Читать книгу: «Иисус глазами суфиев»

Затворничество Иисуса – то же, что и суфийское пиршество.

Внемли, о томящийся: никогда не отступайся от этих врат.

Руми, Маснави (3:298)

Взгляни, взгляни, о мусульманин, на христианина

И освободи свой ум от предубежденья,

От горячности поспешной и пустой.

В чём же выражается твоя исключительность?

Будучи последователем Мухаммада,

Ты притязаешь на правоверие,

Христианина же называешь «неверным»,

поскольку он – последователь Иисуса, —

Несмотря на то,

Что оба – пророки, и оба —

помощники один другому.

Так из-за чего же эта нелепая ненависть

к христианам?

Насир Хосров (1004–1078)

Dr. Javad Nurbakhsh

Jesus in the Eyes of the Sufis

Khaniqahi Nimatullahi Publications

London 1983

Перевод: А. Орлов

Редакторы: Л. Тираспольский, М. Кузнецова, В. Новиков, В. Эйхман, А. Журавлева, Р. Сабиров, Е. Гусева

© «Ханикахи Ниматуллахи», 2018

© ООО ИД «Ганга», оформление, 2018

Во Имя Запредельного, Священного

 
Когда б нас милостью своею
Дух Святой почтил ещё раз,
Иные б также повторили
содеянное Иисусом.
 

Хафиз

Иисус как пророк Божий проявил человеческие качества искренности, чистоты, любви и милосердия. Несмотря на то, что пророк Мухаммад всегда относился к нему как к брату, и что Коран содержит многократные упоминания о нём, исполненные высочайшего уважения, исламские и христианские лидеры по политическим причинам или просто из предвзятости всегда стремились обойти молчанием эту дружескую связь и предать ее забвению.

И только суфии – из-за отсутствия предвзятости и вследствие внутренней чистоты – сумели избежать того, что пыталось насаждать фанатичное и радикально настроенное духовенство. Суфии попытались сохранить образ Иисуса в своих сердцах таким, каким он был в действительности.

В суфийской литературе Иисус является образцом совершенного человека и примером истинного мастера par excellence¹. На протяжении столетий суфийские мастера, находясь в лоне ислама, исполненные искренности и любви, не возносили иного, кроме хвалы, Иисусу, представляя его как совершенного суфия.

Изучение текстов мистиков и суфиев показывает, что в кратких историях и наставительных беседах Иисус неизменно предстаёт как совершенный мастер, и вряд ли найдётся суфийский поэт, который не ссылался бы в своих стихах на Иисуса.

Это глубочайшее уважение, которое суфии питают к Иисусу, подтолкнуло меня более внимательно исследовать суфийские мистические тексты с намерением представить эти изыскания как дервишам, так и всем интересующимся. Работа затруднялась по причине моего местопребывания в Соединенных Штатах, где у меня не было доступа ко всем необходимым источникам, однако я посчитал за лучшее свести вместе хотя бы часть того материала, который мог бы подвигнуть мусульман больше размышлять об Иисусе, и в то же время побудить христиан к более близкому знакомству с исламом и не мерить всех мусульман одной и той же меркой, имея в виду, что суфизм, с точки зрения своей методологии, уделяет огромное внимание Иисусу. Точно так же и в практических аспектах суфизма, а именно в области суфийской этики и поведения, всегда преобладал дух Иисуса.

Вечен один лишь Бог.

Д-р Джавад Нурбахш

5 апреля 1982 г.

Отец Иисуса

 
Бесспорно, нет рождённых без отцовства,
Один лишь Иисус таков в сем мире.
 

Шабистари

Суфии веруют в то, что Иисус был рожден Марией от Духа Святого и не имеет плотского отца.

В Коране описано, как Бог сотворил человека, вдохнув Дух Святой в тело ²; для описания рождения Иисуса употребляется такое же выражение, как и для сотворения Адама, то есть «вдуновение» Божественного дыхания в чрево Марии и в глину тела Адама – дыхания, которое есть не что иное, как благодать Святого Духа.

Руми ³ описывает явление Святого Духа Марии следующим образом:

 
Находящаяся в полной пустоте,
сердцем погрузившись в «ничто»,
Мария увидела Форму, являющую образ души,
Присутствие, наделяющее жизнью.
 
