Читать книгу: «Мир который позабыл»

Name: Мир который позабыл
Author: DREAM DEBIT

Шрифт:

Пролог

Эта история — плод четырёхлетних размышлений. Каждую ночь я погружался в свои мысли, размышляя о правилах миров, героях и событиях. Мир, который вы увидите, фантастический и почти без законов. Здесь вечный поток надежд переплетается с предательством, болью и тихой грустью.

Главный герой идет по миру в одиночестве, сталкиваясь с трудностями, которые дают ему надежду. Каждое решение он принимает сам. Его путь полон предательств, боли и одиночества, но иногда на этом пути он встречает улыбки и мгновения понимания. Он часто теряет себя, но затем находит силы, чтобы возродиться в новом мире. Его ждут приключения, страстная любовь и испытания, где важно оставаться человеком и, одновременно, хозяином своей судьбы.

Он станет отцом, женится и поймет цену каждого выбора. Судьба преподносит жестокие и неожиданные испытания. Но именно через них он создаст новый мир, основанный на своих чувствах, боли и надежде. Ему предстоит скрываться, помогать, возвращать людям любовь к жизни, а иногда — наказывать и даже лишать жизни, потому что некоторые поступки невозможно простить.

Он прощает и возвращает к жизни даже самых падших, раскрывая их истинную сущность. Линии судьбы сплелись, и теперь вся его жизнь в его руках. Он больше не просто человек. У него есть шанс после смерти доказать, что он способен справиться лучше всех. Словно бог доверил ему власть над миром и его глубинами.

Эта книга — воплощение моих мыслей и фантазий, которые я создавал на протяжении многих лет. Она не начинает повествование, но открывает дверь в этот мир, знакомит с его законами и перспективами, с болью и надеждой, которые предстоит испытать главному герою. Сначала мы знакомимся с завязкой, затем постепенно продвигаемся к середине, где прошлое, настоящее и будущее переплетаются в замысловатый узор, и лишь потом, шаг за шагом, приближаемся к финалу.

Я пишу фантастику впервые, и результат зависит от вас. Моя цель — вызвать грусть, непонимание, тяжесть и легкую печаль. Давайте вместе пройдем этот путь, разделим с главным героем его боль, одиночество и надежду. Я хочу, чтобы финал истории оставил след в наших сердцах.

Глава 1

В мире без законов, где живут только свет и тьма, существовало существо, называемое Богом.

Он был в космосе, на далёкой планете, где свет едва пробивался сквозь тьму. Звёзды ярко освещали его строгую и молчаливую фигуру. Его белоснежные, как снег, волосы спадали на плечи и сияли в космическом свете. Лицо оставалось спокойным, но в его чертах читалась сила и древняя мудрость. Светлая, почти прозрачная кожа контрастировала с длинной белой мантией, которая мягко переливалась в звёздном сиянии. Планета под ним бесшумно вращалась, создавая впечатление, что всё в космосе подчинено его взгляду.

Бог смотрел вдаль, на Землю с её океанами, лесами и морями. Он видел прошлое и будущее, и парня Алекса, которому предстояло открыть свою жизнь. Его тихий, едва уловимый голос прошептал:

Я вижу свет, скрытый в тебе, и тьму, живущую внутри. Тебе дан второй шанс. Докажи, что можешь управлять лучше других. Предательство неизбежно, и твои пути будут тернисты, прежде чем ты покажешь, что остаёшься добрым и простым. Алекс, я жду тебя в мире, где нет ничего.

Бог указал на молодого человека и улыбнулся, махая на прощание..

Алекс проснулся утром, чувствуя смутное воспоминание о странном сне. Ему показалось, что кто-то говорил с ним о будущем и о каком-то редком шансе.

«Странно… но это лишь сон», подумал он и оставил это без внимания.

Он потянулся к телефону. На часах было 07:00.

Пора вставать… пробормотал он, ощущая лёгкую грусть, словно день уже начинался с пустоты.

Алекс медленно встал и направился в ванную. Открыв кран, он подставил руки под прохладную струю и начал умываться и чистить зубы. Вода текла неторопливо, а затем внезапно прекратилась. Алекс замер с пастой на зубах, чувствуя растерянность и лёгкое раздражение.

Он взял тазик, почистил зубы и прополоскал рот. Затем отправился на кухню, сел за стол и включил телефон.

Он набрал в поисковой строке: «Почему нет воды в Минске?». На экране высветилось сообщение.

Приносим извинения за временные неудобства. На улице Гнусной, 103, произошла авария из-за технических проблем. Ремонт будет завершён до 17:00.

Алекс вздохнул и выключил телефон. Открыв приложение музыки, он нашел трек под названием «Жизнь без реальности». Звуки были тихими и печальными, будто отражали его настроение. Он увеличил громкость, налил себе кофе, взял бутерброд и сел за стол, позволяя себе на секунду просто расслабиться.

Алекс сидел у окна и смотрел на серый утренний свет. Ему было двадцать пять, но он не мог понять, чего добился в жизни и кем стал.

Его охватывало чувство пустоты. Время стремительно летело, а он оставался на месте.

Сердце сжималось от лёгкой тревоги, и в груди проскользнула холодная грусть.

До тридцати осталось немного, а я всё ещё не знаю, кем хочу стать в жизни.

Сон о Боге теперь казался ещё более недосягаемым и величественным. Это был яркий, строгий и космический мир, резко контрастирующий с его серой и обыденной жизнью.

Он снова вспомнил сон: тот старик был Богом, и его время ещё не пришло.

«Но что это всё значит?» не мог понять Алекс.

Он допил кофе, и тут раздался сигнал будильника пора вставать, 9:30.

Опаздываю, пробормотал он, вскакивая с кровати.

Он быстро оделся: белая рубашка, чёрная жилетка, брюки и пиджак. Аккуратно причесав волосы, он вышел из дома, чувствуя лёгкое волнение. Лицо его раскраснелось от бега, но прохожие лишь улыбались.

Алекс едва успел на автобус. Усевшись, он выдохнул с облегчением и вдруг осознал, что выбросил наушники — они сломались.

«Почитаю новости», решил он.

В автобусе Алекс открыл чат с друзьями Максом и Софией и отправил сообщение.

Учителю:

Сегодня я опоздаю на полчаса, спасибо.

Ответа не было. Алекс посмотрел на город за окном: серые улицы, редкие прохожие, мокрый асфальт, бледный свет. Внутри него царила тихая пустота. Казалось, никто не замечал его присутствия.

Вскоре пришло сообщение

от Софии:

«Привет, Алекс! Я передам твоё сообщение».

Макс написал

с улыбкой:

«Ты как сонная птица, нельзя опаздывать!»

Алекс улыбнулся, но улыбка вышла лёгкой и грустной. Он убрал телефон в карман и посмотрел на просыпающийся город. Люди спешили по своим делам, а он казался лишь случайным прохожим, затерянным в этом бесконечном потоке.

Раздался строгий, но тёплый голос девушки. Это был голос контролёра.

Оплатите проезд,

пожалуйста.

Алекс поднес телефон к терминалу, чтобы оплатить проезд. Он заметил на груди девушки бейджик с именем «Вика». Ей было около тридцати лет. Ее черные вьющиеся волосы привлекали внимание, а изящное белое платье, слегка просвечивающее, подчеркивало стройную фигуру.

Алекс сказал:

Вика, ты сегодня прекрасно выглядишь.

Она улыбнулась:

Спасибо.

Как вас зовут?

Алекс, представился он. Девушка улыбнулась и ответила: Приятно познакомиться.

Вика протянула ему руку и продолжила путь.

Автобус продолжил путь, и Алекс незаметно погрузился в сон.

Пробуждение было почти мучительным: веки поднимались тяжело, словно каждая мышца сопротивлялась. Вокруг царила тусклая серость, городской гул оглушал, а мокрый асфальт отражал холодный свет.

Сердце его сжалось от тихой грусти — каждое движение

давалось с трудом.

Жизнь кажется такой

тяжёлой… и пустой…

Он медленно поднялся со своего места на остановке и неспешно направился к колледжу №285, который в народе прозвали "городом сантехников". Улицы были почти безлюдны, фонари едва мерцали, а влажный асфальт тускло отражал свинцовое небо. Звуки казались особенно громкими и непривычными: эхо шагов прохожих, скрип шин и отдалённый гул стройки.

Его одиночество становилось всё более ощутимым, вызывая тихую печаль. Этот контраст с величественным образом Бога продолжал жить в его памяти.

Когда Алекс достиг крыльца колледжа, он взялся за тяжелую дверь. Она с громким хлопком закрылась за ним, и он продолжил путь, ощущая беспокойство и легкую грусть. Ему казалось, что будущее скрыто где-то поблизости, готовое преподнести неожиданный урок.

Глава 2

Алекс шёл по коридору, опустив голову в пол. Глаза — чуть выше, чтоб не врезаться. Шаги — как эхо в пустом здании, где тебя никто не ждёт.

Подошёл к аудитории. Взял ручку двери. Закрыл глаза. Вдох — холодный воздух в лёгкие. Выдох — паром на стекле. Открыл тяжёлую дверь — скрип, как крик.

Внутри — одногруппники. Смех, слова о любви, о "вместе навсегда". Его не видят. Он — воздух.

Прошёл от двери до места, как тень, что боится света. Сел. Бросил рюкзак. Достал ручку. Застегнул. Руки на стол — холодные, как металл. Голова на ладони — веки тяжелеют. Закрыл глаза.

Дыхание — ровное, глубокое. Сердце замедлилось. Мир ушёл в тишину. Он уснул.

Сон — как чёрная вода. Макс признаётся Софии. Она кивает, улыбается — улыбка острая, как нож. Он берёт её за руку. Они уходят — шаг за шагом, не оглядываясь. Алекс стоит. В груди — пустота, как дыра от пули.

Рядом — Бог. Не светлый, не добрый. Тень в капюшоне, голос — как треск льда. Шепчет в ухо, холодом по коже:

— Это твоё будущее. Ещё не случилось. Но случится.

Переносит Алекса — три часа вперёд. Больница. Белые стены — как гроб. Он лежит на койке, трубки в венах, аппараты пищат, как часы до конца. Сердце — слабо, но бьётся. Алекс кричит:

— Это бред! Я стою здесь, с тобой! Я живой!

Бог подходит — дыхание его пахнет землёй. Шепчет, ближе, ближе:

— Успокойся. Ты спишь. Но это будет. Скоро.

— Когда? — голос Алекса дрожит.

— Когда тебя собьёт машина. Ты будешь один. Друзья выберут любовь — и уйдут. Родители откажутся.

Алекс замер.

— Откажутся?

— Они взяли тебя из детдома. Не родной. Кормили, поили — чтоб потом выжать тебя, как тряпку. Когда будешь работать — они будут душить тебя сменами, криками, "ты ничто". Ты умрёшь в пятьдесят — от переработки, водки, пустоты. Тело — в морге, душа — в никуда.

Алекс почувствовал — холод в груди, как будто сердце остановилось на миг.

— Почему?

— Потому что ты — не их. А я предлагаю другое.

Алекс открыл рот — но Бог растворился в темноте.

Разбудила София. Гладила руку — пальцы тёплые, но глаза — холодные. Улыбнулась:

— Привет, соня.

Алекс медленно поднял голову — без резких движений. Он смотрел на Софию, и в голове пронеслась мысль про сон. София ткнула его в локоть:

— Ты чего, Алекс? Невыспался, что ли? Поздно вчера лёг, какой-то ты… мёртвый сегодня.

Алекс открыл глаза — медленно, будто веки налились свинцом.

— Всё нормально. Привет, София. Просто задремал. Кошмар приснился.

София улыбнулась — тонко, фальшиво. В её глазах не было ничего, кроме пустоты.

— А что за кошмар?

Алекс смотрел на неё, пытаясь поймать хоть тень искренности. Её взгляд — как на отброс. Он прищурился. София нахмурилась:

— Не пялься так. Я не экспонат.

— Прости, — выдавил он.

Она улыбнулась — криво, без тепла. И тут возник Макс. Он посмотрел на Софию, ухмыльнулся, обнял за талию и поцеловал в щёку. София не отстранилась — прижалась, улыбнулась ему по-настоящему, жадно, как будто он — единственный живой в этой комнате. Они повернулись к Алексу.

— Чё уставился? — бросил Макс.

