Читать книгу: «Изменяющий»
Часть первая
СДЕЛКА
— Это что, Изменяющий?! — существо, похожее на помесь лемура и енота, встав на задние лапы, потянулось к моему лицу. Но даже в таком положении оно едва доставало мне до груди, и я смотрел в огромные глаза существа сверху вниз.
Черная пимпа его носа подрагивала, втягивая мой запах, усы топорщились. Не знаю, что оно разглядело в моих глазах, но шерсть на его загривке встала вдруг дыбом, а глаза распахнулись еще шире. Сделав шаг назад, лемуроенот вытянул правую лапу и постучал когтем по браслету, опоясывающему её возле кисти.
— Она никогда не становилась белой! — в его словах смешались изумление, восторг и... страх? Или мне показалось?
В ответ точно такое же существо, стоявшее рядом со мной, показало свой браслет — он тоже был белым.
— Это точно Изменяющий, — констатировал первый лемур (буду пока звать их так). — Его глаза и это (он повертел лапой с белым браслетом) — я читал в Завете, имка становится белой только рядом с Изменяющим.
Второй лемур согласно кивал шерстяной башкой и переминался с лапы на лапу, словно готовый сорваться в пляс.
— Где ты Его нашёл, продавец? — спросил первый у второго.
Вместо ответа тот издал кхекающие звуки — то ли кашель, то ли смех, — опустился на четвереньки, молнией дважды проскакал вокруг меня и замер на задних лапах нос к носу с первым.
— Их, покупатель, — прошипел он. — Я нашел Их.
Продавец воровато огляделся и добавил, подвизгивая от возбуждения:
— Планету! Целую планету! Изменяющих!
Разговор проходил в мрачноватом переулке. За углом серого здания, судя по шумной разноголосице, развернулся огромный рынок.
Где я? Как тут оказался? Думаете, я терзался такими вопросами? Не больше, чем вы в собственном сне. Я скорее удивлялся забавно раззявленной пасти покупателя и застывшему в гротескно-величественной позе продавцу.
Меж тем, разговор продолжился.
— Так Он у тебя не один? — спросил пришедший в себя покупатель. — А впрочем, не будем же мы обсуждать это здесь...
Он брезгливо повел носом и, взяв продавца под локоть, тихонько уточнил:
— Товар, я так понимаю, еще не распакован?
Продавец приложил лапу к груди и довольно ощерился:
— И пальцем не шевельнёт без моего дозволения. Пока.
Я тут же попробовал. Палец вполне себе шевелился. Но я решил подождать, что же будет дальше, и стоял, молча пялясь на мохнатых дельцов.
— Стало быть, не распакован, — удовлетворился ответом покупатель. — Не прогуляться ли нам тогда до моих покоев...
Продавец склонился в полупоклоне, но посмотрел на первого лемура вопросительно, и тот чуть раздражённо добавил:
— Ну конечно, я его покупаю. Только по дороге ты мне обстоятельно всё расскажешь, я настаиваю!
Продавец снова поклонился, и оба, опустившись на четыре лапы, потрусили по переулку в сторону светлой широкой улицы. Но скоро остановились, оглянулись, и покупатель посмотрел на продавца с недоумением. Тот, в свою очередь, уставился на меня, так что я наконец понял, чего от меня ждут, и сделал шаг.
— Вот видишь, всё в порядке, Он идёт, — успокоил покупателя второй лемур. А я поспешил оказаться поближе к парочке, чтобы слышать, о чем еще они говорят.
— Нет-нет, что ты, только один, — продавец, видимо, продолжил прерванный моей заминкой рассказ. — Если бы я не убрался оттуда без промедления, клянусь, я бы сошёл с ума. Сошёл с ума.
Он опять закхекал (я понял, что это всё-таки смех, а не кашель), и, не оглядываясь, ткнул лапой в мою сторону:
— Как они все. Клянусь выводком, они безумцы. Безумцы!
— А я клянусь, что, если бы не знал тебя с первой линьки, решил бы, что ты уже обезумел — так «рекомендовать» свой товар не пристало и драной кошке, торгующей тухлой рыбой! — осадил продавца первый лемур.
