Читать книгу: «Дети Пирамиды-1. Время, которого нет»

Моей жене Надежде, дочери Анастасии и сыну Владиславу посвящается…

Пролог

Белобрысый розовощёкий мальчуган в тёмно-синей форме советского школьника, с октябрятской звёздочкой на лацкане пиджака, бодро шагал по тротуару. В одной руке у него был старенький портфель, а в другой — футляр для скрипки. Настроение у мальчугана было радостное. Учебный год заканчивался, со дня на день в школе должны были выставить оценки в табель, и всё — прощай, начальная школа!

Летние каникулы обещали быть очень интересными. Мама и папа посулили ему поездку в Крым, на море, если за год у него не будет ни одной «тройки». И он был уверен, что у него не только ни одного «тройбана» не будет, у него даже «четвёрок» будет всего две или три! По физкультуре (ну никак не удавалось ему сдать норматив по бегу на 100-метровую дистанцию на отлично!), по природе, и, возможно, по математике. Получить «четвёрку» по математике мальчишке было очень обидно, ведь в течение года он аж два раза становился призёром городских олимпиад. А вот написать итоговую контрольную на «отлично» не получилось! Слишком уж перенервничал он тогда из-за предстоящего концерта юных дарований в Доме профсоюзов к 1 мая, где выступал с сольным номером. И потому не смог правильно решить два уравнения, поторопился…

Но зато на концерте он блеснул! «Виртуоз!» — похвалил его один из мастеров местной филармонии — сам Иннокентий Ветров, тоже скрипач, заслуженный артист РСФСР. В свои девять лет мальчишка действительно очень талантливо играл на скрипке. И это было немудрено. Занимался скрипкой он уже больше четырёх лет, и делал это не из-под палки, по желанию мамы, как его одноклассник Миша, а — с удовольствием. Мальчуган очень любил музыку и играл на скрипке так, словно родился с нею. Друзья родителей, во время разных общих посиделок в большой гостиной их квартиры, когда мама и папа с гордостью представляли гостям своего младшего сына и просили юного музыканта «что-нибудь сыграть», всегда неподдельно поражались тому, как малыш выводит на скрипке не ожидаемые гаммы, а собственную интерпретацию «Миллиона алых роз»!

Сегодня школьника освободили от двух последних уроков из-за его участия в очередном концерте — теперь уже в родной музыкальной школе. Отчётный концерт обещал быть не совсем обычным. Ждали какую-то комиссию из Москвы. Но мальчуган сегодня совсем не волновался. Он уже выступал в большом зале, перед несколькими сотнями людей, среди которых были настоящие музыканты! Что ему какая-то там комиссия?

До музыкальной школы оставался всего один квартал. Ещё не было двенадцати часов, и прохожих на улице было немного. Город работал. Да что там говорить, — вся страна работала.

Мальчуган дошёл до перекрёстка и послушно остановился перед пешеходным переходом, ожидая зелёный свет светофора. Светофор здесь установили недавно. Это чудо современности вообще только год назад стало заменять на центральных улицах их города привычных регулировщиков с полосатыми палочками, и все прохожие часто останавливались на переходах больше для того, чтобы поглазеть на светофоры. Были и такие, кто скрупулёзно засекали на наручных часах время, отведённое на смену одного цвета на другой, или даже брали на себя обязанности общественного контролёра, норовя сделать замечание какому-нибудь зазевавшемуся пешеходу. Но были и те, кто плевать хотел на правила дорожного движения, и нарочито вальяжно переходил дорогу на красный, не обращая никакого внимания на замечания со стороны.

Мальчуган не относился ни к тем ни к другим. Он был воспитанный. Потому и в этот раз, несмотря на отсутствие поблизости машин, он терпеливо дождался зелёного сигнала, посмотрел налево, потом направо, убеждаясь, что машин рядом нет, и ступил на пешеходную зебру, продолжая думать о предстоящих каникулах и поездке на море.

