Комментарии, 370 отзывов

Я, как "настоящая девочка", очень далека от всего, что связано с военным делом. Наверное, с тем, что происходит на войне изнутри, (сухие исторические факты о том, что чьи-то войска захватили войска противников, не считаются) я знакома только по байкам знакомых, служивших в армии, в прочем, они не очень охотно делятся внутренней кухней: то ли потому что нельзя, то ли из-за нежелания вспоминать. Итого, мои познания о военных нравах представляли собой набор стереотипов об узколобости, тупости и крайней ограниченности среднестатистического военного. Джозеф Хеллер, кстати, все эти стереотипы подтвердил. Поправка 22 - это концентрация всего произвола и беспредела, который творится внутри действующей армии. Роман рассказывает о жизни одного полка во время второй мировой войны. Из интересного: нелинейное повествование, которое заставляет не терять концентрации и внимательно следить за бесчисленными героями, дюжины три персонажей, которые дали названия главам, сатира в лучшем ее проявлении (когда смех сквозь слезы) и болезненно знакомые сюжеты, когда дело доходит до пропаганды патриотизма. Именно из-за особенностей повествования первые 10-15 глав книги читаются трудновато, но, это очень малозначительный минус. Итого: книгу рекомендую к прочтению с формальной оценкой 9 из 10

Швейк поумнел, стал американцем, переквалифицировался в лётчики и носит теперь имя Йоссариан, — так думалось мне в начале чтения. Как свидетельствуют рецензии — не только мне. Но оказалось, что всё не совсем так, далеко не. Почему? Потому что Швейка в своё время я чистой монеткой глотала и не очень-то понимала, что такое сатира (12 лет в моём случае не были лучшим возрастом для Гашека). И потому что от похождений бравого солдата страшно не было, только смешно.

С Хеллером я хохатала, да. В «Поправке» обнаружены блестящий юмор и блестящий талант изворачивания-выворачивания. Выворачивания слов, чувств, смыслов. Благо Родины приравнивается к благу всяких там кошкартов и корнов (высшие офицерские чины). Пиявочное присасывание к идеалам описано потрясающе и как будто вскользь. Хрупкость системы ценностей, пресловутая бюрократическая машина, доходящий до идиотизма солдатский быт, любовь-морковь (чуууточку) и воистину страшные страницы войны — всё тут.

Но в какой-то момент абсурдно-хохотательное перестаёт быть таковым, изворачивается и становится реальностью, военной, гнусной, мерзенькой. Смерти перестают смешить, а военщина— забавлять, крови всё больше и больше, гроб, гроб, кладбище, п. И потому самое главное: Ххххеллер, прстгспди, спасибо, что всё закончилось настолько хорошо, насколько возможно, потому что ну ад же адский был на предпоследних страницах.

— Мне холодно, — пожаловался Снегги. — Мне холодно. — Ничего, ничего, — отозвался Йоссариан и дернул кольцо. — Ничего, ничего. — Он накрыл прах — то, чем был Снегги, — раскрывшимся парашютом, словно шелковым саваном. — Мне холодно. Мне холодно. — Ничего, ничего.

Ну, кто не знает, что война - это ужас? Кто не знает, что война - это куча смертей, пропаганда, деньги? Все это знают, но почему-то продолжают воевать. Хеллер в романе Поправка-22 показывает, насколько война абсурдна. Абсурдна донельзя. Бомбить врага! Какого врага, за что, почему? Суть войн умещается в одно слово - деньги. Ладно, в два слова - деньги и власть. Но они не исключают бесконечной абсурдности. Люди умирают, умирают снова и снова. Рефреном через всю книгу проходит deja vu, которое преследует героев. Отсюда интересная и навязчивая композиция повторяемости (" - Вы знаете, у меня такое ощущение, что я уже с кем-то вел похожий разговор"). И действительно, что ни сцена - то повтор. Что ни фраза в диалоге - то дубликат. Я не зря вынесла именно эту цитату. На протяжении всей книги этот стрелок Снегги умирает. Снова и снова Йоссариан ведет с ним этот диалог, говоря пронзительное "Ничего, ничего". Снова и снова Снегги жалуется на холод. Вот вам и вся война: раз за разом умирает человек. Зато рождаются корысть, тупость, амбиции, хитрость. Но липкое ощущение бессмысленности сопровождает весь роман ("- А зачем ему становиться генералом? - Зачем? Затем, чтобы подыматься ... Жизнь учит нас стремиться наверх"). Наверх, понимаете? Но не к Богу, разумности, любви, а вверх по карьерной лестнице. Кто-то хочет стать генералом, кто-то командиром полка. Но зачем? Да просто потому, что это очередная ступень, которая поставит тебя еще выше. А потом еще и сравнить: о, а этот-то моего возраста, но всего лишь капитан! Ха!

Мир войны - это мир бюрократических издержек. Я раньше об этом не думала, но после Благоволительниц задумалась. Нацисты писали потрясающие отчеты, любовно оформляя их. А в Поправке-22 все пропитано этим бюрократизмом. Начиная от самой Поправки, которой даже на бумаге нет, заканчивая повышением количества боевых вылетов, отлетав которые положена отправка домой. Письма родственникам, пенсионные выплаты, рапорты, реляции, "цензорские игры", молитвы перед вылетом, маршировка. Господи, да все, весь роман держится на этой бессмыслице. И смешно и грустно. Грустно и смешно.

Гротескные образы, доведенные до предела, как нельзя лучше показывают жизнь. Крайность обличает ту сущность, которую обычно хочется спрятать поглубже и подальше. Но разве от нее убежишь? Это на 100 процентов моя книга, которую я перечитаю.

"Двум смертям не бывать, а одной не миновать".

О названии: Итак, Поправка 22, больше, чем просто название книги. Им пользуются музыканты, телеведущие, писатели. Это выражение ушло в народ. Его произносят, когда хотят сказать о безвыходной ситуации, построенной на принципе бюрократических блоков. Чтобы ты не сделал – обернется против тебя. Это Поправка (она же Уловка) 22. О сюжете: Вторая мировая. На острове Пьяноса расположен бомбардировочный полк ВВС США. Офицеры, как и положено, совершают боевые вылеты. Однако, именно в этом подразделении происходят непонятные вещи: как только летчики выполняют норму боевых вылетов, что позволяет им отправиться домой, эта самая норма неукоснительно поднимается. Благодаря Поправке 22, которая оправдывает подобные действия, командир полка мечтает дослужиться до генерала. О главном герое: Йоссариан – один из ведущих бомбардиров полка. Он давно перевыполнил норму вылетов и мечтает отправиться домой. А точнее, просто хочет остаться в живых. Чем-то он похож на гашековского Швейка, который тоже не желает умирать за Кайзера. Йоссариан, как и Швейк, герой комический, с одной лишь разницей – у Хеллера комическое неотделимо от трагического. Йоссариан отчаянный трус. Однако, по Хеллеру, это не является негативной оценкой героя. Более того, трус Йоссариан представляется нам единственным здравомыслящим человеком в полку. Человек должен бояться, когда его беспрестанно пытаются отправить на тот свет. Это признак его душевного здравия. О художественных приемах: Я бы выделил три составляющие успеха этого романа: черный юмор, гротеск, абсурд. Используя эстетику «черного юмора», Хеллер намеренно снижает такие «высокие понятия», как патриотизм, воинский долг и т.п. Тем самым он ставит гораздо выше отдельно взятую человеческую жизнь. Конечно же, «черный юмор» добавляет самобытности и свежести тексту Хеллера. Композиционно роман построен так, что каждая глава рассказывает нам о новом персонаже. Они имеют свои, преувеличенные до абсурда, особенности. Здесь Хеллер выступает уже как мастер гротеска. Используя гротескные, преувеличенные образы, автор напрямую говорит о важнейших темах: бюрократизированности общества и армии, тотальном отчуждении человека, насилии над личностью. Абсурд у Хеллера, за счет комизма и гротеска, не выглядит таким пессимистичным, как, к примеру, у Кафки. Однако, порой, ты понимаешь, что жизнь по Хеллеру, имеет не намного больше смысла, что в абсурд взаимоуничтожения может быть втянут любой. И все же, концовка оставляет нам повод надеяться. И в заключение, слова автора о собственной книге: «Поправка 22 – это книга не о войне, это произведение о том, что испытывает личность, оказавшаяся под гнетом бюрократизированной власти».

Уф, наконец-то я ее дочитала. Странная книга - читать очень интересно, но, отложив, возвращаться к ней назад просто нечеловечески не хочется. А всё потому что тяжелая очень, и элементы сатиры и фантасмагории вовсе даже не облегчают эту тяжесть, а наоборот делают ее практически невыносимой. Война, бюрократия, дружба, смерть, низменные желания, базовые желания, разнообразные люди, сатира, гротеск, - много чего тут. И таки да - настольная книга пацифиста. Прочитать один раз для воспитания человечности - самое оно.

Была только одна закавыка - Поправка-22, - но этого вполне хватало, потому что человек, озабоченный своим спасением перед лицом реальной и неминуемой опасности, считался нормальным. Орр летал, потому что был псих, а будучи нормальным, отказался бы от полетов - чтоб его обязали летать, как всякого нормального пилота, по долгу воинской службы. Летая, он проявлял себя психом и получал право не летать, но, реализуя это право, становился нормальным и отказаться от полетов не мог.

«Поправка-22» это редкий пример антивоенного произведения, где центральный стержень истории показан не через ужасы войны, как это было у Ремарка в книге «На Западном фронте без перемен», а через призму “театра абсурда” со всеми вытекающими производными, где юмор ложится на трагедию и наоборот. Джозеф Хеллер взял на вооружение сюжета военных командиров и показал их такими какие они есть – просто карьеристами в погонах, готовых ради повышения и славы посылать своих бойцов на убой, а последние и вовсе в свободное время (да и на заданиях тоже) занимаются такой армейской идиотией, что неволей начинаешь задаваться вопросом, как эти военнослужащие вообще умудряются воевать и кого-то побеждать? Роман Хеллера это та история, где сатира играет не последнюю роль, а абсурд кажется реальнее любой нормальности.

К сожалению, есть у книги один существенный недостаток который портит немного впечатление от прочтения – это хаотичный сюжет. Каждая глава посвящена отдельно взятому персонажу, и в одновременно с этим затрагивает сразу N’ую большую часть ключевых героев, и все эти сюжеты перемешаны в рандомном порядке, где-то события идут раньше, а где-то позже, и убитый персонаж в прошлой главе, вдруг “воскресает” в следующей, чтобы через пару глав нам напомнили, что его уже вообще-то похоронили. И вот эта хаотичность может здорово запутать неподготовленного читателя. Возможно всё это было сделано Хеллером специально, дабы усилить эффект происходящего абсурда.

«Поправка-22» однозначно рекомендована к прочтению, как отличная злая сатира, как неплохая комедия, и как хорошее антивоенное произведение, где на фоне происходящей дурости читателю зададут и довольно любопытные философские и житейские вопросы войны и мира. Что такое родина, как не просто искусственно созданные границы за которые проливают кровь? Почему те, кто больше всех ратует за смерть людей на войне за эту самую родину, сидят большую часть времени в безопасности и получают медальки и звания, посылая впереди себя тех, кто ещё толком пожить на белом свете не успел? Где пролегает граница между патриотизмом и приспособленчеством, кому война, а кому — мать родна? И вопросы эти всегда будут актуальны, пока на Земле происходят войны, а поехавшие головой старики-карьеристы гонят молодых на убой.

Ещё одна необычная книга о войне, рассказывающая о службе летчиков ВВС США на фронте в Италии. Первоначально я пыталась провести параллели с "Бойней №5" Воннегута, где также показана немного абсурдный взгляд на военные действия от лица простого солдата. Но, чем больше я читала, тем больше я видела сатиру на армию и общество того периода, что отсылало меня к циклу "Билл - герой галактики" Гаррисона, высмеивающего войну во Вьетнаме. В "Поправке-22" очень много разных колоритных персонажей, вроде майора которого зовут Майор Майор, или лётчика, который является одновременно главой огромного подпольного синдиката по перевозке контрабандных продуктов питания. Здесь лётчики вынуждены летать, потому что есть только два способа демобилизоваться - быть признанным сумасшедшим, но если человек попросит, чтобы его освободили по этой причине, его тут же признают здоровым и обяжут летать, потому что для здорового организма вполне нормально избегать ситуаций, угрожающих его жизни (в этом смысл той самой "Поправки 22"), и... отлетать норму вылетов, что тоже сделать невозможно, поскольку план вылетов постоянно увеличивается. Интересный факт - после выхода романа в английском языке термин "Поправка 22" стал фразеологизмом для обозначения абсурдной, безвыходной ситуации.

