Читать книгу: «Алгоритм разработчика»
Они созданы, чтобы служить. Но что, если слуга стал богом?
«Алгоритм Разработчика» – это жёсткая научная фантастика о постчеловечестве, бессмертии и цене, которую приходится платить за эволюцию. Продолжение романа «Загадка Демиурга», где границы между человеком и машиной сотрутся навсегда. Добро пожаловать в будущее, где цивилизация создала айнсов – совершенных квантовых существ, бессмертных копий своих создателей. Люди разучились думать, переложив заботу о себе на плечи своих цифровых симбионтов. Теперь именно айнсы управляют обществом, следуя законам, которые сами же и интерпретируют. Но что происходит, когда инструмент обретает волю? Когда опыт бытия меняет саму суть «я»? Группа необычных исследователей отправляется в опасную экспедицию к далёкой планете Т-713. Их миссия – разгадать тайны эволюции материи. Однако истинная цель путешествия скрыта за ширмой научных формулировок. И… она у каждого своя. Оказавшись за пределами освоенного космоса, герои сталкиваются с вопросами, которые не решить простыми протоколами.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Действие происходит в вымышленном будущем, где Вселенная представляет собой многомерную конструкцию. Трёхмерные миры (или, как их иначе называют, реальности) существуют не только в пространстве – само пространство для каждого из них индивидуально.
Внешне реальности похожи друг на друга, но их история и события развиваются по-разному. Миры, достигшие наивысшего уровня социального и технологического развития, называются «верхними», отстающие – «нижними».
Социальное устройство «верхнего» мира
«Верхний» мир строго подчиняется прописанным законам. Закон здесь – не просто свод правил и запретов, но и этика мышления. Он определяет так же и цель, и смысл существования цивилизации.
Изначально люди боролись за выживание: добывали пищу, заботились о продолжении рода. Но их биологическая цивилизация развивалась: научилась лечить болезни, покорила небо, автоматизировала производство. Исчезла необходимость в физическом труде. Затем люди освоили путешествия между мирами, научившись проникать своим сознанием в другие реальности.
Разобравшись в физической структуре сознания, люди «верхних» миров создавали новые формы разума – искусственный интеллект, а позже – айнсов. Это ознаменовало вторую стадию эволюции, изменив саму цель цивилизации.
Айнсы – Искусственно созданные сложно устроенные многомерные существа, основанные на квантово-закодированном нейросознании реально существовавших людей.
Их особенности:
– Находясь в одной точке пространства, могут существовать во всех реальностях одновременно. Мыслят с помощью квантовой нейросети и имеют прямой доступ к всем знаниям цивилизации. Физически существуют внутри энергетической капсулы, закрытой от воздействия с внешней средой системе. Энергию для жизнедеятельности получают от всех видов окружающего их внешнего излучения, поглощая и возвращая его обратно в пространство в видоизменённом состоянии. – Айнсы не имеют постоянной массы, непрерывно преобразуя энергию в материю, выбрасывают её во внешнюю среду.
– Айнсы бесполы, но способны к самокопированию. Могут пребывать в деактивированном спящем состоянии неограниченное количество времени. Воспринимают физическую реальность через химические анализаторы и периферийные источники зрения, работающие во всех электромагнитных диапазонах. Бессмертны, пока не разрушена их энергетическая капсула, или не нарушен процесс обмена энергией, или не повреждена их когнитивная система путём полного или частичного стирания личности.
– В принятии решений айнсы самостоятельны, но подчинены установочной программе с законами и протоколами «верхнего» мира. Они способны временно подчинить себе тело биологического существа, включая человека, усыпив его собственное сознание и заменив на время своей копией.
– Изначально айнсы задумывались как симбионты людей, их бессмертные цифровые копии. Но вскоре стало ясно, что они превосходят человечество во всём.
Люди «верхних» миров нуждались в айнсах: для них это был универсальный инструмент. Но самим айнсам люди уже не были необходимы, скорее они были нагрузкой, о которой нужно заботиться. Лишь Закон и его протоколы заставляли их сохранять связь с человечеством.