 
Возникло видение, запредельное земному, —
Святой Дух упованья,
сияющий как солнце или луна,
ликующий как утренний рассвет,
 
 
Явление обнаженной красоты, неприкрытое, нагое виденье
выросло над землей.
 
 
Испугавшись своей наготы перед странным Явлением,
Мария отступила, дрожа от ужаса перед соблазном и грехом.
 
 
Также и Иосиф, подобно египтянкам,
им обольстившимся ⁴,
порезал бы свои пальцы от изумления
перед откровенностью столь полной красоты,
 
 
Как чистый замысел внезапно является из сердца
или цветение землёй рождённой розы —
представившийся образ этот расцвёл перед ней.
 
 
Ошеломленная видением, себя забыв,
Мария замерла, ища спасения
в Божественном прощенье,
 
 
Поскольку в чистоте своей души она привыкла
искать прибежища в Незримом, избегая мирского.
Мир для нее – царство непостоянства,
и потому благоразумие её подвигло сделать
опеку Божию своей твердыней,
 
 
И так, помалу, выковывалась крепость ее души до самой смерти,
чтобы никакие силы не преградили путь ее гостю.
 

У Руми описание встречи Марии с видением⁵ следует после нескольких строк комментария, и сюжетная линия восстанавливается в новой главе:

 
Вот весть Святого Духа для Марии:
«Я ангел от Истины. Не бойся
И не ищи укрытья от меня».
 
 
Свет исходил от уст его, когда он говорил,
и возгорался от земли к Арктуру.
Мария же, внезапно взволновавшись, отпрянула,
 
 
Обезумевшая, как рыба на прибрежной полосе.
«Я – доверенный от Духа Его,
Я – глашатай Величия», —
 
 
Отвечал ей образ Милосердия, —
“Не уклоняйся же пугливо
от дружественного духа,
стыдливость перед милыми друзьями неуместна.
 
 
Ты бежишь от моего присутствия в небытие —
Я же обитаю в сердцевине небытия,
Моё жилище, мой приют там.
 
 
Стяг мой водружен
во владениях Небытия,
где правлю царство я,
 
 
И только здесь,
о дева Мария, как одинокий рыцарь,
Мой образ трепещет крыльями перед тобой.
 
 
Смотри, Мария, пред тобою —
загадка Моей формы,
запутанный клубок.
 
 
Ты видишь и то, и другое —
как яркую луну
и форму, возникающую в воображении сердца.
 
 
Любое представление,
произрастающее в твоем сердце,
преследует тебя, где б ни была ты,
за исключением пустой и нереальной грёзы,
что исчезает словно зарница.
 
 
Я – рассвет Божественной реальности, свет Господа,
во дне моём не утаится ночь.
 
 
И не ищи укрытья от меня, взывая:
«Нет власти, кроме Аллаха», —
Мне довелось сюда явиться из владенья,
 
 
Где власти не отыщешь иной, помимо Аллаха, —
пропитание моё, моё отечество —
сотворены из «Нет силы, кроме Божьей».
 
 
Рождённый светом, предваряющим язык,
извечно был я зодчим святилища Господня,
ты ж ищешь защиты от меня,
 
 
Когда я сам прибежище и избавленье?
О, нет худшей кары, чем невежество:
ты рядом с возлюбленным,
но в любви ты неумела.
 
 
Друзей ты почитаешь чужаками,
радость – скорбью,
 
 
А при встрече с прекрасным возлюбленным
малодушно убегаешь,
боязливо сторонишься его.
 
 
Он – грациозен словно пальма,
для нас же, мошенников,
он – крест и виселица.
 
 
Локоны нашего Возлюбленного,
благоухающие мускусом,
для нас, лишившихся рассудка, – просто путы.
 
 
И благодать, что истекает
столь сладостно, как Нил,
нам, фараонам, видится кровью.
 

Когда, например, Иисус говорит: «Я иду к Отцу» (Иоанн 16:16), суфии понимают это высказывание следующим образом: святые⁶ суть духовные чада Божества, так что Иисус как святой⁷ может рассматриваться в качестве такого духовного чада.

Как говорит о том Руми:

 
Дитя моё, все святые – сыны Божьи.
Здесь они или там, присутствуя или отсутствуя, —
Они всегда начеку, бодрствующие и неусыпные.
 

Шейх Шабистари⁸ дает лирическое описание этой концепции в своем Гюльшан-и раз:

 
Сперва неискушенное дитя
Не выходя из колыбели⁹, пьет молоко¹⁰,
Созрев же, становится странником.
Если он – мужчина,
то странствует со своим отцом.
 
 
Природные стихии в тебе
Походят на земную мать.
Ты – чадо, чей отец —
Старейший в роде, небесный патриарх¹¹,
 
 
И потому Иисус провозгласил при вознесенье:
«Иду я к моему Отцу» ¹².
И ты, любимец своего отца,
Вернешься к своему Отцу ¹³.
Друзья-сподвижники твои ушли, уйдёшь и ты.
Коль хочешь стать свободной птицей,
Стервятникам оставь падаль мирского ¹⁴.
 

В своем комментарии к Гюльшан-и раз шейх Лахиджи¹⁵ построчно поясняет концепцию Святого Духа (рух алькодос) и Духа Божия (рухо’ллах), которая появляется в другой части труда Шабистари, делая это следующим образом:

 
Во внутреннем дворе святого Единства
таится монастырь души —
гнездо Симурга¹⁶Пребывания /в Боге/.
 

(Комментатор, Лахиджи): То есть, можно сказать, что внутренний двор святилища святого Единства (вахдат) ¹⁷ Божественной сущности, которая превыше любых пороков множественности (касарат) и чиста от них, является монастырем души (даир-и джан) и храмом (ма’бад) христиан – то есть сообществом последователей или церковью пророка Иисуса. Следовательно, святой монастырь Божественного единства есть дом поклонения для души, то есть для человеческого духа (рух-и инсани), ведущего происхождение из мира существования-вне-форм (алам-и таджарруд). Это святилище Божественного единства является храмом души и гнездом Симурга истинного существования (бака)¹⁸, поскольку истоком и реальностью бака является Божественное Единство, совершенное и очищенное от любого противодействия и несоответствия. Это Единство достигается в результате исчезновения «я» в Боге (фана)¹⁹. Достигнув этой стадии (макам), Иисус обрел жизнь и бессмертие.

Поскольку Иисус проявляет абсолютную свободу от уз обычаев, условностей, слепого подражания и привычек, что и нашло воплощение в христианстве (тарса’и), поэт далее комментирует:

 
Духом Божьим даровано это обретение,
Порождённое Святым Духом.
 

«Обретение» здесь подразумевает невовлеченность и освобождение от уз множественности и общепринятых норм, нашедшие воплощение в христианстве, а также последовательное слияние с духовным уровнем и монастырем Божественной сущности в её священном Единстве. Такое свершение было проявлено Иисусом (как Духом Божьим). Ни один из предыдущих пророков, как бы совершенен он ни был в своих добродетелях, не достиг этого уровня. Потому и провозгласил пророк Мухаммад: «Из всех людей мы наиболее близки с Иисусом, ибо не было иных пророков от него до меня».

Обусловленная форма (та’айон) Иисуса принадлежит сокровенному измерению всеобъемлющего Единства Божественной природы, отсюда его именование «Дух Божий» (Рухо’ллах), ибо он есть тот Совершенный Дух, который есть теофания (мазхар) всеобъемлющего имени «Аллах»²⁰. Только Божественное имя, «Аллах», и никакое другое, может служить в качестве вдохновителя (буквально «вдуновителя») Иисуса – посредством силы своей «гавриилической»²¹ формы.

Иисусу в этом аспекте бытия «истинно преданного» (абдо’ллах-и хакики) было дано воскрешать мёртвых, излечивать тех, кто был слеп от рождения, и исцелять прокажённых; деяния эти «порождаются Духом Святым» (рухо’лгодос). Однако полное явление Божественного имени, «Аллах», является чрезмерным для большей части людей – вследствие ограниченности их «духовной вместимости», и потому им являются имена вторичной природы.

Поскольку же человеческое существо является в сущности теофанией (мазхар) и объектом попечительства (марбуб) всеобъемлющего имени «Аллах», поэт поясняет, что:

 
В душе, дарованной тебе Богом,
Проявлены следы святости.
 

Проще говоря, Иисус существует как Дух Божий, и точно так же душа и реальность существуют, предстоя перед тобою, человеком. «Я вдунул Дух Мой в него» (Коран, Хиджр 29 и Сад 72) является намеком на это. Кратко говоря, человеческое существо есть теофания Божественного имени «Аллах». След этой реальности в вашей душе, дарованной Богом, становится видимым посредством вдохновения Духом Святым, Гавриилом (который является внешним аналогом Божественного знания). Душа разумная (нафс-и натека) у человека свободна от телесных придатков и, следовательно, чиста и божественна по природе. Однако созерцательное восприятие такой реальности зависит от вашей природной одаренности и от ваших личных усилий. Однако, поскольку достижение стадии Божественного единства невозможно без предварительного прохождения через путевые стоянки низших страстей и природных инстинктов, поэт размышляет:

 
Если Ты освободишь себя
от этой обуреваемой страстями
человеческой души, заходи
во внутренний двор Божества.
 

Под нафс-и насут подразумевается душа человеческой природы. Лахут же (божественность) указывает на реальность Божественной единичности, пронизывающую все вещи… Хотя органы духовного восприятия (человека) устремлены к высшим сферам, привязанности человеческой страстности склоняют его цепляться за более низменные области природы. И потому поэт поясняет: «Если вы вызволите себя от своего нафса (душа, управляемая страстями) человеческой природы (насут), …душа эта – субстанция тонкая и воздушная, которая выступает носителем жизненных свойств (хайат), чувств (хесс) и волевых усилий (харакат-и иради). Именно её философы именуют животным духом (рух-и хаивани), и именно это та самая низменная человеческая душа, которая препятствует вашему единению с областью существования-вне-форм и с монастырём единичности Божественной сущности. Только если вы сможете освободить себя от этой человеческой души и её страстей – посредством аскезы самоограничения и самоупразднённости, тогда лишь несомненно будете в силах достигнуть, подобно Христу, уровня внутреннего двора Божественности (лахут), (который является уровнем единичности Божественной сущности), и стать бессмертными… Однако поскольку восхождению человеческой разумной души к высшим мирам препятствуют эгоцентрические и природные свойства, поэт замечает:

 
Кто, ангелу подобный, отрешён,
освободясь от ловушек мирского, –
тот возносится на седьмое небо,
подобно Духу Божьему.
 

И потому любой, кто способен освободить себя от бремени естества и свойств её страстной души, достигает уровня духовности и существования-вне-форм, свойственного ангелам. И как они свободны от животной и природной ограниченности, так и он, подобно Духу Божию (Иисусу), взойдет на вышние небеса. Эти небеса являются местоположением и источником кутба (полюс). Откроются ли подобные свойства в мистике – зависит и от его личных усилий, от внутреннего тружения, от врожденной одаренности и от этических качеств и поведения. Человек способен вместить в себя все эти качества.

Иисус в материнском чреве

Для пояснения телепатической природы сообщения между святыми Руми приводит историю из устной мусульманской традиции, описывающую встречу Марии, матери Иисуса, и Елизаветы (Иши), матери Иоанна Крестителя (Яхьи):

Однажды, будучи на сносях, мать Иоанна узрила Марию, также носившую ребенка, сидящей возле себя. Сказала она Марии, что прозрела в чреве её «царя», которому суждено стать великим пророком, и что она ощутила, как младенец в ее чреве наклоняется и простирается почтительно перед ребенком Марии, и что всё это приносит ей ужасное неудобство и боли. Иисус, ответила Мария, совершает подобные же простирания в ее чреве.

* * *

Глупцы отвергают эту историю как вымысел и обман, утверждая, что Мария просто уехала в сельскую местность, где и оставалась, пока не родила, в течение этого времени ни с кем не встречаясь. Они говорят, что даже забиравшимся в самые отдаленные места странникам не удалось увидеть Марию во время ее беременности, а тем более – ее друзьям и родственникам, таким как Елизавета [либо ее тетка с материнской стороны, либо, согласно некоторым источникам, ее сестра], так что беседа такого рода никак не могла состояться.

Однако мудрым известно, что святые, такие как Мария, обладающие ведением сердца, имеют внутреннее зрение, посредством которого Мария могла ясно видеть Елизавету в то время как она воистину явилась, укрытая от взглядов несведущих, и слышать сказанное ею.

(Руми, Маснави, II, стихи 3602–3613)

Речение Иисуса из колыбели

Суфии часто упоминают, что Иисус начал говорить уже в колыбели ²². Например, такой стих из газели Аттара ²³:

 
Каждый, подобный Христу святой
столь же благозвучно, как Иисус,
изрекал в младенчестве тайные слова.
 

