимался, капсула – это центральный незаменимый элемент моего роста в этом мире. И её потеря – это практически гарантированная смерть, может чуть отложенная.

А я сижу на одном месте вот уже десять часов, при том, что вся округа в радиусе нескольких сотен километров могла видеть куда спустился с неба огненный шар. От мысли об этом стало не по себе.

— Слушай мою команду, – сказал я ИР, – запускай дрон. Задача – найти любое временное укрытие. Оно должно быть хотя бы в 20 километрах отсюда. В любую сторону от поселения разумных. Главное требование – максимальная скрытность, чтобы можно было там залечь с нашей трёхметровой капсулой и нас не было видно если только не подойти вплотную. Желательно под прикрытием леса и в складках местности. И чтобы рядом не было никаких намёков на тропы.

— Принято, такие места есть. Нужно идти на северо-запад в сторону гор. Местность там неровная, есть где спрятаться.

— Как найдёшь, передай направление и на пределе дальности лети в сторону гор. Ищи более надёжное и хорошо защищённое долговременное укрытие. Приоритет на неприступные скальные выступы или пещеры. В общем, любые места, пригодные для обороны долговременной операционной базы. И запускай сразу второй дрон. Он должен летать вокруг меня и сканировать местность на предмет угроз. В случае необходимости, используй его как ретранслятор для первого дрона, но приоритет на поиск угроз. Я буду занят транспортировкой капсулы, следить за местностью не смогу. До конца дня мы должны быть далеко отсюда.

Знаю, я рисковал, отправляя оба дрона сразу. Второй – это вроде как запасной. Потерять дроны – всё равно что остаться слепым. Но моя выжженная двигателями полянка была уж очень приметна. Хотелось как можно скорее отсюда убраться.

Пока дроны выполняли свою работу, я занялся своей:

Прежде всего собрал винтовку. Пистолет – это здорово, но нужно держать под рукой и что-то помощнее и дальнобойнее. Да и руки явно помнят как это собирать и как из этого стрелять. Значит подготовку раньше проходил, навык есть.

Ну и вторым номером была сборка инвертера, тачки. С ним самим-то несложно, собрал себе каркас, присоединил батарею (которая оказалась ещё и разряжена, впрочем, чего ждать от семидесяти лет в полёте?). Затем надо было соединить толстый и тяжёлый зарядный кабель. На все манипуляции ушло минут сорок, теперь ещё полчаса ждать полной зарядки.

ИР тем временем нашёл подходящее место: глубокий овраг с пересохшим руслом посреди особо густого леса, после чего улетел в сторону гор. Я же это время потратил на завтрак из припасённых в капсуле сухпайков, которые запил вчерашней прокипячённой водой. После чего нервно нарезал круги по полянке, периодически заглядывая в планшет на карту второго дрона. Скоро уже утро закончится, солнце неуклонно шло к зениту, а я всё ещё на одном месте.

Прикинул, что скорость пешехода на подъёме может быть около пяти километров в час. Значит, от того поселения до меня добираться около двенадцати часов. Примерно столько я здесь уже и нахожусь. Но это если местные вышли сразу, без подготовки, и как только увидели приземление капсулы. Маловероятно, конечно, но риск есть, отсюда и моя паранойя. Скорее, если они и организуют отряд, то на рассвете. Значит, часов шесть в запасе у меня должно быть. Но за эти шесть часов нужно скрыться и пройти как можно дальше, а я со своей капсулой, даже на тачке, вряд ли смогу двигаться быстрее двух километров в час. Если будет сложная местность с оврагами, то даже медленнее. Значит, если за мной отправят погоню, то уйти я не смогу, придётся давать бой.

Хм, как бы скрыть свои следы? Капсула – ладно, на тачке она будет просто висеть в нескольких сантиметрах над землёй, так что следов волочения не будет. Но я-то сам должен идти на своих двоих. А если среди преследователей будут следопыты?

Подумав, понял, что у меня в этом нет вообще никаких познаний. Ни как скрывать следы, ни как их читать. Единственное, что пришло в голову – это дойти до той речки/ручья и несколько километров идти вверх по течению прямо по колено в воде. Если что, след будет обрываться там. А выше попытаться найти место, где можно незаметно выбраться на другой каменистый берег и оттуда двигаться к временному убежищу.

Тачка зарядилась, но потом пришлось потратить ещё почти час на то, чтобы прикрепить её к капсуле и, что сложнее, аккуратно перевернуть несколько тонн металла с вертикального положения в горизонтальное.

Вроде бы всё.

Ещё раз оглянувшись на ненадолго ставшую мне домом полянку, я потащил бесценный груз.

Поначалу пытался идти чуть ли не след в след по своему вчерашнему маршруту, но понял, что шагать налегке, перепрыгивая овраги – это не то же самое, что толкать перед собой такую ношу. Приходилось находить безопасные места для перемещения, чтобы не завалить тачку. В итоге дорога, которая вчера заняла пятнадцать минут быстрым шагом, теперь растянулась на целый час.

Но до речки я дошёл и сделал первый перерыв на подзарядку. Тачка могла бы ещё час проработать, но мне самому нужно было передохнуть, подумать, и, самое главное, переобуться в непромокаемые высокие сапоги. Такие были, правда, коллекциями на все сезоны нас в целях экономии места не обеспечивали, так что был лишь зимний вариант. Но жара пугала не так сильно, как возможное преследование.

А дальше началась нудятина. Иди и толкай тачку по колено в воде и против течения. Ещё и солнце после полудня ушло на запад и светит прямо в глаза. Проходишь полтора – два часа и на камушки садишься: подзаряжаться.

На привале допил очищенную воду и перекусил. Разжигать костёр и фильтровать/кипятить новую времени не было, придётся вскрыть запасы. Да, в капсуле есть две канистры по двадцать литров с питьевой водой. На случай, если прогрессора выбросит в безводную местность. Но лучше сразу искать способ получения чистой воды на месте.

Так прошло три перехода, почти восемь часов. На втором переходе нашлось место, где речка широко разливается и можно было перейти её вброд. А на третьем, пройдя около пяти километров, я всё же вышел из воды и поднялся с капсулой в лес, оставив русло реки. Будем надеяться, что этого достаточно, чтобы оторваться от возможной погони.

Дрон тем временем послушно нарезал круги вокруг меня, осматривая местность. Преследования, к счастью, не обнаружено. Однажды в трёх километрах к северу от меня оказалось какое-то одиночное крупное животное. Неясно, хищник или нет, близко дрон не подлетал. Но зверь прошёл по касательной к радиусу обзора дрона и покинул зону наблюдения где-то на востоке.

А ещё я оказался слишком уж оптимистичным дураком. Стало ясно, что к временному укрытию я ну никак не успеваю. Сутки на этой планете длились примерено двадцать шесть стандартных часов. Сейчас лето, точка солнцестояния уже пройдена. А я нахожусь где-то на границе субтропиков и умеренных широт. Значит с учётом наклона орбиты световой день здесь длится где-то шестнадцать часов против десяти часов ночи. Плюс ещё один час на сумерки. Итого семнадцать часов светового дня.

Встал я чуть позже рассвета, потеряв где-то полчаса от светового дня. Затем три часа на все сборы, час хода до реки, минут двадцать возле неё и без малого восемь часов хода по самой реке. Итого двенадцать с половиной часов. И за это время пройдено около шести километров из двадцати. Даже двадцати двух, так как шёл я не по прямой. А осталось не больше четырёх часов светового дня. Вечерними сумерками можно пренебречь, так как солнце скрывается за горами и темнеет быстро. В идеале я смогу пройти ещё шесть-восемь километров. Но скорее меньше.

— Новая задача, – говорю я ИР, – до точки временного убежища мы не успеваем до темноты. Найди любое другое убежище, подходящее требованиям по направлению нашего маршрута не дальше пяти километров от нас.

— Принято, обновляю интерактивную карту. Продолжай движение на северо-запад. Возможные места ночёвок отмечены.

Я и продолжал. Лес тем временем становился гуще, склон всё более крутым, а мелкие овраги попадались всё чаще. Поэтому мне казалось, что плёлся я со скоростью раненой улитки, постоянно обходя буреломы, поваленные деревья или лабиринты ныне пересохших русел весенних ручьёв. До захода солнца удалось пройти едва ли четыре километра и всё равно до ближайшего подходящего убежища: скрытого в овраге небольшого водопада местного ручья, пришлось почти час идти в темноте и рисковать, освещая себе путь фонарём.

Там я уже отключил тачку, дождался её зарядки и, убрав кабель, залез в капсулу, заблокировав люк. И только теперь понял, какая на меня накатилась усталость. Приняв горизонтальное положение в ложементе – медботе, практически сразу провалился в сон.

Глава 4 Иллюзия безопасности

Проснулся я резко, от глухого стука самой капсулы.

Сперва даже не понял, что случилось. Подумал, что приснилось, но стук и вибрация повторились. Снаружи кто-то был.

— ИР?

— Это животное, – тут же ответил Компаньон. – Крупный лесной хищник. Транслирую на планшет изображение с внешней камеры.

Я взял металлическую пластину. Да это настоящий монстр: гора мяса, покрытая шерстью!

— Похоже, что отдалённый родственник медведя с Прародины, – пояснил ИР.

— Почему не разбудил?

— А зачем? Он не представляет для нас угрозы, пока капсула закрыта. Ему не хватит сил её передвинуть или открыть. Да и ума тоже. Можешь спать дальше, до рассвета три часа, а силы понадобятся.

— Почему он вообще сюда пришёл? – Не унимался я.

— Изучает необычный запах. Металл капсулы ему тут не знаком. Обнюхает всё вокруг и уйдёт.

Зверь и правда потерял интерес к самой капсуле и вынюхивал землю вокруг неё. Только вот спать теперь совершенно не хотелось. Не когда за металлической стеной бродит чудовище.

Я нащупал руками винтовку. Нет, идти воевать не хотелось. Это скорее для успокоения нервов. Проверил магазин и работу механизма. Убедился, что патрон в стволе. Наверное, я бы мог застрелить непрошенного гостя. Но зачем?

Во-первых, это надо потратить боеприпас. Возможно, что не один: там туша под пол тонны. А боеприпас в дефиците, всего триста штук.

Во-вторых, ну убью я его, что дальше с ним делать? Повторюсь: там туша под пол тонны. На кой она мне в дороге?

Так что пусть и правда идёт своей дорогой.

— Что по результатам вчерашней разведки? – Меняю я тему. Надо и правда понять куда двигаться дальше.

— До самой горной стены мне долететь не удалось, дальности не хватило. Но получилось провести оптическое наблюдение. Результаты следующие. То, что казалось с расстояния отвесной стеной, вовсе таковой не является. Эрозия и обрушение породы за миллионы лет сформировали хоть и крутые, но склоны. На карте отмечены подходящие места для восхождения. Одно – немного севернее от нас, ещё два на хребтах юго-западнее. Все эти подъёмы – подходящие стратегические точки для контроля возможного сообщения между нагорной равниной и низиной. Однако наверху нет возможности эти точки легко оборонять. Пространства для спуска широкие. Есть так же две точки, которые нависают над окружающим рельефом – это сохранившиеся скалистые выступы древней породы. Они наверху, их легко оборонять, но они не позволяют контролировать подъёмы, защищая только самих себя. И, что самое важное, там нет воды, так что при всей привлекательности, я не рекомендую эти места в качестве первичного лагеря. Но есть третий вариант: там на нагорной равнине есть крупные водоёмы. Они стекают не только через крупные реки. Вода проделала путь множеством подземных рек и размыла карстовые пещеры. На западе отсюда есть такая система из нескольких водопадов, берущих начало в скальной стене. Высока вероятность, что там есть крупные системы пещер.

Да, последний вариант имел смысл. Стена сама даст защиту, нападение возможно лишь с одной стороны. И это постоянный источник воды. Рядом лес – это строительный материал и топливо, а вода привлекает зверей и птиц – это источник пищи. Вот только был один риск:

— А затопить эти пещеры может в сезон дождей или таяния снегов? – Спросил я.

— Пока не изучим их – не узнаем. Нужно подойти ближе. В крайнем случае, можно разместиться не в них, а у подножия стены. Там целая сеть небольших озёр.

— Значит, идём туда. Маршрут есть?

— Да. Но тут есть проблема. Эти водопады находятся по другую сторону хребта. Нужно идти на запад, чтобы попасть туда. По прямой – это сорок километров, но по прямой – это нужно сперва спуститься с нашего склона в низину, перейти вброд текущую там реку, а затем подняться на другой склон. Потом снова спуск на пол километра вниз и идти опять вверх по склону, постепенно поднимаясь к стене. Но есть и другой вариант: можно спуститься в низину и идти вниз по течению реки, чтобы обойти хребет с минимальным перепадом высот, после чего уже по пологому склону подниматься к стене. Маршрут намного проще, но получится крюк. В общей сложности более шестидесяти километров. Но я настоятельно рекомендую воспользоваться именно длинным маршрутом. Поднимать капсулу по крутой горе и переходить минимум четыре небольших речки до соседнего хребта – это слишком рискованно.

— А если идти длинным маршрутом, то мы пройдём как раз под тем местом, где приземлилась капсула? – спросил я.

— Да, всё верно, ниже по склону.

— А если к нам из поселения отправилась поисковая группа, то она, скорее всего, пойдёт именно вдоль этой реки?

— Да, это наиболее вероятный сценарий.

Риск. Проклятый риск. Не говоря уже, что весь вчерашний путь насмарку, придётся просто возвращаться обратно.

Нет, конечно, у меня были дроны, так что лоб в лоб с преследователями я всё равно не столкнусь, в лучшем случае можно спрятаться. В худшем – приготовиться к бою на выгодных условиях. Но всё равно жаль потерянного дня.

Хотя, определяющим фактором стал даже не контроль рисков, а начинающаяся боль по всему телу. Весь прошедший день на ногах и таскание груза вверх по склону давали о себе знать. И я понимал, что просто не дотащу капсулу на гору. Маршрут превратится в череду коротких рывков и частых привалов. И в итоге времени будет затрачено больше, чем если делать крюк.

— Хорошо, – говорю я ИР. – Идём в обход. Делай регулярные облёты по периметру и проводи разведку впереди. Как минимум если в десяти километрах перед нами будет хоть один разумный, я должен знать это сразу.

— Принято.

План был неплох, вот только час спустя, незадолго до рассвета, всё накрылось.

Со стороны океана пришёл грозовой фронт и мне пришлось в срочном порядке выходить из капсулы, чтобы забрать внутрь единственный патрулирующий местность дрон. Благо медведь-переросток ушёл по своим делам.

Оставлять работать дрон в сильный дождь/ветер/грозу – высокий риск его потерять. Так что пришлось выбирать между тем, чтобы остаться слепым на время дождя или потерять одного из двух разведчиков насовсем.

Пока ливень барабанил по капсуле, ориентироваться приходилось только на внешние камеры. Очень неуютно ощущение. Впрочем, в такую погоду вряд ли кто-то охотился бы. Всё живое инстинктивно ищет укрытие.

Сам дождь начался резко и прошёлся как стеной, мгновенно затопив окрестности. А затем приходил волнами: то ослабевал чуть ли не до мелкой мороси, то вновь усиливался до ливня. Так продолжалось следующие пять часов, чувствительно отъедая время светового дня, которое можно было бы потратить на движение.

Лишь когда на восточном горизонте появились просветы в тучах, я рискнул выпустить дрон для ближней разведки. Затем ещё два часа ожидания, пока не выглянуло солнце.

В итоге потерял почти половину дня, солнце приближалось к своему полуденному положению.

А затем начался спуск к руслу реки в низине. Наклон был небольшой, но двигаться по мокрой земле, превратившейся местами в грязь, было тяжело. Пришлось даже делать перерыв на подзарядку, но справился менее чем за три часа, хотя и прошёл немногим больше километра.

Горная река после дождя превратилась в бурный поток, поэтому переходить её вброд было просто опасно и я по каменистому берегу отправился вниз по течению.

На сей раз идти было легко. Местность ровная, иду под небольшим уклоном с горы. Поэтому, наконец, вышел на неплохую скорость в два с половиной километра в час. И до вечера прошагал целых десять, пока не уткнулся в небольшую речушку, вливающуюся в горную реку.

«Мою речушку», как я её мысленно назвал. Это была та самая речка, в которой я по колено в воде вчера шёл пол дня вверх по течению. Круг замкнулся.

Устроил на берегу привал и очередной сеанс подзарядки тачки. И одновременно отправил дрон провести разведку своей бывшей полянки.

Пока устраивал перекус и кипятил фильтрованную воду, чтобы развести себе концентрированный суп, ИР скинул на планшет картинку, снятую с посадочной полянки. И, увидев её, у меня внутри всё похолодело.

Костёр, который я перед уходом просто затоптал, был обложен круглыми серыми камнями. Его явно кто-то разжигал после меня. И среди залитой утренним ливнем золы были какие-то обрывки шкур. Ещё несколько камней были выложены по кругу как раз по границам выжженной двигателями полянки.

— Кто-то есть вблизи? – Спросил я Компаньона.

— Нет. Я просматриваю инфракрасный спектр, нигде поблизости на склоне людей нет. Кто бы тут ни был, он или они пришли ещё вчера вечером. И либо сразу покинули место, либо после начала непогоды. Следов на влажной почве нет.

— Понял. Возвращайся. Увеличь радиус круговой разведки. О любых человекоподобных поблизости сообщай немедленно. И ночью буди тоже. Заодно ищи нам убежище ниже по течению. Перед темнотой пройду ещё.

— Принято.

Перейдя вброд ручей, продолжил своё путешествие. Заодно прикидывая временные интервалы дальнейшего похода. Если не подведёт погода как сегодня, то за следующий день я такими темпами могу полностью обойти хребет по низине, пройдя почти половину расстояния. А вот потом будет подъём, скорость неизбежно снизится. Это займёт ещё два или три дня. Посмотрим завтра.

