Читать книгу: «Восемь дней до убийства»

© Фили Е., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Часть 1
Убийство?

Никита

Машина еще немного проползла вперед, почти уткнулась низким бампером в бордюр, за которым начинались посадки молодого ельника, и, устало выдохнув, остановилась. Никита посочувствовал своей старушке «Ниве». Почти три часа езды от города до санатория она мужественно пыталась соревноваться на дороге с молодыми красавцами-автомобилями и даже смогла один раз обогнать зазевавшийся на светофоре «Форд». Ненадолго, конечно. Опомнившись, «Форд» рассерженно газанул и быстро скрылся за ехавшим по крайней полосе грузовиком. Но минута триумфа запомнилась и все еще бодрила.

Никита вышел на парковку, пару раз присел, разминая ноги, огляделся и кивнул. Все как и рассказывали коллеги из управления МВД города: несколько современных корпусов, окруженных разросшимся сосновым бором. Еще неподалеку протекает Волга, есть пляж, подворье с таверной под старину, где подают вкусное мясо в горшочках, и даже вертолетная площадка – правда, уже заброшенная. Пахло смолой, хвоей и переработанным бензином от дремавшей у бордюра «Нивы».

Подхватив сумку с вещами, Никита побрел к корпусам по аллее между двумя рядами высоченных сосен. Он не торопился. Приятно было насладиться покоем, без бесконечных авралов и вызовов на ковер к начальству.

Свою работу Никита любил, хоть иногда сильно уставал от обилия документов и отчетов. Еще в школе он увлекался логическими построениями Шерлока Холмса и считал, что может не хуже знаменитого сыщика разгадывать головоломки. Он даже три года посещал музыкальную школу, где учился играть на скрипке, копируя увлечение великого детектива. Позже Никита стал изучать химию по найденным неизвестно где старым журналам, и мать, раздраженная бесконечной вонью из комнаты сына, подсунула ему отзывы на сериал про другого сыщика – Коломбо. Есть способ справляться с бедой, когда клин клином вышибают, – такой был у матери план. Потом она признавалась подругам, что лучше бы сын оставался Шерлоком, тот был хотя бы стильным парнем и не стеснялся своего умственного превосходства перед другими. Никита же стал одеваться под Коломбо, почти нелепо, и улыбаться как дурачок – ему казалось, что так было легче узнавать чужие секреты. Он без отдыха тренировал знаменитый метод Коломбо: логику и наблюдательность. А еще во всем пытался найти мотив: меняя формулировки вопросов, выпытывал у матери, пришедшей из магазина, почему она купила этот сыр или хлеб, а не другой и в честь чего сегодня надела платье, а вчера – блузку с брюками.

Сын быстро взрослел, не играл со сверстниками во дворе, не было и двоек за поведение в школе. Никита учился в седьмом классе, когда отец ушел в другую семью. Глядя, как мать сквозь слезы смотрит на собирающего вещи отца, Никита подошел к ней и объяснил громко, четко и доходчиво, что им будет отлично жить вдвоем. Никаких скандалов, недомолвок и страхов, придет вечером муж или останется ночевать у другой, понравится ли ему ужин, не будет ли он раздраженным и грубым с ребенком, то есть с ним, Никитой. «О чем ты горюешь?» – искренне удивился Никита, обращаясь к матери. Он отобрал сумку у ошарашенного отца, отнес ее за порог, а потом захлопнул за ним дверь и заявил: «Именно сейчас и начнется счастливая спокойная жизнь». С тех пор мать никогда не позволяла себе зависеть от кого-то, сама вырастила сына, сама заново выстроила жизнь.

…Следуя за указателями, по «Тропе здоровья номер один» Никита добрался до входа в главный корпус.

В санаторий Никиту отправило начальство после того, как на планерке он не смог разогнуть спину из-за долгого сидения. Три года без отдыха, да еще старая травма – результат драки с задержанным, – вот и итог. Врач, осмотрев спину Никиты, удрученно развел руками: «А что вы хотели, друг мой? Сейчас молодые люди стали болеть намного раньше. В вашем возрасте некоторые уже постоянно пьют таблетки от давления, а в наше время их прописывали только старикам. Лечите позвоночник, старший лейтенант, иначе придется ходить на костылях».

В прохладном вестибюле наметанный глаз сыщика сразу подметил признаки беспорядка: персонал не ходил, а бегал, возле ресепшен толпились отдыхающие и встревоженно переговаривались. Никита, стараясь не привлекать внимания, остановился и прислушался.

– Говорят, молодой совсем мужик-то…

– Врач виноват, что-то не то назначил, а сестра вколола, вот и помер!

– А кто у него врач?

– Вроде Герман Вениаминович, нейроортопед.

– У меня тоже он. А показался грамотным. Назначения все мне нравятся. Нравились. Пойду к главврачихе, потребую поменять. У меня тоже сердце пошаливает.

Никита встрепенулся. Герман Вениаминович? Редкое имя. И, решительно растолкав отдыхающих, он обратился к хорошенькой блондинке, растерянно выглядывающей из-за стойки ресепшен.

– Здравствуйте. Вот мои документы. Оформите меня, милая девушка, поскорее. Я долго добирался из города и очень устал.

Девушка схватила протянутые Никитой бумаги, словно утопающий соломинку. Наверное, ей хотелось поскорее взяться за привычные обязанности, чтобы не отвечать на вопросы испуганных отдыхающих. Бегло просмотрев первые листы, она с разочарованным видом протянула их обратно Никите.

– У вас направление из ведомственной поликлиники, нужна виза главврача. А у нас… происшествие. Она не принимает. Вы подождите в лобби-баре, когда Лариса Сергеевна освободится, я сразу сообщу. В баре готовят вкусный кофе.

– Лучше сообщите, где найти вашу Ларису Сергеевну. Я думаю, она будет рада меня увидеть. Пока еще к вам доберется бригада для расследования инцидента. А я вот он, уже прибыл. Вы же прочитали мои документы.

Было видно, что девушка колеблется.

Никита улыбнулся. У него была добрая, немного глуповатая улыбка, и он ею пользовался, когда нужно было усыпить бдительность свидетеля или подозреваемого. «Что с меня взять? – как бы говорил он, улыбаясь. – Я безобидный простак и не причиню никому вреда». Уловка сработала и сейчас. Девушка тоже улыбнулась, с облегчением отдала Никите бумаги и нацарапала на маленьком листочке три цифры.

– А вещи можете у нас оставить. Отдыхающие так часто делают, когда автобус ждут или номер еще не убрали.

В кабинет Ларисы Сергеевны Никита зашел сразу, едва постучав. И заранее натянул на лицо свою нелепую улыбку, на всякий случай. На самом деле ему хотелось подсмотреть реакцию главврача в момент, когда та не ожидает появления посетителя. Сразу будет ясно, как она оценивает произошедшее событие. Такие эксперименты приносили обычно очень важную информацию.

В комнате, казалось, воздух был наэлектризован. От двух человек, стоявших друг против друга, разве что искры не отлетали в разные стороны. Ухоженная женщина с волосами модного в этом сезоне медово-карамельного оттенка, с помадой натурального розового цвета на четко очерченных губах с виду была невозмутима, только серые выразительные глаза ее полыхали гневом. А мужчина напротив, сжав кулаки, бросал ей в лицо ругательства. Появление Никиты сработало как разряд. Оба отшатнулись друг от друга. Женщина машинально провела рукой по волосам, проверяя, не выскочил ли локон из безупречной прически, а мужчина одернул сбившийся набок галстук и, отвернувшись, сунул руки в карманы белого халата. Разглядывать его было бы сейчас совсем некстати. А он очень интересовал Никиту.

– Кто разрешил? – ледяным голосом поинтересовалась женщина, прошла к окну и села за офисный стол, обозначив таким образом, что она хозяйка кабинета.

– Вы – Лариса Сергеевна, главврач? А у меня бумаги вот… – Никита приблизился к столу и положил на него свои документы. – На ресепшен приказали у вас завизировать.

– Подойдите позже, я занята.

– У вас тут произошло преступление? А я как раз из полиции. Вы посмотрите, посмотрите документы.

– Почему сразу преступление? Врачебная халатность…

– Приведшая к смерти пациента. А может, врачебная ошибка. Статьи разные. И наказание тоже.

– Наш патологоанатом разберется.

– Вы хотите сказать – судмедэксперт. Внезапная смерть и так называемые врачебные дела находятся в ведении судмедэксперта, уважаемая Лариса Сергеевна. Кроме того, патологоанатом вам подчиняется, а судмедэксперт – нет.

– Намекаете, что выводы моего подчиненного будут зависимы?

– А кто был лечащим врачом умершего?

Лариса Сергеевна с усмешкой указала на мужчину, который так и стоял, отвернувшись к стене.

– Знакомьтесь. Герман Вениаминович. Врач-нейроортопед. Наша звезда, так сказать. Отдыхающие специально приезжают ради лечения у него. Вы зашли, когда мы выясняли отношения. Извините за эту сцену. Такой скандал в моем санатории впервые. Я отстраняю Германа Вениаминовича от работы на время выяснения обстоятельств смерти пациента.

Мужчина повернулся и в упор взглянул на Никиту. Тот не отвел глаз.

– Вы что, знакомы? – Лариса Сергеевна с подозрением оглядела обоих.

– Приходилось встречаться. – Герман усмехнулся невесело. – Тебе не повезло, Лара. Этот человек ни за что не будет плясать под твою дудку, как пьяница-патологоанатом Алексеич.

– Мы учились некоторое время в одной школе, – сообщил Никита, разведя руками. – Это было давно.

– Что ж… – Лариса Сергеевна испытующе посмотрела на Никиту, изучила еще раз его служебное удостоверение и, кажется, смирилась с его появлением. – Герман проводит вас, товарищ старший лейтенант, к месту происшествия и все подробно расскажет. Потом попрошу с докладом зайти ко мне.

Никита аккуратно прикрыл за собой дверь в кабинет главврача и только потом повернулся к ожидавшему его Герману.

– Здравствуй, Герман.

– Привет, Коломбо.

