Читать книгу: «Нити любви»

ПРОЛОГ (ПЛЕЙЛИСТ)

Conan Gray – Astronomy

Jordan Critz – Starry Night

Wafia – Heartburn

Tony Ann – Icarus

Ludovico Einaudi – Fly

DA TI - Take Me There

Trevor Daniel – Falling

Три дня дождя – Отпускай

Абрикоса – Слеза

East Duo – Nisli

Шкред, retroyse, chelsy smile, TEENWXVE, wxmac – Мало тебя

DA TI – PURPLE BUTTERFLY

PENOMECO - Shy (eh o)

Billie Eilish - WILDFLOWER

 
Мой дорогой и любимый читатель!
 

 
Данный плейлист я слушала на
протяжении всего времени создания этой книги.
 

 
Эта музыка, которая
сопровождала меня в минуты вдохновения и сомнений, в часы, когда герои оживали
на страницах, и в ночи, когда я не могла уснуть, думая об их судьбах.
 

 
Эти песни душевные. Ассоциации
с ними только самые добрые, светлые и немного трепетные. Они о любви, о боли, о
надежде, о прощении. Обо всём том, через что прошли герои этого замечательного
романа. Обо всём, что пережили их семьи, сплетая свои нити любви в один прочный
узор.
 

 
Я очень надеюсь, что эти
мелодии станут для тебя таким же проводником в мир этой истории, каким они были
для меня. Что они помогут тебе почувствовать то же, что чувствовала я, когда
писала каждую сцену, каждую строчку, каждое слово.
 

 
Добавь себе эти песни в свой
плейлист и слушай, когда читаешь мою книгу. Пусть музыка звучит в наушниках,
пусть страницы шелестят под пальцами, пусть герои оживают в твоём воображении
так же ярко, как они оживали в моём.
 

С любовью, ваша Лиза

ПРОЛОГ

От лица Аси:

«Да... Когда на сайте университета опубликовали списки поступивших, я ожидала от себя чего-то большего. Чего-то такого, знаете, эпичного: чтобы сердце выпрыгивало, чтобы слёзы радости были, чтобы мама бегала с телефоном и хвасталась родне, что её дочь студентка престижного факультета. А я просто сидела на кухне, смотрела в монитор старенького ноутбука и чувствовала только лёгкое удивление. Ну вот. Я поступила. И что дальше?

Хотя, если честно, всё вполне логично. Я сама не знала, чего хочу от этой взрослой жизни. Совсем. Вообще. Все вокруг: одноклассники, учителя, мама — твердили про призвание, про мечту, про то, как важно выбрать правильный путь. А у меня внутри была только тишина и растерянность. Поэтому, когда моя любимая подружка Майя сказала: «Слушай, а давай со мной? На журналистику?», я просто пожала плечами и кивнула. Почему бы и нет? Звучит солидно. А главное мы будем вместе.

Сейчас, когда я пишу эти строки, наверное, где-то на кухне снова смеётся моя мама. Представляю эту картину: я тогда пришла из школы, такая серьёзная, и говорю: «Мам, я выбрала факультет. Вместе с Майей пойдём на журналистику». Мама замерла с ложкой над плитой. Минуту смотрела на меня. А потом... Потом её прорвало. Она смеялась так искренне и заразительно, что я сначала обиделась, а потом и сама захихикала. Минут пять она не могла остановиться, а когда спохватилась — было поздно. Блины, её фирменные, тоненькие, которые она пекла к моему возвращению, почернели на сковородке. Дым стоял трубой, мы открывали окна и всё равно продолжали хохотать до слёз. Мама вытирала глаза кухонным полотенцем и приговаривала: «Асечка, доча... Журналистика!.. Ты же... ты так не любишь её!». И мы снова смеялись. Наверное, это был самый честный смех в моей жизни.

Наш городок Эвервуд довольно небольшой, уютный, здесь практически все друг друга знают. И знаете, нам повезло: у нас отличные школы, современные детские сады, парк с фонтаном, где по выходным играют духовые оркестры. В Эвервуде есть всё, чтобы вырастить счастливого человека. Всё, кроме университета. Да, это единственный минус нашего маленького рая. Своей «вышки» в городе нет, так что каждое утро десятки студентов отправляются в соседний городок. Большую шумную городскую дылду. В этом городе вечные пробки, спешка, толпы людей, высотки из стекла и бетона. И наш университет. Говорят, он ничем не хуже столичных. Преподаватели строгие, база сильная, сюда даже дети богатеньких родителей порой приезжают, потому что знают, что образование тут дают что надо. Вот так мы и будем жить следующие четыре года на два города.

«Ты, самое главное, учись. А там уже и сама разберёшься, кем станешь».

Мудрые слова. Наверное, мама права, но иногда, я думаю, а что, если я не хочу уезжать? Не хочу учиться в этом университете. Что, если всё, что мне нужно, уже есть в моём городке, в этом маленьком уютном мире, где мама печёт пироги, а брат забывает в моей комнате свои дурацкие носки?

Моя подруга Майя Фолл... О, это отдельная история. Майка — девчонка удивительная. Мы знаем друг друга с родильного дома. Буквально. Наши кроватки в палате стояли рядом. Наши дома расположены напротив друг друга через неширокую улочку. Наши мамы были лучшими подружками ещё с института. Кажется, что вы сейчас попали в типичный американский сериал про дружбу до гроба, да? Нет, это реальность. Хоть наши жизни с Майей и нельзя назвать простыми и безоблачными, мы всё равно всегда вместе. На ссоры у нас есть тайм-аут. Максимум полдня дуемся друг на друга, а потом кто-то пишет: «Кола и попкорн через час?». И всё. Мы сидим на её балконе или на моём, смотрим какую-нибудь дурацкую комедию и хохочем, болтая ногами. Литр колы и большая чашка попкорна лечат любые обиды. Мальчишек мы никогда не делили. Из-за них не дрались. Если нравился один и тот же, то мы просто садились и говорили: «Окей, он того не стоит, чтобы из-за него рушить нашу дружбу». И правда, не стоит. Я обожаю Майю. Честно. Я без неё и жизни себе не представляю. Она у меня тихоня: много читает, вечно что-то конспектирует, боится лишнего слова сказать учителям или чужим людям, но я за неё горой. Я её в обиду не дам никому и никогда.

А обо мне... Всё сложно и просто одновременно. Я сама себя до конца не знаю. Знаю, что зовут Ася. Знаю, что мой папа погиб, когда мне было семь. Он спасал жизнь своего товарища на производстве, случилась авария, и он, не думая о себе, бросился помогать. Товарищ выжил. Папы не стало. Мама моя — прекрасная женщина. Она растила нас с младшим братом одна, тянула лямку, работала на двух работах, заботилась и никогда, слышите, никогда не позволяла себе проронить при нас ни слезинки. Только когда я выросла, когда сама стала взрослее, я поняла, каково ей было. Эти ночи, когда не спишь и считаешь копейки до зарплаты. Долги по счетам, которые копились как снежный ком. Страх, что завтра нечем будет кормить детей.

Нашу жизнь изменил Джек. Отчим. Мама в него влюбилась. Не сразу, не вдруг, а постепенно, как оттаивают ледники после долгой зимы. Он появился в нашем доме тихо, без лишнего шума, и начал просто... чинить. Сначала кран на кухне, потом розетки, потом предложил сделать ремонт. Мы с братом смотрели на маму и видели, как она светится. В прямом смысле. От неё шло такое тепло, что сердце замирало. Мы не были против. Ни капельки. Для нас с братом главным всегда было мамино счастье. С приходом Джека наш дом расцвёл. Мы сделали тот самый ремонт, о котором мечтали годами. Поставили красивый, кованый забор. Мама перестала работать ночами. Мы стали ездить на пикники по выходным.

Но это не значит, что мы забыли папу. Нет. Иногда, когда на улице дождь, или когда наступают какие-то особенные даты, мы втроём — я, мама и младший брат — садимся на кухне, достаём старый альбом и молчим, а потом плачем. Тихо, чтобы Джек не видел. Не потому, что мы его стесняемся или не доверяем, а потому что это наше, сокровенное. Это та боль, которая останется с нами навсегда, но она уже не острая, а тёплая и светлая, как старые фотографии.

И вот теперь я сижу и думаю: что бы папа сказал, увидев меня студенткой? Наверное, удивился бы не меньше мамы. Но я знаю точно: он бы мной гордился. Потому что я — часть его, и часть мамы, и часть Джека, и часть этого маленького городка, и часть моей безумной дружбы с Майей. И, наверное, это и есть я настоящая. Просто Ася, которая пока ещё ищет себя, но уже точно знает, что такое любовь и дом».

Глава 1 «Всё только начинается»

— Ася! Ты спустишься наконец или мне самой подниматься?

Голос мамы разнёсся по всему дому. Ася закатила глаза, вытаскивая из шкафа очередную стопку книг. Её комната напоминала поле боя. Коробки стояли везде — на кровати, на стуле, на полу. Одна уже заклеена скотчем и подписана её кривым почерком: «КНИГИ. НЕ БРОСАТЬ!». Другая ждала своей очереди, раскрытая и полупустая.

— Иду-иду! — крикнула Ася в ответ, скидывая в последнюю коробку очередные джинсы. Джек потихоньку выносил коробки из комнаты, запихивая их в свою машину.

Сборы в общежитие оказались настоящим адом. Особенно когда ты понятия не имеешь, что тебе реально понадобится, а что будет пылиться под кроватью до конца учебного года. Мама советовала брать минимум. Ася брала всё.

Мама стояла на кухне с чашкой кофе и смотрела на дочь с смесью гордости и грусти.

— Боже, — выдохнула мама, оглядывая коробки. — Ты собрала столько, будто переезжаешь навсегда.

— А вдруг пригодится? — Ася поставила коробку на пол и выпрямилась.

Мама покачала головой, но улыбнулась.

В этот момент в дверь позвонили. Ася подбежала открыть, и на пороге стояла Майя, её лучшая подруга, с огромным рюкзаком за спиной и двумя сумками в руках. Хрупкая, с растрёпанными каштановыми волосами и огромными карими глазами.

— Я готова к приключениям! — объявила Майя с улыбкой, хотя Ася заметила в её глазах тень грусти, которая не покидала подругу уже два года.

— Заходи, — Ася отступила в сторону. — Джек уже заводит машину.

Майя переступила порог и поставила сумки на пол. Мама тут же подошла к ней и обняла. Крепко, по-матерински, так, как обнимают родных.

— Как ты, милая? — тихо спросила мама.

— Нормально, — ответила Майя, и её голос чуть дрогнул. — Немного волнуюсь, но всё будет хорошо.

— Всё будет замечательно, — мама погладила её по спине и отстранилась. — Вы с Асей теперь вместе будете, присмотрите друг за другом.

Она перевела взгляд на дочь, и в этом взгляде появилось что-то серьёзное.

— Ася, давай отойдём, — начала мама чуть тише. — Я хочу, чтобы ты кое-что помнила.

Ася насторожилась:

— Что?

— Майе сейчас непросто, — мама бросила быстрый взгляд в сторону кухни, где Майя уже рассматривала коробки подруги, что та берёт с собой. — Два года прошло, но такие потери не забываются. Ты сама знаешь, ты потеряла папу, когда тебе было семь. Ты помнишь эту боль.

Ася замерла.

Она помнила. Помнила тот день, когда мама сказала ей, что папа больше не приедет. Помнила, как мир вдруг стал серым и чужим. Помнила, как ночами не могла уснуть, слушая, как мама плачет в соседней комнате. Только со временем боль притупилась, но не ушла полностью.

— Майя потеряла маму, — продолжала мама мягко. — Это случилось внезапно. И да, сейчас у неё есть Эмма, она хорошая женщина, и она старается, но Эмма её мачеха. Это не то же самое, понимаешь?

Ася кивнула.

— Ты для Майи намного больше, чем подруга, — сказала мама. — Ты ей как сестра. Вы с ней прошли через многое. Держись рядом с ней, особенно в первые недели. Новое место, новые люди, стресс — это может выбить из колеи кого угодно, а её легко ранить.

— Я знаю, мам, — тихо ответила Ася. — Я всегда рядом с ней.

Мама улыбнулась и сжала её плечо:

— Я знаю. Потому и спокойна.

Джек просигналил с улицы.

— Пора, — сказала мама. — Бегите.

Ася подхватила последнюю коробку. Майя взяла свои сумки. Вдвоём они вышли на крыльцо, под яркое утреннее солнце.

— Ты даже велик с собой берёшь? — удивилась Майя, глядя на забитый багажник.

— Ещё как, — усмехнулась Ася. — Я же сказала, что беру всё.

Они забрались на заднее сиденье. Джек тронулся с места, и Эвервуд медленно поплыл за окном. Знакомые улицы, тот самый парк с фонтаном, школа, где прошли лучшие годы.

— Страшно? — спросила Ася, глядя на подругу.

Майя помолчала секунду.

— Немного, — призналась она. — А тебе?

— Тоже, — Ася взяла её за руку. — Но мы справимся. Мы же вместе.

Майя сжала её пальцы в ответ. В её карих глазах блеснули слёзы, но она улыбнулась.

— Вместе, — повторила она.

Джек включил музыку, и город остался позади. Впереди был новый городок. Университет. Новая жизнь.

Ася посмотрела в окно и подумала о том, что сказала мама. О папе, которого она потеряла так давно. О маме Майи, которой больше не было. О странной штуке под названием жизнь, которая отнимает самых близких людей, но взамен даёт тех, кто остаётся с тобой навсегда.

Она посмотрела на Майю, которая уже клевала носом у неё на плече.

— Я всегда буду с тобой, — прошептала Ася так тихо, чтобы никто не услышал.

И пообещала это себе.

***

Первый день в университете. Ася проспала.

Телефон орал где-то под подушкой. Она помнила это даже сквозь сон. Помнила, как тянула руку, чтобы нажать «отложить», и проваливалась обратно в темноту. Снова. И снова. Три будильника. Все три она «убила», даже не открывая глаз.

Всё потому, что предыдущая ночь выдалась бесконечной. Они с Майей почти до утра разбирали её коробки. Майя, как всегда, оказалась само совершенство. Пока Ася мучительно размышляла, куда деть свои книги, лучшая подруга уже управилась с собственными вещами меньше чем за час.

На полках в шкафу у Майи воцарился идеальный порядок. Футболки к футболкам, джинсы к джинсам, обувь аккуратно выстроилась рядком около входной двери. В ванной комнате она сразу же заняла свою полку: зубная щётка в стаканчике, пенка для умывания, баночки с кремами. Всё стояло ровно, как в аптеке. На её кровати уже красовалось свежее постельное бельё в нежно-розовых тонах, а на подушке сидели любимые игрушки — плюшевый кролик и выцветший от времени мишка, которого Майя таскала с собой с детства.

Ася застала подругу в тот момент, когда та раскладывала их по местам.

— Ты правда взяла их с собой? — удивилась Ася, глядя на игрушечное зверьё.

— А ты сомневалась? — Майя прижала кролика к груди и вдруг стала похожа на маленькую девочку. — Без них я не усну. И в этом нет ничего постыдного.

— Я и не говорю, что есть, — улыбнулась Ася.

А потом посмотрела на свою половину комнаты и тяжело вздохнула.

Её территория напоминала поле боя. Коробки с книгами громоздились у стены — философия, классика, несколько детективов, которые она перечитывала по десять раз. Ася открыла одну коробку, достала пару книг, прикинула, куда их поставить, и положила обратно. Потом открыла другую. Потом села на пол и уставилась в потолок, пытаясь понять, с чего вообще начать.

— Ася, — позвала Майя, выглядывая из ванной. — Ты хоть начала?

— Я думаю, — важно ответила Ася.

— Ты думаешь уже два часа.

— Это сложный процесс, — отмахнулась подруга.

Особую головную боль доставляли виниловые пластинки. Их была целая коллекция — «The Beatles», «Queen», «ABBA», несколько пластинок с джазом, которые когда-то принадлежали её отцу. Ася бережно достала каждую из коробки, провела пальцами по гладкой поверхности конвертов и задумалась. Куда их поставить? На полку, но из-за книг туда уже не влезет. На стол, но на столе и так тесно. Повесить на стену? Ася пришла в восторг от этой идеи.

— Это будет стильно, — заявила она, прикладывая одну из пластинок к стене. — Смотри, как здорово смотрится.

— А если они упадут? — засомневалась Майя.

— Не упадут, если нормально закрепить, — отрезала Ася. — Завтра купим специальные крепления, и будет тебе арт-объект.

Ася сгребла оставшиеся вещи в кучу, задвинула коробки под кровать и махнула рукой:

— Всё, заканчиваем. Завтра доделаю.

— Завтра первый день учёбы, — напомнила Майя. — У тебя не будет времени.

— Тогда послезавтра.

— Ася-я-я…

— Майя-я-я…

Они рассмеялись, и напряжение последних часов растаяло, как утренний туман. Майя забралась на свою кровать, обняла плюшевого кролика и уже через минуту начала засыпать. Ася ещё какое-то время сидела на своей постели, смотрела на разбросанные вещи, на пластинки, на книги, на этот новый, пока ещё чужой потолок.

В комнате пахло деревом, свежим бельём и чем-то новым. Тем самым запахом перемен, который одновременно пугал и завораживал.

Она легла, накрылась одеялом с головой и провалилась в сон.

А теперь на часах было 8:04 утра, и мир рушился.

— Ася! Ты спишь?

Голос Майи пробился сквозь туманную пелену сна. Ася застонала, перевернулась на другой бок и попыталась снова провалиться в темноту, но подруга была настойчива.

— Ася, подъём! Мы опаздываем!

— Не может быть, — прохрипела Ася, не открывая глаз.

— Ещё как может, — Майя подошла к её кровати и стащила одеяло. — Ты проспала все будильники!

Ася села резко, будто кто-то дёрнул её за ниточку. Голова гудела, во рту пересохло, а в груди уже поселился мерзкий холодок паники. Она схватила телефон — 8:04.

— Нет нет нет нет нет…

Она вскочила с кровати и бросилась в ванную, по пути скидывая на пол футболку. Вода из душа ударила по лицу ледяными струями. Только так можно было прогнать остатки сна. Зубная щётка ходила ходуном, паста капала на раковину, а Ася уже мысленно была на лестнице.

Из ванной она вылетела через пять минут. Вся мокрая, растрёпанная, с полотенцем на голове.

— Майя, прости! Я не специально!

— Я знаю, — подруга уже была полностью одета и стояла у зеркала, поправляя волосы. На ней было лёгкое платье цвета лаванды, делающее её похожей на нежный весенний цветок. — Я пойду вперёд, ладно? Куплю нам чего-нибудь перекусить и разузнаю всё.

— Хорошо, — сказала Ася. Майя подмигнула и выскользнула за дверь.

Ася осталась одна.

Она натянула джинсы, схватила первую попавшуюся худи, сунула ноги в кеды и выбежала из комнаты. По коридорам общежития она неслась так, будто за ней гнались. Мимо сонных соседок, мимо парня с гитарой, который репетировал у окна, мимо запаха кофе из комнаты этажом ниже.

Красный велик ждал её на парковке.

Ещё вчера вечером Джек, кряхтя как старый дед, вытащил его из багажника. Ася тогда стояла рядом, нервно покусывала губу и мысленно молилась, чтобы его не поцарапали, но Джек знал своё дело. Он бережно поставил велик на землю, проверил колёса, подкрутил что-то в цепи и припарковал его аккуратно у велопарковки рядом с общежитием.

— Всё, чемпионка, — хлопнул он по сиденью, и в его глазах блеснула та хитринка, которую Ася так ценила. — Теперь он ваш с Майей личный транспорт, но ты смотри, чтобы в первый же день не увели.

— Не уведут, — засмеялась тогда Ася. — Он только мой.

Она провела рукой по гладкому холодному рулю, по красной раме, что блестела в свете фонарей, будто покрытая слоем драгоценного лака. Колеса пахли резиной и чуть-чуть пылью, тем самым запахом свободы, который она так любила. Ася присела на корточки и проверила колёса. Они были накачаны, как она и просила.

— Спасибо, Джек, — искренне сказала она. — Ты лучший.

А теперь велик стоял на том же месте, яркий, нетерпеливый, будто хотел сорваться с места быстрее самой Аси.

Утреннее солнце уже коснулось его красных боков, и они горели огнём на фоне серого асфальта. Ася подбежала к нему, тяжело дыша после бега по коридорам общежития. Пальцы дрожали от спешки, когда она отвязывала замок, ведь тот упрямо не поддавался, трос скользил в руках, а сердце колотилось где-то в горле.

— Давай же, — прошипела она, дёргая замок снова и снова.

Наконец механизм щёлкнул, трос ослаб, и Ася выдохнула с облегчением.

Она перекинула ногу через раму, села на сиденье. Оно было холодным, как и всё этим утром. Вдох. Выдох.

— Ну, погнали, — шепнула она велику, будто тот мог её слышать. — Не подведи.

И оттолкнулась.

Велик послушно рванул с места, колёса зашуршали по асфальту, и ветер снова ворвался в её жизнь.

Через секунду она уже летела по улицам, вжимая педали с такой силой, что мышцы ног заныли. Ветер трепал её ещё влажные волосы, обжигал щёки, забирался под худи. Город просыпался. Открывались кофейни, спешили на работу люди, кто-то выгуливал собак.

Ася свернула за угол и увидела университет.

Огромное здание из тёмного кирпича с высокими колоннами и широкими лестницами. Здесь пахло историей, деньгами и амбициями. Перед входом толпились студенты: кто-то смеялся, кто-то пил кофе из картонных стаканчиков, кто-то нервно листал расписание в телефоне.

Ася резко затормозила у ворот и начала искать глазами Майю.

И нашла.

Подруга стояла у входа, тонкая и хрупкая в своём лавандовом платье, каштановые волосы мягкими волнами падали на плечи. Она оглядывалась по сторонам, кусала губы. Явно нервничала.

Заметив Асю, Майя сорвалась с места и понеслась к подруге. Неслась, не разбирая дороги, глядя только на подругу, и её каштановые волосы развевались за спиной.

А навстречу ей шли трое парней.

Ася хотела крикнуть. Правда хотела, но язык прилип к нёбу, будто ватный.

Майя влетела в крайнего. Это был высокий блондинчик. Она споткнулась и рухнула на асфальт так быстро, что Ася даже не сразу поняла, что произошло. Подруга упала жалобно и беззащитно, как подбитая птица. У Аси сердце разорвалось. Телефон Майи вылетел из тонкой руки, описал в воздухе дугу и встретился с бордюром. Хруст. И экран рассыпался вдребезги.

Ася спрыгнула с велика, бросила его прямо на газон и побежала к подруге.

Но парни не торопились уходить.

Блондин, тот самый, в которого влетела Майя, обернулся. На его лице мелькнуло что-то похожее на удивление, а потом он шагнул назад. Наклонился и протянул Майе руку.

— Ты как? — спросил он, и в голосе его не было насмешки. Вообще никакой.

Майя подняла на него глаза. Заплаканные, растерянные, с золотистыми крапинками, которые сейчас потухли от боли. Она моргнула, не веря тому, что видит, но руку приняла.

Блондин легко потянул её вверх, помогая подняться. Майя оказалась на ногах, потирая разбитые ладошки, и тут же отступила на шаг, словно обожглась.

— Извините, — пробормотала она, глядя в асфальт. — Я не специально. Я бежала и не заметила…

Блондин хотел что-то ответить, но в этот момент подоспела Ася.

Она влетела между ними, заслоняя подругу собой, и уставилась на троицу с таким видом, будто собиралась их испепелить на месте. Дрожа от злости, глядя на этих троих снизу вверх, она выпалила.

— Вы должны были извиниться! Сразу! А не стоять истуканами!

Блондин усмехнулся. Зеленоглазый смотрел на неё со странным интересом. А третий, кареглазый шатен, вдруг шагнул ближе. Он был высокий. Настолько, что Асе пришлось задрать голову. Он наклонился к ней, и она почувствовала запах его парфюма — дорогого, мужского, от которого почему-то перехватило дыхание. В его глазах плясали смешинки, но было в них что-то ещё — тёмное, опасное, от чего по коже побежали мурашки.

— А ты бойкая, — сказал он, и троица засмеялась.

Он всё также смотрел на Асю в упор своими карими глазами, и от этого взгляда у неё внутри всё сжималось в тугой узел. Она вдруг остро осознала, как глупо, наверное, выглядит. Мокрая после душа, растрёпанная, в мятой худи, с пылающими щеками.

Но за спиной всхлипнула Майя. Ася выпрямилась, глядя на этого нахала в упор.

— Мне всё равно, кто вы такие, — отчеканила она. — Извинитесь. Сейчас же.

— Следи в следующий раз за своей подругой сама, ок? — сказал он холодно. Его глаза скользнули по Асе и остановились на Майе, которая всё ещё стояла чуть поодаль, прижимая к груди разбитые ладошки. — И напомни ей, что когда она переходит дорогу, то нужно смотреть по сторонам.

Трое засмеялись. Этот смех полоснул по ушам, как нож по стеклу.

— Да что вы себе позволяете?! — Ася шагнула вперёд, сжав кулаки, но договорить не успела.

Руки шатена легли ей на талию, и он просто переставил её в сторону, как надоевшую куклу. Легко. Будто она ничего не весила.

— Осторожнее, мелкая, — усмехнулся он, заглядывая ей в глаза. — А то затопчут. Ты, конечно, бойкая, но кости у тебя хрупкие.

Ася даже пикнуть не успела, а они уже развернулись и двинулись к университету. Трое высоких, уверенных, невыносимо красивых придурков, которые только что растоптали её подругу. Хоть один помог, но всё равно не извинился.

Майя поскорее подбежала к Асе. Её глаза блестели от слёз, губы дрожали, но она держалась.

— Пошли скорее отсюда, — прошептала Майя, хватая подругу за руку. — Пока в первый же день нас кто-нибудь не убил.

— Я только велосипед подниму, оставлю и пойдём.

Велик всё так же одиноко лежал на газоне, бедный, перепачканный травой и утренней росой. Ася подняла его с земли. Руки ещё дрожали после этой встречи, но она справилась. Отряхнула сиденье, поправила съехавшую цепь и покатила его к велопарковке у входа. Там уже стояло штук десять велосипедов: чёрные, синие, зелёные, один даже розовый. Её красного красавца среди них не было, так что он встал в самый конец ряда, яркий и гордый, как огонёк на скучной улице.

Ася пристегнула его замком к стойке, проверила, крепко ли держится, и на секунду задержала ладонь на холодном руле.

— Спасибо, что довёз, — шепнула та ему, будто он мог слышать.

Потом развернулась и пошла к Майе, которая ждала её у входа, прижимая к груди разбитые ладошки. Её глаза всё ещё блестели, но она держалась молодцом.

— Пойдём, — кивнула Ася.

И обе вошли внутрь.

Глава 2 «И снова он?»

Университет встретил их прохладой, эхом шагов и запахом старых книг, свежей краски и чего-то неуловимо нового. Как предвкушение чего-то большого, что вот-вот должно случиться. Высокие потолки, светлые коридоры, доски объявлений, завешанные расписаниями и яркими листовками. Вокруг сновали студенты. Кто-то с чашками кофе, кто-то с огромными папками, кто-то громко смеялся в компании таких же первокурсников.

Времени у девушек почти не оставалось. Они должны были найти аудиторию, а Ася даже не посмотрела толком на карту университета. Из-за этого дурацкого утра, из-за этих троих придурков, из-за её вечного «проспала». Девушки теперь бегали по коридорам, как угорелые, вместо того чтобы спокойно всё осмотреть.

— Туалет, — выдохнула Майя, дёргая Асю за руку. — Мне руки помыть надо.

Обе нырнули в ближайшую дверь. Туалет оказался чище, чем те ожидали. Белый кафель, жидкое мыло с запахом ванили, даже сушилка для рук, которая гудела как рассерженный шмель.

Майя открыла кран и подставила ладони под холодную воду. Грязь смешивалась с мылом и стекала в раковину серыми ручейками. Она морщилась. Ссадины щипало, но Майя терпела.

— Кажется, я видела их, — сказала она вдруг, глядя на струю воды. — Фотографии того блондина где-то в интернете. И шатен… Шатен тоже кажется знакомым.

Ася прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

— Они все трое были похожи на каких-то моделей из глянца, — хмыкнула Ася. — Такие не бывают просто студентами.

Майя выключила воду, стряхнула капли и быстро вытерла руки бумажным полотенцем. Её карие глаза всё ещё были немного влажными, но уже с привычным живым блеском. Она почесала затылок.

— Вспомнила, — вздохнула она. – Дай телефон, на моём живого места не осталось после нашего весёлого утра.

Ася достала из рюкзака свой телефончик и протянула его подруге.

Майя разблокировала его и начала быстро что-то печатать в поиске. Ася подошла ближе, заглядывая через её плечо. Через пару секунд перед ними открылась статья.

Крупный заголовок. Серьёзный. С претензией на сенсацию.

«Кто же станет наследником большой корпорации «Грейс групп»?»

А под ним были их лица.

Три брата. Трое, которых они только что увидели у ворот.

—Удивительно, три брата… И так не похожи друг на друга, — Ася вздохнула. — Марк, Борис, Герман.

Она взяла телефон в руки и всмотрелась в экран.

Шатен — Марк, как Ася поняла из подписи. Тот самый, который переставил её как куклу. На фотографии он улыбался. Нагло, уверенно, с прищуром, который говорил: «Я знаю, кто я и что я здесь значу». Дорогой пиджак, идеальная укладка, взгляд человека, привыкшего получать то, что он хочет.

Голубоглазый блондинчик — Герман. Он стоял чуть в стороне, более сдержанный, но с той же хитринкой во взгляде. Если Марк был ударной силой, то этот явно отвечал за стратегию. На его губах застыла полуулыбка — спокойная, уверенная, почти ленивая.

И зеленоглазый с тёмными волосами — Борис. На фото он выглядел иначе. Старше, холоднее, неприступнее. Тёмные волосы, аккуратная стрижка, глаза, которые смотрели прямо в объектив с таким выражением, будто видели тебя насквозь. Ни улыбки. Ни намёка на эмоции. Просто стена.

— Грейс Групп, — прочитала Ася вслух. — Это же…

— Огромная корпорация, — закончила за неё Майя. — Нефть, энергетика, инвестиции. У них филиалы по всей стране. А эти трое — наследники. И учатся здесь. В нашем университете.

Ася медленно опустила телефон.

— То есть мы только что… нахамили трём самым богатым парням в этом городе… - девушка открыла рот.

— Ты нахамила, я даже слова не сказала, - улыбнулась Майя.

