Читать книгу: «Дикпиковая дама»

Глава 1

Саша распечатала новую колоду, все так же улыбаясь игрокам. Эта легкая вежливая улыбка – пожалуй, была самым трудным в ее работе. Особенно когда смена шла так плохо, как сегодня. Разумеется, игроки были в восторге, им «перло» со страшной силой, стопки фишек только росли. Саша прикинула, сколько осталось до конца смены, по ее ощущению не больше часа-двух. Часов в залах казино, по традиции, не было, ничто не должно было напоминать игрокам о том, сколько времени они здесь провели и сколько денег просадили.

На всякий случай Саша незаметно разулась под столом. Сломать игру ей не удавалось всю ночь, а просить сменить ее было уже поздно. Она ловила на себе взгляд пит-босса и изо всех сил держала лицо. Отчитываться ей придется потом, но что называется, не везет, так не везет. Саша ловко тасовала колоду, руки у нее были как у иллюзиониста, она быстро выучилась всяким эффектным трюкам. «Солнышко» тоже должно было помочь переменить исход ночи, и карты с тихим шорохом легли в круг на сукне. Завсегдатаи начали посмеиваться, им приметы были известны не хуже, чем ей самой.

– Ставки, господа, – сказала она, раздавая карты. Игроки, разгоряченные удачной ночью, когда карты сами шли в руки, растеряли всякую осторожность. Еще бы – такой шанс расквитаться с казино.

– Сплит.

Руки сами собой раздавали карты, игроки удваивали ставки, Саша сдавала еще. Нервы у всех были напряжены, она это видела. Пожилая дама дышала часто-часто, шея у нее краснела все сильнее. Похоже, шарашит давление. Мужчина справа от нее обильно потел и постоянно тер пальцами пару фишек, видимо, ритуал на удачу. Один из постоянных посетителей сидел спокойно, даже слишком, как будто перед игрой закинулся транками.

Саша ощущала, что устала. К концу смены у нее начала болеть спина, от шума и сигаретного дыма – голова. На сцене надрывалась Наташа Королева, в тысячный раз про желтые тюльпаны.

Открыли карты, и Саша внутренне выдохнула с облегчением.

Ей удалось сломать игру. Бог знает почему, но все эти дурацкие приметы и суеверия сработали. У нее собралось 21 очко, а за столом у гемблеров ничего. Инспектор дал ей знак, что ее смена окончена, она поблагодарила всех за игру и показала руки, как игрокам, так и камерам, что она чиста. Торопливо обулась под столом и вышла из зала, где, наконец-то, стало потише.

До служебного помещения оставалась пара десятков шагов, но даже их Саша преодолела, держа спину прямо, словно шла по подиуму, и лишь скрывшись за заветной дверью, смогла выдохнуть, теперь уже буквально выпрыгнув из туфель.

Время от времени она задавалась вопросом, что в ее работе труднее: бесстрастно слушать, как орут в лицо, что она мразь криворукая, потому что не может нормальные карты сдать, или двенадцать часов кряду проводить на каблуках? И не могла определиться, что отравляет ей жизнь больше.

– Отпахала, Шурочка? – спросил ее шкафоподобный детина, устроившийся перед зеркалом.

На его лысой голове уже не было парика, но лицо еще покрывал мейк драг-дивы.

Служебное помещение было условно общим для всех сотрудников – и для артистов, и для крупье, но из него вели двери в отдельные раздевалки со шкафчиками и туалетами.

И как бы Саше ни хотелось поскорее переодеться и ехать домой, она рухнула в кресло и вытянула ноющие ноги, наблюдая, как Фифи снимает мейк и превращается в Валеру.

– Смена, что называется – как пидор сглазил, – сказала она, массируя ноющие виски. – Я все перепробовала, и только последний круг пошел нормально. Мне кажется, я со времен стажировки так плохо не сдавала. Спорю, Кощей мне это еще припомнит, когда будет премии рассчитывать.

– Фифи, королевна моя, а кто же проводит Наташеньку со сцены? – к ним подошел Илья, менеджер зала. Он боготворил Валеру, даром, что тот был редким кадром для драг-дивы – стопроцентным натуралом, к тому же женатым. К тому же его жена тоже работала в казино время от времени, только с бурлеск-номерами.

– Наташенька должна была убраться со сцены еще сорок минут назад, но ее третье выступление на бис уже не оплачивается мне никакими сверхурочными. Сама уйдет, я уверена, ей плевать, – Валера, все еще пребывая в образе, капризно взмахнул рукой с длинными накладными ногтями, прогоняя Илью как назойливую муху.

– Кто вообще, блин, решил позвать Королеву? – спросила Саша, зевая и радуясь, что, по крайней мере, ей не надо тратить кучу времени на смывание макияжа.

– Она сама решилась и позвалась, – закатила глаза Фифи.

Сашу всегда безумно забавляла эта особенность – до тех пор, пока на Валере оставался хоть грамм косметики, делавшей его Фифи, это была манерная дива, но стоило признакам мейка покинуть его тело и лицо, и можно было лицезреть вполне себе брутального мужика, который не прочь дернуть пивка вечером.

– Они с Серегой приезжали поиграть, слово за слово, и вот… желтые тюльпа-а-аны… тьфу ты, все, теперь не отвяжется, – дернула плечом Фифи.

Только теперь Саша поняла, что зрение ее не обмануло и качок с белокурыми кудрями, весь вечер просидевший за одним из рулеточных столов, действительно был Сергеем Глушко.

– А сам Тарзан чего не вышел? – усмехнувшись, спросила она и все же пошла переодеваться, но дверь оставила приоткрытой. Во-первых, чтобы продолжить разговор, а, во-вторых, что там Валера не видел.

– Да кто ж его знает, надо было у него спросить, – ответила Фифи, отклеивая ресницы и поглядывая в зеркало, как переодевается Саша. – А ты видела их слитое хоум-видео? Я теперь на Наташу спокойно смотреть не могу, начинаю ржать как припадочная, как вспомню. Ты бы знала, чего мне стоило сегодня держать лицо.

Саша повесила рабочую форму на плечики, на всякий случай понюхав ее, но пока отдавать в чистку было рано. К запаху табака на одежде она уже привыкла. Натянув джинсы и футболку, она взяла сумку и кроссовки и вернулась обуваться обратно поближе к Валере.

– Мне только одно интересно – ты-то зачем смотрел хоум-видео Наташи Королевой? – спросила она.

– Да мне Фроська показала, а я вовремя отвернуться не успел, – судя по тому, что драг-дива снова стала именовать себя в мужском роде, Фифи была отправлена на заслуженный отдых.

Фросей Валера называл свою жену, которую, вообще-то, звали Настя, и Саша была одной из немногих, кто знал, как та заслужила это прозвище. Как-то в караоке Настя, наделенная роскошной пластикой, но начисто лишенная певческого голоса, решила исполнить «Вдоль по Питерской», не с трезвых глаз, конечно. Пожалуй, даже многочисленные зеленоградские коты по весне не давали таких душераздирающих концертов.

– Ладно, Валерчик, поехала я, – Саша ласково похлопала его по лысине, проходя мимо. – Послезавтра увидимся. Насте привет.

– Давай, Шурик, береги себя. Аккуратно через дорогу, – это было его стандартное напутствие, даром что Саша ездила на машине.

Она вышла на парковку и вздрогнула, когда ей в спину долетело:

– Саша, в следующий раз сразу меняй стол, когда видишь, что карта не идет.

Она обернулась и увидела Кощея, точнее, Константина Ивановича, менеджера игрового зала. Тот курил, не сводя взгляда с Саши. Она хотела было оправдаться, но что-то ее остановило. Она только кивнула.

– Да, конечно, Константин Иванович. Извините, – сказала она и поспешила к машине.

Ездила она на стареньком опеле, который купила пару лет назад. С ее работой в Янтарной игорной зоне без машины было никак, особенно с учетом того, что училась и снимала квартиру она в Калининграде, а родители жили в Зеленоградске. Туда-сюда по делам она моталась почти каждый день, так что нежно любила своего Фридриха, как звала его про себя.

Правда, как на грех, Фридрих снова не хотел заводиться. Стоять под тяжелым взглядом Кощея, когда тачка барахлит, хуже нет.

– Ну давай, родной, ну чего ты? – уговаривала его Саша, выжимая сцепление. Такое уже случалось пару раз за последнюю неделю, но обычно со второго-третьего раза все шло на лад. А тут прямо забастовка какая-то.

– Блядь! – Саша увидела, как Кощей бросил сигарету и направился к ней. Постучал в стекло, и Саша опустила его. Было в Кощее что-то неприятное, но хорошего человека Кощеем и не назовут.

– Помощь нужна? – предложил он, и пока Саша придумывала отговорку, Фридрих наконец-то поддался и двигатель заработал нормально.

