Читать книгу: «Величие Бога»

A. W. Tozer

«The Knowledge of the Holy»

© Русское издание: издательство «Мирт», 1996

От автора

Истинная религия сопоставляет землю с небесами и возвышает вечность над временем. Тот, кто несет весть о Христе, хотя и говорит словами, исходящими от Бога, должен также, по выражению, принятому когда-то у квакеров, «говорить с учетом уровня» своих слушателей; иначе он будет говорить на языке, который известен только ему самому. Его слова должны быть обращены не только к вечности, но и к своему времени. Он должен говорить своему поколению.

Хотя проблема, поднятая в этой книге, возникла не сегодня, она присуща именно нашему времени. С некоторых пор большинство религиозных людей утратили понятие о величии Господа. Церковь оставила свое некогда возвышенное представление о Боге и заменила его представлением низким и постыдным, которое совершенно недостойно мыслящих и поклоняющихся Господу людей. Церковь сделала это не по злому умыслу, но постепенно, шаг за шагом, сама того не понимая. И оттого что Церковь сама этого не понимает, ее положение становится еще более трагическим.

Ограниченное суждение о Боге, характерное для христиан почти повсюду, – причина многих зол, незаметных на первый взгляд. Вся новая философия христианской жизни – результат этой принципиальной ошибки в наших суждениях о Боге.

Когда мы потеряли ощущение величия Господа, мы лишились и религиозного благоговения, и ощущения Божественного присутствия. Наше поклонение Богу перестало быть одухотворенным, и мы утратили способность внутренне сосредоточиваться для того, чтобы встретить Бога в молитвенном молчании. Современное христианство просто не способствует появлению таких христиан, которые могли бы оценить и почувствовать на себе жизнь в Духе. Слова «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» (Пс. 45:11) почти ничего не значат для самоуверенного, погрязшего в суете верующего, который живет в ХХ веке.

Представление о величии Господа было утрачено как раз в то время, когда религии удалось многого достичь, а церкви стали более процветающими, чем когда-либо на протяжении последних нескольких столетий. Но тревожит то, что наши достижения являются в основном внешними, а наши потери – полностью внутренними; и поскольку именно внутренние условия оказывают влияние на качество нашей веры, то, может быть, и достижения наши – это не более чем наши потери, распространяющиеся все дальше и дальше.

Единственный способ возместить наши духовные потери – это понять причину создавшегося положения и исправить допущенные ошибки, восстановив истину. Наши несчастья происходят оттого, что мы утратили представление о святости. Чтобы найти исцеление, нам нужно будет пройти долгий путь, во время которого мы будем вновь открывать для себя величие Бога. Наша нравственность не может не деформироваться и наши взгляды не могут не искажаться, пока наше представление о Боге ошибочно и не соответствует действительности. Если мы хотим вернуть в нашу жизнь духовную силу, мы должны стремиться к тому, чтобы образ Бога, созданный нашим воображением, был как можно больше похож на того Бога, Который существует на самом деле.

Это благоговейное исследование, цель которого – изучение свойств Бога, я предлагаю вам в качестве моего скромного вклада в совершенствование понимания величия Небес. Если бы сегодня христиане читали такие книги, как труды Августина или Ансельма, то такую книгу, как эта, просто незачем было бы писать. Но современные христиане знают только имена этих выдающихся людей. С сознанием своего долга издатели переиздают их книги, и через некоторое время эти книги появляются на полках в наших кабинетах. Но в том-то вся и беда: они остаются на полках. Нынешнее состояние религиозных умов делает фактически невозможным чтение этих книг даже для образованных христиан.

Ясно, что мало найдется таких христиан, которые смогли бы преодолеть сотни страниц трудных для понимания религиозных трактатов, чтение которых требует сосредоточенности. Слишком многим людям такие книги напоминают произведения светских классиков, которые приходилось читать в школе и от которых потом эти люди отворачивались с чувством разочарования.

Поэтому такая книга, может быть, и будет полезна. Поскольку эта книга написана не только для избранных, не только для тех, кто обладает какими-то особыми знаниями технического или иного характера, и поскольку она написана языком прославления Господа без претензий на элегантный литературный стиль, может быть, найдутся люди, которые захотят прочитать ее. Хотя я полагаю, что в этой книге не будет ничего такого, чего нельзя было бы найти в христианском богословии, я пишу не для профессиональных теологов, а для простых людей, чьи сердца зовут их на поиски Бога.

Я надеюсь, что эта небольшая книга сможет в какой-то степени поспособствовать развитию в наших сердцах глубоко личной веры в Бога. А если несколько человек, прочитав эту книгу, начнут с благоговением размышлять о сущности Бога, это более чем окупит все труды, затраченные на ее написание.

1. Почему мы должны правильно думать о Боге

О Господь, Всемогущий Бог, не Бог философов и мудрецов, но Бог пророков и апостолов, а еще лучше: Бог-Отец нашего Господа Иисуса Христа, могу ли я выразить Твою сущность, не исказив при этом Твой образ?

Может быть, те, кто не знает Тебя, поклоняются не Тебе, а созданию своей собственной фантазии; так просвети же наши умы, чтобы мы могли знать Тебя таким, какой Ты есть, чтобы мы могли любить Тебя совершенною любовью и воздавать Тебе достойную хвалу. Во имя Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь.

Наше представление о Боге наиболее полно характеризует нас самих.

Всемирная история показывает, что ни один народ никогда не поднялся выше своей религии, а духовная история человечества свидетельствует, что не было ни одной религии, величие которой превышало бы величие проповедуемой ею идеи Бога. Поклонение Богу может быть чистым и непорочным или же, наоборот, приземленным, в зависимости от того, какими являются мысли верующего человека о Боге: возвышенными или приземленными.

Поэтому самое важное для Церкви – это всегда Бог, а самое замечательное в человеке – это не его слова и не его дела, а его представление о Боге. Тайный закон нашей души влечет нас к тому образу Бога, который создан в наших мыслях. Это касается не только каждого конкретного христианина в отдельности, но и группы христиан, составляющих Церковь. Наиболее полно можно судить о Церкви по ее представлению о Боге. Точно так же в Церкви наиболее важно то, что она говорит о Боге, или то, что она предпочитает о Боге не говорить, так как ее молчание часто оказывается более красноречивым, чем ее речь. Церковь не может скрыть своего отношения к Богу.

Если бы человек смог достаточно полно ответить, что приходит ему на ум, когда он думает о Боге, то можно было бы с уверенностью предсказать духовное будущее этого человека. Если бы мы могли точно знать, что наши наиболее влиятельные духовные вожди думают сегодня о Боге, мы смогли бы с определенной степенью точности предсказать, где будет Церковь завтра.

Несомненно, самая величественная мысль, которая только может возникнуть в нашем уме, – это мысль о Боге, а самое весомое слово в любом языке – это слово «Бог». Мысль и речь – это дары Бога, которые Он дал существам, созданным по Его образу и подобию; мысль и речь тесно связаны с Богом и не могут быть отделены от Него. И очень большое значение имеет тот факт, что первым словом было Слово.

«И Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1).

Мы можем говорить, потому что Бог говорил. В Нем слово и мысль неделимы.

Для нас очень важно, чтобы наше представление о Боге как можно больше соответствовало истинной сущности Бога. Наша формулировка своей веры почти не имеет значения по сравнению с нашими мыслями о Нем. Наше подлинное представление о Боге может быть похоронено под грудой мусора общепринятых религиозных понятий, и, возможно, потребуется осмысленный и настойчивый поиск, прежде чем нам удастся увидеть и понять наше подлинное представление о Боге. Только после сурового самоанализа мы, скорее всего, сможем узнать, что же мы на самом деле думаем о Боге.

Правильное представление о Боге является основой не только систематической теологии, но и практической христианской жизни. Для нашего поклонения это имеет такое же значение, как фундамент для храма; если фундамент поставлен неправильно или неровно, то весь храм рано или поздно рухнет. Я думаю, едва ли найдется такое отклонение от догмата Церкви или такое нарушение норм христианской этики, которое нельзя бы было объяснить как результат несовершенных или недостойных мыслей о Боге.

По-моему, господствующее сейчас, в середине XX столетия, представление о Боге совершенно недостойно Всевышнего, а для тех, кто называет себя верующими людьми, стало чем-то вроде морального бедствия.

Даже если бы все небесные и земные проблемы одновременно обрушились на нас, это было бы ничто по сравнению с той великой проблемой, которая встает перед нами, когда мы думаем о Боге: есть ли Он? Какой Он? И как мы, существа, наделенные моралью, должны вести себя по отношению к Нему?

Человек, который приходит к правильному пониманию Бога, освобождается от тысячи преходящих проблем, потому что он сразу же понимает, что эти проблемы если и будут волновать его, то недолго; но даже если он сбросит с себя груз многочисленных сиюминутных проблем, тяжкое бремя вечности начнет давить на него сильнее, чем все беды сего мира, взятые вместе. Этот тяжкий груз – обязательства человека перед Богом: ежеминутная, не покидающая нас до конца нашей жизни обязанность любить Бога всей силой нашего ума и нашей души, полностью повиноваться Ему, достойно служить Ему. И когда недремлющая совесть человека говорит ему, что он ничего этого не делал и что, напротив, он с детства восставал против величия Небес, тяжесть внутреннего самоосуждения может оказаться просто невыносимой.

Евангелие может снять с нас это тяжкое бремя, дать красоту взамен праха, одежды хвалы взамен печали. Но если человек не ощущает этого бремени, Евангелие для такого человека ничего не будет значить. И пока человек не увидит Бога высоко в Небесах, для него не будет ни печали, ни тяжкого бремени. Приземленный взгляд на Бога лишает Евангелия всех, у кого такой взгляд.

Среди грехов, к которым склоняется человеческое сердце, едва ли найдется такой грех, который был бы более ненавистен Богу, чем идолопоклонство, ибо идолопоклонство – это клевета на Его личность. Сердце идолопоклонника искажает сущность Бога (а это уже само по себе ужасный грех) и заменяет истинного Бога существом, которое похоже на самого идолопоклонника. Такой бог будет всегда соответствовать образу своего «создателя», такой бог может быть приземленным или возвышенным, жестоким или добрым – в зависимости от морального состояния ума того, кто этого бога создал.

Вполне естественно, что бог, созданный в потемках падшего сердца, не будет похож на истинного Бога. «Ты подумал, – говорит Господь в Псалме, обращаясь к дурному человеку, – что Я такой же, как ты» (Пс. 49:21). Конечно, это серьезное оскорбление Всевышнего, перед которым херувимы и серафимы постоянно восклицают: «Свят, свят, свят, Господь Бог Саваоф».

Давайте не будем в гордыне своей думать, что идолопоклонство – это только преклонение колен перед видимыми объектами поклонения и, следовательно, цивилизованные люди свободны от этого греха. Суть идолопоклонства – это мысли о Боге, недостойные Его. Идолопоклонство зарождается в уме человека и может существовать без каких-либо открытых проявлений. «Но как они, познавши Бога, – писал апостол Павел, – не прославили Его как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце» (Рим. 1:21).

Потом уже следует поклонение идолам, созданным по образу и подобию людей, птиц, зверей и пресмыкающихся. Неверные мысли о Боге – это не только источник, из которого течет грязная вода идолопоклонства; сами эти мысли по сути своей – идолопоклонство. Идолопоклонник просто выдумывает что-то про Бога, а потом ведет себя так, как будто бы эти выдумки были правдой.

Искаженные мысли о Боге вызывают гниение в той религии, в которой они появляются. Долгая история Израиля достаточно ясно показывает это, и история Церкви это подтверждает. Возвышенное представление о Боге настолько необходимо Церкви, что если это представление начинает хотя бы в какой-то степени снижаться, Церковь вместе со своим богослужением и со своими моральными нормами тоже будет принижена. Любая церковь может сделать свой первый шаг на этом пути, отказавшись от возвышенного представления о Боге.

Прежде чем христианская Церковь начнет приходить в упадок, обязательно начнется распад основ ее учения. Церковь просто неправильно ответит на вопрос «Каков Бог?», и за этим последует все остальное. Хотя, возможно, Церковь и будет стараться доказать, что в ней ничто не изменилось, но выглядеть это будет фальшиво. Прихожане такой церкви начнут верить в Бога, не похожего на настоящего; а это уже очень коварная и смертельно опасная ересь.

Сделать свое представление о Боге чистым и возвышенным, достойным Бога и Его Церкви – первостепенная задача современной христианской церкви. Во всех молитвах и во всех делах это должно быть на первом месте. Мы окажем величайшую услугу следующему поколению христиан, передав им незапятнанное и необесцененное благородное представление о Боге, которое мы получили от предыдущих поколений – от иудеев и от христиан. И это будет для грядущего поколения намного ценнее, чем все, что может оставить ему в наследство искусство или наука.

 
Господь, который был во Храме, Бог, Чья рука
По-прежнему питает народ;
Бог, Который долгим и трудным путем
Вел всех наших предков.
Наши обеты, наши молитвы мы сейчас
                                                   возносим
К престолу милости Твоей:
Бог наших отцов! Будь Богом
И для нас, их детей.
 

Филипп Доддридж

2. Непостижимый Бог

Господи, в каком сложном положении мы оказываемся! В Твоем присутствии нам больше приличествует молчание, но любовь воспламеняет наши сердца и заставляет нас говорить.

Даже если бы мы молчали, вместо нас стали бы кричать камни; и все-таки если мы заговорим, то что мы должны сказать? Научи нас, как узнать то, чего мы не можем знать, ибо Божье неведомо человеку, а ведомо только Духу Божьему. Пусть вера поддержит нас там, где не может поддержать рассудок, и мы будем думать, потому что мы верим, а не для того, чтобы верить.

Во имя Иисуса. Аминь.

У ребенка, у философа и у религиозного деятеля – один и тот же вопрос: «Каков Бог?»

Эта книга – попытка дать ответ на этот вопрос. Но с самого начала я должен признать, что на этот вопрос нельзя ответить иначе, кроме как сказав, что Бог не похож ни на что, то есть Он не похож в точности ни на что и ни на кого.

Мы учимся, используя то, что мы уже знаем, в качестве моста, по которому мы переходим к тому, что еще неизвестно. Человеческий ум не может сделать резкий переход от того, что хорошо знакомо, к тому, что совершенно незнакомо. Даже самый сильный и смелый ум не может создать нечто из ничего спонтанным действием воображения. Те странные существа, которые населяют мир мифологии и суеверий, – это не простые создания фантазии. Воображение создало этих существ, взяв за основу обычных обитателей земли, воздуха и моря, увеличив или уменьшив привычный облик этих существ до неестественных размеров, или же соединив вместе облик двух или более существ и создав в результате что-то новое. Какими бы прекрасными или нелепыми эти существа ни были, всегда можно найти их прототипы. Они похожи на то, что нам уже известно.

Попытка людей, охваченных вдохновением, выразить то, что невозможно выразить словами, привела к тому напряжению, которое мы видим и в мыслях, и в языке Священного Писания. Поскольку часто это было откровением сверхъестественного мира, а умы, для которых оно было написано, были частью мира естественного, авторы вынуждены были использовать много слов, передающих понятия, похожие на то, что было в действительности, но не соответствующие ему, чтобы сделать Священное Писание понятным людям.

Когда Дух открывает нам что-то такое, что находится вне сферы наших знаний, Он говорит нам, что это похоже на нечто, что мы уже знаем, но Он очень осторожно выражает это словами, чтобы не вызвать у нас рабского преклонения перед буквальным значением слов. Например, когда пророк Иезекииль увидел, как отверзлись небеса, и узрел в своем видении Бога, он понял, что смотрит на что-то такое, что невозможно описать словами. То, что он видел, полностью отличалось от всего, что он видел раньше, и поэтому ему пришлось говорить языком сравнений.

«И вид этих животных был как вид горящих углей» (Иез. 1:13).

И чем ближе он подходит к пылающему престолу, тем меньше уверенности в его словах:

«А над сводом, который над головами их, было подобие престола по виду как бы из камня сапфира; а над подобием престола было как бы подобие человека вверху на нем. И видел я как бы пылающий металл, как бы вид огня внутри его вокруг… Таково было видение подобия славы Господней» (Иез. 1:26–27; 2:1).

Каким бы странным ни был этот язык, он все же не производит впечатления чего-то нереального. Понятно, что вся эта сцена очень даже реальна, но чужда всему, что известно человеку на земле. Поэтому, чтобы передать словами мысль о том, что он видит, пророк должен использовать такие слова, как «подобие», «как бы» и «по виду как бы». Даже престол становится «подобием престола», а Тот, Кто восседает на нем, хотя и похож на человека, настолько на человека не похож, что Его можно описать только словами «как бы подобие человека».

Когда в Писании говорится, что человек был создан по образу и подобию Божьему, мы не осмеливаемся добавить к этому утверждению нашу собственную мысль о том, что здесь имеется в виду точное сходство. Если это сделать, то получится, что человек – копия Бога, и тем самым будет утрачена уникальность Бога, и в конце концов Бога уже не будет. Это значит пробить ту бесконечно высокую стену, которая отделяет то, что является Богом, от того, что Богом не является. Представить себе творение и Творца в основном похожими друг на друга – это значит лишить Бога большинства Его свойств и низвести Его до положения творения. Например, это значит лишить Его присущей Ему безграничности: во Вселенной не может быть двух безграничных субстанций. Это значит лишить Его присущей Ему независимости: во Вселенной не может быть двух абсолютно свободных существ, ибо рано или поздно две полностью свободных воли должны столкнуться друг с другом. Эти свойства Бога (а также и другие Его свойства, которые не были здесь упомянуты) таковы, что они могут принадлежать только кому-то одному.

Когда мы пытаемся представить себе, каков Бог, мы вынуждены использовать в качестве исходного материала для работы нашего ума то, что Богом не является.

Следовательно, каким бы мы ни представляли себе Бога, наше представление не будет соответствовать действительности, так как мы основываем наши представления о Боге на том, что Он сотворил, а то, что Бог сотворил, не является Богом. Если мы будем упорно стараться представить себе Его, то в конце концов мы получим идола, сделанного не нашими руками, но нашими мыслями; а идол, созданный умом человека, столь же оскорбителен для Бога, как и идол, созданный руками человека.

«Разум знает, что Ты неведом ему, – сказал Николай Кузанский. – Потому что разум знает, что знать Тебя невозможно, если только непознаваемое не станет известным, если только невидимое не станет видимым, а недостижимое – достигнутым»¹.

«Если кто-нибудь выдвинет какое-нибудь понятие с целью постичь Тебя, – говорит также Николай Кузанский, – то я буду знать, что это понятие не имеет к Тебе отношения, ибо конец всякого понятия – в стене Рая… Поэтому также, если кто-то будет говорить о том, как понять Тебя, о том, чтобы найти способы, с помощью которых можно было бы понять Тебя, будет ясно, что этот человек еще далек от Тебя… поскольку Ты – абсолют, возвышающийся над всеми понятиями, которые человек может сформулировать»².

Предоставленные сами себе, мы обычно тут же начинаем низводить Бога до таких понятий, которыми легко оперировать. Мы хотим, чтобы Он был там, где Им всегда можно было бы воспользоваться, или чтобы, по крайней мере, всегда можно было знать, где найти Его, когда Он нам понадобится. Мы хотим иметь такого Бога, которым мы могли бы в какой-то степени управлять.

Нам необходимо чувство безопасности, которое появится, когда мы узнаем, каков Бог, а наши представления о Боге складываются из всех картин на религиозные сюжеты, которые мы видели, из образов самых лучших людей, которых мы когда-либо знали или о которых мы когда-либо слышали, из самых возвышенных мыслей, которые когда-либо у нас были.

Если все это кажется странным современному человеку, то это только потому, что в течение половины столетия мы воспринимали Бога как нечто само собой разумеющееся. Слава Божья не открылась этому поколению людей. Бог современного христианства лишь ненамного лучше богов Древней Греции и Древнего Рима, а может быть, даже и хуже их, потому что Он слаб и беспомощен, в то время как они, по крайней мере, имели силу.

Если мы принимаем за Бога то, чем Он не является, то как же нам тогда думать о Нем? Если Он действительно непостижим, как о Нем говорится в символе веры, и недоступен, как о Нем говорит апостол Павел, как мы, христиане, можем реализовать свое стремление к Нему? Обнадеживающие слова «Сблизься же с Ним, и будешь спокоен» (Иов. 22:21) продолжают звучать по прошествии столетий, но как мы можем сблизиться с Тем, Кто ускользает от нас, несмотря на все старания нашего ума и нашего сердца? И как можно от нас требовать, чтобы мы знали то, что невозможно знать?

«Можешь ли ты исследованием найти Бога? – спрашивает Софар Наамитянин. – Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя? Он превыше небес, – что можешь сделать? Глубже преисподней, – что можешь узнать?» (Иов. 11:7–8) «… и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть», – сказал Господь (Мф. 11:27). В Евангелии от Иоанна раскрывается беспомощность человеческого разума перед великой Тайной, которой является Бог, а апостол Павел в Первом Послании к Коринфянам учит нас, что Бога можно познавать только по мере того, как Святой Дух раскрывает Свою сущность ищущему сердцу.

Желание познать то, что мы познать не можем, постигнуть непостижимое, прикоснуться к недоступному, попробовать его происходит оттого, что образ Бога заложен в самой природе человека. То, что скрыто в глубине души, зовет нас туда, в глубину; хотя наша душа запятнана и устремлена к земле той великой катастрофой, которую богословы называют «грехопадением», душа чувствует свое происхождение и стремится вернуться к своим истокам. Как ей достичь этого?

Ответ, данный на этот вопрос в Библии, прост: «через Иисуса Христа, нашего Господа». В Христе и через Христа Бог полностью раскрывает Себя, хотя Он являет Себя не разуму, но вере и любви. Вера – это орган знания, а любовь – это орган опыта. Бог пришел к нам во плоти; искупив грехи наши, Он примирил нас с Собой, и с помощью веры и любви мы входим к Нему и постигаем Его.