Алекс увидел: улыбка сквозь зубы, глаза — как у волка перед броском. Макс вдруг расслабился:

— Да ладно, брат. Я пошутил. Что с тобой? Ты как труп.

София кивнула — молча. Улыбки уже не было. Она смотрела на Алекса, как на чужого. В аудиторию вошёл учитель. Прозвенел звонок. Все расселись. Кроме Софии и Макса — они сели вместе. Сразу начали шептаться, целовать руки, шею, щёки. Макс гладил её волосы — она не сопротивлялась.

Алекс, сидя в самом конце, смотрел на это. Внутри кипела чёрная желчь. «Почему со мной — лед, а с ним — огонь?»

Он отвернулся к доске. Открыл тетрадь. Слушал пару, но думал о сне. Бог говорил: «Ты один». По спине пополз холод. «Они слишком близко. Целуются. Друзья так не делают». Макс знал, что Алекс любит её. Но держит себя. А этот… Алекс чувствовал себя гниющим мусором — выкинули и забыли.

Пара тянулась. Секунды — как ножи. Минута — как вечность. Прошёл час тридцать. Прозвенел звонок. Учитель буркнул: «Закончили».

Алекс вышел. Шёл медленно — ноги будто в бетоне. Зашёл в туалет. В кабинку. Не успел расстегнуться — услышал шаги. Две девчонки, Вика и Мика. Шептали:

— Бедный… Алекс. Они его два года водят за нос. А он верит.

— София — шлюха. Смотрит на него как на отброс. Макс — притворяется другом. Бедный…

Лицо Алекса потемнело. Правда. Но верить не хотелось. И тут в голове — Бог:

— Видишь?

Алекс вздрогнул.

— Это сплетни.

— Это правда. Они держат тебя как запасной. Им плевать.

Бог показал: София и Макс целуются в губы. Она говорит:

— Устала прятаться. Нам по двадцать пять, а мы этого идиота водим за нос.

Макс хохочет:

— Пусть думает, что мы друзья. Он лузер. В костюме ходит — думает, крутой. Ахах.

Видео пропало. Алекс задохнулся от злости. Внутри зашептал третий голос — хриплый, чёрный:

— Вот суки. Я хочу играть. Давай порешаем. Они недостойны дышать. Выпусти кишки. Выколи глаза.

Алекс улыбнулся. Глаза потемнели. Но кто-то ударил по кабинке. Он очнулся. Бога нет. Голос затих. Глаза снова нормальные.

Он вышел. У двери — директор. Молодой, лет тридцать пять, в сером костюме, с холодными голубыми глазами — как лёд.

— Почему не на паре?

Алекс улыбнулся — мертво:

— Живот болит. Можно домой?

Директор кивнул:

— Завтра — записка. Я родителям позвоню.

Алекс кивнул. Вернулся в аудиторию. Схватил сумку. Учитель — тридцатилетний, с растрёпанной тёмно-русой головой, серо-зелёными глазами и кривой насмешливой улыбкой, в чёрной водолазке — окликнул:

— Ты куда?

— Домой. Директор отпустил.

Учитель кивнул. Алекс кинул взгляд на Софию и Макса — полный яда. У тех двоих что-то хрустнуло внутри. Страх. Алекс улыбнулся — медленно, жутко — и ушёл.

Дошёл до остановки. Думал. Сел в автобус. Не заметил, как оказался дома. Сбросил сумку. Лёг на кровать — не раздеваясь. Время — одиннадцать пятнадцать дня. Алекс уснул.

И сон был чёрным. Без света. Без выхода.

Глава 3

Алекс продолжает спать, тишина в доме прерывает только тихий гул часов, уже три часа дня, дождь за окном — серый, как его глаза. Он продолжает спать, никуда не спеша, во сне Алекс опять встретил тёмную личность — тень, это Бог.

Привет, Алекс. Я — владыка этого мира. В уборной возникли непредвиденные обстоятельства, и мне пришлось срочно покинуть помещение. Теперь Алекс не испытывает страха. Он приблизился к загадочной фигуре с жёлтыми глазами.

Привет, Бог, — прошептал Алекс. Ну я пока всё равно тебе не верю, знаешь, слухи они такие, а видео ты мог склепать откуда-то.