Он дошёл почти до середины дороги, когда асфальт под его ногами вдруг весьма ощутимо дрогнул. Юный скрипач замер и медленно огляделся. Вокруг не было ни машин, ни прохожих. В воздухе повисла тишина. Эту тишину он хорошо знал. Она обычно рождалась в концертном зале, сразу же после объявления номера и продолжалась всего несколько секунд, до первого взмаха дирижёрской палочки. Тогда умолкало всё: шёпот зрителей, шорох кулис и даже скрип досок на сцене, и казалось, что даже само Время замирало в ожидании музыкального чуда.

Но сейчас никакого музыкального чуда не было. Как не было и концертного зала. Была лишь городская улица и он — один, посреди пустой дороги. И ещё — непонятное ощущение какой-то потери. Где-то внутри мальчика что-то тонко дрогнуло, протяжно и тоскливо, как стонет самая высокая нота, взятая неопытным музыкантом не на той струне. Дрогнуло и оборвалось.

Мальчуган моргнул раз, два, ещё раз недоумённо огляделся, пожал плечами и пошёл дальше. Не обратив внимания, как куда-то бесследно исчез светофор, который только что показывал ему зелёный свет. Как его портфель вдруг превратился в простую болоньевую сумку, в которой лежала буханка чёрного хлеба, две консервы с котлетами из частиковой рыбы в томате и бутылка лимонада. И даже как на пятиэтажке напротив, обновлённый к Первомаю транспарант «Слава Труду!», вдруг сменился на вывеску «Универмаг», а само здание приобрело иные архитектурные очертания и теперь являлось не жилым домом с несколькими десятками «хрущёвок», а — многоэтажным магазином с высоким крыльцом, обрамленным высокими и толстыми колоннами.

Мальчуган пересёк дорогу, завернул за универмаг, и, насвистывая какую-то затейливую мелодию, невесть откуда вдруг взявшуюся в голове, зашагал в сторону городского стадиона, где его уже ждали друзья, такие же, как и он любители погонять мяч.

Футляра со скрипкой в его руках тоже уже не было. Как не было и октябрятского значка на лацкане теперь уже не школьного пиджака, а старенькой потёртой курточки. Сегодня он опять прогулял школу, потому что ничего не понимал в этой дурацкой математике и на дух не выносил уроки музыки. Но зато через час его футбольная команда обязательно утрёт нос команде мальчишек из заводского района…

Часть 1. Попутчик

Глава 1. Забор

Вы когда-нибудь замечали, как привычные вещи вокруг вас вдруг становятся совсем иными — не такими, какими вы их видели прежде? И я не говорю про забор, который вчера был зелёным, а сегодня вдруг оказался свежевыкрашенным в синий или (в режиме бреда) в красный цвет. Я говорю о…

Впрочем, проще рассказать всю свою историю…

Не знаю, когда именно это началось, но впервые я обратил внимание на изменение мира вокруг себя как раз с забора. Да-да, с обычного забора, вдоль которого я, на протяжении чёрт его знает, скольких лет, шагал сначала от дома до школы, потом от дома до училища и библиотеки, ну и наконец — от дома до работы.

Некогда этот забор отделял гражданский мир от мира военного. За ним в 70–80-е годы прошлого столетия находилась воинская часть, и военнослужащие — молодые солдатики срочной службы — очень часто бодрым строевым шагом курсировали по тротуарам улиц от места несения службы до городского кинотеатра или стадиона. Может быть, и ещё куда-то ходили, но я этого уже не помнил, в силу своего в те времена очень юного возраста. Помню только, как мы — мальчишки — с завистью смотрели на дяденек в форме и представляли на их месте себя. Ага, не удивляйтесь, во времена моего детства не было мальчишек, не мечтавших пойти в армию.

Вернусь к забору. Он был высокий, около 3 метров в высоту. Выкрашен он был, конечно же, в зелёный цвет, и даже окна в стене какого-то здания непонятного, но явно военного назначения, которую забор подпирал с двух сторон, тоже были старательно измазаны серо-зелёной краской.

Вдоль забора, на протяжении 50–70 метров, пролёг тротуар одной из центральных улиц города. По нему ежедневно проходило не менее пары-тройки тысяч человек. И, наверное, поэтому забор воинской части временами превращался в самую настоящую доску объявлений. И несмотря на старания солдатиков, регулярно обдиравших наклеенные листки бумаги, проходя вдоль забора, можно было узнать о продаже детских колясок и аквариумных рыбок, обмене квартир и почтовых марок, покупке железных рублей и навоза. Иногда там появлялись и вполне себе официальные объявления о гастролях столичных артистов или о предстоящих городских соревнованиях и концертах. Такие объявления солдатики не трогали. Наверное, местные власти этот вопрос с командованием части как-то решали.

С приходом 90-х годов всё поменялось. Воинскую часть расформировали и закрыли, здания снесли, но забор остался. Срывать наклеенные объявления и содержать забор в порядке было уже некому, и со временем деревянная конструкция покрылась многослойным бумажно-картонным налётом всё тех же объявлений и афиш. В нескольких местах городские горе-художники проявили творчество в стиле граффити, а в самом центре кто-то красной краской написал любовное послание какой-то Любе. Послание гласило: «Люба, я тебя люблю, сука»! Хм… Хотя, может быть, и не любовное…

В нулевых годах нового тысячелетия забор понемногу разобрали. Оставшиеся пролёты очистили от налипшего бумажного мусора и покрасили (угадайте, в какой цвет!). От тротуара в сторону забора разбили клумбы и высадили цветы. В целом — облагородили. Но городские традиции сломать было ой как непросто. И поэтому объявления и афиши на остатках забора временами всё же появлялись, как и непристойные надписи в адрес администрации района.

Наконец, властям этот беспредел надоел и забор сломали окончательно. Вид улицы сразу же стал шире, а на пустыре, который всё это время скрывался за забором, вскоре появилась аккуратная хоккейная коробка, которая зимой становилась настоящим местом притяжения молодых и взрослых хоккеистов, а также любителей просто покататься на коньках. Летом же это была площадка для организации и проведения детских игр.

Почему я так много внимания уделяю какому-то забору и тому, что с ним стало?

Перехожу к главному…

Тем утром я шёл на работу. Было начало девятого. Моросил небольшой дождь, но зонтика я не взял, поэтому временами останавливался и протирал увлажнившиеся линзы очков. Привычно срезав дорогу через двор одного из домов, я повернул на тротуар, вдоль которого когда-то и находился тот самый забор. Остановившись в очередной раз, я снял очки, протёр их платком, водрузил обратно на нос и замер. Замер, потому что явственно увидел перед собой тот самый забор…

Да, забор был тот же. Правда, надписей на нём никаких не было, а две яркие афиши были пришпилены к нему не абы как, а — в аккуратных металлических рамках-держателях.

На пару минут я выпал из реальности. Забор? Его же не было на этом месте уже несколько лет! Построили новый? Но — когда? Вчера я проходил тут же, и никакого забора не было! Да и непохож он на новый — все те же, как и двадцать лет назад, скосившиеся ряды крашеных досок. Единственное — забор был не на всю длину тротуара, а всего два-три пролёта — метров пять-семь, не больше.

Я огляделся, пытаясь увидеть ещё какие-то странности, но ничего особенного не увидел. Мимо меня, укрываясь зонтиками от капель, прошли две женщины и не обратили никакого внимания на появление забора. Может, я один его вижу?

Понимая, как странно выгляжу со стороны, я приблизился к забору и потрогал его рукой. Пальцы ощутили фактуру сырой от дождя крашеной древесины. Забор был настоящий…

Чертовщина какая-то!

