Читать книгу: «Великий и Ужасный – 3», страница 3

Глава 4. Крокодительство

Как бы мне ни хотелось сорваться с места и погнать на Байкал, но было у меня тут, в Сан-Себастьяне, два неоконченных дела.

Во-первых, через неделю собирался жениться Хуеморген. И свадьбу гулять он надумал в «Надыме», и теперь носился как наскипидаренный, и его невеста – вместе с ним. Да, да, у гномов не было этих предрассудков, типа «жених не должен видеть невесту до свадьбы» или еще какой подобной хрени. Их жизнь и быт в рамках традиционной культуры проходил в замкнутых пространствах подземных крепостей, мануфактур и шахт, и, конечно, как-то всерьез скрывать от окружающих свои чувства юные (или не очень юные) влюбленные в таких условиях не могли. Обычно они начинали встречаться и жить вместе на год или два раньше, чем играли свадьбу. Потому что накормить и напоить огромную толпу земляков и родственников – это было мероприятием весьма накладным. Почему толпу? Потому что попробуй не пригласить кого-то из того самого замкнутого пространства! Начнется же сущий бардак: «Почему его позвал, а меня нет? Ты меня не уважаешь? Мы ж с тобой в одном забое/ за одним станком/ у одного пулемета…», «Я ж твой внучатый племянник/ троюродный брат/ семиюродный дедушка». Ну, и так далее.

Проще было один раз сцепить зубы, отмучиться три дня – и дальше жить-поживать. Тем более насколько прижимистыми и вредными были кхазады в делах бизнеса, настолько же щедрыми они проявляли себя в дарении. Понты – наше все! Кто подарит самый помпезный подарок – тот самый большой молодец!

Хуеморген, то есть Фриц наш Дюрхденвальд, даром что с проседью в бороде, женился на ладной молодке лет на пятнадцать, а то и на двадцать младше себя. Звали ее Фрида Хазенклевер, и была она женщиной не только симпатичной, но еще и очень умной. Именно она и насоветовала своему суженому-ряженому играть свадьбу в Хтони. А что? Стратегически это ход был очень изящный. Во-первых, отсюда до ближайшего гномского анклава Кавказского наместничества – Железноводска – несколько сотен километров, учитывая горные серпантины. А до мест дислокации основной родни на Магнитке – и вообще многие и многие тысячи. Так что доберутся или самые богатые, или самые близкие, или самые смелые – и это здорово упрощало задачу. Накормить пять тысяч или пять сотен – это две большие разницы! Да и народ, который таки припрется, будет явно стоить того, чтобы с ним дружили.

Но суеты всё равно было предостаточно. И бородатый Фриц, и кудрявая, грудастая и попастая Фрида – та самая активистка крафтового пива – развернулись во всю мощь. Нам, оркам, такая суета была не по душе, хотя пожрать на свадьбе мы и рассчитывали. Но пока от греха подальше мы всей своей клыкастой кодлой собрались на военный совет в очищенном от хлама и приведенном в относительный порядок Дворце спорта железнодорожников, в тренажерном зале.

Мы – это я, Щербатый, Кузя и Хурджин. Ну, и Тройка с Пятеркой тоже. Нашей целью была месть Денису Цегорахову и всем Скоморохам до кучи. Ибо нехрен! Прощать разрисованные зубы я ему не собирался, но и потрошить их совсем насмерть вроде как тоже несоразмерно, а потому – стоило разработать нечто неожиданное и унизительное.

– Мы будем их крокодить, пока они сами не запросят пощады! – сказал я. – Это будет нелетальная децимация. Мы возьмем в осаду девять из десяти их баз, кроме той, где детки гимнастикой занимаются, и устроим им ацкое пекло и жупел. И мне нужны предложения на тему унижения и оскорбления Скоморохов. Потому что я, как сторона пострадавшая, могу быть в этих вопросах неадекватно жестоким.

Может быть, это и по-дурацки прозвучит, но я желал как-нибудь подло насолить Цегорахову. Мне хотелось, чтобы он задолбался разгребать последствия своей зачетной приколюхи и чтобы горько ему стало о никчемной судьбе своей. Сдуру решил ко мне лезть? Хотел надо мной поприкалываться? Я сам над ним поприкалываюсь так, что тошно станет.