Бог улыбается, зубы — как осколки льда. Ты странный парень, Алекс. Я тебе показал видео, и ты сам слышал, когда Вика и Мика общались, но ты всё равно упёртый, как баран. Я тебе правду говорю, мне тебе врать незачем.

София раньше действительно тебя любила, но как друга. Пока она начала проводить больше времени с Максом — это парень украл её сердце. Но вообще Макс тот ещё стукач и гнида. София это не знает, но вот смотри.

Бог щёлкает пальцами — экран в воздухе, видео: Макс встречается с девушкой, заботится, но когда она хочет познакомить его с родителями — он просто уходит, меняет город и школу. Девушка до сих пор плачет, думает, что она виновата. У неё развилась проблема с личностью — она зажата, боится любить и быть любимой. Её звали Алиса. 18 лет. Волосы светлые, как лёд, глаза голубые, улыбка как солнце, а ночью зубы — как луна. Она светилась, как звезда в небе. Но Макс её использовал и ушёл.

Алекс смотрит и видит все моменты — кулаки жмёт, глаза снова темнеют.

И снова этот голос: ну привет, Алекс, я это ты, только другой. Ты это я жестокий. Мне не нужна любовь, деньги или власть — только наша с тобой защита и безопасность. Смотри на этого мудака Макса — он сломал Алису, а теперь взялся за Софию. Жалко девочку, но мне нет. Она это заслужила. Она тебя предала и предаст в будущем. Я всё вижу и знаю.

Бог в этот момент злобно улыбается: да, это правда. София ещё та сука — она держалась с тобой, потому что пыталась утешить своё одиночество. Но когда появился Макс — ты ей не нужен. Больше. Шлюха тупая.

Алекс жмёт кулаки всё сильнее, глаза — как чёрная бездна без частички света. Он улыбается — его улыбка скалится.

Бог подводит Алекса к зеркалу: вот видишь, ты наш родной — такой же отвергнутый и преданный миром. Твои родители просто тебя использовали — ты как тряпка, которую вытерли и выкинули.

Алекс улыбается, глядя в зеркало. Вдруг он замечает тёмную тень, которая появляется рядом. Тень шепчет ему на ухо, но Алекс не может разобрать слов.

В этот момент Алекс резко просыпается от резкой открывающейся двери.

Он открывает глаза. Внезапно появляется мать — женщина лет 45-55, с чёрными волосами и уже слегка дряблой кожей. Она без слов бросается к Алексу и подходит ближе.

Мне звонил директор, ты почему не на учёбе?

Алекс: у меня живот разболелся, я отпросился.

Мать: ты врёшь, мелкое говно, прогул.

Мать хватает Алекса за волосы и скидывает на пол. Головой он ударяется в пол — кровь на лбу, тёплая, липкая, запах железа в носу. Он жмёт лоб, встаёт. Его лицо — искажённая боль и ярость. Глаза чернеют.

Голос шепчет: привет, мама, ты хочешь поиграть? Я люблю играть.

Алекс подходит к столу, берёт ножницы. Руки дрожат — не от страха, а от ярости. Ножницы холодные, как нож в сердце. Мать испугана, пытается уйти — но дверь захлопнулась, придавив ей пальцы. Мать кричит от боли.

Алекс подходит к ней. Голос в голове: выкачай это суке глаза, потом давай вспорем ей живот и вытащим кишки.

Алекс улыбается, глаза чёрные. Мать упала на колени, крича от боли прижатых пальцев — и что сейчас её хочет убить её сын.

Алекс подходит ближе, подносит ножницы к её глазу. Мать дышит быстрее, слёзы текут по глазам.

Мать: прости, пожалуйста, я приберусь, Алекс, не надо, ты же хороший мальчик.

Алекс: я хороший? Да. До тех пор, пока ко мне относятся с уважением.

Он проводит ножницами по щеке матери. Мать замерла.

Голос прошептал: слушай меня, сука, клоп матрасный — я тебя раздеру за десять секунд, и ты ничего не сделаешь. А труп выкину в речку. Поняла?

Мать кивает, испугана.

Алекс поворачивается и кидает ножницы в зеркало — они пробивают стекло. Тёмный голос прошептал: я ещё вернусь. Скоро всё изменится. Осталось недолго. Время почти пришло.