– Твое прозвище последовало за мной из школы в Академию МВД, а потом и на место работы. Странно, что ты его еще помнишь.

– Я не забываю людей, которые когда-то подвергли меня унижению. Как говорится, я не злопамятный, просто злой и память у меня хорошая. Вижу, ты совсем не изменился. Косишь под простачка и такой же зануда.

– Ты тоже не изменился. Красивый самоуверенный сукин сын… А куда вы труп дели?

Никита, уязвленный тем, что его назвали занудой, специально напомнил Герману, кто тут главный. Тот даже не замедлил шаг.

– У нас, как и во всех приличных врачебных заведениях, есть морг. Обычно он пустует, но вот пригодился.

– Не хочешь мне ничего рассказать?

– Боже упаси, Коломбо! Сам, все сам. Я буду отвечать на твои вопросы. По возможности коротко. Только… – Герман остановился, повернулся к Никите и больно ткнул его кулаком в грудь. – Вдова ни в чем не виновата, понял?

– Разберусь.

– Ты не так разбирайся, как тогда в школе! – вдруг вспылил Герман. – Не забудь, ты проверяешь, от чего наступила смерть, из-за врачебной ошибки или врачебной халатности. Дина ни при чем. Она пациент, а не врач.

– Разберусь.

– Ну, вот номер Дины и Бориса Соловьевых. Мне с тобой зайти?

Никита не успел ответить. Мимо них промчалась девушка в летнем сарафанчике, на котором от быстрого движения весело шевелились рисунки васильков, ромашек и желтых солнц. Она прошмыгнула в номер, перед этим кинув Герману «привет».

– Сестра Дины. Младшая. Тоже здесь отдыхает. Еще с ними тетя. О, а вот и она.

По коридору к номеру, возле которого стояли Никита и Герман, спешила миловидная миниатюрная женщина лет сорока. Тревога плескалась у нее в глазах, рот что-то шептал, руки беспорядочно одергивали на ходу светлый пиджачок, надетый на льняное платье.

– Это правда, Герман? Борис умер? Ты знаешь, что с Диной?

Герман только указал рукой на дверь и промолчал.

Скользнув напряженным взглядом по Никите, женщина скрылась в номере. В воздухе остался аромат разгоряченного тела и дорогих духов.

– Что ж, вся семья в сборе. Кроме Бориса, конечно. Можешь начинать свои допросы. Ты так и не ответил: мне с тобой зайти или я пока свободен?

Никита молча подтолкнул Германа к двери, и тот вошел внутрь.

Герман называет вдову Диной, ее младшая сестра в платье с васильками и солнцами с ним здоровается, тетя говорит ему «ты». То есть старый школьный недруг Герман был не просто лечащим врачом умершего. Никаких «я пока свободен» не будет.

Никита решил сначала позвонить начальству, доложить о том, что здесь произошло, и попросить, чтобы быстрее прислали труповозку, а то расторопная и властная Лариса Сергеевна после выступления Никиты на тему разницы между патологоанатомом и судмедэкспертом захочет замять скандал.

Позвонив, Никита вошел в полумрак номера вслед за Германом. Задернутые шторы вздулись пузырем от сквозняка и тотчас опали, когда дверь закрылась. В номере были две кровати. На одной из них сидели три женщины с напряженно сцепленными друг с другом руками. От внимания Никиты не ускользнуло, что кровати разделяли тумбочки, хотя в семейных номерах спальные места обычно находились вместе. Номер был двухкомнатным. В соседней со спальней гостиной было светло: виднелся мягкий уголок, журнальный столик и телевизионная панель на стене.

– Герман, что тебе сказала Лариса? – Миниатюрная тетя вдовы в льняном платье, оказывается, знает не только Германа, но и главврача, и, судя по тому, что назвала только имя, без отчества, с ней она тоже на «ты». Все интереснее и интереснее. Никита хотел представиться, но Герман его опередил:

– Паша, это следователь. Он прибыл в санаторий отдыхать, но вот как раз попал под руку главврачу в связи с… происшествием.

– Как – следователь? Разве не будет просто врачебной комиссии? Полиция – это же когда… что-то криминальное? – Девушка в сарафане подтянула ближе руку сестры, которая, казалось, вся заледенела и смотрела не отрываясь на Германа.

– Меня зовут Никита. – Никита вышел вперед, закрывая собой Германа, отчего вдова вздрогнула и уставилась в пол. – Я так понимаю, что здесь собрались все, кто близко знал покойного и может ответить на мои вопросы?

– А почему вы будете нас расспрашивать? Вы такой же отдыхающий, как и мы! Приехали по путевке лечиться? – Женщина в платье с васильками и солнцами наставила на Никиту палец.

Никита улыбнулся добродушно-глуповато, отчего брови собеседницы поползли вверх.

– А вы хотите, чтобы сюда приехала следственная бригада, провела обыск, допросила всех официально, вызывая по очереди в кабинет, который выделит главврач? Чтобы вы под пристальными взглядами других отдыхающих шли в этот кабинет? Я могу уйти. Но предлагаю более комфортный способ докопаться до правды.

Никита оглядел по очереди всех присутствующих, кроме Германа: тот так и стоял за спиной.

– Я заменю пока следственную бригаду, вы расскажете мне, что знаете. Через пару часов тело Бориса заберут, и спустя время, необходимое судмедэксперту для вскрытия, мы будем точно знать причину смерти.

– Коломбо… то есть Никита хочет сказать, что такая внезапная смерть могла быть и криминальной, например от отравления. Всем сказали, что был сердечный приступ, но это для того, чтобы унять панику среди отдыхающих. Я бы согласился со старшим лейтенантом, дамы. Так мы все сможем избежать назойливого внимания. Если будет доказана врачебная ошибка, я надеюсь, мне бывший одноклассник скажет об этом первым.

Герман обошел Никиту и повернулся к нему лицом. Теперь они стояли друг против друга.

– Ты уже понял, что я не сбегу?

Никита кивнул.

– Что ж, давай я представлю тебе всех?

– Давай.

– Тетя. Ее зовут Паша. И это полное имя, по паспорту. Паша, ты хочешь, чтобы тебя называли вместе с отчеством? Паша Ивановна?

– Вот еще. Хватит и на «вы», – фыркнула Паша.

– Сестры Дина и Туся. Туся – это производное от Наташи. Наташа-Натуся-Туся.

Дина неожиданно поднялась и, не размыкая рук, потянула за собой сестру и Пашу. Она оказалась высокой, и, несмотря на зашторенные сумерки, Никита хорошо рассмотрел ее нежное заплаканное лицо.

– Давайте пройдем в гостиную. На эту кровать не садитесь, это Борис здесь… был, когда я утром пришла. Мертвый.

В гостиной сестры и тетя расположились также втроем на большом диване. К креслу напротив подошел Герман, снял белый халат, небрежно бросил его на спинку, потом с независимым видом уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Восемь пар глаз уставились на Никиту. Смотрели по-разному: Герман насмешливо, Туся враждебно, тетя словно изучала непонятный предмет, неведомо как появившийся в номере, где ему не место, а вот Дина… Дина чего-то боялась. Она уже не держала за руки тетю и сестру, а сжала ладони вместе, унимая легкую дрожь. Что ж, с вдовы и решил начать свой опрос Никита.

– Вы сказали, что пришли утром и обнаружили труп.

Дина вздрогнула. Герман тоже дернулся, но промолчал.

– Это значит, что вы не ночевали в номере?

– Мы поругались вечером накануне.

– Так поругались, что ночь провели не в номере?

– Коломбо, ты бы сбавил тон, а то мы подумаем, что ты сейчас на что-то намекаешь, – не выдержал Герман.

– Я ночевала у Германа, – выпалила вдруг Дина и, вздернув подбородок, с вызовом взглянула на Никиту. Тетя Паша тихо ахнула. Туся с изумлением посмотрела на сестру.

– То есть, поссорившись с мужем, вы ушли к Герману и провели у него всю ночь? Причину ссоры я могу узнать?

Никита был уверен, что за Дину вступится ее любовник, но в бой кинулась Туся. Она вскочила и сдернула с Дины газовый непрозрачный шарф, накинутый поверх платья. Дина, стесняясь, обхватила руками плечи, но темные пятна синяков скрыть не смогла.

– Вот! – Туся сунула под нос Никите скомканную газовую ткань и произнесла, вспыхнув от негодования, отчего ее лицо с пухлыми щеками стало похоже на дозревающий помидор. – Этого гада бог наказал! Какой-нибудь банальный инфаркт, ничего криминального! Вы когда-нибудь били женщин, Коломбо?

– Это следствие ссоры, правильно я понимаю? – Никита с невозмутимым видом отобрал у Туси шарф и отдал Дине, которая сразу укуталась и неопределенно кивнула, то ли согласилась, то ли нет. – А я спрашивал про причину.

– Я предложила мужу развестись.

Снова тихо ахнула тетя. А Туся неожиданно засмеялась и подняла вверх большой палец. Она так и стояла возле Никиты, отчего тот испытывал непонятное удовольствие.

– Наконец-то! Надо было меня позвать на этот разговор. При мне твой козел не посмел бы распускать руки.

Дина слабо улыбнулась сестре и снова покачала головой, то ли соглашаясь, то ли нет.

– А где ты живешь, Герман? Здесь, в санатории? – поинтересовался Никита.

– Медперсоналу выделяют служебное жилье. В поселке неподалеку. Автобус утром и вечером развозит работников. Но я езжу на своей машине.

– Вечером накануне ты был еще на работе? Или Дина позвонила, и ты за ней вернулся в санаторий?