– И никого не убивать-нах? – засомневался Щербатый. – И что ты предлагаешь-ять, под двери-врот насрать им, что ли?

– О! – сказал я, удивленный свежестью и новизной мысли. – Это идея. Сколько в Орде снага? Представь такое: срать по очереди под двери каждой из баз, в произвольном порядке, оставить одну. Они будут ждать там, готовить засаду. А потом взять – и насрать снова под дверьми первой базы! А в рот срать не будем, это аморально.

– Почему бы и нет-ять, – кивнул Щербатый вполне серьезно. – Мне нравится-нах.

– Если развивать тему декокции… Дефискализации? Дефинансизации? Дефека… Какания тему, вот! Если ее развивать, то чё? Ваще-то мы можем накидать гоблинских дрожжей в канализацию, – предложил Кузя. – Они при любой температуре работают, даже при плюс два! Мы ваще можем снизу, в трубу закинуть. Тогда у них жижа из сортира поползё-от, поползёт, поползёт! И-и-и-и…

– И что? – напрягся Хурджин.

– И выползет! – обрадованно закончил гоблиненыш и зааплодировал сам себе, и шмыгнул носом.

– Так-то шибко мерзко всё это, – покачал головой тролль. – Декокции какие-то… Фу! Я могу поговорить с духами. В Сан-Себастьяне много неприкаянных духов, тут много людей умерло раньше времени, однако… Скучают они, однако, ожидая свой срок. Мы же зло чинить не будем так-то, ни на кого их натравливать для шибко быстрого сживания со свету не станем, так – мелкая пакость. Ну, штраф дадут в двадцать денег, так-то мы заплатим!

– Могут твои духи там позавывать под окнами в стиле «Цегорахов, выходи, подлый трус!»? – уточнил я.

– Так-то попросить можно, – кивнул синий шаман. – Взамен что-то попросят.

– И что? – В долги к духам залезать не хотелось. Так себе идея.

– Так-то спеть, станцевать, рожу скорчить, байку интересную рассказать, – пожал плечами Хурджин. – Скучно им, однако.

Вот те здрасте! Новости-говновости! То есть все эти шаманские танцы с бубнами – это типа как Деду Морозу в садике стишок, стоя на стульчике, декламировать? Мол – ты дедушке про бороду из ваты, а он тебе – конфетку! Или даже две. Вот вам и великий секрет шаманского колдунства… Но с другой стороны – он же как-то на связь с ними выходит? Они ж ему говорят, чего хотят! То есть роль таланта тут отнимать нельзя, дело не только в танцах с бубном, ага.

– Принято! – сказал я решительно. – Работаем комплексно. Срём под дверью, кидаем дрожжи, вызываем духов. Еще – режем провода и пишем матерные граффити про то, что Цегорахов – петушиное говно.

– Петушиное-ять нельзя, – внес ремарку Пятерка. – На петушиное он обидится-врот.

– Пусть будет попугайское-нах, – предложил Тройка. – Он же клоун-врот! Цегорахов-нах попугайское-ять говно-врот!

Это было весьма серьезным изменением плана, бесспорно. Я, конечно, мог поспорить и предложить кого-то еще из пернатых, но не стал. В конце концов – надо давать пацанам проявлять инициативу? Пусть учатся самостоятельности. Вот уеду в кругосветку, то есть – транссибирку, как без меня справятся, если я тут сейчас сплошной абьюз и буллинг разведу?

– «Попугайское» – отличная тема, – решительно кивнул я. – Прошу учитывать еще один момент: это не стоит ничьей жизни и здоровья. Шкодим – и сваливаем! Скоморох поприкалывался надо мной? Значит, мы поприкалываемся над каждым из них. Это называется – один за всех и все за одного! В смысле – огребают. Цели определены, задачи поставлены – за работу, товарищи!

