Цитаты из книги «Sense and Sensibility», страница 4
Марианна все более убеждалась, что, в шестнадцать с половиной лет навеки отчаявшись встретить свой идеал, она несколько поторопилась.
Честь эту ему оказали с большой охотой, после чего он удалился под проливным дождем, что сделало его еще интереснее.
В Бартон его привела самая простая причина. Он всего лишь хотел просить у Элионор её руки.
Прежде там обитала Шарлотта, и над каминной полкой еще висел вышитым цветными шелками пейзаж ее работы, доказывая, что она не без пользы воспитывалась семь лет в прославленном столичном пансионе.
«Лишь застенчивость, побуждающая к молчанию, мешает сразу понять живость ума и твёрдость нравственных устоев.© Элинор Дэшвуд
Марианна всегда не терпела наглости, вульгарности, невоспитанности и даже иных вкусов, кроме своих собственных.
— И мне нечего! — с силой возразила Марианна. — Следовательно, мы в одном положении. Нам обеим нечего сказать: тебе, потому что ты молчишь, и мне, потому что я ничего не скрываю!
Теперь Элинор постигла разницу между ожиданием тягостного события, каким бы неизбежным ни считал рассудок его совершение, и самим совершением.
«Я увидела, что залогом страданий, которые чуть не свели меня в могилу потому лишь, что я не умела стойко их переносить, были мои собственные чувства. Я ведь прекрасно понимала, что заболела только по собственной вине, пренебрегая своим здоровьем с упрямством, которое даже тогда представлялось мне неизвинительным. Умри я, это было бы самоубийством. В какой я находилась опасности, я узнала, только когда она осталась позади. Но я дивлюсь, как я могла выздороветь после всех этих размышлений, — дивлюсь, как само мое желание жить, чтобы успеть искупить мою вину перед Богом и всеми вами, не убило меня сразу же»
Как всякий человек, я хочу быть счастлив, но, как всякий человек, быть им могу только на свой лад.