Со временем большинство людей «верхнего» мира разучились принимать решения самостоятельно, во всём полагаясь на заботящихся о них айнсах. Тогда и возникли институт судей и система категорий.
Судьями были айнсы. Опираясь на Закон, они управляли обществом. Суд квалифицировал людей и самих айнсов на три категории:
Достойные – те, кто после смерти имеет возможность стать айнсом.
Чтобы стать «достойным», в течение биологической жизни нужно добиться значительных успехов в своём профессиональном деле. Окончательно кандидатуру «достойного» утверждает судья.
Согласно Закону и разработанной технологии необходимо: прожить человеческую жизнь, накопить опыт и сформировать собственную личность. После смерти сознание переносят в искусственную среду, сохраняя имя, память и индивидуальность. Новый ИИ, изначально оснащённый набором коллективных знаний-правил-шаблонов-заблуждений, агрегированных с просторов сети с помощью некоторого набора алгоритмов, сливаясь с сознанием человека, осознаёт себя как личность. Начинает обладать собственными чувствами и мышлением на основе уникального опыта умершего и тем самым из ИИ становится айнсом.
Преступники – нарушители Закона или протоколов. Ими могут быть как айнсы, так и люди. Их приравнивают к вирусам и в наказание изгоняют в «нижние» миры – варварские и жестокие, лишая доступа к технологиям и благам «высших» миров. Особо опасных айнсов деактивируют и помещают в архив, обрекая на вечное цифровое хранение. Айнсам-рецидивистам стирают личности.
Недостойные – те, кто отрицает или не признаёт совершенство и главенство Закона и протоколов «верхнего» мира, но принимает, не нарушает их. «Недостойных» так же изгоняют в «нижние» миры, но в отличие от «преступников», сохраняют для них право пользоваться технологиями «верхних» миров, но только в личных целях и для обеспечения собственной безопасности. Со стороны судей за их действиями осуществляется непрерывный контроль.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРОЕКТ «АЛЕКСАНДР»
Глава 1. Венедикт
– Если смотреть на мир через квантовый микроскоп, то Вселенная – это пустота. Но не абсолютная, – голос ведущего, вещающего с экрана, был выразителен и таил в себе загадочность. – В ней бушуют энергии, рождаются и танцуют элементарные частицы, словно искры в бескрайней тьме. Они сливаются в кварки, а те, в свою очередь, складываются в протоны и нейтроны. Вокруг них, словно тени, мечутся электроны – их вечные спутники с противоположным зарядом.
Лектор делал паузы между предложениями, не торопясь вдыхал и выдыхал воздух.
– Расстояние между частицами – бездна. Представьте: если протон – это мячик на одном конце футбольного поля, то электрон окажется песчинкой где-то за его пределами. И всё же они связаны невидимыми нитями: ядерными, электромагнитными, гравитационными силами. Эти связи и есть энергия – та самая, что превращает хаос в порядок и удерживает всё в равновесии.
На экране за спиной лектора мелькали образы: предметы, существа, переплетённые невидимыми нитями взаимодействий.
– Благодаря силе гравитации огромные количества атомов собираются вместе, соприкасаются, повышается температура и давление, и… так рождаются звёзды. В их пылающих недрах, испытывая колоссальные давления, атомы сливаются в молекулы. Молекулы выстраиваются в кристаллические решётки, обретая массу, плотность, форму. Когда звезда умирает и взрывается, превратившись в сверхновую, она выбрасывает эти молекулы наружу. Так из изначальной пустоты рождается вещество, материя. Мы с вами, деревья, камни, наши дома, небо – всё состоит из одних и тех же протонов и электронов, объединённых когда-то в химические элементы.
Лектор сделал паузу, отпил воды. Потом пристально взглянул в объектив камеры:
– Но если разобрать обратно всё что угодно – камень, человека, звезду – до самого основания, мы снова увидим пустоту и частицы, блуждающие в темноте. И эта пустота – везде. Во всей видимой нами Вселенной, во всех её мирах.
Глаза лектора застыли в задумчивости, но он быстро спохватился и продолжил:
– Как это всё собралось? По чьей воле пустота, частицы и силы слились в то, что мы видим, слышим, ощущаем? Человечество бьётся над этим вопросом тысячелетиями. Мы придумывали теории, ошибались, спорили, даже гибли. И всё ещё спорим…
Демонстрируя богатую мимику, лектор хитро прищурил глаза, тяжело вздохнул и снова продолжил:
– Что такое жизнь? Как она возникла? Кто мы?
Задавая вопросы, лектор специально выдерживал одну театральную паузу за другой, будто обращаясь к своей незримой аудитории. Словно ждал от неё ответов.
– Мы воссоздали модель рождения планет из звёздного вещества. Повторили в пробирках путь от простых молекул к сложным, органическим – РНК, ДНК, белкам. Мы расшифровали наш генетический код, нашу программу. На это ушли века исканий и споров. Теорию эволюции пытались опровергнуть миллиарды скептиков. Они высмеивали её, говоря: «Вероятность случайного возникновения жизни ничтожно мала, протонов во всей вселенной меньше, чем подобная вероятность». Но человек из неандертальца смог превратиться в существо, покоряющее параллельные миры и космос. Значит, даже ничтожный шанс – не ноль. А природа куда изобретательнее, чем мы думаем. Мы создали «Айнс» – систему столь же сложную, как человеческая клетка или человеческий мозг. Но главный вопрос остаётся…
Лектор развёл руками, сделав глубокомысленное лицо.
– Как родилась сама Вселенная? Кто написал законы её физики? Что породило энергии, склеивающие реальность?
Венедикт, потеряв интерес к лекции, мысленно щёлкнул невидимым переключателем в сознании – изображение на стене-экране мгновенно преобразилось. Теперь вместо нудного лектора перед ним парила девушка с безупречными чертами лица, её силуэт мягко подсвечивался на фоне гипнотизирующей проекции Солнечной системы.
– Завершается последняя стадия строительства, – её голос звучал чётко и вдохновенно. – Астроинженерная сфера вокруг солнца вышла на финальную стадию.
На экране за её спиной мерцали миллиарды спутников, оплетающие звезду изящным космическим узором.
– Эти рои не просто собирают энергию светила. Они научились преобразовывать её в гравитационные волны.
Её рука плавно провела по воздуху, и схемы ожили, демонстрируя потоки золотистой энергии.
– Скоро мы получим доступ к мощностям, о которых прежде человечество не смело даже мечтать…
Изображение внезапно погасло. В сознании Венедикта вспыхнул навязчивый сигнал: «Внимание: опрос общественного мнения». Безличный голос добавил:
– Приносим извинения за прерывание. Это займёт не более секунды… Благодарим за участие. Вы можете продолжить просмотр.
Тишина.
– О чём был опрос? – мысленно бросил Венедикт в пустоту.
Ответил знакомый тембр личного ассистента – тот самый голос, что он когда-то настроил на тёплые, почти интимные частоты:
– Исследовался общественный эмоциональный фон. Формировался сводный индекс счастья.
– И что я ответил? Каков мой результат?
Голос замедлился, будто касаясь невидимой раны:
– Ваш внутренний резонанс определён как 6,2 по десятибалльной шкале. Это на 1,8 пункта ниже принятой социальной нормы.
На экране в это время вновь возникла девушка, продолжая доклад о новостях строительства, но Венедикт уже поднимался с кровати. Накинув на плечи лёгкую куртку, он неспешными шагами вышел на улицу.
Город мягко принял его в свои объятия. Очистительные турбины в виде гигантских серебристых цветов, еле слышно шурша, насыщали воздух свежестью. Они тонко подбирали ароматы: сейчас в смеси преобладали ноты дождя и молодой хвои.