Почему для такого архиважного и архисложного дела я привлек только и исключительно орков? Да потому, что кхазад не пойдет срать под чужими дверьми, потому как удобрение, и нехрен транжирить народное богатство. А человек, может, и согласится, но потом всю плешь проест – зачем да на хрена, да сколько заплатишь, и почему сам не насрешь, если такой умный? А для орка – будь то тролль, снага, гоблин или урук, – выражение «сделал гадость – сердцу радость» является самым подходящим девизом по жизни. Такой менталитет. То есть это всё можно держать в рамках приличия, как, например, русское раздолбайство, белорусский пофигизм или кавказские бесконечные понты, но оно есть – и этим грех не воспользоваться! Ведь именно умение подбирать грамотные кадры под то или иное задание и является отличительной чертой настоящего лидера!

– Однако, красиво загнул! – покивал Хурджин. – Как царь-батюшка с трибуны.

– Ять, – сказал я. – Это я вслух? Дерьмо дерьмовое… Надо, что ли, таблеточек пропить каких, а то эта привычка думать в голос – она меня в могилу сведет!

– Так-то ты прав. Мы троллить любим! Я не обиделся. – Тролль почесал кончик носа своей мускулистой лапищей. – Но танцевать для духов будем вместе. Всей Ордой. Долг-то большой будет, если девять баз будем стращать!

– Потанцуем, – сказал я. – Что-нибудь придумаем. Джигу, яблочко, лезгинку… Макарену! О! Я, мать его, заставлю всю Орду танцевать макарену!

Вообще-то это был единственный танец из всех, что я помнил. Я, будучи еще на матушке-Земле человечным человеком и молодым-перспективным бизнесменом, имел все основания считать, что медведь мне не только на ухо наступил, но еще и по ногам здорово оттоптался. В этом мире с вокалом дела обстояли несколько по-другому, а вот отплясывать еще ни разу не приходилось… Будет повод!

Псевдоинтерлюдия. Даня Субреткин, начинающий скоморох

Здесь всегда было весело. Здесь никто не говорил, как нужно выглядеть, что говорить и что делать, а что не делать. Ты или стараешься изо всех сил, потому что сам хочешь этого – или идешь на хрен. Решение за тобой. Главное – желание. Делай больше, делай круче, гори своим делом! Не получается – пробуй снова и снова, пока не получится. Или пока не подойдет кто-то из старших и не покажет, в чем ошибка. А если ошибки нет – то научит, каким упражнениям стоит уделить внимание, чтобы развить гибкость связок и силу мускулов, координацию и внимательность. Или – даст волшебный флакончик, выпив из которого сразу почувствуешь: теперь всё точно пойдет так, как надо.

Из флакончика Даня пил два раза: впервые – в восьмом классе, когда тренировали ручной вольтиж, и потом – когда учился метать кинжалы, это было уже на втором курсе колледжа. Вкусы снадобий были разные, терпкие, ни с чем не сравнимые. Главное условие при этом – одинаковое: выпив – делать снова и снова, закреплять успех. И потом, когда впадешь в беспамятство и выйдешь из него – тоже делать!

А еще – Скоморохи кормили и поили бесплатно и досыта и никого не удерживали силой. Хочешь – иди. Но если проболтаешься о том, что видел – будет как с Семецким. Все помнят, что случилось с Семецким? Он плохо упал с крыши и сломал шею, потому что мало тренировался и много болтал. Но кому интересен мертвый Семецкий, когда тут, в зале и на уличной площадке, тусовались самые красивые, фигуристые, гибкие и безбашенные девчонки! Ну да, пока что девчонки больше смотрели на старших и на Дениса, но и сам Даня смотрел на Дениса! Не так, как смотрят девчонки, но определенно – с восторгом! Вот это был герой… Говорили, он в свое время забрался в штаб-квартиру Зоотерики и заменил шампуни на жидкость для экспресс-эпиляции! И выбрался оттуда живой! То-то зверье завывало, когда шерсть вся на расческах и ладонях осталась! А еще рассказывали, что Денис пару лет назад перепрошил стенд одного из самых лютых бойцов Формации – Стредлейтера, и во время очередной профилактики у железячника реализовалась в натуре поговорка про «руки из жопы»! Денис был потрясающим лазутчиком и диверсантом, говорили, он даже от правительства задания выполнял на Балканах. И в это Даня верил: он сам видел, как страшный орк из Хтони, сам Бабай Сархан, дрался с другим орком, щеголяя при этом зубами всех цветов радуги – тоже Денисова работа! Это было его, Дани, первое задание – проникнуть на Проспект, снять видео хорошего качества с раскрашенными зубами урука и вернуться на базу. И сделать какую-нибудь хохмочку, конечно.