Тот замер, потешно зажав пасть растопыренной чёрной пятернёй. Но покупатель милостиво заметил:
— Но еще никто никогда не находил планеты Изменяющих. О таком даже в Завете нет записей. И если ты не врёшь...
Тут продавец вскинулся, привстал на задние лапы и возопил:
— Не вру! Я не вру!!! Имка покажет...
— Не покажет!
Продавец покаянно оттянул уши книзу:
— Да, не покажет. Я забыл, что рядом с Изменяющим она не видит грядущего. Но я не вру. Я был там!
— Пусть так, — покупатель выдержал умиротворяющую паузу, и когти обоих лемуров вновь мерно застучали по вымощенной булыжником мостовой.
Время от времени парочка раскланивалась со встречными лемурами. Были они как две капли воды... хотя какие капли? Как два клочка шерсти похожи друг на друга, различаясь лишь оттенками масти и размерами.
Одна, как мне почему-то показалось, дама-лемурка (или лемуриха?) вела на поводке крупную белую крысу и что-то ей негромко выговаривала. Позже навстречу нам попался лемур, позади которого шагал здоровенный... мужчина! Человек! Он нес неимоверное количество разнокалиберных пакетов, сумок, рюкзачков и авосек, набитых какими-то товарами, и прошёл мимо нас, совершенно не обратив на меня внимания.
— Однако же, как ты нашёл её? — вновь заговорил покупатель. — И (тут голос его чуть дрогнул) в твоём путевом атласе теперь появилась страница с координатами...
— Что?! — продавец взвизгнул, словно наступивший на колючку щенок. Его уши стояли торчком, полосатый хвост взметнулся вверх.
— Прости-прости, — покупатель примиряюще поднял вверх обе передние лапы. — Тайна торговых маршрутов свята! Я ни в коей мере... Но обстоятельства таковы...
Дослушать мне не пришлось. Мимо нас проходил, почему-то на задних лапах и опираясь на трость, почтенного вида лемур с поседевшим мехом. А рядом с ним шагала шикарная блондинка! Женщина! И я решил, что пришла пора разобраться, где я оказался и что тут происходит.
Помахав рукой, я прокричал: «Привееет!», и в следующий момент мостовая больно ударила меня в лицо. Я успел перевернуться на спину и отметить мутнеющим взглядом, как продавец убирал в напоясную сумочку аэрозольный баллончик. И услышать злой шипящий голос покупателя: «Не распакован, значит?!». И свет померк.
Но в отключке я побывал не зря. Кое-что вспомнил. Вспомнил лес, берег озера. Было воскресенье. Вечерело, пора возвращаться домой. А завтра — на работу. И послезавтра, и после… День сурка. Вспомнил, как остро захотелось мне оказаться где-нибудь, где всего этого нет.
И я оказался в луче яркого света. Увидел, как стремительно удаляется вниз озеро, лес… А потом был серый переулок и торг за меня, как за товар. И, похоже, этот торг еще не окончен.
Знакомые голоса. Я чуть приоткрыл глаза и увидел, что лежу на полу в комнате. Пахло деревом и почему-то травой. Продавец и покупатель сидели на полу за низким столиком, накрытым бамбуковой циновкой.
— Это был ад, клянусь! Безумство! — второй лемур пучил глаза и размахивал лапами. — Они делают что хотят. Заставляют делать других, что Они хотят, даже если Они этого не хотят!
Покупатель фыркнул:
— Звучит как бред.
— Да-да-да! — продавец мелко затряс башкой и выпучил глаза еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже и некуда. — И Они, Они…
— Да не тяни ты ужа за хвост, говори!
— Они забирают чужое без торга.
Покупатель изумлённо фыркнул.
— Они лгут. Лгут, даже не имея с того прибытка!
Снова фффырк.
— И Они… — продавец наклонился через стол и прошипел прямо в пятнистую морду покупателя: — Они бьют друг друга!
Покупатель отшатнулся.
— И убивают. Друг. Друга, — продавец припечатал черные ладошки к циновке.