– Нет, спасибо, Константин Иванович, все хорошо. Бывает с ним такое, надо в автосервис заскочить, да все времени не хватает, – ответила она, ощущая, как по позвоночнику бежит струйка холодного пота. Кощей настаивать не стал, хлопнул ладонью по крыше и отошел, а Саша смогла вырулить со служебной стоянки, пытаясь успокоить разыгравшуюся тахикардию.

– Хорошо-хорошо, я поняла, завтра же с утра поедем к Мишке, – ворчливо пообещала Фридриху Саша.

По-хорошему, пока железный конь завелся, поездку в сервис откладывать не стоило, но, даже невзирая на лояльность Михаила, заявляться к нему посреди ночи ей бы в голову не пришло.

К тому же она была уставшая, пропахшая сигаретным дымом и голодная.

– Потерпи до утра, мой хороший, – добравшись до дома, одним из плюсов которого был вид на Амалиенау, Саша погладила Фридриха по рулю и поплелась к себе.

Особого изобилия в холодильнике не было, и этим тоже стоило заняться завтра. Но, по крайней мере, было из чего соорудить бутерброды. Их Саша умяла, устроившись на кухонном подоконнике и глядя на разношерстные крыши живописного района. Сейчас, в рассветные утренние часы, уже хорошо были видны разномастные живописные крыши, густо разбавленные июньской зеленью.

Вообще, в казино чаем и кофе поили без ограничений, конечно, в пределах строго оговоренных перерывов, вот только на чае и кофе долго не протянешь.

Причина, по которой Саша держалась за эту работу, была банальна до очевидности – она весьма достойно оплачивалась.

Раньше, конечно, как говорили, было лучше. Дилеры могли получить неплохие чаевые, особенно когда кто-то выигрывал хороший куш. В их казино чаевые делились на всю смену пита, а фишки опускали в специальную прорезь стола.

На строительство ушло почти десять лет, а владелец решил воссоздать казино Монте-Карло в мельчайших подробностях. Ходили слухи, что на него даже подали в суд за это, но потом дело замяли. Так недалеко от известного Sobranie открылось Monte-Carlo, и Саша пришла туда на стажировку еще студенткой.

У нее были удобные для работы длинные и ловкие пальцы, она хорошо считала в уме – тот момент, когда учеба в физмате действительно пригодилась. Не лишней была внешность, сногсшибательной красоткой Саша не была, скорее миловидной. Каштановые волосы, серые глаза, светлая кожа, обычное телосложение. В общем, обычная девушка, которую можно накрасить и превратить в голливудскую звезду, если надо.

Правда, в профессии дилера не приветствовался яркий макияж, были запрещены часы и украшения, маникюр – максимально нейтральный, с коротко обрезанными ногтями. Так что в глазах игроков Саша была скорее мебелью, за которую взгляд не зацепится, всегда в белой рубашке и жилетке, застегнутая на все пуговицы. Но ей так было комфортнее, в казино было достаточно девочек, которым не давали проходу посетители.

К тому же мир казино как-то затягивал. Если психика устойчивая, а мозгов хватает понять, что в выигрыше всегда казино, а не игрок, можно подняться с дилера до пит-босса, например. Иногда Сашу грыз червяк сомнения, что все это не по-людски, но с другой стороны, никто насильно никого играть не тянул.

На улице стало совсем светло, когда Саша допила кофе и глянула на часы. Миша открывал автосервис в восемь, ложиться спать смысла не было. Так что Саша пошла бодриться в душ и собираться, чтобы везти Фридриха на осмотр.

В качестве еще одного способа взбодриться и не дать себе заснуть Саша выбрала поход за продуктами. Если Мишка быстро разберется с машиной, можно будет, вернувшись, поспать, а потом уже приготовить что-нибудь толковое. Но перед отъездом в автосервис еще одну чашку кофе Саша все же выпила.

Мишин автосервис под названием «Спартак» располагался стратегически очень выгодно – в зоне видимости жилых многоэтажек и в шаговой доступности до круглосуточного кафе.

Именно это помещение он купил лет пять назад, взяв кредит, и, насколько знала Саша, благополучно его гасил. Но вообще, судьба его, пожалуй, была решена в далеком детстве, когда отец усадил тогда еще пятилетнего сына себе на колени за руль дедовой двадцать первой «Волги». В нее, небесно-голубого цвета, блестящую оленем на капоте и хромом деталей, Мишка влюбился с первого взгляда и теперь, когда минуло двадцать пять лет, по-прежнему заботливо поддерживал жизнь в старушке.

– Привет, Александра, – поздоровался он, выйдя из ворот сервиса, еще внутри по звуку определив, кто к нему приехал. – Александра, Александра, этот город наш с тобой, – неожиданно мелодично напел он и похлопал старого немца по капоту. – Что, Фридрих опять не в духе?

– Терпеть не могу этот фильм, – отозвалась Саша, выйдя из машины и обнявшись с Мишей по старой памяти. – Глохнет, зараза, то на светофоре, то на ровном месте, то вообще отказывается заводиться. Не пойму, что ему не так. Поглядишь?

Она специально приехала пораньше, чтобы успеть до основного потока клиентов, но видела, что внутри гаража на подъемнике уже стоит одна машина. Боря, напарник Миши, менял кому-то из запоздавших зимнюю резину на летнюю и помахал Саше.

– Сейчас, ворота открою, покачаем твоего Фридриха, – кивнул Миша. – Ты со смены? – завел он светскую беседу и, пока разбирался с опелем, слушал привычные Сашины жалобы на клиентов.

– В общем, душа моя, навернулся у тебя топливный фильтр и датчик положения дроссельной заслонки, – спустя почти час он поставил диагноз, оттирая от следов масла сильные ладони.

У него вообще все было крепкое, да оно и не удивительно, с такой работой. Но внимание в его внешности неизменно привлекали глаза – чуть вытянутые к вискам, отчего Саше в его внешности вечно чудилось что-то индейское, но при этом какие-то акварельно-голубые.

– И если фильтр я еще могу реанимировать, то датчик под замену, – продолжил Миша. – Хочешь, сам закажу?

Саша, честно говоря, плохо себе представляла, что такое дроссельная заслонка и насколько это серьезно.

– То есть, я пока останусь без своего Фридриха? – уточнила она, поднимаясь с переделанного под кресло автомобильного сиденья. – Надолго? Сам знаешь, я без него как без рук.

Ей было интересно, во сколько ей обойдется ремонт, хоть Миша никогда не драл с нее три шкуры, делая все как постоянному клиенту. С Фридрихом у него работа будет всегда.

– Фильтр я тебе почищу за пару часов и датчик закажу сегодня же, – пообещал Миша. – В принципе, ты можешь, конечно, поездить, пока он не придет, но даже я тебе не предскажу, когда Фридрих откажется заводиться окончательно. Словом, на твой страх и риск. Но датчик, думаю, за пару дней привезут.

Саша вздохнула и кивнула.

– Хорошо, оставляю его на твое попечение, заказывай датчик. Позвони тогда, когда можно будет забрать моего старичка, ладно? – попросила она, понимая, что на ближайшую смену поедет на такси.

– Само собой! – отсалютовал ей Миша. – Не грусти, Александра, будет твой Буцефал снова бегать, – подбодрил он.

В этот момент Сашин телефон зазвонил, и Михаил отошел, чтобы не мешать. На экране высветилось имя менеджера игрового зала.

– Саша, не разбудил? – спросил Константин Иванович. – Есть подработка на вечер, на «Констанции», – он сразу перешел к делу. – Вип-компания по личному приглашению директора. Сможешь поработать? Оплата тройная, почасовая.

– Нет, не разбудили, Константин Иванович, – ответила Саша и, выслушав его предложение, увидела в этом руку судьбы. Ей не помешала бы подработка с учетом ремонта машины. На «Констанцию» – яхту директора – обычно брали дилеров из мальчиков, чаще всего там работали Леша и Дима – оба смазливые и опытные. Она осторожно спросила, кого заменяет.

– Дима руку сломал, он на больничном на ближайшие несколько недель, – недовольно отозвался Кощей. Оно и понятно, больничный оплачивать им явно не хотелось.

– Хорошо, не вопрос, куда подъехать и во сколько? – спросила она.

– Приезжай к семи часам к причалам в Морском. Там наши тебя встретят, – распорядился Кощей и добавил: – одежду тебе привезут, об этом можешь не беспокоиться.

– Хорошо, Константин Иваныч, поняла, – Саша мысленно понадеялась, что ей не придется надевать что-то слишком фривольное. В конце концов, казино это одно, а на своей яхте директор сам мог устанавливать дресс-код.

Кощей коротко попрощался и положил трубку.

– Миш, я побежала, – Саша убрала телефон и подошла к верстаку, где Миша уже колдовал над ее топливным фильтром. – В общем, заказывай датчик. Если будет подороже, но доставят быстрее – не страшно, мне подходит.