Он и сделал: подсыпал слабительное в котел с пловом. Кто ж знал, что эти горцы со своими длинными носами что-то почуют? И кто мог догадаться, что человеческое слабительное не действует на орков? Что касается клыкастых дикарей, так тут Даня был полностью солидарен с Денисом, который часто любил повторять, что одинаково сильно ненавидит две вещи: расизм и орков. В Скоморохи орков не брали, гномы сами не шли. Эльфов было мало, в Сан-Себастьяне – и вовсе ни одного. Говорили, в Сибири есть целые команды из лаэгрим, но своими глазами Даня их не видел.

Зато видел призраков. Хотя не очень-то и хотелось.

Вся чертовщина началась внезапно, в самый обыкновенный день, когда он пришел в клуб как обычно, после второй смены в колледже, и уже успел поздороваться с Жанной и Викой (ради которых и ходил сюда поначалу, если быть уж совсем честным), оценить их новые боди и попялиться на ножки и попки девчонок. И всё было просто отлично, пока не началась дичь.

Сначала вырубился весь свет, и почти сразу после этого невыносимо завоняло из санузла, а из-под двери поползла пузырящаяся жижа. Если бы Даня сам не пробовал в средней школе кидать в туалет дрожжи – он подумал бы, что проблема именно в них. Но такой опыт был, и два пакетика сухого хлебопекарного разрыхлителя не сделали ровным счетом ничего. Тогда страшный эксперимент закончился пшиком. А должен был… Должен был – вот так вот! С вонью и пузырением!

Потом в зале резко похолодало, и мрачный голос в полумраке произнес:

– Цегорахов, подлый трус, выходи! Выходи, Денис!

В призраков Даня до этого не верил. Призраков не существует – это все знают! Это орочьи байки и досужие домыслы бабулек на скамеечках у подъездов. Но поверил. И Жанна с Викой – поверили. Они побледнели и ухватили друг друга за плечи, как самые обычные девчонки, а не удалые бойцы-Скоморохи. Это в Европах команды делились на Коломбин-девушек и Арлекинов-парней, а в России все были равны – Скоморохи по полу, возрасту и происхождению не делились! Вот и теперь все вздрогнули одинаково, когда некий прозрачный усач в спортивном костюме высунулся из вентиляции, медленно спланировал на пол и гулко, как из колодца, произнес:

– Боковой арбитр-пидр! То есть… Ять… Денис Цегорахов – попугайское говно и половинка жопы. Вы все прокляты, это место проклято, все изойдете на дерьмо, как один. БУ!!!

От магических атак это место было защищено, а в живого, не волшебного прозрачного дядьку как-то не верилось – и от этого молодые малость занервничали. Не бывает прозрачных дядек! Это было бы не так страшно, если бы потусторонний усач в спортивках и олимпийке не был покойным физруком из школы, в которой он, Даня, учился! И эта его присказка про «половинку жопы» была тому самым точным подтверждением! Так что молодой скоморох громко выматерился от неожиданности, а Жанна с Викой завопили звонче всех – они были из той же школы! И даже провожали тело безвременно почившего от пьянки педагога в последний путь в составе траурной процессии!

– И-и-и-и-и!!! – Девичий визг стал детонатором паники.

Все вокруг забегали, засуетились. Молодые – бестолково, старшие – злобно. Трое матерых скоморохов рванули наружу через дверь – и тут же принялись громко и грязно ругаться.

– Тут повсюду орочье говно! Камеры залиты краской! Тимур, выходи на связь с нашими – это спланированная атака! Кто сегодня стоял на стреме? Позорники, такое профукать! Гнать их в шею!

Даня вышел на улицу, внимательно глядя под ноги. Говна тут и вправду оказалось чересчур много, можно даже сказать – ситуация с говном назрела критическая. Приходилось применять все навыки эквилибристики, чтобы не вступить ни в одну из дурно пахнущих куч.