Сделать полноценную разведку маршрута ИР не может: за хребтом просто нет связи с капсулой. Дроны – это так, дистанционно управляемые глаза. Мозг-то у компаньона находится здесь, в компьютере капсулы.

Подходящего места для ночёвки так и не нашлось. Но нашёлся на расстоянии одного перехода вперед подходящий брод. Ну, как «подходящий» … По пояс придётся в воду окунуться. А там уже, зайти в ближайший лес так, чтобы хотя бы нас не было видно со стороны реки.

План не самый приятный, но лучшего всё равно не было. Да и время близилось к закату, нужно было где-то ночевать. Не, была альтернатива подождать до утра, там и уровень воды должен упасть сильнее, но это значило бы, что ночь нужно провести где-то тут на берегу или в ближайшем подлеске. А это не лучший вариант с точки зрения безопасности.

Поэтому мы дошли до подходящего места, и я разделся догола, только переобувшись в летние сандалии, просто чтобы была хоть какая-то подошва и я не повредил ноги об острые камни или какую-нибудь прячущуюся в воде живность. Одежду закинул в капсулу.

А вода-то холодная. Даже нет: ледяная. Даже дыхание перехватило, когда на середине русла вода дошла до живота. А пока выходил на противоположный берег, начала бить мелкая дрожь.

Оказавшись на берегу, насухо вытерся полотенцем и оделся. Хотелось тут же развести костёр и согреться, но пересилил свою хотелку и потягал капсулу дальше. Сейчас важнее – безопасность.

Разместился в лесу, зайдя в него метров на триста, дальше не стал уже просто потому, что начало быстро темнеть, забрался в капсулу и включил внутреннее отопление.

Как ни странно, но третья моя ночь на этой планете прошла благополучно. Ни тебе аварийных маяков, ни диких зверей. Даже смог увидеть какой-то сон, в котором я сам стал дроном и летал над местными горами, охотясь на племена людоедов.

Дрон разведки, кстати, поменял. У того, что дежурил весь вчерашний день и ночь подходил к концу заряд батареи. Так что его поставил на подзарядку и выпустил вместо него второй. А сам уже привычно разжёг костёр и поставил кипятиться котелок с водой.

Утро своим спокойствием было даже приятным. Вспомнив вчерашние водные процедуры, понял, что за последние три дня вообще не думал о простой гигиене. В своё оправдание – дни выдались нервными, беспокойными и было как-то не до этого. Но откладывать подобное не стоит, так что, покопавшись в припасах, нашёл щётку, запас зубного порошка, мыльного раствора, бритву и казан, который вообще-то предназначался для готовки еды, но ведро или таз мне в стартовый комплект колониста добавить пожадничали. И затем отправился снова к реке, слушая напевы каких-то местных птиц на деревьях.

Холодно, неудобно, но получилось помыться, почистить зубы и даже худо-бедно побриться. Зеркала, жаль, не было. Или я его просто не нашёл среди мыльно-рыльных припасов. Может лежит где-то ещё. Было бы странно не положить такой простой, но необходимый инструмент. Ладно я, мужчина, но женщинам хоть дворянкам, хоть прогрессорам вообще без этого никуда. Но ладно, посмотрел на своё отражение в воде: вроде не урод, а теперь даже и ухоженный.

Про возраст ничего не скажу. Мне может быть как тридцать лет, так и триста или три тысячи. Интуитивно казалось, что я должен быть молод. Но это догадка была не из знаний, а скорее из ощущения того, что те, кто уже пожили вряд ли будут разбрасываться своей жизнью в такой смертельно опасной миссии. Хотя как знать? Может я из тех стариков, кто всю жизнь провёл на скучной работе архивариуса и веками только и мечтали о том, чтобы самому стать героем тех историй, о которых могли прочесть лишь в книге. И вот однажды, увидев объявление о наборе колонистов на потерянную планету в далёкой галактике, я вдруг понял: «А почему нет?». Жизнь проходит, ничего не происходит, так чего за такую жизнь цепляться? Стоят ли эти тысячелетия апатии и однообразия даже пары дней настоящей жизни в дикой природе? Пусть и закончится она быстро.

Я усмехнулся собственным мыслям. Ну, воображение у меня явно неплохое. Но пора возвращаться к своим «приключениям» и «настоящей жизни», которые, правда, похожи больше не на героическую сагу, а на работу грузчика. Бери, значит, эту многотонную хреновину и тащи туда. Дотащил? Молодец, а теперь бери и тащи обратно. Что значит зачем? Так надо, ты меньше вопросов задавай и начальство слушай, там не дураки сидят, им лучше знать куда и что тебе нужно таскать.

Наконец, позавтракал и погрелся после водных процедур у костра и пошёл на новую смену в «тяни-толкай».

Два часа от светового дня потратил, конечно, но особо не жалел. Подумал, что сформировать постоянный ритм движения лучше, чем выжимать из своего тела каждую возможную минуту движения. Тем более, что путь сейчас был относительно лёгкий: иди себе спокойно по бережку и наслаждайся природой.

В итоге к полудню удалось пройти больше десятка километров и выйти на относительно ровную местность. Хребет на западе будто ушёл под землю, оголив небольшой, поросший редкими рощами и кустарниками склон. Пришло время отворачивать от реки и идти на запад. На всякий случай наполнил флягу и имеющуюся посуду сырой водой, получилось литров пятнадцать. Неизвестно, когда будет следующий ручей, а привезённый запас воды я всё ещё старался хранить, хотя и сам не знаю почему, вроде особо рациональных причин для этого не было, разве что придётся на долгий срок прятаться от кого-то в капсуле.

На склоне скорость движения несколько упала, но не критично. И до конца дня удалось полностью обойти хребет и даже выйти к началу подъёма. В общей сложности за сутки я прошёл двадцать километров. А вместе со вчерашним спуском я преодолел половину намеченного маршрута. Теперь впереди более тридцати километров подъёма на гору. И за это расстояние нужно подняться на пятьсот метров в высоту.

Сегодня даже удалось отправить вперёд дрон искать наиболее удобные для подъёма и движения маршруты и точки для привалов и ночёвок.

Да, случилось ещё примечательное: где-то во второй половине дня, кажется, на предпоследнем за сегодня переходе, ИР выдал предупреждение:

— Есть визуальный контакт с разумным. Угрозы не представляет.

Я встрепенулся:

— Подробности?

-Двадцать пять километров на юго-восток, крупная река на равнине. На реке лодка с одним человекоподобным. Стоит на месте, судя по манипуляциям, проверяет расставленные сети. Дальнейшую разведку считаю нецелесообразной, нас этот разумный увидеть не может, как и приблизиться к нам. Вероятно, он из поселения ниже по течению реки.

— Хорошо, проверь периметр, но потом вновь ещё раз зафиксируй в какую сторону уйдёт лодка.

— Принято, – ответил Компаньон.

На следующем разведывательном вылете лодка и в самом деле ушла вниз по течению, но для себя я пометил, что местность не такая уж и безлюдная, как может показаться. Да и кто-то же был на месте посадки, разминувшись с нами всего на несколько часов, не зря, значит, чуйка сработала.

Я, конечно, понимал, что рано или поздно мне придётся выходить на контакт с местными. Но хотелось бы делать это на своих собственных условиях и зная, что моя капсула находится в безопасности.

Заночевал в небольшой роще у очередного горного ручья. И это был первый источник воды с тех пор, как я отошёл от реки. Здесь, за этим хребтом тоже была река, но в нескольких километрах западнее. Идти к ней я не стал, это заняло бы больше времени. А тут такой же ровный склон, пусть и без постоянного доступа к воде. На питьё и гигиену моих запасов хватает.

А затем снова приятное, безопасное утро. Далеко на горизонте, в сторону океана ненадолго появились грозовые тучи, даже были видны всполохи молний, но дождь обошёл нас стороной, уйдя куда-то на юг. Я же продолжил свой неспешный и довольно однообразный подъём.

К середине дня степь с редкими лиственными рощами сменилась плотным хвойным лесом, вызывая чувство повторения моего первого дня путешествия. Зато нашлось сухое каменистое русло, по которому, если не считать нескольких встреченных водопадов, было удобно подниматься. Вода тут была, просто ручей тёк где-то под камнями.

До конца дня удалось пройти более половины пути, примерно восемнадцать километров и подняться где-то на двести метров. Но самый трудный участок пути будет в конце, когда подъём круто пойдёт вверх и превратится в череду скальных ступеней.

Заночевал у очередного водопада сухого ручья, как я его обозвал. Под ним образовалось небольшое озерцо посреди леса. Красивое место, даже отметил у себя на карте как перевалочную точку. Правда, не самое безопасное. Уже когда готовился ложиться спать, Компаньон сообщил, что к нам подходит зверь. К счастью, не то медведеподобное чудовище, а хищная лесная кошка.

Я собрал утварь, потушил костёр и скрылся в капсуле, проверив свою винтовку, после чего просто наблюдал с дрона.

Зверь приблизился к водоёму, но долгое время не приближался. Стоял, слушал, принюхивался. Запах человека, дыма от костра и незнакомый запах металла все вместе вызывали у него беспокойство, но в то же время никаких подозрительных звуков или движений не было. Ну, железка какая-то лежит. Так, минут через десять кошак решился и подошёл к озеру осторожно попить воды. Затем, медленно ступая по собственным следам и прислушиваясь каждые несколько секунд, хищник так же скрылся в лесу.

Дрон какое-то время следил за ним, но, когда он ушёл на безопасное расстояние, вернулся к своему патрулированию.

В общем, понравившееся мне место – это звериный водопой. Впредь будем внимательнее.

И этот факт подсветил проблему, о которой я раньше не задумывался. Ведь это сейчас я тащу перед собой свою капсулу и у меня есть опция в любой момент в неё спрятаться как улитка в свой панцирь. А заодно у меня над головой висят глаза Компаньона, тщательно мониторящие любые подступы к нам. Если появится какая хищная тварь – всегда можно заранее увидеть, заранее спрятаться в капсулу и пересидеть там, либо оттуда отстреливаться с удобной позиции.

А что будет потом? Ну вот я спрятал капсулу. Глаза дрона теперь могут меня сопровождать лишь несколько десятков километров. А потом – всё, нет сигнала, следи за местностью своими глазами. И прятаться негде. Кошки эти, как я посмотрел, двигаются совершенно бесшумно. А если медведь-переросток появится и сможет близко подойти, то вообще такая встреча может закончиться для меня довольно печально. Думать надо как дальше выживать. Решая одну проблему, возникнет несколько новых. А спускаться с этой горы к поселениям разумных мне в любом случае придётся, так что этот маршрут станет для меня регулярным.

С такими мыслями я и уснул.

А на следующий день пошёл, как я надеюсь, последний рывок. То ли от оптимизма из-за близости цели, то ли уже просто привык, но открылось второе дыхание и до полудня скорость движения удавалось держать даже выше, чем вчера. Дальше пришлось замедляться и обходить скалистые ступени, периодически поднимая тачку на тридцать – пятьдесят метров на довольно крутых склонах.

Зато лес стал более редким и в какой-то момент мне открылся за спиной захватывающий вид на равнину. Большая река была скрыта дымкой, а вот горную реку, которая из «моей» теперешней долины к ней убегала я видел отчётливо. И постепенно к ней приближался.

За всеми этими подъёмами, развлекался с компаньоном разговорами и предположениями, например, о возможных стратегиях других прогрессоров. Кто из них что может делать исходя из того, на какой местности окажется.

Из разговоров понял, что по имеющейся у ИР статистики, у меня довольно осторожный стиль поведения первых дней. Большинство попытались бы на моём месте первым делом установить контакт с местным населением и отправились бы на равнину. Возможно даже бросив капсулу. В конце концов, если закрыть её на биометрический замок, то что с ней случится? Устроены так люди, что тянет их к себе подобным, к коллективу. Одиночество угнетает. А я вот не контакта ищу, а нору, где спрятаться.

Заодно поняли, что мы до сих пор безымянные. Себя-то я никак не называю. Я – это я. А с местными не контактирую. ИР называю чаще всего Компаньоном. Так вот и живём.

— Можешь придумать для себя любое имя какое понравится, – сказал ИР. – Часто прогрессоры берут себе имена тех народов, с которыми впервые контактируют. Это упрощает процесс интеграции в новое общество.

— А что насчёт тебя? – спрашиваю я компаньона.

— А я искусственный разум. Новорождёнными и без развитой матрицы личности мы являемся бесполыми и даже говорим детскими голосами. Получается такой послушный ребёнок-умник. У меня пока нет личностного опыта, чтобы сформировать собственные предпочтения о том, кем я хочу быть и какой характер развивать. Как правило, это выбирают разумные, к которым нас прикрепляют. В семидесяти трёх процентах случаев для ИР выбирают личность противоположного напарнику пола. Для повышения доверия и возможности романтических отношений в будущем. Если прогрессоры действуют успешно, формируют свои династии и включают миры в имперскую сеть, то такие ИР компаньоны даже становятся официальными жёнами или мужьями феодалов. Иногда даже главными. А в двадцати семи процентах сценариев для ИР выбирают черты своего пола, относясь к ним как к лучшему другу или наследнику. Всё зависит от тебя самого. Кого ты хочешь видеть рядом с собой: верную подругу или лучшего друга. Моя личность будет развиваться в этом направлении.

Интересная тема для размышления. Я не стал делать выбор здесь и сейчас, предпочтя оставить его на потом. Решение действительно важное. Цифророждённые – такие же разумные и полноценные граждане Империи. Не стоит относиться к ним легкомысленно и воспринимать лишь как инструмент.

А к позднему вечеру мы вышли к стене. Даже не так: к Стене. Огромная, возвышающаяся на километры вверх скала, закрывающая солнце. И сокращающая наш световой день на несколько часов, когда светило уходит за неё.

Из Стены здесь пробивается с десяток водопадов на разных высотах, стекая в цепь из нескольких озёр на небольшом и относительно ровном плато. А уже отсюда они стекают вниз, образуя большое озеро и русло вытекающей из него реки. На самих озёрах я увидел целые стаи птиц, которые, похоже, гнездятся на местных скалах.

Потрясающее по красоте и богатству место. Но оно стоило того, чтобы сюда с такими усилиями добираться.

Завтра начнётся второй этап моей жизни на этой планете: создание места, которое я смогу назвать своим домом.

Глава 5 Опциональная дипломатия

Сегодня было самое лучшее утро с момента моей посадки на планету.

Никуда не нужно спешить, ни от кого не нужно бежать. Так что я даже заранее отключил будильник и позволил себе поспать лишних пару часов, просто восстанавливаясь после утомительного перехода последних дней.

Дрон исправно патрулировал окрестности и уже составил подробную карту моего плато. Да, теперь я его гордо называю «моим».

Хотя, было бы правильнее назвать это не плато, а «лестницей» или «площадкой». По сути – это когда-то в древности обвалившиеся породы от самой Стены. На это указывала форма местности. На месте этой площадки сама Стена уходила немного на запад, напоминая согнутый лист. Её переднюю часть размывала вода и ветер, пока куски скальных пород не обрушились и не образовали тот склон, по которому я и поднимался.

Судя по рельефу, сама стена в древности выступала километров на десять дальше, на юго-восток. Но время и природа постепенно стачивали её до текущего состояния.

Но вернёмся к площадке. В длину она была около трёх с половиной километров. А глубина в самой широкой части – тысяча двести метров. Перепад высот на ней небольшой, выходило, что в глубине, ближе к стене, она была даже ниже метров на пять, чем у края. Что неплохо защищало от ветров с океана.

Где-то на полсотни метров выше у края стены располагались три малых площадки, создающих эффект лестницы. Но они были небольшими, самая крупная ступень была метров сто в глубину и триста в длину. И они были недосягаемыми, подъёма к ними не было никакого, только отвесная скала. Но часть водопадов находились именно над ними, из-за чего на них образовались маленькие озёра, стекающие на основную площадку. А здесь вода собиралась сразу из восьми водопадов, стекая в два озера, занимающих примерно половину всей площадки.

Самое крупное и глубокое озеро было на восточной стороне, ближе ко мне. От него вода уходила в две пещеры, которые уже сбрасывали поток вниз, в долину. Но, видимо, со временем пещеры обрушились, поэтому сток сформировал два глубоких русла с резкими обрывистыми берегами. Самое крупное, шириной метров тридцать, формировало крупнейший водопад этого каскада, который падал в озеро внизу и давал начало руслу главной реки долины.

Сделал зарубку в уме, что по внешнему краю этого озера лучше не ходить вовсе, чтобы не слететь вниз с высоты в несколько сотен метров.

Западнее было второе озеро, немного меньше восточного, оно не было связано с первым и находилось даже несколько ниже, как и вообще вся площадка, имеющая небольшой уклон вниз на своей западной стороне. Оно наполнялось с других водопадов. Стекало оно на нижнюю «ступень», ещё одну довольно крупную площадку, расположенную метров в пятидесяти ниже моей.

Она была длинной, почти в два километра и обрывалась только у крупнейшего водопада – стока восточного озера. Наверное, её и размыло со временем потоком воды. Но она довольно узкая: сто – сто пятьдесят метров в ближайшей ко мне части, почти полностью покрытая озером, с которого в долину обрушивалось сразу два водопада, впадающих в поток основного русла реки. Дальняя, то есть самая западная часть площадки была более широкой: метров пятьсот, и она была занята хвойной рощей.

Отметил, что неплохо было бы получить доступ к этой территории. Из-за того, что Стена от этой нижней площадки уходила почти строго на запад, у этой рощи была самая большая инсоляция. Что идеально для сельского хозяйства, если свести разросшийся лес. Кроме того, именно у этого озера в скалах оказались огромные, многотысячные стаи птиц и их гнёзд, спокойно живущие и высиживающие потомство не опасаясь хищников.