– Хорошо, как скажешь. Отзвонюсь, как будет готово, – пообещал Миша и помахал ей на прощание, не став жать руку или обнимать – он уже успел изгваздаться.

Саша поехала домой, вызвав такси, надеясь выкроить 5-6 часов на сон, чтобы не быть вечером сонной мухой. Собиралась она как на обычную смену, краситься не стала, волосы убрала в низкий узел на затылке. Если уж скажут, то накрасить губы дело пяти минут.

На причале ее ждали, Леша – ее напарник на смену, Маришка – их певица из казино, пара официантов из кейтеринговой службы и Гена из службы безопасности.

– Ну че, грузимся, ребят, – скомандовал Гена, кивая на катер, который должен был доставить их на яхту, стоящую на якоре подальше от берега.

Катер был из разряда тех, которые обычно арендовали туристы, чтобы покататься по Балтике вдоль побережья. Но и такие были разного класса, конечно. Тут Саша приметила и теплые пледы, и мини-холодильник для напитков. Скорее всего, и катер принадлежал их директору.

А пока они добирались до яхты, она немного расспросила Лешу и Маришку о том, как обычно проходят такие вечера.

– Да ничего особенного, разве что ставки посерьезнее, чем обычно в казино, – отмахнулся Леша, изящным жестом откинув со лба белокурую челку.

– И вкусняшку какую-нибудь перехватить можно, – доверительно поделилась Маришка, на ходу поправляя прическу, уложенную по моде двадцатых годов в холодные локоны.

На яхте им отвели подсобку, где они могли оставить вещи и переодеться. Саше, как и Леше, достался смокинг, причем карманы там зашить никто не удосужился. Леша только подмигнул ей, и она поняла, что здесь, видимо, не зазорно оставить себе фишку в качестве чаевых. Маришка поделилась помадой, и когда все было готово, они направились в салон. Леша встал за стол с рулеткой, а Саше снова достался блэк-джек. Гости еще только заканчивали ужин, так что у них было время на инструктаж. Саша не удивилась, что проводил его Кощей.

– Базу мне вам объяснять не нужно, на звездность гостей внимания не обращаем, для иностранных гостей дублируем ставки по-английски, – добавил он. Саша поняла, почему ее позвали на подработку, среди остальных дилеров сносно говорила только она.

Маришка присоединилась к остальным участникам джаз-бэнда и начала мурлыкать что-то из репертуара Эллы Фитцджеральд. Леша одними губами напутствовал Сашу: «Не ссы».

Двери салона распахнулись, послышался женский смех и разговоры, аромат дорогого парфюма и табака. Саша размяла пальцы, щелкнув костяшками, и распечатала новую колоду. Вечер начался.

Как только распахнулись двери игорной комнаты, к лицу Саши приклеилась профессиональная улыбка, но направлена она была не на гостей – не смотреть на них вне игрового времени, как диктовали правила казино, она выучилась очень быстро, а как бы мимо них.

Но и во время игры Саша предпочитала смотреть на руки игроков, даром, что карт те не касались.

Сейчас мысли ее были заняты тем, что претензий за последнюю смену у руководства к ней нет, раз ее пригласили на этот вип-вечер.

За ее столом сразу устроились четверо мужчин, продолжая начатый, видимо, еще за ужином разговор. Это и сделанные ставки сразу обращали на себя внимание. В казино игроки обычно были напряжены и сосредоточены, даром, что от них почти ничего не зависело, кроме количества заказанных карт. Здесь люди явно собрались приятно провести время, независимо от того, сколько им это будет стоить.

И когда после первого шаффла в выигрыше оказалась Саша, за столом особо никто не расстроился.

Саша с облегчением заметила, что неудача прошлой смены не потянулась за ней. Никаких ритуалов проводить было не нужно, да и, наверное, здешняя публика едва бы оценила, вздумай она разуваться под столом. Игра шла ровно, люди выигрывали и проигрывали, обсуждали дела и политику. Саша и карты здесь были больше фоном. Основная публика собралась за столом с рулеткой, где виртуозно управлялся Леша.

Через час игры объявили перерыв, Маришка выступила с несколькими номерами, пока Леша и Саша получили время на перекур.

– Вы с Димой обычно меняетесь? – спросила Саша, имея в виду столы. Леша помотал головой.

– Не, я с блэк-джеком не дружу. Рулетка меня больше любит.

Они вернулись в зал, Саша распечатала новую колоду, к ней за стол пришли новые игроки, видимо, устав от рулетки. В числе прочих Саша увидела знакомое лицо. Спутницей одного из гостей директора была ее бывшая одногруппница, Света. В роскошном шелковом платье, с укладкой, все по высшему разряду. Саша даже удивилась, не помня, чтобы та как-то роскошно жила во время их учебы. Понадеялась, что Света ее не узнает, но куда там. Света ей подмигнула, но до братания с персоналом не опустилась.

По правилам дилерам запрещалось работать за столами, где играли родные или знакомые. Но деваться Саше было некуда, да и Света вроде просто сидела на коленках у своего папика, ставок не делала. Вряд ли она побежит докладывать Кощею, что училась с Сашей в одном универе, да к тому же уже сколько времени прошло.

– Ставки, господа, – сказала Саша, зрелищно перемешивая колоду.

Можно было бы сказать, что начали игроки осторожно, но такое определение было уместно лишь в формате нынешней игры, поскольку стопки фишек вполне соответствовали разгару игры в казино, когда состояние игроков доходило до уровня пан или пропал.

Но Саша, привыкнув к такой щедрости еще во время первой игры, даже глазом не моргнула и стала сдавать карты. Первые три захода закончились пушем, что не могло не удивить даже Сашу, но на ее лице снова не отразилось ни единой эмоции, кроме вежливой располагающей улыбки.

Коротко глянув на Светку, она сосредоточилась на раздаче, и на третий заход порочный круг все же разорвался, вот только не в пользу дилера.

– О, ты выиграл, котик, – взвизгнула Светка и смачно поцеловала своего папика в макушку, прикрытую тремя волосинками.

Саша поздравила игрока с выигрышем и придвинула ему ровные ряды фишек, невольно отметив, что на его лице особой радости не отразилось. Впрочем, оно и не удивительно. Научившаяся разбираться в таких вещах Саша видела, что часы, болтающиеся на его запястье, по стоимости в несколько раз превосходят сумму выигрыша.

Саша стала сдавать для нового круга игры, краем глаза следя за реакцией игроков. Раззадоренные чужой удачей, они подходили ближе к столу и если сами не участвовали, то хотя бы подбадривали гемблеров. Светка не отлипала от своего кавалера, то и дело прижималась к нему так тесно, словно хотела откусить кусочек.

– Удваивай ставку, я точно знаю, тебе повезет, – жарко зашептала она ему на ухо.

– Ох, вгонишь ты меня в долги, – усмехнулся он, но рука его явно не дрогнула, когда он к одной стопке фишек добавил еще одну точно такую же, прежде чем Саша успела сказать, что ставки сделаны, и ставок больше нет.

До Саши дошло не сразу. Они вели умную игру, то выигрывали, то проигрывали. Но к концу вечера, точнее ближе к утру, все поздравляли папика с невиданной удачей.

– Моя девочка – мой талисман! – смеялся он, тиская Светку, которая только взвизгивала и хохотала. А Саша покрывалась холодным потом и собирала карты в колоду.

Светка всегда была умной, и считать карты для нее не составило труда. В их тандеме играла она, а не папик. За пару кругов они приноровились, когда надо, отвлекали остальных ее прелестями, или еще чем. Очень умно. Пожалуй, такого за свою карьеру Саша еще не видела. Сказать Кощею? Но это были гости директора, не просто игроки за столом. Да и как докажешь? Камер на яхте не было.

И все же не зря его прозвали Кощеем, в зале он появился ровно в тот момент, когда папик, сгребая фишки, придвинул Саше две в качестве чаевых.

– Мои поздравления, господин Федоров, – окинув взглядом выигрыш гостя, Константин Иванович посмотрел на Сашу, и она пожалела, что в этот самый момент в полу яхты не может открыться люк, в который она с радостью провалилась бы.

Она попыталась просемафорить взглядом Кощею, что хочет с ним поговорить, но тот ее проигнорировал, объясняя гостю правила, по которым можно было обналичить выигрыш.

Гости уже были большей частью пьяные и уставшие, продолжать играть никто не планировал, над морем тянулась тонкая полоска зари. Леша был доволен как слон, продемонстрировал Саше штук пять фишек, пока они переодевались. Сашу немного мучила совесть, но она затолкала ее подальше. Усталость накатывала тоже страшная, все же, считай, две смены подряд отпахала. Маришка и вовсе, не стесняясь, дремала у нее на плече, пока они на катере возвращались на берег.

– До города подкинуть? – предложил Леша, подходя к своей машине на стоянке возле пирса. Саша согласилась, прикинув, сколько сейчас будет ждать такси в такую рань.

