Читать книгу: «Сероземск»

Глава

«После распада Советского Союза на территории одной из бывших республик начался кровавый эксперимент по созданию «государства в государстве». Вооружённое ополчение под руководством харизматичного главаря установило контроль над целым регионом и провозгласило образование, получившее название «Автономная зона Сероземск».

На карте постсоветского пространства Сероземск выглядел лишь крошечной точкой, однако даже эта забытая территория располагала собственными ресурсами: полуразрушенной больницей, несколькими цехами кустарного производства и сельскохозяйственными угодьями, едва способными прокормить двадцать три тысячи жителей. Когда в стране, частью которой ещё недавно была автономия, воцарился хаос, ополченцы захватили военные гаражи с бронетехникой, армейские арсеналы и господствующие высоты. Уже к 1994 году границы Сероземска превратились в смертельно опасный лабиринт: колючая проволока под высоким напряжением, минные поля и снайперские вышки сделали анклав практически неприступным.

Новая власть, где положение человека определялось не воинским званием, а количеством рунных татуировок на теле, быстро отказалась от убыточных колхозов и нашла иной источник дохода. В заброшенных зданиях появились подпольные лаборатории по производству синтетического наркотика Black Mold, а бывшие конюшни превратились в майнинг-фермы, круглосуточно добывавшие криптовалюту. Для охраны этих объектов был создан элитный отряд, известный как «Культисты», — фанатики, прошедшие особый обряд посвящения в так называемом Проклятом лесу.

Испытание начиналось незаметно. Кандидатам подмешивали в питьевую воду экспериментальную разновидность наркотика, вызывавшую тяжёлый психоз. Затем их оставляли на ночь возле алтаря, на котором лежала отрубленная голова человека, объявленного предателем. Те, кто встречал рассвет, не утратив рассудка, получали статус «избранных». Остальных уничтожали в печах старой котельной. Гражданским же объясняли исчезновения короткой фразой: «Неудачники увидели то, что происходит за границами автономии».

Со временем вокруг «Культистов» возникло множество легенд. Говорили, что они не чувствуют боли, способны неделями обходиться без сна и голыми руками удерживать раскалённые пулемётные стволы. Но за подобную выносливость приходилось платить страшную цену — полную зависимость от Black Mold.

Полная изоляция анклава постепенно привела к катастрофическим последствиям. Кровосмесительные браки стали привычным явлением, резко возросло число детей с тяжёлыми врождёнными патологиями, а общество всё глубже погружалось в архаику. Обычные жители поклонялись командирам ополчения как новым богам, а любая попытка бегства каралась особенно жестоко. Пойманных подвергали испытанию «испорченным наркотиком», после которого люди умирали в мучительных судорогах. Их тела использовались как наглядный материал для обучения новобранцев, внушая им страх и безусловное повиновение.

На протяжении трёх десятилетий о Сероземске предпочитали не вспоминать. Всё изменилось в 2025 году, когда соседние государства, испытывавшие тяжёлый экономический кризис и задыхавшиеся в долгах, получили тревожные данные. Выяснилось, что Black Mold заполняет около 68% европейского рынка синтетических наркотиков, а майнинг-фермы анклава ежегодно генерируют криптовалюту на сумму около двух миллиардов долларов.

В ночь на 23 марта две республики, граничащие с анклавом, ввели на приграничную территорию ограниченные воинские контингенты. Так началась операция, впоследствии получившая название «Серая зона».

Но что ожидало солдат за рядами колючей проволоки? Тайные капиталы военной хунты? Деградировавшее общество, десятилетиями жившее под властью наркотического культа? Или нечто гораздо более страшное, чем можно было представить?

Об этом — в специальном репортаже нашего корреспондента, рискнувшего пройти по печально известной Тропе культистов.»

Оператор выключил камеру.

Красный огонёк на объективе погас, и вместе с ним исчезла привычная уверенность, которую давал эфир. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Потом началась обычная рабочая суета: кабели свернули, штатив убрали в кофр, микрофоны исчезли в рюкзаках. Мы быстро собрали оборудование и запрыгнули в пикап, где нас уже ждали военные. Колонна готовилась к выдвижению.

Для них это была очередная операция.

Для меня — нет.

Мне было безразлично, что скрывается за колючей проволокой: склады с оружием, миллиарды хунты, лаборатории или обезумевшие культисты. Всё это уже не имело значения. Несколько недель назад мой брат успел выложить в сеть короткое видео из Сероземска. После этого он исчез. И пока остальные ехали навстречу неизвестности, чтобы найти ответы, у меня была только одна цель. Найти брата.

Он окончил ЗИМфак с отличием. В день вручения дипломов было холодно. Университетский двор был покрыт серым снегом, который уже начал превращаться в грязь. Выпускники фотографировались у старого корпуса, бросали вверх шапки и говорили о будущем так, будто оно было расписано заранее. Он тоже улыбался.