— Нет! — покупатель вскочил на четвереньки, метнулся вправо-влево, подпрыгнул на месте.
— Да! — продавец не знал пощады. — И убивают сотнями, тысячами, миллионами!
Покупатель тихонько взвыл.
— Они называют это «война». И для многих из Них это главное дело.
Покупатель заскулил и с ужасом посмотрел на меня:
— Этот?
— Нет. Этот, похоже, добывающий рыбу. По крайней мере когда я Его забирал, Его дело было таким.
Точно. Я приехал на любимое лесное озеро порыбачить. И как раз думал, что пора бы сматывать удочки, когда меня накрыло. Интересно, как же я сюда-то попал?
— Интересно всё-таки, как ты туда попал, продающий? — покупатель немного успокоился и задал вопрос, на который еще не получил ответа.
Я мысленно хмыкнул такому совпадению, мысленно же поморщился — лежать неподвижно становилось всё труднее, тело затекло, — но пошевелиться не мог, боялся себя выдать. Ведь кто их, хвостатых, знает — будут ли они так откровенничать, зная, что я их слышу? А потому лежу тихо, слушаю чутко.
Продавец, казалось, смутился и развел лапами, словно оправдываясь:
— Не знаю. Я вообще шёл другим маршрутом, за… впрочем, это не имеет отношения к нашему торгу. Так вот, мой челнок словно нырнул в кротовую нору…
Покупатель поморщился и тихонько пробубнил: «Дались всем эти кроты со своей «гениальной» гипотезой! Кто вообще сказал, что они существуют? Кротовые норы, кротовые норы!»
Продавец меж тем продолжал, не обращая внимания на бубнёж:
— Это противоречит всем правилам, настройкам и замыслам, но челнок выпал прямо в атмосферу планеты, в пятистах скоках от поверхности. Знаешь, — продавец задумчиво почесал себя между ушей, — мне кажется, что это Он меня притянул.
Лапа с вытянутым пальцем ткнула в мою сторону. А я в этот момент подумал (как будто в этом был хоть какой-то толк), что это всё-таки не лемуры. Ведь у лемуров нет когтей, а направленный на меня перст совершенно внятно венчает приличный такой коготок. Хотя… в конце концов это же не Земля, и здешние лемуры вполне имеют право на когти, так что буду называть их по-прежнему.
— Я не мог не забрать Изменяющего, пусть Он и был в это время добывающим рыбу. И пусть мой замысел изначально был другим…
— Но как ты понял, кто Он?
— Имка стала белой.
— Не может быть! Пятьсот скоков. Моя побелела, когда я подошел к тебе на три.
— Но там Планета! Их миллиарды! Там имка не работает даже на орбите, я проверил!
— Миллиарды… не может быть так много, — покупатель выглядел потрясенным. — И как бы ты узнал?! Ты говорил, что улетел оттуда быстро.
— О! — продавец довольно потер лапками — Они сотворили такое! Безумцы, это ясно. Все знания и тайны мира Они доверили ему.
— Живому?
— Нннет… и да… Они и сами толком не поймут. Но мне ответил один из тех, кто пользуется им свободно и легко. Дающих ответы Они называют бессмысленно, наверное, чтобы сбить с толку таких, как мы. Я говорил с Чатджипити.
Покупатель фыркнул. Продавец закивал и закхекал. Потом продолжил:
— Я сделал оборот вокруг планеты. По кромке атмосферы, там выше всё забито хламом. И возвратился на Лемурию.
И тут же поднял лапу в предостережение:
— Атлас не проси!
— Не попрошу, — покупатель задумчиво теребил шерсть на груди.
— О, нет, — продавец вскочил на задние лапы. — Нет-нет-нет! Ты обещал покупку! Теперь ты не отступишь! Имка…
— Вот именно! Имка! Она мне не подсказчик сейчас. Как знать могу я, что принесет мне сделка?
— Ты обещал, — продавец снова опустился на четыре лапы и едва не упёрся носом в пол.
— Я обещал… — покупатель опёрся лапами о стол. — Приступим к торгу. Что хочешь ты взамен?