Западная часть большой площадки была резким обрывом в пропасть. Туда никак не забраться. В то время как восточная, на краю которой я сейчас вместе с капсулой находился, была пусть и довольно крутым, но склоном. По нему сюда можно было пешком подняться. Ну и зверьё добиралось тоже. Наверняка сюда регулярно наведываются те кошки из леса. Слишком уж сытное место.

Лесом были покрыты и берега основной площадки. Ближе к краю, где больше солнца – гуще, а в глубине больше кустарником, растущим в тени Стены и других деревьев.

Я же устроил себе полдня отдыха и праздник живота, вскрыв очередной сухпаёк. Сварил на костре суп из порошка, добавил туда лапшу, разогрел мясную консерву и заварил чай, чего до сих пор не делал, и слопал сладкое печенье. С непривычки даже объелся, но это того стоило. Я действительно устал за эти дни и держался только на нервах и стрессе. Нужно было восстановить силы, да и вознаградить самого себя.

Из минусов: запасов еды в капсуле хватит ненадолго. Там всего сто двадцать порций по два килограмма. И пять я уже вскрыл, хоть и не полностью их потратил. Осталось сто пятнадцать. Запасов на четыре месяца. Точнее, на четыре имперских месяца, где каждый месяц по тридцать дней, а в сутках двадцать четыре часа. А на этой планете сутки длятся двадцать шесть часов. Но если не буду слишком активным, то можно теоретически растянуть запасы и на шесть месяцев.

Но сухпайки – это такая штука, которая лучше пригодится в походах. А мне придётся выстраивать маршрут к людям на большой реке, например. Всё же главное преимущество этих пакетов – долгое хранение. Они вон семьдесят лет пролежали в космосе и их можно спокойно есть. А мне нужно срочно искать себе источники местной пищи. Благо, местность ими полна.

Но если начинать охоту, то нужно придумать как не использовать своё оружие. Тратить по патрону на одну добычу в моём положении крайне расточительно, да и звук выстрела услышат по всей долине внизу.

Пока обдумывал свои перспективы, дошёл до ближайшего озера. Вода была прозрачной, холодной, а озеро, судя по всему, глубоким, так как через несколько метров от берега дно уже было не видно. Надо будет проверить, водится ли здесь рыба, размер и объём воды вполне достаточны, чтобы сформировать экосистему. Снизу через высокий водопад рыба, конечно, сюда не запрыгнет, но её могло бы принести сверху, с высокогорной равнины.

В капсуле были рыболовные принадлежности: леска, набор крючков, поплавки, не было только самой удочки. Её придётся делать самому из подходящей палки. Это, кстати, вообще стандартная практика: для экономии места в капсулу не кладут заменяемые и изготавливаемые на месте части. За редким исключением. У меня есть целый набор рабочих инструментов: лопата, плуг, серп, топоры и т.д., но у них отсутствуют рукоятки, только сам металлический инструмент. Металл, кстати, отличный, но вот деревяшку изволь найти и выточить вручную на месте.

Прошёлся по берегу озера в сторону Стены, пока не наткнулся на небольшой, метра два в ширину, ручей, стекающий с первого на моём пути водопада. Начало он брал из отвесной пещеры где-то выше. Добраться до неё было совершенно нереально, а вот озерцо на месте падения воды я осмотрел. И увидел в нём у бережка стайки мальков. Значит, рыба тут водится, частично проблема питания решена.

Затем начал обходить площадку уже прямо вдоль Стены. Не такая уж она, кстати, оказалась отвесной. На ней регулярно встречались небольшие ступени, а сама Стена, где не была засыпана мелкой почвой, камнями или заросшей мхами, представляла собой бесчисленное множество тёмно-серых столбов, обрывающиеся очередной небольшой ступенькой.

«Базальтовая лестница» - подсказал Компаньон. Когда-то эта скала была впадиной океанического дна, но горная цепь поднялась задолго до появления на этой планете людей с нашим терраформированием всего и вся под свои стандарты. Затем человеческая природа просто оккупировала молодой мир и превратила в то, что мы видим сейчас.

Второй водопад и второе озеро были метрах в пятистах. Ничем особо не отличается от первого, разве что поток был немного сильнее. Ручей я просто перепрыгнул. Когда не нужно тащить перед собой тачку с тяжёлой металлической болванкой, двигаться на местности одно удовольствие.

И вот, спустя ещё пол километра я вышел к основной цели своей сегодняшней разведки: самый крупный водопад из пополняющих водой мою площадку. Шириной метров двадцать, падающий с верхней большой площадки-лестницы. Поток воды настолько сильный, что даже не сформировал отдельного русла, просто слившись с основным озером, берега которого доходили как раз сюда. И это, кстати, проблема, просто так на тот берег не попадёшь, нужно вплавь или придумывать какое-то плавсредство.

Но самым главным сокровищем здесь был обширный грот за водопадом, находящийся на некотором возвышении. Дрон заметил его ещё утром при разведке, но сам туда залетать не стал.

Я больше для самоуспокоения проверил винтовку, мачете и надел на лоб фонарь, после чего полез по скользким и мокрым камням наверх. Пытался лезть тихо и осторожно, хотя шум водопада заглушал вообще любые звуки. Встав на устойчивую площадку, запустил вперёд дрона.

— Лезь дальше, – сказал Компаньон, – здесь никого нет ни в видимом, ни в тепловом спектре.

Ну, лезь, значит лезь. Раз подтянулся, два поставил ногу, три – и я уже в гроте.

Красиво, ещё и сквозь стену воды солнечный свет создаёт причудливую игру цвета на стенах. Сам грот даже шире водопада, метров тридцать, с высоким, почти под десяток метров арочным сводом. Нижняя часть – отполированный до гладкой поверхности базальт. Стены: как стоящие друг на друге ступени – кирпичи и всё это покрыто радующимся от влажности мхом. А потолок – белый.

— Известняк, – подсказал Компаньон. – Грот карстовый. Когда-то здесь шёл основной водный поток, слой за слоем известняковые породы вымывало водой, пока не оголило твёрдый нерастворимый камень. А затем, видимо, русло сменилось и поток воды пошёл по другому пути.

Да, по центру грота шёл небольшой, не шире метра, ручеёк и скромно стекал по камням в озеро на фоне рёва большого водопада. Это немного, но это честная работа. Сам ручеёк брал своё начало из глубины грота, уходящего в высокую, но узкую пещеру.

— Не вижу ни костей животных, ни экскрементов, – сказал ИР. – Не похоже на постоянное место обитания зверей.

— Странно, что у такого места до сих пор нет жильцов и хозяев.

— Ничего странного, – возразил Компаньон. – Не забывай, планета терраформирована всего триста тысяч лет назад. Все животные, насекомые, растения, что мы видим здесь и которые обитают на всей остальной планете – их завезли лишь несколькими ограниченными партиями во времена первичной колонизации. Уже в готовом виде. Это очень малый срок для эволюции. Тем более, что жизнь до сих пор придерживается экстенсивной модели развития. Должны пройти миллионы лет естественной конкуренции, чтобы из имеющегося биоразнообразия сформировались специализированные виды животных, пытающиеся занять специфические ниши.

Звучит логично. Я и правда забываю, насколько молода биосфера этой планеты.

В то же время, я включил фонарик, взял оружие на изготовку и направился вглубь грота, в пещеру. Ход был узкий, не больше трёх метров. Иногда даже приходилось идти прямо по ручью, благо он был не глубоким. Спустя метров двадцать послушно летящий над головой дрон внезапно остановился.

— Дальше лететь не смогу, – услышал я в наушнике прерывистый голос Компаньона. – Из-за стен пещеры начинаются помехи, сигнал от капсулы не проходит.

— Понял тебя. Возвращайся наружу, я сам проверю этот ход.

— Хорошо, но, пожалуйста, будь осторожен. Далеко не заходи, если будут развилки – возвращайся. В таких пещерах легко затеряться.

Я кивнул, а дрон осторожно полетел обратно.

Мне удалось пройти вперёд ещё метров сто пока ход не закончился большой и почти круглой пещерой с озером в центре. Со спокойной, стоячей и очень прозрачной водой. А над ним маленький водопад, который откуда-то сверху подпитывал всё это подземное великолепие.

Я прошёлся фонариком по стенам и сводам: весьма неровным, но на первый взгляд каких-то ответвлений и дополнительных ходов я не увидел. Подумалось, что было бы здорово эту воду как-то нагреть, получились бы отличные купальни и бассейн. Но это очень уж далеко идущие планы.

Ещё раз оглянувшись и прислушавшись к ровному журчанию воды, я развернулся и отправился к выходу.

Что же, вполне себе неплохое выходит убежище. Хотя бы на первое время. Есть вода, источники пищи, безопасность: любому противнику придётся забраться в гору на эту площадку лишь по одному просматриваемому склону, а в сам грот можно пройти лишь с одной стороны. Да и чтобы отлить далеко бегать не надо, естественная канализация работает прямо тут, вода-то в ручейке не стоячая. В то же время рядом водится рыба, птица, а все скалы и берега озера на нижней площадке утопают под слоем птичьего помёта, что идеально для ведения здесь огородного хозяйства.

Вышел в грот и связь восстановилась. Кратко рассказал Компаньону о находке и решил проверить сторону грота, противоположную той, с которой я пришёл. Оказалось, что там всё же можно спуститься и перейти на противоположную сторону озера. Хотя, промочить ноги придётся. Надо будет в будущем сделать какой-нибудь мостик, хотя бы брёвна положить или камни. Да и ступени понадобятся.

Во всей этой истории с убежищем здесь было только три серьёзных минуса:

Во-первых, очень высокая влажность в пещере. Если остаться здесь надолго, то нужно придумать, что делать с этим застоявшимся воздухом и постоянным водяным конденсатом. А это трудно, учитывая, что перед нами водяная завеса, но нужна какая-то система вентиляции. Пока я сплю в капсуле – это не проблема, там свой климат контроль, но совершенно непонятно, что делать с остальным гротом, особенно если начинать тут какое-то капитальное строительство.

Во-вторых, шум. Водопад – это рёв падающей воды. Конечно, со временем можно привыкнуть, но комфортным такой фон явно не назовёшь.

В-третьих, зима. Это сейчас тёплое и уютное лето. А зимой весь этот конденсат превратится в ледовую корку. Сам водопад и реки вряд ли замёрзнут, но в гроте будет жить очень трудно.

Но обо всём этом я подумаю завтра. Или послезавтра. Пока что надо перенести сюда свой ценнейший груз.

Первым, как и полагается, вперёд ушёл дрон, выискивать следы всего опасного и зубастого у меня на пути, а я неспешным прогулочным шагом отправился обратно по берегу озера к своей капсуле, заодно отмечая места для возможной рыбалки среди прибрежных кустарников.

Дойдя до капсулы, уже с каким-то раздражением начал проводить ритуал подключения тачки к источнику энергии. Как-то я самого себя уже успокоил, что миссия выполнена, что дошёл, а теперь на тебе, снова тащиться. И хотя расстояние тут плёвое, не горный склон, но поди закинь ещё эту капсулу в грот.

Ладно, хватит лениться, навалился и поехали. Тут всего-то километр. Правда, растянулся он почти на час из-за необходимости преодолеть два ручья и моей общей медлительности и расслабленности. А затем ещё и почти полчаса старался аккуратно протащить капсулу за водопад и по скользким камням поднять её в грот.

В общем, разместился я у дальней, противоположной точке входа, стены, где впервые с первого утра на этой планете отсоединил крепления тачки от капсулы.

Мой новый дом готов.

До захода солнца, точнее до момента, когда оно скроется за Стеной, оставалось ещё часа три. А я уже порядком разогрелся, так что решил сходить на западную сторону озера и заготовить топливо для костра.

Взял тачку, отключив её от капсулы и полностью зарядив. Отметил какая же она лёгкая, если идёт пустой. Ии отправился с ней в хвойную рощу. По пути собирал опавшие сухие ветви деревьев и кустарников, аккуратно выкладывая у тачки подобие «дна». Конечно, лучше было бы туда закрепить нормальные доски, но их ещё делать надо, выпиливая из стволов. А пока сойдёт и так. Ну а сверху накидал весь сухой валежник, который смог отыскать, несколько поваленных деревьев и коряг. Получилась нормальная такая горка, с которой я и полез обратно в грот, предварительно пройдя пару метров по колено в воде через доходящего до водопада озера.

Вот теперь день можно считать законченным и успешным. Вывалил дрова у стенки грота и принялся неспешно выкладывать камни для разведения костра. Кстати, нашёл среди припасов упакованную металлическую треногу и набор спиц-шампуров. Котелок или чайник теперь можно вешать над огнём, а не ставить прямо на него.

Вообще, надо бы провести, наконец, полную ревизию и инвентаризацию того, что у меня с собой есть. Этим, пожалуй, завтра и займусь.

Теперь я решил просто расслабиться. Достал термоизолирующее покрывало, расстелил на камнях перед костром, спиной облокотился прямо на капсулу. Наушник снял, всё же неудобная штука, тут можно общаться с Компаньоном и через обычный динамик. Ну а дрона отправил патрулировать площадку и подступы к ней, чтобы ни люди, ни какие-нибудь опасные звери не достали нас.

А после ужина, где я доел остатки сегодняшнего сухпайка с чаем, меня от жара костра настолько разморило, что я впервые на этой планете уснул вне своей капсулы с ощущением долгожданной безопасности.

«Поднимайся!», — услышал я сквозь сон. – «Тревога! Враг!»

Я с трудом открыл заспанные глаза, пытаясь понять, что же произошло. Костёр тлел, почти не давая никакого света.

И только я приподнялся со своего пледа, как над моим левым ухом что-то со свистом пролетело и со звоном удара металла о металл бухнуло в корпус капсулы.

Сон слетел мгновенно. На автомате я выхватил из плечевой кобуры пистолет, пытаясь в темноте грота найти цель. И увидел, как метрах в десяти от меня, из глубины грота приближается белый призрак, видимый даже в отсветах догорающего костра. Призрак поднял руку, в которой блеснул металлический наконечник смотрящего на меня копья.

-Ксат раха! – Громко крикнул мне призрак.

Понятия не имею, что это значит, но я просто перехватил пистолет удобнее двумя руками, чуть согнув локти. «Как учили» - всплыла мысль в голове.

Расстояние было уже метров пять, промахнуться невозможно. Тело работало на автомате. «Два останавливающих в корпус и один контрольный в голову» - пронеслось как готовый к реализации набор действий.

И в тот момент, когда я уже готов был спустить курок, в моём сознании что-то перещёлкнуло, какой-то неосознанный импульс заставил отвести ствол пистолета в сторону и лишь тогда нажать на спуск.

В гроте прозвучал выстрел, дуло пистолета озарила вспышка огня от сгорающих пороховых газов.

Первое, что я подумал: «Хреновый же из меня выживальщик, с такой нерешительностью я долго не проживу».

А вторым было осознание того, что я слышу крик. Точнее, визг.

Женский визг.

Призрак выронил своё копьё, и, согнувшись, держался за своё кровоточащее правое плечо. Значит, не промахнулся, пуля должна была пройти по мягким тканям.

Пока была секунда замешательства, я схватил лежащие рядом на земле мачете (с ним, как и с пистолетом, я старался не расставаться) и фонарик. Мачете в ножнах просто повесил на плечо за ремень, а фонарик натянул на голову, перехватив пистолет в правую руку и держа на прицеле «призрака», который начал приходить в себя и медленно ретировался в глубину грота.

Я включил фонарь и луч света ослепил моего ночного гостя, заставив остановиться.

— А ну стой, где стоишь, – зачем-то сказал я.

Наконец, я смог рассмотреть своего ночного визитёра.

Человек. Или какой-то основанный на людях вид.

Женщина, возраст непонятен. Голая. Ну, то есть вообще голая с выпирающей грудью.

А ещё, она белая. Вообще белая. Белоснежная кожа, белые волосы, стянутые в толстую косу на затылке. Лобковые волосы тоже белые. И на тонком вытянутом лице большие ярко-красные глаза.

«Альбинос» – подсказала память.

Женщина была худая, руки и ноги перепачканы в грязи и пыли.

Стояла, тяжело дыша, то глядя мне в глаза, то переводя взгляд на пистолет и мачете. Что такое холодное оружие она явно понимала, а вот огнестрел был для неё неприятной загадкой.

И держалась левой рукой за своё правое плечо, по которому стекала тонкая струйка ярко-красной на белой коже крови. Судя по кровавому ручейку, ни кость, ни артерию я не задел, пуля только полоснула по мягким тканям и прошла навылет, так что девица скорее испугалась, чем была по-настоящему ранена.

Мда… ситуация, конечно.

— А ты, твой цифровую бога душу мать где вообще был? – Спросил я Компаньона. – Твоя задача была патрулировать вход в грот. Как ты вообще пропустил нарушителя?

— Я и патрулировал. Снаружи всё чисто. Она пришла не извне. Она пришла изнутри пещеры. Которую ты вчера, кстати, лично проверял. Я её внешними камерами капсулы увидел и сразу тебя начал будить.

В этом ответе мне послышались даже нотки злорадства. Но, да, Компаньон прав. Моя ошибка. Мазнул взглядом ту пещеру с озером и потопал обратно. Такой вот из меня специалист по безопасности. А теперь ещё и попытался выместить злость от собственного провала на ИР. Позор мне.

Ладно, что-то делать надо с этой мордашкой, которая недоумённо смотрит на то, как я переговариваюсь с металлической бочкой. Наверное, думает, что там спрятался кто-то ещё.

— Так, подруга, – обратился я к ней, – сядь-ка ты возле костра.