Пусть в некой деревне живёт брадобрей, который бреет всех жителей деревни, которые не бреются сами, и только их. Бреет ли брадобрей сам себя?

Бертран Рассел

Культовый роман Джозефа Хеллера неизменно входит во все известные топы антивоенной литературы. Очевидно — в нём изложена критика войны. Не такая, как у Хемингуэя или Ремарка со всей их депрессивностью. Книга Хеллера поначалу полна иронии, что создает впечатление, что читаешь что-то наподобие « Похождения бравого солдата Швейка » Гашека. Но, в отличие от аналогичной сатиры времён Первой мировой войны, «Поправка-22» изрядно приправлена соусом сюрреализма, таким же, как и у Рабле в знаменитом « Гаргантюа и Пантагрюэль ». Поначалу книга полна юмора, и сложно не гоготать над тупостью высших военных чинов, вывихами ригидной армейской системы, карикатурными ценностями гордой капиталистической цивилизации.

Новая нормальность

По мере прочтения романа смеяться хочется всё меньше. Забавные персонажи вдруг начинают умирать. Иногда смерть героев так же комична, как и жизнь, а иногда трагична и кровава. Иронию сменяет чернушный юмор, злой и настолько неотвратимый, что перестать смеяться становится равносильно сумасшествию. Чтобы окончательно не свихнуться от ужаса нарисованных автором картин, остается только трескуче и ядовито похохатывать.

Чувство нереальности происходящего постепенно уступает место жестокой реальности. Сознание постепенно перестаёт сопротивляться невозможности описываемых событий, и то, что в начале романа казалось совершенным безумием, к концу становится более чем реальным. Так работает наше сознание — мы вынуждены принимать то, что даже допустить невозможно, в чем нет ни толики смысла. Остаться в адеквате и адаптироваться к новым условиям, изначально немыслимым, или же сойти с ума?

Спиться, скурвиться или повеситься — Тебе решать.
М. Борзыкин, 2009

Так что же плохого в этой новой нормальности? А то, что у любой толерантности должен быть свой собственный предел. Свыкаясь с жутью, мы делаем её чем-то обыденным, приемлемым. Проблема в том, что отсутствие морально-этических границ и нравственных принципов неизбежно приводит к расчеловечиванию. Достижения цивилизации попираются ногами тиранов и злодеев. Гляди, а вон они снова поднимают голову — пороки человеческие. Из-за горизонта выползают призраки убийств, рабства, расизма, открытого садизма, каннибализма. Сначала прозрачные и еле-еле ощутимые, в конце концов они становятся приемлемой нормой, а потом и ценностными ориентирами «общества». Просто где-то должна быть красная черта, за которую переступать нельзя..., но вот только практика манипулирования общественным сознанием показывает, что, узаконивая новую нормальность, можно всё.

В общем, вся нелепость системы, вся её нереальность выражена в заголовке книги, кстати, в переводе М. Виленского и В. Титова — «Уловка-22». По поводу того, как правильно, можно рассуждать долго и нудно, потому пропущу эту тему, оставив в стороне дискуссии о том, как же следует называть тщеславного полковника — Кэткарт или Кошкарт? Важно другое. Благодаря Хеллеру, выражение «уловка-22» стало своего рода идиомой. Она подразумевает под собой логическую коллизию, состоящую в том, что попытка соблюдения некоторого правила сама по себе означает его нарушение. Как ни крутись, как ни старайся, всё равно ты в матрице, ты — лишь средство производства, несущееся по социальному конвейеру к известному одному мифическому Форду или Рокфеллеру финалу.

Сюжет, сотканный из персонажей

Про персонажей «Поправки-22» можно говорить бесконечно. В основном главы романа названы по имени того или иного действующего лица, а значит, логично полагать, что из переплетений личностей и их судеб соткано повествование книги. Можно легко заметить, правда, что персонаж, чьё имя расквартировано в заголовке, не особо-то и представлен в главе. Точнее он там как бы есть, но глава не о нём. По большому счёту, можно даже сказать, что персонаж, чьим именем названа глава книги, вытеснен в фон — то есть он как бы оттеняет происходящие события.

Например, под заголовком «Кроха Сэмпсон» описываются события первой бомбардировки Болоньи, когда Йоссариан решает симулировать техническую неисправность и развернуть самолёт. Что делает кроха Сэмпсон? Сначала он спорит с Йо-Йо, но потом без особого уже сопротивления разворачивает бомбардировщик.

