Ну ничего у меня не выходит с именами. Будто целое облако мух жужжит в голове.

А читать все, что не по-гречески написано, - у меня просто глаза болят. Ни один алфавит не имеет для меня таких полутонов и подтекстов, как греческий.

[об "Иллиаде" Гомера]- ...Если б ты на самом деле хотя бы прочла эту чертову поэму, ты поняла бы, что Одиссей вернулся в Итаку единственно из-за того, что понятия не имел, где взять другой корабль и где команду себе подобрать. И между прочим, Гомер с самого начала его гребаную женушку раскусил. Недаром она там все прядет да прядет. Всем прекрасно известно, почему паучьи самки так пауков любят.

Она нежно прижимается к нему:

- Майлз, не надо. Я сейчас расплачусь. Прямо как Пенелопа.

Он вздыхает:

- Ну ладно. Разумеется, он не мог сентиментальных слюней туда не подпустить. Думаю, даже в те времена приходилось хоть косточку обглоданную да бросить женщинам-читательницам на потребу.

...казалось, что все вокруг просто глухие или слепые.

Людей, знающих, что они хотят сказать, и умеющих сказать это, десяток на пенни.

Мне не совсем ясно, каким образом любое решение по поводу нашего совместного будущего может зависеть только от тебя одной.

На самом-то деле ты умереть готова, только бы быть настоящей женщиной. Наслаждаешься каждой минутой своего женского существования. Ты не способна узнать отчаяние в лицо, даже если бы оно вдруг свалилось тебе на голову с какой-нибудь крыши.

- И вот что. Пока мы тут рассуждаем, перестаньте разглядывать мою грудь с таким явно недвусмысленным видом.

[...]

- Прошу прощения.

[...]

Она смотрит на него в задумчивости:

- Я ничего не имела бы против случайного беглого взгляда.

...а ведь человеку необходимо прежде всего знать, кто он, только тогда он может захотеть, чтобы им обладали.

Он бросает на нее полный подозрения взгляд: она действительно не смеется. Но он снова отворачивается, будто увидел в ее глазах что-то похуже смеха.