– Де-низ Цы-га-ра-хав папу-гай-ска-е… – Орочьи граффити никогда не отличались внятным шрифтом и грамматической выверенностью, но тут зеленокожие уродцы превзошли сами себя! Этими каракулями были исписаны все свободные поверхности по всему кварталу! Даже на крыше транспарант развернули, гады!

– … говно! Аха-ха-ха! – закончил голос над самым ухом, и Даня вздрогнул – это был сам Денис. Легенда Скоморохов явился из ниоткуда и теперь ржал в голос. – Масштабно, масштабно! Он ничего, этот Бабай Сархан, у него есть стиль, пусть и говенный! Мне нравится! Но в целом обидно: зубы-то я ему классно сделал.

* * *

Самым сложным было отрубить камеры. Но у меня был Перепелка, а у Перепелки был Скворешня, который в свое время послал на хрен весь генштаб и вернулся в сан-себастьянскую полицию. У этого ненормального после реабилитации открылись чакры… То есть – появилась суперспособность работать с Сетью напрямую через шунт, без терминалов и всяких дополнительных прибамбасов. Ну совпали вибрации со сложной техникой, недаром же он вторжение упырей с помощью роботов и турелей так успешно отражал! Тоже своего рода магия! Самое главное – обер-вахмистр согласился на участие в операции сразу, когда узнал, что поднасрать мы хотим Скоморохам.

– Они у нас как кость в горле. Знаем, что злодеи и преступники, убийцы и воры, а доказать не можем! – посетовал киборг. – Давно пора им укорот дать. Представьте себе – написали у жены мэра помадой на зеркале в туалете, что она бусечка! Какие сволочи, а? И не пришьешь ничего, кроме мелкого хулиганства! А там даме семьдесят лет, на секундочку! Какая из нее бусечка?

В общем – камеры он отрубил. Скоморошья охрана в виде трех юношей со взором горящим вместо того, чтобы патрулировать территорию по старинке или как минимум сообщить о поломке куда следует, принялась хором орать друг на друга и выяснять причины глюка. А мы действовали по плану: всё вокруг засрали, гоблинские грибки, которые и дрожжами-то назвать язык не поворачивался, были запихнуты в канализацию, зловредный физручий дух – запущен в вентиляцию. И так – в девяти местах, с разными вариантами. Желающих подгадить Скоморохам в нашей орочьей братии хватало, потому как циркачи эти оказались теми еще шовинистами! Они не брали к себе в команду снага и гоблинов, а уруков – так и тем паче. Нет, я понимаю почему! Мы, орки – ребята неприятные, это и ежу понятно. Но всё равно – обидно.

Мы сработали практически чисто. Конечно, настолько чисто, насколько могли сработать орки. Где-то что-то сперли гоблины, у кого-то из скоморошьих соседей снага сожрали собаку, Хурджин нахомутал с духами и вместо страшных привидений вызвал каких-то дяденек и тетенек затрапезного вида… Но в общем – всё получилось! Учитывая, что на подготовку нам понадобились всего лишь сутки, а на само крокодительство – еще одни, результат был великолепным. Скоморохи не ожидали, что их атакуют их же оружием! Они даже в полицию заявить не могли – зашквар! Приходилось шутам гороховым разбираться самостоятельно. Они и разбирались: прочищали канализацию, закапывали говно под дверями и драили стены от граффити.

А на третьи сутки после операции «Крокождение» я увидел квадратик белого картона на лобовом стекле готового к дальнему путешествию фудтрака. На картонке было написано:

«НАДЕЮСЬ, ОБМЕН ЛЮБЕЗНОСТЯМИ ЗАВЕРШЕН. ЕСЛИ НЕТ – ТО ВОЙНА. Д.Ц.»

И смеющаяся рожа шута в колпаке с бубенчиками в самом углу записки. Талантливо, кстати, нарисовано. И противотанковая мина на капоте машины. Без взрывателя. Что ж, доходчиво. Мы можем, они – тоже могут. «Обмен любезностями», значит? Ну, пусть будет обмен любезностями. Эдакое прояснение личных границ. В конце концов – мы за индивидуальный подход. Формацию отхреначили, с Зоотериками нашли взаимопонимание, со Скоморохами обменялись любезностями.

Еще бы с Ермоловыми как-то вопрос зарешать. Но дрожжами в туалете тут явно обойтись не получится, это совершенно точно известно.