– Дина не сказала мне, что попросит развода у мужа. Но я предполагал что-то такое. – Герман покрутил пальцами у лица. – И сидел в кабинете, надеялся, что она ко мне придет. Дождался, успокоил и повез домой. Из квартиры всю ночь не выходили, если тебе нужно алиби. Утром мы приехали к завтраку и к началу процедур. Дина пошла переодеться, увидела мертвого Бориса, закричала. Дежурная медсестра прибежала посмотреть, что за шум, потом позвонила Ларисе. Так все и закрутилось. По распоряжению Ларисы мертвого Бориса быстро отнесли в морг, пока отдыхающие были на процедурах и корпус пустовал. Но слухи расползлись. Меня Лариса вызвала к себе, ну ты видел. Когда главврач ругается, это страшно. Ее тут все боятся. По струнке ходят. Думаю, если бы не твой приезд, меня бы ожидала быстрая публичная казнь за врачебную халатность и такое же быстрое увольнение с работы по статье. Но санаторий бы точно избежал позора. Я думаю, Коломбо, тебе еще придется столкнуться с Ларисой. Она ничего не выпускает из своих цепких рук. Скорее всего, уже позвонила в управление МВД города. Ваши сотрудники здесь отдыхают по договору. Тебе предложат не вмешиваться. Не порть себе карьеру. Или ты как раз и хочешь доказать, что я мразь и убийца, а ты был прав тогда, во время школьного разбирательства?

– Вы что, вместе учились? Какие-то школьные счеты? – Туся брезгливо отодвинулась от Никиты, а потом совсем ушла и села на подоконник. Никита почувствовал рядом пустоту, немного расстроился, но виду не подал. Наоборот. В ход пошла его глупая улыбка «что с меня взять?».

– А где всю ночь были вы, Паша?

Паша, которая продолжала смотреть изучающе, правда, теперь на Тусю и ее передвижения, встрепенулась и перевела взгляд на Никиту.

– В смысле? Я… в своем номере. Утром сходила на завтрак и пошла принимать грязевые ванны. А когда процедура закончилась, услышала разговоры медсестер и прибежала сюда.

– Да, да, Коломбо, у нас с тетей тоже алиби. Мы снимаем один номер на двоих. И я тоже всю ночь не выходила. Правда, тетя?

Паша отвела глаза, но уверенно кивнула, подтверждая слова Туси.

– Так что умойтесь, сыщик. Мы ни в чем не виноваты! И никто еще не доказал, что это было убийство. – Туся спрыгнула с подоконника и снова села рядом с тетей и сестрой. – И какое еще убийство, отравление, что ли? Сердечный приступ, точно говорю. Поорал на жену, оставил страшные синяки на руках, испугался последствий. Да, да. Нечего улыбаться, словно вам по голове только что стукнули и вы не помните даже, как вас зовут. Наш Борис очень боялся, что все увидят его истинное лицо: абьюзера и шантажиста. Думаете, это первые синяки у Динки? Конечно, нет. А вот пошла бы она сегодня на ванны, разделась, а у нее плечи и руки черные от ударов. Конечно, никто молчать не будет. Здесь же принято обсуждать отдыхающих… Да, Герман? И найдутся знакомые знакомых в городе, где козел работает. Такая поднимется шумиха! Уважаемый чиновник, а жену бьет. Так бьет, что она даже решилась на развод. Вот он и перенервничал, сердце не выдержало.

– Герман, у твоего пациента было больное сердце?

Никита не ответил Тусе и был рад, что нашел в себе силы сопротивляться. А очень хотелось пойти на поводу. Со светло-русыми кудряшками вокруг пунцового лица, в сарафанчике с васильками и солнцами, она была очень хороша. А говорила так, что хотелось слушаться и повиноваться. Да она и привыкла, похоже, к повиновению окружающих. Ишь, таращится своими черными глазищами, удивляется, что ее выслушали, но продолжают расследование. Мы уже такое проходили, правда, давно, еще в школе. Но иммунитет получился на всю жизнь.

– Герман?

– Сердечная недостаточность. Я направлял его на консультацию к кардиологу. Тот посоветовал лекарство. Я выписал маленькие дозы, можешь проверить у процедурной медсестры. Борис ходил каждый день к ней, она выдавала ему таблетки. Мои назначения: никаких ванн, только массаж, бассейн, оздоровительная гимнастика и прогулки по тропе здоровья номер один, самой легкой, без горок и спусков.

– Какие у тебя отношения с кардиологом?

– Прохладные.

– А с процедурной медсестрой?

Герман вспыхнул. Его взгляд заметался.

– Ты мне надоел, Коломбо! Проверяешь, кто мог мне отомстить?

– Или с кем ты мог быть в сговоре.

Теперь восемь пар глаз смотрели на Никиту одинаково – возмущенно. Надо же. Прям круговая порука.

– Давайте представим, что произошло все-таки убийство. – Никита, чтобы не смотреть на Тусю, принялся расхаживать по гостиной. – Что у нас в главных правилах детективов? Мотив и возможность. Мотивов, как я вижу, хоть отбавляй. Герман и Дина были любовниками, а муж не давал развод. Это очень веская причина для убийства.

Никита холодно посмотрел на вскинувшего голову Германа.

– Двое уже под подозрением.

– Дина ни при чем. – Взбешенный Герман следил за Никитой, готовый кинуться в драку.

– Ну как же? А ссора, во время которой муж ее ударил и, безусловно, унижал, обзывая гадкими словами. Не правда ли, Дина? Обзывал же? По словам сестры, Борис делал так не в первый раз. А потом говорил, что любит и боится вас потерять, да? Манипулирование – это форма насилия. Муж внушил вам, что его надо ценить, и только сейчас вы начали прозревать, что все не то, чем кажется. Но одной вырваться из семейного круга было не под силу. Пылкая сестра не в счет. Зато у вас появился защитник. И вы смогли освободиться от мужа.

– Ты забываешь про алиби, Коломбо, – процедил сквозь зубы Герман.

Дина закрыла лицо руками. Послышались рыдания.

– Теперь вы, Туся, – не отвечая Герману и сделав вид, что не замечает страданий Дины, продолжил Никита. – Почему вы назвали Бориса шантажистом? Не хотите ни в чем признаться? Только тем, что он бил вашу сестру, такую первосортную ненависть не заслужить. Может, поделитесь? Здесь вроде все свои.

Туся сжалась на диване. Потом встряхнула кудряшками и с вызовом крикнула:

– А если бы у вас был близкий зависимый человек, над которым бы издевался подонок? Вы черствый, как сухарь!

– Значит, не поделитесь. А вот и тетя Паша, которая обожает своих племянниц настолько, что, пожалуй, даже признается в том, чего не совершала. Я же правильно понял, что в ночь, когда умер Борис, Туся не все время была в номере? Она куда-то выходила?

– Я… Я выходила, когда Туся спала. – Тетя испуганно смотрела на Никиту, ее руки принялись суетливо одергивать пиджачок и перебирать складки платья.

– Что ты врешь, тетя Пашка! – Туся вскочила и встала перед Никитой. – Я бегала на свидание. Есть тут один военный, бравый такой майор, ухаживает за мной.

Никита посмотрел в горящие враждебностью черные глаза-омуты и непреклонно резюмировал:

– У вас и у тети внезапно рассыпалось алиби. А алиби Дины, которое подтверждает Герман, а она подтверждает его алиби, вообще не может быть железным. Любовники просто прикрывают друг друга.

Никита дошел до подоконника и оперся на него. Теперь его лицо оказалось в тени, а четверым подозреваемым в глаза безжалостно светило полуденное солнце.

– Не пугай, Коломбо… Это его детективные штучки, дамы. Он и в школе постоянно ходил, всех допрашивал, а потом делал тупые выводы.

– Расследовал, кто написал матерные слова на доске? Или кто стащил экзаменационные вопросы из кабинета директора?

– Или кто украл кольцо с бриллиантом у королевы класса.

Никита, до этого чувствовавший себя вполне комфортно, вздрогнул.

– Я потом все исправил.

– Но невиновного исключили из школы.

– Ты специально сбиваешь меня с толку, Герман? Здесь произошло убийство. Я это чувствую и должен найти преступника. Не защищай своих прекрасных дам. Тебя по закону вообще можно задержать до получения результатов экспертизы и подтверждения алиби. Ты – главный подозреваемый. А дамы вполне могут быть твоими сообщницами. Обе любят и жалеют Дину. Если завтра эксперт подтвердит отравление, то будет возбуждено уголовное дело, следственная бригада приедет обязательно и тебя точно задержат. У вас всего сутки, чтобы я разобрался, что случилось на самом деле. Для этого мне нужно знать, как это так интересно получилось, что вы все оказались в санатории одновременно с жертвой. Может быть, это сговор? С кого начнем?

Туся, словно ученица на уроке, подняла руку.

Часть 2
Двадцать дней до убийства

Туся

Тусе снился сон. Двери вагона метро с лязгом закрылись, зажав ее лицо. Почему-то только лицо. Туся как будто видела себя со стороны, но не удивлялась тому, что остального тела нет. Лицо ее волновало гораздо сильнее, ведь на скулах могли остаться грязь или ссадины. Вагон поехал. Туся надеялась, что хоть кто-то кинется ей помогать, позовет на помощь, хотя бы схватится за стоп-кран. Но люди пялились и молчали.

Она дернулась и проснулась. Фу, какой неприятный сон. Туся даже брезгливо потрогала щеки там, где их касались двери. Тетя бы сказала, что сон вещий. У нее все сны вещие. Туся задумалась. Пожалуй, если предположить, что две половинки створок – это два ее нынешних кавалера, которые требуют слишком большого внимания к себе, не дают свободно вздохнуть и хотят, чтобы Туся тратила на них все свое время, то, возможно, это знак, чтобы их бросить, иначе разразится катастрофа?

Она нащупала телефон, лежавший у подушки, и посмотрела, нет ли от тети звонков или сообщений. Вот тоже забота: Паша умчалась в санаторий четыре дня назад – и не пишет. Что они с Динкой должны подумать? Может, ей дали плохой номер или не назначили массаж, на который она очень рассчитывала? А вдруг там что-то случилось? И вообще, Паша постоянно попадает в разные истории. Правда, выпутывается из них мастерски. Но все равно, с тех пор как они с Динкой осиротели, тревога, что все повторится и они вдруг останутся одни, терзала Тусю каждый вечер, если сестра или тетя не отписывались в соцсетях. Ничего особенного и не нужно, только «все ок» или «спокойной ночи», но тетя постоянно нарушала договоренности, а вот Динка нет. Может, она лучше понимала Тусю, а может, просто характер такой. Она же по гороскопу Дева. У нее все по полочкам, идеальный порядок в доме, всегда с собой аптечка на разные случаи жизни.