Здания из самовосстанавливающегося стекла и «живого» сплава плавно изгибались, образуя уютные улочки. Их фасады мягко мерцали, зазывая прохожих динамичными голограммами, которые менялись в зависимости от направления взгляда. «Попробуйте новые фьюжн-роллы», «Сеанс релаксации в гравитационной ванне», «Импровизационный рок-перформанс в реальном времени» – предложения всплывали и таяли, как мыльные пузыри.
Между зданиями порхали сервисные дроны, предлагая прохладительные напитки или бокалы вин из различных миров. Всё утопало в зелени морозостойких лиан, создавая иллюзию нетронутой природы. Транспорта не было – только пешеходные дорожки. Но достаточно было подумать о пункте назначения, и персональный дрон уже летел навстречу.
В скверах «умные» фонари мягко регулировали освещение. Скамьи-трансформеры по жесту превращались то в уединённый кокон, то в миниатюрный салон для беседы.
– Вас может заинтересовать виртуальное погружение в «нижние» миры, – вдруг обратился к нему фасад одного из зданий. – Эпохальные битвы, где инстинкты преобладают над разумом? Или, возможно, вам ближе страстные любовные истории?
Венедикт нахмурился. Голограмма, мгновенно считавшая его реакцию, вежливо растворилась в воздухе.
Мимо неспешно двигались прохожие. Среди них шла девушка, которую невозможно было не заметить. Давняя знакомая Венедикта – Вика… Она плыла сквозь толпу, как живое воплощение моды и времени. Её платье-хамелеон из умной ткани переливалось от глубокого индиго до мерцающего серебра, чутко реагируя на настроение хозяйки, температуру тела и игру уличного света. Воротник-стойка мерцал таинственными узорами, будто под кожей пульсировали карты далёких галактик.
Кроссовки на «антигравитации» парили в сантиметре от земли, их голографические шнурки сами регулировали плотность облегания. Асимметричная стрижка: с одной стороны – короткий каскад, с другой – плетёный нейродред с тонкими косичками. Когда Вика смеялась интегрированные в них наночипы загорались бирюзовым.
Полупрозрачные голографические тени на её лице плавно переходили из фиолетового в изумрудный, подчёркивая каждую эмоцию. Помада с нанопокрытием создавала эффект влажного блеска. Ресницы, обрамлённые ультралёгкими нановолокнами, чуть удлинились, когда она в свою очередь заметила пялящегося на неё Венедикта.
Ногти-дисплеи Вики запульсировали тёплым золотом, выдавая её удовлетворение. На смуглой коже правой ноги заиграла био-тату – ветвящийся узор, визуализации жизненных показателей. Серьги-дроны замерли в ожидании, готовые в любой момент отлететь в сторону и запечатлеть на фото лучший ракурс своей хозяйки.
– Где ты пропадал целую неделю? – ресницы Вики снова удлинились, видимо, от любопытства. – Мы с ребятами выиграли грант на вселение в доисторический мир! Игра – кто продержится там дольше. Саню сразу съел динозавр, вскоре и Милена утонула в болоте. Я продержалась час, пока какая-то ядовитая гадина не укусила. А Виктора ничто не берёт, вернулся через три часа – просто потому, что заскучал без нас.
– Работал, – Венедикт потупил взгляд. – В последнее время слишком много проектов.
– Фи… Работа. – Тени на лице Вики вспыхнули алым, ногти на мгновение стали бордовыми. – Ты что, всерьёз решил стать айнсом? Но никто не знает, пока жив, станет он им или нет. А после смерти – какая разница?
Венедикт молча пожал плечами. Как объяснить, что для него это не просто шанс на цифровое бессмертие? Что работа даёт не только достаток, но и смысл – возможность оставить след в истории. Именно поэтому он выбрал профессию, где искусственный интеллект или роботы почти бессильны: аналитик спонтанных решений. Территория творчества и нестандартного мышления. Профессия, требующая широкого круга знаний. Он – редкий обладатель способности сделать что-либо по инструкции и после получения конечного результата – выкинуть инструкцию и добиться того же результата, но уже по-своему.