— Да иди ты! Да, я открыла свой поганый рот, но и ты тоже хороша. Падаешь на ровном месте в первый же день, - Ася прикрыла рот и закрыла лицо руками.

— Да не бойся. Ничего не будет. Они на вид милые, ну… Наверное, - засмеялась Майя. – Нам пора на пару, но пока не забыла, - девушка достала из своего рюкзачка булочку в пакетике и йогурт. – Купила, чтобы мы успели перекусить, держи.

Ася поблагодарила любимую подружку, после чего обе вышли из туалета и направились поскорее в аудиторию.

***

После первой пары, кажется, это были основы теории журналистики, хотя Ася уже успела забыть название лекции, потому что половину времени она думала о том, как сегодня утром её переставил с дороги этот наглый шатен, девушки вышли из кабинета.

— Слушай, я этой булкой не наелась, — проговорила Ася, глядя на подругу. Желудок урчал в подтверждение её слов. Та утренняя спешка не оставила времени на нормальный завтрак. — Пойдём что ли посмотрим, что у них в столовой есть?

— Да, пойдём, — кивнула Майя.

Девушки двинулись по коридору, ориентируясь на таблички и толпу голодных студентов, тянущуюся в одном направлении.

Столовая оказалась большой, светлой, с высокими потолками и длинными столами, за которыми уже сидели шумные компании. Пахло выпечкой, супом и кофе, тем самым уютным запахом, от которого сразу хотелось сесть и никуда не торопиться. Ася уже присматривалась к витрине с пирожками и салатиками, когда заметила, что Майя резко остановилась.

— Ты чего? — Ася встала в очередь и глянула на подругу.

Майя побледнела. Её карие глаза расширились, золотистые крапинки будто вспыхнули тревогой. Она схватила Асю за руку и в два шага спряталась за её спиной, буквально вжавшись в плечо подруги.

— Ты чего?! — повторила Ася, уже начиная волноваться.

— Там Даниэль, — прошептала Майя, глядя в пол. Голос её дрожал. — Впереди очереди. С этой… с Женей.

Ася вытянула шею.

Даниэль стоял в трёх метрах от них, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, тёмные волосы аккуратно уложены, голубые глаза что-то весело рассказывали девушке рядом. Женя прижималась к его плечу, будто боялась, что он исчезнет, если она отпустит хоть на секунду.

«Милая парочка», — с горечью подумала Ася, но тут же мысленно плюнула.

О да, она помнила эту историю. Ещё бы не помнить, она вытирала Майе слёзы целых два года. Даниэль появился в их жизни в восьмом классе. Новенький, тихий, немного неуклюжий. В классе его называли «дрыщом» за спиной, а иногда и в лицо. Он был худым, с острыми плечами, неловкой походкой и вечно краснеющими ушами. Девочки на него даже не смотрели.

Кроме Майи.

Майя влюбилась в него с первого взгляда. Или с первого слова. Или с того момента, как он случайно уронил её пенал, а потом извинялся так искренне и с таким испугом в глазах, что у Майи сердце растаяло. Она чувствовала его своим добрым сердцем, тем самым, которое умело любить без условий, без оглядки, просто потому что человек есть. Ася тогда не понимала. Ну какой Даниэль? Ну какой? Невысокий, нескладный, вечно в мешковатых джинсах и с этим его вечным «простите» на каждое слово, но Майя смотрела на него так, будто он был солнцем.

Даниэль же был занят другим. Женей. Она тогда была яркой, дерзкой, с вечно недовольным выражением лица и с толпой мальчишек, которые ходили за ней хвостом. Она была красивой. Не поспоришь. Все это признавали, но обращалась с людьми как с игрушками. Поманит — бегут. Оттолкнёт — плачут. Даниэль отнёсся к ней как к неприступной крепости. Он носил её рюкзак, покупал шоколадки, ждал после уроков, а она смеялась ему в лицо. Отшивала при всех, говорила что-то вроде «да ты вообще кто такой?», а он всё равно любил.

— Идиотская история, — бормотала тогда Ася, глядя, как Майя смотрит на Даниэля из-за угла, и ничего не может с собой поделать.

А потом случился девятый класс. Летние каникулы сделали своё дело. Даниэль подрос, раздался в плечах, перестал сутулиться. Начал заниматься спортом, поменял причёску. И вот в школу вернулся уже не «дрыщ», а вполне себе симпатичный парень. В классе зашептались. Девочки, которые раньше не замечали его, вдруг начали улыбаться и записываться с ним в одну группу на проектах.

А что же Женечка? Женя вдруг заметила этого мальчишку, ну и захотела его. Во всех смыслах. Ася до сих пор помнит тот день. Майя не плакала. Она сидела на подоконнике в конце коридора, смотрела в окно пустыми глазами и молчала.

Весь день.

Вечером Ася пришла к ней домой и застала подругу в кровати. Та свернулась клубочком, уткнулась носом в плюшевого кролика и тихо, беззвучно рыдала. На следующий день Майя в школу не пошла.

— Я не могу, — сказала она тогда Асе по телефону. Голос был чужой, деревянный. — Я не могу видеть их вместе.

Целый год Ася успокаивала Майю. Они пили чай с печеньками, смотрели дурацкие комедии, Ася заставляла её выходить на улицу, дышать, жить дальше. Постепенно Майя начала оттаивать, но когда Даниэль и Женя наконец официально стали парой, Майе стало совсем плохо. Она похудела, под глазами залегли тени, и она перестала даже улыбаться. Тогда её отец, который работал в компании с командировками по всей стране, предложил: «Поехали со мной на три месяца, дочка, сменим обстановку». И Майя уехала. Три месяца в чужом городе, без школы, без Даниэля, без Жени, без их счастливых лиц на каждой перемене. Три месяца, когда она гуляла по незнакомым улицам, спала до обеда, переписывалась только с Асей и постепенно, незаметно для самой себя, начала забывать.

Когда она вернулась, Даниэль с Женей всё ещё были вместе, но Майя уже не плакала по ночам. Не пряталась за углами. Она просто перестала смотреть в его сторону. Перевела взгляд на что-то другое.

На жизнь.

Потом Даниэль и вовсе перевёлся в другую школу. Его родители сменили работу, и он исчез из их жизни почти полностью. Оставались только городские праздники, общие тусовки старых друзей, случайные встречи в парке или в кино. Каждый раз встречая его, Майя делала вид, что ей всё равно.

— Но ей не всё равно, — тихо сказала Ася сейчас, глядя, как подруга прячется за её спиной, будто всё ещё та восьмиклассница, которая боится разбить себе сердце в очередной раз.

Она взяла Майю за руку. Та была ледяной.

— Май, — тихо сказала Ася. — Смотри на меня. Мы просто берём еду и уходим. Всё. Ты его даже не заметишь.

— Ага, — чуть слышно ответила Майя, не поднимая глаз. — Как в прошлый раз. В парке. Тоже не заметила, а потом плакала три дня.

Ася сжала её ладонь крепче.

— В этот раз не будешь плакать, — твёрдо сказала она. — Потому что он этого не стоит. Ни сейчас, ни тогда.

Майя подняла на неё свои карие глаза — блестящие, но без слёз. Она кивнула.

— Ладно. Давай, — выдохнула она. — Возьмём пирожок, салатик, попить и уйдём. Они сделали шаг вперёд. В этот самый момент Даниэль обернулся.

— Ася? Майя? Привет, давно вас не видел. Вы так изменились, — улыбнулся Даниэль.

Он выглядел искренне радостным, будто и не было всей той школьной истории с разбитым сердцем. Женя, стоявшая рядом, обернулась на голос. Её светлые кудри качнулись, а брови слегка изогнулись вверх, с холодным недоумением. Взгляд скользнул по Асе, потом по Майе, потом снова вернулся к Даниэлю.

— А, девочки, привет, — сказала она. Голос был сладким, как сироп, но в этих словах явно не было никакого дружелюбия. Скорее снисходительность. Как у королевы, которая милостиво замечает прислугу.

Ася почувствовала, как Майя напряглась всем телом. Её пальцы вцепились в локоть подруги, и даже через ткань худи Ася чувствовала этот холодный, липкий страх.

— Мы сейчас возьмём чего-нибудь перекусить, — продолжал Даниэль, не замечая напряжения. — И давайте посидим за столом вместе. Я хоть узнаю, как у вас дела.

Он улыбался. Искренне, по-доброму, с той самой лёгкой неловкостью, которая когда-то растопила сердце Майи. Майя покраснела. Сначала щёки, потом уши, потом шея. Всё залилось неровными розовыми пятнами. Она смотрела в пол, в стены, в потолок, куда угодно, только не на Даниэля. Только не на Женю, которая смотрела на неё с лёгкой усмешкой, как кошка на мышку.

— Ам, да мы спешим, — быстро проговорила Ася. Она перехватила руку Майи, сжала её в ответ. Не больно, но уверенно, давая понять ей, что она здесь, она рядом. — У нас ещё куча дел, мы только перекусить.

— Да это времени много не займёт, — не сдавался Даниэль. — Правда, давайте. Не будем же мы как чужие. Столько лет знакомы.

«Столько лет знакомы», — мысленно повторила Ася. Она чуть не фыркнула. Это он сейчас серьёзно? Человек, который даже не заметил, как его Женечка разбила чужое сердце? Который смотрел сквозь Майю все эти годы, а теперь говорит «давайте посидим»? Она бросила быстрый взгляд на Майю. Она была похожа на ту самую восьмиклассницу, которая смотрела на Даниэля из-за угла и не решалась подойти.

Ася сжала её руку сильнее.

— Всего лишь минуток десять, — прошептала она, наклоняясь к самому уху подруги. — И уйдём. Потерпи. Всё будет хорошо. Нужно быть дружелюбными. Он же просто хочет поговорить.

«А если начнёт выпендриваться эта тупая блондиночка Женечка, я ей быстро объясню, где раки зимуют», — мысленно добавила Ася, но вслух, конечно, этого не сказала.

Майя подняла на подругу глаза.

— Ладно, — выдохнула Майя едва слышно. — Давайте. Ненадолго.

Даниэль просиял.

— Отлично! Я сейчас возьму кофе и найдём столик. Женя, милая, ты что будешь?

Женя пожала плечами, не глядя на него. Её глаза всё ещё были прикованы к Майе. В них читалось что-то между ревностью и высокомерием. Она, конечно, знала, что Даниэль когда-то нравился Майе. И, кажется, до сих пор считала это своей личной победой.

— Мне латте и тот круассан с шоколадом, — бросила она.

— Сделаю, — Даниэль уже развернулся к стойке, энергичный и счастливый.

Ася подхватила Майю под руку и повела к свободному столику в углу, подальше от посторонних глаз, поближе к выходу. На всякий случай.

— Дыши, — сказала она, усаживая подругу на стул. — Ровно дыши. Он просто парень. Обычный парень. Он не кусается.

— А она кусается, — прошептала Майя, косясь на Женю, которая уже направлялась к их столику с каменным лицом.

— А ей мы быстро зубы обломаем, если что, — спокойно ответила Ася. — Сиди красиво. Ты тут самая красивая, поняла?

Майя слабо улыбнулась, впервые за последние десять минут. Пальцы девушки перестали дрожать.

— Ты невозможна, — выдохнула она.

— Знаю, — Ася подмигнула. — Я сейчас сгоняю нам за перекусом и вернусь.

Глава 3 «Влипли»

Когда Майя, Ася, Даниэль и Женя уселись за столик, вся столовая будто замерла на секунду, а потом началось…

Сначала Ася не придала значения, ну смотрят, ну и что? Они же новенькие, естественно, что привлекают внимание, но словно коситься стали не просто так, а с каким-то странным, почти испуганным интересом, ей стало не по себе.

— Так рассказывайте, какие у вас дела? Почему решили поступать сюда? — Даниэль отпил кофе, расслабленный, довольный, абсолютно не замечающий ничего вокруг.

Женя, сидевшая рядом с ним, в наглую положила ноги на его колени. Покачивая носочком балетки, она склонилась к его уху и что-то прошептала. Тихо, игриво, с лёгким мурлыканьем. Даниэль слегка засмеялся, не глядя на неё, и машинально погладил её лодыжку, продолжая сверлить Асю и Майю своим дурацким дружелюбным взглядом. Майя отвела взгляд. Она смотрела куда угодно. На салфетницу, на разводы на пластиковом столе, на трещинку в плитке пола, только не на эту парочку.

Ася заметила.

Конечно, заметила. Она всегда всё замечала, когда дело касалось Майи.

— Дела? — переспросила она, отодвигая тарелку. — Да всё прекрасно. Закончили школу. Майка на отлично, я с четвёрками. — Ася улыбнулась, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя. — А поступить сюда решили, потому что хотим журналистами быть. Ну, и друг без друга мы не можем.

Даниэль кивнул, собираясь что-то ответить, но Майя вдруг склонилась к уху подруги:

— Ась, — голос был едва слышен, напряжённый. — На нас все смотрят.

— Забей, — так же тихо ответила Ася, не поворачивая головы. — Просто мы новенькие, вот и смотрят.

Но когда она сама оглянулась, стало не по себе. Первокурсники торопливо ели свои перекусы. Они почти не поднимали глаз, погружённые в свои телефоны или разговоры друг с другом. Всё нормально, всё обычно.

А вот старшие курсы пялились. В открытую. Без стеснения.

За столиком у окна четыре девицы в дорогих свитерах сдвинули головы и что-то оживлённо обсуждали, стреляя взглядами в сторону их компании. Парни с соседнего ряда, широкоплечие, уверенные, с кружками кофе в руках, не отрывали взглядов от Аси и Майи, будто те были экспонатами в музее. Две девушки с филфака (судя по стопке книг на столе) перешёптывались, закрывая рты ладошками.

— Мне это не нравится, — прошептала Майя.

— И мне, — призналась Ася.

Она быстро собрала волосы в высокий пучок, закрепила резинкой, и тут же, чтобы не выглядеть растерянной, уставилась в свой салат. Вилка с хрустом вонзилась в огурец, и Ася принялась с ожесточением жевать, делая вид, что ей абсолютно всё равно. Майя же есть не стала.

Даниэль что-то рассказывал, что-то про свои успехи на музыкальном факультете, про какого-то профессора, который пишет диссертацию о джазе, про то, как Женя удивила всех на вступительных экзаменах. Ася кивала, не слушая. Её уши ловили другое.

Шёпот.

Он плыл по столовой, как дым. Тихий, едва уловимый, но от этого ещё более липкий.

— Это те самые новенькие?..

— Говорят, у ворот упала прямо под ноги братьям...

— Тише, она сейчас услышит...

— А я слышала, она кричала на них...

— Да ну, не может быть. Они бы её...

— Марк разозлится...

Ася замерла с вилкой у рта.

Она медленно опустила вилку и перевела взгляд на Майю. Подруга, кажется, тоже услышала, побледнела ещё сильнее, её пальцы побелели, сжимая стакан с водой.

— Ась, — прошептала Майя. — Нам нужно уходить.

— Сейчас, — так же тихо ответила Ася. — Медленно, не делая резких движений. Доедаем и уходим.

Но доесть не успели. Двери столовой с гулким хлопком открылись, и в помещение вошли трое. Они двигались так, будто здесь всё принадлежало им, даже воздух. Спокойно, лениво, с той особенной грацией хищников, которые знают, что в этой саванне у них нет конкурентов.

Вперёд шёл темноволосый старший братец — Борис.

Следом — Герман, блондин с вечной полуулыбкой на губах.

Замыкал шествие Марк — шатен с карими глазами, спрятанными за маской холодного безразличия.

Столовая выдохнула одним общим, едва слышным вздохом. Кто-то опустил голову в тарелку. Кто-то, наоборот, вытянул шею, ожидая представления. Пара первокурсниц за соседним столиком замерли с открытыми ртами, не в силах отвести взгляд от троицы. Трое не спеша пересекли зал, обходя столы, не глядя по сторонам. Они и так знали, что все смотрят на них. Марк шёл с лёгкой усмешкой, руки держал в карманах. Герман о чём-то шепнул брату, и тот кивнул, не меняя выражения лица. Их путь лежал прямо к столику, где сидели Ася, Майя, Даниэль и Женя.

— О, — протянул Марк, когда они поравнялись с компанией. Его карие глаза скользнули по лицам, задержались на Даниэле (тот напрягся, но не отвел взгляд), на Жене (она демонстративно убрала ноги с коленей парня), на Майе (Майя сжалась, став ещё меньше) и наконец остановились на Асе. — И снова вы.

Он усмехнулся. Такая же насмешливая, ленивая улыбка, как и утром у ворот.

— Судьба, что ли, нас сводит? — добавил Борис, вставая чуть сбоку и скрещивая руки на груди.

Герман промолчал. Он просто стоял чуть позади, прислонившись плечом к колонне, и смотрел. Смотрел на Майю. Тяжело, пристально, так, что кожа начинала гореть под этим взглядом.

— Вообще-то мы тут обедаем, — сказала Ася, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И столик занят.

— Мы видим, — улыбнулся Марк, не двигаясь с места.

В столовой раздались смешки. Кто-то хихикнул, кто-то громко выдохнул, словно смотрел захватывающий сериал и только что случился неожиданный поворот сюжета. Майя вся сжалась. Её пальцы нервно сжали рюкзак, лежавший на коленях, будто это был спасательный круг.

— Пойдём, — тихо, но твёрдо произнёс Герман, слегка касаясь плеча брата. — Найдём другой стол. Дай им доесть.

Он говорил спокойно, даже равнодушно, но в его взгляде, устремлённом на Майю, читалось что-то иное. Какая-то странная, почти неуместная мягкость. Ася заметила это краем глаза. Майя же подняла рюкзак и прижала его к груди, готовая вскочить в любую секунду.

— Да подожди, — остановил брата Марк, не оборачиваясь. Его голос стал жестче, в нём прорезались командные нотки. — Мы за этим столиком с самого первого курса сидим. Все тут знают, что это наше место. — Он обвёл взглядом столовую, и несколько человек тут же опустили глаза. — И никто никогда его не занимает.

— Нам вот откуда было знать? — возмутилась Ася, сверкая глазами. Она подалась вперёд, готовая к бою, и её голос прозвучал громче, чем она сама ожидала. — Мы здесь первый день! Тут не написано, что столик — это твоя личная собственность!

Марк усмехнулся, но в усмешке этой не было веселья. Женя тем временем забыла про свою показуху, что устраивала перед Майей. Она смотрела на Марка. Внимательно, пристально, с каким-то новым, хищным интересом. Её взгляд скользил по его лицу, по широким плечам, по рукам, засунутым в карманы, по этой ленивой, опасной уверенности, которая исходила от него волнами. Ася краем глаза уловила эту перемену и внутренне поморщилась.

«Ну вот, — подумала она. — Даниэль, готовься. Твоя Женечка уже присматривает тебе замену».

Даниэль, впрочем, пока ничего не замечал. Он сидел бледный, покусывал губу и переводил взгляд с братьев на Асю и обратно, явно не зная, что делать.

— Мы пойдём, — вдруг твёрдо сказала Майя. Её голос дрожал, но в нём слышалась решимость. Она взяла подругу за руку. — Ася, пойдём.

Ася не двинулась с места.

— Да подожди! — возмутилась она, вырывая руку. — Ты что, тут самый правильный? Столики тут общие! Придурок!

Столовая очумела.

А точнее старшекурсники. Те, кто учился здесь не первый год, кто знал братьев и их влияние, кто видел, как трепещут перед ними первокурсники и как сами преподаватели иногда смотрят на них с опаской. Эти люди замерли. Четыре девицы в дорогих свитерах перестали жевать. Парни с кружками кофе опустили чашки на стол. Девушки с филфака приоткрыли рты. Кто-то поперхнулся компотом и закашлялся, прикрывая рот салфеткой. Кто-то прошептал: «Она что, с ума сошла?» Кто-то, наоборот, смотрел с восхищением, будто Ася только что совершила подвиг. Повисла звенящая тишина. Такая, что слышно было, как где-то на кухне звякнула посуда.

Марк замер.

Его лицо надо было видеть. На секунду с него слетела вся эта показная насмешливая ленивость. Он смотрел на Асю так, будто видел её впервые. Будто до этого момента она была просто шумной мошкой, а теперь вдруг превратилась в нечто, чего он не ожидал. В его карих глазах мелькнуло что-то опасное. Что-то, от чего у Аси по спине пробежали мурашки, но она не отвела взгляд.

— Ты, — медленно сказал Марк, делая шаг вперёд, — видимо, вообще не понимаешь, с кем разговариваешь.

— А ты, — Ася поднялась из-за стола, оказавшись с ним почти лицом к лицу. Ну, почти, он всё равно был выше на голову, — видимо, привык, что все перед тобой прогибаются. Так вот что хочу тебе сказать. Я не из таких.

Герман кашлянул. Это прозвучало почти как смешок, но он быстро придал лицу серьёзное выражение. Борис, стоявший чуть поодаль, не проронил ни слова. Его глаза были прикованы к этой сцене с выражением, которое трудно было прочитать.

Майя вцепилась в руку Аси мёртвой хваткой.

— Ася, пожалуйста, — прошептала она умоляюще. — Пойдём.

— Мы как раз собирались уходить, — вдруг подала голос Женя, вставая и поправляя волосы. Её голос звучал сладко, как мёд. Она бросила быстрый взгляд на Марка, потом на Даниэля, который так и сидел с открытым ртом. — Правда, Дэн? Нам пора на следующую пару.

Даниэль закивал, как заведённая кукла.

— Да-да, точно, у нас же… у нас…

Он не договорил, потому что никто его уже не слушал. Марк продолжал смотреть на Асю, а Ася продолжала смотреть на него.

— Запомни, — сказал он наконец тихо, так, чтобы слышала только она. — В следующий раз я не буду таким вежливым.

— О, я просто с нетерпением жду, — так же тихо ответила Ася.

Она схватила свой рюкзак, подхватила под руку Майю и, не оборачиваясь, пошла к выходу. Спиной она чувствовала взгляды. Множество взглядов, но один, тяжёлый, колючий, карий, вжимался между лопаток особенно сильно. Они вышли в коридор, и Майя почти рухнула на скамейку у стены.

— Ты… ты… — выдохнула она. — Ты сказала ему «придурок». Прямо в лицо.

— Сказала, — Ася опустилась рядом. Сердце колотилось где-то в горле, но на губах почему-то расплывалась улыбка. — Три напыщенных индюка, которые считают, что им всё позволено.

— Потому что им всё позволено, видимо, — простонала Майя, закрывая лицо руками.

Ася помолчала секунду, потом обняла подругу за плечи.

— Знаешь что, — сказала она уже мягче. — Если кто-то сбивает моего друга и даже не извиняется, то этот кто-то настоящий придурок, сколько бы денег у него ни было. Я это повторила бы ещё раз.

Майя подняла на неё глаза. В них была благодарность, страх и что-то ещё, чего Ася не сразу разобрала.

— А он, — тихо сказала Майя, — этот блондин… Герман… Он на меня так смотрел…

— Как?

— Не знаю, — Майя отвела взгляд. — Странно. Не как на пустое место.

Ася хотела что-то ответить, но в этот момент из столовой вышли Даниэль и Женя. Даниэль был бледный, растерянный, Женя же вся напряжённая, но с каким-то странным блеском в глазах.

— Вы как? — спросил Даниэль, подходя. — Ася, ты… это было…

— Глупо, — закончила за него Женя, окидывая Асю ледяным взглядом. — Очень глупо. Ты только что настроила против себя трёх самых влиятельных парней в университете.

— Переживу, — пожала плечами Ася.

— Не факт, — усмехнулась Женя.

— Почему ты не сказал, Даниэль, что это их столик и садиться сюда нельзя? Чёрт возьми, — Ася смотрела на него в упор, и в её голосе слышалось раздражение, смешанное с лёгкой паникой. — Ты же всё-таки второкурсник.

— Да я даже не знал, — ответил он, пожимая плечами. — Я в столовой редко бываю, только если быстро перекусить. Все говорили, что у них свой столик, но что это именно он… я как-то не думал.

Ася закатила глаза и тяжело вздохнула.

Схватив Даниэля за руку, Женя потащила его прочь. Ася и Майя остались вдвоём.

— И что теперь? — спросила Майя тихо.

— Теперь, — Ася вздохнула и поднялась на ноги, протягивая подруге руку, — теперь пойдём искать следующую пару. Будем надеяться, что больше никуда не влипнем.

— Надежда умирает последней, — пробормотала Майя, принимая её руку.

— Только не у нас, — усмехнулась Ася. — Пошли.

Они двинулись по коридору, оставляя за спиной гул столовой, перешёптывания и три пары глаз, которые, каждый по-своему, продолжали за ними следить.

Глава 4 «Братья Тёрнер»

Прошёл почти месяц.

Майя и Ася потихоньку привыкали к студенческой жизни. Входили в ритм, так сказать. Лекции, семинары, бесконечные конспекты, которые Ася вечно не успевала дописывать, и Майя давала ей их переписать. Девушки открыли для себя университетскую библиотеку, тихое место с высокими потолками и запахом старых страниц, где можно было спрятаться от всего мира. Ходили на факультативы, Ася выбрала курс для телеведущих, Майя записалась на литературную мастерскую. По вечерам они сидели в своей комнате, пили чай, обсуждали лекции, смеялись над профессорами, иногда замолкали и просто смотрели в потолок, думая каждая о своём. Дважды в неделю Ася забирала свой красный велик и гоняла по набережной. Майя чаще всего оставалась в комнате, читала, слушала музыку. Они уже знали, в какое время меньше всего народу в столовой, какой профессор ставит автоматы за посещение, а какому лучше не перечить. У них появились знакомые среди однокурсников, пара девчонок, с которыми можно было перекинуться парой фраз перед парой, и один тихий парень с филологического, который сидел с ними на латыни и иногда угощал печеньем.

Жизнь налаживалась. Братья, тем временем, всё так же продолжали существовать.

Их невозможно было не замечать. Они появлялись в самых неожиданных местах. В коридоре после пар, в библиотеке, куда Ася заглянула за учебником, в парке рядом с общежитием. Они были везде. Каждый раз при встрече Марк бросал на Асю свой насмешливый взгляд, мол, помнишь, как ты меня назвала? Ася в ответ вздёргивала подбородок и проходила мимо, делая вид, что он пустое место.

Марк хмыкал и шёл дальше.

Герман иногда кивал Майе. Совсем лёгкий кивок, едва заметный, такой, что можно было принять за случайность, но Майя каждый раз краснела, опускала глаза и сжимала лямку рюкзака так, что костяшки белели. Борис же словно не замечал их вовсе. Он проходил мимо с каменным лицом, погружённый в свои мысли — о делах, об отце, о чём-то своём, далёком, куда Асе с Майей вход был запрещён.

***

Столовая университета встретила их привычным гулом голосов, звоном вилок и запахом чего-то вкусного. Ася взяла поднос, нагрузила его макаронами с сыром и компотом, Майя ограничилась салатом, она всё ещё стеснялась есть при посторонних, особенно после того случая с братьями. Они уже собирались сесть за свободный столик у окна, когда заметили знакомую компанию.

Братья сидели на своём «законном» месте. Марк, как обычно, занимал половину стола, развалившись на стуле. Борис сидел прямо, с идеальной осанкой, перед ним стоял чёрный кофе и какой-то деловой журнал, а Герман что-то увлечённо писал в тетради, склонив голову набок, и его светлые волосы падали на лоб.

— Пойдём туда, — тихо сказала Майя, дёргая Асю за рукав и кивая в противоположную сторону. — Подальше.

— Ага, — согласилась Ася. Она тоже не горела желанием снова оказаться в центре внимания.

Они сели за столик в углу, у самого окна, откуда открывался вид на университетский двор. Ася принялась за макароны, Майя аккуратно отпила воды.

Голос Марка разносился по столовой. Он никогда не говорил тихо.

— Завтра игра с теми упырками из другого университета. Придёте меня поддержать? — спросил он, откусывая огромный кусок бургера. Сок капнул на подбородок, и он вытер его тыльной стороной ладони.

Борис кивнул, отпивая кофе:

— Конечно. Ещё спрашиваешь.

А вот Герман, казалось, вообще не слышал брата. Он что-то увлечённо записывал в тетрадь. Ноты, аккорды, наброски мелодий. Его пальцы иногда поднимались, будто перебирали невидимые струны, губы шевелились беззвучно.

— Хэй! — окликнул его Марк, стуча ладонью по столу. — Музыкальный маньяк, ты меня слышал?

Герман поднял голову. В его голубых глазах мелькнуло удивление. Он и правда выпал из реальности.

— А? Да… — проговорил он, заправляя прядь за ухо. — Слышал. Кажется, я приду.

— Кажется? — Марк закатил глаза. — Ты должен быть! Это важная игра!

— Хорошо, приду, — сказал Герман, но взгляд его снова упал на тетрадь.

Борис отложил журнал и посмотрел на брата с той особенной тяжестью, которая появлялась в его взгляде только при разговорах об отце.

— Кстати, отец злится на тебя опять, — сказал он без предисловий. — Потому что ты ему не звонишь и домой не появляешься. Ты когда придёшь?

Герман замер. Его рука, державшая ручку, чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— У мамы годовщина смерти на следующей неделе, — выдохнул он, не глядя на братьев. — Вот и приду.

Повисла тишина. Даже Марк перестал жевать. Он опустил бургер и посмотрел на Германа с выражением, в котором смешались вина и какая-то странная, непривычная для него нежность.

Борис кивнул, ничего не сказал.

Он и так всё понял.

***

Что можно сказать об этих братьях? Всё просто — они были до чёртиков разными. Марк. Самый младший. Ему только-только исполнилось двадцать два. Учился на менеджменте, потому что так хотел отец, а Марк никогда особо не спорил с отцом. Вернее, спорил, но без толку. Он собирался сразу после окончания университета пойти работать в корпорацию, ту самую, «Грейс Групп», которую когда-то их отец построил с нуля. Если честно, Марк был тем ещё бездельником. Он любил красивые машины, красивых девочек, ночи напролёт в клубах и вкусную еду. В общем, обыкновенный парень, просто с очень длинным банковским счётом. Его не волновали оценки. Не волновало мнение преподавателей. Он знал, что его фамилия открывает любые двери. Единственное, что его действительно задевало, когда кто-то не боялся его и бросал ему вызов.

