Читать книгу: «Под благодатным небом»

© Е. Поселянин, 1912

© «Сатисъ», оригинал-макет, оформление, 1995

Читателю

В постоянных житейских заботах как бы изглаживается память о смерти и замирают вопросы нашего духа, требующего, как и тело, питания. Но смерть для всех и каждого расставила как бы поверстные столбы, дальше которых нет дороги. А дни кровавой брани особенно часто напоминают о ней.

Каждый знает, что нетрудно проводить жизнь в праздности. Гораздо труднее победить смерть. А эта победа дается только духовным богатырям. Об этих-то духовных богатырях и рассказывается в предлагаемом сборнике. Богатыри духа всегда соизмеряли свои духовные силы с требованиями христианского долга. И так как духовные силы пробуждаются в раннем детстве и зреют вместе с годами, то здесь и говорится о таких подвижниках веры, о детстве которых сохранилась память в житийных, преимущественно Четьиминейных, сказаниях.

Таким содержанием определяется понятный интерес предлагаемого сборника и для детей, этих будущих граждан земли Русской, и для взрослых, которым дороги их дети не только как будущие участники празднества жизни, но, главным образом, как честные деятели, с ясным сознанием христианского долга. Такие деятели всегда нужны нашей родине.

Мы знаем, что с самого начала великой борьбы наших воинов с гордым врагом постоянно выходят народные богатыри с твердой решимостью противостать врагу. И много таких богатырей… Пусть же еще множатся и множатся они, учась мудрости у великих мудрецов – наших святых подвижников и благочестивых предков.

Настоящий труд есть дело посильного благотворения, он издан попечением Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елизаветы Феодоровны. По предложению Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елизаветы Феодоровны на имя преосвященного ректора Императорской Московской Духовной Академии, труд по подбору и составлению житий приняли на себя ректор Академии епископ Феодор и ординарный профессор той же Академии Д. И. Введенский, при сотрудничестве инспектора Академии архимандрита Илариона, доцента Академии иеромонаха Варфоломея и Н. Д. Протасова, архимандрита Аверкия и священника А. Державина.

Настоящий сборник, согласно предположению Ее Императорского Высочества, является первым выпуском, за которым со временем последуют и новые.

В качестве сотрудников при издании новых выпусков изъявили уже согласие принять участие некоторые архипастыри, профессора и другие лица.

Редактирование выпускаемого сборника принял на себя, с соизволения Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, ординарный профессор Императорской Московской Духовной Академии Академик Д. И. Введенский.

Благодатное небо

Светлая безоблачная высь голубого неба… Кто хоть раз в жизни не заглядывал в беспредельный простор ее? Кто хоть однажды не подумал: как хорошо, привольно там – в этой глубокой синеве!.. Как будто отрада льется оттуда на землю к вечно суетящемуся человечеству. Как будто что-то родное, близкое зовет туда труженика от его суеты житейской!

И не напрасно великие мудрецы вглядывались в небесный свод, днем освещаемый солнцем, а ночью – золотистыми звездами. В небесном своде, как и во всей природе, они видели Бога. За видимым небом для них было благодатное небо.

И не потому ли видимое голубое небо манит нас к себе, что оно есть как бы отображение надзвездных высот – царства вечной радости, царства будущей славы?!

Не потому ли оно так влечет к себе земных обитателей, что без веры в вечность, без будущей жизни нет радости на земле, не понятны страдания и скорби, от которых не свободны ни богатые, ни бедные, ни знатные, ни простые.

И вот точно праздничный благовест доносится до нас из глубины времен вещание святого Евангелия о Богочеловеке – Христе, Который низвел небо на землю, Который указал нам путь к вечности и самую вечность.

Спаситель наш дал нам великую духовную радость. Но припомните, как мало радовался сам Он. Вот Он, Сын Божий, принимает «зрак» раба и родится в убогом вертепе, дабы со дня Своего рождения жить среди людей, назидать их словом евангельской любви и потом испить за них, за грехи их горькую чашу страданий…

И посмотрите, как трогательно просто проходит святое детство Царя царей.

Он, Безначальный, положен после рождения Своего в яслях.

Мир как бы дремал при этом великом событии.

Но вот бедные пастухи, стерегшие стада, первые услыхали от ангелов весть о рождении Спасителя. Радостная весть приносится прежде всего бедным и смиренным сердцем. Оболочка видимого мира как бы расторглась перед пастырями и им открылся мир небесный…

Земля в лице пастухов вифлеемских и волхвов восточных радостно приветствовала явление Бога во плоти…

Но радость часто омрачается людскою злобою. Злоба откликнулась и на рождение Спасителя мира. В то время, как мудрецы, пришедшие из дальних восточных стран в Иерусалим, спрашивали здесь о месте рождения Божественного Младенца, иудейский царь Ирод, смутившийся вестью об ожидании какого-то нового неведомого Царя, о звезде, которую видели мудрецы и которая вела их на восток к месту рождения Искупителя мира, задумал недоброе. Он решил погубить Святого Младенца… И вот Он, Царь неба и земли, спешит в Египет, с матерью Своею Мариею и хранителем их Иосифом.

А нечестивый Ирод отдал повеление об избиении всех вифлеемских младенцев до двух лет в надежде, что среди них будет убит и Божественный Младенец Христос. Явился Христос – и пролилась первая мученическая кровь детей!

Так, не среди богатства и славы, не среди ликования родился Божественный Младенец. Не царем, который бы заставил содрогнуться всю вселенную, является Он, а кротким Дитятей, Которое бежит в Египет, чтобы спастись от злобы Ирода.

И кротость, и смирение Его как бы показали, что сыны царства благодати будут сильны не славою и могуществом, но смиренною верою, кротким сердцем…

Но вот умер Ирод – и Богомладенец поселяется в Назарете.