Туся потянулась в кровати и решила, что сначала нальет себе кофе, чтобы приготовиться к повествованию тети. Паша будет восторгаться красотами природы, рассказывать про свои проблемы, а Туся, слушая ее, прихлебывать утренний бодрящий напиток и время от времени вставлять междометия и слова-связки вроде «да ты что?», «ух ты», «расскажи подробнее», «да ладно» и всякую другую фигню. Туся научилась этому в своей ветклинике. Женщины приносили питомца и долго и нудно рассказывали, что он не то съел, не тем покакал и вообще сегодня грустный. Туся, не прерывая излияния хозяек, кидала такие же междометия и слова-связки, а сама в это время быстро осматривала животных, обрабатывала раны, улыбалась им в хитрые морды, которые будто заговорщицки подмигивали Тусе: мол, как тебе моя? Сумасшедшая, да?

Кофе в турке, закипая, наполнил кухню фантастическим ароматом. Умывшись, Туся в пижаме и накинутой на плечи длинной вязаной кофте вышла на балкон, уселась в плетеное кресло и, прежде чем звонить Паше, набрала номер телефона сестры.

– Тебе тетя не звонила, как она в санатории устроилась?

Так тоже бывало. Паша писала Динке, полагая, что та поделится сообщением с сестрой. Но в этот раз тревога Туси оказалась ненапрасной.

– Тоже не звонила? Ну точно, приключений на одно место нашла!

– А может, правда что-то не так, вот и не хочет беспокоить раньше времени, пока все не устроится.

– Ну да, ну да. Сейчас ей позвоню, все узнаю. Ты уже трудишься? У меня сегодня отгул. Вчера до ночи оперировали кота. Представляешь, избили чем-то тяжелым и кинули в пакете в мусорку. Хорошо, что жители услышали, как он мяукает. Принесли к нам уже перед самым закрытием, наша клиника ближе всех к тому дому. Глаз пришлось удалить, половину хвоста и селезенку. В общем, инвалид теперь.

– А куда вы его?

Дина, похоже, заранее приготовилась дать отпор, зная привычку Туси пристраивать подобранных собак и кошек в добрые руки, в первую очередь в руки сестры. Дина не злая и животных любит, особенно кошек, но у ее мужа аллергия на шерсть, хоть Туся особо в это не верила, из-за чего постоянно язвила и подшучивала над Борисом.

– Себе оставим. Он больше ни к кому не пойдет, людей теперь ненавидит. И имя не знаем. Будем заново придумывать. Может, Борисом назвать?

Туся ехидно засмеялась и, не дожидаясь гневной отповеди сестры, разъединила связь и набрала номер телефона тети.

Ответили сразу.

– Тетя Пашка, где твоя совесть? – пошла в атаку Туся, но ее перебил холодный властный голос:

– Доброе утро, Наташа. Это Лариса Сергеевна.

– Я так и знала! Не звонит, не пишет. У нее неприятности? Она заболела? Что случилось?

– Не пугайся. У твоей тети просто очередной роман. Бегает как молодая лань, и ее рассеянность из-за влюбленности выросла до опасных размеров. Только что пили кофе у меня в кабинете, и она изливала мне душу. Вот ушла, а телефон оставила.

– Какой роман? Она же недавно мужа похоронила…

Туся не знала, как отнестись к новости, которую со смешком преподнесла тетина подруга, главврач санатория. С одной стороны, ничего страшного, все живы-здоровы, с другой – очередной роман тети завязался как-то очень рано.

– Мужа похоронила, но в монастырь же уходить не должна. А у нас в санатории постоянно происходят романтические истории. Ну и разводы случаются. Может, воздух волшебный? – Лариса засмеялась. – Правда, поклонник Паши вызывает у меня подозрения. Работает здесь, отличный врач. Холостой, красивый и на всю катушку этим пользуется. До меня доносились слухи о его похождениях – такие мимолетные романы с пациентками. А тут сказал вдруг, что хочет жениться. Младше Паши на семь лет. Как-то это неестественно, не находишь?

– А тетя что, сразу согласилась? Замуж?

– Сказала, после того как закончится траур, ответит согласием обязательно. И то хорошо. Время есть. Может, передумает. Ну или сам жених переключится на другой объект, вокруг полно одиноких незамужних дам. Но Паша – другое дело. Она через месяц начнет вступать в наследство. Богатая вдова – лакомый кусок для таких молодчиков.

– Лариса Сергеевна, а что, ничего нельзя сделать? Как-то повлиять на нее?

– Милочка, мне некогда бегать за ней. У меня на плечах целый санаторий! И Паша, слава богу, не дура. Увлекается, да. Пять раз была замужем. Но, может, новая интрижка и к лучшему. Оправится после смерти Сергея. Очень он тяжело уходил, а Паша всю болезнь рядом, ни шагу в сторону. И тосковала потом сильно. Думаю, паниковать рано… Все, Наташа, мне пора. Передам, что ты звонила.

Весь день Туся ждала звонка от тети. Слонялась по квартире, без конца пила кофе, от которого к вечеру начало жечь под ложечкой, придумывала слова, которыми предполагала образумить Пашу. Какое еще замужество? Нет, понятно, что тетка имеет право на личную жизнь, но молодой красавец, про похождения которого знает весь санаторий? Охотник за наследством! Младше Паши на целых семь лет!

К вечеру Туся не выдержала. Уже ведь должны кончиться все процедуры? И ужин наверняка прошел. Она подвинула к себе смартфон и, злясь на себя за глупую тревогу и оттого плохо попадая пальцем в значки на экране, набрала номер телефона Паши. «Абонент недоступен» – вот что сказал в ухо Тусе равнодушный женский голос. Значит, все действительно серьезно, раз Паша, которой Лариса передала, что племянница беспокоится, не хочет общаться. Нужно срочно рассказать Динке! Она уже должна быть дома. Только бы Бориса не было рядом. Он в любом разговоре подчеркивает, что семья – это главное в жизни каждой женщины, а себя считает образцовым мужем и презирает тех, кто разводится. А тетя до Сергея Львовича пережила четыре брака, и все закончились ее уходом. И если Дина расскажет Борису сегодняшние новости, им обеим придется выслушивать лекции и назидания.

Дина была еще на работе.

– Нам же скоро полугодовой отчет сдавать. Мы, как пчелки, дорабатываем свои разделы, потом будем защищать перед главным бухгалтером то, что насчитали. Не хочу опозориться. А ты чего такая встрепанная? Паша тебе перезвонила? Все в порядке?

– Ничего не в порядке! – запальчиво выкрикнула Туся и почти согнулась от боли в желудке. Надо было что-то поесть, а не откладывать на потом. – У тети роман, и она снова собирается замуж!

– А жених… – Дина знала о навязчивом страхе сестры, что в любой момент может случиться несчастье, и сразу поняла, что не все в порядке с новым кавалером тети.

– Альфонс, младше ее на семь лет и хочет прибрать к рукам наследство Паши! А телефон она отключила!

Тусю резко затошнило. Зато она успокоилась, вывалив на сестру новости. Динка умная, она придумает, что делать, как спасти неразумную Пашу.

– Нам нужно ехать в санаторий. По телефону мы ничего не решим, – после минутного раздумья произнесла Дина, и Туся представила, как сестра с силой крутит на пальце обручальное кольцо – давняя привычка, проявлявшаяся у нее во время волнений.

Туся растерялась.

– Просто так приедем заберем Пашу? Она нас пошлет. Помнишь, как было с музыкантом, ее третьим мужем? Он приходил домой под утро пьяный и затраханный, а тетя никак не хотела верить в его измены?

– Значит, купим путевки и будем такими же пациентами, как все. Куда Паша от нас тогда денется?

– Я могу одна смотаться. У меня баланс не горит. В ветклинике лето – не сезон. Кто с питомцами на даче, а кто песелей и котиков с собой в отпуск увозит.

– Мы едем вместе, – отрезала Дина. – Вопрос в том, как оформить путевки? У тебя что-нибудь болит? Что лечат в оздоровительном центре Ларисы Сергеевны? Нужны санаторно-курортные карты из поликлиники. Это делается не быстро.

– Вообще не проблема. У нас в ветлечебнице куча клиентов, врачи есть, позавчера даже гинеколог приходил. Глазки мне строил, пока его шпица доктор кастрировал. Карты я беру на себя. Путевки на месте купим, Лариса нам поможет. А тебя твой козел отпустит?

– Сколько можно?! Ну не называй ты так Бориса.

– Отпустит?

– Мы поедем вместе, я же сказала. Занимайся санаторными картами. С Борисом я разберусь.

Разберется она, как же. Туся с силой швырнула смартфон в стену. Тот ударился, отскочил на пол и закрутился на гладком паркете. Она раздраженно усмехнулась. Тетя с Диной, зная привычку Туси в припадках гнева бросаться любыми предметами, что под руку попадут, и особенно телефонами, скинулись и сделали защиту корпуса и экрана. Что ж, сейчас это пришлось кстати. А то как звонить?

Упоминание о Борисе вывело Тусю из себя. Ее злил не он сам, а зависимость от него сестры. Угораздило же выйти замуж за гнусного абьюзера. И врет ей постоянно, и руки распускает. А потом на коленях ползает, мол, я тебя люблю и боюсь потерять. Гнида. А Динка ему прощает. Но пусть ей-то, Тусе, не врет. И детей у них до сих пор нет, хотя они в браке уже столько лет, не потому, что кто-то нездоров, а потому, что Динка знает, что Борис может и ребенка ударить, если что-то не так пойдет.

Туся подняла смартфон и принялась просматривать контакты. Кого попросить помочь? Один из бывших работал в поликлинике по месту жительства. Он не откажет. До сих пор не смирился, что Туся к нему не вернется. Липучка…

– Привет, зая. Мне срочно нужны две санаторно-курортные карты для меня и Динки… Какая разница? Придумай, что там обычно лечат в этих заведениях… Сдавать анализы? Это кровь, что ли?.. Ого, сколько всего… Еще и гинеколога пройти? Я перезвоню.