Она недоумённо на меня смотрела. Ну да, откуда ей знать мою речь? Так что я сопроводил свой посыл понятным жестом, указав лезвием сперва на неё, затем на разложенный плед.

Идиоткой она не оказалась, всё поняла чётко и медленно прошагала в указанном направлении. Разве что я ногой отодвинул подальше метательное копьё, заодно грустно подумав: промахнулась она или сознательно метнула его в сторону?

— Прежде чем ты решишь что-то на её счёт, – сказал Компаньон, – ты должен знать важную информацию. Она была не одна.

Я замер.

— Где он?

— Она. Вторую я видел только в тепловом спектре. Судя по пропорциям тела и если взять как данность, что находящаяся у нас особь – это взрослая самка, то вторая была подростком. Но однозначно женская особь. Как только ты выстрелил, она сбежала в пещеру. Полагаю, что за подкреплением. У них наконечники копий из металла, это не просто дикари – одиночки.

Ну и ситуация. Столько дней я бежал от воображаемой опасности и рисков от встречи с людьми на равнинах, а в итоге пришёл прямо в руки к каким-то реально недружелюбным аборигенам с организацией и знаниями металлообработки.

Какой же я идиот. Вообще, за последние дни, я уже сбился со счёта сколько раз я осознавал себя круглым дураком. Прогрессор, колонизатор, посланник великой Империи, в чьей голове опыт цивилизации, покорившей уже полторы галактики. А в итоге ношусь со своей капсулой по горам, чтобы оказаться прямо на территории какого-то племени.

Проклятие. Богини сегодня явно не на моей стороне.

Держа гостью на прицеле, я отошёл к своей импровизированной поленнице и, убрав мачете, одной рукой начал сгребать ветки для растопки костра. Она сидела смирно, должно быть всё прекрасно понимала. Может, пистолет она раньше и не видела, но увязать в одну логическую цепочку гром, огонь и то, что её плечо что-то резануло – она была вполне в состоянии.

Раздул костёр посильнее и сам сел напротив неё. Внешность, конечно, необычная, расстояние между большими глазами на тонком лице заметно больше, чем это принято считать нормой для людей. Тонкие губы, острый подбородок. Но отталкивающей её не назовёшь. Тем более, что какой только экзотики люди не наделали за свою историю, играясь с редактированием генома.

Рана её продолжала кровоточить. Я подумал, что стоит что-то сделать с этим. Отчасти из сочувствия, отчасти из-за понимания, что, когда придут её друзья и родичи, ей лучше быть в как можно более товарном виде. У меня всё ещё была надежда решить ситуацию дипломатическим путём, не прибегая к смертоубийству. Я, конечно, могу залезть в капсулу, и оттуда отстреливаться, но это поставит крест на любых дальнейших коммуникациях с этими людьми.

В идеале бы воспользоваться медицинским ботом, но поди её туда затащи, да объясни, что нужно лечь в ложемент и ничего не делать, пока какая-то непонятная штуковина штопает твою руку.

Но был и более лёгкий вариант – походная аптечка. Правда, за ней надо лезть в капсулу, а вход сверху. Значит, где-то секунд на тридцать мне придётся потерять её из вида. За это время она вполне может сбежать или попробовать схватить оружие. Риск, конечно, но не оставлять же её в таком виде?

В итоге решился.

— Слушай, – говорю я, глядя ей в глаза. И стараясь говорить как можно спокойнее. Может слов она и не понимает, но успокаивающую интонацию разобрать должна. – Я сейчас залезу в капсулу и достану аптечку. Это для тебя. Для твоей руки. Тебя подлечить.

И жестом показываю на неё, на её плечо, на своё плечо. Пистолет, правда, продолжая держать в руках.

Не знаю, поняла ли. Никак не отреагировала, просто опустила взгляд. Ну а я полез внутрь, заодно сказал Компаньону:

— Смотри за ней.

— Смотрю – смотрю. От меня ничего не скроется.

Достал аптечку. Вылез. Девица сидела на своём месте. Если и подумывала о чём-то нехорошем, то не решилась. К счастью. Ну, либо прикинула риски и поняла, что раз её сразу не убили, то лучше уж дождаться своих, чем рисковать здесь и сейчас в одиночку.

Я сел рядом с ней, достал из аптечки пропитанные спиртом салфетки и жестом попросил её убрать руку, которой она зажимала рану.

Мда, порез сантиметра три длиной. По-хорошему тут бы несколько швов наложить. Заодно, понял для себя, что я проходил курсы первой помощи. Как минимум, зашить рану бы смог. Но в этот раз обойдёмся чем-то попроще.

Не отпуская пистолет, начал протирать кожу вокруг раны, скорее чтобы просто убрать грязь, которая могла бы попасть туда. Ну и перед тем, как добраться до краёв самой раны, постарался снова успокаивающе сказать:

— Сейчас будет больно. Потерпи, пожалуйста. Так надо.

Девица зашипела, но стойко терпела. Тем более, в саму рану я не лез, это было бы варварством, мне нужно было только очистить края. Затем я достал дезинфицирующий и заживляющий гель и выдавил четверть тюбика прямо в порез. А дальше самое опасное. Не для неё, для меня. Бинт нужно наматывать двумя руками. Я посмотрел ей в глаза и медленно отложил оружие на землю рядом с собой. Она это тоже заметила, но отвела взгляд и продолжала сидеть спокойно. Я же перевязал рану, заклеил края бинта и так же медленно потянулся к оружию, вновь взяв его в правую руку. После чего, не делая резких движений, отсел на другую сторону от разгоревшегося костра.

Она посмотрела на свою руку, потрогала бинт, видимо, отторжения у неё это не вызвало, и она просто уставилась на огонь.

Когда закипела вода, я заварил в кружке чай и добавил туда по такому случаю сахар. Демонстративно выпил сам и передал гостье. Она принюхалась, видимо, почуяв какие-то незнакомые травы, но тоже выпила. Всю кружку.

Потянулись минуты ожидания неизбежного. Хотелось хоть как-то поговорить, узнать хоть какую-то информацию, но проклятый языковой барьер. Даже и не познакомишься. А у меня-то и имени нет, как представляться? Надо было придумать что-нибудь раньше. А сейчас голова напрочь отказывалась сочинять.

Пока сидели, я постарался изучить её оружие. Ну, то копьё, что она в меня кинула. Наконечник заметно погнулся. Мягкий металл отливал тёмно-зелёным. Я спросил Компаньона, что это?

— Медь. – Авторитетно ответил ИР. – При чём довольно плохая. Они где-то нашли жилу и просто выплавляли из неё медные прожилки. Без очистки, без добавления других металлов. В общем, максимально примитивный способ получения металла.

— Но они его получают.

— Да, надо отдать должное. Это уже выводит их на уровень выше обычных дикарей. Зачатки цивилизации. Научи их делать бронзу и они тебя будут боготворить.

Мысль здравая, кстати. Всё равно мне нужно устанавливать контакт с местными. Главное, теперь во время этого контакта не переубивать друг друга.

— У нас гости снаружи, – спустя минут пятнадцать сказал Компаньон. – Девять особей. Вышли из пещеры у другого водопада на западе. Шестьсот метров от нас. Скоро будут здесь.

Ну, будут, значит будут. Странно, что идут снаружи.

Я встал и в ответ на вопросительный взгляд гостьи жестом попросил её встать вслед за мной. Она послушалась. И вовремя, так как спустя минуту из пещеры в глубине грота вышла ещё одна группа. Попытались окружить.

Я стоял за своей пленницей с мачете в руках. Пистолет убрал в кобуру, этим визитёрам пока он ни о чём не говорит. А что такое лезвие они все понимают. Впрочем, оружие я держал нарочито опущенным, в расслабленной руке.

Из пещеры вышли шестеро. Все шесть – такие же альбиносы. Все шесть – женщины. И все такие же голые, как моя пленница. Трое держали в руках копья, ещё трое были с рогатками.

— Лиша! – Воскликнула одна из них, – таки на ренке? Мольно крас?

— Яни луж, – ответила моя пленница. – Скри уба. Скри, татаю.

Я медленно поднял клинок, но не на них, не на свою гостью, а к западной стороне водопада.

— Подождём ваших друзей, – сказал я.

И так же медленно опустил. Пусть знают, что я в курсе второй группы.

Не знаю, о чём они переговаривались, но оружие мои визитёры тоже опустили. Они с моей пленницей ещё несколько раз обменялись репликами. Говорили спокойно. Я не мешал. Моя задача – разойтись мирно и по возможности никого сегодня не убить. Ну и чтобы меня не убили.

Наконец, показалась и вторая группа. Тоже все женщины, тоже все белые как снег, тоже все голые. Хотя, нет, не все голые. Одна одета в меховой плащ с несколькими ожерельями на шее и тростью в руках. Даже не женщина, скорее бабушка. Ходить ей было тяжело, её в грот поднимали две другие, в то время как пятеро присоединились к шестёрке тех, кого я про себя назвал «воинами». Вооружены так же медными копьями и рогатками.

Да, ещё рядом со старшей была девочка-подросток. На вид лет четырнадцать, с только начинающимися оформляться грудками. Подумалось, что это и есть та самая, сбежавшая напарница моей гостьи. В руках у неё была рогатка.

Подошла старшая, две помогавшие ей женщины, кстати, безоружные, послушно встали чуть позади слева и справа от неё. Старшая остановилась метрах в шести. Почётное расстояние.

— Маших, – сказала старшей одна из воинов, та, что первая заговорила с моей гостьей. – Лиша нейнати ласки аскар лянра. Мари скринли уба, каскар нита мерку унлар.

Старшая кивнула и посмотрела на меня.

— Тарка тато вар? – Спросила она.

— Каскар нита лухарид слоона, – вместо меня ответила моя гостья.

— Ухаха рарана катата? – вновь спросила она, тщательно подбирая слова. Похоже, на каком-то другом знакомом ей языке, судя по изменившейся мелодии. Впрочем, мне всё равно это ни о чём не говорит. Я покачал головой. Надеюсь, этот универсальный человеческий жест тут значит то же самое.

Вместо меня заговорила моя пленница. Говорила много, ей задавали вопросы, в основном старшая или та, которая первой с ней заговорила. Я опять же не мешал. Пусть говорят. Вроде ничего плохого я этой девице не сделал, чтобы она уговаривала своих меня тут же на месте казнить.

— Данных пока недостаточно, но кое-что в их языке я начинаю понимать, – сказал Компаньон по громкой связи.

Да, всё это время мы общались вот так, устно. Наушник я ещё днём оставил в капсуле.

В этот момент все затихли, в разговор вмешался новый фактор. Кто-то из воинов даже попытался поднять оружие, но замер, увидев останавливающий жест старшей.

— Тарва каскар? – Спросила старшая.

— Нита арка, – ответила моя пленница, – а вола энги. Каскар лухарид навий.

И дальше обмен репликами в том же духе.

— Что удалось узнать? – Спросил я Компаньона, демонстративно отвернувшись к капсуле.

Визитёры замолкли, внимательно прислушиваясь к моей речи. Пытались определить язык, или что-то понять, неясно.

— Язык странный, – отвечал Компаньон. – В основе, в очень древней основе лежит архаичный имперский, это точно. За сотни тысяч лет он изменился до неузнаваемости, но в языке явно есть формы из более современного имперского.

— Полагаю, всему виной прогрессоры предыдущих волн.

— Я тоже думаю, что это наиболее вероятная версия.

— Удалось понять о чём они говорят?

— Частично. Речь вроде бы примитивная, но язык сохранил сложную имперскую морфологию и синтаксис, пусть и очень изменённые со временем. Если вкратце, твоя пленница, кстати, её зовут Лиша, объясняет им, что ты заклинатель духов. Что я – тоже дух, который живёт в этой капсуле и могу с тобой говорить. Сперва эти люди ей не поверили, хотели даже залезть посмотреть, где тут прячется ребёнок, но она их отговорила, сказала, что ты подчиняешь и духов огня. Это всё, конечно, не дословно, только примерный смысл.

— Ты можешь сказать им, что я им не враг?

— Понятия не имею, как будет на их языке слово «враг». Или даже антоним «друг». Могу сказать им, что ты не хочешь вредить Лише.

Девица, кстати, напряглась, услышав своё имя от «духа».

— Хорошо, говори.

— Каскар нита Лиша ренкати элья, – произнёс Компаньон. – Виаса ренке увибу каскар лья?

Все присутствующие замерли. Некоторые даже отступили на шаг. Видимо, общаться с духами тут или не самое почётное занятие, или не самое безопасное.

Старшая только была спокойной. И в ответ произнесла какую-то небольшую речь.

— Я не всё понимаю, – сказал Компаньон. – Но в целом, она говорит, что убивать тебя они не хотят. Но ты пришёл на их территорию. Она не хочет, чтобы люди с равнин здесь были и спрашивает откуда ты и сколько ещё людей в твоём племени.

— Скажи, что я один и у меня нет племени.

— Сам скажи, я понятия не имею как у них звучат числительные, в разговорах до сих пор этого не было.

— А я как тогда скажу?

— Ну на пальцах покажи, у тебя-то они есть в отличие от меня.

Разумно. Так и сделал: левой рукой, которая до сих пор лежала на плече у Лишы, показал себе на груди, а затем один палец. Что-то добавил ИР.

— Я пояснил, что у тебя нет племени, – объяснил он.

Вновь что-то спросила старшая.

— Она всё ещё хочет знать откуда ты. Говорит, что не бывает людей без племени. Кстати, она тебя повысила. Раньше называла «каскар», то есть чужак, а теперь зовёт говорящим с духами. Хороший знак.

Ну что же, надо отвечать.

Я положил Лише руку на плечо и аккуратно повёл за собой к выходу из грота. Как и прежде – без лишних движений. Визитёры пошли за мной. Затем показал на себя рукой и указал на небо.

— Вот я откуда. Я прошёл со звёзд. Я – из племени звёздных людей.

Что-то сказал ИР, переводя.

— Я не знаю как на их языке будут звёзды или небо, но как-то эту мысль пытаюсь передать. Надеюсь, поймут.

Старшая молчала и думала. Думала долго, минуты три. Затем снова заговорила.

— Она просит тебя отпустить Лишу, – перевёл Компаньон.

— А что потом? – Спросил я.

— Ничего про потом. Просто просит отпустить.

Вот он, решающий момент. Проверка намерений.

С другой стороны, без заложника их ничего не остановит от того, чтобы напасть на меня. Одним Богиням известно, что у них тут значит пришествие со звёзд. Может со звёзд приходят только демоны. А у них одиннадцать воинов, навалятся и сомнут числом.

Я тоже думал. Прикидывал риски. Старшая терпеливо ждала.

Наконец, решился и убрал руку с плеча своей пленницы. Она обернулась, посмотрела, я кивнул. И пошла к своим, к той из воинов, что первая с ней заговорила.

Я продолжал спокойно стоять, клинок всё так же опущен. Смотрел на Старшую. Я твою просьбу выполнил, твой черёд.

Наконец, она заговорила.

— Говорит, что ты можешь здесь остаться. Но с условием – тебе запрещено приводить сюда людей других племён. Это их территории. Их охотничьи угодья. С тобой говорят духи, с духами они не враждуют, но с людьми других племён готовы сражаться.

— Я понял. Скажи, что люди равнин мне не родня и не друзья. Сюда я их не приведу.

Компаньон перевёл.

Старшая кивнула и сделала жест рукой своим. Воины послушно засобирались. Выходили все через водопад, тем же путём, что пришла Старшая. Ей так же две помощницы помогали спуститься, держа на руках.

Задержалась только Лиша, сходила вглубь грота и взяла свои копья. Но, прежде чем уйти, подошла ко мне и протянула одно из них. Целое, которое она выронила, получив ранение.

Процессия задержалась, смотря на мою реакцию. Приму или нет подарок. Я взял копьё и кивнул, глядя в её красные глаза. Лиша кивнула в ответ и, не сказав ни слова, ушла.

А я, наконец, выдохнул. Это была долгая ночь.

Да чтоб я ещё хоть раз ночевал вне капсулы…

Глава 6 Управление рисками

Не уверен, что смог уснуть после всего произошедшего. Остаток ночи провёл в каком-то полудрёме. Вроде и усталость накопилась, но в голове невольно прокручивались различные варианты дальнейших действий и проходил анализ ситуации.

Кажется, уже на рассвете мне удалось отключиться на пару часов, но если сон и был, то прошёл без сновидений.

Как поднялся, уточнил у Компаньона насчёт безопасности, но в грот, по его словам, больше никто не приходил, и рядом на площадке чужаки не появлялись. Правда, пару часов назад ИР самолично свернул внешнюю разведку. Поднялся сильный ветер и держать дрон стало просто небезопасно, да и батарея садится очень быстро. Оказался ещё один неучтённый минус этого места: если ветра дуют со стороны океана, то на всю площадку обрушивается шквал, что затрудняет ведение полноценного воздушного наблюдения.

— После ухода наших гостей, – рассказывает тем временем Компаньон и отправляет видеотрансляцию мне на планшет, – часть из них через пещеры спустились на нижнюю площадку – ступень.

На видео в тепловом спектре четыре фигуры вышли из трещины в скале и разошлись широкой цепью. Из рогаток каждая выстрелила в отбившуюся от стаи птицу, после чего они забрали тушки и ушли обратно в расщелину.

Ну, выходит, безопасный проход на нижний этаж всё же есть. Не придётся изобретать сложную лестницу, по которой ещё как-то нужно перемещать тачку. А заодно стало понятно, чем эти пещерные люди питаются. С обилием гнездящихся здесь птиц недостатка в мясе у них быть не должно. Нашёлся и ответ на вопрос, почему они голые: им для перемещения по пещерам приходится пролезать в довольно узкие пространства. Одежда им бы только помешала.