Борис. Ему уже двадцать шесть, как и Герману. С шестнадцати лет он работал у отца. Начинал с курьера, потом был помощником, потом стажёром в отделе аналитики. Он знал компанию изнутри, как свои пять пальцев. Борис собирался продолжать дело дальше. Уже окончил бакалавриат с отличием, теперь учился на магистра, тоже по управлению. Борис любил своё дело. Ему нравились цифры, отчёты, стратегии, переговоры. Нравилось чувство контроля, когда ты управляешь большим механизмом и всё идёт по плану. Он был собранным, ответственным. Идеальный наследник. У него была невеста. Кейт. Они знали друг друга с пелёнок. Их семьи дружили, росли по соседству. Кейт была красивой, умной, талантливой. Она рисовала с детства. Сначала каракули в альбомах, потом акварель, масло, целые полотна. Когда они учились на втором курсе бакалавриата, Кейт получила предложение от престижной академии в Нью-Йорке. Стипендия, общежитие, стажировки в лучших галереях. Она не могла отказаться.

И Борис её отпустил.

Она уехала. Звонила редко, но сначала раз в неделю, потом раз в месяц, потом только в день рождения и праздники. Борис не жаловался. Не показывал, что ему больно. Просто ждал или делал вид, что ждёт.

А что Герман? Герман в отличие от своих братьев не жил с отцом. Он вообще старался лишний раз не появляться в родительском доме. Слишком душно, слишком много правил, слишком чужая атмосфера. Герман не хотел продолжать дело отца. Ему было плевать на корпорацию, на менеджмент, на цифры и отчёты. Он мечтал о музыке. С пяти лет он подбирал мелодии на стареньком пианино в гостиной. В десять научился играть на гитаре. Его учительница музыки сказала матери, что у мальчика абсолютный слух. В пятнадцать он уже писал свои песни, пусть робкие, наивные, но живые. Мать поддерживала его. Отец — нет. Отец говорил: «Музыка — это хобби, не работа. Ты будешь управлять компанией вместе с братом, точка». Мать умерла, когда Герману было семнадцать. После этого он держался почти пять лет. Лекции по экономике, стажировки в отцовской компании, бессонные ночи, когда он сидел за учебниками и ненавидел каждую страницу, а потом собрал чемодан и съехал от отца. В 22 года он наконец-то поступил на музыкальный факультет. Отец был в ярости. Не разговаривал с ним два месяца, а потом смягчился, ведь всё-таки сын, всё-таки родная кровь, но Герман уже не вернулся. Он снимал маленькую квартирку на окраине города, работал на нескольких работах. Сначала официантом в кафе, аниматором на детских праздниках, вечером выступал в барах и ресторанах с гитарой. Иногда его звали в дорогие места. Платили хорошо. Он откладывал деньги на студию, на запись альбома, на то, чтобы однажды сделать музыку своей основной работой. Отец всё равно клал деньги на его карточку. Раз в месяц, исправно, как по расписанию. Герман их не трогал. Они лежали мёртвым грузом. Это было напоминанием о том, что он всё ещё сын, всё ещё связан с этой семьёй.

***

Ася поймала себя на том, что перестала жевать. Она смотрела на троицу в другом конце столовой и слышала каждое слово.

— Мы подслушиваем, — прошептала Майя, глядя на неё круглыми глазами.

— Не подслушиваем, — так же тихо ответила Ася. — Просто уши никуда не денешь.

— У них мама умерла, — тихо сказала Майя. В её голосе было только сочувствие.

— Знаю, — Ася отодвинула тарелку. — Я читала.

Она и правда читала. После того первого дня полезла в интернет, искала информацию о братьях, о «Грейс Групп», об отце. Нашла старую статью «Трагедия семьи «Грейс Групп»: скоропостижная смерть супруги наследника империи». Их мама умирала от серьёзной болезни. Она умерла на руках семнадцатилетнего Германа.

— Не думала, что они вообще умеют грустить, — добавила Майя, косясь на столик братьев.

Герман снова опустил голову в тетрадь. Марк положил руку ему на плечо. Жест, которого Ася от него не ожидала. Грубоватый, но братский. Борис просто смотрел в окно и молчал.

— Все умеют, — сказала Ася. — Даже такие, как они.

Майя вдруг поймала себя на мысли, что сейчас её взгляд зацепился за Германа. За то, как он сидел, слегка ссутулившись, как его пальцы бессознательно перебирали край тетради, как тень от ресниц падала на щёки.

«Музыкальный маньяк», — назвал его Марк.

Она отвела взгляд.

— Ладно, — сказала Ася бодрее, чем чувствовала. — Давай доедай. У нас ещё пара по латыни, а я не хочу снова выслушивать историю о том, как мы опоздали.

Майя кивнула, но краем глаза снова посмотрела на столик братьев. Герман поднял голову. Его взгляд встретился с её, всего на секунду. В нём не было той холодной насмешки, которую Ася видела у Марка. Не было каменной непроницаемости Бориса.

Было что-то другое. Усталость, а ещё какая-то тихая, очень личная печаль. Майя опустила глаза первой. Щёки горели, а Герман снова склонился над тетрадью, и его рука вывела первую ноту новой, ещё не рождённой мелодии.

Глава 5 «Ну вы приходите, если хотите»

— Сегодня столько пар… Чёрт, мы даже забыли перекусить.

Майя вздохнула, подходя к своему университетскому шкафчику. Её пальцы устало скользнули по металлическому замку, она открыла дверцу и принялась складывать книги. Ася стояла рядом, прислонившись плечом к своему шкафчику, и пила воду из бутылки. В коридоре было шумно, как всегда, между парами. Кто-то торопился на лекцию, кто-то смеялся в компании друзей, где-то звенел чей-то телефон.

А потом Ася заметила их.

Напротив, в пяти шагах от их шкафчиков, стояли Даниэль и Женя. Они целовались. Страстно, самозабвенно, будто они были одни во всём мире, а не в переполненном коридоре университета. Женя обхватила парня за шею, прижимаясь всем телом, а его руки нагло лежали чуть ниже талии, прямо на ягодицах.

— Сейчас стошнит от их лобзания, — мрачно прокомментировала Ася, отпивая воду.

Майя ничего не ответила. Она просто продолжала складывать книги в шкафчик, делая вид, что ничего не видит, но Ася заметила, как напряглись её плечи, как чуть побледнели пальцы, сжимающие корешок учебника. Она с силой захлопнула дверцу шкафчика и повернула ключ.

И в этот момент Даниэль их заметил.

Он оторвался от Жени, поправил рубашку и растянул губы в приветливой улыбке. Женя нехотя отпустила его и окинула девушек снисходительным взглядом.

— Привет, девчонки! — сказал Даниэль бодро, будто только что не пожирал свою девушку на глазах у всего коридора.

— Привет, — сухо ответила Ася.

Майя отвела взгляд в сторону. Она смотрела на доску объявлений, на расписание, на что угодно, только не на него. Только не на следы от помады на его губах.

— Сегодня волейбольная игра, — продолжил Даниэль, не замечая (или делая вид, что не замечает) её напряжения. — Наши играют против другого университета. В нашем спортивном зале. Женя очень хочет посмотреть. Сама вызвалась, так сказать.

Он обнял Женю за плечи, и та демонстративно прильнула к нему. Её улыбка была сладкой, и такой же фальшивой.

— Там сегодня играет один из братьев Тёрнер, — добавил Даниэль, чуть понизив голос. — Марк. Он отличный игрок.

Ася изогнула бровь.

— Братья Тёрнер? — переспросила она.

— Ну да, эти, что подходили к столику недавно. — Даниэль почесал затылок. — Марк играет, а Борис и Герман будут болеть за него, наверное. Там будет круто, много народу.

— Ага, — протянула Ася, краем глаза глядя на Майю.

Та едва заметно улыбнулась, той самой улыбкой, которую Ася знала с детства. Игривой, понимающей, молчаливой. Девушки поняли друг друга без слов.

«Ага, конечно, так прямо и вызвалась именно с тобой», — пронеслось у Аси в голове. «Там другой объект обожания. Марк».

И Майя подумала то же самое.

Женя, видимо, почувствовала этот безмолвный диалог, потому что её улыбка стала чуть более натянутой.

— Ну вы приходите, если хотите, — бросила она небрежно, пожимая плечами. — Будет весело.

— Придём, — вдруг сказала Майя. Голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала.

Женя приподняла бровь.

— Правда? — удивился Даниэль. — Отлично! Игра будет в 7. Мы займём места поближе, тогда встретимся там.

Он потянул Женю за руку, и они пошли дальше по коридору. Девушка на ходу бросила через плечо ещё один быстрый взгляд.

Когда они скрылись за поворотом, Ася повернулась к подруге.

— Майя? — осторожно спросила она. — Ты уверена?

— В чём?

— Что мы идём туда на игру, где будут не только эти братья, но и пожирающие друг друга Даниэль и Женя.

Майя пожала плечами, но в её карих глазах блеснул озорной огонёк.

— Она хочет этого Марка, — сказала Майя тихо. — Я это вижу. Если Женя думает, что может просто так использовать людей, тем более Даниэля, то она ошибается.

Ася улыбнулась.

— Ого, — протянула она. — Моя подруга, кажется, собралась мстить?

— Не мстить, — Майя поправила рюкзак на плече. — Просто посмотреть.

— На волейбол? — поддела её Ася.

— На всё, — ответила Майя и пошла вперёд.

Ася засмеялась и догнала её.

— Ладно, — сказала она. — Тогда идём. Посмотрим на игру, на Марка, на его братьев, на то, как Женя будет таращиться на другого вместо своего Даниэля. И вообще...

— И вообще, — подхватила Майя, улыбаясь уже по-настоящему, — будет весело.

Они свернули за угол, оставляя позади шумный коридор, книги в шкафчиках и неловкий разговор, который только что состоялся.

Впереди была игра.

И вечер, который обещал быть интересным.

***

Университетский спортивный зал оказался не таким уж большим, но народу в нём собралось довольно много. Гул голосов, звонкий смех, шарканье кроссовок по паркету, свистки судей, проверяющих сетку. В воздухе пахло потом, разогретым воздухом и чуть-чуть хлоркой, ведь бассейн был этажом ниже, и запах иногда пробивался через вентиляцию.

Трибуны заполнялись стремительно. Студенты толпились у входа, пробиваясь к лучшим местам, кто-то тащил с собой огромные плакаты, кто-то флаги с символикой университета, но особенно выделялась группа девушек в одинаковых футболках с надписью «Марк №7». У них были плакаты с его лицом. Кто-то явно постарался, распечатал фотографию крупным планом и обвёл сердечками.

— Боже, ну и фанатики, — засмеялась Ася, протягивая Майе молочный коктейль. Она только что купила два больших стакана в буфете при входе. Шоколадный для себя и клубничный для подруги. — У этих сумасшедших даже футболки одинаковые. Я думала, такое только в сериалах бывает.

Майя взяла коктейль, благодарно улыбнулась и оглядела зал. В глаза бросились те самые футболки. Их было человек десять, не меньше. Девчонки стояли в первом ряду, что-то выкрикивали, размахивали плакатами и явно ждали появления своего кумира.

— Похоже, у Марка тут свой фан-клуб, — заметила Майя, отпивая коктейль через трубочку.

Они пробрались сквозь толпу и наконец заметили Даниэля и Женю, которые махали им из третьего ряда. Они уже заняли места.

— Так близко, — сказала Ася, пробираясь к свободным местам. — Прям жуть, а я думала, мы где-то сзади посидим.

— Женя хотела поближе, — объяснил Даниэль, улыбаясь. — Поэтому мы решили занять эти места.

Ася бросила на Майю быстрый взгляд. Майя отпивала из трубочки коктейль, слушая его слова, и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Она взглянула на подругу, и Ася тут же всё поняла.

«Хотела поближе, конечно, — пронеслось в Асиной голове. — Не к игре поближе, а к кое-кому другому».

Она легко усмехнулась и тоже сделала глоток коктейля.

Тем временем зал продолжал заполняться. Где-то сзади хлопнула дверь, и по трибунам пробежал лёгкий шепоток. Ася обернулась и увидела, как в зал входят двое.

Борис и Герман.

Они шли не спеша, без той показухи, с которой обычно появлялся Марк. Борис был серьёзным, в тёмной водолазке, смотрел по сторонам и явно искал свободные места. Герман шёл чуть позади, руки в карманах толстовки, светлые волосы небрежно падали на лоб. Он выглядел рассеянным или просто уставшим.

— Пойдём туда, — показал Борис на свободные места в четвёртом ряду.

Те самые места, которые находились прямо за спинами Аси и Майи.

Герман глянул на двух подруг. Взгляд его на секунду задержался на каштановой макушке Майи, на том, как она сжимала стаканчик с коктейлем.

Майя услышала их голоса. Низкий, спокойный голос Бориса и почти беззвучное «угу» Германа. Она подняла глаза.

Их взгляды встретились.

Герман, словно стесняясь, быстро отвёл глаза, будто его застали за чем-то постыдным. Он провёл ладонью по затылку и шагнул к свободному месту вслед за братом.

Майя, напротив, отвела взгляд медленно. Очень медленно. Она смотрела на свои колени, на коктейль, на трубочку, а внутри у неё что-то странно дрогнуло.

Ася краем глаза заметила эту короткую сцену и сделала большой глоток шоколадного коктейля, чтобы не выдать улыбку.

Братья уселись на свои места, ровно позади них. Борис положил локти на колени и уставился на площадку, явно не собираясь ни с кем разговаривать. Герман скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья.

И в воздухе вдруг появился новый аромат.

Сначала лёгкий, почти неуловимый. Он смешивался с запахом попкорна, азарта и разогретого зала, но потом он стал отчётливее. Ванильный, тёплый, с дымной ноткой табака и чего-то свежего, напоминающего хвойный лес. Дорогой, мужской парфюм, тот самый, который Майя уловила ещё в первую их встречу у ворот.

Она незаметно повела носом и поняла, что аромат шёл от Германа.

— Девчонки, смотрите, игроки выходят! — воскликнула Женя, подаваясь вперёд.

Её голос звучал слишком громко и слишком восторженно для человека, который пришёл смотреть волейбол со своим парнем.

И действительно, на площадку выбегали команды. Парни в синей и белой форме разминались, кидали мяч, касались сетки, а посреди всей этой суеты, лёгкой и непринуждённой походкой, как у хищника перед прыжком, появился Марк.

Он был в синей форме, с номером «7» на спине. Он перекидывался мячом с товарищем по команде, улыбался, подмигивал кому-то в первом ряду. Толпа девушек с плакатами взвизгнула.

— И как он стал местной звездой университета с таким ужасным характером? — буркнула Ася, вглядываясь в площадку.

Герман сзади чуть кашлянул, а затем шумно выдохнул.

Ася обернулась на секунду, и увидела, что он смотрит не на брата, не на площадку, а на Майю. На её профиль, на её шею, на прядь волос, упавшую на лицо.

Он быстро отвёл взгляд, когда Ася повернулась, но та уже всё поняла.

Игра началась. Свисток, мяч взлетел, и спортивный зал взорвался криками болельщиков.

Марк, как и обещал Даниэль, оказался отличным игроком. Он двигался быстро, бил сильно и точно, подачи летели, как пули. Толпа взрывалась после каждого его удачного броска, и фан-клуб в первом ряду визжал так, что звон стоял в ушах.

— Давай, братец! — заорал кто-то сзади.

Борис хлопнул в ладоши, когда Марк сделал очередной результативный блок.

Даниэль радовался как ребёнок, обнимал Женю, которая подпрыгивала на месте, но взгляд её был устремлён не на площадку.

Игра была в самом разгаре.

Зал гудел, как растревоженный улей. Крики болельщиков смешивались с топотом ног по трибунам и звонким стуком мяча о паркет. Счёт на табло рос в пользу их университета, и атмосфера накалялась с каждой минутой. Марк носился по площадке, как ураган, его подачи были точными, а прыжки такими высокими, что, казалось, он мог бы достать до потолка.

Ася сидела спокойно, наблюдая за игрой. Она отпивала коктейль, лениво крутила трубочку и иногда переглядывалась с Майей, комментируя особо удачные моменты.

И в следующее мгновение мир перевернулся.

Мяч. Он просто возник в поле зрения. Ася не успела ни среагировать, ни отклониться. Удар пришёлся прямо в лицо.

Звук был глухим. Пластиковый стаканчик вылетел из её руки, коктейль разлился по джинсам, по футболке, по сиденью, а из носа, предательски и быстро, потекла кровь.

— Чёрт, — выдохнула Ася, прижимая ладонь к лицу. Под пальцами стало мокро и тепло.

— Ася! — Майя подскочила на месте, глаза расширились от испуга. Она тут же полезла в рюкзак за салфетками. — Пойдём, пойдём скорее!

— Не надо, — Ася замотала головой, чувствуя, как кровь капает на футболку. — Я сама.

Она резко поднялась, чуть не поскользнувшись на разлитом коктейле, и поспешила покинуть ряд. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Вокруг зашептались, кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Все взгляды устремились на неё. Мокрую, перепачканную, с красной струйкой, стекающей к подбородку.

А главное, что все видели, кто именно забил тот мяч.

Марк, стоявший на площадке, замер с поднятой рукой. На его лице мелькнуло удивление, потом что-то похожее на раскаяние, потом снова нагловатая полуулыбка.

Майя поднялась. На её светлую футболку тоже попали капли коктейля, и в целом выглядела она не лучше подруги.

— Я с тобой, — сказала она, но Ася уже скрылась за дверью.

Глава 6 «Ну, ты это, прости меня»

Коридор опустел, все были в зале. Ася неслась, не разбирая дороги, и влетела в первую попавшуюся дверь, даже не заметив табличку.

Туалет был небольшой, с кафельными стенами, раковинами и парой кабинок. Ася привалилась к стене, тяжело дыша, и только потом осознала, где находится. Писсуары. Это был мужской туалет.

— Чёрт, — простонала она, но выходить было уже поздно.

Она стянула футболку и принялась отмывать пятно от коктейля, поливая ткань водой из-под крана. Кровь всё ещё текла, она выдирала из дозатора бумажные полотенца, пытаясь одновременно остановить кровь и оттереть шоколадный след с джинсов.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотала она, глядя на своё отражение в зеркале. Волосы растрёпаны, футболка мокрая, из носа торчит комок мокрой бумаги. Кошмар.

И в этот момент дверь открылась.

— Ну, — раздался знакомый, ленивый голос, — я не думал, что мужчины могут так выглядеть, но тоже ничего.

Ася обернулась.

Марк стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. Его взгляд скользнул по её телу. Она стояла в одном бюстгальтере, с мокрой футболкой в руках.

Ася испуганно втянула воздух и тут же натянула футболку на себя. Мокрую, холодную, противно липнущую к коже. Одной рукой она продолжала прижимать салфетку к носу.

— Ты какого здесь? — выпалила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— Ну, — Марк усмехнулся и кивнул на табличку за своей спиной, — это как бы мужской туалет. Ты перепутала таблички.

— Чёрт, — пробубнила она, закрывая глаза. — Чёрт, чёрт, чёрт.

— Пока перерыв, — спокойно сказал Марк, проходя внутрь. — Решил в туалет сходить. А тут… Ты.

Он подошёл к раковине, включил воду, сполоснул руки. Ася замерла, не зная, что делать. Может сбежать или продолжать стоять. Марк вдруг сунул руку в карман шорт.

— Держи, — сказал он, протягивая ей чистый белый платок.

Ася удивлённо посмотрела на него. Марк пожал плечами:

— Это чистый, не бойся, а то выглядишь как жертва вампирского фильма.

Она неуверенно взяла платок. Ткань была мягкой, дорогой, пахла мужским одеколоном.

— Эм… Спасибо, — пробормотала она, прикладывая платок к носу вместо бумажного полотенца.

Марк кивнул и вдруг стянул через голову свою майку с номером «7». Ася застыла.

Она смотрела на его торс, и слова застревали где-то в горле. Плечи были широкие, рельефные, с чёткими линиями мышц. Грудь была накачанной, с выступающими ключицами и твёрдыми кубиками пресса, очерченными так идеально, будто их рисовал скульптор. Кожа блестела от пота, и при тусклом свете туалетных ламп на ней проступали тени мышц, каждая линия была отточена тренировками. Вдоль живота спускалась едва заметная дорожка тёмных волос, исчезающая за поясом шорт, а бицепсы перекатывались под кожей, когда он протягивал ей майку. Всё его тело было живым, горячим, чуть влажным после игры, и от него исходил запах мужского пота, смешанного с парфюмом.

Ася поймала себя на том, что задержала дыхание. Внутри всё перевернулось, и она поспешно отвела взгляд, но было поздно, она уже увидела слишком много.

— Переоденься, — сказал Марк, протягивая ей футболку. — Не мокрая же пойдёшь. Там так-то видно всё.

Он усмехнулся, и Ася поймала себя на том, что вглядывается в его лицо, пытаясь понять, насмехается он или действительно проявляет заботу. Футболка в его руках была чистой, пахла стиральным порошком, но на груди виднелась цифра «7».

— И… за это спасибо, — сказала она, забирая майку. Пальцы чуть дрожали, когда она касалась ткани.

— Ну, ты это, сразу прости, — сказал Марк, засовывая руки в карманы шорт. Теперь он стоял перед ней без футболки, в одних шортах, и выглядел так, будто только что сошёл с обложки спортивного журнала. — Я случайно зарядил мяч, не думал, что в тебя попадёт.

Ася моргнула.

— Ты специально пришёл извиниться? — спросила она, не веря своим ушам.

Марк хмыкнул.

— Скажем так. Мне не нужны проблемы с отцом, а если кто-то узнает, что я разбил нос студентке, — он скривился, — это будет громко. Так что, сорян.

Он сделал шаг назад, к двери.

— И давай, пока, — сказал он, посмотрев на неё уже в дверях. — Майку потом вернёшь. Как-нибудь.

И вышел.

Ася осталась одна.

Она стояла и смотрела на закрывшуюся дверь, сжимая в одной руке платок с кровью, в другой его футболку с номером «7». В голове было пусто, сердце колотилось где-то в горле, а ноги дрожали.

«Этот придурок только что извинился? Дал мне платок? Свою майку?»

Она помотала головой, пытаясь прийти в себя. Потом посмотрела на своё отражение в зеркале и фыркнула.

— Ну и день, — прошептала она, стягивая мокрую футболку и натягивая его майку.

Ткань была мягкой, немного великоватой, и пахла его парфюмом. Она поправила платок в носу, убедилась, что кровь остановилась, и вышла.

Майя всё это время стояла в коридоре. Она не заметила, как кто-то подошёл к ней со спины.

— У тебя… — раздался тихий, мягкий голос. — Тут немного шоколада.

Майя вздрогнула и обернулась.

Герман стоял перед ней. В руках он держал влажную салфетку, которую только что достал из упаковки. Он показал на её щёку, потом на пятнышко на футболке.

— На щеке, — пояснил он, заметив её растерянность. — И на футболке тоже. От коктейля.

Майя моргнула.

— Я… — она протянула руку, принимая салфетку. — Спасибо.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Майя почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Твоя подруга, она в порядке? — спросил он, чуть склонив голову. В его голубых глазах мелькнула настоящая, неподдельная забота.

Майя кивнула.

— Да думаю да, просто кровь. У неё сосуды близко. Такое часто бывает.

Герман выдохнул, словно ему стало легче.

— Хорошо.

Он помолчал секунду. Майя стояла, прижимая салфетку к щеке, хотя шоколада там уже не было.

— Герман! — раздался голос из коридора.

Они оба повернулись. Из мужского туалета вышел Марк. Без футболки, в одних шортах. Он заметил брата, стоящего рядом с Майей, и подошёл.

— Ну всё, пойдём, — сказал Марк, кивнув в сторону зала. — Перерыв заканчивается.

Герман взглянул на брата, потом снова на Майю.

— Пока, — сказал он тихо.

И махнул рукой. Совсем чуть-чуть, едва заметно.

Братья двинулись к выходу из коридора. Марк что-то быстро говорил Герману, тот кивал, но уже на выходе обернулся и посмотрел на Майю ещё раз.

Майя замерла с салфеткой в руке, глядя им вслед.

— Пока, — прошептала она одними губами.

Когда братья скрылись за дверью, из мужского туалета вышла Ася. В синей майке с номером 7, с платком в носу и всё ещё растерянным видом.

— Он дал тебе майку? — ахнула Майя, глядя на подругу.

— Дал, — Ася растерянно пожала плечами. — И платок, а ещё извинился.

— Марк? Извинился? — Майя не верила своим ушам. — За что?

— За мяч, — Ася вздохнула. — Всё как-то странно. Этот парень явно не так прост, как кажется, а ты что тут делала? — спросила она, заметив влажную салфетку в руках подруги.

— Герман подошёл, — сказала Майя тихо. — Сказал, что у меня на щеке шоколад. Дал салфетку.

Ася усмехнулась.

— Ну, — протянула она. — Видимо, сегодня вечер сюрпризов.

Они переглянулись.

— Пойдём, — сказала Ася. — Поедем в общежитие, нам тут уже точно не стоит быть. Мало ли что ещё случится.

И девушки засмеялись.

Глава 7 «Новый телефон»

Был вечер пятницы. В комнате девушки готовились ко сну. Они были уставшие после недели лекций, семинаров и бесконечных записей. Сентябрь прошёл у них довольно сумбурно. Они привыкали к новому ритму жизни, к расписанию, к большому количеству пар. Приходилось мириться с тем, что перекусов стало больше, чем нормальных приёмов пищи. Бутерброды на бегу, кофе из автомата, шоколадки между парами. Жизнь в общежитии подразумевала научиться многому самостоятельно. Стирка, уборка, готовка, планирование бюджета. Дома было привычно и уютно, ведь мама всегда накормит, постель постелет, напомнит про важные дела, а здесь пришлось взрослеть им обеим. Девчонки были сильными, поэтому справлялись, держались друг за друга, и по вечерам, в этой маленькой комнате, они могли выдохнуть и просто быть собой.

Майя уже лежала в постели, закутавшись в мягкое одеяло, и перелистывала страницы конспекта, пытаясь повторить материал к завтрашнему зачёту. На её тумбочке стояла кружка с остывшим чаем, а в углу комнаты горела настольная лампа, отбрасывая тёплый свет на стены.

Ася была в душе. Из ванной доносился шум воды и её тихое напевание какой-то мелодии, которую она слышала по радио. В комнате пахло мятным шампунем и чем-то уютным, домашним.

Внезапно на тумбочке завибрировал телефон Аси. На экране засветилось имя «МАМА». Майя посмотрела на телефон, потом на дверь ванной.

— Тебе мама звонит! — крикнула она, стараясь перекричать шум воды. — Мне взять трубку или сама возьмёшь?

— Я уже выхожу! — донеслось из-за двери.

Спустя минут пять дверь ванной открылась, и Ася появилась на пороге с влажными волосами, закутанными в полотенце, в пижамных шортах и свободной футболке. На её щеках ещё горел румянец после горячей воды, а от кожи поднимался лёгкий пар.

Она подбежала к тумбочке, схватила телефон и нажала кнопку ответа, переведя дыхание.

— Привет, мамуль! — сказала она в трубку, усаживаясь на край кровати и подгибая ноги под себя.

— Асенька, привет, — раздался тёплый, родной голос мамы. — Как вы там? Не замёрзли? Питаетесь нормально? Ты мне обещала нормально питаться, а не одними бутербродами!

— Ма-а-ам, — протянула Ася, закатывая глаза, но на губах её играла улыбка. — Всё хорошо. Мы нормально едим, правда, а ещё не мёрзнем. Тут вообще тепло, батареи хорошо греют.

— Ну смотри, — мама вздохнула с той самой материнской интонацией, которую невозможно спутать ни с чем. — Вы завтра приедете? Или вас ждать на следующей неделе?

Ася посмотрела на Майю, которая приподнялась на локте, прислушиваясь к разговору.

— У нас завтра две пары и зачёт, — сказала Ася, поднимая глаза к потолку, словно пересчитывая своё расписание. — Так что приедем на следующей неделе. Приготовь что-нибудь вкусненькое. Желательно очень сладкое, — она усмехнулась, прикрывая трубку ладонью, и добавила уже для подруги, но так, чтобы мама слышала: — Чтобы слиплась жопа!

Майя тихо фыркнула, пряча улыбку в подушку.

— Я поняла тебя, — засмеялась в ответ мама. — Значит, будем ждать вас на следующей неделе. Пирог с яблоками испеку, как ты любишь. Ещё мясо сделаю, картошку запеку. Вы же совсем отощали там, в своём общежитии.

— Не отощали, мам, — фыркнула Ася, но в голосе её звучала благодарность.

— Тогда договорились. — мама помолчала секунду, и её голос стал мягче, тише. — Люблю тебя, Асенька. Передавай поцелуйчики Майе. Пусть не скучает, и мы всегда её ждём тоже.

Ася почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она сглотнула.

— Передам, мам. Спасибо. Я тоже тебя люблю. До встречи.

Она поцеловала трубку и нажала отбой. Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя на тёмный экран телефона, а потом повернулась к подруге.

— Тебе от мамы привет, — сказала Ася, откладывая телефон на тумбочку. — И поцелуйчики, а ещё нас ждут на следующей неделе домой.

Майя улыбнулась тёплой, чуть грустноватой улыбкой, от которой в глубине её карих глаз вспыхнули золотистые искорки.

— Это здорово, — сказала она, зарываясь глубже в одеяло. — Я хоть попрошу у отца немного денег на новый телефон, а то с этим просто невозможно. Он уже не выключается, а если заряжается, то только на пять минут, и всё.

— Да, точно.. — Ася зевнула, потянулась и взбила подушку. — Я забываю, что твой телефон весь в трещинах, и ты пользуешься моим, когда я не вижу, а я уже привыкла, что у тебя вечно что-то с техникой.

— Это традиция, — усмехнулась Майя. — Если у меня что-то работает дольше года, то это чудо.

— Пожалуй, пора спать, — Ася забралась под одеяло, погасила настольную лампу, и комната погрузилась в полумрак. В окно пробивался свет уличных фонарей, рисуя на потолке причудливые тени. — Завтра зачёт, и нужно быть свежей.

— Спокойной ночи, — прошептала Майя.

Она прижала к себе свою любимую плюшевую игрушку. Старого, выцветшего медвежонка, которого таскала с собой ещё с детства. Игрушка пахла домом и чем-то тёплым, что Майя не могла описать словами. Она закрыла глаза, чувствуя, как усталость медленно окутывает её тело.

Девушки заснули почти одновременно, уставшие, но счастливые от того, что этот трудный месяц был прожит не зря, что они справляются, что они есть друг у друга и скоро они поедут домой, к тёплым объятиям, яблочному пирогу и родным голосам.

Утро субботы выдалось солнечным и тёплым. Таким, какое бывает только в конце сентября, когда лето уже ушло, но осень ещё не вступила в свои права. Солнечные лучи просачивались сквозь высокие окна университета, заливая длинные коридоры и аудитории мягким золотистым светом, в котором кружились пылинки.