Туся приуныла. Зануда, хочет, чтобы анализы сдали. А вдруг там что-то и вправду найдут? А то, что нужно для путевки, наоборот, не обнаружится. И время, время. Пока сдать, пока обработают… Нужен человек, который решит вопрос быстро и кардинально, да еще благодарен будет за то, что Туся к нему обратилась. Ну сходит пару раз на свидания, от нее не убудет. Раз для дела необходимо. Только вот на ум никак не приходит нужная кандидатура.

Ее рука потянулась к кружке с остывшим кофе, а глаза машинально заскользили по стенам, где были развешаны детские фотографии. Туся и Динка с родителями. Туся и Динка с дедушкой и бабушкой. А вот вся большая семья: на скамейке дед с бабулей держат на коленях Тусю с сестрой, рядом тетя с мамой в красивых светлых платьях, а за спинами папа – высокий! Его фотограф специально подальше поставил, чтобы не заслонял родных. Вокруг развесистые яблони, поодаль деревянный сруб, желтеющий новыми бревнами. Баня. Будь она проклята. Последнее счастливое лето в жизни.

…Дедушка с бабушкой пошли мыться и что-то задерживались. Мама отправилась посмотреть, что случилось, и увидела выползающий из-под крыши дым. Вместе с папой они пытались добраться до потерявших сознание родителей, но не успели – крыша рухнула. Прибежавшие на крики соседи ничем не смогли помочь. Тусе было десять лет, Динке – двенадцать. А младшей сестре мамы Паше, которая в этот день повезла их в город кататься на чертовом колесе, всего двадцать два. Так Паша внезапно стала матерью двух взрослых дочерей, а Туся с тех пор боится, что может потерять и их, и потому требует от сестры и Паши, чтобы каждый вечер они писали ей или звонили сообщить, что с ними все в порядке. И с кавалерами не может долго встречаться, вдруг прилипнет к нему так, что не отодрать, а он раз – и исчезнет.

Туся всхлипнула, так ей стало себя жалко. Ну и тетю тоже. И Динку, которая, чтобы побыстрее освободить от такой ноши, как она, Пашу, поспешила выйти замуж. Вроде бы все отлично рассчитала: они с мужем отремонтировали дом на берегу Волги, где до несчастья жили бабушка с дедушкой, и поселились там. А Туся, которая в тот год оканчивала сельскохозяйственный колледж, стала обладательницей родительской квартиры, которую до этого тетя сдавала, чтобы девочки ни в чем не нуждались.

Свобода без надзора ударила Тусе в голову. Ох и гуляли же студенты у нее в гостях на вечеринках! До тех пор, пока соседка не нажаловалась Дине. Та отправила разбираться Бориса. И шум прекратился. Соседке Туся отомстила. Нехорошо отомстила. Но и сама тогда обожглась очень сильно. На всю жизнь. Но об этом речь пойдет позже…

Взгляд заскользил дальше. Это уже другие фотографии. Тетины мужья. Первый, с которым они втроем мучились первое время после того, как стали жить вместе. Тетя выскочила за него, думала, что он будет ей помогать, а получила третьего ребенка, маменькиного сынка, да еще свекровь, которая была в ужасе от того, что ее чаду навязали двух детей. А вот второй раз тетя вышла замуж очень удачно – дядя Сева был отличным отчимом и даже рвался удочерить девочек.

Туся вдруг вскочила. Вот кто решит все проблемы быстро и радикально! Дядя Сева работал пластическим хирургом в крутой клинике в центре города. Да, не тот врач, который нужен, но ведь есть же там и другие специалисты?..

– Дядя Сева, привет! Я соскучилась! – Туся от удовольствия, что придумала выход из положения, а еще от того, что слышит журчащий добрый баритон, затанцевала на месте, отбивая босыми ногами ритм мелодии, доносившийся с открытого балкона.

– Здравствуй, птичка моя, рад слышать твой голосок. Что-то с Пашей?

Туся засмеялась. Ох, дядя Сева какой! Его не проведешь!

– У тети беда, дядя Сева! Новый кандидат в мужья нацелился на ее наследство! Мы с Динкой решили ехать спасать ее. Но это санаторий. Нужны путевки и все такое.

– Санаторно-курортные карты без анализов? Скажи мне название лечебницы и что предпочитаешь в качестве сопутствующих заболеваний: аллопецию или маниакальное расстройство? – Дядя Сева тоже засмеялся. – Завтра приезжай, птичка моя, дядя Сева постарается решить твои маленькие проблемы.

Наутро Туся, одетая как клиентка элитной клиники – в туфлях на каблуках, стильном платье ниже колен, с выпрямленными в салоне кудряшками, – сидела в кабинете дяди Севы и хохотала, читая направления в санаторий к тете.

– Постоянные боли после прошлогодней травмы колена? Класс! Главное не перепутать, какая коленка не в порядке. А у Динки что? Врожденный сколиоз, отягощенный сидячим образом жизни? Ой, не могу! Но ей подходит. Она и вправду целыми днями корпит над бухгалтерскими отчетами. Спасибо, милый дядя Сева! Что ты хочешь за свою доброту и помощь?

– Позвони и сообщи, чем закончится ваше спасение. Не стесняйся просить, если еще что-то будет нужно. Вы с Пашей моя семья, хоть она так не считает.

– Ты так и не женился? А что, к тебе никто не сватается? Ты вон какой видный! Да еще пластический хирург. Очередь из желающих дамочек должна виться с улицы до кабинета.

– А пройдись со мной под ручку по коридорам? – оживился дядя Сева. – Скажу всем, что ты моя девушка. Ты у меня красавица, тебе не нужны пластические операции. И правда, надоели волчицы, которые хотят утащить доброго Севу в пожизненное рабство. Пусть увидят, сравнят и отстанут. Пойдем? Как раз провожу тебя до выхода.

– Ах, боже мой, как все запущено!

Туся быстро сделала селфи, улыбнувшись в камеру, как ей показалось, лукаво, затем прильнула к плечу бывшего отчима и щелкнула еще раз. Отправила снимки Севе на телефон и кивнула:

– Держи! Первую фотку поставь себе на главный экран и пару раз постарайся забыть смартфон где-нибудь на ресепшене, будут спрашивать, кто это, молчи и опускай глаза в пол. А вторую оправь в рамочку и выстави на стол. Пойдем. Я по дороге стану болтать громко, привлекая к нам внимание, не пугайся, это будет просто белый шум.

– Ах, милый, – защебетала Туся, едва выйдя в холл, где в креслах и на диванах сидели разновозрастные посетительницы в ожидании своей очереди на консультацию. – Я видела в журнале шикарный серый аметист для кольца, он здорово подойдет к моим глазам, а еще есть такие же серьги, в них камни в виде удлиненных капелек, а отдыхать летом поедем куда-нибудь к океану, где на берег с шипением накатывают дерзкие волны, отчаянно кричат чайки, чтобы только мы вдвоем и никаких…

Они вышли из стеклянных широких дверей на улицу, Туся резко замолчала, словно робот, которого выключили, и перевела дыхание.

– Как-то так, дядя Сева, – сообщила она, глядя в смеющиеся, хитро прищуренные глаза мужчины. – Да, я уже совсем большая девочка.

Она чмокнула бывшего отчима в щеку и добавила, заботливо поправив воротник его рубашки:

– Я буду время от времени приходить, поддерживать нашу с тобой легенду. Если в твоей жизни кто-то появится, я сама ей все объясню.

– Напиши, чем кончится история с Пашей! – услышала Туся, когда уже отошла на несколько метров от дверей. Это значило, что Сева не уходил, смотрел ей вслед, наверное вспоминая, как хорошо им было вчетвером, пока Дина не вышла замуж. Вскоре после ее свадьбы Туся зажила припеваючи в квартире родителей, а у Паши с Севой что-то не заладилось, и их семья распалась. Глупая Динка… Ой, ей же нужно позвонить, сообщить, что все устроилось наилучшим образом.

– Можем ехать!

Едва Туся произнесла эти слова, как мелкие капли летнего дождика бисером посыпались ей на голову, застучали по плотной листве деревьев, а на пыльной поверхности дорожки появились дырочки, похожие на кратеры маленьких вулканов.

Туся радостно засмеялась. Она очень любила дождь, особенно летние короткие ливни. Хороший знак! Все у них с Динкой будет отлично. И у Паши тоже. Туся скинула туфли, провела рукой по намокшим волосам, избавляясь от навязанных в салоне прямых прядей, и пошла дальше босиком. Дождь, немного подразнив, прекратился, но тучи никуда не ушли, так и висели над головой, словно в раздумье, забрызгать снова или нет эту бесстрашную девицу с веселыми мокрыми кудряшками.

– Ты слышишь? Сева сделал нам карты. Я выезжаю завтра утром. Что вы с Борисом решили?

– Я на работе сдала свою часть баланса и в графике отпусков кое с кем поменялась местами. С Борисом сегодня поговорю… Как там Сева? Такой же безотказный добряк, талантами которого беззастенчиво пользуется вся клиника?

– Да, да. Такой же. Ну пока. Мне еще собраться надо, прикупить кое-что. Путевки на двадцать четыре дня возьмем, да? Отдохнем: лето, сосны, Волга, а по вечерам комары, танцы на открытой площадке, старые фильмы и поцелуи на последнем ряду. У тебя, кстати, застарелый сколиоз, а у меня травма колена… Ты на чем поедешь?

– На машине. Мало ли, вдруг придется срочно уехать. Сомневаюсь, что у меня будут эти двадцать четыре дня.

– А я на автобусе помчусь. Ух Паша и удивится, когда меня увидит. До сих пор не звонит и не пишет, представляешь? Неужели там так серьезно завязалось?

Вечером Дина сообщила, что муж устроил скандал, хлопнул дверью и ушел.

– Я собрала вещи, могу уехать завтра после обеда. Надо будет еще на работу заскочить. Может, дождешься меня, рванем вместе на машине?

– Нет, я завтра прямо с утра на автовокзал, уже купила билет.

– Можно я у тебя переночую? – помолчав, спросила Дина.