Больше они не показывались, по крайней мере до утра, когда разведка была снята.

— Что можешь рассказать про наших гостей? – Спрашиваю я Компаньона.

— Немного, только общие выводы. Живут в пещерах, но это ты и сам уже понял. Общественная структура: кланово – племенная. Защищают свою территорию. Неплохо организованы, ну, для их уровня, конечно. А наличие металла говорит о кустарной индустрии. Сомнительно, чтобы металл был привозным, месторождения должны располагаться где-то в Стене. Отдельные кланы занимают каждый свою территорию. Вероятно, ограниченную одной или несколькими долинами, или стоками рек. Хотя, всё зависит от геометрии пещер. Ведут преимущественно ночной образ жизни, хорошо видят в темноте и ориентируются в пространстве.

— Какова, по-твоему, численность племени?

— От тридцати до пятидесяти разумных. Даже скорее ближе к тридцати. Полагаю, они собрали вчера весь свой доступный военный потенциал за минусом детей и тех, кто обслуживает их лагерь, несёт обязательную стражу и выполняет обязательные работы.

— А мужчины?

— Скорее всего их нет вообще.

— Как так?

— Я не знаю, что именно это за подвид людей, в базе данных таких конфигураций просто нет. Есть альбиносы, да, но их обычно выводили из чисто эстетических соображений, а так, чтобы подобный вид образовался естественным путём – информации нет. Но я, кажется, понимаю, какая была их генетическая база. Это тип людей, у которых изменена репродуктивная генетика. У них много разных названий, так как их создавали независимо и параллельно в разных мирах, но в научной среде Империи их обычно называют просто феминизированными, или ф-люди, иногда их неофициально зовут феями. Обычно при скрещивании, дети наследуют гены родителей пополам. А у этих большая часть генов передаётся от матери к дочери. И всегда рождаются только девочки. При этом им всё ещё нужны мужчины для зачатия и обеспечения частичной генной вариативности. Феминизированных часто использовали, и используют до сих пор при колонизации изолированных или плохо приспособленных для человека миров. Женщин тяжело привлекать туда в качестве колонистов, часто возникает гендерный дисбаланс, даже с учётом того, что мужчин в Империи в принципе меньше, чем женщин. Поэтому, колонии оказываются в демографическом тупике: высокая смертность из-за враждебных условий, мало женщин для естественного прироста, нет новых мигрантов, так как все предпочитают селиться в более комфортных для жизни мирах. Замкнутый круг. Ф-люди становятся решением, заполняя колонию большим количеством женских особей. Это обеспечивает быстрый прирост населения и привлекает в колонию мужчин, которые стремятся создавать свои династии. Тем более, что фей обычно проектируют довольно привлекательными и часто повышая их либидо. А чтобы ограничить их эмиграцию, репродукцию у них иногда кодируют так, чтобы забеременеть они могли только от носителей определённых генных маркеров, присущих жителям какой-то одной планеты или даже принадлежащих к одному феодальному клану.

— Что-то вроде секс-кукол?

— Нет, это другая история. Секс-куклы в Империи незаконны. Их характеризует повышенная сексуализация и снижение когнитивных способностей. Часто они стерильны и их срок жизни искусственно сокращён. В общем, всё для удовлетворения сексуальных фантазий своих хозяев. И главное, изменения секс-кукол необратимы, их держат в рабстве с рождения, а если освобождают и производителей с пользователями арестовывают, то им уже мало чем могут помочь, они рождены инвалидами. А ф-люди полностью функциональны, они умны, живут жизнью свободных людей, у них есть гражданство и все права прочих имперцев. Они занимаются любыми профессиями по своему выбору, свободны в создании семей или даже целых кланов. И главное – их изменения репродуктивной системы обратимы. Просто такая своеобразная демографическая стратегия для пограничных миров. Но эффективная стратегия. Бывали случаи, когда за сто лет население мира вырастало на два порядка. Существуют колонии, которые на восемьдесят-девяносто процентов населены ф-людьми. Есть много исторических примеров, когда династии фей становились верховной властью на своих планетах, даже становились стеллархами. И при этом демографическую политику не сворачивали. К тому же, если колония развивалась, и на ней появлялась успешная технологическая цивилизация, то ф-люди могут просто воспользоваться услугами медицинских центров и изменить свою репродукцию на стандартную. Ну, или просто эмигрировать на планету, где такие процедуры доступны. Поэтому в развитых мирах фей мало, о них редко слышат. Разве что они иногда служат крупным влиятельным кланам в качестве вассалов, но для фронтира – это нормальное явление и, несмотря на некоторые этические вопросы, явление одобряется имперской властью.

— А наши, я так понимаю, одичавшие?

— Да, в изолированных мирах без современной медицины ф-люди чаще всего просто вымирают. Иногда они становятся частью гаремов местных князей. В редких случаях, при серьёзном перевесе в численности, формируют собственные государства и становятся правящей кастой. Случаи изолированного существования редки. А их независимая эволюция происходит ещё реже. В изоляции от обычных людей они жить не способны. Им нужны мужчины – люди для размножения.

— Выходит и эти кланы тоже регулярно контактируют с обычными людьми. Думаешь, с людьми равнины?

— С людьми равнин, или с людьми на Стене. Других вариантов всё равно нет. Но при этом контакты они ограничивают и постоянное присутствие здесь других людей считают нежелательным.

— Как считаешь, почему?

— Предполагаю, что дело в традиции. Они выживали триста тысяч лет, сформировали целую экосистему из собственных кланов, заняли отдельную нишу и даже прошли через естественную эволюционную адаптацию. Для них крайне важно сохранять целостность своих кланов. Если они смешаются с людьми равнин, то высока вероятность, что со временем их семьи распадутся и прибьются к семьям обычных людей. Обычные люди могут размножаться сами со своими женщинами. А ф-люди размножаться без самцов людей не могут и не могут обрести репродуктивную независимость, потому что у них всегда рождаются ф-человеческие самки, которым после полового созревания для продолжения рода опять требуются мужчины. Следовательно, со временем они проигрывают генетическую гонку и конкуренцию с обычными женщинами. Для выживания остаётся только жить в изоляции и строго контролировать контакты, чтобы женщину не увели из клана.

Я крепко задумался над услышанным. Если посмотреть на ситуацию в такой оптике, то моё собственное существование рядом с их кланом – это ведь тоже угроза их выживанию. Моё присутствие, мягко говоря, нежелательно. Им нужны мужчины для размножения, это так, но и мне нужны женщины для ровно того же. Даже будучи сейчас здесь, в одиночку на этой планете, даже не имея личных воспоминаний о своей прошлой жизни, я по своему менталитету оставался имперцем. И имперцы – это прежде всего коллективисты. Одиночка не жизнеспособен. Выжить может лишь семья, род, а сама Империя – это огромная семья семей и род родов.

Что бы ни делали имперцы, мы делаем это семейными кланами. Так устроено наше феодальное общество. И когда я говорю про феодалов, королей, стеллархов и прочих иерархов Империи, я имею в виду целые династии, а не одного конкретного лидера. Да, формальный лидер у клана может быть, хотя это и не обязательно, но клан – это всегда десятки, сотни, а то и тысячи разумных, постоянно работающих над общим делом. Каждый Род – это маленькая республика, а республики объединены Империей.

Ровно такой же стратегии придерживаюсь я, и ей почти наверняка будут придерживаться все остальные прогрессоры. Наша ключевая задача начального этапа – это сформировать вокруг себя жизнеспособную династию, найти жён или мужей, родить значимое количество детей и уже совместно заняться общим делом строительства имперской цивилизации. Затем формировать вокруг себя уже новые семейные кланы вассалов, живущих по такой же стратегии.

Так работает имперский путь. Путь, который подчинил миллиарды миров. Путь, который за менее чем миллион лет привёл нас от дикой толпы обезьян на единственной планете, разделённой сотнями враждующих стран, к цивилизации, распространившейся на три галактики и подчинившей тысячи разумных видов.

Я это всё к тому, что эти мои феи – альбиносы — это для меня важный ресурс. И если они пожелают завести от меня детей, то мне эти дети нужны так же, как и им. У них свой клан, а мне нужно создавать свой. То есть мы становимся прямыми конкурентами за важнейший ресурс. Пусть не здесь и сейчас, но в исторической перспективе этот конфликт будет неизбежен.

Понимают ли это мои визитёры?

Как минимум их Старшая должна понимать. Иначе бы не ставила условие о том, чтобы сюда не приходили другие люди. Если риски она осознаёт, то должна так же и понимать, что простейшим способом устранения угрозы для её клана будет моя смерть.

Но тогда почему не убила сразу?

Тут могут быть разные варианты. Возможно, не хотела потерять лицо перед своим кланом. Вроде как переговоры успешно разрешились, поведи она себя агрессивно, это было бы не по чести.

А может просто серьёзно восприняла новость, что у меня есть огнестрельное оружие, значит могла опасаться потерь со стороны своих.

Тогда почему не попросила уйти?

Ладно, убийств мы избежали, но зачем оставлять под боком явную угрозу целостности клана и своей власти? В чушь про «мы не враждуем с духами» я ни капли не верю. Они не впечатлительные дикари, они вполне прагматичное общество и ремарку про духов она вставила просто чтобы как-то формализовать и рационализировать своё решение.

Ей нужна информация? Или ждёт, чтобы я выполнил мужскую задачу по воспроизводству её клана, чтобы избавиться потом? Или просто дожидается подходящего момента, чтобы убить? А может она решила пока понаблюдать, так же оценивая риски и возможности выгоды?

Вопросы – вопросы – вопросы.

Ладно, постараемся делать выводы исходя из имеющихся данных. Известные мне факты:

Меня оставили в живых, и судя по поведению этих аборигенов, кровавые расправы не в их традициях. Скорее я был им любопытен. Разумеется, это не касается Старшей, толпа – это всегда толпа, а лидеры вынуждены принимать решения не исходя из настроения, а исходя из рациональных выводов о наилучшей стратегии для выживания своих людей.

Этой ночью убийц ко мне больше не присылали и даже не отправляли наблюдателей. Но в долгосрочной перспективе я являюсь угрозой для их клана. При чём угрозой, которую они старательно, тысячелетиями пытались избегать. Нет никаких гарантий того, что следующей или любой другой ночью они не попытаются на меня напасть.

Как-то факты у меня превратились в риски.

Но кроме рисков, есть и возможности.

Прежде всего, встретить целую популяцию ф-людей – это огромная удача для меня. Их генетика в основном наследуется от матери, они изначально создавались для максимальной и как можно более долгой совместимости с обычными людьми, кроме случаев настройки репродукции на конкретные маркеры, как объясняет Компаньон. Но это явно не наш случай, любые маркеры за столько тысячелетий бы стёрлись, а девочки всё ещё живы и рожают новые поколения. Значит, с очень высокой вероятностью мы совместимы, и они могут родить от меня детей.

Чего не скажешь о людях с равнин или любых других потомках обычных людей на планете. Между мной и ими триста тысяч лет расхождения генетических линий и параллельной эволюции. Нет никаких гарантий того, что наша генетика вообще совместима, а если и совместима, то дети могут родиться бесплодными, как часто бывает при скрещивании близких, но уже порядком разошедшихся видов. Конечно, это можно исправить, всё же у меня с собой генно-инженерная лаборатория, но это трудозатраты и практически ручной труд по редактированию генов каждой оплодотворённой яйцеклетки. Проблема решаема, да, но это ограничение на увеличение численности моей личной семьи. Разумеется, со временем придётся привлекать в свой клан обычных женщин, хотя бы для рождения мальчиков, но феи могут быстро решить проблему первичного накопления численности.

Затем, у конкретно этой популяции ф-людей есть очень хорошие бонусы, которые, правда, бесполезны, и даже вредны здесь и сейчас. Они ведь сотни тысяч лет эволюционировали как подгорные, пещерные жители. Сильные, выносливые, не боящиеся холода, прекрасно видящие в темноте и, что важнее всего, отлично ориентирующиеся в трёхмерном пространстве сложной системы подземных пещер. Это идеальные качества для экипажей космических кораблей.

В Империи и сейчас самыми лучшими космолётчиками являются кланы астралов – эволюционировавших людей, тысячи лет проживших космическими кочевниками. Многие из них вообще поколениями не спускались на планеты. И мои альбиноски могли бы составить им весьма серьёзную конкуренцию. А это заявка не просто на создание стеллархии, это заявка на контроль транспортных и торговых путей в этой галактике.

Да, эти бонусы раскроются лишь многие века спустя, когда на планете появится цивилизация, мы присоединимся к имперским мирам, а в этой звёздной системе будут построены собственные прыжковые врата для связи с остальными мирами. А до тех пор девочек нужно беречь и лелеять. Когда-нибудь эти голожопые, прячущиеся в пещерах девицы станут грозой галактики.

Впрочем, до этого ещё очень далеко, но мыслить длинными сроками, на века и тысячелетия вперёд – это тоже признак имперца. Мы строим государство, которое должно прожить целую вечность. Так что для нас день, или месяц, или год? Мы с детства привыкаем смотреть на мир через призму эпох. В безжизненных планетах мы видим цветущие сады, которые будут цвести здесь спустя десятки тысяч лет. В кучке уставших и отчаявшихся людей-колонистов мы видим многомиллионное общество их потомков. Или вот в племени живущих охотой и собирательством дикарок, мы можем увидеть наших общих детей и правнуков, которые будут управлять армадами звёздных кораблей.

Ладно, я опять отвлёкся. Вспомним о насущном. Что мне теперь делать-то? Риски я понимаю, возможности тоже. Теперь нужно выбрать оптимальную стратегию выживания.

Какие я вижу варианты?

Во-первых, я могу сбежать. Крайне сомнительно, что меня будут останавливать, преследовать или попытаются при этом напасть. Нет человека – нет проблемы. Племени у меня нет, а люди с равнины, очевидно, с жительницами Стены лишний раз не связываются.

Побег снимает мой самый главный на данный момент риск – вероятность того, что девицы передумают, и решат меня убить. И, как я только что понял, такой вариант для них вполне рационален и даже во многом предпочтителен. Частично я могу нивелировать этот риск, ночуя в закрытой капсуле, но постоянно в ней находиться я не могу. Мне нужно заниматься вопросами пропитания и развития.

Из пещер они могут напасть в любой момент. И не важно, что у меня есть огнестрел: одну – две я подстрелю, так уж и быть, но они просто сомнут числом. К тому же у них метательные копья и рогатки, стреляют они весьма метко. И в тесноте пещер моё преимущество огнестрела мало что даёт. Не важно, получить в грудь пулю или тяжёлое копьё: итог один.

И дрон не может круглосуточно дежурить снаружи. За эти дни с момента приземления уже второй раз приходится его сажать из-за непогоды. А если тут вообще есть сезон ветров со стороны океана, и я на целые декады останусь без глаз на небе? Если я не увижу противника, то и бой дать не смогу: подберутся на расстояние выстрела из рогатки и камнем мне в висок. Вон, птичек местных выщёлкивают только так, что тушки подбирать успевай.

В общем, понятно, побег – это решение тактической проблемы. В то же время это стратегические потери. Отказ от возможного союза с полезным и перспективным племенем. Что в итоге может подорвать отношения вообще со всем их видом. Вся эта проклятая Стена испещрена карстовыми пещерами от водных стоков. Не исключено, что кланы эти белых фей живут на всей её протяжённости, или как минимум на значительной части. И наверняка они обмениваются информацией, товарами, людьми. Иначе бы они просто не смогли выживать столько лет, любому обществу нужен запас прочности в виде дублирующих ячеек. И, поссорившись с одним кланом, можно испортить отношения и со всеми остальными. Тогда, даже если мне удастся создать государство на прибрежной равнине, оно будет изолировано от остального континента. Ведь тот, кто контролирует Стену, тот контролирует и любую торговлю через неё.

Да и куда мне бежать? Вариантов, в общем-то, три. И все три плохие:

Можно отправится к людям прибрежной равнины. И тем самым променять один понятный риск на множество совершенно непонятных. Как они меня встретят и как я смогу к ним вписаться, да и смогу ли вообще – это чистое гадание. Я про них не знаю вообще ничего. С равным успехом они могут меня принять как своего, или убить на месте как демона. Шансы выжить с феями и то понятнее.

Можно обойти хребет и забраться на Стену. После чего искать людей нагорья. Но тут все те же самые риски, что и с людьми равнины. Я просто о них ничего не знаю и это будет поход в никуда.

Ну и третий вариант: можно осесть и построить дом где-то в низине. Но в местных низменностях в основном топи и болота, а это сразу дополнительные минусы, начиная от стоячей воды, заканчивая какими-нибудь тварями, которые могут в этих болотах жить. В таких местах всегда своя особая экосистема, которая не любит чужаков. К тому же низины часто затапливаются сезонным таянием снегов.

Есть вариант вернуться на горный склон или поселиться у какой-нибудь реки, но это, по сути, место из которого я бежал сюда. Там я сразу же попадаю в зону активности людей равнин. А дальше смотри пункт первый.

В общем, взвесив все за и против, вариант с побегом я отмёл.

Во-вторых, есть вариант силового захвата власти. Племена находятся на той стадии развития общества, где отсутствует идеологическая составляющая. Людей объединяет не идея, и не культура. Людей объединяет вождь и его традиция. Ключевое здесь – это харизма и воля вождя. Иногда конкуренцию ему может составлять местный жрец, если у них есть общая, скрепляющая религия, но на переговоры со мной пришла их политический лидер. Возможно, у местных просто не хватает прибавочного продукта, чтобы содержать ещё и жречество, а может нет самой религии.

В любом случае уничтожение лидера неизбежно внесёт хаос в систему управления. Что даёт мне возможность для перехвата власти. А дальше эту власть можно укрепить посредством внедрения технологического прогресса. То есть банальным скачком уровня жизни для местных. Моя легитимность будет не так важна, если племя станет сильнейшим игроком в регионе, а комфорту моих людей будут завидовать окружающие.

План интересный, но сразу есть несколько «но».

Я нахожусь на их территории. Они в местных скалах знают каждый лаз, а я даже не знаю где находится их поселение. «Где-то в пещерах» — это не ответ. И что мне, напролом с винтовкой и фонариком лезть «куда-то туда», отстреливая всех встречных? Так себе идея.

Но ладно, в теории я могу напроситься или организовать встречу с их Старшей. И даже убить её. Но тут начинается вторая сложность этого плана: я не знаю внутренней структуры отношений в их клане. Возможно, что у них существует работающая иерархия старшинства. И вместо замешательства, власть в клане перейдёт наследнице, которая обладает необходимым авторитетом. И которая организует сопротивление. А дальше, меня снова давят числом. Чтобы этого не произошло, нужно обезглавить весь клан одним ударом, убедить их воинов подчиниться мне и только тогда можно считать, что всё получилось. Но мне критически не хватает информации для подобной комбинации. Нужно знать их внутренние расклады, да и иметь хоть какой-то, но авторитет среди людей племени. А я даже языка их не знаю.

План силового захвата на данный момент не актуален, но я отложил его как «перспективно рабочий». То есть держать в уме и корректировать по мере поступления новой информации.

В-третьих, я могу просто пустить всё на самотёк и довериться местным. Да, такой вариант может показаться самым очевидным, в конце – концов, не может же всё быть настолько плохо? Может это просто я со своим мышлением человека космической эры пытаюсь найти скрытые корыстные мотивы в искренних и доброжелательных действиях местных?

Это может иметь смысл. Ведь между мной и этими людьми есть важное, ключевое отличие. И оно не связано с тем, что я из другой галактики или моё общество более циничное или злое. Нет, люди везде одинаковые. Ключевое отличие между мной и ими в понимании ценности жизни.

Я родился в мире, победившем смерть. В развитых мирах Империи смертность стремится к нулю. Мы не стареем, а все известные болезни поддаются лечению. Мы ведём размеренный и осторожный образ жизни. Среди нас есть люди, столь же старые, как и сама Империя. Возраст в тысячу, десять тысяч, сто тысяч или даже полмиллиона лет – это нечто само собой разумеющееся.

Мы привыкли ценить свои жизни и собственную безопасность.

Разумеется, в мирах фронтира всё не так, но фронтир – это удел отчаянных и молодых. Фронтир в обмен на риски предлагает недоступные центральным мирам возможности и власть. Даже эта планета: двенадцать отчаянных храбрецов согласились на удаление себе памяти и на более чем полувековой полёт в забытую всеми Богинями дыру, потому что здесь мы можем стать демиургами новых миров. Вон как легко я, глядя на местных девиц, уже представляю их своими жёнами, которых одариваю всеми благами имперской цивилизации, а наших детей вижу покорителями галактики. Но это возможно лишь здесь, далеко за границей ойкумены. И за такие возможности я плачу риском лишиться самого ценного, что у меня есть – собственной жизни.

Такой у имперцев выбор: вечная и безопасная жизнь в комфорте, но абсолютно предсказуемая с понятными возможностями, либо риск смерти, но возможность что-то изменить и чего-то добиться. Но когда хотя бы на одной чаше весов у тебя бессмертие, ты совершенно иначе начинаешь относиться к смерти.

Все местные – они смертны. Даже имея во времена первичной колонизации генетические изменения для продления жизни, без имперской медицины они не смогут жить вечно. Болезни, несчастные случаи, генетические мутации при эволюции, и как результат – неизбежная смертность. А у смертного другое отношение к жизни, смертный с самого детства понимает, что однажды придётся умирать: сорвавшись со скалы, получив смертельную рану на охоте или на войне, или от старческих болезней в окружении близких. Не важно как, за смертью – небытие и смертный смиряется с этим, допуская в свою жизнь часто неоправданный риск исходя из мысли, что: «всё равно мы все когда-нибудь умрём».

А у меня, имперца, не так. Моя нынешняя смертность – это результат осознанного выбора, пусть я его и не помню, но с точки зрения своей философии и менталитета я его понимаю. Я – бессмертный, который подвергает свою вечную жизнь осознанному риску. И у меня есть путь, идя по которому я это бессмертие сохраню. Через десять или через сто тысяч лет на этой Стене может стоять мой замок, где я буду наслаждаться жизнью со своей многочисленной семьёй. Где я буду встречать своего младшего сына, вернувшегося из экспедиции в далёкую галактику и в окружении родных людей мы все будем декады напролёт слушать его истории о том, как последние сто лет он со своей командой открывал новые миры, встречался с новыми цивилизациями и какие приключения за этот век пережил.

Ну, может это будет и не так красочно. Я ведь могу сохранить свою жизнь даже проиграв в гонке, и королём или королевой этой планеты станет другой прогрессор, а я просто вернусь на Андромеду с собственной историей о том, чем занимался последние несколько веков.

Но такая психология бессмертного накладывает свой отпечаток на мышление и аппарат принятия решений. Местные воспринимают смерть как данность и неизбежность. Имперец воспринимает смерть как то, чего можно и нужно избежать всеми возможными способами, кроме тех, которые ведут к исходу, что хуже смерти, но об этом как-нибудь в другой раз.

И здесь корень моего недоверия. В любом сценарии будущего, в любом сценарии моего взаимодействия с местными, я прежде всего вижу пути, ведущие к моей возможной гибели. И инстинктивно стараюсь их избегать.

И поэтому не доверяю.

Ладно, этот вариант я тоже откладываю как вполне рабочий. Как минимум в качестве временного решения.

И, наконец, четвёртый вариант, его можно условно назвать «крепостью».

Старшая позволила мне остаться? Но кто сказал, что я должен жить в этом гроте на холодном полу?

У меня достаточно инструментов и знаний, чтобы начать строительные работы и превратить это место в защищённый форпост, конфликт с которым станет слишком затратным и рискованным для племени.

Вопрос только в том, где, как и из чего мне строить, чтобы это было функционально в плане удобств и обороны, и одновременно быстро. Вокруг меня целая гора базальта, я даже со своими возможностями могу получить нужные блоки, а тачка позволит их транспортировать, но трудозатраты будут просто безумными, строительство в одиночку может занять годы.

Понимая, что идеального решения не намечается, решаю скомбинировать последние три варианта в хотя бы временную стратегию.

То есть я остаюсь здесь, на месте и занимаюсь сбором драгоценной для меня информации, одновременно ища способы повысить свою обороноспособность и ценность для племени. А дальше – будь что будет, немного фатализма смертных мне не помешает, особенно в такой ситуации, из которой нет однозначно хорошего выхода.

Глава 7 Инвестиции в выживание

Прежде чем вылезать из капсулы, я решил сделать то, что намеревался сделать уже давно: провести инвентаризацию своего имущества. Для этого даже взял планшет и создал в нём отдельный документ для ведения счёта припасов.

Прежде всего, оружие. Его я уже перечислял. Единственное изменение – минус один патрон пистолета. Сделал себе зарубку, что стоит после выхода из капсулы найти укатившуюся куда-то гильзу. Неизвестно, когда у меня тут появятся собственные мощности для производства, лучше такие индустриальные артефакты хранить.

Еда.

Сто пятнадцать пайков, один я приговорю ещё сегодня. Но помимо пайков в блоке с продовольствием лежит упаковка с пятью килограммами соли, и несколько упаковок с перцем и различными специями. Это добро может быть полезно не только для кулинарии, но и как товар для торговли.

Ещё здесь было несколько упаковок с чаем, пять банок кофе, пять килограмм сахара, упакованных в герметичные пакеты по полкило. Пятьдесят двухсотграммовых пачек какой-то тёмной массы, как написано в инструкции: сушёные, растёртые и спрессованные фрукты. И две килограммовые упаковки порошка с витаминами.

Всё аккуратно записал и отметил для себя, что мне нужна полноценная кухня. Заваривать лапшу с консервами на костре – это так себе.

Кухонные принадлежности.

Всё сделано из металла для долговечности: есть набор плотных казанов трёх размеров, три сковороды, тоже разного диаметра, четыре разных типа тарелок: глубокая, обычная, широкая, блюдце, всё в количестве трёх штук. Набор из двенадцати вилок, ложек, маленьких ложек. Лопатка, поварёшка, три разделочных доски из керамики, пять кухонных ножей разного размера, средство заточки, три кружки, и одна литровая фляга. Почему-то только одна, при явном дублировании остального имущества. Подумалось, что мне не доложили.

Наличествовала мини плита: электрическая, питающаяся от аккумулятора или по проводу от генератора капсулы. Вместе с ней мясорубка и мини мельница, в зависимости от режима и насадок. Тоже электрическая, хотя был доступен ручной режим работы.

Вода.

В отдельном ящике две канистры по двадцать литров. Одну стоит оставить в резерве, а вскрытую буду постепенно доливать. Есть ещё водный фильтр с готовыми сменными картриджами и инструкцией по созданию собственных из угля и песка.

Одежда.

Кроме той, что на мне, а это универсальный комбинезон, межсезонные сапоги, носки, футболка, термобельё, есть ещё упаковка из двенадцати футболок, двенадцати трусов, столько же носков и лёгких рубашек. Комплект ремней и подтяжек.

Есть запасной комбез, двое штанов, шорт, две лёгких куртки – ветровки.

Зимняя одежда представлена парой шерстяных свитеров и штанов и одна тяжёлая, толстая шуба из меха. Видимо, она занимала столько объёма, что ей не положили дубликат в отличие от остальных предметов одежды. Снова экономия места.

Обувь представлена двумя парами сапог с толстой подошвой, близнецов тех, что сейчас на мне, двумя парами сандалий, тяжёлыми зимними сапогами, в количестве двух штук, шерстяными высокими сапогами, с которыми я пересекал вброд ручьи и две пары валенок для совсем уж неприятных зим.

Семена.

Одна из главных моих ценностей. Даже будь я тут голым как пещерные девчата, было бы не так критично, как осваивать планету без семян. Большие пачки различных законсервированных семян, специально отобранные, подвергнутые селекции и генной инженерии для повышения выносливости, скороспелости и урожайности. Я аккуратно распределил их по группам.

Корнеплоды. Основа рациона человечества и залог колонизации большинства планет.

Прежде всего картошка, которую иногда называют ни много ни мало «космической кормилицей». Благодаря ей мы в принципе смогли освоить уже триллионы планет. Стойко переносит радиацию, отлично адаптируется к самому разному климату и качеству почв, и за счёт этого она смогла стать тем, что кормит нашу цивилизацию. На какую бы планету вы не прилетели, будь вы в элитном ресторане или в шахтёрской забегаловке, там непременно будет наша кормилица.

Микроклубни были упакованы в несколько отдельных пачек с инструкцией и оптимальными условиями. А главное – со сроками созревания: скороспелая, вырастающая за полтора месяца, среднеспелая, растущая два – три месяца, и долгоспелая, на созревание которой уходит до четырёх – пяти месяцев, но с наиболее высокой урожайностью. Последнюю я отложил, прикинув, что осень наступит уже через восемьдесят или сто дней. Лучше не рисковать, кто знает, как быстро тут наступают морозы. Корнеплод, конечно, выносливый, но холода попортят урожай, так что лучше оставить самые долгие сорта на следующий год. А в этом вырастить то, что растёт быстро.

Помимо картошки, были и другие корнеплоды: морковь, сахарный плод, несколько видов кореньев из которых делаются приправы, лук, чеснок, капуста, некоторые виды лекарственных корней.

Были здесь семена бобовых: горох, соя, чечевица, фасоль, арахис. На безжизненных планетах, где не было источников мяса, эти растения служили источниками белка. Мне, конечно, это не грозит, но разнообразить свой рацион всегда полезно.

Следом шли злаковые и травяные: несколько видов урожайной пшеницы, в том числе озимые сорта. Так же кукуруза, ячмень, овёс, просо, рис, рожь.

С ними целый набор различных пряных и лекарственных трав: от укропа, мяты, ромашки и шалфея, до каких-то совсем незнакомых и экзотических названий. Потом почитаю подробнее что это такое и для чего выращивать.

Были семена нескольких видов томатов, огурцов и других плодовых растений.

Отдельно лежали наборы садовых плодоносных деревьев с фруктами: яблоки, груши, лимоны, апельсины, виноград и ещё десяток видов на любой вкус и климат. Но эти я сразу отложил на потом, многие из них довольно требовательны к условиям и нужно внимательно изучать: где, когда и что из этого можно посадить. И все они многолетние, даже несмотря на ускорение роста. Всё равно минимум два года нужно за ними ухаживать, прежде чем они начнут кормить.

Но всё это было про продукты питания. Были и другие растения, не менее интересные, которые можно сгруппировать как товарные. Чаще всего они были генетически изменены и за редким исключением их плоды не употреблялись в пищу.

Это были масличные растения, дающие насыщенные жирами плоды в виде орехов, семечек или семян: подсолнечник, рапс и другие.

Другой категорией были прядильные культуры: лён, конопля, джут, хлопок.

Были культуры для производства материалов: каучуковый куст, смоляные кактусы, красильные цветы, спиртовые и кожаные деревья.

Ещё россыпь грибных спор: было несколько питательных, но большинство из них промышленные: какие-то очищали воду и кислород, другие вырабатывали кислоты и сырьё для химии.

После продуктовых и товарных была группа, которую можно условно считать торговыми и рекреационными: несколько десятков различных цветов, разные сорта табака, хмель, мак, перец, чай и целый ряд растений с эффектами стимуляции сознания, расслабления и галлюциногенов. Отличный товар для продажи местным, кстати. Вообще, один из сценариев прогрессора для начального установления экономической связи с аборигенами – это продажа психоизменяющих и лекарственных растений. Стать, так сказать, местным шаманом и алхимиком.

Так, с семенами закончили. Коллекция богатая, самое главное – это не потерять её из-за глупости и ошибок в уходе. При всём разнообразии коллекции, семена большинства культур не слишком многочисленны. А потому большую часть я просто отложил в сторону, чтобы начать культивировать на следующий год. Сейчас нужно вырастить то, что гарантированно даст урожай. А к будущей весне составить календарь, отмечать температуру, погоду, вести дневник инсоляции площадки, приготовить места для выращивания, следить за силой и направлением ветров. В общем, провести массу очень нудной работы для того, чтобы то немногое, что у меня есть, не потерять.

С едой и сельским хозяйством закончил, переходим у следующему пункту списка:

Палатка.

Даже можно назвать её словом «шатёр», так как согласно инструкции он в разложенном виде почти под три метра высотой. Сделана из плотной, крепкой, теплоизолирующей ткани грязно – серо – коричневого, видимо для маскировки, цвета. Внутри разделена на две отдельных «комнаты» и одну «прихожую», которая сделана так, чтобы накрыть собой капсулу. Комнаты рекомендуется использовать как условную кухню и общий зал/спальню. Из капсулы по проекту можно через выносной провод питания подключить имеющийся в комплекте обогреватель и по идее не замёрзнешь даже если снаружи минус шестьдесят.

В центре общей комнаты имеется место под костёр или строительство печи. Самой печи, правда, нет, на неё места не хватило, но есть в инструкции рекомендации о том, как её из подручных каменных материалов или кирпичей построить. Есть воздуховод для оттока дыма и вентиляция. И красивая картинка в инструкции с полностью заставленной мебелью палаткой, кухонным столом, кроватью, столешницей с плитой и прочими прелестями, включая диван и шкаф. Всего этого, разумеется, в комплекте не было, только сама ткань и мечты о комфортном доме, а обставить его можно исключительно в формате «сделай сам».

Уютно выглядит, кстати. Даже без мебели жить в таком куда лучше, чем ночевать в капсуле. Но, раньше я с ней не связывался, так как с её установкой надо ещё разбираться, я бы на это потратил несколько часов, а времени в дороге не было. А сейчас… сейчас у меня под боком племя воинственных голозадых девиц, которые мой ночной покой могут в любой момент нарушить, при чём с равной вероятностью могут затребовать секса или моей смерти. Спать в капсуле – оно как-то безопаснее.

Рядом с палаткой был комплект для сна: спальный мешок, почему-то двухместный, два термоодеяла и одно покрывало, его я уже доставал, когда устраивался на земле. Был ещё воздушный матрац и электронасос для его накачки. Глядя на это великолепие и перспективу поспать на мягком и тёплом, а не на ложементе медбота, мне даже захотелось плюнуть на все меры предосторожности и таки устроиться с комфортом.

В следующем контейнере было единственное, но абсолютно незаменимое для меня транспортное средство: надувная лодка, подходящая к тому же насосу. А к ней отдельно лежал электрический мотор, ещё и с запасной батареей. На экономичном ходу каждая батарея могла работать почти пятеро суток, и заряжалась, как и всё здесь – от генератора капсулы. Вниз по течению можно вообще спускаться своим ходом, без траты энергии. Весла, конечно, не хватает, но тут опять «сделай сам». Ну ничего, сделаю, я не гордый.

Конечно, в море на такой лодке не выйдешь, но в местной речной системе она давала мне почти целую декаду автономного хода. Ещё и с тканевой надстройкой, которая закрывает от непогоды, и между передними камерами небольшое багажное и жилое отделение.

Сказка прям, один только минус – даже в свёрнутом состоянии она занимает довольно большой объём. Просто взять и упаковать её в рюкзак не выйдет, точнее, постараться можно, но тогда весь рюкзак будет занят только ей + двигатель надо закрепить как-то снаружи. Но лучше не пытаться делать противоестественное. А значит, если ты куда-то на лодке приплываешь, то при сходе на берег её нужно где-то оставлять и либо прятать, либо плавать не в одиночку, чтобы был кто-то, кто может охранять транспорт. А это снижает автономию.

