Читать книгу: «Вороний рюень»
Глава 1. Истоки
Медовые лучи солнца ложились на Моровку искристыми полосами, и деревня преображалась в золотом часе, как выцветшая картина, которую кто-то неожиданно обновил яркими красками. Свет просачивался сквозь кроны старых лип, падал на резные наличники, на выцветшие за лето заборы, на красные гроздья рябины, которые уже налились терпкой сладостью. Воздух был тёплым, но в нём уже чувствовалась та особая хрупкость, которая бывает только на исходе августа, когда лето ещё не ушло, но уже знает, что скоро придёт его смена. Тонкие паутинки кружились в воздухе, цепляясь за плечи прохожих и солнечный свет дробился в них, рассыпаясь по земле золотой пыльцой.
Повсюду чувствовался запах спелых яблок, которые уже не удерживались на ветках и падали в траву с мягким стуком. В Моровке начинали топить печи по вечерам, и сизый дымок стелился над крышами, таял в прозрачном воздухе, оставляя после себя горьковатый шлейф.
Флейта заливалась у центральных шатров ярмарки, её звук был похож на крик птицы и в нем было что-то одновременно радостное и грустное, как у всего, что прощается, но не хочет прощаться до конца.
Гуляние длилось уже несколько дней, и казалось, что сама Моровка забыла, что такое тишина. Дети бегали по дорожкам, передразнивая друг друга, хохоча до слёз. Женщины хлопотали у шатров, мужчины передавали друг другу кружки с холодным квасом. На огородах, стояли пугала в потрёпанных кафтанах, и их длинные тени вытягивались по земле до самых дорог, становясь похожими на человеческие силуэты, застывшие в немом ожидании.
За всеобщей суматохой, в тени шатра, где торговали сушёными травами и настойками, люди шептались. Голоса их были приглушёнными, но в них чувствовалась липкая тревога, которая всегда сопутствует необъяснимому.
— Ищут уже с прошлого лета, — говорила полная женщина в тёмном платке, перебирая пучки трав. — А её нет. Вот ведь, как в воду канула, никто не видел, и никто не знает.
— Может, в лес ушла? — Возражала другая, помоложе, но в голосе её не было уверенности. — Бывает же, девки бродят, ягоды собирают, а потом… ну, сами знаете.
— Морана-то не из таких. Да, природу любила, но не по лесам одной шастать. И уж если бы с ней что случилось, она бы дала знать. Она всегда… — женщина запнулась, подбирая слово. — Она была слишком заметная, чтобы так бесследно пропасть.
Женщины переглянулись и замолкли, не решаясь продолжать. На дороге с юга показалась повозка. Солнце клонилось к горизонту, и его косые лучи заливали поля и перелески оранжевым светом. Повозка была старой, обитой выцветшим полотном, и лошадь, что её тянула, казалась уставшей.
Когда повозка въехала на окраину Моровки, ярмарка на миг затихла. Несколько человек одновременно подняли головы, и этот взгляд передался другим, как рябь по воде. Ребятня на миг замерла, разглядывая незнакомый экипаж, но тут же отвлеклась на звон бубенцов.
Из повозки, откинув полог, вышла девушка, осторожно ступив на землю, в ее движениях чувствовалась лёгкость. Тёмные вьющиеся волосы, немного растрёпанные от дороги, упали на плечи. Лицо казалось бледным, а глаза — необычного, жёлтого оттенка — смотрели на Моровку с настороженностью и в то же время с каким-то острым любопытством. Одежда её была нездешней: длинная тёмная юбка, добротный жакет, на плечах лежал пёстрый платок.