– Поезжай-ка ты лучше в гостиницу. Твой… Борис точно сюда припрется, когда увидит, что дома нет тебя и чемодана.

– А как же ты?

– Пошлю его к соседке, пусть с ней чаю попьет. – И Туся не отказала себе в удовольствии припечатать: – Козел.

– А когда вы, Туся, впервые увидели того самого альфонса, он действительно был так хорош и молод, как описала его Лариса?

Туся, вспоминая последний день перед отъездом в санаторий, еще улыбалась, когда вопрос Никиты резко вернул ее в действительность, туда, где неуклюжий сыщик подозревал ее семью в убийстве Бориса.

– Да в тот же день и увидела. Я сразу прошла к Ларисе купить путевки, а она из окна показала Пашу с ее кавалером, те прохаживались взад-вперед по аллее перед лечебным корпусом.

– А вы, Дина? Когда вы впервые познакомились с ухажером тети?

Дина

Дина выехала из города, когда солнце перекатилось по небу от зенита к макушкам деревьев. На работе пришлось вытерпеть нудную лекцию главбуха и завистливые подколы сослуживиц, мол, а что так срочно в санатории понадобилось? А муж тоже едет? Нервозности добавляли бесконечные звонки Бориса, который, словно заведенный, набирал номер телефона Дины каждый час. Дина не отвечала – зачем? Чтобы еще раз выслушать, что она плохая жена, а ее тетя подает им с Тусей пример непристойного поведения? Ничего не изменится. Сколько раз ссорились. Дина все равно поступит по-своему, Борис будет просить прощения, а потом ненадолго наступит мир. Нормальная у них с Борисом семья. Он не алкоголик, не гуляет, зарплату домой приносит. А то, что руки иногда распускает, это он ревнивый очень. Любовь такая, собственническая. Туся этого пока не понимает.

Да, не принц на белом коне, но, думая о том дне, когда согласилась выйти замуж за Бориса, Дина приходила к выводу, что приняла правильное решение. Тете было тридцать два, и у нее еще оставалось достаточно времени, чтобы завести собственных детей, если жить они втроем станут раздельно. Правда, сейчас можно признать, что мечты о новой, полной радостей жизни для каждой из них не осуществились. Тетя скачет из замужества в замужество, Туся, наоборот, не хочет привязываться к кому-то одному, а сама Дина тревожится от того, что у нее до сих пор нет детей. А ей уже тридцать два. Дина невесело засмеялась. Надо же, сейчас ей самой столько же, сколько было Паше, когда они все разъехались, а тогда тетя казалась совсем старой.

Терпеть любовь и ревность Бориса становилось с каждым годом труднее. Они были словно из разных миров: каждый по-своему представлял, какой должна быть семья. Паша для Дины являлась непререкаемым авторитетом, и никакие истерики мужа не смогли его расшатать. Сейчас тетя попала в беду, и Дина, обычно не вступавшая в споры, вчера возмущенно крикнула мужу, что он иногда и вправду бывает козлом. Борис, зная, что так его называет Туся, совершенно рассвирепел и убежал из дома. Даже не ударил.

Сверяясь с навигатором, Дина проехала Климовку и приоткрыла окна со стороны водителя и со стороны пассажира. В салоне загулял сквозняк, Дина выключила кондиционер, нашла в магнитоле любимую волну и, постукивая пальцами по рулю в такт, сразу забыла о муже, скандале и полугодовых отчетах. Умела отключаться. Научилась на работе. В бухгалтерии хоть и сидели каждый за своим столом за перегородкой, но в общем шуме всегда можно было уловить разговор или отдельные слова соседок. Особенно слух обострялся, если голоса становились приглушенными. Какая-то магия, не иначе.

Внезапно послышался глухой удар, и машину сильно повело вбок. Нет, нет! Ей хватило вчера и сегодня неприятностей! И судя по навигатору, близко нет ни заправки, ни кафе с парковкой, чтобы заняться ремонтом. А на таком участке дороги, где мало населенных пунктов, про автосервис можно даже не мечтать. Да что ж такое! Дина снизила скорость и через пару сотен метров заехала в карман на обочине. Вышла и ахнула. Переднее правое колесо лопнуло, а оттого, что она сглупила и не остановилась сразу, оно с упреком смотрело на нее рваными кусками. А не остановилась Дина, так как знала от мужа, всегда соблюдающего правила дорожного движения, что сотрудники ГИБДД волне себе могут оштрафовать за такую остановку, доказав, что она устроила помеху движению.

Запасное исправное колесо есть, и это единственная хорошая новость.

Дина включила «аварийки», проверила ручник, вышла на дорогу, обреченно вздохнула и подняла руку. Если бы здесь была Туся, проблема решилась бы мгновенно. Еще бы и очередь выстроилась из желающих помочь заменить колесо. Дина невесело смотрела на проносящиеся мимо машины. Можно, конечно, воспользоваться запрещенным приемом: выставить в разрез юбки соблазнительное колено или снять верхнюю кофту, под которой красовалась обтягивающая грудь футболка, но так поступать было противно. Что, мужиков нормальных нет?

Есть, конечно, вот, пожалуйста: Дина окинула взглядом начавший притормаживать и вскоре остановившийся впереди внедорожник. Хлопнула дверь, и показался… ничего себе такой нормальный мужик. Что-то ворохнулось у Дины в груди, будто из-под слоя слежавшейся пыли пробился крошечный зеленый побег. К ней шел голливудский красавец: высокий худощавый брюнет. И улыбался он по-голливудски: широко и белозубо. Дина даже струхнула немного. Так разве бывает?

– Какие проблемы? – чуть склонившись над Диной, которая и сама была немаленького роста, спросил красавец.

– Колесо пробило. Переднее, – зачем-то уточнила Дина, ведь незнакомец и сам мог увидеть, что именно случилось.

– Запаска и инструмент есть?

– Только резервное колесо и аптечка.

Незнакомец усмехнулся.

– Аптечка не понадобится.

Дина покраснела, поняв, что сморозила глупость. Наверняка она сейчас так и выглядит в его глазах: милая, растерянная, бормочущая смешную чепуху.

Дина с досадой отвернулась. Она не заставляла – сам решил остановиться, чтобы помочь, вот пусть и помогает. Она больше не проронит ни слова.

Незнакомец, не обращая внимания на переживания Дины, ловко орудовал домкратом. На руках у него были чистые нитяные перчатки, светлые брюки прикрывал клеенчатый фартук. Дина поразилась, когда же он успел приодеться? Пока она глупо дулась? Красавчик наклонился, и Дина внезапно осознала, что пялится на обтянутый брюками зад. Да что ж такое! Никогда не замечала за собой повышенного интереса к мужским частям тела. Дина сердито провела руками по волосам, резко одернула кофту, в общем, привела в порядок одежду и мысли. И вдруг до нее дошло, что она не знает, как расплачиваться с незнакомцем. Из наличных в кошельке лежала на черный день бумажка в пятьсот рублей. В отдельном карманчике в сумке есть две карты, кредитная и дебетовая. Пятьсот, наверное, мало? А как по-другому? «Давайте я переведу вам на карту или телефон?» «Сколько я должна?»

Пока Дина в панике перебирала варианты, каким способом можно отблагодарить незнакомца, он закончил работу, аккуратно уложил в багажник Дининой машины разорванное колесо, а в свой – домкрат и инструменты, повернулся и через несколько размашистых шагов остановился совсем рядом, отчего Дине пришлось поднять голову. И ей понадобилась вся сила воли, чтобы не зажмуриться. Еще и глаза голубые!

Они почти касались друг друга. От незнакомца необычно пахло: смесью парфюма и машинного масла.

– Деньги мне не нужны, – ответил на невысказанный вопрос незнакомец. – Через десять километров будет заправка. Выпьете со мной кофе?

Ну нет. Дина с трудом отодвинулась.

– Не могу. – Она постаралась, чтобы голос прозвучал независимо, хотя в душе бушевала буря, взламывая хрупкие препятствия из моральных правил. – Я опаздываю. Мне нужно в санаторий. Сестра ждет, будет беспокоиться. Давайте я все-таки заплачу?

– Удачи на дороге.

Незнакомец уехал, а Дина еще посидела в стоявшей на обочине машине, виновато мигающей аварийками. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Она включила магнитолу. В салоне неожиданно мощно грянул вальс Хачатуряна из «Маскарада». В голове одна за другой понеслись картины: отравленная Нина умирает¹, а на Дину в упор смотрят холодные голубые глаза. Она вздрогнула, быстро выключила музыку и с силой выдохнула. Что это было? Раздался звонок смартфона, и Дина сразу успокоилась, увидев, что звонит сестра.

– И где мы пропадаем? Ты должна уже давно приехать! Что мне думать? Что тебя настигла кара мужа и ты валяешься в гостиничном номере избитая, а может, вообще дохлая? Или что главбухша накидала тебе дополнительной работы и взяла в рабство на веки вечные?

Дина засмеялась и завела машину.

– Колесо по дороге пробило. Пришлось менять.

– Дай-ка угадаю, – голос Туси зазвенел от облегчения, – ты стоишь на обочине вся такая несчастная, вдруг останавливается черный БМВ и оттуда выходит красавец? Он тебе помог и умчался вдаль, не взяв денег?

– Почти угадала. И красавец, и денег не взял. А какая была машина, не знаю. Не разбираюсь. Внедорожник.

– Приключение! – завопила Туся, а Дина представила, как сестра от восторга скачет по номеру. – И телефончик оставил? Тебе не надо, ты замужем, а мне пригодится, я свободна и от брачных уз, и от обязательств. Да и от моральных норм тоже. Ну почему я не согласилась поехать в санаторий вместе с тобой на машине? Несправедливо!

– Ты тетю видела? – выруливая в крайний правый ряд и стараясь ехать небыстро, поинтересовалась Дина. Странно, но образ голливудского красавца после восторгов Туси начал тускнеть.

– Видела обоих голубков. Не скажу, что Паша обрадовалась нашей встрече. Я ожидала хотя бы поцелуя, в крайнем случае объятий. А она так холодно говорит своему жениху: «Познакомься, это моя младшая племянница, Наталья». Наталья!!! Представляешь?