С этими словами пропадает.

Алекс моргает — глаза нормальные. Смотрит на маму.

Алекс: мама, ты чего плачешь? Что происходит?

Мать встаёт, обнимает Алекса: прости, сынок, меня, но в её голове уже закрался страх, который будет её выедать. Она целует Алекса в лоб — сухой, как бумага. Её руки холодные, и он чувствует — это не любовь, это страх. Прости, сынок, переборщила. Директор сказал, что ты отпросился. Ладно, я пойду на кухню, чай сделаю нам.

Мать вышла из комнаты и спустилась на кухню.

Алекс перед тем, как покинуть комнату, повернулся к зеркалу — увидел Бога и свою вторую личность. Они улыбались и произнесли: Алекс, уже скоро всё изменится. Мы готовы. Мы тебя будем ждать тут по эту сторону мира и стенки.

Они пропадают из зеркала.

Алекс улыбнулся и спустился на кухню. Он прошёл к столу, сел с мамой. Мать просто молча пила чай, не поднимая глаз — страх уже в её голове делает своё дело.

Алекс смотрит на маму: мама, ты чего смотришь в пол? Я тут перед тобой.

Мать подняла взгляд: ничего, сынок, всё хорошо.

В эту минуту зашёл папа — злой и недовольный. Он посмотрел на жену и Алекса, пробурчал: привет, — и ушёл в спальню. Зайдя внутрь, он упал на кровать, бросив сумку на пол рядом, и тут же уснул в одежде. Он пахнет сигаретами и усталостью — не смотрит, просто падает, как мешок.

Мать встала, пошла следом, закрыв дверь в спальню, легла рядом и гладила мужа по голове — и тоже уснула от переутомления.

Алекс допил чай, поднялся и направился в свою комнату. Там он аккуратно снял одежду: кольца, костюм, затем чёрный пиджак. Улёгшись в кровать в одних трусах, он не стал укрываться. Долгое время он размышлял о будущем, и только теперь осознал, что всё, что ему говорил Бог и его вторая личность, — правда. Он вспомнил Макса и Софию, а также своих родителей.

Алекс долго думал, и его глаза, как два алмаза, сами закрывались от тяжести раннего подъёма. Через один час Алекс уснул. Время было четырнадцать ноль ноль ровно.

Алекс уснул — ему снилась его будущее, где Бог ему даёт силу, и он всё разрушает. Встречает много новых друзей — они его тоже предадут. В кошмаре он видит себя — чёрные глаза, руки в крови, но не своей. И он улыбается — потому что это не конец.

Алекс спал плохо, но проспал до утра — постоянно просыпаясь от кошмаров сна.

Глава 4

Алекс проснулся 1 марта в 7:58 утра.

За окном — первый день весны, но небо серое, как будто кто-то забыл включить свет. В комнате пахло старым деревом и пылью. На подоконнике — горшок с кактусом, который мать когда-то поставила, но давно не поливала. Колючий, сухой, но живой.

Он лежал, смотрел на трещину в потолке.

Голос внутри — молчал. Ни шёпота, ни угроз. Только тишина, как будто кто-то выключил звук.

Но он знал: они смотрят.

Бог с жёлтыми глазами, как осколки льда.

Вторая личность чёрная, как дым.

Они стояли за зеркалом, в отражении, и молчали.

Не шевелились.

Просто ждали.

Он встал.

Прошёл к зеркалу.

Глаза серые, усталые. Улыбка — слабая, как письмо, которое никто не прочтёт.

В углу стекла их тени.

Не двигались.

Он отвернулся.

Открыл шкаф чёрная толстовка, джинсы, кеды.

Одевался медленно, как будто каждое движение это работа.

На кухне мать и отец.

Мать стояла у плиты, жарила яичницу. На сковороде — масло шипело, капли брызгали на фартук. Отец сидел за столом, пил чай, смотрел в кружку. На столе — газета, но он её не читал. Просто держал.

Алекс вошёл.

"Доброе утро," сказал он тихо.

Мать обернулась.

"Доброе, сынок. Садись, сейчас всё будет."

Отец кивнул не посмотрел, но кивнул.

Алекс сел.