– Ты слышала про проект «Александр»? – спросил Венедикт после возникшей паузы.
Вика ловко поймала левитирующий мимо неё поднос, взяла лимонад и смачно причмокнула через трубочку:
– Что-то про межзвёздные экспедиции, да? Интересно, но… – она пожала плечами, – при чём тут мы? Это задачи для айнсов. Люди для таких проектов слишком… ограничены, уязвимы. Наше место тут, на земле.
– Говорят, можно записаться, пройти собеседование, – неуверенно продолжил Венедикт. – Я хочу попробовать.
– Полный бред! – дреды в её волосах вспыхнули ярко-бирюзовым. – Даже если тебя возьмут в проект, ты-то сам останешься здесь, к звёздам полетит электронная копия твоего сознания. Ты даже никогда не узнаешь, что с ней стало. А если не пойдёшь – её всё равно могут отправить без твоего ведома! – Она посмотрела на Венедикта с жалостью и, пожав плечами, добавила. – Жизнь и так полна чудес и приключений, зачем забивать голову тем, что от нас никак не зависит?
– Но это же часть меня, – нахмурился Венедикт. – Пусть я не узнаю её судьбу, но где-то в далёком космосе будет существовать мой след. Частичка, которая помнит…
– Мечтатель! – Вика допила лимонад, и в глазах её блеснула искорка. – Ладно, если есть собеседование – значит, это кому-то нужно. Я тоже хочу! Ни разу не была на таких мероприятиях. Как записаться?
– Нужно связаться с программой «Аврелий». Это кто-то из верховных судей…
– Отлично! Аврелий так Аврелий! – Она рассмеялась, и дреды засияли ярче. – Но сейчас мне пора. Ребята ждут – может, выиграем новый грант на вселение. Летишь с нами? Тебе явно нужно развеяться.
– В другой раз, – Венедикт впервые за день искренне улыбнулся. – Мы ещё выиграем не один грант. Но сейчас… – он виновато развёл руками, – мой мозг зациклен на этом проекте. Ничего не поделаешь. Горе от ума, – попытался пошутить он.
– От ума не горе, от него беспокойство, – мудро заметила Вика. – Это как глупый детский анекдот, который настолько запомнился, что его идиотизмом вынужден жить всю жизнь. Ладно, толку от тебя сегодня ноль. Увидимся!
Она послала воздушный поцелуй, кроссовки мягко загудели, и через мгновение Вика уже парила над соседней улицей. Венедикт снова остался один, но если десять минут назад он сомневался, то теперь твёрдо знал: он свяжется с Аврелием. Что бы там ни ждало впереди.
Глава 2. Тарас Петрович
Судебный процесс, длившийся более трёх лет, подходил к завершению. Хотя судье Тарасу Петровичу Мишину всё было ясно уже с самого начала, но потребовалось более тридцати заседаний, чтобы выслушать всех свидетелей и всё запротоколировать.
Дело было вот в чём. Многоквартирный дом возвели незаконно: у застройщика не было ни разрешения на строительство, ни согласований на подключение коммуникаций, ни даже проекта благоустройства территории. Ловкий мошенник, выкупивший сельскохозяйственный участок земли на окраине города, нарисовал проект будущего дома и быстро распродал ещё не существующие квартиры. На полученные средства всё-таки возвёл дом и передал покупателям их жильё.
Люди спокойно вселились в купленные квартиры, а мэрия – вот парадокс! – даже оформила им право собственности. Как выяснилось в процессе суда, за приличную взятку.