Немного говорят святые евангелисты о детстве и отрочестве Спасителя. Ему надлежало по изволению Божию быть сокрытым, как бы устраненным от всего человечества до выступления со словом благовестия. В этом уединении он возрастал, укреплялся духом и телом.

Шло время. Младенец Иисус рос и стал двенадцатилетним Отроком. Настал такой возраст, когда израильские дети должны были исполнить закон Моисеев, и по закону Он, вероятно в первый раз, пришел в Иерусалим на праздник пасхи, продолжающийся у иудеев восемь дней.

По окончании праздника Иосиф и Богоматерь направились домой, полагая, что Иисус идет туда же в массе богомольцев с какими-либо родственниками или знакомыми. Вот они прошли уже около тысячи шагов и дошли, как говорит предание, до села Белильничего. Богоматерь естественно встревожилась, не видя Своего любимого Отрока. Надо было дать отдых усталым членам. Однако этот ожидаемый отдых сменился для Марии и Иосифа беспокойством… Утомленные путники должны были вновь поспешить в Иерусалим. И к своему удивлению Богоматерь с Иосифом нашли своего дорогого Отрока сидящим в храме среди учителей, книжников и фарисеев и дающим мудрые ответы на вопросы Его собеседников. «Чадо! Что Ты сделал с нами? Вот отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя!» – обратилась Богоматерь к Своему Сыну.

«Зачем было вам искать Меня! Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему» (Лк. 2, 49), т. е. разве вы не знали, что Меня нужно искать в обителях Отца Моего? Разве вы не знали, что Я должен заниматься делами веры, а с кем можно рассуждать о вере, как не с учителями веры?

Недостаточно уразумели эти слова благодатного Отрока Пречистая Матерь и Иосиф, и, взяв Его направились домой.

Как знаменательно и назидательно это событие пребывания Отрока Господа во храме! Двенадцати лет Он уже знает волю Божию. Он сознает Свое божественное посланничество и называет храм Своим домом. Божественный Отрок, по мысли святых отцов Церкви, духом Своим постигал тайну Своего великого служения и, быть может, придавал особое значение рассказам Своей Матери о благовестии Архангела, об опасениях Ее за Его жизнь, пережитых Богоматерью еще во время детства Его… Замечательно и отношение Богоматери к Отроку-Сыну: будущее величие Его внушало Ей благоговение к Нему и в то же время нежная материнская любовь ее давала Ее некоторую власть над Ним.

И сын Божий показал уважение к власти Своей земной Матери. Он ходил, конечно, и после в Иерусалимский храм, но не выступал здесь среди учителей, не таился от Своей Матери. Он рос духовно и готовил Себя к открытому служению людям, начавшемуся с тринадцатилетнего возраста. Он должен был идти к благодатному царству чрез Голгофу, чрез страдания на кресте, а для такого подвига нужен был великий совершенный дух.

И Господь наш с дней младенчества Своего развивал и укреплял в Себе духовные дарования, как бы завещав этим и всем нам с детства оберегать свою душу, помнить, что христианин и на земле должен приготовлять себя к небу…

Та же печать смирения и кротости с детства отличала и облагодатствованную Матерь Господа нашего.

Смирение есть высочайшая добродетель. Смирение заставляет благочестивых людей говорить в несчастиях: «Так должно быть по изволению Бога»; а в счастии добродетельные люди говорят: «Мы недостойны милости Божией! Еще в Ветхом Завете мы видим пример торжества смирения над гордостью. Гордый израильский царь Саул лишился престола, а смиренный царь Давид получил царский венец. И Матерь великого потомка Давида Господа нашего от дней Своего рождения проводила жизнь в смирении.

Родившись в бедном галилейском городке Назарет от благочестивых родителей Иоакима и Анны, Мария была дитятею молитвы и слез. И это потому, что родители Ее, до старости не имевшие детей, пламенно и слезно молились Богу, чтобы Он дал им дитя. Благочестивое христианское предание сохранило сказание о великой скорби бездетной Анны, матери Марии. Однажды вышла она, печальная, в свой сад, села под лавровым деревом, вздохнула из глубины сердца, и, возведя свои глаза, полные слез, к небу, увидала на дереве птичье гнездо с маленькими птенцами. И она стала скорбеть: «Должно быть я самая грешная… Я не могу уподобить себя даже птицам небесным, которые имеют детей… Доже с землею я не могу сравнить себя, так как она приносит плоды… Призри на молитвы мои и услыши меня, Господи». И вот плод молитвы: явившийся Ангел возвестил плачущей женщине, что молитва ее услышала, что воздыхания и слезы ее дошли до Бога и что она родит преблагословенную Деву… Явился с тою же вестью небожитель и к родителю Богоматери – праведному Иоакиму, предававшемуся в то время подвигу поста и молитвы в пустыне.

Действительно, у смиренных Иоакима и Анны родилось Дитя. Это была будущая Матерь Божия.

С любовью оберегали и воспитывали родители свое Дитя до трехлетнего возраста. А когда исполнилось Ей три года, они, по своему обету ввели Ее с возжжеными свечами в храм Господень и посвятили на служение Богу.

