Читать книгу: «Новая Жизнь»
Глава 1
Тропический ливень
Было темно, шел сильный ливень, прямо как в тропиках, и на дороге с трудом удавалось что-нибудь разглядеть. За рулем внедорожника Тойота сидел голубоглазый мужчина с удлиненными черными волосами, густой бородой и длинным прямым носом с горбинкой, как у настоящего римлянина времен республики. Со стороны правого глаза, проходящего через него, был шрам, напоминавший его обладателю о бурной молодости, о времени, когда казалось, что всё еще впереди. Его внимание было приковано к дороге, и он понимал, что не может отвлекаться в такую сложную погоду на что-нибудь другое, так как отвечал не только за свою жизнь, но и за жизнь своего спутника, который сидел рядом с ним на переднем сиденье. Спутником был парень 15 лет, с короткой стрижкой в стиле американского солдата, с оставленными черными короткими волосами вверху головы, а остальная часть была выбрита под полный ноль, как лужайка Вестминстерского дворца. Глаза спутника были светло-голубого цвета, и взгляд этих глаз напоминал взгляд аляскинского маламута или хаски, которых индейцы Аляски на протяжении многих веков делали своими верными слугами и спутниками в сложнейших условиях северной жизни.
При первом знакомстве с этим взглядом читалась непоколебимая воля и никакого сострадания к ближнему. Но в сердцах, это был горячо любящий подросток своих родителей и сестры. Нос был аккуратной кнопкой, как кнопка включателя, который передался парню от его красивой матери. Ярко выраженный подбородок говорил о том, что этот обладатель имеет трудный и в то же время волевой характер. Грудные мышцы и плечи указывали на крепкую дружбу с брусьями, турником и штангой, как минимум в килограмм девяносто, точно не меньше. На всем его высоком теле не было и упоминания о лишни граммах жира, который перерабатывался его организмом как энергетически ценный источник, и который нельзя было оставлять на потом, иначе погибель, и звали обладателя этого совершенного тела Михаил.
Мужчина лет сорока вел автомобиль и лишь изредка спрашивал у парня, который сейчас читал. Михаил практически всю дорогу проводил в своем телефоне, читая новости и переписываясь со своей подругой. Но внезапно зазвенел телефон, и отец потянулся за ним, так как не ответить было нельзя. Его рука в районе коробки передач пыталась найти телефон, но попытки были тщетны. И лишь на несколько секунд оторвав свой взгляд от дороги, и вдруг рядом с машиной раздался сигнал автомобиля, в глаза ударил яркий свет мощных фар и визг тормозящих шин о мокрый асфальт. Он инстинктивно нажал на педаль тормоза, в это же мгновение изо всех сил ручник был затянут вверх, а рулевое колесо было вывернуто вправо — именно так его учили делать в подобных ситуациях. Автомобиль в это мгновение развернуло, но доли секунды были потеряны, и Тойоту начало складывать как веер японской гейши. Подушки безопасности, повинуясь алгоритму азиатских конструкторов, сработали беспрекословно, они выстрелили оттуда в ту же секунду, когда кинетическая энергия начала проходить по автомобилю. Лишь мгновение спустя, на дороге снова была тишина. Звук моторов затих, только в грузовике ЗИЛ-130 осталась гореть передняя противотуманка. И две машины остались стоять на дороге как часовые гвардейцы, которым нельзя сделать шаг ни в лево, в прваво.
Контракт
В положении лежа открыв глаза, он увидел перед собой светлый спокойный свет, который не вызывал никакого беспокойства, и лишь наоборот, действовал успокаивающе. Выйдя из минутного оцепенения, он начал пытаться понять, что же с ним произошло. Подняв правую руку и осмотрев её, тоже самое Толя повторил с левой рукой. — Вроде как чувствую их, так а двигаться я могу? — осторожно встав и осмотрев себя с ног и выше, он понял, что с ним всё в порядке, и как ни странно это было, но чувствовал он себя очень хорошо. Начав рассматривать окружающую его обстановку, наш герой увидел большую залу, вдоль которой стояли в два ряда мраморные колонны в виде атлантов, поддерживающих тяжёлый потолок этой комнаты, в которой он сейчас находился. Под его босыми ногами была керамическая плитка, выложенная с особой тщательностью и профессионализмом, словно это было сделано не рукой человека, а богами. Стены были украшены большими панно с рисунками библейских сюжетов, о которых он знал не понаслышке. Особенно его внимание приковала работа на правой от него стене. Это был сюжет, изображающий пастуха Давида. Он держал в своей руке голову могучего воина Голиафа, которого обходили все стороной. Ведь Голиаф обладал неимоверной силой и ростом, но простой пастух, имея в своём арсенале лишь палку и камни, одолел великана. Выпустив из своей пращи камень прямо в лоб могучего воина, Голиаф упал ничком на землю, а Давид отсёк ему голову его собственным мечом. И внизу панно была надпись, которую Давид перед сражением сказал Голиафу: «Ты идёшь против меня с мечом, копьём и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа». Он смотрел на этот шедевр несколько минут, восхищаясь смелостью и решимостью библейского героя. Толя уважал силу и храбрость, поклоняясь в сердцах отчаянности и бесшабашности. Он презирал трусость, нерешительность и подхалимство. Одной фразой, он был настоящим мужчиной, которого мало что пугало в земной жизни, и вернее в том мире, из которого он попал сюда, в обитель чистоты, правды и справедливости, где нет фальши и лжи.