Я прошёл чуть дальше до конца забора и заглянул за него. Там по-прежнему располагалась хоккейная коробка, чуть в стороне стоял контейнер, служивший местом складирования амуниции и спортивного инвентаря местной команды. Его установили около года назад, по инициативе спортсменов-общественников. Да, за забором, как и перед ним, всё было как прежде. Лишним был только сам забор.

Тут я обратил внимание ещё на одну деталь: трава у самого основания забора росла так, словно забор действительно был здесь всегда. Всегда!..

Весь день на работе я не мог выбросить из головы этот странный забор. Даже как бы невзначай посетовал на этот забор, мол, убогий, страшный, стоит посреди города, всю картинку портит. И был сильно удивлён, когда Даша — моя напарница по торговому залу — активно включилась в диалог, поддержав мою точку зрения.

— Конечно, его давно пора снести! — девушка активно наворачивала уже третий пончик за утро, ничуть не смущаясь, что сахарная пудра сыпется прямо на её тёмно-коричневую фирменную жилетку сотрудника магазина, оставляя на ней неопрятные светлые кляксы. — Администрация города обещала ещё в прошлом году заменить его на нормальный стенд для объявлений, но у нас всё через жопу!

Дальше девушка принялась перечислять все остальные минусы городской инфраструктуры — от недостаточного количества уличных урн до очень уж частого аварийного отключения электричества. Я слушал её вполуха, погрузившись в размышления. Получается, что этот забор действительно существовал, и только я один почему-то всё время был уверен, что его там уже давно нет. Как такое могло быть? Ну не могло же мне столько лет казаться, что его давно снесли? Я отчётливо помнил, как порою наблюдал за игрой мальчишек на корте, проходя мимо, именно с того места, где сейчас стояло это деревянное безобразие.

В голову пришла идея. Я запустил на рабочем компьютере яндекс-карты и вбил в поисковой строке адрес дома, стоящего недалеко от забора. Выбрав панорамные фото места, я покрутил мышкой и увидел перед собой ту самую часть улицы. Забор был на месте! Глянув на дату загрузки изображения, я удивился ещё больше — три года назад! Чуть сместив курсор мыши, я посмотрел на территорию за забором — там стояла полусобранная хоккейная коробка. Ну да, как раз в то самое время её и начали ставить на пустыре. Значит, проблема не в заборе, а во мне! Я схожу с ума? Или у меня в мозге опухоль, оттого и путаются воспоминания?

Прислушавшись к ощущениям, я отбросил мысль об опухоли. Чувствовал я себя физически совершенно здоровым.

К концу дня я уже забыл про злополучный забор. И вспомнил о нём только спустя два месяца, когда ЭТО опять случилось.

Но для начала — немного о себе.

Меня зовут Кирилл Зотов. Мне 42 года, не женат, живу в квартире, доставшейся по наследству от родителей, образование — высшее педагогическое.

Проработав учителем математики в средней школе почти 15 лет, я вдруг осознал, что мазохизм — это не моё, и устроился продавцом в магазин компьютерной техники. С компами я дружил всегда, поэтому очень быстро продвинулся до старшего по торговому залу, параллельно выполняя функции настройщика оборудования для покупателей. Зарплата была не меньше, чем в школе, а свободного времени стало в несколько раз больше.

Да, понимаю, что государство вложило немалые деньги в моё образование, чтобы я трудился на педагогической ниве, и я его наглым образом кинул. Но, с другой стороны, во время обучения в университете нам никто не говорил, что работа учителя в большей степени это — не проведение уроков (кстати, вести уроки для ребят мне нравилось, и делал я это всегда с полной самоотдачей), а — бесконечное заполнение бумажных и электронных форм отчётности, лавирование между странными интригами коллег, и выполнение трудовых функций, никаким образом не укладывающихся в мою модель современного учителя. В общем, как только настоящая работа учителя стала заметно уступать требованиям ежедневного представления процессов и результатов своей деятельности в виде публикаций «каждого шага и каждого чиха» на всеобщее обозрение во множестве социальных сетей, я быстренько написал заявление и, выслушав от завуча кучу нелицеприятных слов о своей некомпетентности, неблагодарности и подлости, вырвался на свободу.