Войдя в ограду храма и поселившись здесь, Отроковица Мария отдала все Свое сердце Богу. Испрошенная у Господа молитвами и слезами, Она и Сама предалась молитвам. С молитвами Она переносила скорбь разлуки со Своими родителями, которых Она лишилась, живя при храме. И на кого, как не на Бога, могла полагаться теперь Она, сирота, оставшаяся без ласки ближних Своих! Обет Ее родителей посвятить Ее Богу сделался, таким образом, для Нее обетом Ее собственного сердца… Священное предание говорит, что, воспитываясь при храме, она с особой любовью предавалась чтению слова Божия. И позднее, когда Архангел Гавриил явился к Ней с благовестием о рождении от Нее Сына Божия, Она читала то место из книги пророка Исаии, где он возвещает о рождении Спасителя мира от Девы. И Прекрасная Дева ни о чем так не молилась, ничего так не желала, как – чтобы быть рабою Матери Божией. Этою-то смиренною молитвой Она и уготовила Себя к тому, чтобы сделаться Матерью Господа – Честнейшую херувим и Славнейшей серафим.

Чтение слова Божия прерывалось иногда трудом. Жившие при иерусалимском храме девы обучались всему, что нужно им было потом в жизни. Старшие руководили младшими в трудах. А мы знаем, что при Иерусалимском храме были действительно и умудренные опытом благочестивые старицы. Так, при храме жила, например, пророчица Анна, благоговейно встретившая здесь Богомладенца Иисуса и возвестившая о нем людям. Такая старица, которая никогда не отходила от храма и служила день и ночь Богу молитвою и постом (Лк. 2, 37), могла быть опытною руководительницею юных дев, каковою была и Матерь Божия.

При храме призревались нищие, увечные и больные, нуждающиеся в помощи и уходе. И эти несчастные обращали, несомненно, на себя внимание и звали к себе сострадание Отроковицы Марии. Она, по преданию, отдавала им даже Свою пищу. Навык к служению ближним и труду сделал из Нее послушную рабу Божию, как и называла Она Себя. «Я раба Господня», – сказала Она при явлении Ей Архангела Гавриила (Лк. 1, 38).

Войдя в дом Иосифа-обручника, которому была поручена Мария, последняя не оставила трудов и молитвы. Предание указывает еще и теперь колодезь, расположенный под горою, близ Назарета, из которого Она носила воду для семейства Иосифа. Она выткала после драгоценный хитон для Своего Сына и Бога, такой хитон, что даже воины, распинавшие Христа, пожалели разодрать его на части. Своими руками Она готовила пищу для Себя и Иосифа.

Так возрастала облагодатствованная Матерь Божия, навсегда сохранившая в себе любовь к молитве, к чтению слова Божия и к труду.

Постоянное напоминание о Ее любви к слову Божию сохранилось для потомства в Ее замечательном славословии к Богу, которое почти все состоит из слов Священного Писания, являясь, таким образом, как бы венком, сплетенным из прекрасных цветов – из назиданий, которые Она вычитала из книг Ветхого Завета… «Величит – прославляет душа Моя Господа и возрадовася дух Мой – все существо Мое, вся душа со всеми Ее чувствованиями – о Бозе Спасе Моем – о Боге Спасителе Моем; яко – потому что Он призрел – призрел на смирение рабы Своея. Се бо вот отныне – теперь ублажат Мя вси роди» – все будут благословлять Меня, как Матерь Спасителя!

И навеки стала благословенною Матерь Господа нашего, смиренная раба Его и наша Владычица!..

Почти в то же самое время, когда святая Мария готовилась сделаться Матерью Господа, у благочестивых родителей – священника Захарии и жены его Елизаветы родился сын. Это был необыкновенный младенец. Необыкновенно было и его рождение. Однажды во время каждения в храме Господнем Захария увидел Ангела, стоявшего по правую руку кадильного жертвенника. Захария смутился. Но посланник неба успокоил и обрадовал благочестивого бездетного священника, вместе с женою своею пламенно молившего Бога о даровании ему потомства. «Будет тебе радость и веселие, – говорил Ангел, – потому что родившийся будет велик пред Господом; он не будет пить вина, будет исполнен Духа Святого и возвестит о явлении в мире Спасителя» (Лк. 1, 14–17). Захария усомнился в справедливости этих слов необыкновенного посланника. Тогда небесный вестник назвал себя по имени – Гавриилом и прибавил: «так как ты не поверил словам моим, то ты будешь нем до рождения сына» (Лк. 1, 19–20).

И ангельское пророческое слово скоро исполнилось. У Захарии родился сын. Отец его еще был одержим немотою. Родственники и близкие хотели назвать новорожденного младенца именем отца его. Им казалось, что сыну, рожденному в старости, лучше всего было бы дать имя отца, который как бы воскресает в сыне.

Обратились к отцу, и он, все еще не могший говорить, написал имя своего младенца. И имя это было: Иоанн. И тотчас же разрешился язык отца и он стал благословлять Бога за сына, за немоту свою, как за вразумление свыше и за возвращенный ему дар слова. Все окружающие поняли, что при рождении необыкновенного отрока открылась близость другого, духовного мира, что мир человеческий соприкоснулся с миром ангельским. Понятно, что на всех напал страх. Об этом необыкновенном событии заговорили во всей стране иудейской. Все догадывались, что родился благодатный младенец. (Лк. 1, 66).

Так, предназначенный для великого дела – для приготовления мира к встрече Спасителя, Иоанн с дней детства делается избранником Божиим.

Но избранник Божий и сам делает себя достойным этого избрания. Предтеча Господень, Иоанн, удаляется в пустыню, каких немало было в Палестине. В этих пустынях были звери. Но промысл Божий оберегал пустынника. Одно древнее церковное предание говорит, что Иоанн еще младенцем был в пустыне. Вот что говорится об этом в предании. Злой Ирод, решивший погубить Младенца Христа, послал воинов в Вифлеем для избиения всех младенцев мужеского пола. При этом он вспомнил об Иоанне, сыне Захарии, о котором слышал много чудесного. Тревога закралась в сердце Ирода. «Не этот ли младенец Иоанн есть Христос», – думал Ирод. Терзаясь злобою и подозрением, он решил послать убийц в Хеврон, где был дом Захарии. Но посланные не нашли Иоанна. Святая Елизавета, услышавшая о злом замысле Ирода, взяла младенца и поспешно отправилась с ним в высочайшие горы пустыни и здесь, скрываясь в горах, просила Бога защитить ее с малюткой. Но вот она увидала, что посланные Иродом убийцы направляются к ней. Тогда она обратилась к скале со словами: «Гора Божия! Прими матерь с чадом ее!» Гора расступилась и скрыла скорбную мать с малюткой. Но Ирод отдал новое повеление, чтобы его посланные отправились к отцу Иоанна – Захарии и потребовали от него сына и, если бы они не нашли последнего, то чтобы убили отца.