Занятия прошли быстро, и вот они уже стояли у своих шкафчиков, собирая вещи.

— Зачёт был сегодня улётным, — смеётся Ася, захлопывая шкафчик после того, как аккуратно сложила туда учебники и тетради. Её глаза блестят от гордости. — Я вообще думала, что препод будет душнить, а он такой: «Ну, вы же умные девочки, я и так вижу», а потом поставил всем автоматы. Даже тем, кто вообще не открывал рот всю пару.

Они засмеялись. Легко, звонко, переглядываясь, и их смех разлетелся по пустому коридору.

Майя наконец открыла свой шкафчик и замерла на месте.

Глаза расширились, дыхание перехватило, а рука, уже готовая положить внутрь рюкзак, застыла в воздухе.

Внутри, аккуратно пристроившись между её книгами и запасной кофтой, лежала коробка. Белая, глянцевая, с логотипом известного бренда, перевязанная аккуратным розовым бантом, который был завязан так идеально, словно его делал профессионал. Коробка выглядела так, будто её только что достали из витрины самого дорогого магазина в центре города.

— Что это? — Ася подошла ближе, заглядывая через плечо подруги. Её голос стал серьёзным.

Майя молчала. Пальцы дрожали, когда она взяла коробку в руки. Она перевернула её. На обратной стороне не было ни записки, ни имени, ни даже маленькой бумажки с подписью. Только розовый бант и безупречный дизайн упаковки. Всё было сделано с такой аккуратностью, с такой заботой о мелочах, что становилось ясно сразу, что даритель вкладывал в это душу.

— Коробка из-под телефона… — выдохнула она, и голос её дрогнул.

— Открой, — тихо сказала Ася.

Майя осторожно сняла крышку коробки. Внутри, уютно устроившись на бархатной подложке, лежал смартфон. Точно такой же, как разбитый, только новее. Экран был больше, линии чётче, корпус переливался тёмно-синим металликом, который казался почти чёрным в тени. Стекло экрана отражало солнечные лучи, как драгоценный камень.

— Такой телефон стоит тысяч 80, а может и все 100… не меньше, — пробубнила Ася, рассматривая коробку и телефон. Глаза у неё округлились. — Это же буквально топовая модель, которую только что выпустили. Я такие только в интернете видела.

На лице Майи отразилась целая буря эмоций. Удивление, благодарность, тревога, вина, растерянность. Она подняла глаза на подругу, и в них блеснули слёзы.

— И я догадываюсь, кто это был, — сказала Ася медленно, глядя на коробку с прищуром. — Герман. Больше некому. Борис бы не стал влезать в это, потому что он вообще старается держаться подальше от всех и не вмешиваться в чужие дела, а Марк подарил бы с надписью «ты мне должна» или вообще что-то пошлое вроде голой открытки, а вот Герман… — Ася задумалась, подбирая слова. — Герман сделал бы это по-тихому, чтобы никто не заметил, чтобы никто не узнал. Без подписи, без записки. Просто оставить и уйти.

Майя перевела взгляд на телефон. Снова провела пальцами по гладкой коробке, по розовому банту. Внутри всё сжалось, дыхание стало прерывистым, а сердце колотилось так сильно, что она слышала его стук в висках.

— Надо ему вернуть… — выдохнула она, и голос её дрожал. — Телефон стоит больших денег. Я не могу просто так взять и оставить себе. Мы едва знаем друг друга, всего пару недель. Это чужие деньги. Я не имею права. Я не могу просто так принять такой дорогой подарок от человека, которого почти не знаю.

— Хэй! — Ася подошла ближе и положила руку на плечо подруги. — Вообще-то это он тебя задел и разбил твой телефон. Если бы не эти трое, у тебя бы до сих пор был целый экран, и ты бы не ходила с этим разбитым стеклом, которое вечно царапает пальцы. Так что он просто компенсирует ущерб. Не надо перед ним ещё унижаться, возвращать подарок, как в фильмах про бедную Золушку. Это его способ извиниться. Он выбрал наилучший вариант для себя и тебя. Не просто извиниться словами, а сделать что-то реальное.

— Ася… — Майя покачала головой. — Чёрт… Это же не просто «компенсация». Это же целое состояние. Он мог бы купить самую обычную модель, самую простую, дешёвую, но он выбрал лучшую, самую дорогую. С огромной памятью, с лучшей камерой, с новейшим процессором. Это слишком много для меня.

— Слишком — это когда тебе дарят машину, — фыркнула Ася, скрестив руки на груди. — А телефон — это просто телефон. Да, дорогой, но он тебе нужен.

Майя вздохнула. Она знала, что Ася права. Телефон действительно нужен был позарез. Без него она чувствовала себя отрезанной от мира, от отца, от возможности нормально общаться, но внутри всё протестовало против такого жеста. Она не привыкла к дорогим подаркам, не привыкла, чтобы ей что-то дарили просто так, без повода, от чистого сердца.

— Ладно, — сказала она наконец, голос её звучал тихо, но твёрдо. — Но я всё равно попытаюсь ему вернуть его. Ну то есть, скажу спасибо, но верну. Я должна хотя бы попытаться.

— Не надо, — покачала головой Ася. — Он же не просто так положил это в твой шкафчик. Он хотел, чтобы ты приняла. Зачем отказываться?

— Потому что я не привыкла, чтобы мне дарили что-то дорогое, — твёрдо сказала Майя. — Особенно от людей, которых я едва знаю. Это неправильно.

Ася вздохнула, подняла глаза к потолку, потом опустила их обратно на подругу.

— Ладно-о-о, — протянула она, подходя ближе. — Мне пойти с тобой? Чтобы ты не сбежала на полпути и не спряталась где-нибудь в туалете?

— Нет, не надо, — Майя закрыла шкафчик. Её руки дрожали, но голос звучал решительно. — Я сама. Я верну ему телефон и сразу приду. Ты пока займи парту в аудитории.

— И спроси у него, как он твой шкафчик взломал, — вдруг засмеялась Ася, хитро прищурившись. — И вообще, как он узнал, что это именно твой шкафчик, а не мой? Там же номера, а не имена, а может он всю ночь изучал твоё расписание и шкафчики? Может, у него есть доступ к базе данных студентов? Или он подкупил охранника? Или это вообще магия?

— Ася! — Майя покраснела до корней волос. — Прекрати!

— Что? — подруга пожала плечами с невинным видом. — Я серьёзно. Это же интересно. Представь себе картину. Он стоит здесь, в пустом коридоре, открывает твой шкафчик, кладёт туда коробку, завязывает бант, никого нет. Как в фильме. Очень романтично.

Майя закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

— Ты невозможна.

— Знаю. Поэтому мы и подружки.

Они разошлись. Ася направилась в аудиторию, на ходу доставая конспекты и что-то напевая, а Майя пошла искать Германа.

Глава 8 «Новое чувство»

Сердце колотилось где-то в горле. Майя сжимала коробку в руках и чувствовала, как ладони потеют, как пальцы дрожат от волнения. Каждый шаг давался с трудом, будто она шла по тонкому льду, но она шла вперёд, к музыкальному факультету, туда, где, по её предположениям, Герман мог быть в это время. Коридоры университета гудели привычным шумом. Кто-то смеялся, кто-то спорил о лекциях, кто-то просто спешил по своим делам, но Майя не замечала никого вокруг. Перед глазами стоял только телефон в коробке и его лицо. То самое, когда он отводил взгляд, когда протягивал ей салфетку на игре. То, как он смотрел на неё тогда в коридоре. Тепло, заботливо, с той мягкостью, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

Майя подошла к музыкальному корпусу и остановилась у входа, переводя дыхание. В руках она всё ещё сжимала коробку с телефоном, и сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен во всём коридоре. Она вглядывалась в табличку с расписанием, пытаясь понять, где может быть Герман, и заодно соображала, что скажет ему, когда найдёт.

— Ищешь кого-то? — раздался вдруг голос за спиной.

Майя вздрогнула и обернулась.

Перед ней стояла девушка. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, уложенными в идеальные локоны, и яркими голубыми глазами, которые смотрели с лёгким высокомерием. На ней было дорогое пальто бежевого цвета, идеально сидящее по фигуре, и сапоги на каблуке, которые цокали по полу, когда она делала шаг вперёд.

Она выглядела так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала, и от неё пахло дорогим парфюмом. Сладким, немного приторным, с нотками цветов и мускуса, но в глазах её, несмотря на улыбку, не было тепла. Только холодная оценка.

— Привет, — сказала девушка, чуть склонив голову набок. — Ты кого-то ищешь? Я здесь всех знаю, — повторила та.

Майя почувствовала себя неуютно под этим пронзительным взглядом. Она машинально поправила рюкзак на плече и сглотнула.

— Привет, — ответила она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя. — Я ищу Германа. Скажи, пожалуйста, где он может быть?

Блондинка слегка изогнула брови. Одну, потом другую, и на её губах появилась лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

— Германа? — переспросила она, будто проверяя, правильно ли расслышала. — Германа Тёрнера?

Майя кивнула.

— Герман обычно в музыкальном классе на большой перемене, — сказала девушка медленно, не сводя глаз с собеседницы. — Играет на гитаре. Он всегда там, если не на парах, а тебе зачем он? — голос её звучал спокойно, но в нём проскользнула лёгкая настороженность.

— А у меня… у меня просто к нему разговор, — Майя улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась естественной, но чувствовала, как щёки начинают предательски розоветь. — Ничего такого.

Блондинка окинула её взглядом с головы до ног, будто оценивая. Её голубые глаза на секунду задержались на коробке в руках Майи, потом снова поднялись к её лицу. Что-то мелькнуло в этом взгляде. Кажется, любопытство, смешанное с лёгкой ревностью.

— Разговор? — переспросила она, скрещивая руки на груди. — Может, мне что-то передать? Я Анна. Подруга Германа.

Она шагнула ближе и протянула Майе руку с идеальным маникюром, пальцы были украшены тонкими колечками с блестящими камнями.

Майя медлила секунду, чувствуя, как внутри поднимается волна неловкости. «Подруга» — это слово прозвучало с такой уверенностью, что у неё кольнуло где-то в груди, но она взяла себя в руки, улыбнулась и осторожно пожала протянутую ладонь.

— Я… Майя, — сказала она, чувствуя, как её голос звучит тише, чем хотелось бы. — Приятно познакомиться.

— Взаимно, — Анна улыбнулась в ответ, но улыбка её была вежливой, холодной, не касающейся глаз. — Так что за разговор? Я могу передать. Мы с Германом близки, он мне всё рассказывает.

Она произнесла это с такой интонацией, которая должна была означать «он мой, не лезь», но в голосе её звучала фальшь, которую Майя, сама того не осознавая, уловила. Было в этой «близости» что-то натянутое, искусственное, будто Анна сама не верила в то, что говорит.

— Нет, спасибо, — ответила Майя, стараясь держаться спокойно. — Это… личное. Я бы хотела сама ему сказать.

Анна приподняла бровь. Её взгляд снова скользнул по коробке в руках Майи, и она, кажется, что-то поняла. В её глазах мелькнула тень раздражения, но она быстро взяла себя в руки.

— Хорошо, — протянула она с лёгкой усмешкой. — Как хочешь.

Она сделала паузу, словно обдумывая что-то, потом всё же указала рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Музыкальный класс на втором этаже, третья дверь слева по коридору, — сказала она, чуть склонив голову. — Там обычно тихо, если он не репетирует с оркестром, но сегодня, кажется, он один.

Майя кивнула, чувствуя огромное облегчение.

— Спасибо большое, — сказала она, уже разворачиваясь к лестнице.

— Не за что, — услышала она за спиной.

Анна осталась стоять на месте, провожая Майю взглядом, в котором смешивались любопытство и неприязнь. Она не улыбалась. Анна просто смотрела, как та поднимается по лестнице, сжимая в руках коробку с телефоном

— Майя, значит, — прошептала она себе под нос, когда девушка скрылась за поворотом. — Интересно.

Она развернулась и пошла в другую сторону, оставляя за собой запах своих дорогих духов и холодную, настороженную тишину.

А Майя тем временем поднималась по лестнице, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она подошла к третьей двери слева по коридору, остановилась, сделала глубокий вдох и постучала. Внутри было тихо, но потом раздался мягкий, знакомый голос:

— Войдите.

Майя толкнула дверь и вошла.

Герман сидел на подоконнике, положив гитару на колени, и смотрел в окно. Солнечный свет падал на его светлые волосы, делая их почти прозрачными, и он выглядел таким спокойным, таким настоящим, что у Майи на секунду перехватило дыхание.

Он обернулся на звук шагов и увидел её. Его лицо озарилось той мягкой, тёплой улыбкой, от которой у неё внутри всё перевернулось.

— Майя? — удивился он, откладывая гитару в сторону. — Ты?

— Я, — ответила она, шагнув вперёд, и в руках её была та самая коробка с розовым бантом. — Я решила… сказать спасибо. Лично.

— Как ты догадалась, что это я подарил тебе телефон? — спросил он, слегка улыбаясь. В его голосе слышалась лёгкая неловкость, смущение, которое делало его таким настоящим, таким простым.

Майя сделала шаг вперёд.

— Ася подсказала, — ответила она, стараясь говорить ровно, хотя голос чуть дрожал. — Но я хочу сказать спасибо, а ещё вернуть тебе этот телефон, потому что он дорогой, не стоило так тратиться.

Она замешкалась, оглянулась, нашла свободный стул у стены и поставила на него коробку с телефоном, словно пытаясь избавиться от тяжести, которая давила на плечи. Розовый бант чуть сбился в сторону, и Майя машинально поправила его, хотя сама не понимала, зачем.

Герман слегка изогнул брови, глядя на неё. Он поднялся с подоконника, делая шаг к ней.

— Майя… — начал он. — Послушай. Я виноват, что тогда не заметил тебя у ворот. Ты упала, разбила телефон, а я просто стоял и смотрел, не зная, что делать. Я хотел как-то искупить свою вину. Тем более я вижу, что ты ходишь с разбитым телефоном. Он весь в трещинах, экран почти не работает. Забери, пожалуйста. Этот подарок от всего сердца.

Он взял коробку со стула и снова положил её ей в руки. Аккуратно, бережно, будто это было что-то очень хрупкое. Его пальцы на мгновение задержались на её ладони, и Майя почувствовала тепло, которое разлилось по всему телу. Их взгляды встретились. Его голубые глаза смотрели на неё с такой искренностью, что у неё перехватило дыхание.

— Ты следишь за мной? — прошептала она, чувствуя, как внутри всё замирает.

Герман чуть заметно покраснел. Он провёл рукой по затылку, отводя взгляд в сторону, и на его губах появилась та самая виноватая, почти мальчишеская улыбка.

— Вовсе нет, — сказал он тихо. — Просто, я вижу тебя иногда. Когда ты идёшь по коридору, когда стоишь у окна с книгой, когда смеёшься с Асей. Это не специально, честно. Просто так получается.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и снова посмотрел на неё. Мягко, открыто, с той теплотой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

— И по поводу шкафчика. Я мельком увидел, когда ты вводила код на прошлой неделе. Так и запомнил его.

Майя стояла, не в силах вымолвить ни слова. Внутри у неё всё дрожало. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах шумело.

«То есть он постоянно смотрит на меня? — пронеслось в голове. — Он замечает, где я стою, что делаю, с кем смеюсь? Он запомнил код моего шкафчика, чтобы сделать мне сюрприз?»

Она чувствовала, как щёки начинают гореть, и поспешно отвела взгляд в сторону. Её глаза пробежали по гитаре, лежащей на подоконнике, по нотам, разбросанным на стуле, по солнечным зайчикам, которые плясали на стене. Только бы не смотреть на него, потому что если он посмотрит, то не сможет сдержать улыбку, которая уже начала расползаться по губам.

Герман заметил её смущение. Он сделал шаг назад, давая ей пространство, и тихо сказал:

— Майя, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Я просто хотел сделать что-то хорошее. Ты заслуживаешь этого.

Майя медленно подняла глаза. Он стоял в нескольких шагах от неё, и в его взгляде не было ни капли фальши. Только искренность, мягкость и что-то ещё, то, чему она пока боялась дать название.

— Ты странный, — выдохнула она, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

Герман усмехнулся, и в его глазах заплясали смешинки.

— Знаю. Мне часто это говорят.

Майя тихо засмеялась, чувствуя, как напряжение растаяло. Она посмотрела на коробку в своих руках, на розовый бант, который чуть сбился в сторону, и провела по нему пальцами.

— Я оставлю телефон, — сказала она наконец. — Спасибо тебе.

— На здоровье, — ответил он, улыбнувшись той самой тёплой, мягкой улыбкой, которая заставляла её сердце биться быстрее.

Майя повернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась. Она обернулась через плечо и посмотрела на него. Он стоял у окна, и солнечный свет падал на его светлые волосы, делая их почти прозрачными.

— Пока, Герман, — сказала она мягко.

— Пока, Майя.

Она вышла за дверь, закрыла её за собой и, прижимая коробку к груди, остановилась в коридоре. Сердце всё ещё колотилось, в ушах звенело, а на губах застыла улыбка. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, трепетное, новое.

Она пошла вниз по лестнице, и на каждом шагу ей казалось, что она парит. Мимо проходили студенты, кто-то смеялся, кто-то спорил, но она их не замечала. Перед глазами стояло только его лицо, его голубые глаза и то, как он смотрел на неё.

Внизу, у выхода из музыкального корпуса, она увидела Анну. Блондинка стояла у стены с телефоном в руках, но, заметив Майю, окинула её холодным оценивающим взглядом, который задержался на коробке в руках девушки.

Майя подошла ближе, и Анна, приподняв бровь, произнесла с лёгкой усмешкой:

— Ну что, нашла своего Германа?

— Нашла, — ответила Майя, стараясь говорить спокойно, но чувствуя, как внутри поднимается волна уверенности. — Спасибо, что подсказала дорогу.

— Передала ему что-то? Или взяла у него? Я смотрю, у тебя там что-то интересное.

Майя почувствовала, как внутри всё напрягается, но она не отвела взгляд. Она улыбнулась — спокойно, уверенно, чувствуя, что за её спиной только что состоялся разговор, который дал ей больше сил, чем она могла себе представить.

— Личное, — ответила она коротко. — Приятно было познакомиться.

И она пошла дальше, оставляя Анну стоять в коридоре с недоумённым и чуть раздражённым выражением лица.

Сзади раздался тихий, но отчётливый голос Анны:

— Интересно, что у вас может быть личного.

Майя не обернулась. Она продолжала идти, сжимая коробку в руках и чувствуя, как внутри неё оживает новое чувство.

Глава 9 «Мурашки по моей спине»

В столовой было шумно и людно. Привычная суета пятничного обеда, когда студенты сбегаются со всех концов университета, чтобы успеть перекусить между парами. Пахло горячим супом, свежей выпечкой и кофе. Где-то звенели вилки, кто-то громко смеялся, а в углу играла тихая музыка, почти заглушаемая гулом голосов.

Ася и Майя сидели за своим любимым столиком у окна. Ася с аппетитом уплетала салат, запивая его яблочным соком. Она смотрела на подругу и не могла сдержать усмешки.

— Ты уже целую неделю не отлипаешь от этого телефона, — сказала она, жуя лист салата. — Всё разбираешься в нём, ищешь какие-то потайные функции, настраиваешь. Такая увлечённая, что я начинаю подозревать, будто там не телефон, а портал в другой мир.

— Так, прекрати ворчать, — засмеялась в ответ Майя, не отрываясь от экрана. — Я ещё чуть-чуть поищу и поем с тобой. У него тут такая камера, что можно фотографировать луну! И функция распознавания текста, и режим ночной съёмки. Ты просто не понимаешь!

Она сидела на диване, поджав ноги под себя. Совсем как маленькая девочка. На коленях лежал телефон, в котором она перелистывала настройки, что-то искала, иногда ойкала от удивления. Кружка с остывающим кофе стояла рядом, но Майя забыла о ней, настолько была поглощена новым гаджетом.

Ася улыбнулась. Наблюдать за подругой, такой увлечённой и счастливой, было приятно.

— Ладно, — махнула рукой Ася. — Смотри сколько хочешь, но потом будешь жалеть, что кофе остыл.

— Не буду, — отмахнулась Майя, но всё-таки отложила телефон в сторону, потянулась за кружкой и отпила горячий кофе. — Ты просто не представляешь, какая там камера. Я уже сделала больше сорока селфи и все как с обложки.

— Я заметила, — хмыкнула Ася. — Ты три раза ставила их в статус.

Майя покраснела, но улыбнулась.

Ася лишь закатила глаза, но ничего не сказала. Вместо этого она оглянулась по сторонам, осматривая столовую. Её взгляд наткнулся на знакомый столик у противоположной стены.

Братья Тёрнер сидели на своём законном месте. Борис и Герман плотно уплетали обед, о чём-то беседуя. Борис был серьёзен, как всегда, а Герман что-то жестикулировал, рассказывая, видимо, о музыке. На его губах играла лёгкая, уставшая улыбка.

А вот Марк... Марк смотрел на неё.

Его взгляд был прикован к их столику, точнее к ней. Он жевал свой бургер, но глаза его никуда не отрывались. Карие, пронзительные, они буквально сверлили её, прожигая насквозь.

Ася перестала жевать салат.

— У меня такое чувство, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от столика братьев, — Марк сейчас прожжёт дыру во мне. Он смотрит на меня. В упор. Жуёт и смотрит.

Майя отложила телефон и посмотрела в ту сторону.

— И правда, — удивилась она. — А чего это он так? Понравилась ты ему, что ли?

— Не дай бог, — нервно усмехнулась Ася, отодвигая тарелку. — Мне хватило того раза в этом несчастном туалете. Я до сих пор не могу забыть, как он стоял передо мной без футболки, а я пыталась остановить кровь из носа. Позор. Чистый позор.

— А мне показалось, что он был очень даже ничего, — поддела её Майя, подмигнув.

— Майя!

— Что? Я просто говорю, что, может, он и не такой уж придурок, каким кажется.

Ася фыркнула, но ничего не ответила. Она снова посмотрела на столик братьев и заметила, что Марк всё ещё смотрит в их сторону. Прямо. Не отрываясь.

— Эй, смотри! — вдруг воскликнула Майя, дёргая подругу за руку.

К столику братьев подошла Женя. Та самая Женя, девушка Даниэля. Она остановилась рядом с Марком, положила руку на спинку его стула и начала что-то оживлённо говорить.

Марк поднял на неё взгляд. Холодный, оценивающий. Борис и Герман, сидевшие напротив, только кивнули в знак приветствия, не переставая жевать.

Женя что-то бурно обсуждала с Марком, жестикулировала, улыбалась. Тот слушал, не перебивая, и вдруг поднял руку и показал пальцем в сторону столика Аси и Майи.

Женя обернулась и изогнула брови. Её лицо на секунду изменилось. Она явно удивилась, а потом снова улыбнулась, кивнула Марку и направилась к столику девушек, оставляя за собой шлейф дешёвого парфюма и уверенности.

— Привет, девчонки! — пропела она, подходя и обнимая каждую с той самой наигранностью, которую Ася уже научилась распознавать. — Как ваши дела? Я вас потеряла после той игры!

— Привет, Жень, — ответила Ася, с лёгкой настороженностью наблюдая за ней.

— В общем, — Женя присела на свободный стул, не спрашивая разрешения, и заговорщически наклонилась к ним. — У Марка завтра вечеринка. Большая, шумная, с музыкой и напитками. Я очень хочу, чтобы вы пошли со мной. Мне одной немного страшно, и Марк сказал, что я могу пригласить вас.

Ася переглянулась с Майей. Та прикусила губу.

— Мы не можем, — ответила Майя вежливо, но твёрдо. — Мы завтра едем домой, к родителям, на выходные. Надо проведать их, да и вообще, суббота же, выходной.

— Девочки, — Женя виновато пожала плечами, — он сказал, что если я приду одна, то меня не пустят. Не знаю почему, но он прямо сказал: «Приводи подруг или не приходи». Я никого больше не знаю. Только вас. Пожалуйста.

Ася задумалась. Она посмотрела на Майю, потом на Женю, потом на столик братьев, где Марк всё ещё смотрел в их сторону с лёгкой ухмылкой.

— Марк, тот, что ли? — уточнила она, кивая головой в сторону столика братьев.

— Он самый, — Женя улыбнулась.

Ася засмеялась.

— Ладно, — сказала она, — мы сходим с тобой, но только если вечеринка стоящая. И если там будет что-то поесть.

Женя радостно захлопала в ладоши.

— Вы супер! Я знала! — она вскочила и обняла их.

— А Даниэль? — вдруг спросила Майя. — Он пойдёт с тобой?

Женя замешкалась на секунду.

— Даниэль? Нет... — она махнула рукой. — Он занят. Всё, пока! До встречи!

Когда Женя упорхнула, Майя толкнула подругу в плечо:

— А как же наша поездка? Мама будет ждать! Мы обещали приехать!

— Слушай, — Ася откусила ещё один кусочек огурца и задумчиво уставилась в потолок. — Женя затеяла игру. Она явно хочет переспать с Марком, это же очевидно, а о н не так прост, как кажется. Мне интересно понаблюдать за этим. Как ты смотришь на это?

Майя вздохнула.

— Ты же знаешь, что Даниэль наверняка узнает об этой вечеринке и придёт туда, если Женя не придёт с ним. Его сердце разобьётся. Слишком много драм на один вечер, тебе не кажется? — Майя грустно вздохнула

— Слишком много драм. Будет самый интересный вечер! — засмеялась Ася. — Это я тебе говорю, потому что чувствую.

Она замолчала, потому что к их столику направлялись три фигуры.

— Они идут к нам, — прошептала Майя, слегка улыбнувшись.

Братья Тёрнер подошли к столику, и Марк, как всегда, был впереди. Лёгкая ухмылка, руки в карманах, взгляд, направленный на Асю.

— Ну что, — спросил он, — придёте на вечеринку?

— Обязательно, — ответила Ася, спокойно откусывая помидор с вилки и держа паузу. — Я не смогу пропустить такое событие.

— А вы будете? — спросила вдруг Майя, глядя на Бориса и Германа.

Борис сдержанно покачал головой.

— У меня много работы в выходные, так что вряд ли. Нужно подготовить отчёты.

— А я... — Герман слегка смутился, пожал плечами. — Постараюсь, если успею закончить репетировать. У меня скоро концерт.

Марк слегка толкнул брата сзади и нагло положил руку на его плечо.

— Да придёт он, — заявил Марк. — Будет развлекать нас гитарой и своими душевными песнями, а если не придёт, я сам за ним приду.

Герман закатил глаза, но улыбнулся.

Марк наклонился к уху Аси и прошептал низким, почти хриплым голосом:

— Очень буду ждать.

От его голоса по телу Аси пробежали мурашки. Она замерла, чувствуя тепло его дыхания у своего уха, и на секунду забыла, что хотела ответить. Слова застряли где-то в горле. Марк отстранился, и на его губах играла та самая дьявольская улыбка, которая всегда выбивала её из равновесия. Он развернулся и ушёл вместе с братьями, не оборачиваясь.

Ася смотрела ему вслед, и внутри неё всё кипело.

Она не могла понять, что это было — игра, флирт или что-то большее, но одно Ася знала точно, что он не выходил у неё из головы.

— Ты чего застыла? — Майя тронула её за плечо, возвращая в реальность.

— Ничего, — быстро ответила она, тряхнув головой. — Пойдём, мы уже доели, опоздаем на пару.

Они уже почти вышли из столовой, когда Ася вдруг вспомнила. Она остановилась, порылась в пакете, который держала в руках, и достала оттуда футболку. Ту самую, которую Марк дал ей в тот вечер на волейболе.

— Стой! — окликнула она Марка, который уже почти скрылся за поворотом.

Он обернулся. На его лице мелькнуло удивление, а затем та самая улыбка, которая сводила её с ума.

Ася подошла ближе и протянула ему футболку.

— Держи, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Марк не взял футболку. Он смотрел на неё, и в его глазах плясали чёртики.

— Оставь себе, — сказал он тихо. — На память.

Ася замерла. Она смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Он развернулся и пошёл к братьям, оставляя её стоять посреди коридора с футболкой в руках.

— Придурок, не так ли? — пробубнила Ася, глядя вслед удаляющейся фигуре Марка. Она сжимала в руках его футболку и чувствовала, как щёки горят.

Майя засмеялась, наблюдая за подругой.

— Пойдём уже, — сказала Майя, беря подругу под руку. — А то так и будешь стоять до ночи.

Ася улыбнулась и закатила глаза, но промолчала. Она хотела бы перестать думать о нём, но не могла, потому что где-то глубоко внутри она понимала: он не такой, как она себе напридумывала.

Глава 10 «Сборы на вечеринку»

Субботний вечер выдался прохладным и уютным. За окном уже темнело, город зажигал огни, а в комнате девушек царила предпраздничная суета. На столе стояла открытая коробка с пиццей, на тумбочке горела лампа, а из колонки лилась тихая музыка, создавая атмосферу лёгкого предвкушения.

— Ну что, — сказала Ася, вытаскивая из шкафа очередную одежду и критически осматривая её. — Начинаем подготовку к главному событию этой недели.

Майя рассмеялась на кровати. Она была в мягком халате, на её щеках ещё горел румянец от горячей воды, а на шкафу аккуратно висело её нежное платье на плечиках.

— Ты уже целый час перебираешь вещи, — заметила Майя, переворачивая страницу книги. — А я уже давно всё решила.

Ася обернулась и посмотрела на платье. Оно было нежным, светлым, почти воздушным, с струящейся тканью, которая мягко падала ниже колен. Девушка оценивающе взглянула на подругу и снова нырнула в шкаф.

— Ты в этом пойдёшь? — уточнила она, доставая дерзкий чёрный топ и прикладывая его к себе перед зеркалом. — Серьёзно?

— А что не так? — удивилась Майя. — Оно красивое, нежное, в моём стиле. Я его люблю.

— Не то, чтобы не так, — Ася повертелась перед зеркалом, разглядывая себя в топе, — но вечеринка у Марка. Там будет шумно, людно и, скорее всего, много людей, которые хотят произвести впечатление. Тебе нужно что-то чуть более эффектное, чтобы тебя заметили.

Майя закатила глаза и отложила книгу.

— Ась, я не хочу никого впечатлять. Я просто хочу хорошо провести время. Мне и так нормально.

Ася вздохнула и снова полезла в шкаф, перебирая вешалки. Платья, юбки, топы, джинсы. Всё летело на кровать, пока она искала то самое.

— Надо что-то дерзкое, но при этом в твоём стиле, — пробормотала она, разгребая гору вещей на кровати. — Покажи, что ты можешь быть разной, что ты не просто тихая девочка с книжкой.

Майя смотрела на неё, едва скрывая улыбку.

— Ась, прекрати. Мне и так хорошо.

— Давай, я обижусь иначе, — пригрозила Ася, не оборачиваясь.

И тут её рука наткнулась на что-то чёрное, мягкое, переливающееся на свету. Ася вытащила платье. Оно было не очень длинное, изящное, с красивым вырезом на спине и нежным кружевом по краям. Оно было элегантным, но при этом достаточно смелым, чтобы привлекать внимание.

Ася повернулась к подруге, держа платье в руках.

— Вот. Примерь.

Майя не стала спорить. Она сняла халат, надела платье и подошла к зеркалу. Она замерла перед зеркалом, не веря своим глазам.

Платье, которое кинула ей Ася, оказалось настоящим произведением искусства. Оно было из мягкого, струящегося материала, который переливался в свете лампы, словно жидкий шёлк. Ткань нежно облегала её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, но при этом не сковывала движений.

Вырез в зоне декольте был глубоким, но элегантным. Он открывал её ключицы, подчёркивая тонкую шею и изящную линию плеч. Ткань спадала вниз, окутывая бёдра, и заканчивалась чуть выше колена, открывая вид на её стройные ноги.

— Ого, — выдохнула она, поворачиваясь перед зеркалом. — Это… это реально я?

Ася подошла ближе.

— Ты чертовски хороша, — сказала она, засмеявшись. — Я же говорила, что надо просто подобрать то самое.

Майя инстинктивно прикрыла грудь руками, смущаясь.

— Ну что ты прячешься? — Ася отодвинула её руки. — Гляди на себя. На красивую девчонку.

Майя снова посмотрела на своё отражение. Её каштановые волосы, ещё влажные после душа, мягко спадали на плечи, и она поняла, что платье ей и правда идёт. Оно делало её хрупкой, но одновременно уверенной, нежной, но с огоньком внутри.

Майя улыбнулась. Сначала робко, потом увереннее.

— Ты права, — прошептала она. — Мне нравится.

— Я же говорю, — кивнула Ася.

Ася, тем временем, переоделась в свой дерзкий наряд.

На ней были чёрные джинсы-бананы, которые свободно и стильно сидели на бёдрах, подчёркивая её стройную фигуру. Сверху был чёрный топ, который открывал вид на её изящные, тонкие руки с едва заметными мышцами, и плотно облегал тело, подчёркивая плоский, рельефный животик. Топ делал акцент на её стройной фигуре, но без вульгарности. Стильно, смело, с чувством меры.

— Ну что, — подмигнула Ася, — как тебе? Достаточно дерзко для вечеринки у Марка?

— Ты выглядишь так, будто готова сжечь этот дом не только взглядом, но и своим нарядом, — засмеялась Майя.

— А что, это план, — Ася подкрутила волосы в небрежный пучок и подмигнула подруге. — Если я собираюсь смотреть на то, как Женя будет пытаться охмурить Марка, я хотя бы буду выглядеть на миллион.

Майя засмеялась и поправила платье

— Идём. Уже скоро восемь.

И они вышли из комнаты. Две девушки, готовые покорять вечер, ночь и, кажется, даже самих себя.

Глава 11 «Вечериночка»

Девушки приехали на вечеринку к дому Марка на такси. Машина остановилась у высокого кованого забора, за которым виднелся шикарный особняк. Двухэтажный, с большими окнами, из которых лился тёплый свет, и просторной террасой, где уже толпились люди. Музыка доносилась из открытых дверей, смешиваясь с громким смехом и звоном бокалов.

У входа их уже ждала Женя. Она стояла у калитки, нервно теребя край своей короткой юбки, которая едва прикрывала бёдра. На ней был яркий топ с глубоким декольте и туфли на высоких каблуках, от которых она слегка покачивалась. Девушка выглядела вызывающе. Так, будто пришла не просто на вечеринку, а на охоту.

— Всё как я и говорила, — засмеялась Ася, толкая Майю локтем в бок. — Она точно собирается трахнуть этого Марка. Это же очевидно, как день.

Майя усмехнулась, но ничего не сказала. Она поправила платье, которое мягко струилось по её фигуре, и вздохнула.

— Я вас ждала! — воскликнула Женя, подбегая к ним. — Давайте скорее, там уже все веселятся. Вы не представляете, сколько тут народа! И музыка такая крутая!

— Да идём-идём, — ответила Ася, беря Майю за руку. — Мы не хотим пропустить самое интересное.

Они вошли в дом, и шум накрыл их с головой.

Просторная гостиная была заполнена людьми. Кто-то танцевал посреди зала под громкую музыку, кто-то сидел на диванах с бокалами в руках, смеясь и разговаривая, кто-то стоял у барной стойки. В воздухе витал запах духов, алкоголя и беззаботного веселья.

В углу целовалась пара, не обращая внимания на окружающих. Несколько парней уже были явно нетрезвы. Они громко смеялись, размахивали руками и пытались танцевать, но ноги их не слушались. Освещение было приглушённым, тёплым, создавая интимную атмосферу.

Ася крепко держала подругу за руку и шла за Женей, которая прокладывала путь через толпу с уверенностью танка.

Женя тут же подбежала к Марку, который стоял у барной стойки с бокалом вина в руке. Она что-то сказала ему, показала на девушек, мол, пришла не одна. Марк даже не взглянул на Женю. Его взгляд был прикован к Асе, которая стояла чуть поодаль, осматриваясь по сторонам.

— Ага, — проговорил он, отпивая вино, но в голосе его не было ни капли интереса к Жене.

Женя, почувствовав это, мгновенно переключилась. Она подбежала к девушкам, улыбнулась, но улыбка была натянутой.

— Ну что, Вы можете идти, — сказала она быстро. — Тут много крутых людей, музыки, выпивки. Так что я вас больше не держу. Веселитесь!

И она тут же исчезла в толпе. Ася проводила её взглядом, потом повернулась к Майе.

— Я хочу найти шампанского и выпить, потом потанцевать, а потом поехать домой, — сказала она, уже разглядывая зал.

— Я с тобой, — усмехнулась Майя.

Они нашли барную стойку, где стояло шампанское. Девушки взяли по бокалу, сделали по глотку и отправились танцевать. Музыка была заводной, ритмичной. Хотелось двигаться, забыть обо всём.

Майя улыбнулась, чувствуя, как алкоголь приятно разливается по телу, а Ася танцевала, не замечая никого вокруг.

Марк смотрел на неё. Он стоял у стойки, медленно потягивая вино, и его взгляд не отрывался от Аси. Она двигалась легко, свободно, и в этом было что-то такое, от чего он не мог отвести глаз.

Спустя какое-то время в доме появился Даниэль. Парень выглядел очень красиво. Белая рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, открывала вид на торс, подчёркивая его спортивную фигуру. Тёмные джинсы, лёгкая небритость и уверенный взгляд делали его похожим на модель с обложки.

Майя заметила его сразу.

Она замерла, перестала танцевать, и взгляд её приковался к нему.

— Ты была права… — прошептала она, не отрывая глаз от Даниэля. — Он пришёл… Он так красив… — Майя словно была ослеплена. Чувства, которые она пыталась похоронить, снова всплыли на поверхность. Даниэль стоял в центре зала, оглядываясь по сторонам, и Майя не могла отвести от него взгляд.

— Так, прекрати раскисать, — Ася взяла её за руку. — Он не заслуживает твоих внутренних переживаний. Он сам сделал свой выбор. Ты же видишь, что происходит, да?

Она кивнула в сторону Жени, которая в этот момент танцевала с бокалом в руке и пыталась всем своим видом охмурить Марка. Она прижималась к нему, смеялась, дотрагивалась до его плеча, но Марк был холоден. Он смотрел сквозь неё, даже не пытаясь скрывать своё равнодушие.

— Жалко и Даниэля, — прошептала Майя, чувствуя, как внутри закипает грусть. — И себя.

Она подошла к столу, налила себе ещё шампанского и выпила залпом. Пузырьки ударили в голову, и она зажмурилась.

— Эй, — Ася подскочила к ней. — Мне тебя ещё тащить в общежитие! Ты чего?

— Ничего, — ответила Майя, улыбнувшись, но улыбка вышла печальной. — Всё хорошо.

Но было видно, что не всё.

Спустя какое-то время в доме появился и Герман. Он вошёл с гитарой на спине, и многие знакомые встретили его радостными возгласами. Его светлые волосы были слегка растрёпаны, на губах играла лёгкая улыбка. Он выглядел расслабленным, но в глазах читалась усталость. Майя обернулась на шум и увидела его, и её. Анну.

Блондинка шла рядом с Германом и улыбалась той самой сладкой, фальшивой улыбкой, которую Майя уже запомнила. Она была в платье с глубоким декольте, на высоких каблуках, и явно наслаждалась вниманием, которое ей доставалось.

Майя замерла. Её глаза расширились, а внутри будто что-то оборвалось.

— Смотри… — прошептала она, чувствуя, как алкоголь и эмоции закипают в груди. — И у него есть кто-то. Все, кто так или иначе мне нравятся, — у всех есть девушки, понимаешь? Я так, третья лишняя.

— Майя, прекрати надумывать, — попыталась успокоить её Ася. — Герман пришёл не с ней! Они просто пришли вместе!

— Не важно, — выдохнула Майя. — Я пойду найду туалет. Пожалуйста, не следуй за мной, я сама.

— Давай я помогу тебе…

— Нет! — Майя остановила её жестом. — Не помогай! Я сама!

И она поспешила прочь сквозь толпу, оставляя подругу одну в гуще музыки и смеха. Ася осталась стоять, глядя в спину подруги. Внутри у неё всё кипело, но она всегда давала ей побыть одной, если та просила.

Сзади она почувствовала аромат знакомого дорогого парфюма, а потом мужской бас, раздавшийся прямо над её ухом, почти касаясь кожи, от которого по всему телу пробежали мурашки.

— Ну как тебе вечеринка? — спросил Марк, наклоняясь к ней.

Ася резко развернулась и увидела его совсем близко. Эти кареглазые омуты, которые вблизи оказались ещё красивее, с лёгкой искоркой насмешки. Он стоял в двух шагах от неё, в рубашке с расстёгнутым воротом, и улыбался ей той самой, дьявольской улыбкой.

— Вечеринка? — Ася прищурилась, стараясь держаться уверенно. — Шикарная, но мы скоро пойдём. Моя подруга уже немного напилась, а я не могу её бросить.

Она пожала плечами, чувствуя, как его взгляд проходится по ней.

— Ты любишь мартини? — неожиданно спросил он, кивая в сторону барной стойки. — Я хотел предложить тебе выпить их вместе с твоей подругой. Мои любимые. Тебе понравится.

Ася на секунду задумалась. Алкоголь уже приятно шумел в голове, и она чувствовала себя смелее, чем обычно.

— Мартини? — переспросила она, задержав взгляд на его лице. — Давай. Только одну рюмку. Мне ещё нужно найти Майю.

— Конечно, — Марк усмехнулся, разворачиваясь и ведя её к барной стойке.

Она двинулась за ним, чувствуя, как он уверенно прокладывает путь сквозь толпу. Лёгкая музыка, смех и гул голосов, казалось, отодвинулись на задний план. Ася улыбнулась про себя, позволяя этому вечеру вести её дальше.

Глава 12 «Продолжение бурного вечера»

Майя пыталась найти туалет, но все попытки были тщетны. Коридоры в доме Марка казались бесконечными, двери вели в одни и те же комнаты, а музыка и гул голосов только усиливали её головокружение.

Она открывала одну комнату за другой. В первой, парочка страстно целовалась на диване, даже не заметив её появления. Во второй, какой-то парень уже почти спал. В третьей, компания громко смеялась, играя в карты, и даже не обернулась на звук открывающейся двери.

Майя покачнулась, чувствуя, как шампанское приятно, но коварно ударяет в голову. Она схватилась за стену, пытаясь удержать равновесие.

И в этот момент чьи-то руки — тёплые, нежные, но довольно сильные — подхватили её, не давая упасть.

— Ты как? — раздался знакомый, мягкий голос, в котором слышалась лёгкая усмешка.

Майя подняла голову и увидела Германа. Его голубые глаза смотрели на неё с беспокойством, а на губах играла та самая тёплая улыбка, от которой у неё внутри всё переворачивалось, даже в таком состоянии.

— Я потерялась, — выдохнула Майя, чувствуя, как его руки всё ещё поддерживают её. — Хочу в туалет. Умыться немного и сделать делишки, но никак не найду.

— Пойдём, отведу, — сказал Герман мягко и аккуратно повёл её по коридору, придерживая за плечи. Он двигался уверенно, ведь знал этот дом как свои пять пальцев. Майя шла, почти не чувствуя ног, и вдруг резко схватилась за рот, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Сейчас стошнит… — простонала она.

Герман мгновенно среагировал. Он успел завести её в туалет, открыть дверь и подвести к унитазу, как та резко опустилась на колени и открыла крышку.

Он аккуратно придержал её волосы, отводя их в сторону, чтобы они не мешали. Его движения были бережными, словно он делал это уже много раз, словно забота о ней была для него естественной.

— Ты зачем так напилась? — спросил он тихо, когда её дыхание немного выровнялось.

Майя подняла на него влажные глаза и горько усмехнулась.

— Ты видел того парня в белой рубашке? Такой ещё красивый, — проговорила она, оседая на пол и обнимая колени. — Даниэль. Он...

— Ну допустим, — ответил Герман, присаживаясь рядом с ней на корточки, чтобы быть на одном уровне.

Майя начала рассказывать. Сначала сбивчиво, потом всё более оживлённо. Она рассказывала про Даниэля, как влюбилась в него в восьмом классе, когда он был ещё нескладным дрыщом, как он не замечал её, как выбрал Женю, как она плакала и уезжала на три месяца, чтобы забыть. Она размахивала руками, жестикулировала, пыталась изобразить выражение лица Даниэля в тот самый день, когда он сказал «привет, давно не виделись».

Герман слушал. Внимательно, мягко, с лёгкой улыбкой на губах. Он смеялся вместе с ней, когда она рассказывала смешные моменты, и кивал, когда она говорила о боли. В его глазах теплилась нежность, которую она, в своём состоянии, не замечала, но Майя чувствовала, что внутри него что-то сжималось, когда она рассказывала о своих чувствах к другому. Он слушал и понимал, что она ему нравится, но он не перебивал, не спрашивал, не ревновал. Он просто был рядом.

Когда Майя закончила свой рассказ, она устало вздохнула и откинула голову назад, прислонившись к прохладной стене.

— Всё, — сказала она. — Я выговорилась.

— Так, умывайся, — сказал Герман, поднимаясь и протягивая ей руку. — И пойдём. Наверняка тебя твоя подруга ищет.

Он не стал дальше заводить разговор о Даниэле. Не спросил, что она чувствует сейчас, не сказал «забудь его». Он просто помог ей встать и подвёл к раковине, открывая кран.

Майя умылась, чувствуя, как прохладная вода возвращает ясность мысли.

— Спасибо, — тихо сказала она, вытирая лицо руками.

— Не за что, — ответил он, и в его голосе слышалась та же тёплая мягкость.

Ася зря время не теряла.

Она сидела у барной стойки с Марком и его друзьями, чувствуя, как мартини приятно согревает горло, а компания вокруг создаёт ту самую атмосферу лёгкого, беззаботного веселья. Марк сидел рядом, почти касаясь её плечом, и смотрел на неё с тем самым огоньком в глазах, который она заметила ещё у входа.

Ася разговаривала о футболе. Громко, уверенно, с жестами. Она спорила о тактиках, игроках, прошедших матчах, и каждый раз доказывала свою точку зрения несмотря на то, что парни вокруг пытались её переубедить.

— Нет, вы послушайте! — говорила она, стуча пальцем по стойке. — Если бы тот защитник не выбежал на угол, они бы не пропустили тот гол! Это элементарно!

Парни смеялись, качали головами, но спорить с ней было бесполезно. Она была яркой, дерзкой и знала своё дело.

Марк смотрел на неё и улыбался. Ему нравилось, как она горит, как жестикулирует, как отстаивает своё мнение, даже если окружающие не согласны.

— Да она права, — вдруг сказал он, поднимая бокал в её честь. — Защитник был не прав. А ты, — он посмотрел на Асю, — ты просто огонь.

Ася засмеялась, чувствуя, как его комплимент приятно греет где-то внутри.

— Я всегда права, — подмигнула она и залпом допила мартини.

Вокруг них снова засмеялись, и вечер продолжался, такой шумный, яркий, полный предвкушения.

Спустя какое-то время они остались вдвоём.

Гул голосов, музыка и смех словно отодвинулись куда-то далеко. Марк увёл Асю в небольшую гостиную, где было тихо и почти никого не было. Только мягкий свет торшера, пара кресел и бархатный полумрак, в котором его карие глаза казались ещё глубже.

Ася стояла у стены, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она была немного пьяна, но не настолько, чтобы потерять голову. Хотя этот парень делал всё, чтобы она её потеряла.

— Ты всегда такой? — спросила она, приподняв бровь и пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. — Надоеда. Придурок. Извращенец. Сейчас, вроде, неплохой парень. Так кто ты на самом деле?

Марк усмехнулся. Его улыбка была тёплой, но в глазах плясали чёртики. Он шагнул ближе, поднимая руку, и его пальцы нежно коснулись её щеки. Сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью.

Ася замерла. Кожа под его прикосновением горела.

Он провёл пальцами по её ключицам, словно изучая каждую линию, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его взгляд был сначала прикован к её губам, а потом к глазам, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у неё внутри всё сжималось.

— Ты чего? — она слегка отодвинулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Марк, что ты делаешь?

— У меня к тебе встречный вопрос, — сказал он тихо, и голос его звучал низко, хрипловато, заставляя её сердце биться быстрее. — Ты такая чертовски красивая, Ася. Почему ты всегда ходишь в мешковатой одежде? В этой своей худи, в этих джинсах? Ты даже не представляешь, как выглядишь, когда не прячешься.

Ася покраснела до корней волос. Она чувствовала, как горят щёки, как внутри всё переворачивается от его слов, от неожиданной, такой искренней наглости.

— Не твоё дело, — ответила она, стараясь говорить твёрдо, но голос дрогнул. — И вообще, мне пора.

Она поспешно стала уходить, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает её спину.

— Ася, — сказал он ей вслед, но она не обернулась. — Мне было очень приятно поговорить с тобой.

Она вышла из гостиной, чувствуя, как сердце колотится в груди, и поспешила в гостиную, надеясь найти Майю.

Майя уже была там. Она стояла у стены, в своём красивом платье, и выглядела немного уставшей, но уже более трезвой, чем раньше. Её глаза были слегка красными, но она держалась молодцом.

Ася подошла к ней и взяла за руку.

— Пойдём? — сказала она, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от недавнего разговора. — Нам пора. Уже поздно.

Майя взглянула на подругу, и в её глазах мелькнуло понимание.

— Идём, — ответила она тихо.

Они вместе двинулись к выходу, и уже у двери Ася обернулась. Среди толпы она на мгновение встретилась взглядом с Марком. Он стоял у барной стойки, держа бокал в руке, и смотрел на неё с той же странной, нечитаемой улыбкой.

Ася отвернулась и вышла на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух.

— Что случилось? — спросила Майя, когда они оказались на улице. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

— Не привидение, — усмехнулась Ася, пытаясь скрыть волнение. — Просто Марк. Он снова сделал что-то, что я не понимаю.

Майя вздохнула.

— Они все странные, эти братья Тёрнер.

— Это ты точно подметила, — ответила Ася, и они засмеялись, садясь в такси, оставляя позади шумный дом и этот странный вечер, который запомнится им надолго.

Глава 13 «Дома у Тёрнеров»

В просторной гостиной дома семьи Тёрнеров царила напряжённая тишина. Высокие потолки, дорогая мебель из тёмного дерева, камин, в котором тихо потрескивали дрова, и огромный обеденный стол, накрытый белоснежной скатертью. Всё здесь дышало достатком и холодной роскошью. На столе стояли хрустальные бокалы, серебряные приборы, вазы с живыми цветами и множество блюд, которые когда-то так любила Грейс.

Роман Тёрнер стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел на подъездную аллею. Его мощная фигура, накачанные плечи и седина на висках придавали ему вид человека, привыкшего командовать. Ему было пятьдесят два, но выглядел он лет на сорок. Спортивный, подтянутый, с жёстким взглядом серых глаз, который прожигал насквозь. Он строил свою корпорацию с нуля, вкалывая сутками, и в какой-то момент забыл о семье. Тогда и произошла трагедия. Его Грейс ушла, оставив ему троих сыновей и пустоту, которую он пытался заполнить работой. Именно в честь неё он позже переименовал компанию. Грейс Групп. Его Грейс. Его вечная боль.

Борис сидел справа от отца: прямой, собранный, в идеально выглаженной рубашке. Он молча пил вино, изучая этикетку на бутылке, и старался не вмешиваться в то, что должно было случиться. Он знал, что этот вечер не будет спокойным. Марк, напротив, сидел слева, небрежно развалившись на стуле, и с лёгкой усмешкой наблюдал за отцом. Он уже успел сделать несколько глотков вина и теперь крутил бокал в руках, явно скучая.

— Вы точно сказали Герману, во сколько я хочу устроить этот обед? — спросил Роман, не оборачиваясь, но голос его был ледяным. — Сегодня не просто день рождения его матери. Сегодня годовщина её смерти. Я хочу, чтобы он был здесь с нами.

— Да, отец, — ответил Борис, откладывая салфетку. — Лично я ему писал несколько раз. Несколько сообщений. Ты не переживай, он придёт.

— Он опаздывает уже на пятнадцать минут, — жёстко сказал Роман, бросив взгляд на настенные часы. — Он всегда был таким. Никогда не уважал ни моё время, ни мои просьбы. С таким отношением он никогда ничего не добьётся в жизни.

Он отошёл от окна и направился к столу, занимая своё место во главе. Его присутствие заполняло комнату, подавляя всё вокруг.

— Лола, — сказал он, не повышая голоса, но так, что все услышали, — налей ещё всем вина. Я больше не намерен ждать этого парня.

Лола — женщина лет семидесяти, с добрым лицом и тёплыми глазами, которая работала в этом доме уже больше тридцати лет. Она бесшумно подошла, взяла бутылку, аккуратно разлила вино по бокалам, затем поставила бутылку на стол и отошла в сторону, готовая прислуживать.

Марк схватил бокал и сделал большой глоток, не дожидаясь тоста. Роман заметил это и холодно посмотрел на младшего сына.

— Вчера от моего помощника я слышал, что ты снова устраивал вечеринку в загородном доме, — сказал он, беря нож и вилку, начиная нарезать мясо. — Я правильно понял? Опять люди, музыка, алкоголь... И как, доволен, что ведёшь такой разгульный образ жизни?

— Ты сам разрешал там проводить время с друзьями, — Марк пожал плечами, делая ещё один глоток вина. Он откинулся на спинку стула, и на его губах играла та самая ленивая, наглая улыбка, которая всегда выводила отца из себя. — Так почему бы и нет? Ты же сам сказал, что этот дом теперь мой. Вот я и даю ему жизнь.

— Это не означает, что ты должен водить туда своих шлюх и друзей-пьяниц, — отрезал Роман, и голос его стал ещё холоднее. — Приводи туда людей, с которыми можно налаживать семейный бизнес. Людей полезных, а не тех, кто только пьёт и развлекается. Ты всё ещё живёшь на мои деньги, в моём доме, и эту лавочку с вечеринками я быстро прикрою, если ты не прекратишь.

Желваки Марка заиграли. Он сжал бокал так, что побелели костяшки, и уже открыл рот, чтобы ответить, но Борис, сидевший рядом, бросил на него предупреждающий взгляд, который означал: «Не надо. Не сейчас».

Марк стиснул зубы и нервно отпил ещё вина, отводя взгляд.

В коридоре послышались шаги. Лёгкий стук обуви о паркет, а затем звук снимаемого пальто. Кто-то из горничных попытался помочь Герману снять пальто, но он мягко отказался:

— Нет, спасибо, я сам.

Он стянул с себя верхнюю одежду, аккуратно повесил её на вешалку и снял ботинки. Только после этого вошёл в гостиную, чувствуя, как тяжелый взгляд отца пробивает его насквозь. Он был в тёплом худи, джинсах и слегка растрёпанными волосами, которые упали на лоб. Герман слегка поклонился, не глядя на отца.

Роман смотрел на сына с каким-то смешанным чувством. Кажется, что с теплом, которое он не хотел показывать, и строгостью, которая была его защитой. Он давно не видел Германа, и по нему скучал, но виду не подавал.

— Герман, проходи скорее! — воскликнула Лола, подбегая к нему и с теплотой пожимая его плечи. — Давно тебя не видела, мой хороший! Ты совсем похудел, небось, совсем не питаешься нормально.

Герман улыбнулся и приобнял женщину, а после сел за стол.

— Всё хорошо, тётя Лола, не переживайте, — сказал он мягко. — У вас всё так же вкусно пахнет, я уже слюнки глотаю.

Лола усмехнулась и поспешила принести ему тарелку с мясом, овощами и пюре. На столе уже было много закусок, салатов, горячих блюд. Всё, как любила его мать.

— Вина? — Лола уже взяла бутылку, но Герман отрицательно покачал головой.

— Нет, спасибо. Ты всё ещё варишь тот компот? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Может, нальёшь мне его? Твой компот лучше любого вина.

— Конечно-конечно, сейчас! — Лола засуетилась и через минуту вернулась с большим кувшином. Налила Герману, тот сделал глоток и удовлетворённо вздохнул. — Я знала, что ты придёшь и попросишь его, поэтому специально сварила.

— Спасибо, — поблагодарил он, и в голосе его звучала искренняя благодарность.

Роман молча смотрел на эту сцену, и в его груди что-то сжалось. Герман не смотрел на него. Он ел, опустив глаза, и явно не собирался начинать разговор.

— Как твоя музыка? — спросил Роман через пару минут, отрезая кусок мяса. — Всё также играешь на своей гитарке и пишешь ноты?

— Всё также, — коротко ответил Герман, не поднимая глаз.

— И как успехи?

— Нормально.

Роман почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он сдерживался, стараясь говорить спокойно, но холодный тон сына действовал ему на нервы.

— Тебе уже двадцать шесть, — продолжал он, кладя вилку. — Солидный возраст. Когда ты уже начнёшь серьёзно заниматься делом, а не этой... музыкой?

Герман поднял глаза. В них горела холодная решимость.

— Я приехал, чтобы вспомнить маму, — сказал он ровным, ледяным голосом. — А не чтобы меня менять. Так что я поем и поеду. У меня много дел.

Роман резко ударил ладонью по столу. Раздался громкий хлопок, и бокалы жалобно звякнули.

— Ты всё также спешишь сбежать из собственного дома? — заорал отец, его глаза засверкали гневом. Мужчина встал из-за стола. — Хоть тебе и двадцать пять, но имей совесть! Ты мой сын, чёрт возьми!

— Ты её не имел, совесть эту, — Герман посмотрел отцу прямо в глаза, его голос был тихим, но от этого ещё более страшным, — когда трахался со своими секретаршами, пока мама умирала на моих глазах.

Роман резко подошёл к нему, нависая над сыном. Его лицо побагровело, желваки заиграли, кулаки сжались.

— Я компанию на ноги поднимал! — крикнул он. — Я работал сутками! Ты не смеешь говорить мне, что я делал не так!

Герман тоже поднялся, и теперь они стояли друг напротив друга. Отец и сын, два одинаково упрямых человека, два осколка одной трагедии.

— Пообедал, — спокойно сказал Герман, переводя взгляд на Лолу. — Пюре с мясом очень вкусное, тётя Лола, спасибо. Правда, очень.

Женщина прикрыла глаза.

— Куда ты собрался? — зарычал Роман, делая шаг вперёд. — Я с тобой не договорил!

— О чём мне с тобой говорить, отец? — усмехнулся Герман, чувствуя, как внутри закипает та боль, которую он носил в себе годами. — Я ненавижу тебя. Ты слышишь? Ненавижу всей душой. Компанию на ноги поднимал? Да, молодец, но ты ночами пропадал в офисе, а усталость снимал на секретаршах. Марка сбагрил в лагерь в Нью-Йорке, чтобы не мешался, Борис у тебя был на побегушках с шестнадцати лет, то курьер, то в отделе аналитики. Он практически не ночевал дома. А ты? У тебя то сегодня блондинка, завтра брюнетка.

Голос Германа дрогнул, но он продолжал, смотря отцу прямо в глаза.

— Ты забыл о маме. Она умирала у меня на руках. Здесь, в этом доме. Она умерла на диване, держа в руках телефон, пытаясь набрать твой номер. Она плакала по ночам, когда думала, что я сплю. Она молилась, чтобы ты вернулся, чтобы ты хоть раз был рядом. Она любила тебя так, как никого никогда не любила, а ты всю жизнь любил только свою компанию. Ты больше никого не любишь. Ты просто не способен на это.

В гостиной повисла мёртвая тишина.

Борис замер с бокалом в руке. Марк перестал жевать, смотря на брата с каким-то странным выражением, смесью уважения и боли. Лола стояла у стены, прижав руки к груди, и слёзы текли по её щекам.

Роман несколько мгновений смотрел на сына, и в его глазах было всё: ярость, боль, вина, а потом его рука взметнулась, и раздался громкий хлопок. Удар пришёлся прямо по щеке Германа, откидывая его голову в сторону.

Герман медленно прижал ладонь к горевшей щеке. На его лице застыла усмешка.

— Ты только так и можешь решать свои проблемы, — сказал он тихо. — Только так. Именно поэтому я сбежал от тебя, потому что ты никогда меня не любил. Никогда.

Он сделал шаг назад, потом ещё один, и двинулся к выходу, чувствуя, как стены сжимают его со всех сторон.

— Давай, давай! Уходи! — заорал Роман ему в спину, срывая голос. — Уходи, как всегда! Трусливый мальчишка!

Герман не обернулся. Он вышел в прихожую, натянул пальто и ботинки, и через мгновение дверь за ним захлопнулась, оставляя в доме гулкую, тягучую тишину.

Лола всхлипнула и вытерла слёзы краем фартука. Борис молча поднялся, налил себе полный бокал вина и залпом выпил. Марк сидел, глядя в тарелку, и его лицо было белым, как скатерть на столе.

Роман стоял у окна, глядя на удаляющуюся фигуру сына, и его руки дрожали. Он медленно поднял их, посмотрел на собственные ладони, и внезапно его плечи дрогнули.