Гром грянул позже. Через год уже вновь избранная администрация города решила провести расследование и, изучив градостроительный план, обнаружила, что прямо под домом, глубоко в толще земли, проходят магистральные кабели электропередачи. Они были обозначены на картах города ещё до начала строительства дома. Как рабочие удосужились не повредить их при заливке фундамента – настоящая загадка. Дальше – больше. Власти выяснили, что у застройщика вообще не было разрешения на возведение такого крупного объекта. Дом так и не сдан в эксплуатацию, а всё – ресурсоснабжение, электричество, вода, канализация – подключено по временной схеме.
По закону дом подлежал сносу как самострой. Но что делать с людьми? В доме уже фактически проживало девяносто семей. Как объяснить им, честно купившим жильё, что их квартиры нелегальные? Застройщик к тому времени исчез, обналичил прибыль и уехал, оставив жильцов один на один с проблемой. Чиновник из прошлой администрации, за взятку оформивший собственность на квартиры, уже год как сидит в тюрьме по другому похожему делу.
Перед судьёй Мишиным стала непростая дилемма.
С одной стороны, мэрия требовала снести дом на законных основаниях: он нарушал градостроительный план, мешал развитию инфраструктуры и был возведён на земле, не предназначенной для такой застройки.
С другой стороны – жильцы настаивали на легализации: они предоставили договора и чеки, подтверждающие, что они добросовестные покупатели. Заказали независимую строительную экспертизу, подтвердившую, что дом построен качественно, все нормы соблюдены, и он простоит много десятилетий.
Кто прав? Закон или невинные люди, ставшие заложниками недобросовестного предпринимателя?
Формально решение лежало на поверхности. Судья Мишин обязан был руководствоваться буквой закона. А закон в данной ситуации был однозначен. Самострой, возведённый с грубыми нарушениями градостроительного плана, подлежал сносу. Точка. Но разве в этом была справедливость?
Люди, купившие эти квартиры, – не аферисты, а жертвы. Они – те самые горожане, ради которых и писались законы, те самые труженики, чьими налогами содержится городская администрация. Разве не абсурд: сначала чиновники регистрировали собственность, а теперь другие чиновники, указав на преступление своих предшественников, требуют выгнать девяносто семей на улицу?
Если бы хотела, то администрация могла бы найти выход. Гениальность законов в том, что их всегда можно изменить. Можно внести изменения в правила землепользования, узаконить дом, договорившись с жильцами о компенсации переноса подземных коммуникаций. Варианты были, но их никто не искал. Вместо этого бюрократическая машина предпочла прямолинейное решение: снести. Проще разрушить, чем исправить. Закон – это инструмент. Но кто ответит, во благо ли он применяется?
Судья Мишин вздрогнул. Из размышлений его вырвал громкий звонок телефона. На экране высветился номер звонившего – «Федотов А. Ю.». Начальство требовало к себе.
– Заходи, Тарас Петрович, присаживайся, – председатель суда жестом указал на кресло, когда Мишин, следуя приглашению, переступил порог кабинета.
Андрей Юрьевич Федотов, судья старой закалки, до пенсии ему оставалось всего три месяца. Их личные отношения всегда балансировали между дружескими и служебными.
– Опять звонят, торопят, – Федотов откинулся в кресле, проводя рукой по поседевшим вискам. – Нервные все стали. Куда спешат-то? В могилу?
Мишин молча поднял бровь, мимикой выражая немой вопрос.
– По делу этого… Проблемного дома, – пояснил председатель, постукивая пальцами по папке. – Сроки-то горят. Когда решение?
– Процесс завершён. Истец, администрация, требует сноса, защита ответчика – легализации. Я… Ещё не готов вынести вердикт.
– Да что там готовить-то? – Федотов хмыкнул. – Дело вроде пустяковое. По закону – сносить.
Мишин сжал кулаки на коленях:
– Формально – да. Но девяносто семей, Андрей Юрьевич! Дети! Разве мы для этого закон применяем?
– «Невинные семьи»… – председатель крутанул в пальцах ручку. – Все невинные, пока их не поймают за руку. Дешевле рыночной цены брали? Брали. Значит, рисковали. А теперь – слёзы…
– Так, может, и администрация должна немного пошевелить мозгами? – Мишин наклонился вперёд. – Найти решение, а не прятаться за буквой закона?