Правда, со своими бывшими коллегами по несчастью я связей не терял. Особенно — с Лёвочкой Онегиным, учителем физической культуры. На самом деле его звали Лев Евгеньевич (представьте, каково было его отцу!), но в силу его мягкого бесконфликтного характера и доброй души, за ним давно закрепилось прозвище Лёвочка. Причём звали его так не только школьники (конечно же — за глаза), но и сами учителя (эти уже — и в глаза). Лёвочка на это нисколько не обижался. Только улыбался в ответ своей большой и доброй улыбкой. Сам Лёвочка тоже был очень большой, но при этом обладал завидной гибкостью и выносливостью.

С ним я водил дружбу долгую и всестороннюю. То есть, как говорится, — и в горе и в радости. Вместе с ним мы ходили в походы, на рыбалку, играли в одной любительской команде по волейболу, отмечали свои дни рождения и прочие праздники, помогали друг другу с ремонтами и прочим.

Кроме него, у меня были и другие друзья, правда, всё больше — в виртуальном мире. С детства я сильно увлекался компьютерными играми, и с возрастом это увлечение переросло в настоящую манию. Нет, законченным геймером я не стал, всё было в меру, но я честно признавался сам себе, что мне следовало бы уделять компьютерным играм гораздо меньше времени.

Наверняка именно поэтому я в свои 42 года так и не обзавёлся не только женой, но и постоянной подругой. Знакомства с девушками я заводил, в компаниях никогда не отсиживался в тени, но романы длились от силы до полугода, и мы расставались, как правило — хорошими друзьями, без сцен и истерик. И меня это устраивало.

Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда я учился на третьем курсе университета. Других близких родственников у меня не было, не считая двух тёток и их детей, проживающих в других городах довольно-таки далеко от моего родного города и с которыми я ни разу не встречался. Так что я стал единственным наследником трёхкомнатной квартиры, старенькой тойоты, гаража и небольшой суммы, которую я получил от государства в связи с гибелью родителей.

После окончания универа я отслужил срочную в воинской части своего же региона, за время службы так и не успев проникнуться всеми «тяготами и лишениями», но зато бросив курить, приучив себя к чёткому соблюдению режима и зауважав физическую культуру. Спортсменом я, конечно, не был, но застоявшиеся за годы учёбы в универе мышцы я в армии привёл в относительный порядок. Да и во время работы в школе никогда не отлынивал от всяческого рода спортивных активностей, представляя школу на различных соревнованиях. Так что в 42 года являл собой умного и образованного человека, почти спортивного телосложения, без вредных привычек и, надо признать, — без определённой цели в жизни.

Дни меняли друг друга. Работа в магазине мне не особо нравилась, я понимал, что старший по торговому залу — не есть предел совершенства, но явных жизненных и карьерных перспектив я для себя уже не видел. Каждый день для меня был обычным — одним из сотен других.

И в один из таких обычных дней, спустя пару месяцев после моего «просветления» — так я назвал день моей встречи с тем самым забором — я опять столкнулся с необъяснимым.

На этот раз это был не забор, а — местная газета.

Глава 2. Странностей все больше и больше

Сейчас, в эпоху молниеносного развития компьютерных и интернет-технологий, социальных сетей и искусственного интеллекта, обычная бумажная газета выглядит неким анахронизмом, согласен, но для людей старшего поколения она, наряду с телевизором, является тем самым непоколебимым источником само́й что ни на есть «достоверной информации». И в нашем, сравнительно небольшом, городке тоже была своя газета, учредителями которой выступали местные власти. Печатали там как городские, так и региональные новости, объявления, некрологи и — официальные документы местной администрации.