«Поистине Бог – это бесконечное величие, – говорит Ричард Ролл, восторженно воспевавший Христа, – это величие большее, чем мы можем подумать… Тем, кто сотворен, этого знать не дано; мы никогда не сможем понять Его так, как Он понимает Себя. Но даже здесь и сейчас, всякий раз, когда сердце воспылает желанием быть с Богом, оно может получить несотворенный свет, и, вдохновившись дарами Святого Духа и наполнившись ими, сердце испытывает радость небесную. Сердце переступает пределы всего того, что видимо, и поднимается к сладости вечной жизни… В этом – истинно совершенная любовь; когда все помыслы разума, все тайны, скрытые в сердце, поднимаются вверх, к Божьей любви»³.

То, что Бога можно познать душой, с нежностью, в личном общении, полностью отчуждаясь от любопытного взора разума, представляет собой парадокс, который лучше всего описать следующим образом:

 
Тьма для интеллекта,
Но солнечный свет для сердца.
 

Фредерик У. Фэйбер

Автор маленькой, но знаменитой книжки «Облако незнания» развивает эту мысль на протяжении всей своей книги. Он говорит, что, приближаясь к Богу, тот, кто ищет Его, узнает, что Божественное скрыто во тьме, скрыто за облаком незнания, но не стоит разочаровываться, а нужно только, отбросив все второстепенное в сторону, стремиться к Богу. Это облако находится между ищущим Бога и Самим Богом для того, чтобы мы никогда не видели Бога в свете понимания и не ощущали Бога с помощью наших чувств. Но по милости Божьей вера может пробиться через это облако туда, где присутствует Бог, если тот, кто ищет Бога, поверит в Его Слово и проявит настойчивость⁴.

Тому же учил и испанский святой Мигель де Молинос. В своем «Духовном путеводителе» он говорит, что Бог возьмет душу за руку и поведет ее по пути чистой веры, «и, заставив разум оставить позади все рассуждения и мудрствования, Он поведет ее вперед… Тем самым Он делает так, что с помощью простого и не бросающегося в глаза знания, которое дает вера, душа стремится на крыльях любви только к своему Жениху»⁵.

За это учение и за другие подобные учения инквизиция объявила де Молиноса еретиком и приговорила к пожизненному заключению. Вскоре он умер в тюрьме, но истина, которой он учил, никогда не может умереть. Говоря о христианской душе, Мигель де Молинос пишет: «Пусть она думает, что весь мир и все самые изощренные рассуждения самых мудрых умов не могут ей ничего сказать и что доброта и красота ее Возлюбленного во много раз превосходят все знания этих людей, и пусть она поймет, что все творения Божьи слишком грубы для того, чтобы дать ей истинное знание о Боге и привести ее к этому знанию… Ей следует идти вперед с любовью, оставив понимание позади. Пусть она любит Бога таким, какой Он есть в Себе, а не таким, каким ей нарисует Его ее воображение»⁶.

«Каков Бог?» Если, задавая этот вопрос, мы имеем в виду: «Что представляет Собой Бог?», то на этот вопрос нет ответа. Если же мы имеем в виду: «Что Бог открывает о Самом Себе доступное пониманию благоговейному уму?», то, я думаю, на этот вопрос есть полный и исчерпывающий ответ. Ибо в то время как имя Бога является тайной, а сущность Его непостижима, Он, удостоив нас Своей любви, через откровение приоткрыл нам нечто такое, что является истинными сведениями о Нем. Это то, что мы называем «Его атрибутами»⁷.

 
Царственный Отец, небесный Царь,
Сейчас мы будем воспевать Тебя;
Мы рады исповедовать Твои свойства,
Славные и бесчисленные.
 

Чарлз Уэсли

3. Божественные атрибуты: некоторые истины о Боге

О Величие, которое нельзя выразить словами, моя душа желает увидеть Тебя. Я взываю к Тебе из праха.

Но когда я спрашиваю, как Твое имя, оно остается для меня тайной. Ты скрыт в свете, к которому ни один человек не может приблизиться. Ты – Тот, кого нельзя описать ни с помощью мыслей, ни с помощью слов, ибо Твоя слава несказанна. И все же пророк и автор Псалмов, апостол и святой пробуждают во мне веру в то, что я в какой-то степени смогу узнать Тебя. Поэтому я молю Тебя, помоги мне искать то, что Ты Сам сочтешь нужным открыть мне, как сокровище более драгоценное, чем рубины или чистое золото: ибо с Тобой буду я жив, когда не будут больше в сумерки появляться на небе звезды, и когда небеса исчезнут, и только Ты останешься. Аминь.

Изучение атрибутов Бога вовсе не является скучным и трудным, для просвещенного христианина оно может стать приятным и увлекательным духовным занятием. Душе, жаждущей Бога, ничто не может доставить большее удовольствие.

 
Лишь сидеть и думать о Боге,
О, какая это радость!
Подумать об этом, шепотом произнести это имя —
На земле нет большего блаженства.
 

Фредерик У. Фэйбер

Пожалуй, прежде чем продолжать эту тему, следует дать точное определение слову атрибут в том значении, в каком оно используется в этой книге. Здесь имеется в виду не философское понимание этого слова и не строго богословское его значение. Оно просто означает то, что можно безошибочно приписать Богу.

В этой книге атрибуты Бога – это все, в чем Бог так или иначе раскрыл истину о Себе.

И это заставляет нас задать вопрос о количестве Божественных атрибутов. По этому поводу различные религиозные мыслители высказывают разные мнения.

Некоторые настаивают на том, что их семь, но, например, Фэйбер воспевал Бога с тысячей свойств, а Чарлз Уэсли восклицал:

 
Мы рады исповедовать Твои свойства,
Славные и бесчисленные.
 