А оказавшись в сидячем положении, теперь уже Саша беспардонно отрубилась, убаюканная негромкими фоном радио.

Глава 2

– Сашка, подъем, приехали, – Леша потрепал ее за плечо.

Продрав глаза и потерев их кулаками, Саша зацепилась взглядом за знакомую кондитерскую напротив парка и стала выбираться из машины.

– Спасибо, Леш. Прости, что вырубилась, – на прощание извинилась она и, без особых моральных терзаний проиграв борьбу с совестью, направилась к кондитерской. Вообще, там и хлеб продавали, но, по мнению Саши, несмотря на вкус, стоил он до неприличия дорого.

Рассудив, что сегодня ей нужно что-то успокоительное, сначала она попросила наполеон, а потом уже соблазнилась чиабаттой.

Завтрак ее немного взбодрил, так что она решила пройтись по Амалиенау, поглядывая на любимые виллы, в одной из которых она мечтала однажды поселиться. Из-за раннего времени ей навстречу попадались только собачники, которые непременно вежливо здоровались. Она дошла до кирхи святого Адальберта и повернула домой.

Возможно, такой как Федоров как раз и мог себе позволить купить одну из вилл в этом районе. А может, у него была суперсовременная квартира из стекла и бетона, в которой можно только позировать для Инстаграма, а не жить. Хотя, это скорее было по Светкиной части.

Саша вздохнула, подавляя приступ пролетарской зависти, как она ее называла. За годы работы в казино она то притуплялась, то возвращалась снова, заставляя думать о богатых игроках в контексте «почему он, а не я?»

Саше не повезло, а, может, наоборот, родиться в очень обычной семье. Мать-педагог, отец-историк, каких особо социальных лифтов можно ждать в такой семье? Ни денег, ни связей. А они вроде были довольны тем, что имели. Им никогда не хотелось большего, как Саше.

Младшая сестра – Вика, тоже, конечно, мечтала и об айфоне последней модели, и о сумочках с узнаваемой символикой, но пока довольствовалась средненьким Самсунгом и рюкзачком из кожзама. Впрочем, по мнению Саши, для пятнадцати лет и этого было более чем достаточно.

С тоской глянув на одну из разрушающихся, но по-прежнему недоступных вилл, Саша вздохнула и направилась в сторону своей безликой многоэтажки. Прогулка не взбодрила ее, а наоборот, словно укачала. Дома хватило сил только раздеться, прежде чем завалиться в кровать.

Проснулась она ближе к вечеру от звонка – это был Миша.

– Твой Фридрих снова бодр и весел, можно забирать, – обрадовал он, когда Саша ответила.

В автосервис она приехала сразу же и бросилась едва не целовать своего старичка.

– Я тебе ужасно благодарна, что ты его подлатал в очередной раз, – улыбнулась она Мише.

– Ну, слава богу, у тебя не Тесла какая-нибудь, уж с Фридрихом мы как-нибудь договоримся, – с улыбкой пообещал Миша. – Я тебе еще масла немного подлил, а то он из-за всех этих косяков с датчиками поджирать начал немного. В остальном пока должен быть бодрячком, – добавил он и тоже похлопал опель по капоту.

Саша рассчиталась с Мишей за работу, понимая, что тот в очередной раз сделал ей скидку, вряд ли даже заработав на ней. Ей было и приятно, и немного неловко.

– Не хочешь выпить кофе? – предложила она, желая его как-то отблагодарить.

– Вообще-то… как раз хотел предложить, – рассмеявшись, признался он.

И это была чистейшая правда, он просто не был уверен, что Саша согласится.

– Когда тебе удобно? – спросил Миша.

– У тебя на сегодня еще много клиентов? – спросила она.

Завтра вечером ей было на смену, так что вариантов было не слишком много.

– Минут через пятнадцать приедут за этим фордом, и на сегодня все, – Миша кивнул на машину на подъемнике, с которой заканчивал Боря. – Потом только умыться. Если хочешь, посиди пока у Катерины Ивановны, – предложил он, кивнув себе за плечо, туда, где было круглосуточное кафе.

Саша кивнула, пока оставила опель на стоянке автосервиса и пошла в кафе, заняла им столик. Хозяйку она тоже давно знала, но ходила сюда реже, чем Миша. Пока поболтала с хозяйкой да помыла руки, уже пришел и Миша, переодевшийся в обычную футболку и джинсы.

– Что ты будешь? Я угощаю, – сразу сказала Саша, пока он не начал возражать.

– Ну, блины у Катерины Ивановны такие, что можно пальцы себе отгрызть, – поделился он, действительно решив не возражать и планируя потом просто явочным порядком оплатить счет – есть за счет девушки ему воспитание не позволяло. – И кофе весьма приличный. Но днем холодные ягодные чаи прям спасение, – признал Миша.

– Я, пожалуй, возьму чай, иначе не усну после кофе, – улыбнулась Саша. Они сделали заказ и принялись болтать о всякой ерунде. Саша старалась поменьше говорить о работе, зная, что это может надоедать.

– Мне тут коллега рассказала про одно место, где лучший кофе в городе, – вспомнила она, с трудом удержавшись от смешка. Валера, в тот момент в образе Фифи рассказывал ей про кофейню «Алхимика», где с ним едва не случился кофейный оргазм.

– Правда? И что за место? – спросил Миша, немного удивленно посмотрев на нее, не совсем понимая, что ее так развеселило. – Только не говори, что это какой-то детский клуб, где по трагическому недоразумению варят лучший в городе кофе.

– Нет, просто место довольно туристическое. Форт Денхофф. Там внизу есть очень антуражная кофейня, с булерьяном и всем таким. Уверена, тебе там понравится.

Саша и сама бы с удовольствием съездила посмотреть, что там к чему, но все никак не могла выкроить время.

– Серьезно? Я в фортах со школы не был, – признался Миша, улыбнувшись. – Может, съездим как-нибудь вместе? Интересно посмотреть, что там изменилось за это время, да и хороший кофе – неплохой бонус.

– Я с удовольствием. Как сезон кончится, я буду посвободнее. Да и народу там будет поменьше, – предложила Саша. Она пока не могла решить, выглядело это как план на свидание или просто дружескую поездку вдвоем.

– А сезон только осенью закончится? – заметно огорчившись, уточнил Миша, вполне культурно разделываясь с блинами с использованием ножа и вилки.

Саша мысленно сама себе устыдилась, почему-то ожидая, что человек такой профессии едва ли сведущ в этикете. При том, что при ней Миша даже не матерился ни разу, хотя и было очевидно, что в его работе без крепкого словца иногда никак.

– Ну… скорее всего, – ответила Саша. – Сейчас просто многие еще в отпуск ходят, приходится подменять. Но если удастся вырваться, я тебе сразу же скажу.

С ее обычным графиком она могла бы съездить с Мишей в любой день, но с подработками она могла думать только о том, чтобы выспаться и управляться с рутинными делами.

– Хорошо, думаю, мне в любом случае будет проще подстроиться, – кивнул Миша, и тема сама собой съехала на обсуждение того, кто чем развлекался в школьные годы.

Миша поделился, что им с друзьями удавалось пробраться в спичечный коробок, как называли Дом Советов в центре Калининграда, а Саша посетовала, что они с друзьями так ни разу и не решились.

– Ну что, есть там привидения? – понизив голос, спросила она.

– Не-а. Только бомжи и наркоманы, и последние пострашнее призраков будут, – ответил Миша. – Больше я туда не лазил, после того как мы с товарищем смотались от компании нариков. Надеюсь, рано или поздно это чудовище снесут.

– Я тоже, – Саша передернула плечами. – Папа показывал мне довоенные фотографии замка, и знаешь, мое мнение, учитывая, сколько денег вбухали в этого бесполезного монстра, уже сто раз замок бы восстановили. Уж точно пользы было бы больше.

– Но бюджета, как всегда, нет, – хмыкнул Миша. – Ты знаешь, я очень рад вот так с тобой посидеть и поболтать. Не перемазанный солидолом, и когда ты никуда не торопишься. Надо бы почаще так делать.

– Мне тоже приятно с тобой поболтать, – призналась Саша, ничуть не покривив душой. Ей было приятно узнать эту сторону Миши как интересного собеседника. – Ну, видеться благодаря Фридриху мы точно будем регулярно. Надеюсь, еще выберемся куда-нибудь.

И все же, ей еще хотелось сделать дома хоть что-нибудь, поэтому она вынуждена была предложить расходиться и достала кошелек, чтобы расплатиться, но Миша ее опередил.

– Я же сказала, что я угощаю.

Саша попыталась воспротивиться, но он уже сунул карточку и отдал ее на оплату. Она засопела, но тот только улыбался.

– Следующий раз за мной, – добавила она, обняв Мишу на прощание, когда они вернулись к автосервису и она забрала своего Фридриха.