Будущее действительно казалось простым. Аспирантура. Лаборатория. Государственный научный институт. Несколько лет работы над тем, что действительно может кому-то помочь.

Он никогда не мечтал о деньгах. Ему нравилась сама наука — возможность взять то, чего никто ещё не понимает, разобрать на части, найти закономерность и однажды получить результат, который вчера казался невозможным. В конце последнего курса ему предложили остаться в университете.

— Будешь заниматься исследованиями, — сказал научный руководитель. — Места сейчас немного, но для тебя найдём.

Он кивнул. Это казалось правильным. Потом пришло письмо. Не из университета. От BM.

Компания предлагала молодым учёным международную программу: стажировка, современная лаборатория, полное финансирование, оборудование, которого в университете не было даже на картинках.

Десятый раз перечитал текст письма и сумму гранта…

— Неплохо, — сказал сосед по комнате.

— Это не главное.

Через неделю отправил документы. Через месяц получил ответ. Ещё через два месяца сел в самолёт.

Первое, что его поразило в лаборатории BM, — тишина. Не та тишина, которая бывает в пустом помещении. Здесь всё работало. Вентиляция, холодильные установки, манипуляторы… Как в дорогих зарубежных фильмах…

Но ничего не шумело. Никто не кричал через коридор. Никто не искал реактивы по соседним кабинетам. Всё было здесь. И всё работало. Он быстро понял, почему BM переманивает лучших выпускников.

Ему дали отдельное рабочее место. Потом — доступ к лаборатории. Потом — собственную группу.

Через год он стал соавтором нескольких публикаций. Через два года его уже приглашали выступать на конференциях. Он звонил домой и говорил:

— Здесь совсем другой уровень.

— А ты вернёшься?

— Конечно.

И сам в это верил.

Предложение возглавить новый институт пришло неожиданно.

Он сидел в конференц-зале BM, когда руководитель программы положил перед ним тонкую папку.

— Хотите вернуться?

— Куда?

— Домой.

Он открыл папку… Проект нового научно-исследовательского института. Строительство почти завершено. Современный комплекс. Собственная энергетическая инфраструктура. Лаборатории. Производственные помещения. Жилой сектор для сотрудников.

— Где это?

— Сероземск.

Он слышал это название. Но только краем уха. Маленькая автономная территория. Сложная политическая ситуация. Удалённый регион.

— Что исследовать?

— Фармакологию. Неврология. Восстановительная медицина.

— Военные исследования?

Собеседник улыбнулся.

— В техническом задании этого нет.

Он снова посмотрел на папку.

— А зачем тогда такая охрана?

— Регион сложный.

Это объяснение показалось ему разумным. Он подписал контракт.

За окном машины медленно проплывали серые дома, бетонные стены, старые склады и редкие новые здания. Потом появились вышки. Колючая проволока. Военные. Он посмотрел на водителя.

— Здесь всегда так?

— Теперь уже да.

— А раньше?

Водитель пожал плечами.

— Раньше хуже было.

Он не стал спрашивать.

НИИ находился за городом. Здание выглядело так, будто его построили не здесь. Слишком новое, чистое и большое. На фоне старых бараков и полуразрушенных производственных корпусов оно казалось инородным предметом, который случайно забыли среди руин. В первый день ему показали лаборатории и административный корпус. На второй он собрал свою команду.

Большинство специалистов приехали из-за границы. Некоторые — как и он — получили гранты. Другие уже давно работали на BM. Все были уверены, что приехали делать большую науку.

И сначала так и было. Первые месяцы он занимался тем, что было указано в официальной документации: нейромедиаторы, стрессовые реакции. Восстановление организма. Повышенный болевой порог.

Трудно. Секретно. Но не необычно.

Однажды вечером он остался в лаборатории один. На экране компьютера была открыта таблица результатов. Он долго смотрел на цифры. Потом позвал коллегу.

— Смотри.

— Что?

— Вот это соединение.

— Что с ним?

— Оно снижает болевую реакцию почти вдвое.

— Хороший результат.

— При этом моторика почти не падает.

Коллега посмотрел на него.

— Очень хороший.

Он улыбнулся.

— Представляешь, если получится убрать побочные эффекты?

— Тогда у тебя будет очень хорошая публикация.

Он снова посмотрел на экран. Тогда он ещё не знал, что публикации не будет.

Первое техническое задание от BM пришло через несколько недель.

Оно было сухим. Только параметры.

Сохранение двигательной активности при экстремальной физической нагрузке. Снижение болевой чувствительности. Повышение стрессоустойчивости. Ускорение восстановления. Допустимое влияние на когнитивные функции.

Он перечитал документ.

— Интересно. Военная медицина…

Первый результат оказался неожиданным. Соединение работало. Не идеально, но работало.

