Читать книгу: «Клетка для Марины»

Я под гипнозом?

Я никогда не думала, что День святого Валентина может быть таким…

Я стояла на Невском, у Казанского собора, сжимая в руке картонный стаканчик с остывшим кофе, и глазела, как парочки целуются под фонарями, обнимаются у витрин, как мужчины дарят женщинам красные тюльпаны и коробки конфет. Весь Питер будто бы заключил тайный договор: сегодня все обязаны быть вдвоем.

Все – кроме меня.

Я – Марина, аспирантка кафедры антропологии, человек, который может часами объяснять символику обрядов у народов Мезоамерики, но не способен сказать «привет» незнакомцу за столиком в кафе. Как следствие, у меня нет парня. Мне двадцать два, но я одинока и никому не интересна.

И вот теперь, в этот самый день, когда город превратился в перформанс любви, я чувствовала себя особенно чужой. Как будто моя неприкаянность стала видимой, словно трещина на старинном зеркале, которую все замечают, но делают вид, что ее нет.

Я уже собиралась уйти, спрятаться дома под пледом с книгой и чашкой чая, когда заметила его.

Он стоял напротив, у входа в Гостиный двор, в длинном черном пальто, с лицом, будто высеченным из гранита. Взгляд – прямой, спокойный, уверенный. Он не улыбался. Просто смотрел. И я поняла: он наблюдает за мной.

Мое сердце екнуло. Нет, не от влечения к нему. И даже не от страха, а от тревоги. Он выглядел настолько необычным, словно был не от мира сего. Слишком собран. Слишком вне времени. Как будто пришел не с соседней улицы, а сошел со страниц романа Достоевского или выбрался из тени одного из тех двориков, где, говорят, живет сам Старый Петербург – древний, мистический, ждущий. А порой и жуткий…

Я резко отвернулась, сделала глоток кофе (горький, холодный), и быстро зашагала прочь. Только бы не попасться ему на глаза снова. Только бы успеть уехать.

Но чем дальше я шла, тем удивительней становился город. Фонари на Невском вдруг замигали, как свечи в церкви. Вывески магазинов и кафе превратились в надписи с какими-то странными магическими символами, некоторые из которых казались вульгарными. Люди вокруг будто замедлились, их лица расплывались, голоса стали эхом. Я оглянулась – и не узнала улицу. Это был все тот же Петербург, но… другой. Словно я провалилась сквозь одну из кротовых нор, которые, по свидетельству ученых, существуют в реальности, и попала прямо в ту самую «северную столицу теней», о которой шепчутся студенты филфака после третьей рюмки водки.

Я побежала. Мимо Аничкова моста. И тогда случилось невозможное.

Кони.

Те самые, бронзовые, величественные, что веками стояли под уздцами укротителей, ожили. Один из них повернул голову – медленно, тяжело – и посмотрел на меня. Его глаза были не камень, а живой, темный янтарь, и они встретились с моими. Из ноздрей вырвалась струя пара, будто конь дышал настоящим воздухом. Мне показалось, что юноша, поверженный им, встрепенулся и чуть подался вперед, как будто собирался убежать.

Я остолбенела и замерла на месте.

А потом вдруг второй конь фыркнул. Третий – заржал тихо, глухо, как из-под земли. Четвертый – изо всех сил ударил копытом по граниту. Эхо прокатилось по Фонтанке и река ответила ему шепотом – на непонятном языке.

Город дышал. И он знал, что я здесь. Одинокая, беспомощная, беззащитная.

Я ринулась вперед, к станции метро «Гостиный двор». Спустилась по лестнице, почти не замечая, как плитка на стенах становится холодной и гладкой, словно металл. Вагон был почти пуст. Я села у двери, стараясь дышать ровно.

И тут вошел он.

Тот самый мужчина.

В отличие от меня, он не спешил сломя голову. Просто шагнул внутрь, как будто это было запланировано. Его глаза пересеклись с моими, и я почувствовала, как внутри будто что-то оборвалось.