— Так я же не против! — радостно заорал он и весело засвистал на разные лады, топорща усы. — Нет-нет, сэр, старичок Сэмпсон вовсе не против!
— Он еще немного посвистал, а потом крикнул в переговорное устройство: — Внимание, птенчики! Говорит адмирал Сэмпсон! Говорит адмирал Сэмпсон, орел воздушного адмиралтейства! Мы поворачиваем, цыплятки, поворачиваем, чтоб я треснул!
Кроха Сэмпсон, Глава 14

Но главной фигурой всё же остаётся Йоссариан. Именно он придумывает, как «отмазаться» от самоубийственного налёта на Болонью, и именно его переживаниям посвящена вторая часть главы. И так почти вся книга. С одной стороны, тактика Хеллера писать не про того персонажа, что в заголовке, добавляет сюрреализма, а с другой она очень последовательна и логична. Вот как начинается глава «Поправка-22», где подполковник Корн и полковник Кошкарт заключают сделку с Йо-Йо:

— Но была, конечно, одна поправка к этому простому решению.
— Поправка двадцать два? — спросил Йоссариан.
— Конечно, — весело ответил подполковник Корн, отпустив могучих конвоиров небрежным взмахом руки, и чуть презрительно кивнул — откровенно довольный, как всегда, когда он мог быть откровенно циничным. Квадратные, без оправы стекла его очков мерцали коварным блеском. — Ведь мы не можем просто отпустить вас домой, потому что вы отказались летать, а всех других по-прежнему держать здесь, правильно я говорю? Это едва ли было бы справедливо по отношению к ним.
Глава 40

Больше про саму поправку ни слова. Тем не менее она остается в фоне, ведь именно из-за злосчастной логической коллизии и развивается трансформация капитана Йоссариана и двух его угнетателей в Йо-Йо, Блеки и Чака — друзей, чей тройственный пакт скреплен противоречием, с которого началась глава.

Тонкости военщины

Будучи ветераном Второй мировой войны (автор служил наводчиком бомбардира на Корсике в 1944 году), Хеллер знал точно, что американская армия, гордая и славная, насквозь пропитана духом рынка. Потребление, конкуренция, борьба за статус здесь приобретают тот же размах, что и в мирное время. Просто ресурсы другие, условия не те. Зато куда более отчетливо военная служба проявляет характеры. Вспомнить хоть Мило Миндербиндера, организовавшего торговый международный синдикат, куда платили взносы воюющие между собой стороны. Вот она — всеобщая уравниловка. Деньги — мощный анестетик от идеологий, моральных принципов, патриотизма. Но кошелек не ограничивается этим. Возникнув, капитал вынужден умножать самого себя. Мамона требует всё новых жертвоприношений. А тут уже, как известно, все средства хороши. Умиротворяя одну войну, капитал сеет семена новой. Сначала Мило добывает в распоряжение Синдиката несколько «Мессершмиттов», а потом в целях увеличения прибыли и во благо Синдиката и его членов, руководит операцией по бомбардировке своей же авиабазы. Ну и кто после этого фашист?

Тема безумия войны — то, что выступает концептуальным фундаментом для всей системы, искажающей здравый смысл обычного человека. Весь абсурд выражен в негодовании Йоссариана, единственного, по-видимому, сохранившего рассудок. Точнее, единственного, кто, по словам психиатра, майора Сэндерсона «не сумел адаптироваться к войне», т. е. не смог смириться с явным искажением здравого смысла.

— Ты псих! — заорал Клевинджер, с лютым ожесточением глядя на Йоссариана и вцепившись обеими руками в столешницу.
— Они стараются меня убить, — рассудительно сказал Йоссариан.
— Да почему именно тебя? — выкрикнул Клевинджер.
— А почему они в меня стреляют?
— На войне во всех стреляют. Всех стараются убить.
— А мне, думаешь, от этого легче?
Клевинджер уже дернулся, полупривскочил со стула — глаза мокрые, губы выцвели и трясутся. Как и обычно, когда начинался спор о святых для него принципах, он был обречен закончить его, яростно задыхаясь от негодования и смаргивая горькие слезы неразделенной веры. ...
Клевинджер искренне считал, что он прав, но Йоссариан опирался на неоспоримые доводы, поскольку совершенно незнакомые ему люди обстреливали его из зениток, стараясь прикончить, когда он сбрасывал на них бомбы...
Глава 2

Йоссариан получает вполне качественный анамнез своей «болезни» и соответствующий диагноз от госпитального врача. В дело и тут вмешивается хеллеровская сюрреалистичность, создавая эффект зазеркалья. Зеркало искажает реальность, и псих оказывается здоровым, а нормальный человек — совершенно чокнутым.