Продавец посмотрел на визави снизу вверх, но в глазах его протаял азарт:
— Пять раз ты отдашь мне то, с чем расстаёшься с лёгким сердцем. Четыре раза исполнишь для меня то, что не в тягость. Три раза ты отдашь мне вещь, с которой тяжело расстаться. И дважды сделаешь мне то, что будет сделать нелегко.
— Всё?
— Нет, — продавец всполз грудью на стол и прошипел куда-то в горло продавцу: — Еще ты мне уступишь вещь, которую отдать не думал даже.
— Единожды?
— Да!
— Сделка! — покупатель вдруг посмотрел мне прямо в лицо. — Теперь Ты мой. Открой глаза, не делай вид, что без сознания, Твоё дыханье сбилось не однажды. Я слышал.
И он в два скока оказался надо мной.
ИМЕНА
Я сел, расправил плечи, поводил руками (лемур при этом отступил на шаг), размял шею и затылок. Покупатель присел на задние лапы, так что теперь мы смотрели друг на друга прямо, и спросил:
— Ответь, то, что сказал про вас тот, кто продал, — всё правда?
— Ну… всё не всё, а то, что я слышал, к сожалению, правда.
Продавец сделал шаг к нам, поднял лапу и обратился к покупателю:
— Могу ли я услышать то, что теперь по праву говорится только для тебя? Готов на сделку.
— Пусть будет это первым из того, что отдал я без сожаления в уплату прежней сделки.
Тот, кто продал меня, кивнул. Но мой покупатель тут же добавил:
— Но речь об их планете. Как только уточню я все детали, ты удалишься.
Продавец слегка склонился в знак согласия.
— Продолжим, — покупатель потер лапками, глаза его светились любопытством. — О чем Ты сожалеешь, говоря «к сожалению»? О том, что это происходит? Или о том, что это стало нам известно?
— Как можно сожалеть о том, что виден дым, когда горит твой дом? — ну вот захотелось мне так ему ответить. Однако реакция меня удивила.
Покупатель ахнул и торжествующе посмотрел на продавца:
— Он говорит наставлениями!
Продавца было откровенно жаль — зажмурившись, он горестно тискал в ладошке пимпу носа.
— Что, брат, продешевил? — не удержался я от вопроса.
Он глянул на меня глазами, вобравшими в себя вселенское горе:
— Пополняющие Завет согласились бы за Тебя на всё. А они очень богаты и могущественны. Очень…
— Да бросьте вы! Ну хотите я вам еще такого наговорю…
— Тщщщ!!! — покупатель поднял лапу и зашипел. Продавец поджал уши и поник еще больше.
— Ты и так обогатился мудростью, ничего за то не отдав, — упрекнул покупатель продавца. А потом мне: — Не говори так больше теперь. Ответь мне просто — если Тебе не нравится, что вы творите, то почему Ты это не изменишь? Ты — Изменяющий!
— Кому я изменяю?! Заладили «изменяющий-изменяющий». Я даже не женат...
Покупатель переглянулся с продавцом, тот в недоумении развел лапами.
— Хмм... Во-первых, — и покупатель совсем по-человечески зажал один из пальцев, — вопросом на вопрос отвечают либо премудрые кроты, либо прехитрые хохлатые лисицы. На тех и на других Ты не похож.
И он ощерился, скорее всего, улыбаясь. Продавец знакомо закхекал, показывая, что шутку оценил.
— А во-вторых, — ещё один длинный черный палец загнулся, — не «кому», а что. В «кому» я смысла (тут он мельком глянул на продавца и поправился) мы смысла вовсе не зрим. Так вот, что изменить? — наверно, был бы правильный вопрос, но смысла нет и в нём, поскольку изменить Ты можешь всё. Ты — Изменяющий!
Тут уже руками развел я и уставился на них вопрошающе.
Покупатель посмотрел на продавца, тот потянулся к нему и зашептал на ухо:
— Они там все такие... как... как... Как пчелы у того преглупого медведя! — наконец нашел сравнение продавец.