Я выскочила на следующей же станции. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я неслась по перрону, задыхаясь, с бешено крутящимися зрачками. Где я? Это не «Маяковская»… Я оглянулась, ища вывеску. И увидела ее – над лестницей, в тусклом свете ржавого фонаря: «Эротическое…»

Больше ничего не было. Вторая часть названия сгинула под слоем времени, грязи или сырости и осталась только эта странная, почти неприличная надпись, будто насмешка над моим состоянием.

Да разве существует в Петербурге такая станция? Немыслимо! Особенно сейчас, в нынешней Стране Запретов. И… это вообще метро? Стены здесь не из привычного белого мрамора или советской керамики, а из грубого, темного камня, как в подземелье. Воздух, кажется, пропах паутиной и плесенью, будто стоишь в старинном склепе или заброшенной часовне.

Эротическое… что? Эротическое желание? Эротическое откровение? Эротическое испытание?

Я обернулась назад. Поезд уже уходил, огни его гасли вдали, неумолимо стирая последнюю нить, связывающую меня с реальностью.

– Что за черт… – в отчаянии прошептала я.

Город, кажется, окончательно сошел с ума. Или, может быть, наконец-то показал мне свое истинное лицо?

Перескакивая через ступеньки, я поднялась по эскалатору и побежала к выходу. И вот он – заветный свет впереди…

Но вместо привычного вестибюля с кассами и рекламными баннерами я оказалась в длинном, высоком коридоре, освещенном тусклыми лампами. По обе стороны от меня высились огромные стальные клетки, как в средневековых подземельях. На каждой висела табличка с надписью: «Инфантильная», «Хранительница очага», «Роковая женщина», «Покорная», «Доминантная», «Загадочная»…

Я замерла.

– Где я? – невольно вырвалось у меня.

– В пространстве Эроса, – раздался голос за спиной.

Я резко обернулась. Он стоял в двух шагах, сложив руки за спиной, с легкой улыбкой на губах. Тот самый незнакомец в черном.

– Кто вы? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Меня зовут Феликс.

– Что вам от меня нужно?

Мужчина сделал шаг, чтобы подойти ближе.

– Ну… как бы это сказать… – он неопределенно взмахнул рукой. – В каком-то смысле я гипнотизер. Или маг. Одним словом, что-то в этом роде.

– Я что, под гипнозом? – нахмурилась я.

Феликс покачал головой.

– Нет… не совсем… То, что ты видишь, Марина, – это проявление Эроса. Такое случается только один раз в году. Именно в этот день. Когда граница между желанием и реальностью истончается. Когда страх и мечта встречаются лицом к лицу.

Я смотрела на него, не зная, верить ли.

– Я не понимаю, почему я здесь? Как я тут оказалась?

– Ответ прост, – он слегка улыбнулся. – Ты хочешь измениться. Ты стремишься быть желанной. Ты мечтаешь, чтобы кто-то увидел тебя – живую и настоящую. Но ты не знаешь, какой ты должна быть, чтобы это произошло.

Я опустила глаза. Он был прав.

– Ч-ч-что т-т-такое этот Эрос? – спросила я, начиная заикаться от странного внутреннего жара.

Он поднял руку – и воздух перед нами задрожал, как поверхность воды.

– Большинство людей думает, что Эрос – это просто желание. Ошибка! Эрос – первородная сила, из которой рождаются миры. Не любовь в ее бытовом смысле и не романтика. А энергия слияния, разрушения границ, трансформации. Она старше богов. И она никогда не исчезает – только прячется. В обычные дни эта сила рассеяна: в шепотах, взглядах, недосказанных фразах, в том, как женщина поправляет волосы, а мужчина замирает на полшага позади. Но есть моменты, когда мир раскрывается. Когда завеса между видимым и невидимым истончается.

– 14 февраля – один из таких дней? – предположила я. – Потому что это праздник влюбленных?