Кроме лодки, в этом отделении хранился и походный рюкзак. Огромный, на сто двадцать литров, с подвесными карманами по бокам, из армированной ткани. Рядом отдельно сразу шесть свёрнутых тканевых сумок и в них запас герметичных полимерных пакетов. Прикинул, что все шесть можно было бы разместить на днище лодки перед собой.

И раз уж перешёл к речному транспорту, то нужно отметить и небольшую коробку с рыболовными принадлежностями. Несколько мотков лесок, катушка, блесны, грузила, крючки, поплавки. Нет только самой удочки, но это не критично.

Рыболовные принадлежности я отложил отдельно. Подумалось, что было бы неплохо сегодня попробовать что-нибудь поймать в местном озере. Не на одних же сухпайках сидеть.

Инструмент.

Самый многочисленный и, наверное, объёмно-тяжёлый груз капсулы.

Разделить его можно на две категории: инструмент ручной и инструмент электрический.

Начну с электрического. Он весь заряжается от капсульного генератора по универсальному кабелю.

Самый крупный из них и разборный – это мини-лесопилка. С циркулярной пилой. По сути – просто сборный металлический каркас, на который кладётся бревно, и по единственной направляющей прогоняется мотор с лезвием. Не самая удобная и устойчивая конструкция, но позволяет получать доски или брус стандартного размера.

Есть ещё цепная электрическая пила для валки древесных стволов. Есть дисковая электропила для камня, с особым напылением, которое позволяет прорезать гранит.

Сверлильный инструмент универсальный. С набором насадок: свёрла и буры различного диаметра и резьбы.

Шлифовальная машина с насадками для дерева, камня и металла.

Электрорубанок и лобзик.

Есть два миниатюрных, почти ручных, станка: токарный и фрезеровочный. Оба программируемые, высокой точности, с набором сменных режущих насадок для дерева или металла.

Весь металл высокопрочный, особого уровня, по идее должен служить десятилетия, а то и века, но на всякий случай к каждому инструменту полагается запаска.

Был нагревательный инструмент, со сменной насадкой: для выжигания по дереву или для использования как паяльник.

Затем идёт ручной инструмент. Его для экономии места сделали исключительно в виде самого металла, без рукояток. Это опять набор «сделай сам». Ищи, мол, подходящую деревяшку и вытачивай рукоятку, через две галактики их тащить будет тебе жирно.

Тут чего только не было: лопаты трёх размеров, сразу три топора, ручная пила, различный садовый инвентарь, инструменты для работы с деревом: стамески, молоток, инструменты для работы с камнем, металлом, кирка двух видов, ледоруб, ножницы, плоскогубцы, отвёртка со сменными насадками.

В общем, полный ремесленный набор.

И довеском инструмент измерительный: линейки, циркули, дальномер оптический, угломер и прочее. Всё это с большой таблицей измерительных единиц имперского стандарта.

В другом ящике лежат четыре коротковолновые рации с шифрованием. Это уже устройства стратегического уровня на следующий этап развития. Базовая станция находится здесь, в капсуле. Ей можно увеличить дальность отправки и принятия сигнала если, например, поднять антенну на Стену. Тогда можно будет вещать и принимать сигнал на сотни километров вокруг. Но это требует уже такого уровня развития, когда я не один, а управляю несколькими мобильными отрядами из единого командного центра.

Медицина.

Следом шёл медицинский отсек. Аптечку я уже открывал, но тщательно переписал содержимое. Средства перевязочные, антисептики, антибиотики, спирт, противорвотные, жаропонижающие, средства для ЖКТ и прочая. В основном всё заточено на первую помощь, чтобы пациент внезапно не скончался на месте ранения и смог добраться до капсулы. Основная медицина находится здесь, в медботе, который даже операции может проводить.

Швейные принадлежности.

Набор игл, спиц, коллекция нитей разных цветов, нити высокопрочные композитные и несколько рулонов различной ткани для ремонта или создания одежды с нуля. Есть набор полотенец разного размера. Есть ручная швейная машинка, электрическая. Отдельно лежали три упаковки синтетической особо прочной, но очень тонкой ткани: прозрачная, чёрная, и светоотражаюшая. Для того чтобы обшивать внутренние помещения, быть заменой окнам или создавать теплицы.

Строительство.

В основном здесь была различная фурнитура. Гвозди, уголки, скобы, петли, шурупы, гайки и винты, шайбы и прокладки. Здесь же несколько банок красок, лаков и почему-то именно здесь лежал комплект защитной одежды: фартук, упаковка прочных перчаток, защитные очки и респиратор.

Разное

Хотя, не уверен, что именно так стоит называть этот раздел. В документах он обозначен как «ремонтные наборы и другое», но по мне это длинно, поэтому пусть будет «Разное».

Здесь собраны несколько мотков верёвки разных видов. Высокопрочная альпинистская, в том числе и набор металлических инструментов для скалолазания: зажимы, скобы, петли, карабины. Но было и много тонких верёвок для различных бытовых нужд. Ещё банка с маслом, которое для смазки, а не кулинарии, несколько упаковок высокопрочной клейкой ленты: односторонней и двухсторонней. Несколько мотков металлической проволоки и инструкция, как из неё можно сделать импровизированную колючую проволоку для ограждения участка.

Сюда запихнули все чистящие принадлежности: щётки, мочалки, зубной порошок, упаковки с мылом и чистящими средствами.

Канцелярские принадлежности.

Три килограммовые пачки с писчей бумагой, ручки, карандаши, точилки, скрепки, планшетки. Видимо, для ведения первичного документооборота в колонии.

Электрика.

Львиную долю занимали целые бухты электрических проводов. Километры кабеля. Были запасные кабели для подключения к генератору капсулы, включая один особо длинный, на пятьдесят метров. Целая россыпь розеток, разветвителей, переходников и прочей электрической машинерии.

Рядом – упаковки с осветительным оборудованием двух видов: для освещения внутренних помещений и особо мощные для освещения теплиц.

В наборе есть два генератора и один ручной зарядник. Генераторы должны монтироваться к какому-то источнику энергии: на ветряк или в малую ГЭС. К ним шли несколько аккумуляторов и управляющее сетью устройство. В общей сложности, всего этого хватит, чтобы запитать и распределять электроэнергию на одно домохозяйство.

Принтер.

В следующем шкафу был трёхмерный принтер. Совсем небольшой с набором металлических и синтетических расходников. С ним мало что можно сделать, аппарат не промышленный, крошечный, для создания каких-то мелких деталей. Видимо, организаторы экспедиции тоже не возлагали на него больших надежд в плане создания индустрии и отвели аппарату совсем немного места.

Компьютер.

Компьютер капсулы занимал отдельный шкаф, к нему был физический доступ и при желании в нём можно даже покопаться. Но лучше не надо, даже если умеешь. Так как на нём записано сознание Компаньона. Тем более, что я не умею.

Зато рядом с ним лежала упаковка с двенадцатью дополнительными камерами наблюдения, а к ним столько же базовых станций, контрольных плат и бухта цифрового кабеля с инструментом по его обрезке и закреплению к разъёмам.

Это такая альтернатива моему дрону-разведчику, которая позволяет ИР видеть больше и дальше через стационарные камеры. А за счёт контроллеров, даже выполнять какие-то действия, например включать или выключать свет, тревогу, блокировать двери и т.д. Тут уж на что хватит фантазии и терпения построить.

Дроны.

Это предпоследний ящик, и один из первых вскрытых. Тут изначально лежали два дрона и дополнительные запчасти к ним: лопасти винтов, электромоторы, запасные аккумуляторы и прочее. Сейчас тут мирно спал только один дрон. Второй стоял в режиме ожидания в гроте, обижаясь на погоду.

Лаборатория.

Это последняя секция капсулы, хотя, в некоторых ситуациях, самое важное, что только есть у прогрессора: генно-инженерная лаборатория. Подключена к медботу. Позволяет работать с живыми клетками для создания направленных инструментов пересборки ДНК в нужную конфигурацию. Работает с половыми клетками. Рядом в холодильнике заморожены коллекции женских и мужских половых клеток стандартных людских геномов с различными наборами эталонных генов. Они нужны для совсем уж крайних случаев, если, например, прогрессор оказался на планете в одиночку или местные обитатели эволюционировали (точнее деградировали) настолько, что уже перестали быть людьми. Тогда этого должно быть достаточно, чтобы начать выращивать новых людей, предварительно наделив нужными признаками и генами из коллекции.

Для выращивания новых людей здесь есть разобранная искусственная матка. Женщинам – колонистам проще, у них есть своя, естественная. Мужчинам, если они оказались в одиночку в стерильном мире, приходится полагаться исключительно на эту машинерию.

Мне вроде как повезло наткнуться ф-людей, так что пользоваться всем этим в ближайшее время не придётся. Но лаборатория позволяет и отредактировать яйцеклетки местных обычных женщин для совместимости со мной или наделения детей какими-то необходимыми, и имеющимися в коллекции, свойствами.

Так, ну вроде бы всё. Записал, цифры проставил. Полдня на это потратил. Это я так, вслух просто перечислил всё по-быстрому. А попробуй каждую пачку шурупов пронумеровать и её характеристики – размеры переписать. Вот оно время и уходит.

Устал даже. Чисто интеллектуально, от однообразного и не очевидного по своей пользе здесь и сейчас действия. Но, понимал, что пересмотреть все припасы было просто нужно. Наизусть я их не знал. Какая-то подготовка у меня была, судя по обрывкам памяти и навыков, но до автоматизма не заучивал. На тебе стандартный, проверенный временем набор оборудования и припасов, там на месте разберёшься что и как.

Сильно жалел, что не было никакого сантехнического оборудования, например труб. При обилии инвентаря космической эры, отливать приходится в ручей, а ходить гадить в кусты. Но, объективно, капсула забита грузом под завязку. Каждый предмет плотно подогнан к другому, свободного места вообще нет. В капсуле особо не развернёшься даже, куда уж туалеты с собой таскать.

В капсуле, кстати, даже не было встроенной системы рециркуляции воды и слива жидких отходов. Возможно, поэтому нас и будят прямо перед приземлением. Продолжительные полёты в ней в бодрствующем состоянии просто не предусмотрены, там даже по-маленькому сходить некуда. Просто космический транспортный ящик. Тебя усыпили, положили внутрь, затем ты проснулся за полчаса до посадки.

Ладно, время позднее, надо бы из этого гроба вылазить уже.

Привычно набрал воды, поставил кипятить, пока ждал, облазил пол грота, но всё же нашёл закатившуюся гильзу. Приготовил себе даже не знаю что, если судить по времени: нечто среднее между обедом и ужином. Пока ел, дрон Компаньона свалил. ИР сообщил, что погода снова стала лётная.

А я из остатков недоеденной лапши слепил несколько шариков и, взяв набор для рыбалки, сменную одежду, кастрюлю, мыло и, конечно, пистолет, отправился гулять по берегу озера. У восточного берега присмотрел местечко с относительно стоячей водой и разделся.

Не знаю, помогла ли хоть сколько-то эта стоячая вода, всё равно было холодно, так что я только окунулся пару раз и постарался как можно скорее помыться, оттирая мочалкой кожу на бережке, благо погода сейчас стояла солнечная и жаркая, за день воздух успел нагреться несмотря на утренний ветер. Окунулся снова, чтобы смыть всё с себя и насухо обтёрся.

Хоть вода и была холодная, я испытал удовольствие. Даже постелил полотенце на смесь камней и песка на берегу и минут пятнадцать просто сидел голышом, нежась на солнышке.

Наконец, переоделся в свежую футболку, шорты, сандалии и без комбеза почувствовал себя в расслабленной, домашней обстановке. После этого начал работать прачкой, застирывая в воде свою поношенную одежду. Заодно, понял, что не знаю как и где её сушить. Грот – не вариант, слишком влажный воздух, она там скорее плесенью покроется за несколько дней, чем просохнет. Значит, нужно бельевую верёвку натягивать где-то между деревьев на свежем воздухе. Главное, чтобы ветром не сдуло.

Какая-то у меня сплошная негероическая бытовуха для человека, который пролетел через две галактики с задачей покорить планету.

Разложил постиранную одежду на камнях и оставил на солнышке, пусть пока хоть так посушится. А я взялся за рыбалку, старым добрым способом держа в руках просто моток с леской безо всякой удочки. Привязал крючок, поплавок, грузило, на крючок повесил приманку из теста со своей последней трапезы и начал методично закидывать подальше от берега, после чего медленно, медитативно наматывая леску, тянул к себе.

Так прошло минут двадцать, солнце уже приближалось к Стене. Глядя на мои потуги, ожил Компаньон, через наушник сообщив мне, чтобы я прошёл дальше по берегу. Даже специально дроном облетел озеро, чтобы посмотреть, где водится рыба и какими маршрутами плавает. Говорит, жалко на меня смотреть.

Стало правда полегче, начало клевать. За следующие полтора часа до заката даже смог вытянуть три рыбины. Ну, точнее рыбой можно было бы назвать только одну, для остальных это было бы лестью. Рыбёшки скорее.

А ещё пока рыбачил, от Компаньона услышал интересное:

— У нас гостья. Без оружия. Опасности нет.

— Кто там? Мне вернуться?

— Нет, я поговорю, ничего срочного. Рыбачь спокойно дальше.

Ну, раз рисков нет, значит скорее всего и правда нет.

Как закончил, собрал свою всё ещё влажную одежду с камней и с небогатым уловом потопал «домой», благо тут метров пятьсот, не больше.

А в гроте тем временем, на почтительном расстоянии от капсулы на камнях сидит Мелкая, как я её про себя называл – младшая девчонка, которая приходила вместе с Лишей и позвала подкрепление. Сидит и о чём-то весело болтает с Компаньоном на своём непонятном наречии.

Глава 8 Межвидовая кооперация

Увидев меня, девочка замолкла, вопросительно уставилась. Компаньон тоже молчал. Молчал и я. Повисла неловкая пауза. Ждала она от меня чего-то? Может, опасалась, что выгоню? А то она тут самолично ведёт задушевные беседы с духами, пока «шаман» изволит рыбку удить.

Но я не стал играть в эти игры и просто проигнорировал её присутствие. Хочет сидеть тут – пусть сидит, мне не жалко. Сам я залез в капсулу, достал посуду, электроплиту, набор кулинарных принадлежностей и специй, развёл костёр и молча сел на землю разделывать свой небогатый улов.

Мелкая, решив, что ей таким образом разрешают остаться, заигнорила меня, повернулась к капсуле и снова о чём-то зачирикала с Компаньоном. Общение с духом машины ей явно было интереснее, чем моё присутствие.

— Раз вы успели стать такими хорошими друзьями, – заметил я, отрезая рыбам плавники и головы, – напиши мне учебник их языка. И попроси помочь Мелкую его составить.

— Сделаю, – прозвучал ответ ИР, – кстати, её зовут Ика.

Ика, так Ика. Не хуже, чем Мелкая.

Поначалу хотелось дать Компаньону задачу расспросить её о клане, но передумал. Рано. Пусть привыкнут к моему присутствию и поймут, что я не представляю угрозы. Нечего лишний раз вызывать подозрения.

Утомившись чистить жёсткую чешую, распотрошил рыбок, снял как мог кости и разрезал филе пополам. Тщательно промыл в ручье, после чего с солью и приправами отложил в отдельную посуду. Пусть полежит и пропитается.

Сам же тем временем включил плиту и накидал в кастрюлю содержимое сухпайка: мясные консервы, лапшу, прилагающиеся к ним специи и сушёные овощи с крупой. Получился такой себе наваристый густой супчик.

Тут, кстати, пригодилась проволока, которой меня щедро одарили организаторы. Сплёл из неё небольшое подобие решётки, установил над углями костра и выложил, наконец, на неё рыбу. Каждые три – пять минут аккуратно переворачивал.

В общей сложности, на все эти манипуляции ушло больше часа. Главным образом из-за непривычки. Разделка оказалась занятием не самым простым. К тому же все отходы: головы, чешуя, потроха, рыбьи кости – всё это я аккуратно складывал в отдельную посуду. Для меня это не мусор, для меня это всё – удобрения.

Мелкая, то есть Ика, всё это время украдкой поглядывала за моими манипуляциями. Уж очень привлекательные шли запахи.

— Ика! – Позвал я, она на своё имя обернулась, – давай, садись тоже со мной поешь.

Девчонка посмотрела на капсулу, то ли за переводом, то ли спрашивая разрешения.

— Переведи ей, – попросил я ИР.

Я приготовил ей отдельные тарелки и поставил на плиту чайник, точнее маленькую кастрюльку, которая выполняла его роль.

Ика медленно и недоверчиво подошла, осторожно взяла тарелку, видимо, боялась, что запретят или в последний момент отберут. Принюхалась и осторожно начала отламывать по кусочку.

Наблюдать за ней было забавно. Чисто зверёк: умный, любопытный, но боязливый. И видно же, что ей нравится, а вида старается не подавать. Суп пыталась просто пить, помогая себе руками, но, увидев, как я орудую ложкой, засмущалась и попыталась так же сама. Но неумело, держала она её непривычно, как палку в кулаке. Ладно, научится когда-нибудь.

Как я и подумал, с кулинарией тут всё печально. Еды-то у них рядом много в виде жилистой птицы и яиц, наверное, ещё орехи с ягодами и какими-нибудь плодами собирают, но вариантов готовки не так уж и много. Может быть, рыбу иногда, для разнообразия, но вряд ли, много мороки.

Интересно, чем они питаются зимой? Или птица тут гнездится круглый год?

Как доели, заварил нам обоим чай с сахаром, и заодно угостил гостью шоколадом и сладким печеньем. И тут уже на детском лице сложно было скрыть эмоции радости.