Конечно, эти люди служили Богу, а не считали Его свойства, но, может быть, мы поступим разумно, если последуем за интуицией восторженного сердца, а не за более осторожными рассуждениями богословов. Если атрибуты – это нечто такое, что является истиной о Боге, то, может быть, нам и не стоит считать их. Более того, для рассуждения о сущности Бога количество атрибутов не имеет значения, потому что здесь будет упомянуто лишь ограниченное число этих свойств.

Если атрибут раскрывает истину о Боге, то мы можем принять его как истину о Боге. Бог, будучи бесконечным, может обладать такими свойствами, о которых мы можем ничего не знать. Свойство в таком виде, в каком мы его можем знать, – это сформулированное разумом понятие, ответ интеллекта на то, как Бог открывает нам Себя. Это ответ на вопрос, ответ, который Бог дает на наши вопросы о Нем.

Каков Бог? Каким Богом Он является? Как много может Он сделать для нас и для всех, кого Он создал? Эти вопросы нельзя отнести только к сфере богословской науки. Они глубоко затрагивают человеческую душу, и ответы на эти вопросы оказывают влияние на жизнь, характер, судьбу. Когда эти вопросы задают с благоговением и отвечают на них в смирении, они, конечно же, приятны нашему Отцу небесному. «Ибо Он желает, чтобы мы знали и любили Его, – писала леди Юлианна Норвичская, – до того, как мы окажемся на небесах… Ибо созерцание Творца и любовь к Нему более чем что-либо другое умаляет душу в ее собственных глазах и наполняет ее благоговейным трепетом и истинным смирением, а также великим милосердием по отношению к другим христианам»⁸.

Бог подготовил ответы на наши вопросы; конечно, не на все вопросы, но на такое количество, которого достаточно, чтобы удовлетворить наш интеллект и привести в восторг наши сердца. Бог дал нам эти ответы в природе, в Священном Писании и в лице Своего Сына.

Мысль о том, что Бог являет Себя в Своих творениях, современные христиане воспринимают неохотно, однако эта мысль ясно выражена в Слове Божьем, в особенности в произведениях Давида и Исаии в Ветхом Завете и в Послании апостола Павла к Римлянам в Новом Завете. Яснее всего это откровение выражено в Священном Писании.

 
Небеса возвещают о Твоей славе, Господь,
В каждой звезде сияет Твоя мудрость;
Но, когда наши глаза видят Твое Слово,
Мы читаем Твое имя яснее, чем где-либо.
 

Айзек Уоттс

И наиболее полно, словно при ярком солнечном свете, Бог явил Себя людям тогда, когда Вечное Слово стало плотью и обитало среди них, – это откровение является священной и неотъемлемой частью Благой вести.

Хотя Бог таким образом дал ответы на наши вопросы о Нем, эти ответы вовсе не лежат на поверхности. Их нужно искать с молитвой, упорно и систематически размышляя о Священном Писании. Как бы ярко ни сиял этот свет, его могут увидеть только те, кто духовно подготовлен к тому, чтобы получить его.

«Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8).

Если мы хотим всерьез подумать об атрибутах Бога, то мы должны научиться отказываться от определенных слов, которые наверняка придут нам при этом в голову; это такие слова, как особенность, характеристика, качество.

Эти слова приемлемы и даже необходимы там, где речь идет о творениях Божьих, но совершенно неприемлемы, когда мы думаем о Боге. Мы должны перестать думать о Создателе так, как мы думаем о Его творениях. Может быть, невозможно думать без слов, но если мы позволим себе думать с помощью неверных слов, то вскоре у нас появятся ошибочные мысли, так как слова, которые даны нам для того, чтобы мы выражали свои мысли, имеют обыкновение выходить за пределы того, что от них требуется, и определять содержание мыслей. «Нет ничего легче, чем думать, – пишет Томас Трэйерн, – и нет ничего труднее, чем думать хорошо»⁹. Думая о Боге, мы должны думать как никогда хорошо.

Человек состоит из суммы частей тела, а его характер – из суммы черт характера. У разных людей эти черты характера бывают разными, а иногда даже у одного и того же человека они могут время от времени меняться. Человеческий характер непостоянен, потому что его черты нестабильны. Они приходят и уходят, проявляются то сильнее, то слабее на протяжении нашей жизни. Так, человек, который добр и тактичен в тридцать лет, может стать жестоким и грубым в пятьдесят. Такая перемена возможна, потому что человек сделан, он в самом буквальном смысле этого слова является «соединением»: он – сумма различных черт, составляющих его характер.

Естественно и абсолютно правильно, что мы думаем о человеке как о произведении, созданном Божественным Интеллектом. Человек и сотворен, и просто сделан. То, как был создан человек, – это одна из нераскрытых тайн Бога; как человек появился из небытия и из ничего стал чем-то, неизвестно и никогда не будет известно никому, кроме Того, Кто сотворил человека. Однако то, как Бог сделал человека, является тайной в меньшей степени, и, хотя нам известна лишь небольшая часть всей правды, мы знаем, что у человека есть тело, душа и дух; мы знаем, что у человека есть память, рассудок, воля, интеллект, чувства, и мы также знаем, что если все это было дано человеку, то человек обладает чудесным даром сознания. Мы также знаем, что все это вместе с особенностями темперамента составляет всю совокупность личности человека. Все эти Божьи дары скомпонованы с бесконечной мудростью, это ноты, которые составляют партитуру самой возвышенной симфонии творения, это нити, из которых соткан великолепный ковер Вселенной.

