Цитаты из книги «Поправка-22», страница 7

Тщеславие полковника Кэткарта проистекало от сознания, что в свои тридцать шесть лет он уже полковник и строевой командир, а в подавленном состоянии он находился оттого, что, хотя ему уже и тридцать шесть, он всего лишь полковник.

— Уинтергрин, пожалуй, самый влиятельный в нашей армии человек. У него ведь есть, кроме всего прочего, доступ к армейскому мимеографу. Только вот не захочет он никому помогать. Из-за этого-то ему, в частности, и обеспечен успех на жизненном пути.

Он горячо ратовал за бережливость, труд в поте лица своего и осуждал распущенных женщин, отвергавших его ухаживания.

Это был эрудированный, воспитанный и педантичный генерал, который знал длину окружности экватора и писал «численно возросли» там, где другой написал бы «увеличились».

— Вы совершили очень тяжкое преступление, святой отец, — сказал майор.

— Какое преступление?

— Этого мы пока не знаем, — сказал полковник. — Но намерены выяснить. Одно лишь мы знаем наверняка: преступление ваше весьма серьезно.

Люди имеют право делать всё, что не возбраняется законом, а закона против лжи не существует.

Йоссариан всячески предостерегал его еще накануне вечером.

- У тебя нет никаких шансов, малыш, - хмуро говорил он Клевинджеру. - Они ненавидят евреев.

- Но я-то не еврей, - отвечал Клевинджер.

- Это не имеет значения. Они всех ненавидят.

Дело против Клевинджера то начинали, то прекращали. Не хватало сущего пустяка - хоть какого-нибудь состава преступления.

Сержанту Таусеру, не терпевшему ни насилия, ни пустых затрат, казалось возмутительной расточительностью доставлять воздушным путем человека через океан только для того, чтобы его разнесло в клочья над Орвьетто менее чем через два часа после прибытия в часть.

Короче говоря, Клевинджер принадлежал к категории людей весьма интеллигентных, но безмозглых, и это почти все

замечали с первого взгляда, а кто не видел сразу, понимал чуть позже.