Убийцы исполнили волю Ирода. Когда посланные услыхали твердое слово отца, что он не знает, где его сын, они убили его близ жертвенника. Кровь нового мученика обагрила священное место.

А Елизавета, спасая сына, осталась в пещере горы, близ которой явился источник и плодоносные пальмы. Скоро, однако, скончалась и матерь Иоанна¹, а отрок продолжал возрастать в пустыне. Из нее он и явился потом, как ангел с неба, чтобы указать людям на грядущего Мессию…

Так, дивное младенчество и отрочество Господа нашего, Его Пречистой Матери и Предтечи Господня Иоанна – это постоянное напоминание о великих добродетелях, украшавших благодатное детство Господа, Его Пречистой Матери и Крестителя Иоанна. Этими добродетелями: верою, смирением, кротостью, покорностью воле Божией – и открыто для всего человечества благодатное небо. Богоматерь же, Сын и Бог Ее и Предтеча Христов являются великими первенцами в этом духовном благодатном небе, указывающими путь в него и всему христианскому миру. В это духовное небо и должны мы чаще вглядываться, чтобы привлечь к себе милосердие Бога, Его Преблагословенной Матери и величайшего из пророков – Иоанна Крестителя.

Своим смирением, своими страданиями – этою дорогою ценою – они приблизили нас к Богу.

И последователи Христа – апостолы, святые мученики и подвижники – с детства восходили как бы яркими звездами на благодатное небо, сияя при жизни своей и уча нас после смерти своим смирением, своею любовью к ближним, своею пламенною верой в Бога.

Юность преподобного Симеона Столпника²

Далеко от матушки-России, на юге Малой Азии, жили в убогой маленькой деревушке муж и жена, простые поселяне. Бог дал им сына Симеона. Маленький мальчик рос на свободе, рос, как полевой цветок. Некому его было учить читать, писать: так он и вырос неграмотным. Обыкновенно, предоставленные самим себе деревенские дети растут, как дички, нередко усвояют дурные привычки. Симеон рос тихим, кротким, незлобивым ребенком, простым и бесхитростным. Попросту любил он Господа, попросту молился, попросту жил. Он помогал, конечно, отцу и матери работать и смотреть за домом да за хозяйством.

Обычным его занятием было пасти овец. Помните, и в Священной Истории рассказано, что пастухами были Иаков, Моисей, Давид. Тихий мальчик любил свое занятие и часто, пася овец на лоне природы, задумывался и подолгу смотрел в далекое синее безбрежное небо. Пасти стадо было нелегко: нужно было охранять его зорко и внимательно; приходилось терпеть всякие лишения, голод и холод. Симеон приучался к терпению и мужеству. Однажды, когда Симеону было тринадцать лет, в холодную зимнюю пору, ему не нужно было выгонять на пастбище своих овец. И усердный пастушок пошел в воскресный день с родителями в церковь. Умиленно и тихо стоял он и слушал внимательно пение и чтение церковное. Вот он слышит Евангельское чтение о том, что блаженны нищие духом, плачущие, кроткие, чистые сердцем (Мф. 5). Задумался Симеон над этими словами; смотрит он; рядом с ним стоит старец почтенного вида. Симеон в кроткой простоте обратился к нему и спросил его: «Что надобно делать, чтобы иметь каждое из этих свойств?» Мальчик по-детски, с крестьянской умилительной простотой обратился к человеку, которого не знал; но Бог послал ему мудрого учителя и наставника. Обратившись в слух и внимание, слушал Симеон Богопросвещенного старца. А тот долго и проникновенно поучал жадно воспринимавшего наставления отрока тому, как нужно жить, что нужно делать, чтобы быть смиренным, чистым, любить Бога и вести добродетельную жизнь. И объяснил старец Симеону, что лучший путь осуществить эти наставления – жизнь подвижников, монахов. Это наставление старца, как доброе семя на добрую землю, пало на душу тринадцатилетнего отрока, и он все оставляет, чтобы идти в пустыню и там спасаться. Поклонился Симеон до земли своему богоданному учителю.

Неподалеку от этой церкви стояла другая уединенная церковка святых мучеников. Пришел сюда отрок Симеон и, как потом сам рассказывал, «преклонив колена и упав на землю, стал умолять Хотящего спасти всех людей, направить и меня на правый путь благочестия». Господь посетил зажегшуюся светом душу юного подвижника многими дивными видениями. И начал Симеон полную подвига жизнь. Больше в родной дом он уже не возвращался. Великие и разнообразные подвиги нес преподобный, даже до того, что последние тридцать семь лет своей жизни провел, стоя на столпе в строгом посте и постоянной молитве.

Так велик был подвижник Востока Преподобный Симеон Столпник еще в детстве своем и в юности.

Юный исповедник³ (Святой Мамант)

В одном римском городе, в третьем веке по Рождестве Христовом, жили благочестивые люди Феодот и жена его Руфина. Это была тяжелая пора для всех христиан, когда их терзали и мучили за исповедание имени Христова. Не скрылись и благочестивые Феодот с Руфиной от взоров мучителей. Язычники узнали, что они исповедают ненавистное для них христианство, схватили их и отправили к жестокому правителю города Кесарии Каппадокийской Фавсту.

