Читать книгу: «Право на выбор»

Глава 1. Два утра

6:30. Город еще спит.

В спальном районе, в панельной девятиэтажке, где облупившаяся краска на балконах напоминает лишай, зазвенел будильник. Звук был резким, противным, будто маленькая дрель ввинчивалась прямо в висок.

Андрей, не открывая глаз, хлопнул ладонью по телефону. Экран погас. Он полежал еще минуту, прислушиваясь к тяжести в теле. Голова гудела – вчера с друзьями «снимали стресс» после работы. Стресс, видимо, был слишком сильным, раз до сих пор не снялся.

– Твою ж… – выдохнул он, свешивая ноги с дивана.

Диван скрипнул, обиженно пискнув пружиной. Андрей посмотрел на второй конец дивана, где должна была бы спать жена. Там было пусто. Марина уже второй месяц ночевала в другой комнате. «Храпишь, как паровоз, и вечно воняет от тебя перегаром и железом» – всплыли в голове её слова.

Он побрел в ванную. На пути ногой запнулся о кроссовок, который валялся посреди коридора еще с пятницы. Пнул его к стене. Зеркало в ванной встретило его опухшим лицом с красными прожилками в глазах.

– Отработал смену, – буркнул он своему отражению. – Герой.

Глянул на весы. Стоят на месте. Третий год один и тот же вес. Одна и та же жизнь. Один и тот же ад.

Он быстро оделся, сунул в пакет бутерброд с докторской колбасой и вышел. На лестничной клетке пахло кошками и кислыми щами. Лифт не работал – вторую неделю. Андрей спускался пешком, считая ступени и мысленно проклиная всё: управляющую компанию, дороговизну продуктов, начальника смены Петровича, тупые станки, которые вечно ломаются, и свою никчемную жизнь.

На остановке толкались такие же серые фигуры. Подошел автобус, набитый битком. Андрей втиснулся, прижался лицом к чьей-то спине в промасленной куртке. За окном тянулись унылые пейзажи: гаражи, свалки, облезлые заборы.

Мысли текли привычной колеёй: «Когда это кончится? Почему одним всё, а другим ничего? Опять этот конвейер, этот грохот, этот Петрович с его тупыми указаниями. Только бы дожить до вечера. Только бы дожить до пятницы».

6:30. В то же самое время. Другой район.

За большим окном на девятом этаже просыпался город. Стекла не были занавешены – Михаил любил встречать утро с видом на просыпающуюся реку.

Будильник не зазвенел. Он и не нужен был. Михаил открыл глаза за минуту до его сигнала. Организм работал как часы – привычка, выработанная годами. Он потянулся, встал с кровати и первым делом подошел к окну.

– Красота… – произнес он, глядя, как первые лучи солнца золотят крыши новостроек.

Михаил включил колонку. Оттуда полился легкий джаз. Пока заваривался кофе в турке, он сделал пятнадцать минут растяжки. Тело слушалось, движения были точными. Все это время он говорил себе и пространству в квартире (Я люблю тебя, Я благодарю тебя) тем самым выражая благодарность всему, что у него есть на данный момент. Он работал на заводе, работа ему более- менее нравилась, но при удобном случае он знал, что все изменит в ближайшее время.

В душе он напевал. Не потому что был певцом, а потому что внутри было ощущение предвкушения.

На завтрак – омлет с овощами и сваренный американо. Он ел медленно, проговаривая молитву перед едой (Я люблю тебя, Я благодарю тебя) и листая ленту новостей в телефоне, но не отвлекаясь на негатив. Отмечал для себя тренды, новинки рынка, идеи для будущего проекта. Вскоре он собрался, оделся, и поехал на работу в автобусе, мысленно благодаря все вокруг.

Глава 2. Две смены

10:15. Завод. Цех №4.

Грохот стоял такой, что мысли в голове дробились на осколки, едва успев родиться.

Андрей стоял у штамповочного пресса уже четвертый час. Деталь. Нажатие. Деталь. Нажатие. Скрежет металла. Спина ныла. В ушах звенело даже сквозь беруши. Пот стекал по вискам, щипал глаза.

Он глянул на часы. Стрелки будто застыли.

– Твою мать, – выдохнул он, вытирая лоб рукавом грязной робы.

Метрах в пятнадцати от него, за соседним станком, работал Михаил. Тот самый Михаил, с которым они начинали в одном году. Тот же цех. Те же прессы. Та же синяя роба с пятнами от масла.

Но что-то было другое.

Михаил работал в том же ритме, уставал так же. Но когда Петрович проорал: «Шевелись, план горит!» – Андрей сжал зубы и мысленно послал мастера куда подальше, а Михаил… Михаил просто кивнул, подмигнул соседу и сказал:

– Слышь, Петрович, сделаем. Не кипятись, давление подскочит.

Петрович, привыкший к вечным придиркам, даже опешил на секунду. Хмыкнул и пошёл дальше.

Андрей покосился на Михаила. Ну как так? Тот же грохот, та же усталость, та же духота. А он стоит и работает спокойно, будто не на каторге, а так… В порядке вещей.

12:30. Обед. Бытовка.

Андрей сел в углу, отвернувшись ото всех. Развернул бутерброд. Хлеб заветрился, колбаса противно блестела. Жевал и тупо смотрел в стену, где чья-то рука нацарапала гвоздём: «Здесь был Васян. 2018. Сдохнуть бы».

Вошёл Михаил. С ним пара мужиков. Михаил громко, перекрывая шум из цеха, объявил:

– Мужики, у меня чай с бергамотом! Мать сунула вчера, говорит, балуйтесь. Кто со мной?

– А давай! – отозвался Васька-сварщик. – Надоела эта заварка, как сено.

Михаил разливал кипяток по кружкам, шутил, рассказывал, как вчера кот опрокинул цветок и жена полчаса ругалась, а кот сидел и делал вид, что так и было задумано. Мужики смеялись.

Андрей сидел в углу, жевал бутерброд и злился.

Чего он лыбится? Тот же завод, та же хрень. Чего радоваться-то?

Васян плюхнулся рядом с Андреем:

– Чего нос повесил? Иди к нам, чайку попей нормального. Михаил вон рассказывает – умора.

– Не хочу.

– Ну и зря. Легче так-то. Забей.

Забей. Легко сказать. Когда у человека всё плохо, какие могут быть шутки?

Андрей достал телефон, пролистал ленту. Кто-то отдыхает в Турции. Кто-то купил новую машину. А он здесь. В этой вони. С этим бутербродом.

– Жизнь – боль, – буркнул он пустоте.

Михаил, проходя мимо, услышал. Остановился на секунду.

– Слышь, Андрюх, – сказал он негромко. – А ты замечал, что боль она тоже разная бывает? Можно от нее лежать и сдыхать, а можно встать и сделать шаг. Я вот вчера так устал, что думал, не дойду. А сегодня встал – и ничего. Солнце светит. Чай вкусный. Работа есть. А могло и не быть.