Объем 101 страница
2018 год
Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон
Начислим
+4
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программеО книге
Американская поэтесса Эмили Дикинсон до сих пор остается загадкой. Она родилась в 1830 году и умерла спустя 55 лет в том же доме; никогда не была замужем и не имела детей; написала более тысячи стихотворений, из которых при жизни опубликовала меньше десятка; почти не покидала родной город Амхерст, а последние годы провела затворницей в своей комнате.
«Города на бумаге» – пронзительный литературный портрет писательницы, которая была способна создавать целые миры, не выходя из собственного сада. Сплетая биографические сведения с личными размышлениями и фантазиями, Доминик Фортье создала глубокое, тонкое и изящное повествование о свободе воображения и природе творчества, о местах, в которых мы живем и которые живут внутри нас.
Доминик Фортье – писательница и переводчица, родилась в Квебеке в 1972 году, защитила диссертацию по французской литературе в Университете Макгилла, десять лет работала в различных издательствах; автор пяти романов. Лауреат французской премии Gens de тег (Премия моряков) и Премии генерал-губернатора, высшей литературной премии Канады. Книга «Города на бумаге» удостоена престижной премии Ренодо за эссе (2020).
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Кем была Эмили Дикинсон? Мы очень мало знаем о великой американской поэтессе, которая родилась и жила в Амхерсте, небольшом городке в штате Массачусетс, между 1830 и 1886 годами. Он всегда жила в одном доме, не была замужем , не имела детей и проводила большую часть жизни в своей комнате, где писала стихи, которые никогда не хотела публиковать.
В книге, которая не является ни биографией, ни эссе, ни романом, а путешествием к секретному миру, Доминик Фортье рассказывает нам историю необыкновенной женщины, которая решила посвятить свою жизнь книгам и литературе.
Эмили никогда не путешествовала, кроме как по страницам книги, и название работы отсылает к практике тех картографов, которые чертили на картах вымышленные города, чтобы кто-то не украл их работу. Автор описывает бумажные города как места воображения, параллельные миры, двери которых открываются в бесконечность.
Что мне не понравилось, так это то, что автор чередует историю Эмили с событиями из своей собственной жизни в тот период, когда она работала над книгой. Хотя они показались мне интересными, временами эти короткие главы казались неуместными.
В целом, это лирическая и атмосферная книга о внутренних пейзажах поэтессы Эмили Дикинсон.
В одном из писем Эмили Дикинсон заметила:
«Биография — главным образом — говорит о том — как ускользает биографируемый».
В своей книге Доминик Фортье попыталась показать не только внешние условия, в которых жила и формировалась Эмили, но угадать её сердце, проникнуть в тайну её способа смотреть на мир и себя в нём. И таким образом получилось, Города на бумаге похожи по настронию на стихи Эмили. Но меня периодически сбивало с толку, когда автор внезапно вместо жизни Эмили начинала описывать свою. Так, сопоставляя личный опыт, она пыталась угадать и передать читателю, что могла бы ощущать Эмили. Поэтому, эта книга — фантазия о чувствах Эмили. Она может понравится и тем, кто не читал Дикинсон, потому что Города на бумаге написаны красиво и талантливо. История зачаровает зрителя и уводят тихими тропками к размышлениям о человеческой хрупкости, быстротечных мнгновнниях жизни, смертности, вечной красоте, юном сердце и времени.
На протяжении всего повествования прослеживается мысль о том, что Эмили подобна цветку — она родилась, раскрылась и была оставлена в доме между книг, медленно засыхая, но сохраняясь для вечности, она отдавала свои соки листочкам бумаги. В этом Доминик Фортье и видит причину характера Эмили, её ощущения присутствия смерти и затворничества. Но чтобы ни случилось в действительности — несчастная любовь, а может, и не одна, заболевание глаз, эпилепсия или что-то иное, всё равно получилось так, что обстоятельства замкнули Эмили Дикинсон в доме наедине с её даром и она смогла днями и ночами отдавать свои соки прекрасным стихам на белых листах бумаги.
Если бы у нее получилось провести хотя бы один день без глупостей, без плохих поступков или дурных мыслей, этот единственный идеальный день стал бы искуплением всей ее жизни. Но дело вот в чем: она не уверена, что хочет быть послушной. Ромашки ведь тоже непослушны, или дрофы, которые клином летят в небе. Они лучше: они дикие, как виноград, горькие, как горчица, сорные, как трава.
Отец берет стебелек анютиных глазок и назидательно разъясняет:
— Чтобы сохранить, надо их сначала высушить.
В руках Отца цветок кажется увядшим и блеклым. Он кладет его и достает том энциклопедии «Британника», которая ровными рядами — с первого по двадцать первый том — стоит на полках в середине книжного шкафа. Открывает и осторожно листает.