– Счастливо, Александра! – Миша махнул ей рукой на прощание и пошел к своему мерседесу, примерно ровеснику Сашиного опеля. Старушку «Волгу» Миша, конечно, не гонял без надобности.

Руля домой, Саша поймала себя на том, что улыбается – вечер получился отличный, и она точно была бы не против его повторить.

Вечер еще был не поздний, Сашу что-то дернуло. Она вдруг подумала, что сто лет не заезжала к родителям, а переписку в чате нельзя считать нормальным общением.

– Немножко покатаемся, старина, – она развернула Фридриха и выехала на трассу, а там к Зеленоградску.

Благо, по трассе там было меньше получаса, и скоро Саша уже парковалась возле их небольшого уютного домика, затерянного в зелени нешироких улочек.

На звук подъехавшей машины тут же отреагировал Кёниг – черный овчар с щенячества оказался неравнодушен к выпечке кондитерских Кёнигсбейкер, за что и получил свою кличку.

– Кто хороший мальчик? Кто мой хороший мальчик? – она тут же принялась трепать пса по ушам, а тот прыгал и поскуливал от радости. Пока она развлекалась с собакой, дверь открылась, и на крыльцо вышел отец.

– Ба, какие люди! Только вот в обед тебя вспоминали, – сказал он, обнимая дочь.

– Привет-привет, пап. Как у вас дела?

– Все хорошо, Шурик, – отмахнулся он, увлекая ее в дом. – Мать, глянь, кого попутным ветром занесло, – позвал он, провожая дочь в кухню.

Очень многое там было сделано его умелыми руками, да и вообще Саша любила этот дом, но со временем ей, конечно, стало тесно в Зеленоградске. Она время от времени ловила себя на мысли, что с удовольствием вернулась бы сюда ближе к пенсии, но сейчас жить уже не смогла бы.

– О, Сашка! – ее мать, Людмила Львовна, как раз поставила чайник. – Хоть бы написала, что заедешь, мы уже поужинали. Ну хоть чай попьем.

– А Вика где? – спросила Саша, хотя сестра была в том возрасте, когда подростки не вылезают из-за компа или телефона.

– На набережную пошла, – ответила Людмила Львовна. Конечно, она переживала за дочь, но надеялась, что в небольшом городе с ней ничего не должно случиться.

– Ну садись, чего стоишь, как просватанная, – Виктор Петрович легонько подтолкнул ее к диванчику, на половине которого уже растянулась Настасья Филипповна – черная кошка с белыми носочками.

– Сажусь-сажусь.

Саша устроилась за столом, кошка переползла к ней на колени и бодалась в руку, выпрашивая почесушки. Родители делились новостями. Немного сумбурно, перескакивая с пятого на десятое, то ругая чиновников, то делясь сплетнями про старых знакомых, то сетуя на поведение Вики, которую было удержать на месте не легче, чем поймать ветер.

– Да ладно вам, вы уже со мной все это проходили, – сказала Саша, принимаясь за вторую чашку чая.

– Ты пособраннее была, – вздохнула Людмила Львовна, подкладывая ей еще кусочек кекса. – К учебе подходила более ответственно. А Вика на тройки скатывается. И ведь неглупая… не знаю, что с ней делать.

– Ну ладно тебе, Люсенька, – супруг погладил ее по руке. – Это пройдет, она возьмется за голову.

– Она сама-то говорит, чего хочет? – спросила Саша. – Куда поступать, вот это все?

– Говорит… – Виктор Петрович отвел взгляд. – Ворчит, что не позволили ей уйти после девятого класса и пойти учиться на маникюршу.

– Знаешь, с учетом того, сколько зарабатывают мастера по ноготочкам, я бы не сказала, что это такая уж плохая идея, – ответила Саша и по взгляду матери поняла, что это случится только через ее труп.

– Шурик, ты забываешь, что мастера маникюра зарабатывают неплохо, когда у них есть наработанная клиентура, – рационально напомнил ее отец. – В нашем городе такого уж высокого спроса на эти услуги нет, а в Калининграде и так салонов хватает.

– Пап, ну учителей математики у нас тоже хватает, – не удержалась Саша.

Она свой диплом считала почти бесполезным и часто ловила себя на мысли, что ничего не добилась. У ее бывших одноклассников уже были семьи, дети, карьера, а она была дилером в казино со смутными перспективами.

– Могла бы репетиторствовать, – сказала мать. – Они, между прочим, меньше полутора тысяч за час не берут.

– Мам, ты прекрасно знаешь, что я не очень хорошо лажу с детьми, а трепать себе нервы только из-за хорошего заработка… – Саша задумалась о том, что и нынешнюю ее работу едва ли можно было назвать спокойной, но работать даже с орущими на нее взрослыми ей было проще, чем с туповатыми детьми.

– В казино, ты, конечно, зарабатываешь больше, – мать поджала губы. Саша вспомнила, почему редко приезжала к ним. Так или иначе, любой разговор скатывался к этому. Саша знала, что она не предел мечтаний, которым можно похвалиться перед друзьями. Но совсем уж никудышной дочерью она тоже не была.

– Давай не будем об этом, – попросила Саша, собирая все внутренние силы на то, чтобы не начать выяснять отношения.

– Вот именно, Люсенька! – подхватил Виктор Петрович. – В конце концов, Шурик и так не часто у нас бывает, к чему этим споры.

И Людмила Львовна действительно сдалась, оттаяла понемногу и стала рассказывать, как дела в школе, про их садово-посадочную деятельность.

– О, Сашка приехала. А мне хоть бы написал кто, – домой вернулась Вика и увидела сестру на кухне. Саша помахала ей рукой и похлопала по сиденью рядом с собой. Вика подсела к ней и втиснулась подмышку.

– Как дела? Что там на набережной? – спросила Саша, убрав ей за ухо выкрашенную в розовый прядку.

– Музыканты, прикольные ребята, на разных штуках играют, – Вика положила голову ей на плечо и утащила с ее тарелки кусочек кекса.

Мама тихо проворчала что-то на тему, что дочь хоть бы руки помыла.

– Сто лет не была у нас на набережной, надо хоть сходить, пока лето, – вздохнула Саша. – Ладно, уже поздно, я поеду, еще до дома добраться надо.

– Ну вот, – заканючила Вика. – В следующий раз хоть скажи, когда соберешься к нам.

И в этом родители ее полностью поддержали, все вместе провожая Сашу до ее машины.

– Приезжай ко мне на выходные, погуляем, – предложила Саша, потрепав сестру по волосам. – Спишемся еще, целую.

Она попрощалась с ними и поехала домой. Пустая трасса ее всегда успокаивала, можно было включить музыку на полную громкость. В плейлисте заиграла It's my life, и было невозможно ей не подпеть.

Несмотря на легкий осадочек, настроение у Саши было отличное, и дома, еще не успев растерять этот задор, она едва не до полуночи готовила себе еду хотя бы на три дня и попутно убралась в первом приближении.

В такое время включить музыку на полную было уже нельзя, особенно в свете наличия некоторых особенно «доброжелательных» соседей, но эта проблема легко решалась наушниками.

После этого она устроилась на диване, включила очередную серию какого-то сериала, который уже плохо помнила, чем он начался несколько сезонов назад, и так и уснула под телевизор.

На следующий день Саша собиралась на работу, как обычно. Все было хорошо, только небольшой червячок сомнения ее еще грыз – она ожидала оплату за вечер на яхте сразу, ну максимум в течение следующего дня. Но ничего не пришло. Интересно, Кощей решил просто провести ее вместе с зарплатой или отдать наличными?

Естественно, зарплаты у них были серые, но Саша не жаловалась. На ПФР у нее все равно надежды было мало, а потому откладывала сама, что могла.

Садясь за руль и поворачивая ключ в замке зажигания, Саша немного напряглась, но Фридрих завелся без малейших капризов.

– Хороший мальчик, – похвалила его Саша и покатила в игорную зону.

В казино пока народу было не очень много, основная масса подтягивалась к вечеру. В раздевалке Саша пересеклась с Лешей, с которым отработала на яхте, и тот сам, без вопросов поделился, что деньги ему уже упали.

Напрягаясь все сильнее, Саша решила попытаться до начала смены переговорить с Кощеем, но тот сам ее нашел.

– Шеф хочет с тобой поговорить, идем, – ровным голосом сказал он, кивая в сторону служебного коридора. Саша кивнула, уговаривая саму себя не нервничать. Мало ли что.

С директором она почти не пересекалась, даже на яхте его не видела, к столам он не подходил. Слухи про него ходили разные, но сходились на том, что он поднялся в 90-е, как и многие. Сейчас его звали Карл Давыдович Либерман, но чаще по старой кличке – Кайзер. Вроде он даже в политику податься пытался, но в итоге остановился на игорном бизнесе.