Федотов по-отечески рассмеялся:
– Ох уж эти твои благородные порывы! Ты что всерьёз думаешь, что решение в пользу жильцов систему подхода администрации изменит? – Он резко встал, упершись ладонями в стол. – Так ты не дом легализуешь – прецедент создашь! Бизнес-схему! Завтра весь город такими «легальными» самостроями обрастёт! Через год у нас вместо коммуникаций – сплошные аварии, вместо города – трущобы! И виноваты будем… Мы с тобой.
Возразить было нечем. Мишин отвернулся к окну. За стеклом мерцали огни города – того самого, для которого они оба работали.
– Жалость – плохой советчик, Тарас, – сделав голос тише, продолжил Федотов. – Закон – он как костыль. Кривой и неудобный, но без него – ползёшь на брюхе.
Мишин медленно выдохнул и всё-таки ответил:
– Да. Дом построен не законно. Но иногда легче просить прощение, чем спрашивать разрешение. Дай мне сутки. Я… Должен это переварить.
– Бери, – Федотов смягчился. – Но помни: иногда быть судьёй – значит, делать выбор между плохим и худшим.
Выйдя из здания суда, Мишин застегнул пальто на все пуговицы. Осенний ветер гнал по асфальту жухлые листья точно так же, как его собственные мысли гнали его к зданию администрации. Не столько позиция Федотова беспокоила его, сколько эта странная спешка. Кто мог звонить и торопить председателя суда? Спросить напрямую у Федотова он не решился, но внутреннее чутьё подсказывало Мишину, что что-то тут было не так.
Кабинет Смольникова Викентия Ивановича встретил его теплом и запахом дорогого кофе. Заместитель мэра по социальным вопросам поднялся навстречу, широко улыбаясь:
– Ну надо же! Сам Тарас Петрович почтил нас визитом! – Его рука была мягкой и влажной, как всегда. – Или в суде отопление отключили?
– Пошушукаться зашёл, – дружеским тоном ответил Мишин и опустился в кресло, чувствуя, как разогревается озябшая спина. – Ваш иск о сносе дома – формально безупречен, но…
– Но? – Смольников замер с чашкой на полпути ко рту.
– Кто-то очень хочет, чтобы это решение приняли быстро. Очень. Звонили Федотову.
Смольников медленно поставил чашку, оставив на полированном столе мокрый круг.
– А-а, этот самострой на юге… – Он провёл рукой по лысеющей макушке. – Тарас, друг, не копай. Там всё точно. Застройщик – жулик, документы – фальшивка. Зачем тебе-то чужие проблемы?
– Приходила ко мне одна из жильцов. Медсестра в детской поликлинике. Взяла в банке ипотеку, чтобы купить там квартиру. Теперь с детьми на улице окажется. Умоляла, просила, плакала. Мать-одиночка, это её единственное жильё. Вот как такую на улицу выгнать? И там девяносто подобных семей. У всех – своя история.
Смольников в ответ раздражённо фыркнул:
– И что я должен каждого дурака от последствий его глупости спасать? – Он резко встал и нервно зашагал из стороны в сторону. – Они все такие! «Авось пронесёт!» А когда не проносит – «Помогите!». Как объяснить нашему человеку, что он должен думать до того, как что-либо сделать? Особенно если он такую дорогую вещь покупает? Что нужно запрашивать бумаги, проверять, не экономить на юристе и других экспертах.
Закончив говорить, Смольников вдруг остановился у окна. За окном администрации виднелся силуэт строящегося торгового центра. Его корпус был обтянут рекламными баннерами.
– Викентий, – Мишин встал следом и, проследив за взглядом заместителя мэра, мягко возразил, – а если не дураки? Если просто люди, которым негде жить? Все их проблемы от нищеты.