Увидя христиан, Фавст приказал бросить Феодота в темницу, чтобы он томился там. Мучитель готов был бы предать его смертной казни, но не мог этого сделать, так как Федот и Руфина принадлежали к числу знатных римских граждан, а таковых мог осуждать на смерть один император.

Зная, что Феодот томится в тюрьме, жена его, оставленная мучителем на свободе, сама захотела быть со своим мужем в темнице. Посадили туда и ее.

Феодот в ожидании жестоких пыток стал слезно молиться о том, чтобы Господт утешил его в страданиях и, если можно, подал бы ему блаженную кончину прежде мучительных пыток.

Господь услышал эту горячую молитву: тихая, мирная христианская кончина Феодота предупредила для него ужасные пытки.

Ненамного пережила своего мужа и Руфина: тюремное заключение и тоска по мужу ускорили и ее кончину. Как и Феодот, так же тихо и мирно почила Вечным сном и благочестивая Руфина, родив незадолго перед своей смертью сына.

Тогда Господь, хранящий младенца, через ангела повелел в ночном видении одной благочестивой женщине, по имени Аммии, проживавшей в том же самом городе, где были заключены в темницу Феодот и Руфина, похоронить тела усопших, а оставшегося в живых ребенка взять к себе вместо сына.

Аммия исполнила волю Божью. Она отправилась в темницу и здесь между телами умерших нашла улыбающегося младенца, которого она и принесла к себе в дом. До пяти лет не говорил малютка, как бы храня свое молчание. Но потом он заговорил… И первое его слово было «мама»⁴, почему его и назвали Мамантом.

Когда ребенок подрос, Аммия отдала его учиться. В школе Мамант оказался прилежней и сообразительней всех своих товарищей, так что скоро обратил на себя общее внимание своими дарованиями. В свободное от занятий время добрый мальчик, с детства воспитанный в благочестивой христианской семье, часто беседовал со своими сверстниками о православной христианской вере. И все его беседы были только напоминанием слушавшим его о едином истинном Боге, которому нужны не идольские кровавые жертвы, а сердце сокрушенное и смиренное. И немало юношей и детей увлекали беседы святого Маманта.

Наслышался об этом юном проповеднике христианской веры новый нечестивый правитель Кесарии Демокрит, поставленный на место прежнего – Фавста, и потребовал к себе Маманта. Последнему было тогда всего только пятнадцать лет. Но он безбоязненно явился на суд к жестокому Демокриту, чтобы здесь перед всеми исповедовать свою веру. Он знал, что его ожидают пытки, знал так также, что его лишат всего богатства, которое оставила ему в наследство умершая Аммия; однако все это не устрашило юношу. И он предстал пред правителем.

Увидя пред собой отрока, правитель спросил его:

– Правда ли, что ты христианин и развращаешь юношей, убеждая их не кланяться идолам?

– Да, правда. Я христианин и других стараюсь приводить к познанию единого истинного Бога, – ответил Отрок.

Дерзким показался Демокриту этот ответ бесстрашного юноши и он, желая заставить его принести жертву своим богам-идолам, приказал было отвести его в языческий храм, чтобы Мамант там поклонился идолам и своими руками принес им жертву. Но потом, когда Демокрит узнал, что отрок происходит из знатного рода, переменил свое распоряжение и отправил его на суд к самому императору Аврелиану.

Увидя благообразного юношу, Аврелиан ласками и угрозами начал убеждать его отказаться от Христа. Но ни почести, ни богатства, ни царское воспитание, ни жизнь во дворце, ни пытки, ни мучения – ничто не заставило Маманта поклониться идолам. Напротив, теперь-то, перед самим царем праведник еще решительнее стал говорить о превосходстве христианской веры перед языческими заблуждениями.

– Напрасно, царь, ты убеждаешь меня поклониться истуканам и признать их богами, – отвечал царю святой юноша. – Ужели не понимаешь ты, какое безумство кланяться бесчувственным камням и дереву? Напрасны и твои льстивые обещания, они не соблазнят меня. Знай же, что твоими благодеяниями ты только будешь меня мучить, а твоими мучениями мне только делать благодеяние, потому что через них я сделаюсь достойным царства небесного. Мне лучше умереть ради Христа, чем получить почести и славу за отречение от Него.

Так отрок исповедовал Господа своего! Поистине устами младенцев Бог совершает себе хвалу!

Разгневал Аврелиана этот ответ отрока и император приказал подвергнуть его жестоким мучениям. Маманта растянули на земле и начали бить. Затем царь снова стал убеждать страдальца, чтобы он согласился поклониться идолам. Но отрок и после этих жестоких побоев остался непреклонным.

– Знай, – снова начал говорить он царю, – что ни сердцем, ни устами я не отрекусь от Господа моего Иисуса Христа. Мучения только соединят меня с моим Спасителем. И чем больше будут меня терзать, тем лучше мне будет на небе.

И снова за это твердое исповедание веры начали мучить отрока. Не подействовав побоями, мучитель устрашить юного исповедника новой пыткой. Он приказал жечь тело его. Но Господь, видимо, хранил страдальца; огонь опалял мучителей, не причиняя никакого вреда святому.

Видя такое чудо, царь захотел погубить исповедника через побиение камнями. Но и камни не причинили ему никакого вреда. Вместо ушибов от ударов камней отрок чувствовал как бы прикосновение благоухающих райских цветов.