В его кабинете Саше прежде бывать не приходилось и, войдя, она едва не споткнулась, оказавшись в средоточии штампованной безвкусицы, которой пестрели старые фильма о казино – много аляповатых псевдозолотых деталей, много красного бархата, монструозное кресло и все в таком же духе. Саше подумалось, что для полного комплекта блестящие детали должны быть покрыты настоящим золотом.

– З-здравствуйте, Карл Давыдович, – кое-как справившись с голосом, поздоровалась она, практически чувствуя дыхание Кощея в затылок.

– Галицкая? Входи, – директор окинул ее цепким, каким-то липким взглядом и щелкнул золотым Паркером в пухловатых пальцах, в худших традициях украшенных вычурным перстнем.

Кощей пихнул ее в спину, чтобы Саша не тормозила, и она встала перед столом директора. Глянув на шефа и Кощея, она вспомнила советский мультик «Пузырь, Соломинка и Лапоть». Не хватало только Лаптя, но вскоре и он появился – Гена, их глава службы безопасности. По спине потек холодный пот.

– Что-то случилось? – не могла не спросить Саша. Ожидание и молчание ее только сильнее беспокоили.

– А ты считаешь, ничего не случилось? – хмыкнул Либерман. – Продолбала почти десять тысяч баксов и даже глазом не моргнула, – он подался к ней через стол. – Какого хера ты это допустила, Галицкая?

– Десять тысяч баксов? – переспросила Саша, холодея. – Когда? – она взглянула на Кощея, не понимая, что вообще происходит.

– Ты что дурочку-то строишь из себя? – хлопнул по столу директор. – Федоров у тебя выиграл. Скажи честно, ты ему подыгрывала? – потребовал он.

Гена почти подпирал ее плечом в спину.

– Нет, я… – Саша принялась оправдываться, а потом у нее в голове щелкнуло воспоминание по поводу Светки. – Его спутница, она считала карты, – выпалила она.

– И какого черта ты об этом не сказала? – вклинился Кощей, и его обычно спокойный, бесстрастный голос прозвучал для Саши, как удар хлыста.

– Я не сразу поняла. Я только под конец догадалась, Светка слишком умно играла, – сказала она и поняла, что подставила себя сейчас еще сильнее.

– Светка? – Кощей дураком не был и тут же ухватился за ее слова. – Ты что, знаешь телку, с которой был Федоров?

Он стоял сбоку от стола директора, чтобы видеть Сашино лицо.

– Учились вместе. Я ее не сразу узнала, – оправдалась Саша. – Если бы Леша мог меня заменить, я бы с ним поменялась, но он сказал, что всегда стоит на рулетке.

– Идиотка, – прошипел директор. – Хватит мне лапшу на уши вешать. В общем, так, мне плевать, как компенсируешь этот проигрыш, можешь идти к своей подружайке, с которой вы сговорились. Срок тебе неделя.

– Константин Иванович, я п-правда ничего не сделала, это вышло случайно, – Саша никогда не думала, что она может запинаться и оправдываться, но сейчас ей было слишком страшно, стоило лишь задуматься о последствиях.

Кощей помотал головой, сгреб ее за локоть и буквально вытащил из кабинета директора.

– От работы ты отстранена, чтоб я тебя в зале не видел. Приучись убирать за собой дерьмо, Галицкая.

– Но… но… – Саша еще пыталась что-то сказать, но Кощей уже втолкнул ее в служебное помещение и захлопнул дверь.

– О, привет, Шурочка! – увидев ее, уже почти Фифи помахала ей и поначалу продолжила наводить красоту, но потом, заметив, что с Сашей что-то не то, повернулась к ней, а потом и подбежала. – Сашка, что случилось? На тебе лица нет.

– Блядь… – только и смогла выговорить Саша, ощущая, как спазмом свело живот. Руки у нее были ледяные и дрожали, а подмышки сырые от пота. – Блядь, Валера, мне пиздец.

Стоило озвучить это, как Саша поняла, что это действительно так.

– Так, садись и рассказывай, что случилось! – Валера усадил ее в кресло и устроился в соседнем. – С родителями что?

– Валер, у тебя случайно нет в долг десять тысяч? Долларов? – ее вдруг начал душить истерический смех. – Блядь, да моя почка столько не стоит.

– Саш, толком объясни, – Валера встряхнул ее, опасаясь, что она скатится в полноценную истерику. – Что у тебя случилось? Зачем тебе десять тысяч бакинских?

– Потому что я лох, каких еще поискать надо, – Саша с силой прижала ладони к пылающим щекам.

Сделав пару глубоких вдохов, она пересказала Валере всю историю, которая с ней случилась.

– Жованый крот… – выдохнул Валера, рванул к зеркалу, схватил свою пачку с сигаретами и, вернувшись, немного дергано закурил. – Слушай… может тебе найти эту лярву Светку, чтобы она все подтвердила?

– Дай, – коротко сказала Саша и отобрала у него сигарету, затянулась и стала похожа на тревожный паровозик. – И что я ей скажу? Отдавай деньги, которые выиграла нечестно? Детский сад, ей-богу.

– Ну… деньги она тебе, конечно, не отдаст, но хоть подтвердит Кощею, что у них там все продумано было, – предложил Валера, прикурив себе другую сигарету.

– Кощей считает, что я сообщница, – ответила Саша. – И я хрен докажу ему обратное. К тому же у меня уже были плохие дни. Может, я и до этого кого-то пропустила?

– Ну он же ничего тебе больше не предъявил? – нахмурился Валера.

В этот момент в гримерку заглянул Илья и всплеснул руками.

– Фифи, душа моя, ты почему до сих пор в неглиже? На сцену через пять минут.

– Илюша, солнце, ты не видишь, у артистки кризис? Мне нужно больше времени, выпусти на сцену пока девочек, пусть трясут жопами, – ответил Валера, отмахнувшись от Ильи.

– Он отстранил меня от работы, дал срок неделю. Сколько там курс сейчас?

– В районе шестидесяти, – припомнил Валера. – Слушай, я спрошу у Фроси, у нас вроде были какие-то накопления, – он похлопал Сашу по колену, подбадривая.

– Я все верну сразу же, как смогу, – пообещала Саша. Она хотела еще что-то сказать, но в дверях появился Кощей. Недовольно посмотрел на них, но ничего не сказал. Саша поднялась.

– Ладно, я пойду, пока не нажила себе еще проблем. Позвоню завтра, ладно?

– Да, созвонимся обязательно, – кивнул Валера. – Не вешай нос, Шурка, прорвемся, – подбодрил он, прежде чем все же вернуться к зеркалу.

На следующий день он позвонил сам и сообщил, что у них наскреблось две тысячи подкожного запаса.

Всех Сашиных сбережений хватило почти на три тысячи, но все еще оставался вопрос, где взять еще пять. Дергать с этим родителей она не хотела, к тому же она знала, как обстоят дела с их финансами. Оставался вариант с кредитом, так что Саша почти день убила на то, чтобы изучить условия и ставки банков.

– Миш, привет. Такой вопрос, как думаешь, сколько стоит мой Фридрих? – ей было тяжело задавать этот вопрос, но пришлось.

– Думаю, не больше двухсот тысяч, Саш, – прикинул он. – Если подмарафетить и выйти на нужных людей, можно попробовать за двести пятьдесят сторговаться. А что такое? Неужто совсем надоел своими капризами?

– Нет, просто деньги нужны, – Саша тяжело вздохнула. Продать Фридриха было почти как предать друга или сдать дедушку в дом престарелых. К тому же как она будет без машины? – Ладно, спасибо, оставлю вариант на крайний случай.

– А много тебе надо? Я могу одолжить, – предложил Миша, пока она не успела положить трубку.

Конечно, он откладывал на свои цели и нужды, но если человек собирается продавать любимую машину, а уж Миша, как никто, знал об отношении Саши к Фридриху, значит, деньги ей очень нужны.

– Пять тысяч долларов, – ответила Саша. – Я подала заявки на кредиты в несколько банков, но их пока что рассматривают.

– Черт, пять вряд ли наберу, тысячи три максимум, – он мысленно посчитал свои сбережения. – Но все меньше банку будешь должна.

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня положил зубы на полку, – сказала Саша, ощутив, как к глазам подступают слезы от осознания, что все ее друзья готовы впрячься за нее.

– Саш, я тебе не последнее предлагаю, – хмыкнул Миша. – Это отложено на ремонт «Волги», но ей и так уже вдвое больше, чем мне, потерпит. А ты явно не на отпуск на Мальдивы собираешь.

– Тогда я тебе буду очень благодарна. С распиской, все дела, – пообещала она, вытирая бегущие слезы и стараясь не шмыгать носом в трубку.

Но он все равно что-то такое услышал.

– Александра, ты плачешь? У тебя настолько серьезные проблемы? – нахмурившись, спросил он. В конце концов, Саша была далеко не посторонним ему человеком.

– Нет, я не плачу. Аллергия просто, цветет что-то, лето же, – ответила она. – Насморк одолел.