— Того, кто со свиньёй задумал выкрасть мёд у диких пчел?! — покупатель глядел на меня с недоверием и опаской. — Неправильные? Неправильные Изменяющие? И злые, судя по тому, что рассказал ты раньше и с чем не стал Он спорить.
Покупатель задумался. И вдруг спросил у меня:
— Вы злые?
— Ну... — признаюсь, я растерялся. — Каждый по отдельности — скорее нет. А вот все вместе, и со стороны — скорее да.
Покупатель почесал подбородок и то ли попросил, то ли приказал:
— Ответь мне наставлением!
— Мы те, кто «плюс» на «плюс» дают в итоге «минус», — вот черт, это я сказал?!.. Ну делааа.
Продавец испуганно всхлипнул. А покупатель с силой потянул книзу мех на подбородке:
— Минус, говоришь... Минус... Но... — он посмотрел на меня с хитрым прищуром. — Ты здесь один, а значит, у нас выходит...
— Плюс! — радостно взвизгнул продавец и подпрыгнул с места под потолок. А это метра два. Да, с этими ребятами надо быть настороже, пожалуй.
— Я понял-понял! — продавец крутанулся в стойке на хвосте (я аж присвистнул – вот это эквилибр!). — Я понял, задающий вопросы.
— Что ты понял? — прищурился покупатель.
— Понял, почему у них там всё так безумно!
— Я тоже догадался, но скажи. Давай сравним.
— Они всё время, каждый каждую секунду желают изменить себе во благо...
— Но благо для себя не значит благо для другого. А тот — другой — желает тоже...
— Каждую секунду! Каждый. Из миллиардов. В итоге...
— Хаос!
— Сущий беспредел!
Они одновременно выдохнули. Церемонно пожали лапы, и покупатель произнес: «Теперь тебе пора».
Второй лемур помедлил и поднял лапу:
— Пусть это будет первым из того, с чем тяжело тебе расстаться. Я б ещё послушал.
— Пусть будет.
— Вот ты, конечно, странный торговец, — не выдержал я. — Покупаешь то, что мог узнать и так.
— Я честный продающий! — встопорщил усы продавец. — Я не мог. Ты упакован был. Товар без упаковки ценят меньше, намного меньше.
— Что значит — упакован?
Продавец вопрошающе посмотрел на покупателя. Тот махнул лапой — мол, давай.
— Луч, которым я тебя забрал, он транспортёр и упаковщик. В анабиозе должен Ты проспать весь путь и здесь не до конца проснуться. Сидеть, ходить и слушать Ты мог. Но говорить не мог, пока бы не услышал: «Ты мой». Вот он Тебе сказал так после сделки, — продавец кивнул на покупателя.
— Но я мог говорить. И пальцем шевелил, — я не бравировал и не хотел обидеть продавца, мне правда было интересно разобраться.
Продавец развел лапами:
— Ты — Изменяющий. С Тобою всё не так, я это не учел. Нет в этом моего обмана, — он глянул на покупателя, тот милостиво кивнул.
— Да объясните, наконец, что это значит!
Покупатель посмотрел на меня как на несмышлёныша:
— Тебя нисколько не смущает, что Ты нас понимаешь и даже говоришь на нашем языке, хоть мы с другой планеты?
Вот тут я порадовался, что уже сижу на полу и падать мне некуда. А правда — как??! Как я общаюсь с лемурами? С инопланетными лемурами?
— Не смущало, пока ты не спросил. Объяснишь?
— Увидев и услышав нас, Ты захотел всё понимать и с нами говорить — и сразу стало так.
— Так просто?
— Просто, — подтвердил покупатель.
— Очень, — поддакнул продавец.
— И очень сложно.
— Точно!
Они переглянулись.
— Вам в цирке бы выступать, — не смог я не съязвить. Но шутка не прошла.
— Цирк для людей, они там выступают.
— Преартистичные мартышки тоже там, кривляясь, публику смешат.
— Их это дело. Лемуры цирк не любят.
— Да. Только малыши там веселятся.
— Нее, ну хорош! — простонал я, и лемуры разом примолкли. — Давайте про изменяющих. Получается, если я захочу, то смогу сделать что угодно?
