Цитаты из книги «В диких условиях», страница 20

"Пусть государство не сует нос в то, как я добываю себе пропитание. Имел я их дурацкие правила."

Жизнь на природе - это вам не пикник.

Событий нет, существуют лишь мысли, и трудные изменения в сердцах, которые медленно учатся, где и кого любить. Остальное – лишь болтовня, истории для других времен.

Анни Диллард “Святая Неизменность”

Смерть от голода – не из приятных. На поздних стадиях, когда тело начинает пожирать само себя, жертва страдает от мышечной боли, проблем с сердцем, потери волос, головокружения, нехватки дыхания, повышенной чувствительности к холоду, физического и умственного изнурения. Кожа теряет цвет. Без важных питательных веществ в мозгу возникает сильный химический дисбаланс, вызывая конвульсии и галлюцинации. Однако некоторые из тех, кого вернули с порога голодной смерти, рассказывают, что ближе к концу голод исчезает, жуткая боль проходит, и на смену страданиям приходит возвышенная эйфория, чувство покоя, сопровождаемое необыкновенной ясностью ума. Хотелось бы верить, что и МакКэндлесс испытал подобный восторг.

длительное пребывание на лоне природы неизбежно обращает взор не только вовнутрь, но и вовне, и невозможно жить вдали от людей и не обрести тонкое понимание и сильную эмоциональную связь с землей и всем, что на ней.

Согласно моральному абсолюту, присущему убеждениям МакКэндлесса, испытание, в котором благоприятный исход гарантирован, вовсе не испытание.

Отвращение к животной пище приобретается не с опытом, а инстинктивно. Мне казалось прекраснее вести суровую жизнь, и хотя я по-настоящему не испытал ее, но заходил достаточно далеко, чтобы удовлетворить свое воображение. Мне кажется, что всякий, кто старается сохранить в себе духовные силы или поэтическое чувство, склонен воздерживаться от животной пищи и вообще есть поменьше. …

Трудно придумать и приготовить такую простую и чистую пищу, которая не оскорбляла бы нашего воображения; но я полагаю, что его следует питать одновременно с телом; обоих надо сажать за один стол. Наверное, это возможно. Если питаться фруктами в умеренном количестве, нам не придется стыдиться своего аппетита или прерывать ради еды более важные занятия. Но добавьте лишнюю специю, и обед становится отравой.

На закате я с замиранием сердца разглядел огоньки Петербурга, мерцающие к западу. Самый близкий контакт с человеком со времени визита самолета, эти дальние огни пробудили волну чувств, заставшую меня врасплох. Я представлял, как люди смотрят по телевизору бейсбол, едят в залитых светом кухнях жареную курицу, пьют пиво, занимаются любовью. Когда я лег спать, меня переполняло мучительное одиночество. Никогда в жизни я не ощущал его столь сильно.

Однако, поскольку я был один, даже рутина казалась исполненной смысла.

Физическое пространство природы отражается и во мне самом. Тропы, пройденные мной извне, по горам и болотам, также ведут и вглубь меня. Изучение того, что под ногами, чтение и мысли превращаются в род исследования – и земли, и себя. Со временем эти два понятия слились в моем мозгу. С объединяющей силой необходимого элемента, самозарождающегося из того, что было раньше, я увидел в себе страстное и упорное стремление – отринуть навеки разум и все проблемы, которые он приносит, оставив лишь самые близкие желания, непосредственные и ищущие. Следовать пути и не оглядываться. Пешком ли, на снегоступах или нартах, вглубь летних холмов и позднее, среди их замерзших теней – яркий огонь, следы полозьев в снегу покажут, куда я ушел. Пусть остальное человечество отыщет меня, если сможет.

Джон Хейнс “Звезды, снег, огонь: двадцать пять лет на севере”