Цитаты из книги «Между двух стульев», страница 15

Да и что ты вообще о времени знаешь? Необратимость да непрерывность...

как небрежно держим в руках своих Истину и с какою божественной беспечностью ничего не желаем знать о ней! Мы забавляемся, мы играем ею, мы бросаем ее друг другу как цветок, тряпичную куклу...

– Да, это имя собственное. То есть мое собственное. Но не подумайте, что у меня нет мозгов: у меня мозгов полон рот! А имя… что ж, имя – только имя: от него не требуется каким-то образом представлять своего носителя… Асимметричный дуализм языкового знака.

– Народное воображение рисует его могучим и громадным – о трехстах двенадцати головах и восьми шеях, с тремя когтистыми лапами, покрытыми чешуей речных рыб. Его грудь спрятана под панцирем пятисот восьмидесяти семи черепах, левое брюхо обтянуто кожей бронтозавтра, а правое…

Большой Смысл, Главный Смысл – всегда очень далек. А Здравый Смысл всегда очень близок.

Очень не рекомендую тебе понимать его. Есть явления, которые нужно просто оставить в покое.

Меня не зарежут, – с грустью понял Петропавел, – значит, рассчитывать на постороннюю помощь не приходится.

мыслятся мои действия дальше… после того, как я, допустим, ее поцелую?

Между формой знака и его смыслом отношения асимметричные… – заныло Белое Безмозглое. – Название никогда не раскрывает сущности предмета, никогда не покрывает смысла…

Вот история про Зайчика. Эта история с самого начала обещает быть очень понятной. Перед нами ряд натуральных чисел в бесспорной последовательности: Раз, два, три, четыре, пять… Здесь нечего возразить. Начало обнадеживает: сразу видно, что рассказчик – человек без опасных, так сказать, отклонений, за него можно быть спокойным. В самом деле, «Раз, два, три, четыре, пять…» – серьезная заявка: это заявка на то, что все последующие события будут поведаны лицом, любящим точность и находящим вкус в стройном изложении фактов. Не надо, дескать, пугаться: