Читать книгу: «Плохая баба Яга»

Пролог

Бывает вперёд гонит цель. Бывает - преследователь. Меня вело чистое упрямство: я всем докажу, что способна на невозможное.

- Не выйдет из тебя нормальной бабы Яги, Беляна, - сказал мне главный наставник в межмирье, где учат таких, как я. Девиц с особым даром. Тех, кто вырастут и в будущем смогут открывать двери из мира нави в мир людей и обратно. Тех, кто будут в разных частях света в избушках на курьих ножках жить да народ пугать.

- Ну почему не выйдет? – голос дрогнул, но я взяла себя в руки. – Я буду лучше стараться!

- Уж больно дар у тебя капризный. - Любомир покачал головой. - Да и сама ты, уж прости, проблемная девица. К тому же дверь ни в один из миров открыть не можешь, а ведь последний год учёбы уже! Иди к людям, Беляна, - он заговорил мягче, словно успокаивая. – Хорошая жизнь у тебя будет, для ведуньи сил хватит, будешь страдающим помогать…

Я фыркнула. Людям помогать! Надо же такое ляпнуть! Я хоть в учёбе особых достижений не показала, но главное уяснила: бабой Ягой быть очень хорошо. Ни перед кем голову не склоняешь, бояться никого не надо, наглых да задиристых поганой метлой можно до горизонта гнать и не запыхаться. И видела я уже слишком много. И силушки чистой, крепкой вкусила. И опьянела от собственных возможностей, теряя страх обычный, человеческий. А теперь что? Опять в село идти, заново учиться в пол глядеть и косу свою прятать?

Нет, такой вариант мне не годился. Проходили, знаем. Меня ведь пока в межмирье не выдернули, я с родичами жила, и очень бедно. Так что очень хорошо помню крепость подзатыльников и вкус хлеба с таком. И даже если ведуньей пристроюсь, то сильно лучше жить не буду – разве что на хлеб кусок сала сложу сверху.

Поэтому я разработала план.

Стану дикой бабой Ягой. На это меня навела легенда про сбежавшую избушку. Говорят, однажды изба зачарованная вдруг с места сорвалась да унеслась далеко от места, куда её поставили. Вернули, конечно, беглянку, даже бабу Ягу в неё поселили. Но избушка снова сделала ноги. Раз пять. И больше искать её не стали. Проще было новую поставить, чем с этой воевать. Так и бегает где-то до сих пор та любительница свободы, никому не служит, ни к кому не привязана.

Так мне эта история в душу запала: мы же с ней похожи, выходит. Вот бы найти её, скиталицу - вдруг да примет меня избушка, и получится у нас с ней хороший союз. Две бракованные волшебницы образуют одну нормальную таможню. И мы всем покажем.

Понимаю, что слишком много изъянов имелось у моего плана. Но поскольку верить мне было больше не во что, то вера в сказку вполне годилась.

И вот теперь, когда я на упрямстве и горстке сведений о том, где избу видели в последний раз, иду по дорогам, мне и страшно, и весело.

Да, выгнали.

Да, не справилась.

Но в лучшее верить я умею очень хорошо.

И точно со всем разберусь. Найду избу, открою двери в навь, стану людей да потусторонних через двери пропускать, плату брать – это как положено.

Одно плохо. По моим стопам идёт Пёс Чернобога, у которого я личину украла. Да, сглупила – надо было кого попроще выбирать, кто бы рукой махнул и след брать не стал. Этот, боюсь, слишком упрямый и опасный.

Так что нужно в мой план добавлять новые пункты, похоже. Много новых пунктов.

Глава 1. Пёс

Путешествовать девице одной было опасно, а идти мне предстояло долго.

Из этого возник первый пункт моего плана: нужна чужая личина, желательно, мужская. Первый сменный облик бабе Яге дают штатный – и выглядит он как старая карга с горбом и кривым зубом. И это понятно – обретает Яга свой дом и таможню, но кто поверит юной девице? Народ желает видеть мудрую волшебницу, пусть и мерзкую на вид. Да и безопаснее так, романтическим богатырям соблазна меньше.

В моей ситуации подобная личина подошла бы отлично - в такой на любой дороге не пропадёшь, трусливый за семь верст обойдёт, а храбрый не позарится. Одна лишь трудность: личину только после окончания обучения дают, а мне это не светит.

Теоретически я знала, как другой облик добыть - через поцелуй. Нам всю последовательность объясняли, а на практике уже сами применять начинали. Чаще всего, как я знала, девчонки на парнишках молодых упражнялись - тех на лобзание развести дело незатруднительное, даже плёвое. И первые переходные через твою избу как раз этим и платили – давали свой облик для коллекции бабы Яги.

Но мне чужих найти было негде, а местных нельзя трогать. Во-первых, они все учёные. Во-вторых, слишком заметно. Нужен был кто-то залётный.

И так удачно подвернулся Пёс, будто подарок чей-то. Хотя, знамо дело, чей. Чернобога Пёс.

Это было так нагло с моей стороны, что веяло гениальностью. Никто и подумать бы не мог, что желтопёрая ученица замахнётся аж на самого Пса.

Псами звали слуг Чернобога - повелителя тьмы, хаоса и страшных кошмаров. Как говорили учителя, он набирал себе слуг из людей, которые ему очень интересны были, чем-то от прочих отличались. Но мало кто по своей воле соглашался. Чаще это оказывались люди, которые на пороге гибели или страшного события сами решались взывать с тёмному. В безысходности и при смерти, если выходов других не находилось, кто-то мог и желать помощи Чернобога. И даже согласиться, выслушав все условия. Поговаривали, чаще всего отдавали тело и душу на краю смерти, а то и вовсе за её вратами.

Конкретно этот Пёс был высоченным, будто оглобля, но крепким в плечах. Подвижным, но не суетным. На голове лохматые волосы цвета воронова крыла да непослушная чёлка, всё время норовившая закрыть его глаза - такие же, кстати, тёмные, будто переспелые вишни. Весь в чёрном, и рубаха цвета ночи, и вышивка на ней. А из распахнутого ворота прямо на коже рисунок виднелся: навник, особый знак Чернобога. Такой, который не смыть и не отскрести, пока служба не кончится, да долг отдан не будет.

Зачем Пёс к нам пожаловал, никто не знал. Но спрашивать не решались, кажется, даже учителя.

Ему позволили всех шестерых учениц обойти и внимательно оглядеть. И, вроде бы, даже обнюхать.

Нас выстроили в ряд на полянке, вдоль косого забора, заросшего кустами калины, уже начавшей загораться всеми оттенками красного, и велели стоять ровно.

Пёс подходил по очереди, вставал неприлично близко - меньше шага было расстояние - и глядел, будто запомнить старался. Девчонки застывали, опасаясь шевелиться, но смущаться и бледнеть тоже не собирались.

Ко мне подошёл и замер. Так силой повеяло – чужой, тёмной, резкой - что я едва не покачнулась, но нахмурилась, и глаза на него подняла. Глянула отважно: не боюсь я тебя, Пёс. Хоть и не самой мелкой ростом я была, а всё равно он почти на голову выше. В его глаза будто в ночь смотрела, уговаривая себя не отводить взгляда, показать, что напугать меня у него не выйдет. Но ему все мои храбрости, похоже, до одного места были - даже лицо не дрогнуло.

Назад шагнул и дальше пошёл.

А я дышать, кажется, ещё не сразу начала.

Этим же вечером в девичей спальне других тем для обсуждений и быть не могло.

- Жуткий он, - сказала Дарина, передёргивая плечами и оправляя сползшую с плеча сорочку. Эта темноглазая шатенка была самая талантливая на курсе баба Яга, и я не удивлюсь, если её под бок к себе сама богиня Лада возьмёт и близ своего дворца избушку ей отстроит. - Я бы с ним встретиться в лесу не хотела.

- И зачем он нас рассматривал? – нахмурилась Машка, пышная веселушка. - Не невесту же он себе искал…

- Ой, дурында, Машка! – рассмеялась Дарина. - Нужна ты Псу сто раз! Невесту!.. - Она фыркнула презрительно. - Он нас запоминал, чтоб найти мог.

- И зачем же? - как можно более небрежно уточнила я, хотя навострила уши и ловила каждое слово.

- Мы скоро в навь сами ходить будем, а это опасно. Вот Пёс нас и запоминает: коли заблудимся да в беду попадём, он нас искать по нюху будет.

Дарина сказала, ойкнула и на меня опасливо поглядела – не затоскую ли. Все уже знали, что мне в дальнейшей учёбе отказано и скоро вылечу я отсюда как пробка с плохо поставленной браги. Некоторым это было безразлично. Кто-то откровенно презирал меня за неумение даром овладеть как следует, а вот Дарина всегда мне сочувствовала. Сейчас она явно переживала, что недоступные мне походы в навь могут расстроить. Но я покивала головой как можно более равнодушно и на свои полати полезла.

Тем более мне было, о чём поразмыслить. Я мысленно сделала себе отметку: хорошо, что Пёс занят будет. Некогда ему заниматься той, кто не смог обучение закончить. Я в навь вообще никогда не попаду... Официально, во всяком случае. Так что незачем ему на меня слишком много внимания тратить.

Тогда я и решила его личину пытаться заполучить. Осталось придумать, как этого неприступного Пса поцеловать.

***

Не увидев Пса на ужине, я расстроилась: вдруг он дела свои закончил и исчез. Но когда девчонки вышли на учебную поляну заниматься, а я по привычке с ними сидела и рассказ об особенностях навьих детей слушала, то заприметила чёрный силуэт на хоздворе. Сначала по звуку решила, что это наш дворовой Никифор топором машет, но уж больно сильными и скорыми были удары. А вот оно что, оказалось. Сам Пёс дрова для печи рубил.

Рубаху он скинул, и мышцы тугими канатами перекатывались под загорелой кожей. Но больше его телесных достоинств меня навник на его груди интересовал. Так разглядеть его в деталях хотелось, что я всерьёз обдумывала повод, чтобы поближе к дровнику подобраться. Отсюда мне видно было лишь то, что рисунок занимал центральную часть его грудной клетки и размером был с мою растопыренную кисть. Навник сжимался, когда Пёс поднимал руки с топором, и расправлялся во всю ширь, когда он поленья откидывал и за новыми тянулся.

- Я понимаю, что рассказ о заложных покойниках – не самое увлекательное дело, - резкий голос Любомира заставил вздрогнуть. – Но внимания учёбе следует проявлять куда больше, девушки.

Похоже, что не я одна отвлекалась от слов учителя на крепко сложенного Пса, но вряд ли хоть у кого-то из учениц мысли не отправлялись в планирование поцелуев с ним. Скорее, все жалели, что такой парень – и слуга Чернобога, то есть, по сути, потерянный для общества человек. Кто знает, сколько ему ещё свой долг отдавать. Может, всего пару лет, а может, и пару десятков. И весь этот срок о себе он не должен думать ни одного мгновения, только о службе.

Пёс тем временем зыркнул в нашу сторону и накинул рубаху, чтобы не смущать девиц и не раздражать учителей.

А с обеда Пёс пропал.

Я то и дело выглядывала в окно да выскакивала на двор, придумывая разные поводы. Язык чесался узнать, куда делся слуга Чернобога, но я держалась, не выдавая своей заинтересованности. Нервничала и переживала, опасаясь, что весь мой план вылетит в трубу. Лишь когда вещи собирать начала, другие думы голову захватили. Выходило, и брать-то мне особо нечего. Сарафан с рубахой на смену, котомка с набором трав да готовых зелий, и кучка всяких скромных девичьих мелочей.

Пришла Дарина и села рядом. Не говорила ничего, но смотрела так сочувственно, что я не выдержала:

- Я не на заклание ухожу, вообще-то.

- Знаю. - Она шмыгнула носом. – Но обидно. Не настолько плох твой дар… Хочешь, я с Любомиром поговорю. Пообещаю шефство над тобой взять?

- Сомневаюсь, что это сработает. - Я отрицательно покачала головой. - И потом, опасаюсь, что он ещё не простил мне сожжёного пера птицы сирин…

Дарина согласно вздохнула. Потеря этого магического предмета повергла весь учебный терем в мрачное, даже тревожное состояние. Я и сама понимала, как сильно напортачила: ошибка в заклинании, неверно выбранный вектор – и вот вместо вихря из камешков, лежащих на столе, я распахиваю зачарованный шкаф и в клочья раздираю блестящее синее перо волшебной птицы. И всё это не сходя с места.

- Да уж, - грустно сказала Дарина. – Эта ошибка тебе дорого стоила, Белка.

Беляной меня нарекли родители, едва увидели белобрысую голову. Вот только мало кто звал меня полным именем. Особенно когда стал очевиден проказливый характер и ярко выраженное собственное мнение по многим вопросам. С той поры приклеилось ко мне прозвище Белка.

Я перевела тему, правда, подозревала, что Дарина всё равно пойдёт просить за меня у Любомира. Но также я знала, что ничего из этого не выйдет. Решили, что больше меня учить не станут - выполнят. Вряд ли они ждали, когда я начну унижаться и слёзно выпрашивать прощение.

Можно сказать, морально эту страницу я уже перевернула, хоть было и обидно.

А вот отсутствие Пса меня беспокоило. За ужином его я тоже не увидела и начала продумывать план Б. Вероятно, мне придётся добираться до первого постоялого двора, и там уже кого-то целовать. Что в целом тоже выполнимо, правда предосторожностей потребуется куда как больше.

Но, уже собираясь ложиться спать, я в очередной раз выглянула во двор – и сердце взволнованным комком провернулось в груди. Знакомая тёмная фигура неторопливо пересекала двор.

Порадовавшись, что не успела раздеться ко сну, я выскочила из комнаты, едва не переломав себе ноги. Хорошо, девчонки были в умывальне, и никто меня не увидел. На лестнице я замедлилась и ступала максимально тихо, чтобы лишние уши не тревожить. В сенях снова ускорилась.

Я нагнала Пса у конюшни – он уже почти зашёл внутрь. Но слух чернобогова слуги был выше всяких похвал, и он резко обернулся ко мне, окинув внимательным взглядом с ног до головы.

- Добрый ве… ночь, вернее, - сказала я, приближаясь. Ладони вспотели, и я завела руки за спину, чтобы незаметно вытереть их о сарафан.

Пёс продолжил смотреть, не совершая попыток продемонстрировать вежливость. Возможно, я бы что-то прочла по его глазам, не будь здесь так темно.

- Я… прошу прощения, что отвлекаю вас…

Оказывается, от вежливости до поцелуев путь не самый очевидный. Я была так увлечена предполагаемой пропажей Пса, что совершенно забыла стратегически все просчитать. Тем более что с его стороны не было никаких попыток поддержать разговор.

- Вы… - Я прочистила горло. – Вы немой?

- Нет, - хрипловатым голосом ответил Пёс, но продолжать не стал.

Из-за облака выглянула луна, и стало чуть светлее. В его распахнутой рубашке я заметила навник и зацепилась за него взглядом.

- Господин Пёс, - сказала я. - Возможно, с моей стороны это выглядит как наглость, но… Не покажете ли вы мне ваш знак. - Я вытянула руку и указала на навник. – Никогда не видела такого…

Он прищурился и слегка наклонил голову, разглядывая меня.

- И не страшно? – спросил он.

- Нет. - Я помотала головой, даже не уточнив, что тот имеет в виду: сам знак или мужчину, на чьём теле этот знак нарисован. Потому что ничего из перечисленного меня не особо пугало. А вот возможность провалить свой план – очень.

- Подойди! - велел он.

Я с готовностью приблизилась. Соврала бы, если б сказала, что вообще не волнуюсь. Сердце искало слабое место в грудине, чтобы пробить её и вывалиться на траву. В ушах шумело и коленки были не очень тверды. Но я отважно посмотрела на Пса.

Он поднял руки к вороту и распустил тесёмки. Весь навник видно все еще не было, но большая его часть предстала моим глазам. Я знала, что нужно сказать, но язык слушался плохо.

- Можно потрогать? – почти шёпотом спросила я.

- Коли не боишься, - разрешил он. Я не услышала в его голосе мурлыкающих ноток, хотя, казалось бы, девица собралась парня за грудь трогать. Или у Псов таких желаний не бывает?

Я шагнула ещё ближе и коснулась кожи. Она была тёплой и гладкой, а вот навник внезапно начал колоть пальцы. Не сильно, будто вибрацией. Это было необычно и очень любопытно, даже волнение немного улеглось, сменившись интересом.

- Не больно? – спросила я.

- Нет, - отрезал Пёс.

- А было?

- Когда-то? Возможно. Уже не помню.

Я решила, что тянуть некуда, сократила расстояние между нами почти до несуществующего, скользнула рукой на его затылок, а сама поднялась на цыпочки.

И я прижалась своими губами к его.

Ждала, что жёсткими будут, непослушными, но они вдруг мягкими ощущались. Пёс не стал отказываться от предлагаемого, даже будто инициативу перехватил, но не нагло, а так... примеряясь. По-настоящему целовал, взросло и настолько умело, что я едва не потерялась в ласках, в последний момент успела за реальность ухватиться.

Шагнула назад - он не стал удерживать, лишь смотрел с прищуром через чёлку свою, испытующе.

- Молодая ведьма свои силы пробует? - уточнил он, но будто и вовсе равнодушно. Целовал-то совсем не так.

- Я не ведьма, - заметила я, но уточнять что теперь, похоже, даже не баба Яга, не стала.

- Вряд ли ты воспылала ко мне страстью, - слегка склонив голову набок и сощурив глаза, сказал Пёс.

Вот этого мне совсем не хотелось – чтобы он начал размышлять о причинах. И почему я не подумала сразу, чем обосновать свой слишком необычный поступок. Я помялась и отвела глаза, лихорадочно обдумывая, что бы такого соврать, но Пёс вдруг продолжил:

- Проспорила?

- Да! – я старалась сдержать свою радость от внезапного спасения. Пёс, сам того не ведая, подарил мне идею. – Простите, - залепетала я. – Проспорила! С девчонками мы.. это… ну…

- Можешь не объяснять, - великодушно прервал мои заикания Пёс. – Теперь всё, или ещё что-то?

- Всё! Спасибо! Это всё! – Я подхватила юбку и рванула прочь, крайне довольная собой и сегодняшним удачным вечером.

Знала бы я тогда, что это всё было только лишь начало!

Глава 2. Белка на тропе свершений

Позади оказалось подворье, где обучали будущих бабок Ёжек, но я даже не смогла найти в себе силы достаточно погоревать по этому поводу. Мне нужно было как можно скорее убраться подальше.

И – да. Мне не терпелось поглядеть, вышло ли что-то с личиной Пса.

Поэтому на прощание я не стала наматывать сопли на кулак и пытаться выдавить жалость. Достаточно того, что Дарина стояла с красным носом и время от времени красноречиво шмыгала. Даже выходя за ворота, я ощущала на себе взгляд Любомира. Возможно, старик ждал, что я стану умолять его передумать, и был разочарован отсутствием красочного спектакля, но от этого взгляда мне было не по себе. Хорошо хоть, Пса с самого утра не было, потому что видеть его при свете дня определённо казалось выше моих скромных сил.

Я удивилась, что мне выдали лошадь. Это было очень щедро и даже как будто заботливо. Вряд ли учительский состав испытывал чувство вины – по сути, это я не справилась, они-то сделали что могли. Упорства и усердия не проявляли, но их можно было понять. Зачем возиться с бездарем, когда осталось пять отличных талантливых вариантов?

Возможно, дар у меня и правда слабоват. Но по собственному опыту я знала наверняка: упорство иногда бьёт умения. И вот эта проверка на личину была для меня самой определяющей. Если я смогла снять её с Пса и смогу удержать на себе хоть какое-то время, то справлюсь и со всем остальным. Но пока рано её испытывать, нужно отъехать подальше.

Если не выйдет – тогда и думать стану. Может, буду привороты да отвороты продавать по деревням. Говорят, это прибыльное дело. Но опасное: если что не так, могут и накостылять.

Пятнистая лошадь по прозвищу Пешка была так наречена вовсе не потому, что напоминала фигуру из экзотической игры в шахматы. Всё намного прозаичнее – она ходила лишь пешком. Скакать на ней, обгоняя ветер, было вообще не реально. Я попыталась пару раз толкнуть в бока пятками, но та почти не отреагировала. Он немного поимитировала бег, чаще обычного дёргая головой, но быстро утомилась и снова зашагала, как раньше.

Да и ходь у неё была такая тряская, что зад заболел уже через пару верст.

- Пешка! – возмутилась я. – Клянусь, я тебя обменяю на кого-то половчее при первом же удобном случае!

Лошадь проигнорировала угрозу и вообще остановилась, обнаружив на обочине какой-то особо сочный куст. И столько пренебрежения на её морде было в этот момент написано, сколько я у главной школьной зазнайки Олеськи не видывала.

Я закатила глаза: ни никакого пиетета к будущей бабе Яге!

Я плюнула и вернулась к своим мыслям. Оказалось, очень сложно сдерживать собственное любопытство. Хотелось узнать, наконец, ухватила ли я личину. Но сама себя не увидишь, нужно было отражение, а зеркало я, как назло, забыла на подоконнике в нашей спальне. Я держалась почти до самого вечера, наскоро перекусив припасёнными пирожками.

Но едва я увидела справа от дороги небольшой ручей, тут же решила больше не терпеть эту неопределённость. Слезла на траву, привязала Пешку и на негнущихся от волнения ногах подошла к воде.

Заглянула, увидела саму себя. А потом закрыла глаза и сосредоточилась. Нужно было представить внутренним взором того, чей вид хочешь на себя примерить, и если именно это личина у тебя уже в запасе есть, твой внешний вид преображается.

Пёс. Пёс. Пёс. Высокий. Крепкий. Сильный. Вихры чёрные, глаза чёрные. Целуется так, что ух…

Нет, что-то меня не туда понесло.

Пёс – мужчина. Уверенный в себе и мрачный. Классный, хороший образ. В таком точно будет нестрашно путешествовать.

Изменений я в себе не почуяла, но глаза решила открыть.

И заорала так, что вспугнула каких-то мелких птах на ближайшем кусту. Пёс в реке тоже заорал и закрыл рот ладонью. Это было так смешно, что паника, вызванная необычным – хоть и вроде бы ожидаемым – отражением сошла на нет. Сердце ещё колотилось в горле, но на губах уже расползалась довольная улыбка.

Получилось! Вышло. Я справилась.

Я – будущая баба Яга. Пусть плохая, недоучившаяся, но настоящая. Глядите – я и личину сняла, да не просто с человека, а с самого Пса Чернобога!

- Выкусите! – громко крикнула я в небо. – Я ещё всем покажу!

Поглядев на свои руки, снова удивилась. Ожидала крепкие лапищи Пса увидеть, да не тут-то было. Мои, родные, тоненькие.

Снова к ручью нагнулась.

Пёс.

Но руки мои, если просто вниз глядеть. И грудь моя под рубахой и сарафаном. И коленки. Если подол вверх одёрнуть.

ЧуднО.

Похоже, лишь для других я буду Пёс. Для себя так и останусь обычной девчонкой с белой косой.

И тут над головой захлопали крылья.

Я вскинула голову – и точно, почтовый голубь из школы. Дурные предчувствия запустили сердце вскачь, но я протянула руку, и птица уцепилась за рукав. Аккуратно отвязав от лапы записку, я трясущимися от волнения руками расправила маленький берестяной свиток.

В закорючках и спешных кривоватых буквах я узнала почерк Дарины.

«Не знаю, что ты учинила на этот раз, Белка, но Пёс, едва узнал, что ты уехала, тут же покинул школу. И мне показалось, он взял твой след. Будь, пожалуйста, аккуратна!»

- Мамочки, - пискнула я и зажмурилась.

Глава 3 Нежданные препятствия

Поспешать да поторапливаться с такой упрямой кобылой, как Пешка – задача для сильных духом. Я, похоже, не из таких. Сорок раз пообещала паршивке уже сдать её другому хозяину, меняя лишь его воображаемые профессии – то водовоза до гробовщика, – но той всё ни по чём. Кончилось тем, что я накинула повод на сук и ушла в лес немного поорать от бессилия. А когда вернулась, обнаружила, что Пешка отвязалась и куда-то укатила.

Первым порывом было плюнуть на это неразумное и крайне вредное животное и дальше пойти ногами. В целом, скорость передвижения примерно одинаковая. Но воображение подкинуло картинки лошади, которую доедают волки, и я со вздохом отправилась на её поиски. Благо, тяжёлые лошадиные копыта оставляли во мху довольно приличные вмятины, и даже такой неопытный следопыт, как я, вполне с преследованием справлялся. И тем не менее поиски животины закончились уже по темноте.

Пешка зацепилась за отломленный сучок и грустно стояла у дерева на краю полянки.

- Тебе не стыдно?! – возмущённо воскликнула я.

Лошадь шумно вздохнула и переступила с ноги на ногу.

Я подошла, резко сдёрнула повод с ветки и потянула на себя. Я всё время старалась держать ориентиры, потому что потеряться в лесу – проще простого. Даже если тебя леший не водит, и аука голову не морочит. Верхушку большой сосны было ещё видно. От той нужно держать направление к скале с двумя зубцами, а там по ручью и до дороги не так далеко. В тёмке идти совсем не улыбалось, но ночевать под тёмным небом хотелось ещё меньше. Поэтому капризы Пешки вызвали вспышку злости.

- Что тебе ещё надо, дрянь ты этакая?! Видят боги, надо было тебя оставить на съедение местным хищникам, а самой топать в трактир и спать в тёплой кровати! Если ты сейчас же не образумишься, клянусь – брошу тебя, и делай что хочешь!

Вместо того чтобы усовеститься, лошадь потянула меня в другую сторону. И так резко, что чуть не уронила. Я хотела уже снова наорать на неё, как вдруг заметила избушку. Та стояла на другой стороне поляны, прячась в густых ёлках, и выглядела совершенно нежилой.

На мгновение сердце скакнуло радостью – мне показалось, что это может быть та самая избушка на курьих ножках, которую я и ищу. Но столько удачи мне привалить не могло, поэтому я крадучись пошла обследовать неведомое жилище. И всё равно огонёк надежды копошился внутри, пока не растаял от суровой действительности – нет, это точно была обычная заимка, которые строят себе охотники. Маленькая, кособокая, с окном, затянутым пузырём и даже без трубы, потому что топить внутри нечего.

Горечь разочарования присутствовала, но все же была сильно притуплена практичностью – пусть это и не моя цель, но зато не придётся лезть через ночной лес, рискуя попасть кому-нибудь на зубок.

- Ладно, Пешка, - сказала я, обнаружив, что лошадь на этот раз шла за мной след в след. – Здесь и заночуем.

Кобыла, едва не столкнув меня в крапиву, начала заталкиваться внутрь через невысокую дверь. Я только руками развела – и где это видано, чтобы ездовое животное с хозяином ночевало? Побурчав себе под нос, я однако больше ругаться не стала. Ну и ладно. Зато обе будем под защитой двери, и наутро нет вероятности вместо лошади обнаружить обглоданные косточки.

Внутри были двое полатей и небольшое пространство для стола. Но сам стол от старости развалился, и я выкинула обломки на улицу, освободив место для своей соседки.

- Сейчас поставлю защиту на дверь и будем ложиться спать, - сообщила я Пешке. Потом покосилась на неё и добавила: – Ну или ты встанешь спать. Ты ведь стоя спишь?

С защитой я намучалась. Раз за разом лила силу, проговаривала заклинания, но волшебный полог не крепился, а лишь осыпался вниз звенящими осколками, тая на земляном полу. Я ругалась, но вновь и вновь пробовала. Пыхтела, отфыркивала мешающие пряди волос, хмурилась и рычала. И получилось. Раз на двадцатый. Но всё же.

Покосилась на окно – туда бы тоже поставить, но я уже сильно устала, потому решила ложиться так. В конце концов, не слишком велико то окно – крупный никто через него не пролезет, а мелкие мне не страшны.

На том и спать легла.

Ночь прошла на удивление спокойно. Никто нас не атаковал, не съел и не пугал даже. Но встать пришлось рано, потому что холодный уже вполне осенний воздух выстудил избу, и к рассвету у меня уже зуб на зуб не попадал. Я вышла на улицу, выдохнула облачко пара и покосилась на макушки деревьев, которым слегка досталось красного утреннего солнца. Нам с Пешкой такой роскоши пока не предлагалось. Я побегала по поляне, размахивая руками и пытаясь согреться. Наскоро перекусив остатками пирогов и хрустящей утренней травы - каждая свое - стали собираться в путь. В таверну всё равно надо будет зайти, пополнить запасы еды как минимум. И дальше – сразу в путь. Вряд ли осень на лето назад повернёт, а околеть от холода мне грозило, уж честно говоря, быстрее, чем найти дикую избушку.

Ради разнообразия, Пешка не стала упрямиться и пошла, куда я её направляла. От движения и от разгорающегося солнца стало значительно теплее.

К сельцу мы добрались ещё до полудня.

На околотке я спешилась и сосредоточилась. Идти я хотела уже в образе Пса. Надо было как следует постараться и закрепить его на себе хорошо, чтоб не просвечивал и не слетел раньше времени. Из лесной избушки я прихватила кривую ложку. Есть бы я ею не рискнула, но в натёртую рукавом вогнутую часть можно было хоть как-то смотреться. И сейчас я с удовлетворением обнаружила, что всё вышло быстрее и проще, чем в первый раз. Эта чёрная башка и загорелое лицо были явно не моими.

- Вот так-то, Пешка! - сказала я и вздрогнула, услышав хриплый мужской голос. – Да твою ж…

Поговорить в первый раз я не додумалась, и сейчас ругала себя за оплошность. Вот был бы номер, если б я начала вещать своим обычным довольно высоким голоском. Ещё б на вилы подняли, селяне сердобольные.

По селу я шла не спеша, стараясь выглядеть уверенным в себе мужчиной. Но главный экзамен ждал меня, разумеется, в трактире. Его я заприметила сразу – украшенный цветными башенками, с коновязью и столами прямо на улице, за которыми никто в этот час уже не сидел.

Я привязала Пешку, прошла внутрь и огляделась.

Несколько столов, стойка для заказов с дверью за ней, и по дальней стене лестница на второй этаж – там традиционно располагалась комнаты для постояльцев. Здесь витал запах кислой капусты и ягодных взваров. Желудок напомнил о своих потребностях утробным воем.

Я прошагала к стойке и позвонила в колокольчик.

На звук вышел, очевидно, хозяин – толстый, плечистый и бородатый. Он вытирал руки о фартук, занимая место с другой стороны стойки. Видно было по выражению лица, что он сразу понял, кто перед ним. Знак Чернобога, выглядывающий из-под ворота рубашки, был красноречивее множества приветственных слов. Я дала ему изучить себя в мужском обличье, постояла не двигаясь. Он не был счастлив такому визитёру, но и отказывать в обслуживании ни за что бы не стал.

Хозяин положил руки на стойку и, прежде чем я успела что-то сказать, спросил:

- Вы так быстро вернулись! Что-то забыли, господин Пёс?

Глава 4. Открытия и планы

Первым желанием было сбежать, раз уж сил провалиться сквозь землю моё тело не находило. Я оторопело уставилась на хозяина, лихорадочно размышляя.

Здесь был Пёс? Насколько давно? Не факт же, что прямо сегодня, вдруг ещё до визита в школу Бабок Ёжек приезжал? И не меня искал вовсе.

Но молчать было нельзя, и я выдала глубокомысленное:

- Да так, кое-что.

Вряд ли Пёс отчитывается перед каждым трактирщиком. И вряд ли каждый трактирщик ждёт, что Пёс отчитается. Но вот мне резона заканчивать разговор слишком быстро не было никакого. Надо узнать как можно больше о произошедшем. Поэтому я решила продолжить:

- Да вот, решил ещё подкрепиться перед отъездом.

- В самом деле? – Брови хозяина поползли вверх. – Быстро вы проголодались…

Но тем не менее он вышел в дверь за своей спиной и отдал почти неслышные распоряжения кому-то на кухне. Затем вернулся и спросил:

- Что-то ещё?

- Да… - Я не знала, как сформулировать, поэтому немного помолчала. – Скажите, нет новой информации по интересующему меня вопросу?

- Откуда ж ей появиться? – удивился трактирщик. – Вы ж всего пару часов назад убыли…

- И всё же? – надавила я, внутренне борясь с новым приступом желания сбежать.

- Нет, по-прежнему я не видел той девчонки. - Трактирщик покачал головой. – Как я и говорил, ни вчера не было, ни сегодня не объявлялась.

- Может, она внешность сменила? – допытывалась я. - Волосы прятала? Под парня маскировалась?

- Скажете тоже! – фыркнул хозяин. – Под парня! Видано ли дело, чтоб девчонка парнем прикидывалась. Будто кто-то обмануться может в таком деле. Просто вообще девиц не было. Ни ваших белобрысых, ни рыжих, не пегих. Никаких незнакомых за последние дня три.

- Ясно, - отстала я, переводя взгляд на скрипнувшую за спиной трактирщика дверь.

Как раз вышла подавальщица – крупная девица, так отчаянно похожая на хозяина, что обмануться было нельзя: дочка его. Только коса длиннющая и формы более женские. Вероятно, у них было семейное дело. Не удивлюсь, если на кухне мать готовит. Или теща.

Я опасалась, что рискую, заказывая блюда по вкусу Пса. Кто знает, что тот ест? Может, мясо с кровью, а может, ещё что малосъедобное. Подавальщица отнесла на стол две миски и кружку. Сев на справную тяжёлую лавку, я с волнением начала разглядывать принесённое. Но выдохнула облегчённо. Тушёное мясо с подливой, капуста квашеная и яблочный пирог. И даже в кружке не было ничего хмельного, а лишь взвар из сушёных ягод и трав. И пахло всё это довольно прилично. Хотелось по своему обыкновению расторопно начать заправлять еду в рот, но трактирщик смотрел, и пришлось Псу сохранить его достоинство. Ела размеренно, тщательно пережевывая.

После еды настало состояние, когда думать вообще не хочется. Но пораскинуть мозгами было очень нужно.

Итак, что мы имеем.

Пёс меня ищет. Теперь это не предположение, а самый настоящий факт.

Но зачем? Первое, что я могла предположить: он знает, что я украла его личину. Такое вполне могло Пса возмутить. Даже рассердить. Возможно, взбесить. Но разве тогда не логично допустить, что я не путешествовала бы в своём натуральном облике, а пряталась бы за его внешностью? А значит, искать надо было не белобрысую девчонку, а кого-то похожего на него?

Это было бы просто отлично. Воровство облика – крайне осуждаемый поступок, за него следовало жёсткое наказание. Даже состоявшаяся баба Яга в своей таможне никогда обманом личину не берёт. Всегда через договор, всегда в качестве платы за услугу или помощь. Если Пёс не знал об этом, то одной большой проблемой становилось меньше.

Но одной – больше. На черта я тогда Псу?

Предположить, что он после одного поцелуя в меня влюбился было, конечно, приятно, но маловероятно. Я довольно обычная, из достоинств – коса белая да талия тонкая. Остальные достоинства почему-то расти не пожелали, и после восемнадцати лет с этим пришлось смириться. Во-вторых, насколько о псах говорили, у них ни души, ни сердца – иные Чернобогу служить не могут. А раз ни первого, ни второго, любви зацепиться не за что. Да и во что влюбляться? Ни особого умения целовального я не проявила, ни красноречия, ни других достоинств. Так что, эту версию тоже стоит отмести.

Я ничего не нарушила, нигде сильно не напортачила, богов не гневила, из школы отпущена была на все четыре стороны и как будто поводов привлечь внимание Пса не существовало. Но они были, очевидно же. Просто я пока о них не ведала.

Так что дело ясное, что дело тёмное, как моя бабка говорила.

- Ещё что-то желаете? – раздался надо мной томный женский голос. Я подняла глаза и увидела девчонку-подавальщицу. Она свела руки на животе так, что её выдающаяся грудь стала казаться ещё больше. Я даже запереживала, что пуговки на её рубахе отскочат и разлетятся по помещению. И глаза стали такие, с поволокой… мамочки! Она что, заигрывает с Псом?

Я стрельнула глазами в сторону стойки и поняла, что хозяин куда-то вышел. Очевидно же, папаша не одобрит интерес своей дочери к мрачному гостю, вот она и воспользовалась его отсутствием. Это вызвало моё удивление. Слышала я, конечно, что девушкам нравятся плохие парни, но не настолько же! Понятно, что она видит перед собой высокого, крепкого мужчину с глазами, которые в самую душу смотрят. Сильного, мужественного и решительного. Но обычной девчонке связаться со слугой Чернобога – это отчаянно.

- Спасибо, я сыт, - сообщила я.

- А я не про еду, если что, - сказала она, ещё шире улыбаясь и вовсю стреляя глазами. Волна возмущения поднялась в груди, и я, почти не подумав, брякнула:

- Я понял, если что.

Девчонка обиженно распрямилась и, виляя бедрами, удалилась. Я почувствовала вину, но одновременно некоторое удовлетворение: хорошо, что впечатление о Псе осталось дурным. Может, в следующий раз она выберет кого-то получше?

Я допила взвар и поднялась.

Ещё два вывода я для себя сделала. Понятно, почему Пёс искал меня здесь. По большому счёту, здесь и дороги-то иной нет. За нашей школой – лес дремучий, шансы, что я отправилась бы куда-то в другое место очень малы. Вот дальше уже варианты есть. Можно на юг, в тёплые края повернуть. Можно в сторону Царьграда, там города и крепости большие. А можно туда, куда я собиралась. В места обитания дикой избушки, в край скал, обрывов, мрачных лесов и неплодородной земли.

И ещё важная мысль меня посетила. Нюх у Пса определённо есть, но он, видать, не так хорош, как мы с девчонками думали. Иначе он наверняка бы нашёл место, где я с дороги свернула, и вычислил бы меня намного раньше. И это было очень хорошо. Возможно, и удастся мне сбежать от Пса.

В улучшившемся настроении я вышла во двор. Отвязывая Пешку, я погладила её по морде.

- Знаешь, подружка, - сказала я. – А ты, видать, не такое уж и бесполезное создание. Если б не твоя вчерашняя выходка, поймал бы нас Пёс, пить дать… Получается, из тебя может получится вполне сносная помощница бабы Яги, а?

Забравшись в седло, я посмотрела вдоль улицы. План на первое время есть. Надо отбить запах. Внимательно следить за своей спиной. Ну и избушку искать, что самое главное.

Я ударила пятками в бока Пешки. Но мы, конечно, никуда не поскакали. Мы медленно поплелись по дороге, цокая подковами по камням. А я вздохнула. Ну, какая баба Яга, такая и помощница.

Глава 5. Чем дальше в лес, тем жирнее нечисть

Следующие три дня были не самыми простыми. Сначала я пугалась каждого шороха, покрывалась холодным потом от внезапных звуков и бесконечно озиралась. Но постепенно стало легче. То ли моя голова убедилась, что прямо сейчас меня никто хватать и наказывать за неизвестные грехи не станет. То ли я просто устала бояться.

Местные называли цель моего пути Пустошью – мол, там уже не вырастишь ничего, и вообще места гиблые, лесом поросшие, чего там делать? И по мере продвижения в ту сторону, всё реже встречались крупные поселения, да и перегоны от одного до другого теперь занимали куда больше времени. Деревья здесь становились более кривыми, а у кустов всё чаще встречались шипы, их листья окрашивались в осенние цвета, и эта глухая нарядность мне даже начинала нравиться.

Я вообще начала ловить удовольствие от поездки, когда поняла, что Пёс, если меня и ищет, то прямо по пятам не идёт. А уж его личина – это вообще невероятная удача, а вернее просто гениальный план. Пса не спрашивали особо, куда и уж тем более зачем он едет. Не приставали с пустыми разговорами. Не пытались навязать лишних услуг или товаров и часто вообще отказывались брать денег за постой или обед. Что ввиду ограниченности моей мошны вообще было крайне вдохновляющим.

Быть Псом не так уж и плохо! Да, хозяин не самый приятный из богов, и допускаю, что задачи он даёт скорее всего гнусные или неприятные. Но любая работа требует усердия, а уж мерзких задач любой человек по жизни выполняет изрядно. Зато всё остальное время быть Псом довольно удобно.

К тому же в глухих лесах могла водиться и нечисть – да, это не навь, и на каждом углу ждать подвоха не следует. Но и в нашем мире бывают неприятные встречи. Леший путать пути может, болотники - в трясину утащить, да и просто аука, в чаще орущий, не способствует душевному равновесию. И здесь бы внешность слуги Чернобога пригодилась бы, но так долго носить её на себе было трудновато.

Поэтому о простой человеческой осторожности я не забывала, ведь чаще всего передвигалась в своём натуральном облике.

Когда на дороге впереди меня ветер закружил пыльный столб, я тут же дёрнула Пешку за узду. Разглядеть нечисть у меня не вышло, хотя нормальная баба Яга должна бы уметь это делать легко. Но во всяком случае, я его почувствовала.

- Так-так, - сказала я, неспешно слезая с Пешки, которая встала как вкопанная и опасливо косилась на кружащуюся над дорогой пыль. – И кто же это у нас такой?

Нечистый не спешил показываться. Будто вовсе меня человеком считал. И я рассердилась.

- Знаешь, что, дружок? - Я запустила руку в висящий на поясе мешочек. - Я долго ждать не стану – кину в тебя стальную булавку, и будешь потом рыдать, зализывая раны!

Столб пыли тут же опал, будто ветер мигом растерял все силы, и на его месте появилось невысокое существо с уродливой мордой, скрюченной спиной и парой перепончатых крыльев. Оно морщило нос, собирая его почти в гармошку, и переминалось на кривых поросших чешуйками ногах. Тут я, пожалуй, удивилась. Ожидала кого-то типа шиша или лесовика, а тут вон кто.

- Анчутка? – удивлённо уточнила я.

Он встрепенулся, радуясь, видимо, что я его по имени назвала. Людям так делать категорически не рекомендуется, привяжется к ним тогда это злобный карлик, не отпугнуть будет. Но я училась не зря и имела в арсенале кучу других приёмов.

- Не радуйся раньше времени, - хмыкнула я. – Али не видишь, кто перед тобой?

- А кто ж передо мной? - Анчутка нахмурился, и вот это было обидно.

- Ну смотри внимательно тогда, вдруг да угадаешь.

Он начал двигать лицом – да так активно, будто глаза, нос, рот и все четыре уха не были слишком уж надёжно закреплены на своих местах. Затем он проговорил:

- Вижу ж, что не простая… баба Яга, что ль?

- Она самая.

- Ну, для бабы Яги что-то ты ж слишком…

- Ну давай, скажи, что «слишком». И мы с тобой на практике выясним, настоящая я баба Яга или только кажусь такой.

Он тут же замахал руками:

- Нет уж, спасибо. Что ж обидчивая-то такая? Я ж не со зла. Просто ж не похожа на обычную, вот и всё. Прости. Что не опознал, что ли…

- Ладно, - кивнула я. – Прощу. Но ты мне скажешь, не видал ли ты тут дикую избушку на курьих ножках?

- Видал, как же нет, - сказал анчутка, почесав плечо над крылом, и я едва сдержала радость, не позволив ей выплеснуться наружу слишком явной улыбкой. Узнай собеседник мою повышенную заинтересованность, тут же сделает это предметом торга. – Давечи чуть не затоптала меня, лошадица пугливая! А тебе зачем? Твоя, что ль?

- Будет моя, - согласилась я. – Поймаю её и избавлю вас от такой опасности.

Глаза анчутки заблестели.

- А дай мне платочек свой, я тебе всё и расскажу.

Я фыркнула:

- Ещё чего. Чтоб ты потом меня нашёл да на загривок сел, свесив ножки?

- Я дурень, что ль, на бабу Ягу присаживаться? Так, рядом пошуршу, может, сгожусь где.

Я задумалась лишь на мгновение. У любой нормальной бабы Яги должно быть волшебное животное, которое ей помогает открывать двери или же, наоборот, держать их закрытыми. У кого-то это чёрный кот, у кого-то – ворон, у одной даже воробей для этих целей проживает. И это как раз тот случай, когда бабе Яге надо самой справиться, такое животное получить. Мысль использовать в качестве животного анчутку появилась и пропала. Бред, конечно. Нечисть не может владеть дверями в мир нави, она всегда себе на уме – таких дел наворотит, что мне отчисление из школы покажется совершенно незначимым событием.

- Нет уж, - сказал я. – Скажи, где избу видел, и разбежимся.

- За так? – возмутился анчутка. – За так сама ищи.

С таким вредным существом договариваться – вообще дело неблагодарное. Задобрить его нельзя, всё равно найдёт лазейку и напакостит. Но он видел избушку, а значит, что-то нужно придумывать.

- А если я тебе скажу, где ближайшая баня? – прищурилась я и увидела, что попала точно в цель – анчутки страсть как любили в бане селиться. Париться, людей пугать.

- А скажи ж!

- Лишь после того, как ты мне про избушку поведаешь.

Посопел анчутка, да делать нечего, в баню ему хотелось очень сильно. Так что выложил, как на духу – и где видел, и как проехать на лошади туда лучше. Взамен я про баню ему рассказала. Честно, без вранья. Но если даже анчутка меня обманул, то я не особо переживала, ведь тоже не совсем правду ему доложила. Баня брошенной была, как и сам деревня. Так что пусть селится, если хочет, делов-то.

Разошлись мы с анчуткой вежливо и с почтением. Он пытался до подола моего докоснуться, а я цыкнула так, что он отскочил на три локтя. На том и раскланялись.

По словам анчутки, избушка стояла выше в горку. Там, вдали, уже высились скальные выходы и большие каменные зубы. А вот деревья вроде как, наоборот, становилась ниже. Сперва должно было большое плато показаться, а за ним, за тремя витками дороги, – рощица. Там как раз изба и обитала.

Но стоило нам выехать на то самое плато, как я прямо впереди увидела деревянный сруб с косой крышей на крепких узловатых ножищах.

Даже сердце биться перестало от восторга. Неужели, она?