Накрнец, желая покончить с мужественным исповедником, Аврелиан приказал привязать ему на шею тяжесть и затем бросить его в море. Но и на этот раз Господь не оставил Своего раба без чудодейственной помощи. В то время, как слуги вели Маманта к морю, чтобы исполнить приговор императора, Господь послал молниеносного Ангела, при виде которого все исполнители казни разбежались. Ангел же Господень, избавив мученика от тяжести, привел его в пустыню и указал ему одну высокую гору, близ Кесарии, на которой и велел пребывать ему. Здесь, в пустынном уединении, Мамант предался посту и молитве. По примеру Спасителя он постился сорок дней и сорок ночей. Потом он соорудил маленькую церковь, в которой читал святое Евангелие. Его святая подвижническая жизнь была так высока, что Бог дал Своему святому угоднику силу укрощать диких зверей. Из разных концов пустыни сходились к Маманту хищные звери и, как овцы, ласкались к нему, склоняя свои головы…

Однако святому Маманту недолго пришлось жить на указанной ему горе. Слухи о нем скоро дошли до нового правителя Каппадокии Александра, которому передавали, что святой отрок чародействует и своими чарами укрощает диких зверей. Правитель послал в пустыню отряд воинов на лошадях, которые должны были отыскать святого и привести его к нему.

Увидев с горы приближающихся воинов, юный пустынник сам сошел к ним навстречу и спросил их о цели путешествия в такое дикое место. Приняв его за пастуха, воины сказали ему, что они ищут проживающего здесь в пустыне Маманта, которого должны привести к своему правителю на мучение.

Услышав это, мученик пригласил воинов к себе в жилище и угостил их, чем мог. Затем, когда они достаточно подкрепились и отдохнули, он объявил им, что перед ними стоит тот самый Мамант, которого им повелено разыскать. Действительно, воины скоро убедились, что это и есть тот самый отшельник, на поиски которого их послал правитель, потому что к святому стали приходить хищные звери. Между этими зверями спокойно бегали дикие лани и козы, молоком которых Мамант и угощал своих гостей.

Тронутые гостеприимством отшельника и видя, что он безбоязненно обращается с окружающими его дикими зверями, воины испугались его и объявили ему, что они не поведут его к правителю.

– Если хочешь, – говорили они, – иди следом за нами, а если нет, то оставайся здесь; мы же тебя не поведем; только просим тебя, чтоб не вредили нам хищные звери.

– Идите, – отвечал на это святой Мамант, – в город; я же приду следом за вами.

Воины удалились и стали ожидать пустынника у городских ворот. Святой же подвижник взял с собой одного льва и отправился с ним за воинами. При входе в город он отпустил льва, а сам вместе с воинами отправился к правителю.

– Ты ли тот знаменитый волхв, о котором я слышал? – так встретил святого отрока правитель.

– Я не волхв, – ответил на это святой Мамант, – я раб Иисуса Христа, Который дарует спасение всем верующим в Него и творящим волю Его и Который предает огню неугасимому всех чародеев и кланяющихся идолам. Я же счел за лучшее жить со зверями, потому что звери боятся Господа и почитают служителей Его, а вы, несмысленные и жестокие, не знаете истинного Бога и безжалостно мучите и убиваете рабов Его.

Такой ответ сильно раздражил правителя. Он приказал повесить мученика и бить его, а потом строгать тело железными когтями. Долго длилась эта мука, но святой страдалец мужественно переносил эти мучения, как будто совершенно не чувствуя боли: ни вздоха, ни стона не вырвалось из его уст. Одни только очи, возведенные к небу показывали, как тяжела была его пытка. И от неба же, куда с верой и надеждой смотрел мученик, он и услышал ободрение и успокоение. «Крепись и мужайся Мамант», – донесся до него небесный голос. И мученик, действительно, претерпел все мучения.

Видя безуспешность этой пытки, озлобленный правитель приказал разжечь большую печь для сожжения мученика, а пока приказал держать его в темнице. Но и здесь, в темнице, он не переставал чудодействовать. Он питал алчущих, для которых, по молитве святого Маманта, голубь носил в своем клюве пищу. Он же разрешал узы невинно заключенных и помогал выйти им на свободу. Сам же страдалец безбоязненно стал ожидать нового мучения. Печь скоро была готова и в нее ввергли мученика.

Но и на этот раз Господь хранил верного раба Своего. Три дня пробыл святой мученик в раскаленной печи и остался совершенно невредим.

Видевший это дивное чудо народ в большом количестве уверовал во Христа; мучитель же, считая чудо делом колдовства, приказал отдать Маманта на съедение зверям. Сначала выпустили на него голодную медведицу, но она не причинила ему никакого вреда, спокойно наклонила свою голову и улеглась у его ног. Тогда выпустили леопарда, но и он не тронул святого; он только ласкался к нему и языком слизывал пот с его чела. Еще не успел правитель отдать новое приказание о мучении святого Маманта, как неожиданно пред глазами народа, собравшегося смотреть на муки страдальца, около святого появился лев, прибежавший из пустыни. Это был тот самый лев, с которым пришел когда-то святой Мамант из пустыни в город после поисков его воинами. Постояв немного около святого, он устремился на собравшихся зрителей и многих из них умертвил. Сам правитель при этом едва спасся бегством. Видя всеобщий испуг, святой страдалец отослал обратно льва в пустыню, а сам стал ожидать новой муки.

Рассерженный всем случившимся правитель приказал выпустить на страдальца своего лютого льва. Но и тот не сделал вреда мученику. В конце концов, идольский жрец пронзил мученика железным трезубцем. Страдалец успел выйти за город и там скончался в одной пещере, где, между прочим, он удостоился пред своей кончиной небесного гласа, призывавшего его к блаженству. Тело его было погребено знавшими его христианами. Это было в 275 году по Р.Х.