Газета называлась «Красный путь». Странное название для газеты XXI века, но создавалась газета ещё в середине века 20-го, так что сами понимаете…

Я подписчиком газеты не был, но часто покупал её в магазинах, так как порою среди объявлений попадались довольно-таки полезные, да и приятно было быть в курсе городских новостей.

Зайдя после работы по пути домой в продовольственный магазинчик, я бросил в корзинку пару упаковок с мясным полуфабрикатом, банку кофе и пакетик со сливовой карамелькой (обожаю с детства её вкус), потянулся за лежащей у кассы газетой и внезапно остановился. Сначала я даже не понял, что меня остановило. Газета выглядела точно такой же, но её название… Оно было другим! Я взял газету в руки и вгляделся. Формат газеты, шрифт, размещение привычных рубрик — всё было, как и прежде, а вот название переменилось с «Красного пути» на «Северный маяк».

— Наша газета что, название сменила? — спросил я скучающую продавщицу.

— С чего это? — ответила мне дама неопределённого возраста с ярко накрашенными глазами, что сделало её похожей на постоянно удивлённую куклу. — Сто лет уже «Северный маяк»! Прикалываетесь? — продавщица игриво подмигнула одним из своих удивлённых глаз, но на всякий случай тоже посмотрела на газету. — Ну да, наша газета. Нам другие на реализацию не привозят.

Я кивнул, расплатился за продукты и газету и вышел из магазина. Отойдя на несколько шагов, я достал газету и развернул её. Точно, это была наша районная газета, всё было на своих местах, темы и фотографии касались нашего города, но — название! Я готов был отрезать себе ухо и съесть его на спор, настолько я был убеждён, что ещё неделю назад название у газеты было «Красный путь»!

Я быстро дошёл до своего дома, взлетел на четвёртый этаж и вошёл в квартиру. Не разуваясь, я проскочил до гостиной и схватил лежащие на журнальном столике газеты. Быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять, что на них красовалось то же самое название — «Северный маяк»!..

Я сел в кресло рядом со столиком и задумался. Что со мной не так? Я чётко помню, что газета называлась иначе! Сразу же вспомнился случай с забором. Ведь и в тот раз я был уверен, что его давно снесли, но забор был на месте, и все вокруг считали, что его никогда не сносили. Не могли же все вокруг сойти с ума? Логичнее предположить, что ненормальный здесь только один. И это — я сам.

Так, Кирилл, соберись!

Что мы имеем? А имеем мы то, что меня стала подводить память. Мой мозг даёт мне информацию, которая не соответствует действительности, и делает это очень уверенно, тщательно вырисовывая в памяти факты, подтверждающие мои заблуждения! Почему это происходит? Может быть, это и правда болезнь?

Так, а если сосредоточиться и попробовать проанализировать другие привычные и хорошо известные мне вещи и проверить их на совместимость с моими воспоминаниями и знаниями?

С чего же начать? Паспорт! Я достал из кармана куртки паспорт и раскрыл его. Итак, фото. Однозначно моё. Молодое лицо — тогда ещё студента университета. Я даже помнил, как и где фотографировался. ФИО — ну тут тоже всё предельно ясно, Зотов Кирилл Николаевич. Совпало. Серия и номер — их я помнил наизусть, так как приходилось временами заполнять много всяких форм — совпадают. Выдан кем и когда — тоже совпадение. Смотрим дальше — прописка. Город Северянск, всё верно. Улица Крюкова, 18, квартира 44. Всё верно. Последняя проверка — отметка о службе в армии, поставлен на учёт… Всё верно, именно так я всё и помнил.