— Если захочешь — получается, — хитро блеснул глазами покупатель.
— Это как?
— Хмм... Вот, видишь, стол, — сделай его круглым.
Это был добротный квадратный столик. Я зажмурился и представил, что он стал круглым. Лемуры закхекали, потом кто-то из них сказал:
— Желая понимать нас, ты тоже закрывал глаза?
Второй голос тут же добавил:
— Такого я не видел.
Вот клоуны! Но и я хорош. Подумав так, я открыл глаза и вперил напряженный взгляд в по-прежнему квадратный стол.
Я очень старался, честно. Пучил глаза, сопел и даже бормотал тихонько что-то вроде «Паскуда, я сделаю из тебя Буратино». Стол упорствовал.
Шумно выдохнув, я признал очевидное:
— Не получается.
— Ты просто не хотел, — ответил покупатель.
— Хотел!
— Нет! — вставил пять копеек продавец.
Покупатель глянул на него с упрёком и поманил меня к столу.
— Потрогай, — он провел ладошкой по углу.
Я подполз на коленях к низенькому столику и потрогал угол. Он был опасно твёрд и остр.
Покупатель достал из напоясной сумки штуковину — один в один наш земной смартфон, — изобразил пальцами над экраном какую-то загогулину, и в воздухе над прибором возникла полноцветная трехмерная проекция милейшего существа.
— Я хозяин этих покоев, — объяснил покупатель. — А это моя внучка.
Проекция вдруг ожила, я узнал комнату, в которой мы и находились, по ней с визгом носилась крошка-лемур, убегая от другого очаровательного малыша (внук — тут же пояснил хозяин дома). Дети скакали всё быстрее и быстрее, и когда девочка со всего маху налетела на угол стола, я вскрикнул. Проекция показывала полные слез и страдания глаза малышки крупным планом. Продавец взвизгнул и отскочил в глубь комнаты. Я перевел взгляд на стол. Стол с круглой столешницей, о которую невозможно так больно ушибиться.
— Вот теперь Ты хотел, — щерился мне в лицо покупатель, — уловил разницу?
Я кивнул, но тут же замотал головой влево-вправо. Да, я чувствовал разницу. Но как сделать так, чтобы это получалось не вдруг, а специально, я не знал.
— Бестолковый из меня изменяющий, — констатировал я.
— Мои внуки с Тобой не согласятся, — закхекал покупатель, заставив и меня улыбнуться. — А ещё мы теперь точно знаем — в Тебе есть сострадание и нет, возможно, зла, они ведь редкие соседи.
Я кивнул на автомате и спросил:
— А почему вы так странно изъясняетесь порой? Вот как сейчас.
— То нам неведомо. То говорим мы просто, то вдруг...
— Находит. Иногда, — высунулся из-за тахты продавец, чихнул и уточнил: — Порой.
— А, — я снова посмотрел на покупателя, — тебя не Йода зовут случайно?
— Нейода? Кто зовет, куда?
— Вопросом ты ответил на вопрос, — я погрозил ему пальцем и засмеялся.
— Как крот премудрый, — поддакнул продавец, мелко затряс башкой и закхекал.
Покупатель в смущении развел лапами:
— Не понял смысла я, спроси, чтоб было ясно.
— Хорошо, — согласился я. — Просто мы с вами уже битый час общаемся, а имён друг друга так и не знаем. Ну то есть я не знаю ваших. А вы моего.
Четыре огромных глаза смотрели на меня непонимающе. Наконец продавец произнес:
— Ты — Изменяющий. Всегда. Твое мы знаем имя, оно такое, и оно одно.
— И нас Ты знаешь, — добавил покупатель. — Мы говорили, Ты слышал.
— Не слышал, — ну вот честно, я не понял.
— Пфффр, — фыркнул продавец. А покупатель стал терпеливо объяснять:
— Он продавал, его звал Продающим я.
— А я его звал Покупающим тогда. Понятно? — встрял продавец. — Сейчас он — Задающий вопросы, я — Тот, кому разрешено слушать.
— Ну, а настоящие-то имена у вас какие?! — начал закипать я.