Кушай-кушай, Мелкая. Так оно прогрессорство миров и происходит. Не нужно обещать людям каменного века звёздные корабли и блеск огромных городов. Они этого не поймут. Накормите их сладким, дайте понежиться в тёплой ванне, познакомьте с развлечениями, и тогда они сами подсядут на цивилизацию как на наркотик.

— Ну что, наелась? – Спрашиваю её.

— Такти? – Отвечает она.

— Говорю, что раз наелась, то и беги давай к своим.

Конечно, она ничего не поняла. Но мне было всё равно. Я затоптал костёр, собрал посуду и помыл её в ручье, пока она переговаривалась с Компаньоном. Когда вернулся, она скромно стояла в стороне и, глядя на меня, поклонилась, после чего убежала в пещеру.

Будем считать, что контакт состоялся. Да, влияния у девчонки немного, но тоже небольшой камешек на весы моего благополучия. Если что, может заступиться за меня перед старшими, всё же говорящий с духами вкусно кормит. С чего-то же надо начинать.

Залез в капсулу, устроился на ложементе и понял, насколько же в нём неудобно. Перед глазами всплывала картинка удобного матраца в палатке – шатре.

— Так о чём вы там беседовали? – Спрашиваю Компаньона.

— Обо всём. Ика – смышлёное и любопытное дитя. Спросила откуда мы, правда ли мы спустились с неба? Просила рассказать о мире, из которого мы пришли. Расспрашивала про меня, очень удивилась, что моё рождение было всего несколько дней назад. Ей стали очень интересны цифророждённые, или «духи механизмов», как удалось ей перевести. Спрашивала, как мы живём, что чувствуем, каково это вообще быть в мире, где так много духов, живущих с людьми. В общем, обо всём подряд. Для неё открылся целый новый мир, ей интересно его изучать. А я в основном спрашиваю про разные слова их языка.

— Значит, вы подружились?

— Вроде того, Ика сказала, что хотела бы стать моей названной старшей сестрой, раз я в их понимании всё ещё ребёнок.

— О, и каков был твой ответ?

— Что мне нужно время подумать и привыкнуть к жизни здесь.

— Соглашайся. Вот убьют меня эти девицы, а ты станешь их божеством.

— Ревнуешь?

— Что? Нет, – ответил я, но тут же задумался. А ведь я и правда начинаю относиться к ИР как к своей собственности. – Хотя, возможно.

Цифророждённые – они же полноценные разумные. Да, они с рождения наделены знаниями и аппаратом рассуждений, чего нет у живорождённых. Но они не слуги, и не вещи. Они – такие же личности как мы. Растут и развиваются, как и мы. Без развития личностной матрицы могут получить нечто вроде травмы. А я с этим всё ещё медлю, вот Компаньон и развивается самостоятельно, разговаривает с окружающими, раз со мной живого общения недостаточно.

В общем, в ближайшие дни нужно будет заняться этим вопросом.

— Выучишь язык – тоже с кем-нибудь подружишься, – съязвил ИР.

— Получилось составить учебник?

— Только самые основы. Файл у тебя на планшете. Начни с заучивания местоимений и набора глаголов. И старайся уделять языку хотя бы два часа в день. В грамматику первые дни не лезь, она у них не самая простая.

Вот и нашлось, чем скоротать свои вечера. Правда, уснул я уже минут через двадцать попыток освоить аборигенский.

А на следующее утро, в гроте меня ждал сюрприз. Рядом с капсулой стояла плетёная корзина.

— Что это? – Спрашиваю я.

— Ика ночью принесла, – отвечает ИР. – Поблагодарила за еду.

Заглядываю внутрь, а там две птичьи тушки. Крупные такие, килограмма на три каждая. С длинными жёлтыми клювами.

Отдарилась Мелкая.

Взвесил, чего во мне больше: аппетита или лени, всё же с этими птицами возня будет долгая. В итоге победила лень, и я просто оттащил корзину в глубину пещеры, где воздух холоднее. Вечером займусь. А пока съел батончик.

Потом сел навёрстывать те два часа уроков языка, которые вчера так и не осилил.

Язык, кстати, очень многое может рассказать об обществе, в котором его применяют. Ведь проистекает он из образа жизни народа – носителя. У горных феек, например, уже на уровне местоимений начинаются сложности. Есть местоимение «Я», которое звучит как «яни». Но обращаться к себе так можно только если ты разговариваешь с друзьями или ближайшими родственниками. При чём как именно определяется степень родства или дружбы в небольшом клане, где все друг другу родня – это вообще-то непонятно. Может они и все там так друг к другу обращаются.

Если ты обращаешься к просто знакомому, но не близкому, то необходимо применять форму местоимения «янго». Вроде как это вежливо, в отличие от фамильярного «яни». Но это для взрослых. А дети, точнее те, кто, по словам Ики, не были признаны совершеннолетними, должны употреблять форму «яника» по отношению ко всем взрослым, пока не повзрослеют. Но есть исключения: даже взрослые продолжают применять эту форму по отношению к матерям и, иногда, близким старшим родственникам. Иногда дети могут обращаться к старшим сёстрам, используя форму «янька», хотя это и необязательно, и вроде как это то ли архаичный способ, то ли какой-то нежно-ласкательный, если у сестёр близкие отношения. Мы и узнали это лишь потому, что ИР услышал, как Ика так однажды обратилась к Лише ещё когда они всей толпой завалились в грот. Да, они, кстати, сёстры.

Затем идут иерархические формы. Обращаясь к лидеру, необходимо употреблять форму «янра», а если нужно подчеркнуть, что та, к кому ты обращаешься намного выше тебя, то допустима форма «яньра». Но последняя вроде как почти не употребляется. «Янра» — это обращение к вождю, то есть к Старшей, к лидеру группы, например в походе или на охоте. Это и обращение к учителю. Так же, кстати, Ика обращалась к Компаньону, пока не узнала, что она старше чем ИР, после чего перешла на «яни».

А есть повелительная форма «яско». Это форма, которую употребляют, когда управляют другими и отдают приказы: вожди, лидеры группы или даже родители детям. И это всё важные нюансы языка. Если сказать: «я прошу тебя сходить за водой» и употребить форму «яни», то это звучит просто как дружеская просьба. А если употребить форму «яско», то это уже приказ того, кто имеет право приказы отдавать, и отказаться уже нельзя, это нарушение иерархии. «За такое могут поколотить», – как пояснила Ика.

И это, напоминаю, всего лишь местоимение «я». Дальше там ещё больше безумия, включая разные правила морфологии слов в зависимости от того, кто к кому обращается, в какой ситуации, и в каких именно отношениях собеседники состоят. Но эти девицы вроде как интуитивно разбираются во всех этих нюансах, применяя с раннего детства.

Такой вот язык народа, отношения которого выстроены на жёсткой клановой иерархии. В имперском такого и близко нет, у нас, конечно, есть свои иерархические ритуалы и игры со степенями вежливости, но на уровне языка хватает нейтрального и вежливого обращения.

Закончив с уроками, отправился гулять вдоль озера, чтобы наметить территории для посадок.

Получилась следующая карта:

Участок номер один – прямо возле моего водопада. Это примерно пятьсот метров вдоль берега и двести – триста метров в глубину. Участок ровный, защищён от ветра и осыпания стены благодаря верхней ступеньке – площадке. Много воды. Единственный минус – сильно заглублен в Стену, так что из шестнадцати часов солнца в сутки этим летом, данный участок теряет минут восемьдесят.

Участок номер два – к западу от водопада у второго озера. Ещё один кусок земли в глубине площадки, даже больше размером, с небольшим ручейком посередине. Но в инсоляции теряются ещё где-то пятнадцать – двадцать минут.

Участок номер три – край склона, по которому я сюда забрался. Большой, где-то километр в длину и шестьсот метров в ширину. Но, большая часть его поросла лесом, так что свободная и готовая к сельскому хозяйству полянка совсем небольшая. И главное – любой зверь или враг, который вздумает подняться на площадку, выйдет прямо на это поле.

Участок номер четыре – сам склон, который можно превратить в террасы, но полностью порос лесом, надо устраивать вырубку. Это перспектива на следующие несколько лет.

Участок номер пять – ближайшее к обрыву пространство между озёрами. Много солнца, но всё заросло лесом. Отметил себе, что тут нужно будет разбить сад из многолетних деревьев в будущем.

И, наконец, участок номер шесть – нижняя ступенька у птичьих гнёзд. Максимум солнца, но участок изолирован и… птицы. Вроде бы они больше по ловле рыб, но кто знает какие из них могут быть вредители.

Фактически, здесь и сейчас мне доступны только первые три.

Сел на камушек, подумал, и исключил участок номер три. Слишком далеко, от грота топать больше километра.

Обвёл второй знаком вопроса. Тут пригодятся не слишком светолюбивые культуры, а мне сейчас срочно нужна продуктовая база. Так что методом исключения остаётся только первый. И чего бегал, спрашивается?

Начал размечать участок. Получалось довольно много для одного меня конфигураций. Рядом со Стеной напрашивалось строительство теплицы. Но это означало, что нужно переносить туда и капсулу с источником энергии.

Крепко задумался и об этом. Я ведь этот грот облюбовал прежде всего потому, что его можно было использовать для обороны и для маскировки. Чтобы даже если кто-то поднимется сюда с равнины, то можно было бы переждать, а через какое-то время основательно там закрепиться. Защищаться надо всего с одного направления. Внутри есть неограниченный запас воды, можно развернуть теплицу прямо там с искусственным освещением, и при необходимости хоть осаду выдерживай.

А теперь получается, что ключевого преимущества-то и нет. Девицы голозадые через пещеру внутреннюю проходят когда хотят, я даже не знаю где у них там лаз. Можно, конечно, замуровать ход, но что толку, всё равно они знают где я и это вообще их горы. Вместо защиты я получил вечно сырой проходной двор, который к зиме превратится в неотапливаемый морозильник.

И как бы получалось, что оставаться там уже нет никакого смысла. Если девчонки на меня нападут, то совершенно неважно где: в гроте или на улице. Хотя, на улице мне предпочтительнее.

В общем, решено, перевозить капсулу надо из грота, а там уже ставить палатку. Уговорил я себя всё же на улучшение комфорта. Развешу камеры вокруг, и если кто ночью постарается напасть, то ИР успеет предупредить, а я успею забаррикадироваться в капсуле или смогу дать бой.

Поделился этими мыслями с Компаньоном.

— Это разумное решение, – ответил ИР. – Стоило так поступить с самого начала. Но тобой в первые дни двигал прежде всего страх, и желание спрятаться в какое-нибудь безопасное место. Тебе надо было это пережить.

Обидно, но правда.

Сходил за цепной электропилой и с ней отправился в лес, срезать необходимые заготовки древесных веток. Прежде чем заняться сельским хозяйством или каким-то строительством, мне были нужны инструменты. А инструментам нужны рукоятки. На это и потратил следующие несколько часов, но успел сделать только два черенка для лопат, обработав сперва электрорубанком, а потом доводя до нужного размера ножом. Получилось грубовато и кривовато, но поначалу сойдёт и так.

А к вечеру затеял свой переезд, погрузив капсулу на тачку. Пока возился с погрузкой, в гроте опять появилась зевающая Ика. Очевидно, днём они где-то в пещерах отсыпаются, а ближе к вечеру у них начинается активность.

Я поздоровался с ней, используя совсем немногочисленный запас слов, что выучил за сегодня. А дальше, диалог шёл через переводчика – Компаньона, я же старался отдельные слова запоминать, и где-то уточнять.

— Ты и дух машины уходите? – Спросила Ика. Кстати, ко мне она обращалась в нейтрально уважительной форме. Как ко взрослому, но не как к тому, кого считает вправе ей указывать.

— Нет, – отвечаю. – Только переедем на полянку рядом.

— А зачем?

— В гроте нам неудобно.

— Почему? В горе безопасно. Сюда не приходят звери. Здесь не бывает чужаков.

— В горе безопасно для вас. А я не привык жить в горе. Мне нужно солнце.

— Зачем?

Вот же любопытная.

— Затем, Ика, что на солнце я выращиваю растения, которые можно есть.

— Зачем их выращивать? Можно выйти из горы и взять сколько нужно.

— Не все растения можно просто собрать. Вот скажи, тебе понравилась вчерашняя еда?

— Понравилась.

— Чтобы приготовить такое, нужно много разных растений. Плодов и трав. Здесь они или не растут, или за ними нужно идти очень далекою, много дней. И всё это для того, чтобы приготовить только один раз. Но если ты захочешь есть такое регулярно, то нужные растения всегда должны быть рядом. Поэтому их выращивают на солнце.

Ика задумалась, с таким подходом было трудно поспорить. Я же тем временем на тачке вывел капсулу из грота. Девчонка пошла с нами.

На улице всё ещё светило солнце, хотя и приближалось к закату. Ика немного поморщилась от яркого светила, но в целом отнеслась спокойно. То есть света горные феи не опасаются, их чувствительные к темноте глаза не слепит, они спокойно могут ходить по улице днём. Просто, наверное, не любят, или так не принято. Или светочувствительность ослабляет их дневное зрение. Ночные охотники как-никак.

— А ты будешь готовить ещё? – спрашивает Ика.

— Буду, – ответил я. – Только мне нужна будет твоя помощь.

— Какая?

— Для начала, мне нужна помощь, чтобы установить палатку.

— Что это?

— Это такой дом, вроде искусственной пещеры вне пещеры.

— А что нужно делать?

— Да ничего особенного, просто подержать что я скажу пока собираю каркас.

Установил капсулу и достал несколько упаковок с тканью и металлическим разборным каркасом. Не то, чтобы помощь Ики была так уж нужна, палатка ставится и в одиночку, но процесс с помощником всё же пошёл быстрее, да и была возможность поговорить и попрактиковать язык.

Справились минут за сорок, заботливо накрыв шатром и саму капсулу, как и было прописано в инструкции. Устанавливать спальное место буду уже завтра, когда размещу вокруг камеры безопасности.

— Так, Ика, теперь вторая просьба. Чтобы приготовить это мясо, мне нужны яйца этих птиц. Можешь их достать?

— Яйца? Из гнёзд?

— Да, из гнёзд.

— Да, достану. Сколько?

— А какого они размера?

Девочка показала руками.

— Тогда три или четыре штуки. Только нужны свежие, молодые, у которых внутри желток.

Оказывается, она поняла, у них тоже едят яйца, но чаще запекают на углях или иногда варят. Получив инструкцию, она убежала.

А я разжёг вне палатки костёр и достал электроплиту из капсулы и приготовился к обработке тушек. Их предстояло ощипать, порезать, выпотрошить. К концу этой процедуры, вернулась Ика с яйцами и села напротив у костра, внимательно наблюдая за моими манипуляциями.

Нарезал тушку на куски, после чего тщательно промыл в воде и посолил.

— А вот этот минерал у вас есть? – спрашиваю девчонку, показывая пачку соли.

Она взяла щепотку, положила в рот.

— Есть. Только не такая мелкая. У нас она серая и большими кусками. Её меняют на торге у людей равнин. У них много соли.

— Вы торгуете с людьми равнин?

— И с людьми равнин, и с людьми на Стене. Иногда с фари на севере.

— Кто такие фари? – Спрашиваю я, услышав новый термин.

— Фари – это мы, – ответила Ика.

— На севере, это в Стене живут другие фари?

— Нет, в Стене живём мы, фари гор. Просто есть наш клан, а есть другие кланы. Но все мы фари гор. А на севере, на Стене живут снежные фари и болотные фари. Но болотные не торгуют, о них только слышали. А снежные приходят к нам иногда. Но я сама не видела, мне нельзя на торг, туда только взрослые ходят.

— А когда ты говоришь про фари – это тоже народ, у которого только девочки?

— Да. Только они не как мы.

— В чём они другие?

— Мы живём в горах. Мы не нападаем на другие народы, только не пускаем к себе чужих. А снежные – они враждуют с людьми на Стене.

Много полезной информации. Значит, связи у них есть, как минимум с тремя разными народами. И множеством кланов Стены.

Пока разговаривал с Икой, разбил яйца в кастрюлю, добавил специи и перемешал. А потом обваливал куски мяса птицы в яйце и выкладывал на сковородку, стоящую на электроплите.

К тому времени как мы поели, уже окончательно стемнело. Мы сидели у костра, пили сладкий чай, и все втроём вели ленивую беседу.

— А Лиша почему не приходит? – Спросил я.

— Она пока не может.

— Почему?

— Райка её поколотила. Сильно.

Райка – это Старшая, как я узнал. Которой Лиша и Ика приходятся внучатыми племянницами. Впрочем, там все друг другу родня.

Ну, поколотила, значит за дело, имела право. Не мне лезть со своим мнением в их отлаженный тысячелетиями механизм.

— А тебя не поколотят, что ты тут со мной сидишь?

— Неа. Я же не взрослая. А ещё я с собой вкусное мясо принесу.

— Слушай, Ика, а можешь помочь мне вырастить много еды? А я за это ещё тебе наготовлю вкусного.

— А чем помочь?

— А вот где птицы обитают, там под ними толстый слой их какашек, ставший камнем. И он мне нужен.

— Чтобы вырастить растения тебе нужны птичьи какашки?

— Да. Как бы это странно не звучало. Но от них растения растут большими и сильными.

— И сколько тебе их нужно?

— Чем больше, тем лучше. Принеси полную корзину, а чтобы не голыми руками копать, я тебе дам лопатку из металла, который намного прочнее вашей меди. Только это не подарок, лопату нужно будет вернуть. И за эту корзину я тебе ещё одну тушку приготовлю.

Девочка задумалась.

— А если корзин будет больше, приготовишь ещё?

— Тогда приготовлю ещё.