Мать поставила перед ним тарелку.

Яичница два желтка, чуть подгоревшие края. Хлеб чуть чёрствый, но тёплый.

Отец буркнул:

"Ешь, не остынет."

Алекс кивнул.

Взял вилку.

Ел медленно.

Мать смотрела на него не как на сына, а как на человека, которого боится потерять.

Она поставила себе чашку, села рядом.

Молчала.

"Мама, пап... я сегодня в техникум пойду. Строительный," сказал он.

Мать замерла.

"Хорошо, сынок. Только... не опаздывай."

Отец поднял глаза:

"Ты серьёзно?"

Алекс кивнул.

"Серьёзно."

Отец хмыкнул не зло, а устало.

"Ладно. Только не ври."

Мать протянула руку коснулась его плеча.

Сухо, но нежно.

"Ты... ты ешь, сынок. Я тебе ещё бутерброды сделаю."

Алекс кивнул.

Съел яичницу.

Встал.

Мать сунула ему пакет два бутерброда с колбасой, завёрнутые в фольгу.

"На всякий случай," сказала она.

Он взял.

Пошёл к двери.

Отец кашлянул:

"Алекс."

Алекс обернулся.

"Не опаздывай," сказал отец.

И отвернулся.

Март шёл.

Каждое утро втроём за столом.

Мать готовила, отец молчал, Алекс ел.

Иногда она спрашивала:

"Как дела?"

Он отвечал:

"Нормально."

Она улыбалась слабо, но улыбалась.

Иногда клала ему на стол яблоко красное, блестящее.

Он брал.

Не ел.

Клал в карман.

В строительном техникуме всё по-другому.

Коридоры пахли цементом, маслом, сигаретами. На стенах чертежи, графики, следы карандашей.

Макс подошёл на перемене.

Стоял у окна, курил.

"Слышь, Алекс, я... я не хотел, чтоб ты думал, что я против тебя. Давай нормально?"

Алекс посмотрел на него.

"Давай," сказал он тихо.

Макс протянул руку.

Алекс пожал рука холодная, но крепкая.

Макс улыбнулся не насмешливо, а просто.

"Ты нормальный пацан. Просто... не грузись."

София у лестницы.

Она стояла, волосы в хвосте, глаза голубые, как лёд.

Увидела его улыбнулась.

Не мимо, а ему.

"Алекс, ты... ты сегодня какой-то другой," сказала она.

Он кивнул.

"Я просто... хочу, чтоб всё было нормально."

Она подошла ближе.

"Я тоже. Я... я не хотела, чтоб ты думал, что я тебя бросила."

Алекс смотрел на неё и чувствовал, как сердце сжимается.

"Ты не бросила. Просто... я не нужен."

Она замерла.

"Не говори так. Ты нужен."

Он улыбнулся грустно, как будто знал, что это ложь.

Она взяла его за руку на секунду.

Пальцы холодные, но мягкие.

Март шёл.

Алекс ходил в техникум каждый день.

Сидел на парах, чертил схемы стены, балки, перекрытия.

Иногда рисовал в тетради не для кого-то, просто чтобы не забыть, как дышать.

Рисовал мосты старые, ржавые, но стоящие.

Мама стала мягче.

Готовила ему завтраки, спрашивала: "Ты как?"

Он отвечал: "Нормально."

Она гладила его по голове сухо, но нежно.

Иногда оставляла на столе записку:

"Сынок, не забудь куртку. Холодно."

Отец стал говорить.

Не много пару слов за ужином.

"Как техникум?"

"Нормально."

Иногда добавлял:

"Молодец."

Однажды даже похлопал по плечу тяжело, но без злости.

Макс тоже старался.

На переменах шутил, предлагал сигарету.

Алекс брал курил, смотрел в небо.

Макс говорил:

"Ты нормальный пацан, просто... не грузись."

Иногда они вместе шли до остановки — молча, но шли.

София каждый день подходила.

Разговаривала.

Смеялась.

Давала списать чертежи.

Иногда брала его за руку на секунду, но брала.

Однажды сказала:

"Ты рисуешь красиво. Не бросай."

Алекс смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то трескается.

Он писал ей записки.

"Ты красивая. Спасибо, что говоришь со мной."