— Настоящие? — хором переспросили лемуры.
— Ууу, вы... премудрые кроты! — взвыл я. — Настоящие, которыми вас называют и когда вы одни, и когда кто-то рядом. Ну?!
Я с надеждой посмотрел на этих... Бима и Бома... Во, точно, так и стану их звать, если не признаются!
Они переглянулись, и покупатель начал осторожно:
— Наверно, ты устал...
— Межзвёздный перелет и всё такое, — не мог не вякнуть «Бом».
— Сам посуди, уж если ты один — кто позовет тебя, какое имя? А если рядом кто-то, то имя всем понятно по делу, которым занят ты.
— Вот, например, сидишь ты в ресторане, — встрял снова продавец, — к тебе подходит...
— Принимающий заказ, — перебил его я.
— Фуфф, — продавец шлёпнул ладошкой о ладонь. — Он понял.
Покупатель кивнул. Но я не сдался:
— Хорошо! А как зовешь ты внучку?
— Внучка.
— Дай угадаю, внука — внук?
Кивок.
— Жену — жена?
— Владеющая домом.
— А если ласково, с любовью?
Покупатель мечтательно закатил глаза:
— Услада моих...
— Ффрррхх, — продавец прыснул в кулачок, и покупатель стыдливо умолк.
— А если, к примеру, мне надо уточнить дорогу, я подхожу на улице к незнакомцу, как мне его назвать? Отвечающий? А если он пути не знает сам, а значит, и ответить мне не может — выходит, нельзя к нему так обращаться?
Покупатель, возможно, в благодарность, что я оставил пикантную тему, ответил без затей:
— Когда функционал собеседника не очевиден, используется универсальное имя — Эйты.
— Эй, ты? Не грубо?
— Эйты — хорошо, красиво. Не то, что раньше — Тот, кого не знаю, но кто, возможно, сможет мне помочь.
— Нда, «эй, ты» правда лаконичней. И как только додумались?
— Это не мы, — покупатель потупил взгляд, — это подарок.
— Подарок?
— Так называл нас Изменяющий.
— Самый первый, — негромко добавил продавец. И оба покивали.
— Мы дар не сразу оценили, — покупатель словно извинялся за что-то. — Когда Он нас покинул, мы догадались: это был завет.
Продавец протянул вверх лапу:
— Позволь задать вопрос.
Покупатель кивнул — спроси.
— А как звали Тебя в твоём мире?
— Михаил.
— Ми-ха-ил, — продавец поблямкал челюстями, словно пробуя имя на вкус. И спросил уже без дозволения покупателя: — Это просто Твой личный набор звуков или он что-то обозначает?
— Это еврейское имя, означает «равный Богу».
— Так-так… — продавец хитро прищурился и изрёк: — То есть — Изменяющий! Всё как у нас, но зачем-то зашифровано!
А покупатель спросил:
— Что значит еврейское?
— Ну это такой народ на Земле. Земля — это название нашей планеты, — упредил я следующий вопрос, увидев, как недоуменно изогнулись брови покупателя.
— Ага, получается, Ты еврей Изменяющий, — резюмировал покупатель.
— Не получается, — расстроил я доморощенного этнографа. — Я не еврей.
— Зачем же Ты взял имя другого народа? — брови лемура снова изогнулись кверху. — У вашего народа нет имени?
— Имён, — на автомате поправил я. — Есть, конечно. Не знаю, родители так назвали, хорошее имя.
Покупатель задумался, и продавец тут же попросил:
— Позволь мне задавать вопросы без разрешения? Пусть это будет вторым из того, что ты отдашь без сожаления.
Покупатель кивнул, а я заметил:
— Чую, ты на меня сегодня всё и спустишь.
Продавец махнул лапой, мол, гори оно, и придвинулся ко мне поближе:
— Еврей — это набор звуков, обозначающий принадлежность к одному народу?
Я кивнул. Лемур не унимался:
— И всё? Нет скрытого значения, как в звуках Ми-ха-ил? — мое имя он произносил с заметным упоением.
— Вот ты заноза в... лапе! — я поморщился, — Есть скрытое значение, но я не помню.