— У вас ажитированная тревога и болезненное желание выжить. ... Вы страдаете гипертрофированным отвращением к возможности быть ограбленным, обобранным, обманутым и униженным. Нищета вас угнетает. Коррупция возмущает. Невежество ужасает. Насилие оскорбляет. Жадность отвращает. Гонения подавляют. Трущобы удручают. Преступления терзают. Словом, нормальная жизнь вызывает у вас депрессивное состояние. И я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что вы страдаете маниакально-депрессивным психозом.
Майор Сэндерсон. Глава 27

Конечно же, нельзя не сказать и о традиционной твердолобости военного начальства, обильно умасленной жаждой славы. Репутация военной верхушки становится чуть ли не самой главной стратегической целью ведения войны. Полковник Шайскопф желает провести идеальный парад, в общем, в строевой подготовке он только и видит смысл вооруженных сил. Генерал Долбинг бредит идеей кучного бомбометания. Хоть оно совершенно неэффективно с точки зрения военной тактики, зато красиво на аэрофотоснимках. Полковник Кошкарт хочет попасть на страницы журнала «The Saturday Evening Post». Для этого он даже просит капеллана внедрить уже зарекомендовавшую себя практику молитв перед боевыми вылетами. Военный священник даже рад такой возможности, но, конечно, у твердолобого Кошкарта свой взгляд на каноны.

— Прошу прощения, сэр, — твердо, хотя и виновато, сказал капеллан, — но все молитвы, которые известны мне, довольно суровы по тону и обращены так или иначе к Господу.
— Значит, надо найти новые. Люди и так проклинают боевые задания, на которые я их посылаю, незачем забивать им головы мыслями про Господа, смерть и ад. Почему бы нам не разработать принципиально новый подход к молебну? Почему не помолиться о чем-нибудь по-настоящему благом — вроде кучного бомбометания, например? Разве мы не можем помолиться о кучном бомбометании?
Глава 19

Такого откровенного идиотизма — хоть отчерпывай. Паранойя обэпэшников, головокружительная карьера майора Майора Майора, бюрократическая смерть доктора Дэйники, незримая власть «серого кардинала» — рядового экс-первого класса Уинтергрина, забавы майора де Каверли, награждение голого Йоссариана, карта бомбардировки Болоньи с последующими телефонными звонками, одичавший офицер и так далее и так далее. Перечислять можно долго, но лучше прочитать.

Перед нами парадоксальная военная система, выстроенная на пресловутой поправке-22. В этой системе нет возможности выжить, играя по её правилам. Даже добившись статуса и определённых привилегий, невозможно исключить риск пасть жертвой логических парадоксов, правовых искажений. Высокое положение, кроме того, означает работу, направленную на укрепление и обслуживание той же Системы. Но тогда ты предаёшь себя, свою свободу и своих друзей, обречённых на то чтобы стать топливом для жизнеспособности режима авиабазы Пьяносы. Единственный способ — выйти, отказаться от игры по навязанным правилам.

«Поправка-22» гласит: «всякий, кто хочет уклониться от боевого задания, нормален и, следовательно, годен к строевой» Итак, отзыв. Такая неоднозначная книга. Очень легко читается в начале много смешных, абсурдных сцен, но чем дальше, тем автор погружается в атмосферу войны. Да, здесь есть смешные диалоги, безумные герои, но книга оказалась серьезной. Много мыслей, над которыми можно подумать. Книга не для тех, кому нравится простой юмор. Так же я посмотрела сериал, снятый по этой книги. Что можно сказать? Это не книга. Но очень тяжело вместить 700страничную книгу пусть даже в 6 серий. Каст шикарен: Джордж Клуни, Хью Лори, Кайл Чандри, а так же молодые актеры превосходно справились со своими персонажами. Мне очень понравилась (тронула) сцена Йоссариана и раненого молодого пулемётчика. Но сериалу не хватает юмора книги.