Плакаться в жилетку Мише ей казалось совсем неуместным.

– Ну аллергия, так аллергия, – Миша тоже не стал лезть ей в душу. – В общем, Саш, как надумаешь, звони, деньги у меня дома.

– Спасибо, Миша, ты чудо, – ответила Саша и повесила трубку. Дала себе время прореветься, а потом снова стала мониторить сайты банков и сравнивать разные кредиты.

Но к назначенному сроку кредит ей все равно не одобрили, и Саше ничего не оставалось, кроме как собрав свои невеликие сбережения и, попобиравшись по друзьям, идти на заклание с просьбой об отсрочке.

Не будучи особенно верующей, по пути к кабинету Кайзера она молилась только о том, чтобы ей поскорее дали кредит, чтобы рассчитаться и больше никогда в жизни не видеть этих людей.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, когда Кощей привел ее в кабинет директора. Тот, прищурившись, смотрел на нее через завесу сигаретного дыма. – Здесь семь тысяч. Я прошу об отсрочке в неделю, банк долго одобряет кредит, – попросила она, положив на стол конверт с деньгами.

Либерман, придвинув к себе конверт, заглянул в него и усмехнулся.

– Ну кредит, так кредит, – демонстрируя безграничное, по его мнению, великодушие, кивнул он. – Еще пять дней.

– Спасибо большое, я принесу раньше, если одобрят быстрее, – пообещала Саша. Либерман махнул рукой, и Кощей взял Сашу за локоть и вывел из кабинета, и на этот раз даже не дал ей задержаться, чтобы поговорить с Валерой. Вытолкнул на стоянку и закурил.

– Галицкая, мне кажется, ты не понимаешь всю серьезность ситуации, – сказал он, выпустив дым.

– Еще как понимаю, Константин Иванович, – Саше огромных усилий стоило сдержать язвительность в голосе. – Что вы мне предлагаете, почку продать? Ну так она, к сожалению, столько не стоит, – она и так последние дни перестала спать от нервов, и позволять накручивать еще больше не хотела, поэтому села в машину и поспешила уехать.

Саша понимала, что это выглядело как бегство. Это оно и было. Всю дорогу от игорной зоны она сжимала руль так, что ей свело руки. Она свернула на обочину трассы, включила аварийку и расплакалась. За эти дни ее нервы были почти на пределе. Но выпустив эмоции, она сглотнула и вздохнула. Вряд ли ее убьют за несчастные пару тысяч долларов. Для нее это были большие деньги, но для Кощея и Либермана это было ничто. Они спускали большие суммы, не моргнув глазом.

Успокоившись и подышав, Саша взяла себя в руки. Она отдаст эти деньги. Уволится из казино, найдет другую работу. Даже репетитором. Главное отдать долги как можно скорее и забыть об этом, как о страшном сне. Все образуется, Галицкая. Ты девочка с мозгами, ты сможешь.

Весь вечер она провела, то и дело поглядывая на телефон в надежде, что ей позвонят и сообщат об одобрении заявки на кредит, пока в итоге не забылась вязким, душным сном прямо на диване.

Ее разбудил какой-то странный грохот, донесшийся до ее распахнутого окна на восьмом этаже.

– Мудаки, – проворчала она, подойдя к окну, но из-за высоты, темноты и крон деревьев так и не смогла понять, что и где происходит.

Как она хотела бы оставаться в неведении, когда утром старший по дому попросил ее спуститься во двор как можно скорее, и она обнаружила своего Фридриха с разбитыми фарами и лобовым стеклом.

– Боже, нет, – простонала она, глядя на своего изувеченного старичка. Не осталось ни одного целого стекла, капот был покрыт вмятинами, колеса порезаны. Пользуясь разбитыми окнами, кто-то уже успел вытащить магнитолу и регистратор. За дворник была зацеплена фишка из казино, которую Саша не могла не узнать. В животе екнуло, но она подавила в себе зарождающийся ужас.

Позже, когда она вызвала эвакуатор и доставила машину к Мише, она впервые услышала, как тот забористо матерится, видя, что сотворили с опелем.

– Я… оставлю его у тебя пока, ладно? – дрожащим от сдерживаемых слез голосом спросила Саша, механически поглаживая висящее на честном слове зеркало. – У меня все равно сейчас нет денег его восстанавливать. Но… возле дома его просто разворуют и загадят, – прошептала Саша.

– Конечно, я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось, – Миша подошел к ней и погладил по плечу. – Не хочешь рассказать, что все-таки происходит? У меня есть там термос с кофе, будешь?

– Давай, – вздохнула Саша, заходя с ним в здание сервиса.

Вообще, она не хотела втягивать в это Мишу, но, видимо, столько всего накопилось, что сил держать это в себе просто не осталось. Она скинула сандалии, забралась с ногами в его кресло и, обнимая ладонями крышечку термоса, выложила все, что с ней произошло за последние две недели.

Миша, молча, слушал, давая ей выговориться. Потом просто взял за руку, выражая сочувствие.

– Чем я могу помочь? – спросил он. – Помимо денег? Может, тебе пойти в полицию или еще что?

– Ты и так уже помог больше, чем я могла надеяться, Мишань, – Саша сжала его руку в ответ и замотала головой. – Ты ведь понимаешь, что это бесполезно. Ни вымогательство, ни то, что Фридриха раздолбали они, я не докажу. Я хочу просто расплатиться с ними и больше никогда в жизни их не видеть.

– Что ты будешь делать потом, как расплатишься? – спросил Миша, поглаживая ее костяшки пальцев. Почему-то это даже успокаивало.

– Буду искать работу, – ответила она, наблюдая за этими движениями. – Чтобы расплатиться с долгами, тебе деньги вернуть, ребятам, которые мне тоже заняли. Ну и по кредиту.

– Я уверен, все разрулится. Главное, чтобы от тебя отстали сейчас, – подбодрил ее Миша.

– Спасибо тебе, Мишань, ты настоящий друг, – Саша наклонилась и поцеловала его в щеку. – И за кофе спасибо, очень вкусный. Поеду я. Может, сегодня с кредитом что-то решится.

– Ты держи в курсе, что как, ладно? Не пропадай. А то я начну переживать, – попросил Миша, провожая ее до выхода. Она погладила Фридриха по капоту и кивнула Мише, а потом ушла.

Глава 3

На следующий день ей все же одобрили кредит, и Саша, мечтая поскорее разделаться с этой ситуацией, помчалась в казино прямо из банка, досадуя, что приходится тратиться на такси. Но трястись в автобусе и пережевывать всю эту ситуацию в тысячный раз она просто не смогла бы.

Она приехала днем, посетителей было значительно меньше, чем вечером, даром что была пятница. Но через пару часов все изменится. Обычно пятницы были самым прибыльным днем. Ее встретил Гена, спросив, что она тут забыла.

– Мне к Константину Ивановичу. И к директору. Я принесла остаток долга, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Подожди, – Гена даже не пустил ее одну, словно она тут никогда не была и никакого отношения к этому месту не имела. – Константин Иваныч, тут Галицкая приехала, сказала, что остаток долга привезла.

Переговорив с начальством, он кивнул и проводил Сашу до дверей кабинета. Кощей и Либерман уже ждали ее. Она тоже тянуть не стала, положила конверт на стол и облизала сухие губы.

– Вот. Здесь все. Я больше ничего вам не должна, – ей очень хотелось спросить про разбитую машину, но она прикусила язык.

– С основным долгом рассчиталась, молодец, – одобрительно кивнул Либерман, снова довольно безразлично заглянув в конверт, в очередной раз подтверждая Сашины мысли о том, что ему от этой суммы ни тепло, ни холодно. – Что по поводу процентов?

– К-каких процентов? – Саша все-таки заикнулась и посмотрела на Кощея. – Никто не говорил о процентах…

– Галицкая, ты правда идиотка или прикидываешься? – покачал головой Либерман. – Ты попросила отсрочку, тебе ее дали, так? В банке, например, разве отсрочку дают просто так? Вот то-то и оно. Кладешь на стол еще три тысячи и можешь быть свободна.

– Если бы мне сказали заранее, я…– Саша запнулась, сделала глубокий вдох и посмотрела на Либермана. – Я отработаю. Позвольте мне вернуться в зал, и я отработаю. Буду выходить на все смены, пока не закрою долг.

– Ох, Галицкая, смешная ты, – хмыкнул директор. – Три тысячи – это сегодня. Через неделю будет пять… ну и так далее. Ты вроде физмат закончила, считать хорошо должна. Сама понимаешь, проще одномоментно, так сказать, расплатиться, – он окинул ее долгим взглядом с головы до ног. – У тебя сестра младшая вроде есть? Симпатичная? – вдруг спросил он.

Вот тут Саша похолодела по-настоящему. Она буквально окаменела, не сводя глаз с директора.

– Не трогайте мою семью, – ровно и спокойно попросила она.

