Цитаты из книги «Искупление», страница 20

водицу щедрые горсти ржаной муки. Щепоть соли, щепоть трав. Небольшая глиняная сковорода шипела на углях, тоскуя по тесту. – Спасибо, уважила, – отрыгнул Семен, вытирая руки о траву. Нюта сидела рядом, буквально заглядывая в рот своему спасителю. хилый костер. Рядом затрещали ветки, и женщина вздрогнула. Не от страха, а от томительного чувства, пе

помолись. Нет покоя тебе – и нам не даешь. Угомонись. – Анна

прошептала мать, когда невестка ушла. – Боюсь я ее, Аксинья. А как наговорит на тебя, ты же знаешь, чем грозят обвинения такие…

– По младшему твоему, хоть и вырос, детина, розги плачут. Работаешь много, тяжести поднимаешь, себя не жалеючи… – А что младший-то мой? Сотворил что? – Да так, я к слову, – не стала Аксинья рассказывать о святочных пакостях Глебки. – И мазь, и растирка, и травы здесь, – протянула она заулыбавшемуся Игнату сверток.

внушительного вида гибкий прут. – Спасибо за гостеприимство. Пойдем мы. – Аксинья поклонилась хозяевам, взяла на руки дочь.

бается строгим ртом. Павка трясется, видно, икает, сразу не разглядеть, но

доску с полотняным свертком. Перекрестились перед покойником, поклонились иконам. Георгий Заяц бросил сочувственный взгляд на Аксинью, но побоялся вымолвить хоть слово – так страшен был ее вид. – Георгий, ты скажи, как он… – Она теряла слова, не понимала, как завершить страшный свой вопрос. – Он лежал подле коровы. Рядом рога… коровьи кости

спросила она и спохватилась. Ведь и сама

любопытством рассматривавших ее. Пора уходить.

теперь большую часть времени. – Ты чего, сынка,