Но обо всем этом мы думаем теми мыслями, которые применимы к творениям Божьим, и эти мысли мы выражаем словами, которые применимы к творениям Божьим. Такие мысли и такие слова нельзя применять по отношению к Божеству. «Отец ни от кого не сотворен, не создан, не рожден. Сын от единого Отца не сотворен, не создан, но рожден. Дух Святой от Отца не сотворен, не создан, не рожден, но исходящ»¹⁰.

Бог существует в Самом Себе и от Самого Себя. Он никому не обязан Своим существованием. Он – неделимая субстанция. Он не состоит из отдельных частей, Он един в Своей единой сущности.

Учение о Божественном единстве означает не только то, что есть лишь один Бог; оно также означает, что Бог – это нечто однозначное, не состоящее из разных частей, что Он – один в Самом Себе. Гармония Его существа – это результат не только совершенного равновесия составных частей, но и отсутствия составных частей. Не может быть никакого противоречия между Его атрибутами. Ему не нужно отменять одно свойство для того, чтобы воспользоваться другим; для Него все Его атрибуты – одно целое. Все существо Бога делает то, что делает Бог; Он не разделяет Себя на части для того, чтобы сделать какое-то дело, Он действует в полном единстве Своей сущности.

Следовательно, атрибут не является частью Бога. Это то, как проявляет Себя Бог, и, таким образом, насколько это доступно нашему уму, мы можем сказать, что есть Бог, хотя, как я уже пытался объяснить, точно нам это не дано знать. О том, как Бог думает о Себе, когда Он о Себе думает, знает только Он.

«…Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» (1 Кор. 2:11).

Только равному Себе мог бы Бог поведать тайну Своей Божественности; но мысль о том, что может быть кто-то равный Богу, абсурдна.

Божественные атрибуты – это истина, которую мы знаем о Боге. Они принадлежат Богу не как Его качества; они являются тем, как Бог открывает Себя Своим творениям. Например, любовь – это не что-то такое, что Бог имеет и что может увеличиваться или уменьшаться или вовсе перестать существовать. Божья любовь – это один из видов существования Бога, и когда Он любит, Он просто является Самим Собой. То же самое можно сказать и о других Его свойствах.

 
Единый Бог! Единое Величие!
Нет Бога, кроме Тебя!
Безграничное, бесконечно протяженное Единство!
Бездонное Море!
Вся жизнь происходит из Тебя,
И Твоя жизнь – это Твое блаженное Единство.
 

Фредерик У. Фэйбер

4. Святая Троица

Бог наших отцов, восседающий на престоле среди яркого света, как богат, как музыкален язык Англии! Но, когда мы пытаемся говорить о Твоих чудесах, какими бедными кажутся наши слова и какой немелодичной кажется наша речь! Когда мы рассуждаем о пугающей нас тайне Твоего Триединого Божества, мы закрываем рукой свои уста. Стоя перед этим пылающим кустом, мы просим не о том, чтобы понять, а лишь о том, чтобы мы могли должным образом поклоняться Тебе, Один Бог в Трех Лицах. Аминь.

Размышлять о трех Лицах Божества – это значит мысленно совершать прогулку по саду Эдема, двигаясь по направлению к востоку, и ступать на святую землю. Наши самые искренние стремления постичь непостижимую тайну Троицы должны навсегда остаться безрезультатными, и только глубокое благоговение может оградить эти наши стремления от ни на чем не основанных домыслов.

Некоторые люди, отвергающие все, что они не могут объяснить, отрицают, что Бог триедин. Пристально глядя на Всевышнего своим холодным, спокойным взглядом, они думают, что не может быть, чтобы Он был одновременно и Одним, и Тремя. Эти люди забывают, что вся их жизнь окутана тайной. Они не думают о том, что любое реальное объяснение даже простейшего явления природы скрыто во мраке и что объяснить это явление не легче, чем тайну Божества.

Каждый человек живет верой – и неверующий, и святой; один живет верой в законы природы, другой – верой в Бога. Каждому человеку на протяжении всей его жизни приходится верить во что-то, пусть даже неосознанно. Даже самого ученого мудреца можно повергнуть в молчание одним простым вопросом: «Что?» Ответ на этот вопрос всегда будет находиться в пропасти незнания, недоступной пониманию ни одного человека. «Бог знает путь ее [смерти], и Он ведает место ее» (Иов. 28:23), но смертный человек этого никогда не знает.

Томас Карлейль вслед за Платоном описывает чувства человека, серьезного языческого мыслителя, выросшего в темной пещере, когда он впервые увидел восход солнца. «Как он был удивлен! – восклицает Карлейль. – Каким изумлением был он охвачен при виде того, на что мы ежедневно взираем с безразличием! Со свободным, открытым восприятием ребенка и вместе с тем с характерной для взрослого человека зрелостью ума он смотрел на это зрелище, и сердце его воспламенялось… Эта скалистая земля, покрытая зеленой травой и цветами, эти деревья, эти горы, эти реки, эти шумящие моря и проплывающее вверху, у него над головой, огромное темно-синее море, колышимое ветром, эта черная туча, постоянно меняющая свою форму, из этой тучи появляется то огонь, то град и дождь; что это? Что? Всю глубину, всю сущность этого мы пока еще не знаем; мы никогда не сможем это узнать»¹¹.

Как отличается от этого наше восприятие – восприятие тех, кто пресыщен чудесами. «Мы избегаем думать об этом вовсе не из-за нашей великолепной проницательности, – пишет Карлейль, – а из-за нашего невероятного легкомыслия, из-за нашей невнимательности, из-за того, что нам не хватает проницательности. Мы перестаем удивляться этому, потому что мы не думаем… Мы называем огонь, выходящий из черной грозовой тучи, электричеством, тоном ученых людей читаем о нем лекции и получаем некое его подобие путем трения шелка о стекло. Но что это? Откуда оно приходит? Куда оно идет? Наука сделала для нас многое, но плоха та наука, которая попыталась бы скрыть от нас великую, глубокую и священную бесконечность Незнания, в которую мы никогда не можем проникнуть, над которой вся наука – как пленка на поверхности воды. Этот мир даже сейчас, когда есть столько всяких наук, по-прежнему остается чудом – чудесным, непостижимым, загадочным, и даже больше, – для всякого, кто задумается об этом».