— Я… — начал он, но голос сорвался.

Он опустился на стул, поставил локти на стол и закрыл лицо руками.

Никто не произнёс ни слова. В доме, где когда-то жила Грейс, воцарилась та самая тишина, от которой хотелось выть. Тишина, в которой слишком громко звучали слова, сказанные минуту назад.

Тишина, в которой умирала любовь.

Глава 14 «Понедельник»

Был понедельник. Серый, хмурый, с низким небом и мелким дождём, который барабанил по подоконникам общежития, создавая уютную, сонную атмосферу. Всё воскресенье девушки провалялись в комнате, смотрели сериалы, ели чипсы и просто приходили в себя после той безумной вечеринки у Марка. Голова гудела, в теле была тяжесть, и никуда не хотелось идти, но пары никто не отменял, и реальность настойчиво напоминала о себе.

Майя стояла у зеркала, поправляя воротник свитера. Она уже была полностью собрана: простые джинсы, уютный бежевый свитер, пальто и небольшой рюкзачок за плечами. Волосы были аккуратно уложены, а на губах играла лёгкая улыбка. Несмотря на хмурое утро, она чувствовала себя бодрой и готовой к новому дню.

— Ты уверена, что не пойдёшь на пары, а будешь целый день валяться? — спросила она, глядя на спящую Асю, которая укуталась в одеяло с головой и не подавала признаков жизни.

Из-под одеяла донёсся глухой, сонный голос:

— Да, иди без меня. Я не могу отойти от той вечеринки. Мне всё ещё плохо. Я хочу спать. Потом перепишу у тебя конспекты и всякое такое. Иди, я буду спать.

Ася отвернулась к стене, закутываясь в одеяло ещё плотнее, и Майя услышала, как та довольно вздохнула, готовясь провалиться в сон до самого обеда.

— Да-да, вечеринка, — усмехнулась Майя, завязывая шнурки на ботинках. — Вечеринка под названием «Марк». Ты не сможешь его долго избегать, знаешь? Рано или поздно вы снова встретитесь.

— Иди давай, всё! — Ася, не оборачиваясь, запустила в неё подушкой, но та лишь упала на пол, не долетев до цели.

Майя засмеялась, поправила рюкзак и вышла из комнаты, оставляя подругу в тишине общежития.

***

День тянулся медленно. Первая пара прошла в полумраке лекционного зала, где профессор монотонно рассказывал о теории журналистики, а Майя механически записывала конспект, чувствуя, как голова слегка кружится от недосыпа.

Майя сегодня слегка нервничала. Она сама не понимала, откуда взялось лёгкое беспокойство, которое не отпускало её с самого утра. Что-то внутри сжималось при мысли о сегодняшнем дне, будто она ждала чего-то, чего не могла объяснить.

На обеде она ничего не взяла. Столовая гудела привычным шумом: звон вилок, громкие голоса, смех, запах горячего супа и свежей выпечки. Майя села за свободный столик у окна, достала бутылку воды и принялась медленно пить, листая телефон в надежде, что Ася наконец проснётся и ответит на сообщения.

Но та спала. Экран оставался пустым.

Она подняла глаза и увидела, как в столовую вошли братья Тёрнер. Они двинулись к своему «законному» столику. Борис, прямой и серьёзный, Марк с лёгкой усмешкой на губах, и Герман. Герман был сам не свой. Обычно он держался уверенно, спокойно, с лёгкой улыбкой и добрым взглядом, но сегодня он выглядел уставшим, отстранённым, и на его щеке, на бледной коже, ярко выделялся синяк.

Майя замерла. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Она хотела помахать ему рукой, улыбнуться, спросить, что случилось, что за синяк на его лице, но в этот момент к их столику подошла Анна.

Блондинка приобняла каждого брата. Сначала Марка, затем Бориса, а после села рядом с Германом. Прямо вплотную, положив руку ему на плечо, наклоняясь к нему с той самой приторной улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. Она что-то говорила ему, а затем её палец нежно провёл по его щеке, по тому самому синяку. Девушка явно наслаждалась моментом, чувствуя, что все смотрят на неё, что она рядом с ним, что она та, кто может прикасаться к нему.

Герман напрягся. Он что-то сказал ей, но Анна не отстранилась. Она наклонилась ближе, шепча ему на ухо что-то интимное, положила голову ему на плечо, и Майя увидела, как девушка буквально висит на нём, демонстрируя всем своим видом, что он её.

Майя быстро отвела взгляд, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло. Она не хотела видеть это. Не хотела чувствовать, как сердце сжимается от ревности, которую она боялась признать даже самой себе.

Она схватила рюкзак, сунула телефон в карман и резко поднялась из-за стола, направляясь к выходу из столовой.

Майя обернулась на ходу и увидела Германа, который взял гитару и рюкзак и, не глядя на братьев, поспешно двинулся следом за ней. Его лицо было напряжённым, а на губах застыла та самая неловкая улыбка, которую она так хорошо знала.

— Майя, постой! — окликнул он её, догоняя в пустом коридоре.

Она остановилась и медленно обернулась, пытаясь скрыть волнение.

Герман стоял перед ней, запыхавшийся, с гитарой за спиной и рюкзаком в руках. Его светлые волосы немного растрепались, а на губах играла тёплая улыбка. Синяк на щеке был хорошо виден при дневном свете, и Майя снова почувствовала, как сжимается сердце.

— Привет, — сказал он мягко, пытаясь отдышаться. — Ты сегодня одна?

Майя улыбнулась, чувствуя, как при виде него внутри разливается тепло.

— Ам… Да, — ответила она, перебирая пальцами лямку рюкзака. — Ася немного ещё отходит от той вечеринки, а мне моя совесть не даёт прогуливать пары, так что я здесь.

Герман рассмеялся, и Майя почувствовала, как её собственное лицо расплывается в ответной улыбке. Он смотрел на неё так, будто она была единственным светом в этом хмуром дне.

— Слушай, — сказал он, немного смущаясь, — у меня концерт на следующей неделе. В субботу вечером, в актовом зале. Я спою две авторские песни. Я не заставляю, просто приглашение. И…

— Приду, — перебила его Майя, даже не задумавшись. — Мы с Асей придём. Спасибо за приглашение.

Герман широко улыбнулся, и в этой улыбке было столько искренней радости, что у Майи внутри всё перевернулось. Он смотрел на неё так, будто она только что подарила ему целый мир.

— Спасибо, — сказал он, и голос его чуть дрогнул. — Это правда классно. Обещаю, что песни будут душевными. Я очень старался.

— Я не сомневаюсь, — ответила Майя, чувствуя, как теплеет внутри, и вдруг её взгляд упал на его щеку. Она нахмурилась. — А ты в порядке? — она показала пальчиком на синяк и, не удержавшись, слегка коснулась его лица.

Герман вздрогнул от её прикосновения и отшатнулся назад.

— Всё в порядке, — ответил он быстро, отводя взгляд. — Просто ударился. Ничего страшного.

Майя виновато опустила взгляд, чувствуя, что перешла границу.

— Прости, не хотела трогать, — пробормотала она, сжимая руку в кулак.

— Нет-нет! — Герман подался вперёд, и его голос стал мягче. — Ты не переживай. Правда. Это так, случайность. Не волнуйся.

Майя подняла глаза и улыбнулась ему. Она чувствовала, как между ними повисла та самая тишина, в которой не нужны слова.

— Тогда до встречи на концерте? — спросила она, протягивая ему руку.

Герман взял её ладонь и нежно сжал. Так осторожно, будто она была хрупкой драгоценностью. Его пальцы были тёплыми, и Майя почувствовала, как мурашки побежали по коже.

— До встречи, — ответил он тихо.

Они разошлись в разные стороны, но она чувствовала на себе его взгляд. Она шла, глядя прямо перед собой, и улыбалась, чувствуя, как внутри разливается тепло и счастье.

Анна стояла в дверях столовой, наблюдая за этой сценой.

Она видела всё. Как он побежал за ней, как они разговаривали, как она коснулась его лица, как он сжал её руку. Её голубые глаза сузились, а на лице застыла злая, ледяная маска.

— Чёрт возьми, — прошипела она сквозь зубы. — Она уже касается его. Трогает его лицо, как будто имеет на это право!

Она сжала кулаки, и в её голове пронеслась другая картина. Другая ночь. Другой Герман.

Девять лет назад. Им было по семнадцать.

Она помнила это отчётливо, как будто это случилось вчера. Та ночь, когда умерла его мама. Герман тогда был разбит, потерян, опустошён. Он сидел в своей комнате в родительском доме, уставившись в одну точку, и в его глазах было столько боли, что у неё самой разрывалось сердце.

Анна тогда была рядом. Она сама недавно рассталась с парнем, но пришла к нему, обняла, прошептала слова утешения, которые не имели значения. Она просто была там. Герман смотрел на неё с той отчаянной, почти дикой тоской, она поняла, что он ищет не слов. Он искал забвения, тепла. Чего-то, что заглушило бы эту ледяную пустоту внутри.

Они поддались эмоциям. Это случилось спонтанно, быстро, почти грубо. Никто из них не был готов к этому, но в тот момент им было всё равно. Он хотел забыться, она хотела быть нужной. Они сделали это, а на утро, когда всё закончилось, Герман сидел на краю кровати, опустив голову, и его плечи дрожали.

— Это была ошибка, прости меня, пожалуйста, — сказал он тогда. Голос его был глухим, безжизненным. — Мы оба хотели этого именно сейчас, но это не должно было случиться. Забудь, пожалуйста. Забудь всё.

Она хотела возразить, хотела сказать, что между ними что-то было, что это не просто ошибка, что она чувствует к нему нечто большее, но он встал и ушёл, оставляя её одну в той комнате, где всё ещё пахло его парфюмом и их общей минутной слабостью.

Она тогда не стала его преследовать. Решила, что он просто не готов, что ему нужно время, но время шло, а он всё отдалялся. Она видела, как он прячет взгляд при встрече, как отвечает односложно, как избегает её присутствия. Она пыталась напомнить ему о той ночи, о том, что между ними было, но он каждый раз уходил от разговора.

— Забудь, Анна, — говорил он. — Это не имело значения. Мы просто поддались эмоциям.

Она была уверена, что если бы не смерть его матери, если бы он не был в таком состоянии, они могли бы быть вместе. Она была рядом, когда ему было больно, она дала ему то, что ему было нужно в тот момент. Почему он не мог этого понять? Почему он не мог оценить её жертву?

А теперь он смотрит на эту первокурсницу. На эту малолетку в дурацком платье. На эту Майю. Смотрит так, как никогда не смотрел на Анну.

— Систр, ты чего здесь? — раздался голос за спиной.

Анна вздрогнула и обернулась. К ней подошла Алиса, её старшая сестра, и Анна почувствовала, как внутри закипает новая волна злости.

— Герман нашёл себе девочку, — прошипела Анна, кивая в сторону пустого коридора, где только что скрылись Майя и Герман. — Малолетку-первокурсницу. Она уже бесит меня до чёртиков!

Алиса усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Систр, я же тебе говорила. Не надо было ждать. Ты должна была действовать сразу после той ночи. Ты позволила ему уйти, позволила ему решать.

— Я не позволяла! — вспыхнула Анна. — Он сам сказал, что это ошибка! Что мы поддались эмоциям! Что это ничего не значило!

— А ты ему поверила? — Алиса приподняла бровь. — Серьёзно? Ты действительно думаешь, что он бы так легко забыл ту ночь, если бы она ничего для него не значила?

Анна замерла. В её голове пронеслась та самая картина, где Герман, сидящий на краю кровати, его дрожащие плечи, его голос, полный боли.

— Он сказал «забудь», — прошептала она. — Он сказал, что это была ошибка.

— Значит, ты должна напомнить ему, что это не так, — улыбнулась Алиса. — Что он тогда хотел этого так же сильно, как и ты, что это не просто ошибка, что это было начало чего-то, что вы оба не решались продолжить.

Анна медленно подняла голову. В её глазах зажглась холодная решимость.

— Ты права, — сказала она тихо. — Он должен вспомнить. Он должен понять, что между нами есть связь, которую он пытается отрицать.

— Вот именно, — кивнула Алиса, и вдруг её глаза хитро прищурились. — И кстати, у меня есть кое-что, что может нам помочь.

Анна вопросительно посмотрела на сестру.

— Я как-то подслушала разговор этой Майи с её подругой Асей, — сказала Алиса, понижая голос. — Есть один парень. Даниэль. Он нравится Майе или нравился раньше, точно не знаю. Он учится на втором курсе музыкального факультета. Симпатичный, высокий, темноволосый и голубоглазый. Она, кажется, до сих пор не может его забыть.

Анна нахмурилась.

— И что мне с этого?

— А ты не понимаешь? — Алиса усмехнулась. — Ты можешь использовать это в своих интересах. Во-первых, насолить этой Майе. Пусть знает, что она не единственная, кто может привлекать парней. Во-вторых, вызвать немного ревности у Германа. Если он увидит, что она общается с этим Даниэлем, что она на него смотрит, то он может ревновать, а ревность — это мощный инструмент, сестрёнка. Она заставляет людей делать то, чего они не планировали.

Анна задумалась. Её глаза загорелись.

— Значит, мне нужно познакомиться с этим Даниэлем, — сказала она. — И сделать так, чтобы Майя оказалась рядом с ним, чтобы Герман это увидел.

— Вот именно, — кивнула Алиса, и вдруг её глаза хитро прищурились. — И кстати, у меня есть ещё кое-что, что может нам помочь. Я только что узнала от одной своей знакомой.

Анна вопросительно посмотрела на сестру.

— Его девушка, Женя, — медленно проговорила Алиса, наслаждаясь эффектом, который произведут её слова, — изменила ему на выходных на той вечеринке у Марка. Они поссорились. Даниэль теперь свободен и зол на весь мир.

Анна распахнула глаза. Внутри неё всё заиграло от осознания того, какая возможность открывается перед ней.

— То есть… Даниэль теперь один? — переспросила она, чувствуя, как в голове уже выстраивается новый план.

— Абсолютно один, — кивнула Алиса. — И очень уязвим. Идеальное время, чтобы подойти к нему, утешить, проявить участие. Он будет благодарен любому, кто проявит к нему внимание.

Анна улыбнулась. Медленно, хищно, с той холодной уверенностью, которая появлялась у неё, когда она чувствовала, что держит ситуацию под контролем.

— Значит, я подхожу к Даниэлю, — сказала она, размышляя вслух. — Утешаю его. Делаю так, чтобы он был благодарен мне и искал моего общества, а потом я сделаю так, чтобы Майя оказалась рядом с ним, чтобы Герман это увидел, чтобы он увидел, как она смотрит на Даниэля. Главное, чтобы понял, что она не такая уж и невинная, что она тоже умеет смотреть на других.

— Именно, — кивнула Алиса. — А ты будешь рядом с Германом. Ты будешь той, кто его утешит. Он вспомнит ту ночь. Вспомнит, как ты была рядом, когда ему было больно. Тогда он поймёт, что ты — единственная, кто действительно его понимает.

Анна сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри разливается предвкушение. Её голубые глаза горели холодным огнём.

— А если я ещё и сближусь с Даниэлем, — добавила она, — это будет двойной удар. Герман увидит, что я могу быть с другим, что я не жду его милости. Увидит, что я не просто стою на месте. Тогда он испугается. Испугается потерять меня.

— Ну что-то вроде того, — улыбнулась Алиса.

Анна развернулась, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость.

— Он будет моим, — прошептала она, направляясь к выходу из столовой. — Я сделаю так, чтобы он забыл о ней, чтобы вспомнил обо мне, а этот Даниэль станет моим инструментом. Моей пешкой в этой игре.

Алиса проводила её взглядом и тихо рассмеялась, скрестив руки на груди.

Она посмотрела вслед сестре и добавила уже про себя:

— Только не заиграйся. У всех нас есть свои слабости, да и у тебя тоже.

Но Анна уже не слышала её слов. Она шла по коридору, чувствуя, как азарт и холодная решимость переполняют её. В её голове уже выстраивался план мести и завоевания. Этот план начинался с Даниэля.

Глава 15 «Дом. Милый дом»

Утро субботы встретило девушек прохладным туманом и лучами солнца, которые пробивались сквозь серые облака. Девушки выехали из общежития рано, когда город ещё только просыпался, и автобус, почти пустой, мягко покачивался на дороге, увозя их из шумного города в тихий, уютный Эвервуд. Ася сидела у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как за окном проплывают знакомые пейзажи: поля, маленькие деревушки, леса. В руках она сжимала небольшую сумку с вещами. Дома она ещё хотела забрать пару вещей. Тёплые свитера, которые она забыла, любимую кружку, и коробку с любимым чаем, который продавался только в их городке.

Майя сидела рядом, тоже глядя в окно, но её мысли были далеко. Она думала о Германе, о его синяке, о том, как он смотрел на неё в коридоре. О том, что он пригласил её на концерт. Сердце билось быстрее при одной только мысли об этом, и она улыбалась.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Ася, заметив её довольное лицо.

— Ничего, — быстро ответила Майя, краснея. — Просто хорошо, что мы едем домой. Я очень соскучилась.

— Ага, — усмехнулась Ася. — По дому или по кому-то другому?

Майя толкнула её в плечо, но обе засмеялись.

В Эвервуд они въехали около девяти утра. Городок встретил их знакомыми улочками, старыми деревьями, парком с фонтаном и вывеской пекарни, из которой всегда пахло свежим хлебом. Маленький, уютный Эвервуд, где каждый уголок был пропитан детством.

— Я позвоню тебе ближе к вечеру, — сказала Майя, когда автобус высадил их на центральной площади. — Встретимся у вас на ужине, как договаривались?

— Да, — кивнула Ася.

Девушки дошли до небольшой улочки, где располагались их дома.

— Иди, передавай привет своим, — проговорила Ася, обнимая подругу на прощание.

— Хорошо, — улыбнулась Майя.

Ася подошла к родному дому, и сердце забилось быстрее от предвкушения. Двухэтажный шикарный дом с ухоженным палисадником, где мама всегда сажала цветы. Она толкнула калитку, прошла по дорожке и уже на крыльце услышала знакомый голос:

— Асенька! Приехала!

Мама выбежала навстречу, сияющая и счастливая, и крепко обняла дочь. Ася уткнулась носом в её плечо, вдыхая родной запах цветов и выпечки, и на мгновение ей показалось, что она снова маленькая.

— Привет, мам, — прошептала она. — Я так скучала.

— Проходи скорее, я испекла твои любимые пирожки! — мама взяла её за руку и повела в дом.

В гостиной горел камин, а на диване сидел брат с джойстиком в руках, увлечённо рубясь в какую-то игру на плейстейшн. Рядом, на втором диване, расположился Джек с таким же сосредоточенным лицом, тоже с джойстиком. Они что-то бурно обсуждали, и Ася улыбнулась, глядя на эту картину.

— Это Вы так меня встречаете? — спросила она, проходя в гостиную и плюхаясь на диван рядом с братом.

— Это новая игра! — воскликнул брат, не отрываясь от экрана. — Джек купил её на прошлой неделе, и мы теперь с ним рубимся каждый вечер!

— Только успеваю! — засмеялся Джек, кивая. — А ты как там, в своём университете? Не заморозили тебя в этом общежитии?

— Всё хорошо, — Ася улыбнулась. — Привыкаем.

Майя тем временем уже была у себя.

Она открыла дверь ключом и вошла в тихий дом. Её отец, высокий, седой, с добрыми глазами, сидел на кухне с чашкой кофе и читал газету. Услышав шаги, он поднял голову, и на его лице расцвела улыбка.

— Майечка, — сказал он, вставая и раскрывая объятия. — Ну наконец-то ты здесь!

Она бросилась к нему, обнимая, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Она так скучала по нему, по его объятиям, по его голосу. Они стояли, обнявшись, и она чувствовала, как в груди теплеет от этого простого, родного момента.

— Как ты там, дочка? — спросил отец, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. — Не голодаешь? Не мёрзнешь?

— Всё хорошо, пап, — улыбнулась она, вытирая слёзы. — Правда.

— Я знаю, что ты у меня сильная, — он погладил её по голове, как в детстве. — Эмма приехала. Она на днях вернулась из командировки и очень хотела тебя видеть, мы столько всего наготовили на ужин у Аси.

— Она здесь? — удивилась Майя.

— Да, отошла в магазин, — кивнул отец. — Так что переодевайся, умывайся, приходи в себя после автобуса, а потом и Эмма появится.

Майя ещё раз крепко обняла отца, а после ушла к себе в комнату.

Эмма была мачехой Майи. Прошло уже два года с тех пор, как мама Майи ушла из жизни. Болезнь забирала её медленно, несмотря на все попытки врачей и отчаянную борьбу, которую она вела до самого конца. Всё началось с обычной усталости, которую списали на переутомление, а закончилось долгими месяцами в больницах, горькими лекарствами, бессонными ночами отца и молчаливыми слезами Майи в подушку. Мама держалась до последнего. Ради дочери, ради мужа, ради того, чтобы увидеть, как Майя закончит школу, но она не увидела. Её мама ушла с улыбкой на губах, оставляя в сердце дочери пустоту, которую ничем нельзя было заполнить.

Майя долго не могла принять эту потерю. Всё внутри неё кричало, болело, требовало вернуть её обратно. Она замкнулась в себе, перестала улыбаться, и только Ася могла пробиться сквозь стену молчания, которую Майя возвела вокруг себя. Ася сидела с ней ночами, заставляла есть, тащила на прогулки, говорила о чём угодно, лишь бы отвлечь. Постепенно Майя начала возвращаться к жизни.

А потом в жизни её и отца появилась Эмма.

Это случилось спустя полгода после маминой смерти. Эмма была полной противоположностью мамы Майи. Улыбчивая блондинка, с мягкими чертами лица и добрыми зелёными глазами, которые смотрели на мир с теплотой и пониманием. Она работала редактором в крупном издательстве, и её работа часто требовала командировок, но в моменты, когда она была дома, она наполняла его уютом и светом.

Отец Майи познакомился с ней случайно. Он был вынужден общаться с её издательством по работе. Сначала они обсуждали только деловые вопросы, говорили о сроках и договорах, но постепенно, встретившись на очередном ужине для партнёров, начали замечать друг друга иначе. Вскоре всё случилось само собой. Сначала обед в маленьком кафе, потом прогулка по набережной, затем долгий разговор, в котором они оба рассказали о потерях, о боли, о надежде. Так и завязались их отношения.

Майя не сразу приняла Эмму. Первый год после ухода мамы был самым тяжёлым, и когда отец привёл в их дом новую женщину, Майя сначала закрылась так же, как когда-то после маминой смерти, только теперь это была глухая, почти злая обида на отца. Ей казалось, что он предаёт память мамы, что он слишком быстро забыл ту, с кем прожил столько лет. Она избегала Эмму, отвечала односложно, старалась не оставаться с ней наедине. Ася часто забирала её к себе, и они сидели в её комнате до поздней ночи, пока Майя не уставала от собственных мыслей и не засыпала.

Эмма была терпеливой. Она не навязывалась, не пыталась заменить маму. Она просто была рядом. Тихо, незаметно, не требуя ничего взамен. Она оставляла на кухне любимые пирожные Майи, поправляла плед на диване, когда та засыпала перед телевизором, иногда оставляла на тумбочке записки с тёплыми словами, на которые Майя сначала не отвечала, но потом, сама того не замечая, начала хранить их в ящике стола. Однажды Майя пришла домой после школы и увидела, что Эмма пересадила цветы на подоконнике. Те самые, которые любила мама. Она хотела рассердиться, но остановилась, глядя на аккуратные горшки и зелёные ростки, и вдруг почувствовала что-то тёплое внутри. Эмма не пыталась стереть память о маме. Она просто ухаживала за тем, что осталось, с той же любовью, с какой это делала мама.

Постепенно Майя начала оттаивать. Сначала соглашалась на совместные ужины, потом позволила Эмме помочь с выбором платья на выпускной, затем они поехали все вместе в небольшое путешествие. Эмма никогда не давила, не требовала называть её мамой. Она всегда говорила: «Я знаю, что у тебя есть мама, и она всегда будет в твоём сердце. Я просто хочу быть рядом». Майя приняла это. Приняла Эмму не как замену, а как нового человека, который вошёл в её жизнь, чтобы сделать её чуточку теплее.

Эмма часто уезжала в командировки, на редакционные совещания. Отец Майи тоже часто был занят, особенно в последние несколько лет, когда его собственная редакция начала разрастаться. Майя не оставалась одна, ведь Ася всегда была рядом, и их дружба стала якорем, который удерживал её от того, чтобы снова уйти в себя.

Так Майя постепенно приняла любовь отца к Эмме. Сначала она не понимала, как он мог полюбить кого-то ещё после мамы, но, видя, как он улыбается, как светлеет его взгляд, когда Эмма рядом, как он снова начинает жить, а не просто существовать, Майя поняла, что он не предаёт память. Он просто разрешает себе быть счастливым. Майя научилась радоваться за него, открывая своё сердце для того, чтобы полюбить Эмму по-своему не как маму, но как близкого человека. Того, кто всегда будет рядом, даже когда её нет.

Так Майя училась жить заново. С памятью о маме, с Эммой, с отцом, с верой в то, что любовь не исчезает. Она просто меняет форму.

***

Вечером девушки собрались у дома Аси.

Дом был полон света и тепла. На столе, накрытом белой скатертью, стояли горшки с дымящейся картошкой, запечённое мясо, салаты, домашние соленья. Пахло выпечкой и уютом, и все были в ожидании семейного ужина.

За столом собрались все: две лучшие подружки, мама Аси Мэри, её брат Мартин, Джек, папа Майи Роберт и Эмма. Гости наполнили дом смехом и разговорами.

— Как вы тут вообще? — спросила Ася, проходя на кухню, где мама колдовала над последним блюдом. — Не ругаетесь?

— Нет, ты что! — засмеялась мама, вытирая руки о фартук. — Джека повысили в должности, и мы теперь ездим с личным водителем, если нам нужно. Так что я очень счастлива.

— Ого, — удивилась Ася, — серьёзно?

— Серьёзно, — подтвердила мама. — Так что не переживай за нас, мы справляемся.

Все расселись за большим столом. Уютная лампа освещала комнату, а за окнами медленно опускался вечерний сумрак. Все наполняли тарелки, переговаривались, смеялись.

— Ну, рассказывайте, как вы там в своём университете, — сказал Джек, наливая себе чай. — Появился у кого-нибудь в жизни кто-то особенный?

Ася и Майя переглянулись. На лицах девушек заиграли лёгкие улыбки, и в воздухе повисла та загадочная пауза, когда хочется что-то сказать, но ещё не решаешься начать.

— Вообще-то, — начала Ася, ковыряя вилкой картошку и стараясь скрыть улыбку, — есть кое-кто. И не один, а даже трое.

За столом воцарилась заинтересованная тишина.

— Трое? — мама Аси приподняла бровь. — Это как так?

— Ну, — Майя подхватила, чувствуя, как щёки начинают гореть, — есть трое братьев. Они учатся в нашем университете. Братья Тёрнеры.

— Тёрнеры? — переспросил папа Майи, отставляя бокал. — Мне это имя кажется знакомым.

— Это сыновья Романа Тёрнера, — сказала Ася, уже доставая телефон. — Они из очень богатой семьи. У них корпорация «Грейс Групп».

Мама Аси ахнула:

— «Грейс Групп»? Это же огромная компания! Я читала о них в газетах.

Ася уже открыла галерею на телефоне и нашла фотографии братьев.

— Вот, смотрите, — сказала она, передавая телефон маме. — Это они.

Мама Аси взяла телефон, приблизила фотографию и начала рассматривать. Джек и брат перегнулись.

— Ничего себе, — протянул Джек. — Прямо как модели с обложки.

— И что, вы с ними общаетесь? — спросил брат Аси с любопытством.

— Сложно сказать, — засмеялась Ася. — Марк такой нахал, но интересный. Всё время пытается меня задеть, а потом делает что-то неожиданно приятное. Сложный тип.

— А Герман? — спросил папа Майи, и голос его был на удивление серьёзным. — Что за парень?

Майя почувствовала, как внутри всё дрогнуло при упоминании его имени.

— Он музыкант, — тихо сказала она. — Играет на гитаре, пишет песни. Он очень добрый и заботливый. Он помог мне, когда я упала тогда у ворот, а ещё подарил мне новый телефон вместо разбитого.

Мама Аси, всё ещё рассматривая фотографии, передала телефон Эмме, которая сидела напротив.

— Посмотри, какая красивая семья, — сказала она. — Борис, Марк, Герман и их отец.

Эмма взяла телефон в руки, улыбнулась и поднесла его поближе к глазам. Улыбка на несколько секунд исчезла с её лица.

Она смотрела на лицо Романа, и в груди что-то дрогнуло. Смутное, далёкое, почти забытое. Затем на Германа. В его чертах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.

— Эмма? — тихо спросил папа Майи, заметив её бледное лицо. — Ты в порядке?

Эмма вздрогнула, возвращаясь в реальность. Телефон дрожал в её руках, и она поняла, что смотрит на фотографию уже слишком долго.

— Всё хорошо, — сказала она, стараясь улыбнуться, и голос её звучал глухо, как будто из далёкой комнаты.

Она передала телефон маме Аси, и руки её чуть дрожали. Она взяла бокал с водой, сделала глоток, пытаясь успокоиться, но сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

— Кто это был? — спросила мама Аси с любопытством.

Эмма покачала головой.

— Просто совпадение, — ответила она уклончиво.

Она снова улыбнулась, но в глазах её застыла тень, которую никто не заметил, кроме Майи. Та нахмурилась, чувствуя, что с мачехой что-то происходит, но не решилась спрашивать при всех.

— А что там с этим Марком? — спросил Джек, разряжая обстановку. — Он реально такой наглый, как ты рассказываешь?

— Ещё какой, — фыркнула Ася. — Но от него не отмахнёшься. Он всё время появляется там, где его не ждёшь.

— Ну-ну, смотри, — усмехнулся Джек. — Не влюбись.

— Я?! — Ася возмущённо открыла рот. — Да ни за что!

Все засмеялись, и разговор перешёл на другие темы, но Эмма больше не участвовала в нём. Она сидела с отсутствующим взглядом, глядя в одну точку на столе, и в голове её проносились обрывки воспоминаний.

— Эмма, ты в порядке? — тихо спросила Майя, наклонившись к ней после того, как все увлеклись разговором.

— Да, милая, — ответила Эмма, и на этот раз её голос звучал твёрже. — Просто устала, задумалась о старом. Всё в порядке.