По смерти этот страдалец сделался великим молитвенником и заступником пред престолом Всевышнего. Святой Василий Великий говорит о нем, что одним он являлся в видении, другим возвращал от смерти к жизни детей, третьим продлил жизнь… Так и по смерти святой Угодник Христов силой своих молитв к Господу нашему творил дивные дела.

Вот как свята и богоугодна была жизнь юного мученика Маманта! И в пору раннего детского возраста, и в дни своего отрочества и юности он одинаково был готов отдать свою жизнь за любовь к Богу…

Благодатная Отроковица
(Мученица Василиса)⁵

«Но, как вы участвуете в Христовых

страданиях, радуйтесь, да и в явлении славы

Его возрадуетесь и восторжествуете»

(1 Пет. 4, 13)

То было в городе Никомидии, в Малой Азии, в одну теплую южную ночь. Они сидели под сенью старого масличного дерева – муж и жена…

Почему тяжелые думы омрачали ее чело – ее, которая с такой радостью ожидала рождения своего первенца?.. Шепотом говорили они, как приготовиться им к встрече маленького существа, которое будет знаком их благословенной любви. Они говорили также о гонениях на их единоверцев.

В то время, в третьем веке по Р. Х., жестоко гнали христиан. Что-то будет с их будущим малюткой, будет ли он храбрый воин Христов, будет ли она невеста Его? – думали они…

«Да будет Его святая воля», – сказали они и, держась за руки, очами полными слез, взирали на звездное небо. Взглядом своим они как бы молили Творца: «Яви светлое Лицо Твое рабам Твоим, спаси нас милостию Твоею» (Пс. 30, 17).

Шли годы… Маленькой Василисе уже девятый год. Она бегает по саду, срывает ароматные цветочки и поет вместе с птичками: «Вы поете и летаете, а я пою псалмы и полечу к Ангелам на небо, увижу Спасителя, – подумайте, птички мои милые!» И сплетши себе венок из белых роз и душистого жасмина, она надела его на свои золотистые кудри и, торжествующе улыбаясь, поднялась на цыпочки, чтобы казаться большой и сказала: «Я невеста Христова!» Лучи солнца озарили ее…

Свершилось то, чего добрые родители ее так боялись. Маленькую Василису взяли злые язычники и привели невинное дитя к Никомидийскому правителю Александру.

– Посмотри, теперь дети уже стали верить Христу, – сказали они.

Удивился правитель: разве возможно, чтобы такое маленькое существо верило во что-нибудь? И начал он ее ласкать, обещая игрушек. «Только забудь Твоего Бога, к чему Он тебе», – прибавил он. Но она не колебалась и не хотела поклониться языческим богам.

Властелин страшно раздражился ее упрямством и приказал ее бить по лицу, но, заметив ее смиренную терпеливость, он велел ее раздеть донага и беспощадно стегать розгами; однако ни одного стона, ни слова упрека не вырвалось из уст ее; она только тихо шептала свои любимые псалмы: «Господи, свет мой и спасение мое: кого мне бояться?!» (Пс. 26, 1). И ее лучистые детские очи смотрели твердо и ласково на тех, кто ее мучил. Она вспомнила Сына Божия, Который невинно страдал за всех и за нее. А она – она Его невеста – слезы умиления и любви к Нему тихо катились по ее щекам.

Александр все больше и больше ожесточался, видя, как эта маленькая девочка остается спокойной. И злой дух внушил ему, чтобы он приказал разжечь костер в надежде, что она побоится жестоких мук; но она стояла и шептала: «Господь за меня – не устрашусь: что сделает мне человек? (Пс. 117, 6). Тогда от злости закричал грозный язычник: «Разожгите печь и бросьте ее туда, чтобы мне больше ее не видеть!»

Осенив себя крестным знамением, Василиса твердо вошла в печь. Толпа, которая видела это дикое зрелище, стонала, матери плакали, прижимая к себе своих детей… И о, чудо! – Василиса стояла, как белая лилия – и огненное пламя теряло свою силу. С ней свершилось то, что в библейские времена пережили три отрока – Анания, Азария и Мисаил в пещи Вавилонской. Между ними тогда был виден Ангел. Душа невинного ребенка тоже чуяла близость Ангелов. «Обнажи меч и прегради путь преследующих меня; скажи душе моей: Я спасение твое. Ангел Господень да прогоняет их» (Пс. 34, 3–5). Ее Ангел-хранитель с крестом в руке укреплял ее веру и охранял ее от пламени, Архистратиг Михаил, осеняя ее крестным знамением, отгонял от нее злых духов и мечом отстранял пламя; Архангел Рафаил – светлый целитель, освежал ее водой райских источников.

 
С рожденья Ангел наш хранитель
К пути спасенья нас ведет,
И наш Божественный Учитель
У тихой пристани нас ждет.
 
 
Борцов за веру покровитель
Архангел Божий Михаил,
Злых духов грозный Победитель,
Начальник всех Небесных сил.
 
 
Ослабших духом укрепитель,
Архангел-врач свет-Рафаил,
Тобой всегда Христос Спаситель
Людские недуги целил.
 
 
В страданьях мученица-дева,
Господь да даст тебе венец,
И светлых Ангелов напевы
Прославят дивный твой конец.
 

Ослепленный злостью правитель не мог понять этого чуда; единственно, что он понимал – это то, что Василиса сильнее его и он не знал, чем ее устрашить. Еще раз он выдумал новую пытку. Привели двух голодных львов в надежде, что они растерзают юную мученицу; но святое дитя осенило себя крестным знамением и не ожидало от них смерти. Они – Божии созданья, а она так любила всех животных, разве они не почувствуют этого?.. И о, диво, царь животных облизал ее руки и ноги, а Василиса своими ручонками приласкала его. «Господь прославляет смиренных спасением. Да торжествуют святые во славе» (Пс. 149, 4–5). О, чудо чудес! Кто еще приближается к невесте Христовой – святой мученице?.. То правитель Александр. Перед ней он опускается на колени и, рыдая, с глубоким раскаянием, умоляет простить его и вывести на путь спасения к ее Божественному Учителю и Богу.

Семнадцать веков прошли, и мы все грешные, обращаемся к юной святой, как к сильной ходатаице перед Богом. До дарует она нам всем желание подражать ее вере и любви и глубокому смирению.

Правитель Александр принял христианство под руководством епископа Антонина. Глубокое покаяние омыло его жестокие грехи, и он вскоре скончался. Святая Василиса немного пережила своего бывшего мучителя. После его погребения она вышла из города и, отдохнув немного по дороге, чудесным образом извела из камня воду; с тихой радостной молитвой почерпнула она этой святой воды и, испив ее, отошла в вечность. Близ этого места ее и похоронил епископ Антонин.

«Тайны открываются смиренным. – Бог смиренными прославляется» (Сир. 3, 19–20).

Святые мученики Урван, Прилидиан и Епполоний⁶

Как хорошо встать рано утром, быстро собраться и идти в церковь к обедне. Солнышко ярко светит, птички звонко перекликаются и как будто хотят заглушить звон колокола, который певуче зовет в церковь на молитву. Отовсюду выходят дети со своими родными, хорошо, по-праздничному одеты, и спешат в храм, чтобы не пропустить начала службы. И никто из этих детей не думает, что когда-то, очень, очень давно, еще не было таких хороших церквей, потому что нечестивые язычники не позволяли строить их и молиться Господу Иисусу Христу. Тогда христиане собирались тайно в особых скрытых церквах-катакомбах и там, в полумраке, при свете глиняных лампадок, молились. Но иногда злые языческие воины узнавали о таком собрании, врывались в катакомбы во время самой службы и били христиан за то, что они поклоняются Христу, а не языческим идолам.

В такое-то время жил некогда в городе Антиохии епископ Вавила. Он был святой жизни, его уважали все за мудрость и подвиги. Около него часто собирались послушать его святые речи не только взрослые, но и малые дети. Святой Вавила любил детей, вел с ними разговоры о Боге, рассказывал о б Иисусе Христе, как Он приходил на землю, как творил чудеса, как злые начальники иудейские возненавидели Его за то, что Он обличал их нехорошую жизнь, схватили и распяли Его на кресте.

Особенно полюбили Вавилу и привязались к нему три мальчика – Урван, Прилидиан и Епполоний. Они постоянно были около него, старались не пропускать ни одной его беседы и ститали себя особенно счастливыми, когда престарелый епископ брал их с собой куда-нибудь в дорогу.

Так до самой смерти святого Вавилы они сопровождали его. И когда он был схвачен нечестивыми язычниками и отправлен к императору Нумериану на суд за почитание Христа, мальчики следовали за ним и тоже заявили, что они поклоняются Иисусу Христу, а не идолам.

– Кто ваша мать? – спросил император мальчиков.

– Вавила. Мы любим его больше матери, потому что он научил нас веровать в Господа Христа, – отвечали юные исповедники.

Привели на суд к царю и Христодулу, мать этих учеников святого Вавилы.

Нумериан спросил ее, правда ли, что такие непослушные и дерзкие мальчики – ее дети.

– Да, царь, это мои дети. Я отдала их епископу Вавиле, чтобы он воспитал их, и думаю, что теперь они настоящие христиане, – отвечала Христодула.

– Дети, сколько вам лет, и как вас зовут?..

– Мое имя Урван, мне двенадцать лет; это мой брат Прилидиан, ему девять лет; самому младшему брату нашему, Епполонию, семь лет.

Царь удивился, что такие, совсем маленькие мальчики так твердо называют себя христианами, хотя и знают, что он христиан мучил, если они кланялись Спасителю, а не идолам.

Он начал ласково говорить с ними, уговаривать их поклониться здесь же изображениям богов.

Мальчики, не смотря на угрозы царя, еще раз твердо заявили:

– Мы христиане, кланяемся Господу Христу и Ему Одному служим. Он сотворил небо, землю и всех людей. Он всесилен, а ваши боги – идолы, которые сами ничего не могут сделать.

Разгневанный царь приказал суровым воинам дать каждому мальчику столько ударов, сколько он имеет лет. Урвана первого ударили двенадцать раз по нежному телу. Потом Прилидиану дали девять ударов. Не пощадили мучители и малютку Епполония: кровь выступила на его спинке после семи ударов. Однако мальчики не издали ни одного стона, ни одной жалобы, мужественно смотрели на своих мучителей и ободряли друг друга.

Тогда нечестивый мучитель приказал повесить детей на дереве и жечь их огнем. Почернело от дыма и огня святое тело страдальцев за Христа, но они мужественно переносили ужасные страдания и восхваляли Господа Бога…

Сняли детей мучители и царь пытался опять ласками склонить мальчиков к идолопоклонству. Он обещал им золото, серебро, называл их своими детьми, но верили святые дети в Спасителя, любили Его, помнили заветы святого Вавилы и в один голос отвечали: «мы верим в Бога на небе, любим Господа Христа, и ты никогда ничем не заставишь нас поклониться бездушным идолам. Убей нас, но мы обрадуемся этому, потому что получим Царство Небесное. Нас охраняет Сам Бог. Он дает нам силы переносить страдания».

Как бешеный вскочил царь Нумериан со своего места и приказал воинам отсечь головы святым мученикам.

Так, никакие страдания и даже сама смерть, не устрашили святых мальчиков и не заставили поклониться идолам.