Детство Иисуса

Суфии полагают, что прирожденные способности Иисуса проявились рано. Как указывает ходжа Абдулла Ансари в своем толковании Корана ²⁴:

Имам Мухаммад Бакер говорит, что когда Иисусу было девять лет, его матушка вверила его попечению наставника, который велел ему произносить:

«Во Имя Бога, Милостивого, Сострадающего»,

Иисус же повторял: «Во Имя Божие».

Тогда наставник велел ему читать нараспев абджад²⁵.

Иисус стал читать следующим образом:

«Алеф означает ала (милости) от Бога, ба – бехджат (радование) в Боге, джим – джалал (Величие) Божие, и даль – дин (веру) Божию».

Наставник указал Марии взять сына за руку и идти, ибо не надобны ему учение и наставник.

Смерть Иисуса

 
Не печалуйтесь о том, что Мария ушла.
Свет, что Иисус простёр ввысь, – пришёл.
 

Руми

Суфии верят, что Иисус, достигнув стадии человеческого совершенства, обрел полное единение с Божественным, и воспринимают его вознесение как продвижение к более высокой области бытия.

Шейх Рузбихан²⁶ так говорит об этом:

Взгляните на суть дела. Когда тело его обратилось духом, его внешняя форма полностью стала душою, и он исчез из мира праха. Как могла бы случайность повредить ему? Не ведаешь разве, что когда все это завершилось, Иисус вознёсся в небеса?

В ином месте он говорит ²⁷:

По мере того, как влюбленный возвышается в любви, любовь, возвращаясь к своему истоку, окрашивает влюбленного в свои цвета, перемещая его в присутствие Возлюбленного, чтобы мог он парить, подобно святым ангелической сферы, с серафимами, чье оперение – неслыханной красоты, в эмпирейских высотах возвышенных существ ²⁸, таких как Хызр, Илия и Иисус – когда их человеческие качества стали Божественными атрибутами, их субстанция стала эфирной.

Именование Иисуса

Суфии говорят, что высочайшей честью, даруемой Богом, является именование «Абдо’ллах» («раб [или преданный] Бога»), при этом Творец и тварь соединяются в едином имени.

Бог выделил среди Своих пророков лишь двоих, которым даровано звание «преданные»: Мухаммаду и Иисусу. В Коране имеется описание, относящееся к Мухаммаду, которое начинается фразой: «И когда поднялся преданный Бога…» (Джинны, 19).

Что же касается Иисуса, в Коране Иисус возглашает (из колыбели): «Я – преданный Бога, Бог дал мне Писание…» (Мариам [Мария], 30).

Суфии веруют в то, что имя «Абдо’ллах» указывает на совершенного преданного, которому Всемогущий явил все Свои Имена; что он есть олицетворение всей полноты преданности и претворенности Имени Божьего, которое является высочайшим именем, обнимая собою все Божественные Качества; он достигает наиболее безмятежной из стоянок и наитончайшей степени совершенства, доступной человеческой природе.

Обретение божественного характера

Суфии воспринимают Иисуса как проявление Божественных качеств Создателя и Воскресителя, а Марию – как проявление качества Питательницы.

Наджм ад-Дин Рази²⁹ поясняет это так:

Когда [Божественное] проявляется в атрибуте Питателя, оно является в форме Марии, [когда она питает себя, будучи на сносях, уединившись для родов, согласно Божественному повелению]: «И потряси над собой ствол пальмы, она уронит к тебе финики свежие, спелые (и можешь взять их как трапезу свою)». (Мариам [Мария], 25)

Что же касается Иисуса как проявления Атрибута Создателя, то Бог напоминает Иисусу, как «делал ты из глины подобие птицы, и дышал в неё, и становилась она птицей с Моего дозволения». (Маидах [Трапеза], 110)

И тот же стих продолжается примером того, как Иисус проявляет Атрибут Воскресителя: «…И ты изводил мертвых с Моего дозволения».

Под совершенным человеком как «проявлением» подразумевается, что такой человек – не источник, но просто зеркало, отражающее Атрибуты, которые эманируют от Божественного обладателя этих качеств.

Духовная стоянка Иисуса

Духовно познавшие среди суфиев различают четыре вида святости (вилайят) ³⁰:

1. Та, которая являет собой внутреннее измерение пророчества (надовват) как такового.

2. Та, которая даруется (мокайядах) определенному пророку.

3. Та, которая является абсолютной (мутлаках) в каждом пророке.