Она мягко улыбнулась, и в этой улыбке было столько боли, что Майя не стала задавать больше вопросов.

Когда ужин подошёл к концу, и гости начали расходиться, Ася и Майя задержались на крыльце.

— Хорошо быть дома, — сказала Ася, глядя на звёздное небо.

— Да, — кивнула Майя. Она обняла подругу, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— Завтра едем обратно, — сказала Ася. — И готовься к концерту. Я хочу видеть лицо Германа, когда он увидит тебя в зале.

Майя покраснела и толкнула её в плечо, но обе засмеялись.

И только Эмма стояла у окна, глядя на них, и в её руках дрожала чашка чая. Где-то в глубине души, в той части, что хранила тайны прошлого, она чувствовала странное, щемящее тепло. Будто старые раны заговорили с ней шёпотом, прося прощения.

— Я никогда не прощу себя, — прошептала она в тишину, и слёзы потекли по её щекам. Она вытерла их ладонью, глубоко вздохнула и отошла от окна.

Никто не знал этой правды. Наверное, и никто не узнает.

По крайней мере, сегодня.

Глава 16 «Жалко у пчёлки»

В коридоре музыкального факультета было тихо и пустынно. Лишь несколько студентов проходили мимо, погружённые в свои мысли, да где-то вдалеке слышались звуки фортепиано. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, рисуя на полу золотистые дорожки, в которых кружились пылинки.

Герман сидел на широком подоконнике, прижавшись спиной к прохладному стеклу. В руках он держал стаканчик с кофе, который уже почти остыл, и задумчиво смотрел в окно. Рядом стоял Борис, попивая свой напиток, и внимательно наблюдал за братом.

— Ты как вообще после того ужина? — спросил Борис, нарушая тишину. — В плане морально? Совсем туго?

Герман усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Он повернул голову, показывая брату синяк на щеке, который уже почти сошёл. Остались лишь бледные желтоватые разводы.

— На щеке придётся замазывать сегодня перед концертом, — сказал он, проводя пальцем по месту удара. — Морально я уже давно убит. Ничего не хочу иметь общего с отцом. Мне и так живётся отлично. Да, я не зарабатываю миллионы, но хотя бы я от него не завишу. Я сам строю свою жизнь.

Он замолчал, отпивая кофе, и снова перевёл взгляд на окно. Его глаза на мгновение задержались на лавочке во дворе, где сидели две девушки. Ася и Майя смеялись, о чём-то оживлённо болтая, и пили молочные коктейли из высоких стаканов. Они выглядели такими счастливыми, такими беззаботными, что невольно хотелось улыбнуться.

— Я вижу, ты влюбился? — усмехнулся Борис, проследив за его взглядом.

Герман слегка улыбнулся. Он опустил взгляд в стаканчик и тихо кивнул.

— Да, — сказал он просто. — Влюбился, Борь. Не знаю пока, что с этим делать.

— А что делать? — пожал плечами Борис. — Подойди, поговори. Пригласи на свидание.

— С ней всё не так просто, — ответил Герман, чувствуя, как внутри разливается тепло при одной только мысли о Майе. — Она другая. Не такая, как все. Я боюсь всё испортить.

— Слушай, — Борис подошёл ближе, — ты заслуживаешь счастья. Ты всегда был тем, кто заботится о других. Пора кому-то позаботиться о тебе.

Герман хотел что-то ответить, но в этот момент в коридоре появился Марк. Он был после тренировки. Влажные волосы, спортивная сумка на плече, на лице лёгкая улыбка. Увидев братьев, он подошёл и крепко обнял каждого

— Твой синяк, бро, уже сходит, — сказал Марк, осматривая лицо Германа. — И отец больше ничего не говорит после того раза. Когда ты ушёл, он словно жалел об этом. Он долго сидел в кабинете, а потом и вовсе ушёл к себе. Лола сказала, он пил всю ночь.

Борис слегка толкнул брата в плечо, давая понять, что не стоит сейчас говорить об этом, но Герман лишь покачал головой.

— Он не жалеет, — сказал он, и в голосе его послышалась усталость. — Просто бесится, что я не живу с ним, что я не вписываюсь в его идеальную картинку. Он привык, что всё должно быть по его правилам.

— А мы, брат, всегда были теми, кто ломал эти правила, — усмехнулся Марк, хлопая Германа по плечу.

Он перевёл взгляд в окно и увидел девушек на лавочке.

— О, эти прикольные подружки с первого курса, — протянул он с лёгкой улыбкой. — Красивые.

Борис усмехнулся:

— Тоже влюбился? Только в темненькую?

— А кто ещё влюбился? — переспросил Марк, поворачиваясь к Герману. — Ты? Ты влюбился?

Герман не ответил, но его взгляд снова устремился в окно. Он смотрел на Майю, которая в этот момент запрокинула голову и смеялась, и в груди у него зарождалось то самое чувство, которому он боялся дать имя.

Несмотря на всё, что произошло за последние годы, братья оставались братьями. Всё детство они воспитывались самой лучшей матерью, которая любила их безусловно и отдавала им всю свою душу. Она научила их быть друг для друга опорой, поддержкой, тем плечом, на которое можно опереться в трудную минуту. Они держались друг за друга, несмотря на боль, несмотря на отца, несмотря на прошлое, которое тяжёлым грузом висело на каждом из них.

— Та Майя? — продолжил Марк, разглядывая девушек. — Красивая девчонка. Подружка её тоже горячая штучка, но дерзкая и недоступная, а это подбавляет интерес.

Герман усмехнулся и встал с подоконника, отряхивая джинсы.

— Ладно, я пошёл, ещё репетировать. Увидимся. Вы же приходите сегодня на концерт?

Братья кивнули. Борис поднял стаканчик в шутливом тосте, Марк ободряюще улыбнулся.

— Конечно, — сказал Борис. — Мы не пропустим твоё выступление.

— Смотри не волнуйся там, — добавил Марк. — Вдруг твоя Майя будет в первом ряду.

Герман улыбнулся и уже хотел уйти, но Марк вдруг остановил его:

— А это что за хрыщ?

Он показал в окно. Герман обернулся.

К лавочке, где сидели Ася и Майя, подошёл Даниэль. Темноволосый, голубоглазый, высокий, в толстовке, он что-то говорил девушкам, улыбался, и Майя в ответ улыбнулась ему.

Он смотрел, как Даниэль обнял сначала Асю, потом Майю. Как он положил руку ей на плечо и что-то сказал, отчего она засмеялась. В груди у Германа что-то кольнуло. Остро, неприятно, холодно.

— Кажется, бывшая любовь Майи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Даниэль. Он учится на втором курсе.

— Ревнуешь? — усмехнулся Марк, заметив, как изменилось лицо брата.

Герман резко отвернулся от окна. Он допил остывший кофе и выбросил стаканчик в урну, стараясь не смотреть в ту сторону.

— Нет, — ответил он слишком быстро. — Мы же даже не вместе. Давайте, увидимся.

Он развернулся и быстро пошёл по коридору, оставляя братьев одних. Марк и Борис переглянулись.

— Ревнует, — тихо сказал Борис.

— Ещё как, — усмехнулся Марк. — Но он справится.

***

Комната общежития была залита мягким вечерним светом. Ася стояла перед зеркалом, примеряя разные варианты одежды, и уже успела перерыть половину шкафа. Майя сидела на кровати, подкрашивая губы, и задумчиво смотрела в одну точку.

— То есть, Женя изменила Даниэлю. — протянула Ася, застёгивая пуговицу на рубашке. — Даже не удивляюсь. Я знала, что она не та, за кого себя выдаёт.

Майя опустила помаду и посмотрела на подругу.

— Мне его жалко что ли, — сказала она тихо. — Он выглядит теперь таким уставшим. Грустным. Как будто потерял что-то важное.

— Майя, прекрати, — Ася резко обернулась, уперев руки в бока. — Жалко у пчёлки. Было бы кого жалеть. Он сам выбрал этот путь с этой Женей. Она его использовала для себя и своих утех изначально. Так что сам виноват, а ты прекрати снова его жалеть!

— Я и не жалею, наверное, — ответила Майя, но голос её дрогнул. — Просто он был когда-то важным человеком в моей жизни.

— Был, — подчеркнула Ася. — Ключевое слово – был, а теперь он просто парень, который остался с разбитым сердцем. Ты тут ни при чём. Ты не должна за него переживать.

Майя вздохнула и положила помаду на стол.

— Ты права, — сказала она. — Но мне всё равно его жалко. Может, его как-то поддержать?

— Так, Майка, прекрати, прошу! — голос Аси стал настойчивее. Она подошла к подруге и взяла её за плечи. — Ты не его спасатель. Ты не его ангел-хранитель.

Майя подняла глаза. В них мелькнула лёгкая растерянность и боль.

— Я знаю, — ответила она. — Просто иногда так трудно забыть, когда человек был частью твоей жизни.

— Ты справишься, — мягко сказала Ася. — А сейчас давай, соберись. У нас сегодня концерт. Мы идём смотреть на твоего музыканта. Ты будешь самой красивой, поняла?

Майя улыбнулась, сначала робко, потом увереннее.

— Ладно, — сказала она. — Ты, как всегда, права.

— Я всегда права, — фыркнула Ася и отступила назад. — Как тебе?

Она покрутилась перед Майей, показывая свой образ: джинсы-бананы, простая майка и рубашка, которая была небрежно завязана узлом на талии. Выглядела она дерзко и стильно.

— Ты как всегда красивая, — сказала Майя, рассматривая её. — А я не знаю. Может, джинсы и свитер? Так будет проще.

Она открыла свой шкаф, но Ася остановила её:

— Если тебе так удобно, то я, пожалуй, соглашусь. Я просто хотела предложить тебе то платье.

— Так, нет, только не то платье, в котором я была на вечеринке.

Девушки засмеялись. Майя вскоре была готова, как и Аська. Они подхватили сумки, ключи и телефоны и вышли из комнаты, направляясь в сторону университета. Внутри каждой из них таилось предвкушение. Майя смотрела вперёд, представляя, как увидит Германа на сцене, и сердце её билось быстрее.

А Ася улыбалась, глядя на подругу, и думала о том, как хорошо, что жизнь иногда преподносит такие сюрпризы. Даже когда больно, даже когда грустно. Она иногда даёт второй шанс. Главное нужно быть готовой его взять.

Глава 17 «Концерт»

Актовый зал университета гудел от голосов и смеха. Студенты заполняли ряды, занимали места, обменивались шутками и предвкушали вечер. Пахло приятно чем-то сладким, духами и лёгким волнением, которое всегда витает перед выступлением.

— Столько людей, — прошептала Майя, снимая пальто и отдавая его в гардероб.

— Конечно, актовый зал, — усмехнулась Ася, поправляя сумку на плече. — Лучше посмотри, сколько студенточек. Небось все ради белой макушки пришли. Смотри, сколько глаз горят.

Майя закатила глаза, но улыбнулась, хотя внутри у неё всё сжалось при мысли о том, что на Германа смотрят столько девушек.

— Девчонки, привет! — раздался знакомый голос, и к ним подошёл Даниэль. Он был в светлой футболке, джинсах и выглядел заметно лучше, чем в прошлую встречу, хотя в его глазах всё ещё читалась усталость.

Майя обернулась, и на её губах появилась лёгкая, немного настороженная улыбка.

— Привет, — ответила она.

— Вы как, где сядете? — спросил Даниэль, переводя взгляд с одной на другую.

— Да пойдём на какой-нибудь ряд пятый сядем, — ответила Ася. — Там и видно хорошо, и не слишком близко к сцене.

— Отлично, подсяду с вами, — улыбнулся Даниэль.

Они прошли в зал и заняли места на пятом ряду. Даниэль сел рядом с Майей, и Ася, посмотрев на подругу, заняла место с другой стороны. Женя, сидевшая в компании подруг в другом конце зала, то и дело поглядывала в их сторону. Её взгляд, полный смеси ревности и высокомерия, то и дело останавливался на Даниэле. Тот не замечал её, ну или делал вид, что не замечает.

Вскоре в зале появились братья Тёрнеры. Борис и Марк вошли с лёгкой уверенностью, привычно осматривая зал. Марк что-то оживлённо обсуждал с братом, и Борис смеялся в ответ. Они поднялись по ступеням и уселись прямо за девушками.

— Привет, красотка, — раздался низкий голос прямо над ухом Аси.

Она обернулась и встретилась взглядом с Марком, который сидел прямо за ней, облокотившись на спинку её кресла.

— Не хочешь сходить после концерта прогуляться? — продолжил он, наклонившись ещё ближе. — Зайдём, посидим в кафешке. Я знаю одно место, там очень вкусный кофе.

Майя, сидевшая рядом, усмехнулась, переводя взгляд с подруги на Марка. Ася закатила глаза, но на её губах играла лёгкая улыбка.

— Ну же, красотка, — Марк слегка коснулся её волос, проводя по ним пальцами. — Только один раз. Что ты теряешь?

Ася резко повернулась и посмотрела на него в упор.

— Эй, ручки не распускай, — сказала она, но голос её звучал скорее насмешливо, чем серьёзно. — Отделение полиции недалеко, не пожалею и напишу на тебя заяву, дружок.

Майя громко рассмеялась, не в силах сдержаться. Борис тоже не сдержал смеха, хлопнув брата по плечу. Марк усмехнулся, убирая руку, но в его глазах заплясали чёртики.

— Ладно, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Поговорим после концерта.

Ася отвернулась, стараясь скрыть улыбку, и обменялась взглядом с Майей.

За кулисами царила своя атмосфера.

Герман стоял у выхода на сцену, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Гитара в руках дрожала, и он сжимал её крепче, пытаясь успокоиться. Он видел в зале Майю. Её улыбку, её глаза, которые смотрели куда-то вперёд. Рядом с ней сидел Даниэль. Герман заметил, как тот что-то говорил ей, как она смеялась, как он пытался коснуться её руки, но она не давала.

Герман чувствовал, как внутри закипает глухая ревность, которую он не имел права испытывать.

— Привет, — раздался мягкий голос за спиной.

Герман обернулся. Анна стояла рядом, и на её губах играла та самая сладкая улыбка, которую он уже знал. Она была в красивом платье, с аккуратной укладкой, и выглядела так, будто весь вечер ждала, когда он окажется один.

— Привет, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты пришла поддержать?

— Конечно, как я могу упустить такой момент? — засмеялась она, приближаясь ещё ближе. — Я так хочу услышать твои новые песни.

— Ну, спасибо, что ли, — выдохнул он, отводя взгляд.

— Ты расстроен? — спросила Анна, и голос её стал тише, почти интимным. — Из-за этой девчонки? Майи?

Герман промолчал, и она восприняла это как знак.

— Слушай, Герман, — сказала она, кладя руку ему на плечо. — Ты умный парень. Вон, видишь, она наверняка убивается по старой любви и будет убиваться ещё так долго по кому-нибудь ещё. Ты заслуживаешь чего-то другого. Того, кто будет рядом, кто будет тебя понимать, кто будет с тобой, когда тебе тяжело.

— Например, тебя? — перебил он, и голос его стал жёстче. — Анна, я миллион раз обсуждал это с тобой. Тогда, в ту ночь, мы были оба эмоционально подавлены. Ты хотела забыть своего бывшего, я хотел забыться из-за мамы. Всё произошло, как произошло. Ты это понимала, я это понимал, но ты снова давишь? Анна, прошу. Ты отличная подруга, правда, но мы не можем быть вместе.

Анна тихо ахнула, как будто её ударили. В глазах мелькнула боль, но она быстро взяла себя в руки, натягивая ту самую фальшивую улыбку.

— Ну ладно, — сказала она тихо, отступая на шаг. — Всё равно удачи тебе. Надеюсь, она этого стоит.

Она развернулась и пошла прочь, оставляя Германа одного с гитарой в руках и тяжестью в груди.

Концерт начался.

Сцена была залита мягким светом. Первые номера прошли легко. Танцевальные композиции, театральные миниатюры, выступления других музыкантов. Зал аплодировал, смеялся, наслаждался вечером. Ася и Майя сидели, затаив дыхание, ожидая своего героя. Когда объявили Германа, всё вокруг перестало существовать.

Он вышел на сцену, и свет упал на его светлые волосы, делая их почти серебряными. Герман выглядел взволнованным. Пальцы слегка дрожали, он перевёл взгляд на зал и встретился глазами с Майей.

Майя улыбнулась тепло, мягко. Герман на секунду задержал взгляд на ней, но затем быстро отвёл глаза в сторону и начал играть.

Первая песня была о любви. О той, что живёт в сердце, даже когда всё вокруг рушится. Его голос звучал тихо, проникновенно, и каждая нота проникала в душу. Он пел о боли, о надежде, о том, как трудно найти человека, который поймёт тебя без слов.

Зал затих. Даже Майя перестала дышать, слушая его. Она не знала, о ком он поёт, но ей хотелось верить, что хотя бы строчка в этой песне посвящена ей.

Вторая песня была совсем другой. Весёлой, лёгкой, о братьях, о том, что они всегда идут вместе, несмотря ни на что. Зал оживился, зааплодировал, и Герман улыбнулся, когда увидел Бориса и Марка в зале, подпевающих в такт. Когда он закончил, зал взорвался аплодисментами. Девчонки кричали, свистели, многие встали.

Герман быстро поклонился и ушёл за кулисы.

— Я отойду, — сказала Майя, поднимаясь. — Буду ждать тебя в коридоре.

Ася кивнула, сжав её руку на прощание.

— Иди, — сказала она. — Поговори с ним.

Майя выскользнула из зала.

***

Она нашла его сидящим на стуле в полутьме. Он собирал свои вещи и выглядел уставшим. Он не слышал её шагов, пока она не остановилась рядом.

— Привет, — тихо сказала она.

Герман поднял голову. Увидев её, он замер, и в его глазах мелькнула смесь удивления и тепла. Он отложил гитару в сторону.

— Привет, — ответил он.

— Ты, — Майя села на стул напротив него. — Ты чертовски классно поёшь. Я не знала, что у тебя такой голос.

Герман улыбнулся мягко, чуть смущённо.

— Спасибо, — сказал он. — Я очень волновался. Наверное, это было заметно.

— Немного, — Майя улыбнулась в ответ. — Но ты справился. Песни были душевными. Особенно первая.

Герман опустил взгляд, перебирая струны гитары.

— Да, — сказал он тихо. — Она о важном. О том, что чувствуешь, когда боишься открыться. Когда хочешь быть рядом с кем-то, но не знаешь, как сделать первый шаг.

Он поднял на неё глаза, и в них была та самая тихая уязвимость, от которой у Майи сжималось сердце, но он не сказал больше. Не признался, что песня о ней. Он просто смотрел, и в этом взгляде было столько недосказанного.

— Это очень красивая песня, — прошептала Майя. — Правда.

— Спасибо, — ответил он.

Они замолчали. Тишина между ними была тёплой, уютной, и казалось, что в этом полумраке можно было сидеть вечно.

— Майя, — начал он после паузы, и голос его дрогнул. — Может… Может, сходим куда-нибудь сейчас? Просто поговорим?

— Конечно, — ответила она, и улыбка тронула её губы. — Было бы здорово.

Он улыбнулся в ответ так искренне, что у неё перехватило дыхание.

***

В зале продолжался концерт, но Ася уже не смотрела на сцену. Она увидела, как Майя шла в коридоре вместе с Германом на выход из университета, как Даниэль, заметив это, нахмурился и немного напрягся. Ася проводила взглядом подругу и тяжело вздохнула.

— У твоей подруги скоро будут хорошие новости, — услышала она знакомый голос сзади.

Она обернулась. Марк смотрел на неё с лёгкой улыбкой, и в его глазах прыгали чёртики.

— Ты про что? — спросила Ася.

— Просто знаю, — пожал плечами Марк. — У Германа сегодня был особенный взгляд. Он не раз смотрел на неё, пока пел.

Ася ничего не ответила, но внутри неё появилось лёгкое тепло. Она снова повернулась к сцене, но через пару минут, когда выступления начали подходить к концу, она почувствовала, что ей нужно выйти. Воздух в зале становился тяжёлым, и она решила проветриться. Марк проводил её взглядом.

На улице было прохладно. Осенний ветер касался лица, и Ася глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются свежим воздухом. Она обхватила себя руками, глядя на звёздное небо, и улыбнулась своим мыслям.

— Может, всё-таки сходим в кафешку? — раздался голос за спиной.

Ася обернулась. Марк стоял позади неё, засунув руки в карманы джинсов, и улыбался той самой нагловатой улыбкой.

— Снова ты? — усмехнулась она. — Хэй, тебе пора перестать сталкерить меня. Это уже начинает быть подозрительным.

— Я не сталкерю, — усмехнулся он, подходя ближе. — Я просто вижу, что ты вышла, и решил составить компанию.

— Я просто хочу подышать воздухом, — ответила она, глядя на звёзды. — Без компании.

— А я хочу угостить тебя вкусным кофе в тёплом кафе, — сказал он, вставая рядом. — Либо можем поехать в клуб. Обещаю, приставать не буду. Отвезу потом сразу в общагу. Выпьем, потанцуем, у меня там бармен знакомый есть, так что коктейли делает божественные.

Ася повернулась к нему и насмешливо приподняла бровь.

— Чувак, ты меня смущаешь, — сказала она. — Ты ко мне уже пьяным приставал на той вечеринке у тебя. Снова хочешь пристать? Не верю я тебе.

— Обещаю, — Марк поднял руки в шутливом жесте сдачи. — Клянусь. Руки распускать не буду. Сегодня суббота, я ужасно хочу напиться, но в одиночку это как-то грустно.

Ася зажмурилась, чувствуя, как внутри борется желание согласиться и здравый смысл. Она подумала о Майе, которая сейчас, наверное, прекрасно проводит время с Германом. О том, что оставаться одной в комнате было бы слишком грустно, о том, что в глазах Марка действительно не было той наглости, что была раньше. Была только лёгкая усталость и надежда.

— Ладно, — выдохнула она. — Но только один коктейль. Да, и ещё, если ты хоть раз попытаешься что-то сделать, то я уйду. Понял?

Марк просиял.

— Договорились, — сказал он. — Пойдём.

Глава 18 «Мы целовались?»

Был понедельник. Серый, хмурый, с тем самым осенним настроением, когда хочется закутаться в плед и никуда не выходить, но университетские пары никто не отменял, и девушки сидели в столовой, прячась от дождя.

Голова Аси покоилась на коленях Майи, и она лениво листала ленту телефона, иногда постанывая от головной боли. Майя с аппетитом лопала картошку, параллельно записывая что-то в свой маленький блокнотик, который всегда носила с собой.

— Ты вчера целый день отходила от бурной ночи, — ворчливо начала Майя, откладывая вилку и с улыбкой глядя на подругу. — И так и не рассказала, что вы делали вместе с Марком в баре. Ну же, Ася, колись. Я хочу знать все подробности.

— Забудь, — простонала Ася, прикрывая глаза рукой. — Всё глупо. Мы набухались. Выпили кучу шотов, и я больше ничего не помню. Абсолютная пустота. Даже не пытайся вытащить из меня хоть слово, я честно не помню.

— Зато я помню, — хитро улыбнулась Майя, отпивая воду из стакана. — Я помню, как Марк заносил тебя вместе с каким-то парнем в комнату общежития. Извинился, наверное, раз сто, попрощался, а потом, пока ты лежала на кровати, он наклонился к тебе. Хотел засосать тебя, причём в самом прямом смысле этого слова, а мне поцеловал ручку, такой галантный.

Ася резко привстала, чуть не сбросив телефон на пол.

— Чего? Засосать? То есть он... мы... — она прикоснулась пальцами к губам, словно пытаясь вспомнить. — То есть возможно, что мы целовались?

— Не знаю, — пожала плечами Майя. — Я не дала ему этого сделать. Быстро затащила тебя в душ и уложила спать, но намерения у него были серьёзные, это точно.

Ася зажмурилась, пытаясь переварить услышанное.

— Ладно, со мной понятно, — пробормотала она, снова прижимаясь головой к коленям подруги. — Но ты мне до сих пор не рассказала, что было у вас с Германом после концерта. Ты ушла, а я осталась в неведении.

Майя улыбнулась, и на её лице появилось то мечтательное выражение, которое появлялось всегда, когда она думала о нём.

— Мы погуляли, — начала она тихо. — Зашли в ту маленькую кофейню на углу, помнишь? Он заказал нам по капучино, и мы сидели за столиком у окна. Он рассказывал мне о музыке.

Ася прикрыла глаза, слушая голос подруги, и перед ней, словно в кино, начали проноситься картины того вечера.

***

Они сидели в уютной кофейне, где пахло свежемолотым кофе и корицей. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, размывая огни города в жёлто-оранжевую акварель. Майя держала в руках тёплую кружку и смотрела на Германа, который сидел напротив и рассеянно крутил свою ложку.

— Я с детства люблю музыку, — начал он, и его голос звучал мягко и тепло. — Когда мне было пять, мама отвела меня в музыкальную школу. У нас дома стояло старое пианино, и я постоянно к нему подходил, нажимал на клавиши, слушал, как они звучат. Мама смеялась, говорила, что я родился с музыкой в душе. Она проводила со мной часы за этим пианино, — продолжал он, и в его глазах зажглась тёплая, почти детская улыбка. — Она учила меня играть простые мелодии. Показывала, как правильно ставить пальцы. Она всегда была рядом, слушала, хвалила, даже когда я фальшивил. Говорила: «У тебя талант, Герман. Никогда не бросай это дело».

Он замолчал, глядя куда-то в сторону, и Майя увидела, как его лицо на мгновение омрачилось.

— Она водила меня на концерты, — добавил он тише. — Мы садились на последний ряд, и она всегда покупала мне шоколадку, чтобы я не скучал. Я слушал оркестр и представлял, что когда-нибудь буду выступать на такой же сцене. Она верила в меня больше, чем я сам.

Майя смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она видела, как оживает его лицо, когда он говорит о матери, как он светится изнутри.

— Она была чудесной, — тихо сказала Майя. — Я бы хотела познакомиться с ней.

Герман поднял на неё глаза.

— Ты бы ей очень понравилась, — сказал он. — Я просто знаю это.

Они замолчали, но тишина была неловкой. Она была тёплой, уютной, словно они оба знали, что этот разговор останется с ними надолго.

— У меня есть одна традиция, — сказал он, нарушая тишину. — Когда я пишу песню, я всегда ставлю её на прослушивание в пустой комнате. Закрываю глаза и представляю, что мама слушает.

Майя улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Она слушает, — прошептала она.

Герман поднял на неё взгляд, и в нём была такая благодарность, что Майе показалось, будто она видит его душу.

***

— Запахло чем-то слишком ванильным и приторным, — прервал её рассказ смеющийся голос Аси. — Прям как ты.

Майя толкнула её в плечо, но улыбнулась:

— Вредина ты.

— Да ладно, — фыркнула Ася, утыкаясь в её колени. — Это очень мило, действительно. Жалко только, что я ничего не помню из своей ночи. Вспомнить бы хоть что-то из того, что я вытворяла в баре с Марком.

— Так вон он, — Майя показала глазами в сторону выхода из столовой. — Можешь подойти и спросить.

Ася резко подняла голову и увидела Марка, стоящего в коридоре. Он о чём-то оживлённо беседовал с друзьями из спортивной команды, улыбался, жестикулировал. Его волосы были влажные после тренировки, на губах играла лёгкая улыбка, и он выглядел так, будто весь мир лежал у его ног.

— Нет, нет, нет, — зашептала Ася, хватая подругу за руку. — Только не надо. Только не спрашивать у него. Хочешь меня сразу в гробике потащить?

Майя засмеялась, но в глазах её заплясали озорные искорки.

— Пока что это единственный способ всё вспомнить, — сказала она, подмигивая.

Ася зажмурилась, пряча лицо в ладонях.

— Надеюсь, он ничего не помнит, — простонала она. — Надеюсь, мои воспоминания так и останутся в той тёмной дыре.

Где-то в глубине души она чувствовала странное предвкушение. Ей было любопытно, что же произошло в ту ночь. Ей хотелось, чтобы память всё-таки вернулась. Хотя бы самая малая её часть.

— Иди, всё будет отлично, — проговорила Майя, ободряюще сжимая руку подруги. — В любом случае я тебя поддержу и буду любить несмотря ни на что.

Она засмеялась, и Ася почувствовала, как внутри разливается тепло от этих слов. Она взяла сумку, поправила лямку на плече и глубоко вздохнула.

— Ладно, встретимся у кабинета, — сказала она, улыбнувшись подруге. — Я пошла.

Ася ещё раз улыбнулась, собрала всю свою смелость в кулак и двинулась в сторону компании парней, которые стояли в коридоре. Шаги её были уверенными, хотя сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения и страха одновременно.

Когда она подошла ближе, парни, стоявшие вокруг Марка, уже разошлись, и он остался один. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё с улыбкой. В его карих глазах плясали чёртики, и Ася почувствовала, как внутри всё переворачивается от одного только его взгляда.

— Ха, привет, пьянчушка, — усмехнулся Марк, когда она подошла. — Ты как после такой субботы? Надеюсь, спала долго и не мучала себя лишними делами.

— Пьянчушка? — возмутилась Ася, но слова застряли в горле, когда он аккуратно взял её за локоть и отвёл к пустому подоконнику.

Она оказалась в тишине коридора, где никого не было, и почувствовала, как его пальцы мягко касаются её руки. Он смотрел на неё с той особенной теплотой, которую она редко замечала в его взгляде, и это сбивало с толку.

— Ты увидела кучу крутых шотов в баре, — начал он, и голос его звучал низко, почти интимно. — Когда я сказал, что всё оплачу, ты долго спорила, говорила, что не хочешь быть обязанной, а потом согласилась. В общей сумме ты погуляла прилично. Было больше 30 шотов на двоих. Какие-то были очень крепкие, какие-то лёгкие, но после седьмого шота ты уже всё, поехала.

— Всё, хватит, — простонала Ася, закрывая глаза и опуская взгляд в пол. Она прикрыла ладонью лицо, чувствуя, как щёки начинают гореть от стыда. — Пожалуйста, не продолжай. Мне и так уже неловко.

— Ну, нет, ты слушай, — настаивал Марк, и в голосе его слышалась усмешка. — Ты ещё наблевала на какого-то парня, потому что пошла танцевать. Мы стояли в очереди за новыми напитками, а ты вдруг решила, что хочешь показать всем свои движения. Какой-то бедный парень оказался рядом, и ты его, скажем так, немного испортила. Его друзья попросили меня как-то угомонить тебя. Я заказал такси, мы сели, и ты успокоилась.

Ася всё ещё стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— А дальше что? — тихо спросила она, боясь услышать ответ. — Что было дальше?

