Цитаты из книги «Рубашка», страница 5

Если бы мне удалось Её поцеловать, наверное, где-нибудь в Уругвае или Новой Зеландии взорвалась бы какая-нибудь электростанция.

Я стал прикидывать, сколько в нашем городе школ? Наверное, не меньше восьмидесяти. В каждой школе есть столовая, и там работает минимум четыре повара. А сколько у нас разных предприятий, каких-нибудь фабрик, заводов, сколько больших контор, больниц, автобаз и прочее, и прочее. И везде есть столовые, буфеты, какие-то маленькие кафе. И везде там работают люди, которые всю жизнь готовят невкусную еду.

Я проснулся и без особой надежды набрал ее номер. Она ответила. Ответила... и говорила, будто той встречи накануне в универмаге... просто не было. Я тут же обрадовался и ожил.

Самое невыносимое в таком состоянии - это переходы от надежды к отчаянью, от уверенности к сомнениям и обратно. Эти скачки - самая кровавая синусоида, какую только можно себе представить.

Я сам хотел бы носить шляпу. Но это не то чтобы вызывающе или странно, а просто… как сказать?… Просто шляпы сейчас практически не носят… и значит, это будет… не нескромно, а … ну, как бы больше, чем просто носить шляпу. Больше, чем просто так! А я хочу просто носить шляпу и не думать при этом, что я в шляпе.

– А тут порок найти можно?

– Ищи, Макс! Ты этот запах чувствуешь лучше меня.

Мы разделись, получили номерки. Мне достался номер 27. Он мне понравился. Я остался доволен. Хороший номер. А Максу дали номер 46 – ерунда какая-то.

Два года назад я купил себе велотренажёр. Он стоял сейчас посреди беспорядка в моей спальне и своим видом сообщал беспорядку некоторую молодёжность, здоровье и надежду на то, что целеустремленность и благоразумие наконец-то придут и воцарятся в этой комнате. Сколько я видел таких вот тренажёров, стоящих в гаражах, кладовках, чердаках и дачах… и всё же купил его. Эта покупка была полезна только тем, что, после того как велотренажёр оказался у меня дома, я перестал периодически думать о том, что надо начать бегать по утрам, ходить на каток или поднимать тяжести. Он стоял рядом с моей кроватью и как бы говорил: «Всё бесполезно!».

Моё лицо продолжало хранить непонимание, хотя я уже сообразил, о ком идёт речь.

Вот смотри - я работаю. Я зарабатываю деньги. Я учился, трудился, а теперь делаю, что хочу... Точнее, что хотел. То, что раньше хотел, делаю сейчас. Теперь я этого хочу уже не так, но делаю!

При всей нелюбви к Москве, которая равномерно нанесена на все просторы Родины... московскость - это лучший товарный знак.

Хочу покупать в июне первую, самую первую черешню, и не чувствовать, что это дорого, а через неделю станет дешевле. Понимаешь, чего я хочу?