Значит, надо искать в других местах! Я уже начал закрывать паспорт, как вдруг обратил внимание на листок бумаги, вложенный в обложку нижней корочки документа. Чек из магазина или что это? Да и не помнил я того, чтобы что-то складывал в паспорт. Убил в себе эту привычку после того, как несколько красивых обложек просто разорвало от переполняющих их чеков из магазинов, каких-то визиток и иногда — денежных купюр.

Я развернул небольшой, видимо, вырванный из карманного блокнота, сложенный вдвое лист, и изумлённо прочитал: «Я, Корнеев Иван Владимирович, подтверждаю, что взял взаймы у Кирилла Николаевича Зотова триста тысяч рублей сроком на полгода. Обязуюсь вернуть всю сумму в срок». Ниже стояла дата и подпись.

Ну, хоть убейте, но я не помнил, чтобы давал взаймы такую сумму этому Ивану Владимировичу Корнееву. Более того — я даже не имел никакого представления, кто этот человек? Дата написания расписки — апрель этого года, то есть — четыре месяца назад.

Вообще бредятина… Обложку на паспорт я покупал в мае, когда был в командировке в областной столице, принимал оборудование. Значит, в апреле сунуть расписку сюда, и за такое короткое время забыть об этом я не мог! Откуда же она взялась, и кто этот человек? Триста тысяч рублей — сумма немалая, хотя у меня на счету имелось около миллиона накоплений.

Вот, чертовщина… Или — точно с головой не всё в порядке? Я читал про такие случаи, но думал, что такие болезни чаще встречаются у престарелых людей.

Забор. Название газеты. Человек, которого я не помню.

Но точно — знакомый. Причём достаточно близкий, может быть даже — друг. Ведь дать столько денег незнакомому мужику я не мог несмотря на иногда просыпающийся во мне альтруизм! Хотя я не помню, чтобы давал взаймы кому-либо больше пяти тысяч. Чаще всего у меня перехватывала до аванса или зарплаты коллега Дашка-пончик, ну и мой сосед по лестничной клетке — бывший моряк Степаныч — иногда просил тысячу до пенсии. И расписок я с них никогда не брал.

Странно это всё. Ой, как странно…

Я взял свой телефон и первым делом проверил свой счёт в банке. Удивительно, но на нём действительно не хватало около трёхсот тысяч. Проверил историю — получено наличными в банкомате пятого апреля… Но я этого не помнил!

Я судорожно стал листать в телефоне свои контакты. Никаких Корнеевых Иванов у меня в списке не было. Зато был некий Корней. Журнал звонков — пусто. Мессенджер — одно сообщение от него ко мне: «Кир, улетаем завтра в Германию, как вернусь — отпишу. Ещё раз спасибо за деньги, дружище, выручил! Если бы не ты — не смогли бы мы дочке на операцию денег собрать. Жму руку! От Насти тебе большой привет и поцелуй в щеку! До встречи!» Дата сообщения — 12 апреля, через неделю после написания расписки.

Ага, значит, и правда, друг. Деньги я ему дал на операцию дочери. Операцию, скорее всего, будут делать, или уже делают, в Германии, значит, что-то серьёзное. Настя… Наверное, жена Корнея, то есть — Ивана. Или — та самая дочь?

Да о чём я думаю? Главное ведь не это, а то, что я точно не в себе! Память подводит, выдаёт искажённые воспоминания, а что-то стирает напрочь. Надо идти сдаваться врачам…

Я сел за свой компьютер, забил в поисковой строке «искажение воспоминаний и потеря памяти в молодом возрасте причины», и погрузился в чтение многостраничных медицинских историй. Через два часа я диагностировал у себя не менее полутора десятков болезней. Выбрав в перечне предлагаемых организаций ближайший региональный диагностический центр, являющийся филиалом какой-то столичной медицинской клиники, я быстро накидал заявку на приём и обследование, и, дабы отвлечься от недобрых мыслей, решил предаться своей слабости — компьютерной игре. И ЭТО произошло опять!