* * *

вот тут уже можно поставить лайк произведению))) самое время

Глава 5. Шляпы и бороды

– Ну-ка, ну-ка, еще раз улыбнись! Хи-и-и-и! – Эсси даже ладошки ко рту прижала. – Нет, правда – разноцветные! Ну, почти стерлось уже, но следы остались! Фуф, хоть посмеялась! Хорошо, что связались, а то тут ужасненько мрачно, хуже, чем в Хтони.

Я восседал с планшетом на крыше «Орды», свесив ноги за парапет, и общался с эльфийкой по видеосвязи. И мне было в целом хорошо, потому что второй день гномской свадьбы – это даже хуже, чем первый! И сбежать из «Надыма» было просто необходимо. Ну, и пообщаться с подругой… Возлюбленной? Я не знаю, кем мы друг другу приходились, но вполне определенно мог сказать одно: когда она просто находилась рядом, мне было гораздо лучше, чем когда ее не было. В общем – нравилась она мне до одури и до мурашек. Сидит там такая, в маечке нашей, ордынской, на своей кровати и глазки мне строит. Зараза ушастенькая!

– И чего там у вас так мрачно? – поинтересовался я. – Как папашино здоровье?

– У него Черная Немочь, – вздохнула Эссириэ Ронья, без пяти минут наследница клана Росомах.

– А я ведь! Тогда, для Коленьки Воронцова! – Меня чуть на месте не подкинуло, но девушка только отмахнулась.

– Я знаю! Знаю, что ты – можешь! Но, как ты сам говорил, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Они не хотят слушать меня. Не хотят даже обратиться к Воронцову за рекомендацией! Как же – урук спасет главу эльфийского клана, нонсенс! – Эсси явно была очень сердита. – Они тут бродят все мрачные, хмурятся целыми днями! Еще бы им не хмуриться – отца загнали в кокон, он там лежит практически в стазисе, как живой труп, а попробовать действенное средство, которое уже раз сработало – это никак! Еще и цыкают зубом. И по углам шепчутся – мол, как я посмела предлагать какого-то варварского знахаря!.. Знали бы они, чего я еще посмела!

Тут глаза девушки приобрели лукавое выражение, она поерзала на кровати и сменила ракурс съемки, чтобы я увидел, что кроме нашей, ордынской открытой черной с Белой Дланью маечки, на ней надеты одни только трусики-танго. Зрелище было весьма симпатичное и провокационное, так что я коротко рыкнул, потом ущипнул себя за ляжку, чтобы вернулась возможность соображать, и пригрозил:

– Доберусь я до тебя! – И оскалился, а она снова захихикала.

Чертовы зубы! Никакой романтики. Ничего, отлились уже кошке мышкины слезы… Я страшно отомстил! На этом моменте я заржал, а эльфийка спросила:

– А ты чего смеешься? – И одернула майку, как бы стараясь что-то скрыть, но на самом деле еще больше кое-что приоткрывая.

– Наше бодание со Скоморохами – это всё-таки был эпос, – почесал подбородок я. – Орочья мстя – она очень… орочья! Это войдет в легенды.

– Я видела видосы в сети! Фу, гадость! Загадили девять кварталов! – Она демонстративно поразгоняла воздух перед носом, как будто могла почувствовать запах.

– Да там трущобы по сути, окраины Нового Города, в предгорьях. И так всё загажено было! – Я фыркнул. – Но крокодительство определенно удалось!

– «Крокодительство»? – Бровка Эсси взлетела вопросительно.

– Ну, крокождение. Это наш ордынский прикол. – Я пощелкал пальцами. – Помнишь майку с надписью?

– А! Да! «Крокодил, крокожу и буду крокодить!» – закивала она. – Смешная. Такую себе потом снага стали делать, на заказ. Типа клыкастый, зеленый… В этом смысле, да? И звучит смешно. А что у тебя там за какофония?