4. Та, которая является общей (аммах) (то есть обретаемая любым, кто ищет её) ³¹.

Суфии говорят, что общая святость началась с Адама и окончилась с Иисусом, который являет собою Печать общей святости.

Путь Иисуса и его метод

Путь Иисуса был путем борения, уединения и самоотреченности. Подобно суфиям, он предпочитал одиночество и не любил церемоний, не имея привязанностей к миру и к его соблазнам.

Хасан Басри

³² сказал об Иисусе, что тот «одевался в грубую шерсть, питался тем, что мог отыскать на деревьях, и спал там, где заставала его ночь»³³.

Иисус был подвижником среди пророков, достигнувшим высочайшей стадии аскетизма – полного отказа от мирского.

Иисус был предан нищете (факр)³⁴, и общеизвестно, что он неукоснительно следовал факру.

Аттар так пишет об этом в Тазкират аль-аулия³⁵:

Джунайд ³⁶ говорил: «Суфий – это тот, чьё сердце, подобно сердцу Авраама, стало нечувствительным к мирским привязанностям и подчиняется велению Божьему; чья скорбь – скорбь Давида, чья нищета – нищета Иисуса, чьё терпение – терпение Иова, чьё жаждание – жаждание Моисея в молении о поддержке, и чья искренность – искренность Мухаммада».

Глоссарий суфийских терминов, относящихся к христианству

Иисус

В суфийской терминологии имя Иисуса символизирует «Любовь», в то время как «обладающий дыханием Иисуса» или «дыханием Христа» представляет совершенного мастера.

 
Знай, что мирские владения – Антихрист,
А в Иисусе узри – любовь,
Присоединившись к ватаге Иисуса,
Ты сможешь перерезать другому
[т. е. Антихристу] глотку.
 

(Санаи)

 
Благие вести, о сердце.
Пришло дыхание Иисуса!
От его благодетельного духа
струится аромат Единого.
 

(Хафиз)

Христианин (тарса)

Слово это буквально означает «богобоязненный», «благочестивый».

Этот термин, используемый суфиями символически, в поэзии имеет различные дополнительные оттенки значений:

1) тот, кто еще только освобождается от эго-сознания.

Согласно Хафизу ³⁷:

 
Сколь сладостно было слушать,
как однажды утром
христианин распевал такой стих
у порога таверны,
подыгрывая на свирели и бубне:
 
 
«Если это и есть ислам,
который исповедует Хафиз, —
пропадай пропадом,
завтрашний день!»
 

2) Совершенный мастер и совершенствующий мастер, который является центром притяжения, возникающего естественно или в результате сознательного усилия.

3) Человек, преданный божественному, который находится в процессе трансформации нежелательных свойств своего повелевающего «я» (нафс-и аммара) в свойства, заслуживающие поощрения.

4) Моввахид, то есть тот, кто поглощен Божественным единством (таухид). – (Кашшаф эстелахат-аль фонун).

Христианство (тарса’и)

1) Состояние отрешенности (от мира дольнего и горнего, и от желания вознаграждения) (таджрид) и самоотречения (включающего обособленность и уединенность в поклонении) (тафрид).

Шейх Шабистари писал об этом:

Непривязанность и отрешенность, свобода от пут подражательства —

в этом ядро и замысел, которые усматриваю я в христианстве.

2) Ираки³⁸ в своем словаре терминов определяет христианство так: «Внутренние смыслы и истины (вещей), реализованные в их точных и тонких формах».– (Эстелахат-и ираки).

3) Дервиш Мухаммад Табаси³⁹ определяет его так: «Теофания Красоты и восприятие истин и сущностей». – (Атар-и табаси).

Чадо христианства (тарса-бачча или тарса-зада)

1) Искатель на Пути или совершенный мастер, чья душа очистилась от нежелательных качеств, именуется так, поскольку вероисповедание такого человека в действительности триедино, объемля триаду областей: Бога, самого себя и своего поиска.

Как говорит шейх Шабистари:

Отдай свое сердце чаду христианскому,

Освободи себя от всех отрицаний и утверждений.

По словам Аттара:

Дитя христианское вновь подсторожило душу мою

и не отходит ни на шаг от сердца моего,

волосы её свели меня с ума и обесчестили меня пред миром,

и я отдал свое сердце, я сплоховал,

мой единственный недуг возрос тысячекратно.

Но то, что я свершил, – свершил я сам,

и что могу поделать я с собою?