Вместе с несколькими товарищами по онлайн-игре я вёл фарм рейдовых боссов, только недавно введённых в игру после очередного глобального обновления. Привычно отдавая приказы в голосовом чате, я уверенно руководил процессом, как вдруг в квартире мигнул свет и меня выбросило из игры.

Матюкнувшись, я перезагрузил роутер, и снова запустил клиент игры. Но введённые мной логин и пароль вызвали только надпись: «Аккаунта с таким логином и паролем не существует. Пожалуйста, проверьте правильность вводимых данных». Что за бред? Ладно, я мог ошибиться с паролем, но — логин? Во всех играх он у меня всегда один и тот же, ошибиться я не мог, так как набираю его уже на автомате.

Ещё раз проверив раскладку клавиатуры, я повторил процедуру пять раз подряд, тщательно перепроверяя каждый введённый символ. Результат все пять раз был аналогичным.

Меня забанили? Но — за что? Да, я иногда действовал в обход правил, но за эти нарушения мне максимум могло прилететь от админов игры предупреждение или штраф, но никак не бан. Да и на экране нет надписи, что игрок забанен. Тут что-то другое… Может быть, проблема на уровне игрового сервера?

Торопясь, я запустил голосовой чат и вошёл в комнату своих товарищей по игре. На моё появление все отреагировали бурно:

— Рилл, что у тебя? Заходи быстрее, босс регенится, нужен твой дпс!

— Лидер, давай в темпе, наш хил уже не вывозит!

— Точно сольёмся без тебя, пара минут — и кранты! Заходи быстрей!

Ага, ясно, значит, сервер работает и другие игроки проблем, подобных моей, не испытывают. Я сбивчиво обрисовал друзьям возникшую проблему. Все их рекомендации свелись к тем же действиям, что я уже сделал.

— Не пускает, ребята, так что давайте без меня! Я пока напишу обращение в техподдержку.

Я ввёл в адресной строке адрес форума игры и попробовал вбить свои данные в форме входа. Ага, всё получилось. Далее всё просто: создать обращение в техническую поддержку, выбор проблемы из имеющихся вариантов, несколько строк о самой проблеме, кнопка «отправить сообщение». Готово!

Подождём.

Ответ пришёл через десять минут. И он заставил меня зависнуть, тупо глядя в монитор.

«Уважаемый Пользователь! После проверки базы данных по указанным Вами параметрам игровых персонажей найдено не было. Отмечено отсутствие активности вашего аккаунта более 3 лет. Согласно пункту 15.7 Правил Пользования Игровым сервисом, аккаунты, неактивные на дату глобального обновления, удаляются безвозвратно, если их владелец не оставит заявку на сохранение и перенос данных не позднее чем за месяц до проведения работ по установке глобального обновления. Данных заявок от Вас не поступало. Но вы можете создать новый аккаунт, воспользовавшись ссылкой…» Далее следовало предложение оценить работу технической поддержки и, собственно, — ссылка на регистрацию нового аккаунта.

И как это понимать?

Я только что был в игре! Я вообще в игру не заходил максимум прошлым летом три недели, когда ездил отдыхать в Питер. И никаких тебе пропусков глобальных обновлений, никаких, как говорится, трёхлетних прогулов в игре!

Я снова зашёл в голосовой чат и… там была пустота. Никого. Глянув на историю текстовых сообщений, я удивился ещё больше. Последнее сообщение было датировано 2020 годом — пять лет назад! Но я же только сегодня опубликовал текстовую объявку на главной странице чата для всех сокланов, собирая рейд! Куда всё пропало?!

Воспользовавшись сервисом статистики игровых кланов на сайте игры, я с недоумением прочитал: «Клан СвирепыеВолки расформирован в связи с длительным отсутствием лидера». Дата расформирования — почти 3 года назад.

Это что же такое получается? Я реально — псих? И все эти годы воображал, что играю в игру, а сам… что? Тупо сидел перед монитором? Или… творил какие-то страшные дела?