Внизу, под моими ногами, в это время разворачивалось фантастическое действо: гномы из «Надыма» валили на улицу. У них там по распорядку полагался «танец с новобрачной», и его проводить нужно было только и исключительно на открытом воздухе. Это тоже как-то связано с традицией проживания в замкнутых пространствах. Демонстрация того, что женщина, пришедшая в семью мужа, всегда и везде находится под защитой его родственников. Пищал кларнет, били барабаны, разрывались скрипки – танцующая толпа гномов заполоняла собой всё пространство между «Надымом» и «Ордой».

– Свадьба у Хуеморгена! – осклабился я. – Настоящий дурдом. Честно, когда уруки приехали – проще было! Они-то на сутки заявились, а эти – на трое. Тут сотен семь бородачей, не меньше! Хочешь – покажу, как танцуют?

– Покажи, покажи! Никогда не видела танцев гномов! – Она даже запрыгала там на кровати, на попе.

Я переключил камеру с фронталки на основную и сфокусировался на происходящем внизу. И снова едва не заржал. Я такую картину в «Приключениях раввина Якова» видал. С Луи де Фюнесом в главной роли. Нет, ну серьезно – воздев руки к небу и притопывая ногами, там лихо и жизнерадостно отплясывали бородачи в жилетках и широкополых шляпах! Прямо от души плясали, радовались жизни! В центре круга – сам Хуеморген, тоже, чтоб меня, в шляпе и жилетке! И Фрида – разнаряженная в пух и прах, с монистом из золотых монет, с браслетами из золотых монет и с диадемой – кто бы мог подумать? – тоже из золотых монет!

Я еще в первый день уточнил, что это за наряды на гномах такие, и получил весьма доходчивый ответ: парадно-выходные национальные костюмы специально для подземных жителей, что выбираются на поверхность крайне редко. В жилетках масса карманчиков для всякой мелочи, ну, и для денег – чтобы не обчистили их ушлые людишки и коварные эльфы. А шляпы – потому как непривычно яркое солнце для кхазадов, приспособленных к полумраку своих подгорных городов. Конечно, сейчас уже не то, что в давешнее время: гномы живут наверху массово, но – традиция есть традиция! У нас традиция – карды с собой таскать, у них – жилетки и шляпы. Про всё это я Эсси рассказывал по ходу трансляции, не забывая выхватывать из танцующей толпы самых активных персонажей.

Вот ведь какие, однако, аналогии! Да еще и языка у них, не считая русского, два: один священный для богослужений, ритуалов и боевых кличей – это кхуздул, и второй обычный, повседневный – он назывался шпракх. С явными германскими корнями, возможно – позаимствованный у человеческого окружения еще во время Великого переселения народов. Так что орали эти гномы про свой незабвенный «дигги-дигги холл» на этом самом шпракхе весьма активно. Не сделав и секундной паузы после танца!

– Какие они живчики! – проговорила Эсси. – Никогда бы не подумала, что эти бородачи могут так лихо отплясывать! Кажется – зануды, пессимисты и вредины… Оказывается – не только! Ну, и за исторический экскурс спасибо. Ты очень эрудированный урук, знаешь? Хотя – чему я удивляюсь? Первый раз я тебя увидела в Хтони, второй – на ринге, а третий – в библиотеке!

– Ну а чем мне заняться долгими холодными ночами? – усмехнулся я. – Никто не обогреет, кроме огня новых знаний, и некого мне погладить и приголубить, кроме потертых корешков пыльных книг… Вот и читаю тут в одиночестве, весь такой грустный и печальный. А потом оно из меня прёт.

– О-о-о-о, да вы поэт, господин Резчик! – Она прижала руку к сердцу. – Я поражена в самое сердечко.

Мы смотрели друг на друга какое-то время молча, а потом Эсси естественным, таким знакомым и милым движением поправила выпавшую из прически прядку и сказала:

– Ты уже это… Приезжай. Соскучилась я, представляешь? Ну, то есть не прямо сейчас приезжай, не буквально сразу. Сейчас на самолет садиться и лететь не надо. Потому что завтра я в патруль ухожу, на границу, недели на две, и будет глупо, если приедешь – а меня нет. А вот как ты хотел – на фудтраке, – вот это будет просто прекрасненько! Останавливайся в Братском сервитуте, там есть орки, гномы, эльфы – люди к ним нормально относятся, тебе там понравится. Очень интересное место! И обязательно-обязательно записывай мне сообщения, когда будешь ехать! И снимай всё вокруг, только не врежься никуда и не оторви никому голову по пути, а то я тебя знаю!

– Что за патруль? – выцепил главное из ее речи я.

– Ну, на границе клановых владений неспокойно… – туманно ответила она, подперев ладошкой подбородок. – Мы даже не знаем точно, это Ер…

И вдруг связь оборвалась. Да чтоб меня! Я тут же принялся возюкать по экрану планшета, надеясь возобновить беседу, но тщетно. Абонент не абонент, и всё! Это по какой такой причине в своей комнате в самой главной эльфийской крепости клана Росомах дочь главы клана не может поймать сеть? Это срань какая-то, если честно! Это вправду, что ли, на самолет сесть и мотнуть к ней?

Сообщение прилетело тут же, спустя секунду. И фоточка – следом. «Сбоит электричество. У нас в последнее время – в порядке вещей. Целую свое чудовище, оно у меня лучшее чудовище в мире! До связи». И там сердечки-смайлики. А на фоточке… А что на фоточке – это уже другой вопрос. Эсси была на фоточке, это если коротко!

– Ай-ой, Бабай Сархан! Зачем тут сидишь? У нас там обряд восхваления жениха! – раздался чей-то голос на крыше, за моей спиной. – Ты не можешь подвести Фрица! Он сказал, что ты его лучший друг!

– Я-а-а-а-а? – Вот уж не было печали! Удивление в моем голосе было более чем искренним: – Я его лучший друг? Хреново живет наш Хуеморген, если кроме помойного деспота, его собственного работодателя и черного урука в одном лице ему и другом-то обозвать некого! Стыдно?

– Стыдно! – подтвердили два незнакомых гнома в шляпах и жилетках. – Даже – срамно, клянёмся Махалом! Но это всё только потому, что Хуеморген – вредный ворчливый сукин сын. Но ты ведь не бросишь его в беде? Тебе ведь есть за что его похвалить?

– О да! – откликнулся я. – Но вы тоже молодцы – с больной головы на здоровую… Ладно, встретимся внизу.

– Эй! Что значит…

Договорить они не успели, потому что я сиганул вниз по своему обыкновению, замедляя падение за подоконники и выступы в фахверковом фасаде «Орды». И приземлился – едва ли не на головы танцующей толпе.

– Ай-ой! Бабай с неба свалился! – Эти гномы были мне знакомы, они раньше под Щербатым ходили, потом – под Игельшнойцхеном, а теперь – вроде как под Ордой, опосредованно через Евгеньича. – Ты что, Хуеморгена хвалить идешь? Он же тот еще засранец! Непонятно, как такую кралю себе подцепил, и что она в нем нашла? Старый, седой, говорит одни гадости!

Ну да, с поддержкой и взаимовыручкой у гномов был полный порядок, это сразу становилось понятно, с полуслова. И эти типы еще обвиняли дядюшку Фрица во вредности?

– Ща похвалим. Падажжите! – сказал я и пошел вперед, раздвигая толпу грудью, как корабль волны – форштевнем.

– Вот! Вот он, вот кто будет хвалить жениха! – закричал неизвестный гном с самой длинной бородой и в шляпе с самыми широкими полями. – Посмотрите, какое позорище – это черный урук!

– А с другой стороны – если Хуеморгена похвалит черный урук, это войдет в историю, – откликнулся стоящий рядом с ним гном с самым длинным носом. – Господин Тринкеншух, вы когда-нибудь слышали про то, чтобы черный урук кого-нибудь хвалил? А особенно – кхазада?

– Действительно, господин Эйеркюхен! – задумался длиннобородый. – Это будет нонсенс. Это будет интересно!

И все повалили обратно в «Надым». Бородатые музыканты при этом не переставали мучить кларнет и скрипки и лупить в барабаны, а гости – пританцовывать. Черт возьми, все-таки получалось у них очень зажигательно!

* * *

Гномы сидели за столами, выставленными вдоль стен в главном зале «Надыма», и ели, и пили, и разговаривали. На сцене надрывался оркестр, время от времени кто-то из гостей выходил к ним, хватал микрофон и начинал гулким голосом говорить тост и давал отмашку, чтобы вносили подарки.