— Через несколько месяцев страницы впитают влагу растения, и вы сможете вклеить его в свой гербарий.
Эмили молча изумляется: книги питаются соком цветов.
Она пишет на бумаге, но это из-за того лишь, что не найти столь большого альбома, чтобы сделать гербарий из коротких весенних ливней, сильных осенних ветров, гербарий из снега.
Несколько фотографий из гербария, собранного Эмили Дикинсон:
Не знаю, вставлять это сюда или нет, поэтому скрою как спойлер.
Принимаясь за чтение книги Доминик Фортье «Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон», я полагала, что буду читать...ну...биографию поэтессы, пусть и в художественном изложении. Но по факту это скорее автофикшн, способ осмысления автором себя и своей жизни сквозь призму биографии Эмили Дикинсон.
Внутри книги нет подробного описания жизни Эмили Дикинсон, как нет там и ответа на пресловутый вопрос "почему Эмили предпочла добровольное заточение в доме богатой социальной жизни?", тем более, что сама поэтесса по-видимому вообще не видела в этом проблемы: «Возвратившись в Хомстед в двадцатипятилетнем возрасте, она мгновенно вычеркивает предыдущие 15 лет. Теперь, когда она вновь обрела дом своего детства, она решительно настроена никогда больше не покидать ни дом, ни детство. Возвратившись в Хомстед, она думает, что, наверное, из всех членов своей семьи больше всего любит именно дом».
В книге действительно много пустот, но по прочтении остается ощущение, будто бы сейчас ты узнал Эмили Дикинсон - человека, интроверта до мозга костей, тонко чувствующего мир творца гораздо лучше, чем если бы прочел подробную биографию в духе «родился, учился, женился, умер».
«Рассказывают, что сначала она почти перестала выбираться в деревню, потом ограничила свое жизненное пространство садом, чуть позднее уже не выходила из дома, редко спускалась с третьего этажа и, наконец, стала довольствоваться своей комнатой, покидая ее лишь в случае крайней необходимости. Но на самом деле она давно жила в куда меньшем пространстве: на клочке бумаги размером с ладонь.
И этот дом никто не мог у нее отнять».
Чего ждать, когда берёшь в руки биографию поэтессы? Ох, вот откроется первая страница, и с неё посыплются разные важные родственники, годы обучения, причины любви к поэзии, безответные любови, поверх которых ляжет путь, полный морозных роз и невезучих шипов. В случае с Эмили Дикинсон можно ещё ожидать драматичную историю об уходе из социальной жизни, ведь она много лет не выходила из комнаты. Но это не биография, а роман. Доминик Фортье не засыпает нас фактами из жизни Известной Персоны, а описывает жизнь Главной Героини, причём так, чтобы мы могли увидеть и понять её внутренний мир. Это намного ценнее. Ведь даже если некоторые сцены взяты из головы, и мы видим не «настоящую», а «бумажную» Эмили — это позволяет намного лучше понять реального человека и его стихи. В конечном счёте, кто сказал, что россыпь фактов может объяснить о человеке хоть что-то? И, так как это роман, мы, возможно, даже не узнаем имён родителей, не узнаем, чему учили дома, а чему в частной школе, не узнаем, в кого героиня была влюблена (и была ли). Доминик настолько любит Эмили, что даже не затрудняет себя поиском причин изоляции — для неё это настолько естественное для писателя желание, что она скорее удивляется, почему другие так не поступают.
Нельзя иметь одновременно и жизнь, и книги, — разве что выбрать книги раз и навсегда и вписать в них свою жизнь.
Возможно, там, в пустоте между главами и таятся какие-то драмы, которые Эмили описывала в дневниках и письмах. Но почти всё это сожжено, и в материальном мире ничего не осталось. Только стихи и гербарии. И немного её писем, совсем немного. Причём, сама поэтесса настолько презирала самовыражение через творчество, что её личности в её стихах почти не найти. Поэтому даже там нет следов каких-либо драм. Этот роман — история девочки, которая настолько любила мир, что отвергала его; её фантазия была настолько богатой, что ей хватало цветка, чтобы писать о саде; её душа была настолько чистой, что признавала только слова. Это роман о жизни и внутреннем мире интровертки, жившей в XIX в. на севере США.
Возвратившись в Хомстед, она думает, что, наверное, из всех членов своей семьи больше всего любит именно дом.
В книге есть интересная сцена, когда к Эмили пришёл гость, а она втянула своё тело в комнату, как в раковину, разочарованная от неприязни, что придётся с кем-то лично общаться. Дверь она гостю так и не открыла. Думаю, эти чувства знакомы многим людям с социальной тревожностью и даже социофобией — хотя Доминик и не навешивает ярлыков и даёт главной героине сугубо образную мотивацию.