– Надо было меня подождать.

– Наталья!!!

– Успокойся. Лучше скажи, мы вместе будем жить? В одном номере? Я приеду примерно через час, очень устала и хочу выспаться. С тетей и ее кавалером предлагаю начать разбираться завтра.

– Да, мы вместе. Я принесу в номер ужин, попрошу у девочек на раздаче. Мне не откажут. Отдохнешь, не сомневайся. Подожду тебя внизу, в холле. От стоянки нужно будет по лесу пройти. Тут такой сосновый бор! А воздух! Я уже всю территорию оббежала. Пляж есть. И бассейн.

– Нашла уже себе поклонника? Не поверю, если скажешь «нет».

Дина беззаботно болтала, настроение стремительно повышалось, она снова включила магнитолу. Из динамиков полилась медленная нежная мелодия.

– Есть парочка военных, они более-менее. Один уже подкатывал. Остальные как учитель физкультуры у нас в школе был, помнишь? Ходят в спортивных костюмах, втягивают животы и едят в столовой диетические блюда. А в основном все-таки контингент женский. Ску-у-учно!

– Потерпишь. О, двадцать километров осталось, все, встречай, скоро подъеду. Про ужин не забудь.

Уже стемнело, когда сестры, закончив хлопоты, устроились в плетеных креслах в лоджии. На столике к чайнику с кипятком жались банка с растворимым кофе и пачка рафинада.

– Кофе это хорошо, – расслабленно пробормотала Дина, вытянув ноги и прокатывая босые ступни по колючему коврику. – Не думала, что когда-нибудь это скажу, но сейчас я бы с удовольствием выкурила сигаретку. Помнишь, как мы в старших классах баловались тайком от Паши?

Туся вышла в комнату, а вернувшись, протянула Дине целую пачку «Мальборо».

– Любой каприз за ваши деньги, миледи.

– Ты что? Куришь? – заволновалась Дина. – До сих пор?

– Нет, не бойся. Утром, когда я выбралась из автобуса, увидела всю эту красоту, мне тоже захотелось вот так сесть, вытянуть ноги и закурить, прихлебывая кофе. Все-таки мы родные сестры.

– Я прочитала на ресепшене, что в номерах курить нельзя. – Говоря это, Дина распечатала пачку, сунула в рот сразу две сигареты и подпалила кончики от протянутой Тусей одноразовой ярко-желтой зажигалки. Затянувшись, Дина одну сигарету оставила себе, другую протянула сестре.

– А кого это останавливает?

Туся выпустила изо рта колечко дыма, откинулась в кресле и закрыла глаза.

И правда, сверху и сбоку от лоджии сестер в смолистый вечерний воздух вплетались слабые нотки табачного дыма.

– Разработаем план? Как мы завтра начнем действовать?

Спать Дина с Тусей легли поздно. Они сдвинули кровати, забрались под одно одеяло и долго шептались. Прежде чем окончательно уснуть, Туся поведала сестре про свой странный, возможно, вещий сон, когда ее лицо зажало дверьми метро, а Дина, удивляясь самой себе, рассказала про незнакомца с голубыми глазами, выручившего ее на дороге.

– Вот видишь, – яростно зашептала Туся, – у тебя мог быть отличный муж, зачем ты выскочила за первого, кто предложил? За этого…

– Я сто раз просила не обзывать Бориса! – Дина отодвинулась. – Он просто ревнивый, а вообще нормальный.

– Ага, нормальный. Ты поэтому детей не рожаешь, боишься, что он будет их бить.

– А прыгать, как переходящий вымпел, из постели одного мужика к другому лучше, чем просто выйти замуж и успокоиться наконец? Тебе в этом году исполнится тридцать! Где твои дети?

Еще пять минут сестры ссорились, потом молчали, а потом помирились и, обнявшись, наконец уснули.

В лоджии над остатками кофе в чашках и недокуренными сигаретами хозяйничали комары. Пухлый полумесяц, словно султан в гареме, развалился на небе в окружении россыпи красавиц-звезд, по воздуху плыл запах табака, наверное, кто-то из отдыхающих никак не мог уснуть. Было тихо.

До убийства оставалось двадцать дней.

* * *

Зал, где отдыхающие санатория завтракали, обедали и ужинали, был огромным, разделенным на зоны метровыми перегородками из натурального дерева. Между столиками курсировали разносчики блюд, толкая перед собой большие тележки. В центре зала стоял столб, он упирался в потолок и имитировал ствол дерева с кроной из лепнины. В изгибах лепнины, словно в ветках, запутались маленькие люстры и плафоны светильников.

Запахи вырывались из кухонной двери, когда та раскрывалась, чтобы выпустить очередную вереницу тележек с едой, и расплывались по залу. Слышался легкий перестук приборов и негромкий говор гостей и персонала.

Туся, которая обладала талантом мгновенно приспосабливаться и везде чувствовать себя своей, привела и усадила Дину за столик, а сама куда-то пропала. Дина начинала сердиться: ей пора собираться на прием к врачу, рассказывать про «врожденный сколиоз», а сестра все не появлялась. Наконец Туся уселась рядом и шепнула:

– Сейчас Пашу приведут. Я все устроила.

И точно. За спиной сестер послышался удивленный голос тети:

– А почему вы решили поменять мне стол? Я вроде не жаловалась, у меня отличные соседи…

– Персонал зала старается, чтобы отдыхающие чувствовали себя комфортно, как дома. И даже если члены семьи заезжают в разные даты, мы размещаем их вместе, за одним столом.

– Члены семьи?

Дина под столом нашла руку Туси и сжала.

Паша медленно опустилась на стул напротив сестер и изучающе их оглядела.

– Все так серьезно? Даже Дина приехала? Ну Лариса, ну подруга. Навела панику.

Паша, несмотря на раннее утро, была одета в платье, красиво причесана, а на ее лице Дина заметила легкий макияж. Сама Дина чувствовала, что у нее после вчерашнего кофе с сигаретой на ночь припухли веки, а на голове красуется гнездо из разворошенных волос. Она покосилась на Тусю. Та улыбалась как ни в чем не бывало: свежая, румяная. Волосы, не мучаясь, она просто заколола на макушке в короткий хвостик, отчего ее щеки, причина постоянных страданий Туси, казались еще более пухлыми. Обе были в белых футболках и джинсах.

– Доброе утро, тетя Пашка. Не надо злиться.

Туся пододвинула к себе тарелку с кашей, намазала хлеб толстым слоем масла, полюбовалась им и откусила сразу половину от куска.

– Мы твоя шемья и бешпокоимся.

– Лариса и правда нас испугала, тетя. Но я вижу, что все не так страшно. Ты не похожа на…

– …влюбленную клушу, – прожевав, безжалостно вставила Туся. – Если только не принимать во внимание, что ты назвала меня Натальей. Это была ревность? Говорят, твой жених в санатории направо и налево пользуется своим положением. И да, признаю, он красив, как древний бог. Такой, от которого может снести крышу. Но и музыкант твой был, помню…

– Паша, ты имеешь право на личное счастье. Мы признаем. Не это нас заставило сюда приехать, бросив работу. Лариса сказала, что твой избранник нацелился на состояние, которое тебе оставил Сергей Львович. Опять же, имеешь право распоряжаться наследством как хочешь. Но, может, не нужно сгоряча кидаться в новое замужество? Поближе познакомитесь. Вдруг ты передумаешь?

– Или он, – хихикнула Туся, оглядела стол и уставилась на нетронутый аккуратный прямоугольник творожной запеканки на половине стола, где сидела тетя.

Та молча подтолкнула тарелку племяннице.

– Все? Это из-за наследства Сергея вы так переполошились? Я, по-вашему, похожа на старую идиотку, у которой высохли мозги и которая готова на все, чтобы заполучить молодого мужа? Мне всего сорок два. Я теоретически даже родить еще могу. Представляете, какие красивые у нас могут быть дети?

Туся пила кисель и при последних словах тети чуть не подавилась. Фыркнув, она забрызгала каплями розовой вязкой жидкости белую футболку. Дине тоже попало, но она не заметила.

Дина и Паша не отрываясь смотрели друг на друга.

– Дети? – Дина почувствовала, как краснеет.

– Дети? – Туся с возмущением уставилась на тетю.

– Да, дети. Он же врач. Мы хотим попробовать. А наследство я на вас перепишу. Дачу в коттеджном поселке в Подмосковье, весь арендный бизнес. Себе оставлю только московскую квартиру и счет в банке. Скажу ему об этом до свадьбы. Тогда и увидим, кто был прав. Вы с Ларисой или я.

– Тетя Пашка! – Туся вскочила, хвостик на макушке негодующе подпрыгнул. – Ты думаешь, мы беспокоимся из-за наследства? Мне не нужны твои заводы-пароходы. Я не хочу, чтобы ты рыдала потом в подушку, когда он тебя бросит или начнет изменять, а так и будет, я уверена.

– Ты до сих пор хочешь своих детей? – тихо спросила Дина и вдруг заплакала. – Прости нас, тетя, мы эгоистки. Мы завтра же уедем.

– Как? – Туся растерянно посмотрела на сестру и плюхнулась на стул. – Мы же только один день отдыхаем? Я не хочу на работу.

– Никуда не нужно уезжать, Дина. Я очень рада, что мы собрались вместе. Уж и не помню, как давно такое было. У всех дела-дела-дела. А давайте встретимся вечером? Я познакомлю вас со своим женихом, чтобы вы составили о нем мнение не по сплетням Ларисы, а по-настоящему. Сходим куда-нибудь. На берегу есть отличное кафе. Вид на Жигулевское море потрясающий.

Паша выдернула из подставки бумажную салфетку и протянула Дине, которая вытирала слезы рукой.

– И девочки. Что за вид? Неужели у вас утром не было времени, чтобы привести себя в порядок? Посмотрите, какой зал. В начале прошлого века в таком могли устраивать балы и праздники. Кавалеры приглашали дам, звучал вальс. А вы сидите в джинсах и неприлично обтягивающих майках, забрызганных киселем.

