Цитаты из книги «Пора убивать», страница 2

– Но, мистер Брайгенс, она хочет, чтобы ее делом занялись именно вы. Ей говорили, что вы лучший в округе адвокат по уголовным делам.

В голосе Этель Джейк услышал явное удивление.

– Скажите ей, что это правда, тем не менее ее дело меня не заинтересует.

Люсьен учил его, что страх – это хорошо. Страх был союзником. Каждый адвокат испытывает чувство страха, когда появляется перед вновь избранным жюри и представляет ему своё дело.

«Бойся, это нормально, только не показывай свой страх».

Присяжные не пойдут за адвокатом, у которого хорошо подвешен язык, или который знает толк в туалетах, или за каким-нибудь клоуном. Они не последуют за раскатами мужественного голоса или попытками бороться с судьбой. Люсьен убедил Джейка в том, что присяжные поверят тому, кто говорит правду вне зависимости от того, как он одет, насколько красноречив и обладает ли некими сверхъестественными способностями. В зале суда адвокат должен быть самим собой, и если уж он чего-то боится – пусть боится. Присяжные тоже боятся.

«Подружись со страхом, потому что сам по себе он от тебя не уйдёт и уничтожит тебя, если ты не будешь в состоянии его контролировать».

Не стоит превращаться в критикана. Приобрести эту привычку весьма нетрудно, а вот избавиться от неё почти невозможно, она обкрадывает твою душу.

- У него есть шансы?

- Некоторые.

- Мне показалось, ты сказал: "...совсем другое дело".

- Он порядочный человек, у которого были веские причины на то, чтобы

убить.

- Тогда почему у него всего лишь "некоторые шансы"?

- Закон утверждает, что причины эти недостаточно серьезны.

- Закону виднее.

- К тому же он - черномазый, и это в белом округе. А к ханжам у меня

нет никакого доверия.

- А если бы он был белым?

- Если бы он был белым, который пристрелил двух ниггеров,

изнасиловавших его малолетнюю дочь, жюри присяжных под руки вывело бы его в

зал со скамьи подсудимых.

— Мы, адвокаты, прессу ненавидим.

— Я это заметила. Мы тетрадь с газетными вырезками пухнет прямо на глазах.

— Я хочу сказать, что в Нью-Йорке расизма столько же, сколько и в Миссисипи. Посмотрите на наши государственные школы: они десегрегированы точно так же, как и любые другие в стране.

— По решению суда.

— Да, но что вы скажите о ваших нью-йоркских судах? В течении многих лет вы, благочестивые лицемеры, показывали на нас пальцем, требуя осуществления десегрегации на деле. Что же, это было сделано, и мир не рухнул. Но в своём благочестии вы без всяких душевных мук забыли о своих собственных школах, о своих соседях, о ляпсусах в избирательном праве, о своих жюри присяжных – поголовно белых, о советах городского управления. Да, мы заблуждались, но мы заплатили за свои ошибки дорогую цену. Зато мы кое-чему научились, и, хотя перемены идут слишком медленно и болезненно, мы всё же стараемся. А вы продолжаете тыкать в нас пальцем.

Система настолько справедлива, насколько предвзятой и подверженной воздействию эмоций её делает сам человек.

залился гомерическим хохотом.

Он мог сходу ответить на двадцать вопросов и не выболтать ни одной новой детали. Он врал с ходу, не задумываясь, и невежественные приезжие долго не могли отличить в его рассказах правду от вымысла.