Кроме личности главной героини и её образа жизни, важное место в романе занимают ещё две темы — смерть и стихи. Тут стоит сразу расшифровать первую: для Эмили любовь и брак были таким же несчастьем, как смерть, потому что и то, и другое, и третье чревато разлукой. Эмили вообще не верила в брак, как не верила и в Бога. Поэтому из книги складывается впечатление, что её изоляция вызвана тоской по тем, кого она утратила, и желанием избежать новых потерь. И Эмили всегда как будто смотрела вперёд, далеко за ту грань, что отделяет жизнь от небытия. Поэтому я сформулировала тему как «смерть», но это не так грустно и не так тяжело, как звучит. Однако самое важное — это стихи. Даже утрата для поэтессы лишь способ перейти от реального к воображаемому, поэтому люди в книге на самом деле не умирают, а становятся плодом её воображения.
Но хотя стихи — это самое важное, хотя Эмили казалось, что она не сможет дышать без стихов (и книг, и цветов, и её дома), всё же в «Городах на бумаге» про них сказано намного меньше, чем в следующей книге Доминик Фортье «Белые тени», где поэтесса умерла, и поэзия стала главной героиней. Честно говоря, образность второй книги мне нравится намного больше. Но несправедливо сравнивать романы: во втором есть завязка, развитие, кульминация и развязка, и там есть множество героинь с историями, непохожими друг на друга — это взаправдашний роман; в первом же есть только течение времени от рождения и до смерти, без всяких драматических поворотов — это скорее очерк жизни. Или не очерк, а дневник? «Города на бумаге» выглядят так, будто Доминик записывала мысли на первой попавшейся под руку бумажке, а потом подшивала страницы в некоем подобии хронологического порядка (и здесь есть отсылка к тому, как Эмили писала стихи). Есть описание, как это было, но нет, почему было так, а не иначе. В какой-то момент жизнь обрывается, голос умолкает, книга заканчивается. В этом её очарование. Это художественный роман, но в нём не выдумка, а правда, созданная словами и ничего не говорящая прямо. Нам не обязательно верить Доминик — в конце концов, это лишь её личный взгляд, — но такой пример вдохновляет. У каждого читателя может быть свой взгляд, свой способ очароваться фигурой главной героини. В моём случае всё вышло просто: сначала я полюбила то, как пишет Доминик, а потом с её помощью полюбила Эмили. Полюбить то, как пишет Эмили, мне пока только предстоит — нежнейший сборник стихов с тиснением цветов на обложке ждёт на полке. (Единственный нюанс: между книгами есть разночтения, возникшие то ли по невнимательности автора, то ли по вине переводчика. Например, всю первую книгу волосы Эмили были чёрными, а вторая книга начинается с упоминания медно-красных волос, в которых не было ни одной серебряной нити. И я поискала информацию: где-то действительно хранится рыжая прядь, предположительно принадлежавшая Эмили и кем-то украденная у людей, которым поэтесса её подарила. Или, например, её племянника в первой книге называют Жильбером, а во второй — Гилбертом. Таких пустячков мало, но они есть. А переводчица одна и та же.)
И, в отличие от второго романа, «Города на бумаге» особенно ценны тем, что показывают, как живая ещё поэтесса относилась к своим стихам, о чём писала и почему не хотела публиковаться.
Она пишет не для того, чтобы самой стать видимой. Она пишет, чтобы засвидетельствовать: здесь жил цветок, жил в течение трёх июльских дней 18** года, и был убит ливнем на рассвете. Каждое стихотворение — крошечная гробница, воздвигнутая в память о незримом.
Она не выходила из комнаты, но была свидетельницей жизни. Для неё стихи были домом, а для меня домом стала она.
Она мечтает о стихах, написанных насекомыми, которые передвигались бы на своих длинных тонких лапках, с блестящим панцирем — это их броня, защищающая от здравомыслящих господ и до невозможности приличных дам, которые начинают верещать, завидев божью коровку. Наверное, божья коровка тоже верещит, столкнувшись с башней из нижних юбок, увенчанной зонтиком от солнца, но её не слышно: вот она-то и есть истинная леди.
Она мечтательница, претворившая мечты в свою реальность. Моё с ней знакомство, быть может, началось немного странно, но я, кажется, нашла и свою писательницу — Доминик Фортье, — и свою поэтессу — Эмили Дикинсон.
Но хуже всего розам: их раздражают пчелы, беспокоит слишком яркий свет, пьянит собственный аромат. Только одуванчикам нечего сказать: они просто радуются, что живы
Отзывы, 19 отзывов19