И в стихах Хафиза:

Прошлой ночью христианское дитя сказало:

«Хафиз, постыдно и ущербно

смотреть, как поднимаешь шум ты

в храме, каждый миг – в ином».

2) Христианское дитя, кроме того, символизирует наития из духовного мира.

3) В суфийской терминологии христианское дитя также может олицетворять того, кто в состоянии теофании свидетельствует проявление Божественного.

Церковь (келиса)

1) В суфийском словаре «церковь» обозначает область замешательства и оцепенения (хаират). – (Табаси, цит. соч.).

2) Она также указывает на область несомненного (якин).

3) Она может символизировать состояние проявленности (зохур).

Церковный колокол (накус)

1) Напоминание о состоянии рассеянности и вовлеченности в мирское (тафрака). —(Ираки, цит. соч.).

2) Символизирует отказ от каких-либо притязаний на имя и известность.

3) Намёк на пробуждение, которое подводит к раскаянию и к набожности.

4) Притяжение, которое исходит от Божественного и очищает душу, направляет ее к преданности и к довольствованию умеренностью (кана’ат), пробуждая её от беспамятства (гифлат). – (Кашшаф эстелахат-аль фонун).

Монастырь [скит, пустынь](сеуме’а)

1) Слово может употребляться в буквальном смысле, как это делает Хафиз:

 
Достопочтенный благочестивец,
прошло то время,
когда ты видел во мне
завсегдатая монастыря.
Дела мои приняли иной оборот:
лик Виночерпия и уста фиала.
 

* * *

 
Если бы монастырскому уставу
действительно попытались следовать,
отшельники покинули бы свои кельи
и отправились на поиски работы.
 

2) На языке суфиев он обозначает собрание духовно познавших и святых. – (Хедайят, Рийяз аль-арифин).

Крест(чалипа или салиб)

1) Область натуры, нрава, характера (табайя) – (Табаси, цит. соч.).

Так употребляет его Руми:

 
Кто трогает, колеблет кто
колечки завитков её?
Чья вера в безопасности
от распятия на ее локоне?
 

2) Символизирует Атрибут Божественного величия (джалал).

Пояс (зуннар)

В своих общеупотребительных значениях он может означать:

1) шнурок нательного креста христианина;

2) пояс, которым зороастрийцы перехватывают талию;

3) пояс, который христиане обязаны были носить в странах с исламским законоуложением как представители охраняемого законом меньшинства, чтобы их можно было отличить от мусульманского большинства.

Руми так использует этот термин:

 
Это святое облачение благочестия
я подпоясал поясом богохульства —
и он громко вопиет о моём постыдстве
в каждом городе.
 

В строках Саиба Тебризи:

 
Религия моя искоренена,
вера моя – в развалинах.
Призови же меня к Себе, чтобы мне сбросить
пояс двойственности c чресел.
 

Суфии используют это слово для обозначения следующих понятий:

1) как знак неукоснительного следования праведному пути и преданности мастеру;

2) как пояс служения, к которому приторочен обет неуклонно следовать Богу.

По словам шейха Шабистари:

 
Когда я созерцал активное начало,
лежащее в основе всякой вещи,
то увидел, что оно неразрывно связано
с узлом пояса – связью служения,
ибо лишь в своем первоначале
вещи становятся доступными
познанию мудрых.
 
 
Подобно настоящему мужчине,
вступи в сообщество Завета ⁴⁰,
препоясав чресла для тружения,
на коне знания,
с посохом преданности в руках,
захвати с поля мяч судьбы.
 
 
Ты был создан
для трудов такого рода.
Пусть неисчислимы сотворенные существа,
твой отец – знание,
мать – твои поступки.
Их чадо – твое состояние – посередине.
 

Вот как использует этот термин Хафиз в одном из стихов:

Я мог бы благочестие продать,

умеренность бы я расторговал,

даже надел бы пояс, трудясь в твоем квартале.

Но никогда я не продам дервишеского одеянья своего.

И в другом месте:

 
Суфийское облачение я имел —
прекрасно служащее сокрытию
провинностей моих, (коих за сотню)…
 
 
Затем я заложил свою накидку за вино
и нанял музыкантов —
остался только пояс.
 

3) Кроме того, в суфийских выражениях «пояс» обозначает стремление ухватиться за «крепкую веревку» (хабл-и матин), которой является Возлюбленный.