– Ну не хочешь, чтобы трогали семью, придется самой рассчитываться, – Кайзер развел руками, демонстрируя, какое огромное одолжение ей делает. – Кощей, запри-ка дверочку, – распорядился он, вальяжно закуривая.

Саша словно со стороны наблюдала, как Кощей закрывает дверь и встает перед ней на манер охранника. До Саши начало доходить, как именно они хотят взыскать с нее долг. Во рту пересохло, она помотала головой.

– Мы же можем договориться? – спросила она, а Либерман уже подошел к ней сбоку и смотрел оценивающе, как на кусок мяса. Выпустил сигаретный дым ей в лицо, возвышаясь над ней на целую голову. Он был здоровенный, не просто жирный, а как заплывший боксер, где под слоем жира прячутся еще и мышцы. Он ее еще и пальцем не тронул, но по Саше уже ползали мурашки ужаса.

– Ну хоть мордашка симпатичная, да и фигура вроде ничего. Сисек нет, конечно, ни хрена, но хоть жопа есть, – он влепил ей сочный удар по ягодице, глубоко, ближе к промежности, от чего Саша вздрогнула.

Леденящий, сковывающий страх зародился где-то в районе диафрагмы и стал расползаться по всему телу, лишая контроля над ним. Она даже не услышала очередную реплику директора и переспросила.

– Ч-что?

– Трусы, говорю, снимай и ложись на стол, – он пихнул Сашу к своему столу, гремя пряжкой ремня.

У Саши не укладывалось это в голове. На нее напал ступор, хотя она всегда думала, что в такой ситуации она будет бороться до последнего. Она зачем-то расстегнула ремень джинсов, потом пуговицу, но так медленно и нерешительно, что взбесила этим Либермана.

– Не надо мне тут целку изображать, – сказал он, схватив ее за волосы и намотав хвост на кулак. От боли Саша словно проснулась и принялась вырываться.

– Кощей! Руки ей держи! – ее ткнули лицом в стол с такой силой, что она прикусила язык. Кощей зашел с другой стороны и вытянул ее за руки через столешницу, держа так крепко, что на руках остались синяки.

Ее футболку задрали до подмышек, грубо облапали за грудь, а потом стянули с нее джинсы вместе с бельем, и те болтались у колен, стреножив ее.

Кажется, она кричала и вырывалась, а потом поняла, что этим только доставляет Либерману больше удовольствия. Ему важно было не только оттрахать ее, чтобы она поняла, перед кем провинилась, но и утвердить свою безоговорочную власть над ней.

Временами ей казалось, что она ничего не чувствует, но иногда боль пронзала ее от макушки до самых кончиков пальцев. И все это казалось бесконечным – грубые толчки, пыхтение Либермана за спиной, его сальные и грубые комментарии.

Все кончилось внезапно. Саша поняла, что ее больше ничто не удерживает на поверхности стола, и тут же сползла на пол, краем взгляда зацепив безвкусное пресс-папье в виде инкрустированной египетской пирамиды. В пребывающем в ступоре сознании мелькнула спасительная мысль схватить эту хреновину и воткнуть острием в черепушку Либермана. Вот только сил на это у нее не было.

– Выкинь ее отсюда, – голос бывшего директора донесся до нее словно сквозь толщу воды.

Кто-то дернул Сашу наверх, но она была, словно бескостная амеба.

– Да стой ты! – прорычал над ней Кощей, ставя ее на ноги и натягивая на нее трусы и джинсы.

– Стой, Галицкая, – негромко позвал Либерман, когда Кощей уже тащил ее безвольную к двери, а когда прозвучал оклик, дернул за локоть, заставляя развернуться. – Если обратишься в полицию, твоя сестра пойдет по твоим стопам, и можешь не сомневаться, обслужить ей придется не только меня, – предупредил он и махнул рукой, давая понять, что ее можно уводить.

Саша захлебнулась воздухом, но Кощей вытащил ее в коридор до того, как она успела ответить. Он протащил ее до служебного коридора, заставляя перебирать ногами, и отпустил, когда они дошли. Саша кулем осела на пол, хотя у нее дьявольски болела промежность.

– Ты легко отделалась, ясно тебе? – сообщил Кощей, закуривая и переводя дух. – Повезло, что рожа смазливая. Не попадайся больше на глаза Либерману и его людям, понятно? В игорный бизнес тебе дорога закрыта. Гена, найди кого-нибудь, пусть отвезут домой, – велел он, увидев их безопасника.

– Сам отвезу, шеф, – решил тот, окинув Сашу скептическим взглядом.

– И то верно, – согласился Кощей, расширять круг осведомленных не стоило. – Не задерживайся.

– Одна нога здесь, другая тоже здесь, – пообещал Гена и потащил Сашу к своему Хаммеру, покрашенному в стиле милитари.

Он сгрузил девушку на переднее сиденье, пристегнул и занял место за рулем.

Саша держалась изо всех сил, на таких морально-волевых, о каких и не подозревала. Унижаться и рыдать перед Геной она не хотела. Смотрела только вперед, в одну точку, стараясь не думать о том, что джинсы на ней застегнуты кое-как, а белье впилось в кожу, скатавшись жгутом. Как назло, дорога была долгой, на трассе было много машин в пятницу вечером.

Кажется, Гену совершенно не напрягала компания в машине, он постукивал по рулю в такт музыке.

– Слышь, Сашка, не хочешь продолжить? – осклабился он и похлопал себя по члену поверх ширинки, когда они, наконец, добрались до ее дома.

Сейчас она больше всего испугалась, что пальцы подведут ее, и она не сможет отстегнуться, но морально-волевых хватило и на это, и на то, чтобы вылететь из машины, залупив дверью так, что вся машина содрогнулась. В спину ее подгонял мерзкий смех Гены.

Едва она оказалась дома, Саша стала яростно сдирать с себя одежду. Стоя под душем, она третий или четвертый раз намылилась, а потом выронила мыло и поняла, что сделала ошибку. Она уничтожила следы насилия, вместо того чтобы поехать на освидетельствование и в полицию. Но потом снова вспомнила слова Либермана и зажала рот. Ее то ли тошнило, то ли горло сдавило рыданиями. Она оказалась по уши в таком дерьме, о котором раньше и подумать не могла. Еще неделю назад ее жизнь была относительно нормальной, а теперь она превратилась в руины.

Съехав по стенке, Саша уселась на дно ванной и все же дала волю слезам, которые тут же уносила вода. Сколько так просидела, она сказать бы не смогла, но в какой-то момент поняла, что просто не может больше плакать.

Кое-как выбравшись из ванной, она вытерлась, закуталась в халат и перебралась на диван. Несмотря на теплый воздух, врывающийся в окно, ее колотило в ознобе.

И снова время утратило для нее всякий смысл, вроде бы стемнело, потому что контуры предметов в комнате утратили четкость. Константой оставалась лишь боль в промежности. И тут Сашу как током шибануло от пришедшей в голову мысли.

Судорожно натянув на себя первую попавшуюся одежду, она чуть ли не бегом рванула в ближайшую аптеку, благо, круглосуточную, и попросила препарат экстренной контрацепции. От мысли, что она могла забеременеть, ее снова чуть не вывернуло.

Ее предупредили о побочках, но Саше было плевать. Наверное, будь она чуть менее стойкой, она бы искала более радикальные методы закончить все. Но она была другой и только твердила себе, что она должна это пережить. Как угодно, но должна.

Саша выпала из жизни на три дня. Она не выходила из дома, не отвечала на звонки, дежурно отписывалась в семейном чате, что очень занята. Чтобы ее никто не трогал. Она даже толком не ела, изредка находила силы сходить в душ и выпить чашку чая. Потом ложилась обратно на диван и спала, спала и спала, мечтая проснуться в другом мире, где все было нормально.

Постепенно отступила боль, тело уже не так ломило, как в первый день. Стало приходить понимание, что жизнь, как таковая, продолжается – светит солнце, люди куда-то спешат, к чему-то стремятся.

Поднявшись с дивана, Саша разделась догола и встала перед ростовым зеркалом. В ее теле ничего не изменилось. Изначально фиолетовые синяки на бедрах начали желтеть, а значит, скоро и они исчезнут, и не останется никаких следов случившегося.

Значит, надо просто собрать в коробочку все-все воспоминания о том дне, заколотить гвоздями и засунуть в самый дальний, самый пыльный угол сознания, где уже пылились другие такие же воспоминания, тогда казавшиеся катастрофическими, а сейчас – ничего не значащими: как в пятилетнем возрасте она упустила в раковину мамины любимые сережки, как в седьмом классе ее укачало в автобусе по пути с экскурсии и ее рвало перед всем классом, как в институте она жутко пьяная возвращалась в общежитие и, не справившись с замком, описалась прямо на пороге собственной комнаты.

– И это пройдет, – шепотом напомнила она себе Соломонову максиму.