Цитаты из книги «Сильмариллион», страница 2

...Тот, кто сеет ложь, в конце соберёт богатый урожай и сможет отдохнуть от трудов - другие будут сеять и жать за него.

Более других Айнур одарен был Мелькор могуществом и знанием, и во всех дарах собратьев своих имел он долю. Часто отправлялся он один в Ничто, в надежде найти Вечное Пламя и самому стать творцом. Нетерпелив и честолюбив был Мелькор и считал, что напрасно мешкает Илуватар обращать Великую Пустоту Ничто в Нечто. Вечного Огня он не нашел – только Илуватар владел им. Но в долгих одиноких поисках думы Мелькора приняли строй, отличный от дум его собратьев.

Кто-то из тэлери в испуге бросился прочь, но большинство сомкнулось еще теснее, сжимая в руках кинжалы и короткие мечи, – другого оружия мирные мореходы не знали...Одних вела безумная ярость, других – отчаянье. И оба народа мстили за своих государей. И оба были верны той власти, которую признавали справедливейшей.

От величия он (Мелькор) пал к высокомерию, а от него — к презрению ко всем, кроме себя самого, и стал духом расточительным и безжалостным.

Передай Манвэ, Верховному Владыке Арды: может, и не суждено Феанору одолеть Моргота, но он не станет сидеть сложа руки, понапрасну расточая слезы. И еще скажи: кто знает, может быть, Эру зажег во мне куда больший огонь, чем думает повелитель.

Когда мудрые оказываются бессильными, помощь приходит от слабых.

Их мечи и советы могут быть обоюдоострыми.

Но рассвет краток, а день зачастую не оправдывает своих обещаний...

Ложь есть семя бессмертное и неуничтожимое; вновь и вновь прорастает оно и будет приносить черные плоды вплоть до последних дней.

Звучала песня лиходейских чар,

Пронзая и срывая все покровы,

Сзывая всех, к предательству готовых.

Но Финрод встал, и вопреки судьбе

О стойкости запел и о борьбе,

О силе, что сражает силы зла,

Хранимых тайнах, коим нет числа,

О вере, о свободе, о спасенье,

Об измененье и преображенье,

Узилищах, что двери распахнут,

Цепях разбитых, что, звеня, падут. Так с песней песнь сходилась, как в бою,

И Фелагунд, слабея, пел свою,

И вот вся мощь эльфийских светлых чар

Влилась в его напев, как щедрый дар,

И птичий щебет услыхали все

Над Нарготрондом в утренней росе,

Дышало тяжко Море вдалеке,

На грани Круга Мира, на песке,

Песке жемчужном у далеких скал,

Что свет Дерев когда–то озарял. И вдруг, сгустившись, заклубилась мгла

Над Валинором, там, где кровь текла,

У брега Моря, у белейших врат,

Где острый меч на брата поднял брат, И нолдоры, озлобясь, увели

Добытые резнею корабли.

И свет погас. И ветер застонал.

И волк завыл. И ворон закричал.

Сковал заливы тяжкий холод льда.

Несчастный раб в темнице зарыдал.

Гром раскатился, полыхнул огонь —

И рухнул Финрод, чарами сражен.