Дина засмеялась сквозь слезы, Туся, поняв, что они никуда не уезжают, и никак не реагируя на речь тети, подтянула к себе тарелку Дины с недоеденной запеканкой. Паша снисходительно улыбнулась, отставила чашку с остывшим чаем в сторону, встала и посмотрела на сестер сверху вниз.

– Вечером жду.

…На прием к врачу, который должен был выдать ей назначения, Дина едва не опоздала. Не хотелось, чтобы он или она расспрашивали, почему Дина плакала. Поэтому она долго умывалась холодной водой, придирчиво осматривала себя в зеркале над умывальником, потом согласно тетиным установкам привела в порядок волосы и одежду и только после этого посмотрела на часы. И побежала.

Постучавшись и услышав произнесенное мужским голосом «Входите», Дина скривилась. С женщинами было проще. Мужчин Дина не любила. Ее родная бухгалтерия хоть и состояла из одних дам разного возраста и всякое случалось, но это был единый организм, все друг друга понимали и поддерживали. Кроме главбухши. Та всегда подчеркивала свою исключительность и держалась от рядовых сотрудников на расстоянии.

Услышав повторно «Входите», сказанное более громко, Дина улыбнулась. Наверное, врач думает, что за дверью глухая пенсионерка. Дина решительно распахнула дверь, вошла и замерла.

К ней приближался вчерашний голливудский красавец. Он, так же как и Дина, изумился, но в себя пришел довольно быстро.

– Вот так встреча.

Дина вспыхнула. Он хочет сказать, что все получилось случайно?

– Я вчера говорила, что еду в санаторий. В округе этот санаторий единственный. А вы здесь работаете врачом. Какое странное совпадение, – прошипела она.

Что делать? Уйти? Настоять, чтобы ей назначили другого специалиста? И какую причину указать? Что всю ночь под музыку из «Маскарада» ей снились голубые глаза? А еще Дина мысленно поблагодарила тетю, по милости которой сейчас выглядела прилично. Одета она была не в джинсы и футболку, а в летние льняные синие брючки и стильную, тоже льняную, рубашку, только белую, под которой отсвечивал новый кружевной бюстгальтер. Она незаметно сняла и сунула в карман обручальное кольцо. Потом опомнилась, хотела достать, но не успела.

– Не надо приписывать мне поступки, которых я не совершал, – холодно проговорил доктор. – Вы можете сходить к главврачу, попросить поменять меня на кого-то другого. Но, во-первых, у вас спросят причину, было бы интересно ее услышать, а во-вторых, я отличный специалист, ко мне приезжают лечиться даже из Сибири. Какой у вас диагноз? Давайте документы. Присаживайтесь.

Пока доктор шуршал бумагами, вносил данные в компьютер, Дина пришла в себя. Она сидела на кончике стула, выпрямив спину, и усилия по поддержанию образа степенной дамы помогали не отвлекаться на другие мысли. Пусть это будет похоже на защиту отчета у главного бухгалтера, решила она. Вот как надо себя вести: отвечать односложно, не провоцировать, не разговаривать на посторонние темы. И прием закончится очень быстро.

– Кем вы работаете?

– Бухгалтером.

– То есть весь день проводите в сидячем положении. А дома?

– Дома?

– Это я так деликатно спрашиваю вас о семье. Если у вас есть муж и несколько малюток, то дома вы наверстываете недостаток движений. Приготовить обед-ужин, отвести-привести детей в садик-школу, всем погладить-постирать. Приседания, наклоны, поднятие тяжестей… Так что?

– Что?

Доктор тихо засмеялся.

– Выяснить, замужем ли вы, не удалось. Кольца у вас нет. Пойдем дальше. Что у вас с гинекологией? Жалоб нет – и все? Какой идиот делал вам санаторную карту?

– Идиот?

– Вы издеваетесь, что ли?

– Нет.

– Мне нужно назначить вам грязевые процедуры. От того, есть ли у вас женские заболевания, зависит величина аппликаций. Если есть, то на поясничный отдел грязь наносить нельзя.

– Нет.

– Хорошо. – Доктор сделал пометку в компьютере. – Раздевайтесь. Можете пройти за ширму.

– Нет.

– Да. Я должен подтвердить ваш сколиоз, прослушать сердце и легкие. Это обычные процедуры при осмотре.

…Пальцы, надавливая и постукивая, мягко скользили вдоль позвоночника. Дина закрыла глаза. Это было… приятно. Не так. Волшебно, нежно, потрясающе.

– Повернитесь. Дышите. Не дышите. Вот и все. Можете одеться.

Как? Уже все? А живот, в котором порхали сейчас пресловутые бабочки, не нужно проверить? Ах да. Сколиоз – это заболевание позвоночника. А тот находится где-то в спине.

Дина натянула рубашку и долго путалась в брючинах и носках. Ноги дрожали. Стараясь не запнуться, Дина схватила карточку с назначениями и, выпрямив спину, с достоинством прошествовала к двери. Выдохнула, повернулась и как смогла равнодушно сказала:

– Спасибо.

И пулей вылетела в коридор. А опомнилась только в кабинете у Ларисы Сергеевны.

– Мне нужен другой врач.

– А что не так? Покажи мне карту назначений.

Лариса быстро пролистала страницы.

– Все отлично. Массаж, бассейн, лечебная гимнастика, грязевые аппликации. Что случилось? Он к тебе приставал, что ли?

– Нет. А можно врача-женщину?

– Какая ерунда. Слышала когда-нибудь фразу: «Врач – существо бесполое»? Не трать мое время, Дина. Ты на первичном приеме уже была. И встретишь своего врача еще раз при выписке. Ну или если захочешь что-то изменить в назначениях. И все. Уедешь и забудешь. Иди.

Дина спустилась на лифте на свой этаж, добрела до их с Тусей номера и остановилась. Как она не замечала раньше? Рядом с дверью на стене красовался плакат: «План эвакуации из номеров в случае пожара». Бежать! Эвакуироваться! Потому что пожар настигает, уже чувствуется его страшное пекло.

Дина прислонила горячий лоб к стеклу шкафчика с пожарным краном и огнетушителем.

Поздно, уже поздно. Она влюбилась.

Вечером в номере царил кавардак – Туся примеряла перед зеркалом наряды.

– Эта блузка или эта? – допрашивала она сидящую с безучастным видом Дину. – Ну что с тобой? Ты хочешь спать? Устала? Соберись! Нас ждет вечер на берегу Волги с тетей и ее кавалером.

– Ты только не ешь много, не компрометируй Пашу. С тобой сидеть в столовой страшно.

– Я дома постоянно на бутербродах. Некогда мне готовить. А тут такой выбор!

– Но ты же потерпишь? Закажем только кофе и пирожные.

– Ну не знаю… Кавалер же будет платить. Я бы не скромничала. Заодно проверим его на жадность.

– Только что с ужина пришли! Как в тебя влезает? Все, не могу больше в номере сидеть. Душно мне. Ты долго еще будешь одеваться?..

Сначала сестры шли по аллее между соснами. Потом свернули на дорожку, проложенную вдоль берега Волги.

– Пойдем завтра купаться? – предложила Туся. – Недалеко есть открытый бассейн. И позагорать можно. В городе совершенно некогда.

– Погода портится, видишь? Ветер поднимается. И тучи небо закрыли.

Волны, днем выглядевшие дружелюбными и зелеными, из-за налетевших туч приобрели свинцовый оттенок и с силой набрасывались на валуны, как попало раскиданные по берегу.

– Чего ты дуешься? Завтра будет солнце, вот увидишь. Ой, вон тетя! На крыльцо вышла, нас ждет. Мы что, опоздали?

– Нет, – сказала Дина. – Слушай, давай не будем долго сидеть? Познакомимся и все? Мне что-то не по себе.

– Сейчас увидишь тетиного красавца, и сразу тебе станет «по себе». Ночью будем в номере курить, пить кофе и сплетничать о мужчинах. Будет здорово. Добрый вечер, тетя Пашка! Давай, хвастайся.

Паша придирчиво оглядела сестер, застегнула верхнюю пуговицу на блузке Туси и проговорила, отвернувшись в сторону:

– Вы только не нападайте на него сразу с вопросами о наследстве. Ладно?

– Конечно.

Ну не может судьба так издеваться над человеком!

Навстречу идущим по проходу женщинам из-за стола понимался жених тети. Дина внутренне содрогнулась. Действительно красив, как древний бог. Голливудский красавец, который вчера помог ей на дороге, а сегодня выслушивал ее легкие и сердце.

– Подождите, подождите.

Никита посмотрел на Германа.

– То есть ты, Герман, был не только лечащим врачом Бориса, но и его жены? И ты тот самый альфонс, который предложил тете Паше руку и сердце в расчете на наследство, как думали племянницы?

– Для сыщика с легендарным прозвищем Коломбо вы удивительно… недогадливы. – Тусе надоело сидеть на диване, она снова забралась на подоконник и начала болтать ногами. В такт движениям под сарафаном то и дело обозначались круглые коленки. Это отвлекало Никиту, и он повернулся к Дине:

– Так?

– Вы спрашивали, когда я познакомилась с тетиным ухажером? Вот тогда и познакомилась. В кафе.

Герман, улыбаясь, поднимался из-за стола, Туся с Диной подходили ближе, Паша, волнуясь, шла позади. Но потом выскользнула из-за их спин и встала рядом с Германом.

– Знакомьтесь, девочки.

Дина первой подала руку. Герман ее пожал, он уже не улыбался.

Туся шутливо сделала книксен и просто помахала ладошкой.

– Привет, привет. Не вздумай называть меня Натальей. Я – Туся.

За столом Дина оказалась напротив Германа. Она замешкалась, когда все рассаживались, продумывая, как себя вести. Модель «защита отчета у главного бухгалтера» здесь не подходила. Надо было сделать так, чтобы тетя ничего не заподозрила и осталась довольна встречей. Значит, тактика будет другой – общаться так, как с мужем во время выяснения отношений: до последнего ни в чем не признаваться и притворяться. За годы жизни с ревнивцем Дина научилась виртуозно врать. Пока она настраивала себя на веселый разговор, Туся заняла самое выгодное место – подальше от Германа.