Она читала улыбалась.

Иногда отвечала:

"Ты тоже ничего."

Март заканчивался.

31 марта, 17:43.

Алекс сидел на подоконнике в своей комнате.

За окном дождь.

Капли стучали по стеклу тихо, как будто шептались.

Он смотрел на них и думал:

"Я стараюсь.

Они стараются.

Но я всё равно не нужен."

Он достал тетрадь.

Написал:

"Я не нужен.

Но я ещё жив.

Пока."

Закрыл тетрадь.

Лёг на кровать.

Закрыл глаза.

В углу комнаты тени.

Бог и вторая личность.

Смотрели.

Молчали.

Ждали.

Голос внутри спал.

Но Алекс знал: он проснётся.

Глава 5

Алекс проснулся.

Свет пробивался через щель в шторах тонкий, как лезвие, холодный, как нож. Он лежал на спине, глядя в потолок. Пятно плесени в углу как глаз, который следит. Сердце стучало медленно, будто проверяло: «Ты ещё здесь?»

Он встал. Ноги ледяные. Пол скрипнул старый, как его мысли.

В ванной запах сырости, старого мыла и ржавчины. Вода из крана сначала обожгла пальцы ледяная. Потом стала горячей почти невыносимо. Он стоял под душем, закрыв глаза. Капли стекали по шее, по спине, по груди. Он думал: «Если не думать — может, всё исчезнет». Но мысли не исчезали. Они текли, как вода медленно, но неотвратимо.

Он вытерся. Посмотрел в зеркало. Лицо бледное, как бумага. Глаза пустые, как окна заброшенного дома. Он отвернулся.

На кухне мама жарила яичницу. Сковорода шипела. Запах масла, соли, подгоревшего лука. Отец пил чай громко, как будто хотел, чтобы его услышали.

Доброе утро, сказал Алекс. Голос хриплый, будто не его.

Доброе, мама улыбнулась слабо, но искренне. Отец кивнул коротко, как будто это всё, что он мог дать.

Алекс сел. Яичница лежала на тарелке жёлтая, жирная, чужая. Он ел медленно каждый кусок будто проверял: «Я ещё жив?» Он глотал и чувствовал, как еда застревает в горле.

Мама спросила:

Ты как?

Нормально, он не смотрел на неё.

Она гладила его по голове сухо, но нежно. Пальцы дрожали. Отец хмыкнул:

Молодец.

Алекс встал.

Сегодня он не надел костюм. Вместо него чёрные штаны, старые, потёртые. Толстовка тёмная, с капюшоном, как будто он хотел спрятаться. В руках тетрадь и ручка. Без портфеля.

Мама удивилась:

Ты куда так?

В училище.

Отец кивнул:

Молодец.

Алекс вышел.

Он решил идти пешком. Сорок минут.

Сначала по улице. Серый асфальт, лужи чёрные, как нефть. Машины гудели резко, как будто кричали. Прохожие чужие лица, чужие жизни. Он думал: «Они тоже не нужны? Или это я не нужен?»

Потом парк. Деревья голые, ветки как пальцы, тянущиеся к небу. Трава мокрая, листья гнили под ногами. Ветер холодный он поднял воротник. Он шёл, глядя под ноги.

Потом Пионерская роща. Старые сосны высокие, кривые. Через ветки едва пробивался свет тонкий, как надежда. Земля пахла сыростью, хвоей, грибами. Он остановился. Дышал полной грудью впервые за долгое время не боялся тишины.

Он стоял. Слушал.

Ветер шептал тихо, как будто извинялся. Где-то вдалеке лай собаки, резкий, как выстрел. Он закрыл глаза.

Я ещё жив.

Он открыл глаза. Улыбка появилась слабая, дрожащая, как пламя свечи на ветру.

Но время шло. Улыбка пропала.

Он дошёл до техникума.

На территории он заметил фигуру знакомую, как из сна. Девушка. Светлые волосы, голубые глаза как два осколка неба.

Алекс подошёл. Сердце стучало не от страха, а от чего-то другого.

О боже… Алиса?

Она повернулась. Глаза загорелись ярче, чем обычно.

Привет, я Алиса. Новая ученица. Мне восемнадцать.

Я Алекс. Мне двадцать.