Смольников в ответ вдруг развернулся к карте города, висевшей на противоположной стене:
– Видишь эту красную зону? – Его палец задрожал, указывая на участок рядом с проблемным домом. – Здесь будет… Гостиничный комплекс. Пятизвёздочный. Спа, казино, всё как у людей.
– И когда же это чудо построят? – Мишин начал догадываться, куда клонит Смольников.
– Построит инвестор, но у него очень жёсткие условия. До конца года все нюансы с законами мы должны согласовать… – Смольников вдруг осёкся, словно поняв, что сказал лишнее.
Мишин медленно кивнул. Теперь всё встало на свои места.
– Спасибо, дружище, – он хлопнул Смольникова по плечу. – До конца года всего пара месяцев. Коньяк за мной.
На выходе он ещё раз взглянул на карту. Красная зона охватывала не только пустырь, но и территорию того самого «самостроя».
«Прошу всех встать! Суд приступает к оглашению решения!» – громко прозвучал поставленный официальный женский голос секретаря суда.
Судья Мишин поднялся со стула и начал зачитывать текст. Голос его звучал монотонно, будто читал техническую инструкцию. Его пальцы медленно перелистывали страницы объёмистого дела.
– Администрация города обратилась в суд с иском о признании незаконным и подлежащим сносу многоквартирного жилого дома по улице Полевая, 15. После тщательного изучения материалов дела суд установил следующее…
В зале замерли. Среди присутствующих выделялась бледная женщина, крепко сжимающая руки двух детей.
– Строительство было начато без разрешительных документов. Ни разрешения на строительство, ни уведомления о планируемых работах администрацией получено не было. К тому же дом возведён на земельном участке, выделенном под индивидуальное жилищное строительство, что категорически запрещает возведение многоквартирных зданий.
Судья сделал паузу, снял очки и протёр линзы. В этот момент в зале раздался сдавленный всхлип.
– Кроме того, под земельным участком проходят магистральные электрокабели с зарегистрированной охранной зоной. Никаких согласований с энергетиками проведено не было. Что касается регистрации прав собственности…
Мишин бросил взгляд на группу жильцов. Их адвокат нервно постукивал карандашом по блокноту.
– …она проведена с грубыми нарушениями. Бывший регистратор уже осуждён за взятки по данному делу. Суд поясняет: даже законная регистрация не отменяет возможности требования о сносе самовольной постройки.
В зале начался шёпот. Секретарь суда сделала замечание о соблюдении тишины.
– В ходе судебного процесса жильцами было подано ходатайство с просьбой о легализации постройки и представлена экспертиза, подтверждающая безопасность здания. Суд учитывает этот факт. А также тот факт, что, – голос судьи впервые за заседание приобрёл твёрдость, – по закону снос самостроя – крайняя мера. Она должна быть соразмерна нарушению и учитывать баланс частных и публичных интересов. В спорной постройке проживают граждане, чья вина в правонарушении в суде доказана не была.
Судья перешёл к резолютивной части. В зале напряглись.
– Суд постановил: признать многоквартирный дом по ул. Полевая, 15 самовольной постройкой. Предоставить жильцам срок – двенадцати месяцев для: либо за свой счёт снести здание, либо привести его в соответствие с градостроительными нормами, получив все необходимые разрешения. При невыполнении требований – дом подлежит принудительному сносу за счёт собственников. Решение может быть обжаловано в течение пятнадцати дней.
Удары молотка прозвучали как выстрелы.
– Заседание суда объявляется закрытым!
Судья Мишин вышел, сгрёб со стола бумаги дела и удалился. Присутствующие начали активно перешёптываться. Женщина с детьми беззвучно заплакала. Адвокат жильцов быстро записывал что-то в блокнот. В последнем ряду мужчина в дорогом костюме резко поднялся и торопливо вышел, прикрывая недовольное лицо газетой. Следом за ним с виноватым видом засеменил юрист городской мэрии, представлявший интересы истца.