Лемур посмотрел на свою ладошку, потёр её и продолжил допрос:
— А все евреи Михаил?
— Нет, конечно, говорю же, у нас много разных имён. И, да, все — не просто набор звуков.
Продавец озадаченно потёр макушку и снова спросил:
— Миллиарды Изменяющих, у каждого свое неповторимое имя, как можно столько придумать? И как можно столько запомнить?..
— Да нет у нас миллиардов имён. Тысяч сто, двести, ну триста от силы. Одним именем называют разных людей.
— И рядом может оказаться другой и третий Михаил?
Я кивнул.
— И как тогда поймёшь Ты, что обращаются к Тебе?
Я вздохнул.
— У нас есть ещё фамилии... Наборы звуков, обозначающие принадлежность к роду, они тоже могут повторяться, но...
Лемур потешно прикрыл лапами глаза. Я сдался:
— Забей...
Но тут заговорил покупатель:
— Скажи мне, Изменяющий, Ты помнишь имена и фамилии всех, с кем знаком?
Я хотел кивнуть, но спохватился: кто же всех упомнит!
А покупатель продолжил мыслить вслух:
— Если встретишь кого-то, чьё имя вспомнить Ты не можешь, то станет Тебе неловко. А тот, другой, его, пожалуй, Ты этим оскорбишь — такое небрежение...
Я согласился:
— Такое было, и это, прав ты, очень неприятно.
— Пока лишь минусы я вижу в именах. Наверное, поэтому нам Изменяющие их и не давали.
— Да ну, какие «минусы»! Хорошо, вот, например, написал ты книгу или совершил открытие, рекорд установил в конце концов — как тут без имени? Чья книга, чьё открытие?
— То есть стяжаете вы славу? И всё творите, чтобы вас... хвалили?
— Нет! То есть да, наверное, и это тоже. Но главное в другом... Вот как ты всё так вывернул...
— Как ты не выворачивай банан, он яблоком не станет, — припечатал покупатель, а у продавца от этой фразы отпала челюсть, и он тихонько проскулил: «Сказал ты наставлением». Покупатель же продолжил: — Коль интересна история иль наблюдение, которое еще никто не делал, то важно ли, кто рассказал или открыл? Когда вставляем в речь мы поговорку, то вспоминаем ли, кто первый изрёк премудрость? А ведь такой всенепременно был.
Я не нашёлся что ответить, а покупатель задал новый вопрос:
— Что значит «установить рекорд»?
— Стать лучшим в спорте, ну там прыгнуть выше или дальше всех, пробежать быстрее всех, забить больше голов...
— Какой в том прок для всех людей? И даже для того, кто это сделал?
— Тому, кто сделал — слава и почёт. И много денег.
— Денег?
— На деньги можно много разного купить.
— Ага, прибыток... Чем выше прыгнул, тем богаче стал...
— О, прыгать я умею преизрядно! — встрял продавец и скакнул так, что макушкой саданулся в потолок. Приземлился, потёр башку. — Потянет на рекорд?
Покупатель шикнул на него и продолжил наш разговор:
— Пусть так, но пользы всем не вижу я в прыжках иль в самом быстром беге.
— Пример, чтоб люди спортом занимались, — не очень убедительно даже для себя ответил я.
Лемур и не убедился.
— Хотите все вы прыгать и бегать наперегонки всю жизнь? Однако...
Продавец закхекал: «Такого не удумать даже обезьянам». Покупатель просто смотрел на меня с недоверием. И я признался:
— Да просто интересно наблюдать за соревнованиями! Это развлечение для всех. И заработок для некоторых — можно делать ставки.
— Держать пари? Да, это интересно. И развлечения мы понимаем, в этом есть смысл, — покупатель кивнул, то ли мне, то ли своим мыслям, и задал новый вопрос: — Примером быть зачем?
— Ну вот смотри. Есть знаменитые писатели, изобретатели, спортсмены, учёные, герои там разные — это положительные примеры, они вошли в историю, детям про них рассказывают, и те мечтают стать такими же замечательными людьми.