Эти проникновенные, почти пророческие слова были написаны более ста лет назад, но с тех пор никакие достижения науки и техники не обесценили их значения, и в этом высказывании не устарела ни одна точка, ни одна запятая. Мы по-прежнему не знаем. Чтобы о нас не подумали плохо, мы легкомысленно повторяем популярные научные термины. Мы обуздываем могущественную энергию, которая стремительно проносится через наш мир, мы с величайшей точностью управляем этой энергией в наших автомобилях и на наших кухнях, мы заставляем эту энергию работать на нас, как Аладдин заставлял джинна, но мы по-прежнему не знаем, что это такое. Секуляризация, материализм и навязчивое присутствие вещей погасили в наших душах свет и превратили нас в поколение зомби. Мы прикрываем наше полное незнание словами, но мы стыдимся чему-либо удивляться, мы боимся даже шепотом произнести слово «тайна».

Не колеблясь, Церковь проповедует учение о Троице. Не претендуя на понимание, она свидетельствует об этом, повторяя то, чему учит Священное Писание. Некоторые отрицают, что в Писании говорится о Триедином Боге, на том основании, что сама мысль о тройственности и единстве – это противоречие в терминологии. Но поскольку мы не можем понять, почему и как лист падает с дерева у дороги, почему и как воробышек вылупливается в гнезде на том же дереве, то почему Троица должна быть для нас проблемой? «Наши мысли о Боге становятся более возвышенными, – писал Мигель де Молинос, – когда мы знаем, что Он непостижим, недоступен нашему пониманию, а не когда мы представляем Его себе в каком-то образе и наделяем Его красотой, соответствующей нашему несовершенному пониманию»¹².

Не все, кто называл себя христианами на протяжении столетий, исповедовали доктрину Троице. Но вера в Троицу со времен апостолов сияла над Церковью Его Первородного Сына в ее путешествии сквозь годы, подобно тому как присутствие Бога в виде огненного столпа сияло над лагерем народа Израиля на протяжении всего пути через пустыню, свидетельствуя всему миру: «Это Мой народ». Чистота и сила следовали за этой верой. Под этим знаменем шли апостолы, отцы Церкви, мученики, мистики, авторы церковных песнопений, реформаторы, борцы за возрождение Церкви, и на их жизнях и на их делах была печать Божьего одобрения. Пусть в чем-то второстепенном их взгляды различались, но всех их объединяла приверженность учению о Троице. Верующее сердце признает то, о чем говорит Бог, не пытаясь искать других доказательств. Искать доказательства – значит подвергать сомнению, найти доказательства – значит сделать веру излишней. Все, кто владеет даром веры, поймут, как мудры смелые слова, сказанные одним из первых отцов Церкви: «Я верю, что Христос умер за меня, потому что это невероятно; я верю, что Он воскрес из мертвых, потому что это невозможно».

Так относился к Богу Авраам, который, несмотря на все реальные доводы, был тверд в вере, прославляя Бога. Так относился к Богу Ансельм – «второй Августин», один из величайших мыслителей христианской эпохи, который считал, что вера должна предшествовать всем попыткам прийти к пониманию. Естественно, что размышление об истине, познанной через откровение, приходит после того, как приходит вера, но вера приходит туда, где уши слышат, а не туда, где ум погружается в размышления. Верующий человек приходит к вере не путем мудрствования, он не ищет подтверждения своей вере в философии или в науке.

Он кричит:

«О, земля, земля, земля! слушай слово Господне» (Иер. 22: 29).

«Бог верен, а всякий человек лжив…» (Рим. 3:4).

Означает ли это, что ученость не имеет никакой ценности в сфере религии, данной нам в Божественном откровении? Вовсе нет. Перед ученым стоит очень важная задача, но пределы ее строго ограничены. Задача ученого – гарантировать чистоту текста, как можно большую его близость к первоначальному тексту Слова Божьего. Ученый может сравнивать один текст Писания с другим до тех пор, пока не дойдет до понимания истинного смысла текста. Но именно на этом его полномочия кончаются. Он никогда не должен давать свою оценку написанному. Он не должен осмеливаться выставлять смысл Слова Божьего на суд своего рассудка. Он не должен решаться на то, чтобы признавать Слово Божье разумным или неразумным, научным или антинаучным. После того как смысл Писания раскрыт, этот смысл выносит свое суждение об ученом, а не наоборот.

Учение о Троице – это истина для сердца. Лишь дух человеческий способен пройти через эту завесу и проникнуть в Святая святых. «Позволь мне искать Тебя в стремлении, – молил Господа Ансельм, – позволь мне стремиться к Тебе в поиске, позволь мне найти Тебя в любви и, найдя, любить Тебя»¹³. Любовь и вера чувствуют себя как дома в тайне Божества. И пусть разум с почтением преклонит колена, не входя в этот дом.

Христос, не колеблясь, использовал форму множественного числа, говоря о Себе Самом и одновременно о Боге-Отце и о Духе Святом: «…и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). И еще Он сказал: «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30). Очень важно, чтобы мы думали о Боге как о Единой Троице, не смешивая Трех Лиц и не разделяя Единую Сущность. Только так мы можем правильно думать о Боге, и только такие мысли о Боге достойны Его и достойны наших душ.