Марк замолчал на мгновение, а затем произнёс с той же лёгкой усмешкой:

— Я вспомнил, что дальше было.

— О нет, — прошептала Ася, уже прикрывая лицо руками. — Только не говори, что...

— Глупо? — он наклонился к ней, заглядывая в глаза, и его голос стал мягче. — Это был самый лучший поцелуй в моей жизни.

Ася замерла. Она подняла голову и встретилась с его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ты запускала язык, — продолжил он, не сводя с неё глаз. — Пыталась раздеть меня прямо в такси. Целовала рвано, жарко, страстно. Ты была такой слишком классной, что ли. Я не ожидал от тебя такого.

Ася чувствовала, как её лицо горит, а сердце колотится где-то в горле. Она не знала, что сказать. Стыд, неловкость и что-то тёплое, странное, смешалось внутри неё.

— Я сделала это? — прошептала она, почти не веря своим ушам. — Поцеловала тебя?

— Ты сделала гораздо больше, — усмехнулся он, показывая ниже своего пояса. — Самое приятное в том, что ты не остановилась на одном поцелуе. Ты была настойчивой. Я не сопротивлялся. Кто бы стал сопротивляться такой девушке?

Ася зажмурилась, чувствуя, как внутри всё переворачивается от смущения. Она хотела провалиться сквозь землю, но в то же время внутри разливалось какое-то странное, тёплое чувство.

— Я не помню этого, — выдавила она. — Совсем. Ничего.

— Я помню, — ответил он, и в его голосе послышалась та самая дьявольская усмешка. — И, честно говоря, я бы не отказался повторить, но уже в трезвом состоянии. Хотя твоя пьяная версия мне тоже понравилась.

Ася открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты ведь издеваешься? — спросила она.

— Ни капли, — ответил он, и его улыбка стала серьёзнее. — Ты, Ася, удивительная. Я хочу узнать тебя настоящую. Не пьяную и разбитую, а ту, с которой можно просто сидеть в кафе, в баре, на переменах и разговаривать.

Ася смотрела на него, и внутри неё закипала буря эмоций. Она не знала, что сказать, как на это ответить.

— Пообещай мне одну вещь, — сказала она тихо.

— Какую?

— Что ты не будешь использовать этот поцелуй и то, что я делала приятное тебе ниже пояса, как оружие против меня.

Марк усмехнулся, и в его глазах заплясали чёртики.

— Обещаю, — сказал он. — Но только если ты согласишься на второй поцелуй. На этот раз трезвый.

— Ты просто невозможен, — проговорила Ася, качая головой, но в голосе её не было злости. Только лёгкое смущение и смех, который она пыталась сдержать.

— Да-да, — усмехнулся Марк, отступая на шаг и окидывая её взглядом с ног до головы. — А ты чертовски красивая, Ася. Оказывается, та ещё штучка. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Я и не думал, что ты можешь быть такой.

Он ещё раз улыбнулся. Той самой наглой, но почему-то тёплой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Затем развернулся и, не оборачиваясь, пошёл по коридору, оставляя Асю стоять у подоконника в полном одиночестве.

Она смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце колотится в груди, а на губах застыла глупая улыбка, которую она никак не могла спрятать. Она провела рукой по волосам, пытаясь прийти в себя, и глубоко вздохнула.

— Чёрт, — прошептала она. — Что это было?

Она провела пальцами по губам, пытаясь вспомнить тот самый поцелуй, о котором он говорил, но в памяти осталась лишь пустота.

Она смотрела вслед удаляющейся фигуре Марка, и в голове крутилась только одна мысль, что он сказал, что хочет повторить. Она не знала, радоваться этому или бояться.

— Ася, ты чего застыла? — раздался голос Майи, которая уже подошла к ней.

Ася обернулась, и на её лице застыло выражение лёгкой растерянности и улыбки одновременно.

— Кажется, я влипла, — сказала она.

— В каком смысле? — Майя изогнула бровь, заглядывая подруге в глаза.

— Марк сказал, что хочет повторить поцелуй, — ответила Ася, и голос её дрогнул. — В трезвом состоянии.

Майя широко улыбнулась, но в глазах её заплясали озорные искорки.

— Ну, значит, жизнь нам подкинет ещё какие-нибудь сюрпризы, а пока идём на пару, а то опоздаем.

Ася вздохнула, поправила сумку и двинулась за подругой по коридору, но мысль о Марке всё ещё витала где-то в её голове.

Глава 19 «Договор»

Ноябрь вступил в свои права, окрашивая университетские коридоры в серые, холодные тона. За окнами моросил мелкий дождь, и от оконных стёкол тянуло сыростью. Анна сидела на лавочке в холле, изящно сложив ногу на ногу и попивая кофе из бумажного стаканчика. Её глаза, холодные и внимательные, следили за двумя девушками, которые только что вышли из бассейна. Майя и Ася, с влажными волосами и раскрасневшимися лицами, стояли у шкафчиков и собирали свои вещи, перекидываясь лёгкими фразами. Они выглядели такими беззаботными, такими счастливыми, что Анна едва сдерживала раздражение.

— Что в ней можно такого найти? — прошептала она одними губами, закатывая глаза. — Обычная первокурсница с дурацкими мечтами.

Она проводила девушек взглядом, когда они, взяв сумки и обменявшись последними шутками, направились к выходу. Их смех разносился по коридору, и Анна почувствовала, как внутри закипает глухая злость. Она подождала, пока они скроются за дверью, и затем перевела взгляд на вход, ожидая своего товарища.

Даниэль появился спустя несколько минут. Он выглядел уставшим, глаза его потускнели, а плечи были опущены. Парень опустился на лавочку рядом с Анной и выдохнул.

— Ну привет, — протянула она, с лёгкой усмешкой наблюдая за ним.

— Пока ничего не могу сказать о нашем договоре, — ответил Даниэль, и голос его звучал глухо. — Майя, видимо, окончательно решила, что я больше не её безответная любовь. Её внимание переключилось на Германа. Они недавно после концерта ходили в кафешку. Я вижу, как она на него смотрит, да и он на неё. Давай, может, оставим это?

Анна резко повернулась к нему.

— Тебе напомнить, что тебя ждёт, если ты поможешь мне? — тихо, но отчётливо произнесла она. — Поможешь мне, а я поговорю с отцом. Он сделает тебе крутую стажировку в музыкальной академии, где учатся только самые крутые детишки и работают самые лучшие и известные музыканты. Тебе-то вряд ли это светит в реальной жизни, сам понимаешь.

Даниэль вздохнул, опуская взгляд. Он знал, что она права. Без связей, без денег, без влиятельных родителей его мечты о большой сцене оставались лишь мечтами, а предложение Анны было реальным шансом, который он не мог упустить.

— Играй с ней глазками, — продолжала Анна, и её голос стал мягче, почти вкрадчивым. — Касайся её, чтобы она совсем забыла о Германе. Сделай так, чтобы ей стало противно смотреть на него. Думай головой.

Даниэль поднял на неё глаза, и в его взгляде мелькнула тень сомнения.

— Для того, чтобы Герман злился, я могу как-то с тобой заигрывать? — спросил он тихо.

Анна усмехнулась, и на её губах появилась холодная улыбка.

— Всё в твоих руках, Даниэль. Стажировка не дремлет.

Даниэль ещё раз посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но он кивнул, принимая условия игры.

***

Прошло чуть больше двух недель. Даниэль честно пытался выполнить свою часть сделки. Он окружил Майю вниманием и заботой. Встречал её после пар, приносил кофе, провожал до дверей общежития, иногда оставлял в её шкафчике маленькие записки. Майя, казалось, была растеряна. Она улыбалась ему, благодарила, но в её взгляде не было той искренней теплоты, которая появлялась, когда она видела Германа. Она была потеряна в этом внимании, не зная, как реагировать.

Герман чувствовал это. Он видел, как Даниэль кружит вокруг Майи, как та отвечает на его улыбки, и внутри него разливалась глухая, тягучая боль. Он понимал, что вряд ли у них что-то получится, что Майя не полюбит его, и эта мысль терзала его день за днём. Анна, видя его состояние, давила на Даниэля с новой силой, требуя результатов.

Майя, тем временем, всё реже встречалась с Германом. Они здоровались, перебрасывались короткими взглядами, но больше их общение не выходило за рамки случайных встреч. Каждый раз, когда он видел её, в груди что-то болезненно сжималось, но он не мог заставить себя подойти и сказать всё, что чувствует.

Марк, в отличие от брата, не терял времени даром. Он исправно писал Асе сообщения, предлагая встретиться, сходить в кафе или просто погулять, но та упорно игнорировала его.

Её телефон снова загорелся уведомлением, пока они сидели на подоконнике в коридоре университета, недалеко от столовой.

— Снова пишет тебе твой тайный поклонник? — усмехнулась Майя, заглядывая в телефон подруги.

Ася вздохнула, не поднимая глаз.

— Я не хочу его блокировать, — призналась она. — Но и отвечать не хочу. Я не знаю, как мне быть, поэтому просто игнорирую.

— Рано или поздно что-то изменится, — мягко сказала Майя. — И Марк неплохой парень. Может, дашь ему шанс?

Ася лишь закатила глаза, но в её взгляде мелькнула тень сомнения. Она и сама не знала, чего хочет.

В столовой царила своя атмосфера. Шум, смех, звон посуды и запах горячей еды смешивались в привычный гул. Братья Тёрнеры сидели, как всегда, за своим столиком. Борис и Марк доедали свои обеды, а Герман сидел, погружённый в свои мысли, и поглядывал в сторону Майи, которая сидела с Асей на подоконнике.

Анна сидела с ними, болтая о своём, но братья особо не слушали. Её голос, звонкий и приторный, раздражал Германа больше обычного. Он хотел только одного, чтобы она замолчала и дала ему спокойно смотреть на Майю.

Даниэль появился в столовой неожиданно. Он остановился в дверях, увидел Майю и Асю и, подойдя к ним, приобнял каждую. Герман видел это. Видел, как Даниэль наклоняется к Майе, как она улыбается ему в ответ. Внутри него закипала злость, которую он с трудом сдерживал.

Войдя в столовую, Даниэль перевёл взгляд на Анну. Кажется, у него созрел план.

Он уверенно подошёл к столику Тёрнеров и, остановившись рядом с Анной, наклонился к ней.

— Привет, — сказал он громко, так, чтобы Герман услышал. — Увидимся сегодня? Как и договаривались?

Анна сначала растерялась, но быстро поняла, что происходит. Её глаза блеснули, и она улыбнулась, принимая игру.

— Конечно. В семь у меня.

Герман перевёл взгляд с Анны на Даниэля. Внутри него всё закипало, когда он увидел ухмылку на лице этого парня.

— И ты так со всеми девушками? — спросил он, откладывая тарелку. Голос его звучал низко, срываясь на хрип.

Даниэль усмехнулся, явно наслаждаясь эффектом.

— Тебе какая разница, Герман? Я же не виноват, что девчонка, которая тебе нравится, выбрала меня.

— Ты про Анну? — Герман сжал край стола. — Мы друзья, в этом нет проблемы.

— Нет, — Даниэль сделал шаг вперёд, — я про Майю. Ты даже добиться её не можешь, сидишь песенки свои сочиняешь и молчишь, а я времени зря не теряю, с ней тусуюсь.

Герман резко встал. Стул с грохотом отодвинулся назад, и в столовой повисла звенящая тишина. Все взгляды устремились на него.

— Герман, садись, — Марк попытался его остановить, но брат уже был на грани. — Доешь и пойдём.

Но Герман не слышал его. Его взгляд был прикован к Даниэлю, на губах которого застыла наглая ухмылка.

— Ты переходишь границы, — выдохнул Герман, делая шаг к сопернику.

Даниэль не отступил. Наоборот, он тоже шагнул вперёд.

— Вполне возможно, что я ухватил сразу двух твоих девчонок, — сказал он с усмешкой. — Анну и Майю в придачу. Они все отдались только мне, а не тебе.

Марк вскочил, пытаясь схватить брата за плечо, но Герман вырвался. Его кулак сжался, и в следующее мгновение раздался глухой удар.

Даниэль отлетел назад, не удержавшись на ногах, и рухнул на пол, прижимая руку к губе, из которой уже текла кровь.

В этот момент к Майе и Асе, которые всё ещё сидели на подоконнике в коридоре, подбежала запыхавшаяся девушка с их курса. Её глаза были широко раскрыты от страха и волнения.

— Там Герман Тёрнер! — выпалила она. — Кажется, он собрался драться с каким-то второкурсником! В столовой!

Майя напряглась, её лицо мгновенно побледнело. Она перевела взгляд на дверь столовой, откуда доносились приглушённые голоса.

— Что? — прошептала она, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Герман? С кем?

— Не знаю, — девушка покачала головой.

Ася уже спрыгнула с подоконника и схватила Майю за руку.

— Идём, — сказала она. — Быстро.

Они вбежали в столовую в тот самый момент, когда Герман нанёс удар, и Даниэль рухнул на пол, зажимая разбитую губу. Майя застыла на мгновение, а затем бросилась вперёд, опускаясь на колени рядом с Даниэлем. Она помогала ему привстать, её руки дрожали, а в глазах стоял ужас.

— Герман! — крикнула она, поднимая взгляд на него. — Боже, ты чего делаешь?

— Ну а что? — голос Германа дрогнул, в нём слышалась боль и горечь. — Тебе нравится крутиться с ним. Может, ты ему уже отдалась? Зря времени не теряешь.

— Ты в своём уме?! — Майя поднялась на ноги, и в её глазах блеснули слёзы. — Как ты мог такое подумать? Как ты мог ударить его, даже не разобравшись?!

— А что? — он не отводил взгляда, но в его голосе послышалась та самая уязвимость, которую он так долго прятал. — Ты проходишь мимо меня. Мы даже никуда не ходим. Ты улыбаешься ему, позволяешь обнимать себя, а я просто стою и смотрю.

Майя замерла. Её лицо побелело, а губы задрожали. Она смотрела на него так, будто видела впервые, а затем она сделала шаг вперёд, и её ладонь взметнулась вверх, оставляя на его щеке звонкую пощёчину, которая прозвучала как выстрел в тишине.

— То есть ты подумал, что я с ним? — спросила она, и голос её дрожал от слёз. — Поэтому применил к нему такую жестокость? Ты просто идиот, Герман! Ты мне нравишься! Слышишь?! Ты, а не он! Но ты предпочёл наброситься на него с кулаками, вместо того чтобы просто подойти и поговорить со мной!

Она повернулась и выбежала из столовой, оставляя после себя лишь тишину и слово, которое прозвучало как гром среди ясного неба.

— Майя! — крикнул Герман, делая шаг вперёд, но она уже скрылась за дверью.

Он остался стоять, сжимая кулаки и чувствуя, как в груди разрывается что-то важное. Марк подошёл к нему и положил руку на плечо, но Герман не почувствовал этого. Его взгляд был прикован к двери, за которой скрылась та, которую он так боялся потерять.

— Вы братья друг друга стоите, — холодно сказала Ася, переводя взгляд с Марка на Германа. — Ты, Марк, со своей навязчивостью, и ты, Герман, со своей ревностью. Вам бы устроить соревнование, кто больше испортит жизнь окружающим.

Она развернулась и, не оборачиваясь, ушла вслед за подругой.

Герман стоял посреди столовой, не обращая внимания на десятки глаз, устремлённых на него. В голове звенели её слова: «Ты мне нравишься, Герман. Слышишь?! Ты, а не он!»

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как горечь сменяется тупой, ноющей болью. Он сделал всё, чтобы оттолкнуть её, а теперь не знал, сможет ли что-то исправить.

Марк вздохнул, смотря на то, как его брат стоит, окаменевший, в центре столовой. Он знал, что это ещё не конец. Это только начало.

Глава 20 «Мне нравится другая девушка»

Прошло несколько дней с того момента, как произошло то событие в столовой. Осеннее небо за окнами хмурилось, ветер срывал последние листья с деревьев, и город погружался в серую, меланхоличную атмосферу ноября.

Майя после того дня всячески избегала встреч с Германом. Она перестала заглядывать в столовую, ходила в университете по другим коридорам, лишь бы не столкнуться с ним. Если она видела его издалека, то разворачивалась и уходила в другую сторону, не давая ему шанса подойти. Она не отвечала на его звонки, игнорировала сообщения, и даже когда Ася пыталась заговорить о нём, она переводила тему или просто замолкала. Её сердце всё ещё болело от той сцены, от его слов, от его недоверия. Она не знала, сможет ли когда-нибудь забыть это.

Герман, в свою очередь, тоже исчез. Через несколько дней после того случая он перестал появляться в университете. Его не видели ни в столовой, ни в коридорах, ни на музыкальном факультете. Говорили, что он взял академический отпуск, но никто не знал точно. Братья отвечали на вопросы односложно, а Анна ходила с холодной улыбкой, явно наслаждаясь ситуацией.

***

Было воскресное утро. За окнами квартиры Германа стоял серый, промозглый день, и парень, натянув тапочки на ноги, нехотя поплёлся к входной двери, услышав настойчивый звонок. Он был в одной пижаме, волосы растрёпаны, а на лице застыла усталая маска человека, который не спал уже несколько ночей.

Он посмотрел в глазок, и, увидев братьев, устало вздохнул, открывая дверь.

— Вы чего так рано пришли? — спросил он, пропуская их внутрь и направляясь на кухню. — Что-то случилось? Кто-то умер?

— Кому что, — хмыкнул Марк, проходя за ним и сразу направляясь к шкафчикам в поисках съестного.

Борис же снял куртку, аккуратно повесил её на спинку стула и присел за барную стойку.

Герман, не спрашивая, включил кофемашину и поставил три чашки. Он знал, что братья не откажутся. Они всегда заходили к нему за кофе, даже когда повод был не серьёзным.

— Короче, отец снова хочет тебя видеть, — начал Борис, принимая из рук брата горячую чашку. — Сегодня на ужин придёт Анна с отцом. У нас есть предположение, что тот будет сватать дочь, поэтому отец попросил, чтобы ты был.

Герман устало вздохнул, опускаясь на высокий стул напротив брата. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Он сам вполне может разобраться с господином Кью, — сказал он тихо. — Зачем ему я? Чтобы показать, какая у него идеальная семья?

— Мы это понимаем, — мягко сказал Борис, отпивая кофе. — Но он очень просил. На этот раз он хочет поговорить с тобой о чём-то важном. Прошу, не откажи. Иначе мы останемся как дураки перед отцом.

Марк, который уже успел найти в шкафу у брата пачку печенья, с набитым ртом добавил:

— Ага. Мы ему сказали, что приведём тебя. Ну, точнее, что ты придёшь. Так что не подведи.

Герман покачал головой, но на его губах появилась лёгкая, почти незаметная усмешка. Он не мог отказать братьям. Они всегда были его опорой, всегда поддерживали, даже когда он сам не верил в себя.

— Угу, приду, — сказал он, давая понять, что отец ему не интересен, но братьев он никогда не подведёт.

Борис одобрительно кивнул, и в комнате повисла короткая пауза. Затем он поднял глаза на Германа и спросил, стараясь говорить как можно мягче:

— По поводу Майи. Ты связался с ней?

Герман отрицательно покачал головой, отводя взгляд. Он смотрел в кружку с кофе, в тёмную, почти чёрную жидкость, словно искал там ответы на вопросы, которые мучили его всё это время.

— Она трубки не берёт, — тихо сказал он. — Один раз взяла Ася, но и та сказала: «Не звони сюда». Я натворил дел. Моя ревность, моя глупость, моя стеснительность перед ней. Я сам всё загубил.

Он замолчал, чувствуя, как внутри закипает горечь. Борис понимающе кивнул.

— Ну, по поводу Аси... — сказал Марк. — Я поговорю завтра с ней. Может, что-то узнаю для тебя про Майю. Мы видели, что после того случая в столовой она, как и ты, перестала ходить в университет. Ну, точнее, последние несколько дней.

Герман поднял глаза на брата, и в его взгляде мелькнула тень надежды.

— Она не ходит в университет?

— Похоже на то, — ответил Борис. — Ася появлялась одна. Так что Майя тоже, видимо, тяжело переживает всё это.

Герман снова опустил взгляд, чувствуя, как внутри разливается смесь боли, но при этом и облегчения. Значит, она тоже переживает. Значит, не всё потеряно.

— Ты ошибся, — сказал Борис, положив руку на плечо брата и слегка сжав его. — Но всё можно исправить. Она сказала, что ты ей нравишься. Это не просто слова, Герман. У тебя есть шанс.

— Если она даст мне его, — тихо ответил Герман. — Если она согласится меня выслушать.

Борис улыбнулся, и в его глазах блеснула та самая братская теплота, которая всегда давала Герману силы.

— Она даст, — сказал он уверенно. — Мы поможем. Всё будет хорошо.

Марк, дожевав печенье, подошёл к брату и хлопнул его по спине.

— Главное, не тупи больше, — усмехнулся он. — И приходи сегодня на ужин, а с Майей разберёшься потом.

Герман усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается лёгкое тепло. Он был благодарен братьям за то, что они всегда были рядом, что не давали ему утонуть в собственной боли.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь с места. — Если отец начнёт опять про свои придирки, я уйду.

— Справедливо, — кивнул Борис.

Он поднялся и вместе с Марком направился к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, Герман остался один в тишине своей квартиры. Он снова посмотрел на телефон, лежащий на столе. Она не звонила. Он сам звонил ей и уже перестал надеяться на ответ.

«Просто дай мне ещё один шанс», — подумал он. — «Я докажу, что могу быть лучше. Что я не тот, кем показался в тот день».

***

Герман приехал на ужин ближе к шести вечера. За окнами уже сгущались ноябрьские сумерки, и старый особняк Тёрнеров встречал его привычным запахом дерева, воска и дорогого парфюма, который всегда витал в прихожей. Он остановился у порога, стягивая с себя пальто, и в этот момент к нему бесшумно подошла Лола.

— Давай помогу, — мягко сказала она, принимая из его рук пальто и аккуратно снимая с него шарф. Её глаза светились той теплотой, которая всегда согревала его в этом доме, даже когда всё остальное казалось холодным и чужим.

Герман кратко приобнял женщину, чувствуя, как её руки на мгновение задерживаются на его плечах, словно она хотела сказать ему что-то важное, но не решалась.

— Ты похудел, — прошептала она, но он лишь улыбнулся в ответ и направился в гостиную, где его уже ждали братья.

Марк и Борис сидели на диване, оживлённо обсуждая что-то, но при его появлении оба замолчали. Герман был в джинсах и простой белой футболке. Он всегда предпочитал минимализм в одежде, избегая показной роскоши, которой так любил окружать себя отец.

— Герман, пройди ко мне, — раздался голос с лестницы.

Все трое братьев подняли головы. Роман стоял на верхней площадке, опираясь одной рукой на перила. В другой он держал бокал с виски, и его взгляд, тяжёлый и изучающий, был прикован к старшему сыну.

Герман кивнул, не говоря ни слова, и двинулся в кабинет отца. Марк и Борис переглянулись, и Борис шепнул ему вслед:

— Удачи.

Кабинет отца был таким же, каким он его запомнил. Массивный письменный стол из тёмного дуба, стены, увешанные дипломами и фотографиями, кожаные кресла, пахнущие дорогим табаком. Роман вошёл следом и указал на одно из кресел:

— Проходи, садись.

Герман неуверенно опустился в кресло, чувствуя, как мягкая кожа обволакивает его тело, и поднял глаза на отца. Тот стоял у окна, глядя на тёмное небо, и медленно потягивал виски. Тишина между ними была тягучей, наполненной годами недосказанных слов и непрожитых обид.

— В прошлый раз я перегнул палку, — наконец сказал Роман, не оборачиваясь. — Так что забудем.

Герман сжал подлокотники кресла. Внутри него закипала знакомая горечь.

— Ты даже не извинишься, — произнёс он тихо, но в голосе его звучала сталь. — Просто скажешь, что забудем. В этом весь ты, отец.

Роман медленно повернулся к нему. Его взгляд на мгновение задержался на лице сына, и в нём мелькнуло что-то, чего Герман не мог понять. В этом взгляде была смесь боли, вины и чего-то ещё. Того, что он видел в отце впервые за последние годы. Роман осматривал сына так, будто искал в его чертах кого-то другого, но это была не его мать.

— Что-то ещё? — холодно спросил Герман, отводя взгляд.

Роман поставил бокал на стол и, облокотившись о его край, посмотрел на сына снизу вверх. Его голос стал тише, почти хриплым, словно он собирался сказать то, что боялся произнести долгие годы.

— Я, — начал он, делая паузу, — всё не знал, как тебе сказать. Я должен был сказать, когда умерла мама, но я знал, что это причинит тебе ещё больше боли. Я скрывал это.

Герман нахмурился, чувствуя, как внутри всё напрягается.

— Что именно? — спросил он, и голос его дрогнул.

Роман открыл рот, но в этот момент в дверь постучали.

— Отец, — раздался голос Марка. — Приехал господин Кью. Гости уже в гостиной.

Роман выпрямился, и его лицо снова приняло то холодное, непроницаемое выражение, к которому Герман привык за годы. Напряжение в комнате мгновенно рассеялось, сменившись дежурной вежливостью.

Герман медленно поднялся из кресла, чувствуя, как внутри закипает разочарование.

— Что ещё ты хотел мне сказать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Давай мы встретимся позже и всё обсудим, — ответил Роман, уже направляясь к двери. — Сейчас приехали гости, они не должны ждать.

— Ты снова убегаешь от ответа, — сказал Герман. — Следующего раза не будет. Я к тебе больше не приеду. Я приехал ради Анны и её отца. Ради своих братьев, но не ради тебя.

Он вышел из кабинета, не оборачиваясь.

В гостиной уже собрались гости. Анна сидела на диване рядом с отцом, элегантным мужчиной в дорогом костюме, и улыбалась той самой сладкой, фальшивой улыбкой. Увидев Германа, она поднялась и направилась к нему, но он лишь коротко кивнул ей и прошёл к братьям.

Марк и Борис переглянулись, заметив его напряжённое лицо, но не стали задавать вопросов.

Вечер тянулся медленно, наполненный приторным светом люстр, звоном хрусталя и дежурными улыбками. Герман сидел за столом, погружённый в свои мысли, и слова отца всё ещё звучали в его голове, не давая покоя. Что он хотел сказать? Что скрывал все эти годы? Он машинально крутил в руках стакан с соком, не прикасаясь к еде, и слушал разговоры краем уха.

Отец Анны, господин Кью, сидел напротив, с аппетитом поглощая запечённое мясо, и время от времени бросал многозначительные взгляды на дочь и Германа.

— Анна и Герман так давно знают друг друга, — начал он, вытирая губы салфеткой и довольно улыбаясь. — Всё-таки с детства вместе. Как я смотрю на вас, так и вспоминаю те времена, когда вы ещё бегали по саду и играли в прятки.

Анна улыбнулась, попивая шампанское, и её взгляд скользнул по лицу Германа с той самой сладкой, приторной нежностью, которая всегда вызывала у него внутреннее отторжение. Она явно чувствовала себя победительницей, сидящей на этом ужине, и ей казалось, что всё идёт по её плану.

— Им пора уже задуматься об отношениях, — подхватил Роман, поднимая бокал с виски. — А может, и о свадьбе. Не так ли?

Герман даже не взглянул на отца. Он медленно отпил сока из стакана и ровным, спокойным голосом ответил:

— Мы сами решим, когда и с кем нам строить отношения. Без постороннего вмешательства.

Отец Анны засмеялся, явно не чувствуя напряжения, которое повисло в воздухе.

— Ты ещё и не пьёшь, Герман, — заметил он с лёгкой насмешкой. — Роман, ты воспитал достойного сына. Настоящий мужчина с твёрдым характером.

Герман поднял на него спокойный взгляд и ответил так, что за столом воцарилась тишина:

— Меня воспитывала лучшая мать на свете. Отец в то время был слишком занят на работе.

Повисла неловкая тишина. Роман сжал бокал так, что побелели костяшки, но промолчал. Господин Кью кашлянул, поправляя галстук, и явно решил сменить тему, но его взгляд стал более настороженным.

— Мы, кстати, с Романом думаем, — продолжил он, пытаясь вернуть разговор в нужное русло, — что ваш брак с Анной стал бы отличным фундаментом для нашего партнёрства. Это укрепит связи и откроет новые возможности для обеих семей.

Герман медленно поставил стакан на стол. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

— Анна мне друг, — сказал он, глядя прямо в глаза господину Кью. — Она мне как сестра, но брак между нами невозможен. Если вы пришли за благословением на брак, прошу извинить, но я не могу его дать.

— Герман! — резко сказал Роман, и его голос дрогнул от едва сдерживаемого гнева.

Герман не обратил на него внимания. Он перевёл взгляд на Анну, которая смотрела на него с расширенными глазами, и продолжал:

— Ваша дочь прекрасна. Она умна, красива и, несомненно, достойна самого лучшего мужчины. Я уважаю её и ценю нашу дружбу, но я не могу дать ей того, чего она заслуживает, потому что моё сердце занято другим человеком.

Господин Кью слушал его, и на его лице отражалась смесь удивления и уважения. Он смотрел на Германа так, будто видел его впервые. Не как сына Романа, а как самостоятельного мужчину, способного принимать решения и говорить правду в лицо.

Анна заплакала. Сначала тихо, потом громче, и она прикрыла лицо руками, пытаясь скрыть слёзы, которые текли по её щекам. Её плечи дрожали, и она выглядела такой уязвимой, такой потерянной, что на мгновение Герману стало её жаль.

— Мне нравится совершенно другая девушка, — сказал он мягко, но твёрдо. — Я без ума от неё. Я не могу лгать ни себе, ни вам, ни Анне. Это было бы нечестно по отношению ко всем нам.

Он замолчал, чувствуя, как в гостиной повисает тягучая, гулкая тишина. Роман смотрел на него с каким-то странным выражением. Смесью гнева, разочарования и, возможно, даже уважения. Господин Кью медленно кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания.

— Я уважаю вашу честность, Герман, — сказал он, и в голосе его слышалась искренняя теплота. — Это достойно мужчины.

Анна подняла на него заплаканные глаза, и в них была и злость, и боль, и принятие.

— Я надеялась, — прошептала она, вытирая слёзы. — Но я поняла. Ты никогда не любил меня. Не так, как я хотела.

Герман посмотрел на неё с искренним сожалением.

— Прости, Анна, но я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь. Ты достойна быть любимой по-настоящему.

Он поднялся из-за стола, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч. Он сказал то, что должен был сказать. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что Майя когда-нибудь сможет его простить.