Испытуемые могли продолжать физическую нагрузку значительно дольше. Болевой ответ снижался. Организм выдерживал то, что раньше приводило к истощению.

Но была одна проблема — зависимость. После прекращения введения состояние резко ухудшалось.

Он несколько дней не спал. Перечитывал результаты. Повторял эксперименты. И каждый раз получал одно и то же.

В диалоге с руководством BM:

— Нам нужно остановиться.

— Почему?

— Формируется зависимость.

— Насколько выраженная?

Он положил на стол отчёт.

— Сильная.

Руководитель программы спокойно перелистал страницы.

— А эффективность?

— Высокая.

Собеседник кивнул.

— Тогда продолжайте.

Оторопь…

— Я говорю о зависимости.

— Мы поняли.

— Это серьёзный побочный эффект.

— Побочные эффекты будут исследованы отдельно.

— Но препарат нельзя будет использовать.

Руководитель посмотрел ему прямо в глаза.

— Кто сказал, что он предназначен для обычного использования?

В комнате стало тихо.

— Тогда для чего?

— Вам не нужно знать.

Через месяц изменилось техническое задание. Теперь в нём не было слова «лечение». Только характеристики: устойчивость, боль, агрессия.

Он понял, но далеко не сразу. Мысли, сомнения, страхи… Он попросил доступ к предыдущим отчётам.

Ему отказали.

Попросил данные по испытуемым.

Отказали.

Попросил объяснить конечную цель проекта.

Ответ был в корпоративном духе: «Вам достаточно выполнять техническое задание».

В тот вечер он впервые задумался об увольнении.

А утром увидел у лаборатории вооружённую охрану. Раньше он её почти не замечал. Теперь стало страшно.

Через несколько дней в институт приехал Вождь.

В лабораторию вошёл невысокий мужчина в простой одежде. Он спокойно прошёл между столами. Посмотрел на оборудование, сотрудников…

— Вы руководитель?

— Да.

— Вы знаете, что здесь производят?

— Исследуют.

Вождь улыбнулся.

— Это разные вещи.

Учёный промолчал.

— Вы понимаете, что сделали?

Он начал объяснять. Термины, выводы, диаграммы…

Вождь слушал. Потом поднял руку.

— Нет.

Учёный замолчал.

— Я спрашиваю, понимаете ли вы, что вы сделали с людьми.

Впервые за всё время работы в Сероземске ему стало по-настоящему страшно.

— Кто они?

Вождь посмотрел через стекло лаборатории. За ним стояли люди в одинаковой форме.

Некоторые были совсем молодыми.

— Это ваши первые результаты.

Учёный медленно повернулся.

— Где испытания?

— Здесь.

Он понял.

— Я не давал согласия.

Вождь посмотрел на него почти с сожалением.

— Вы подписали контракт.

— Я думал, это лекарство.

— Вы сделали его возможным.

Через несколько недель препарат получил имя. Не научное. Не международное. Не зарегистрированное. Просто название, которое начали использовать люди за стенами лаборатории. Black Mold.

Он пытался остановить проект. Писал письма. Отправлял запросы. Требовал прекратить испытания. Ответы приходили всё реже. Потом перестали приходить. Его доступ к части лабораторий закрыли.

Производство увеличили. Он понял, что институт больше ему не принадлежит, хотя формально всё ещё числился его директором. Однажды ночью он вошёл в лабораторию. На одном из терминалов остался открытым отчёт:

Испытуемые: 47.

Выживаемость: 81%.

Болевой ответ: минимальный.

Двигательная активность: сохранена.

Агрессия: повышена.

Зависимость: выраженная.

Повторное введение необходимо.

Он долго смотрел на экран. Потом спросил вошедшего охранника:

— Где они?

Охранник не ответил.

— Где эти люди?

— Вам лучше этого не знать.

Он вышел из кабинета.

Перед ним лежал ночной Сероземск. Город спал. Где-то далеко горели редкие огни. Он вдруг подумал, что все эти годы считал себя человеком, который приехал сюда строить науку. На самом деле он приехал строить совсем другое. Он ещё не знал, сколько людей погибнет из-за его работы. Не знал, сколько человек станет зависимым. Не знал, что Black Mold однажды станет религией. Не знал, что его исследования превратят людей в оружие.

Но одну вещь он понял уже тогда. Назад дороги не было. Он выключил запись после недолгой речи. После отправки видео он положил ноутбук в раковину и открыл воду. Он посмотрел в зеркало. Улыбнулся, немного обреченно и разбил его.

Выписка из оперативного донесения № 01.

Дата: 23 марта 2025 года.

Сводная рота Экспедиционного корпуса под командованием офицера с позывным «Шаман» приступила к выполнению поставленной задачи на территории автономной зоны Сероземск.

Государственная граница была пересечена без организованного сопротивления. Первый блокпост противника оказался оставлен. После установления устойчивой связи с командованием подразделение получило следующие задачи: