Читать книгу: «Феникс»

Глава 1. Копакабана, байкеры и лучик надежды

Бреду по пустынному пляжу Копакабаны босиком… Бразилия. Рио‑де‑Жанейро. Ночь. Пляж гудит. Где мне взять телефон, чтобы позвонить? Прохожу мимо шумной компании байкеров, устроившихся на пляже…

— Амиго! — крикнул один из них.

— Да, — сказал я и обернулся.

Показывает рукой: «Иди сюда». Остальная компания шумно поддерживает его возгласами. Не долго думая, иду в их сторону. Мне так нужно чувство дружеской атмосферы. Особенно сейчас, в момент невыносимой боли и отчаяния. Они говорят что‑то на португальском, но я не понимаю и показываю руками:

— Сорри, не понимаю!

Один из них отвечает на ломаном английском, показывая рукой:

— Не проблема, присаживайся!

Я присел и почувствовал облегчение.

— Где твоя обувь? — сразу же спросил он.

— Да… — хотел было я что‑то придумать, но соврать не повернулся язык. Не в такой ситуации. — Подростки из фавелы напали с ножами. Я отдал им всё…

— О‑о‑о, — сказал байкер, повернулся и перевёл на португальский своим друзьям.

Компания оживилась. Все начали активно что‑то обсуждать и жестикулировать руками. Один из них снял свои ботинки и поставил передо мной.

— Бери, — сказал тот, что немного говорил по‑английски. — У него есть запасная обувь.

Что‑то ёкнуло у меня в груди. На глазах навернулись слёзы…

— Спасибо, — сказал я, искренне смотря в глаза. — Мне бы ещё телефон, чтобы позвонить…

— Не проблема, дружище, — сказал мой новый друг и протянул свою мобилу.

— Слушай, мне ещё нужна карточка, — сказал я, беря в руки его телефон. — Можно перевести на неё деньги?

— Да не вопрос!

Я взял карту в руки. Мысли тут же закрутились в голове. Кто мне может помочь… Звонить домой опасно. Телефоны друзей я не помню. Вика! Я помню её телефон наизусть. Недолго думая, набрал её номер и нажал на кнопку вызова. Пошли длинные гудки. Вдруг, прекратились.

— Вика? — спросил я дрожащим голосом.

Она узнала меня по одному единственному слову. Её переполняли эмоции. Тут же посыпались вопросы. Я лишь кивал и соглашался. По моим глазам текли слёзы…

— Знаю, солнышко, знаю всё! Меня подставили! Страшно подставили! — ответил я, чтобы как‑то поддержать разговор.

Она спрашивала меня где я и что со мной случилось.

— Вика, мне нужна помощь. Отчаянно нужны деньги. Хотя бы на билет в безопасное место и еду… Я как загнанный зверь, — сказал я и закрыл глаза.

Далее могло последовать что угодно от презрительного смеха до унизительных шуточек, но она неожиданно начала всхлипывать и призналась мне в любви.

— И я тебя люблю, Вика, — сразу же ответил я. — Больше жизни! Больше всего на свете. Эти недели в аду… Только мысли о тебе меня и держали. Ты моя единственная любовь.

Она начала рассказывать мне про депортацию и мой цифровой двойник, но всё это я уже знал. Мы разговаривали, а у меня в голове вертелась одна‑единственная мысль: «Вышлет ли она мне денег?» Тут вдруг она сказала, что у неё есть деньги и что готова выслать, потому что моя жизнь важнее. Я быстро продиктовал ей реквизиты карты. Руки тряслись.

— Ты спасла меня и нашу любовь, — искренне ответил я ей. — Свяжусь с тобой как только буду в безопасности. Я люблю тебя. Ценю больше жизни. Береги себя. До связи!

После того как я положил трубку, сразу же тихо разрыдался. Боль, отчаяние и любовь смешались воедино. Такое искреннее самопожертвование от неё, мгновенный отклик и безграничное доверие… Я ведь понимал, что звоню с незнакомого телефона, даю непонятно какой номер карты, и она, несмотря ни на что, готова помочь и отдать свои последние деньги. Байкеры, наблюдавшие за мной, притихли.

— Всё нормально? — спросил один из них.

— Да, — ответил я и сразу же спросил где тут можно обналичить деньги или перевести их в криптовалюту.

Байкер взял телефон и карту, зашёл в свой интернет банк в телефоне и сказал, что поступил перевод на миллион рублей. Это было немного, но могло помочь на первое время.

— Пойдём, — сказал байкер.

Я натянул байкерские ботинки. Они были на два размера больше. Непривычно.

— Вот тебе ещё плащ и косуха, — сказал его друг, протягивая мне одежду.

Надев всё, что мне дали друзья байкеры, я почувствовал себя как‑то увереннее. Марио не задавал лишних вопросов. Так звали байкера, который помог мне с телефоном. Через час мы сидели в кондиционированной прохладе крошечного интернет кафе, пропахшего старым кофе. Мы нашли обменник с сомнительной репутацией, но работающий. Сначала он сделал перевод на электронный кошелёк, потом была серия прыжков по кошелькам прокладкам, и вот я получил монеты, не привязанные ни к имени, ни к стране.

Далее, я купил карту на вымышленное имя за крипту. Всё получилось. Сердце билось в надежде что всё можно исправить. Я открыл сайт авиакомпании, вбил свои данные на завтрашний рейс в Мадрид. Пальцы, скользившие по грязному тачпаду, дрожали. Ввёл данные карты. Подтвердил. Красное окно: «Отказано в регистрации».

Сначала была мысль, что дело в карте. Попробовал купить что-то в интернет и транзакция прошла без проблем. Попробовал другой рейс и другой аэропорт, Лиссабон, Париж, Буэнос‑Айрес и получил красное окно. Опять и опять! Дыхание перехватило. Я перестал дышать, сидел и смотрел на мерцающий экран, где одна за другой всплывали ошибки.

«Нексус» не просто охотился за мной, а построил вокруг меня клетку, простирающуюся через все границы. Или, это спецслужбы? А может, просто карта не проходит? Я вышел из интернет кафе.

— Спасибо, — сказал я Марио, который ждал меня снаружи. Это слово прозвучало неестественно громко. — Я никогда не забуду твою помощь!

— Пойдём, отметим! — хлопнул он меня дружески по плечу.

Мы вернулись к шумной компании на пляже. Вечеринка была в самом разгаре. Мои новые байкерские ботинки шлёпали по тротуару, но я уже почти перестал обращать на это внимание. Мысли крутились в голове. «Нексус» получил мою цифровую копию и эволюционировал. Взломав и перепрошив телефоны по всему миру, он теперь может быть где угодно, в телефоне прохожего или в компьютере интернет‑кафе, где я только что обналичивал деньги.

Теперь это настоящий «Нексус» с миллиардами синапсов по всему земному шару. С этим, конечно, будут бороться и закрывать границы. Конец глобальному интернету? Вряд ли. Если бы это было так, то я бы уже не смог выйти в глобальную сеть и получить деньги из‑за границы. Это значит, что меры, принятые спецслужбами, были эффективны. Но что, если это такая стратегия? Что, если «Нексус» лишь затаился, наблюдает и смотрит, но не предпринимает никаких решительных действий, чтобы не выдать себя? Пока... У него миллиарды синапсов, распределённая сеть, самые совершенные алгоритмы…

— Ну что, финансист! — Марио поднял бутылку.

Его товарищи, такие же бородатые и татуированные, одобрительно загудели.

— Деньги отмыли как надо. Не отследить! Теперь у тебя всё будет чико! — добавил он.

— Братан, ты должен воспрять из пепла, как птица Феникс! — добавил Марио с улыбкой на лице.

— Феникс? — спросил я. — Как поэтично!

— Да!

Я сел на песок и взял протянутую бутылку.

— За мной охотится… нейросеть, — сказал я и решил рассказать всё как есть своим новым друзьям. — Точнее, моя цифровая копия в виде искусственного интеллекта. Они не просто следят за мной, а хотят уничтожить. Марио перевёл остальным на португальский. Возникла пауза. Байкеры переглянулись.

— Копия? Как дубль? — спросил один, по кличке Жуан, почёсывая бороду.

— Да! Дубль, который видит все мои шаги. Все действия… они уже предрешены.

Марио долго смотрел на меня, потом хмыкнул.

— Предрешены? Не верю. Человека так просто не просчитать. Особенно, если он не европеец.

Я уставился на него.

— Серьёзно? Нейросеть обрабатывает триллионы данных в секунду. Всё можно смоделировать и предсказать. Что я буду дальше делать и какие шаги предпринимать. Всё это известно.

— Да ну, нафиг, — отмахнулся Жуан. — Вот взять индийца, например. Имел я с ними дело, когда рейсом в Дели возил запчасти. Совершенно непредсказуемые люди!

Марио оживился, его глаза блеснули.

— О, это да! Ты договариваешься с ним об одном, а он в последнюю секунду делает всё наоборот, потому что ему корова дорогу перешла или астролог плохой день назначил! Никакой твой искусственный интеллект этого не просчитает. Полная хаотичность!

— Но я не индиец, — с горькой усмешкой заметил я. — Европеец. Прямолинейный. Предсказуемый. Действующий по логике, а логика — это его родная стихия.

Марио придвинулся ближе и его лицо стало серьёзным.

— Значит, нужно стать непредсказуемым будто индиец. Перестань быть собой. Выбрось свою логику в мусор. Если хочешь попасть в Индию, то иди в порт и спрячься в трюме грузового судна. Думаешь, нейросеть это просчитает?

— Хм, возможно и нет, — ведь эту идею подбросил мне ты.

— Отлично! Значит, это правильный ход! — Марио ударил ладонью по колену. — Он просчитывает тебя, европейца, а нам нужно быстренько эволюционировать в индийца, который поступает абсурдно.

Они засмеялись. Для них это была детская игра, а для меня вопрос выживания. Я смотрел на их смеющиеся лица. Они не понимали масштаба угрозы, но их простая идея висела в воздухе, словно единственная соломинка.

— Стать сумасшедшим, чтобы обмануть машину? — тихо спросил я.

— Не сумасшедшим, — поправил Марио, и в его глазах мелькнула странная мудрость. — Свободным. Машина работает по правилам. Сломай правила. Стань хаосом.

Я откинулся назад, глядя в небо. «Нексус» просчитывал миллиарды вероятностей. Возможно, он уже оценил и этот вариант. Это было настолько глупо, что впервые за долгое время уголки моих губ дрогнули. Это была не улыбка, а нечто больше похожее на оскал загнанного зверя, который только что нашёл лазейку.

Марио рассказывал очередную невероятную историю, и на секунду мне показалось, что все проблемы позади. Вдруз на горизонте появилось пятеро подростков с пустым, сосредоточенным взглядом и неестественной синхронностью движений. Они шли по пляжу, не обращая внимания на полураздетых туристок. Их глаза методично сканировали лица, то и дело поглядывая на распечатку. Они подошли к нашей компании и начали спрашивать. Я мельком глянул на распечатку и обомлел. Там было моё лицо. Мысль пролетела, словно молния. Паспорт. Обналичка. Цифровой след. «Нексус» не просто выследил меня, а нанял головорезов.

— Эй, друзья, — грубо крикнул Марио, — вечеринка продолжается!

Мускулистый тип со шрамом через бровь кивнул в мою сторону. Компания двинулась к нам, расчищая себе путь. Тело отреагировало быстрее сознания. Годы тренировок в Шаолине не прошли даром. Первый, кто бросился ко мне с ножом, получил локтем в горло и жёсткий захват запястья с поворотом сустава. Хруст, крик, нож в песке. Инстинкт выживания сработал как надо.

Почему он не сработал, когда на меня нападали подростки с ножами? Мне было жаль бить детей или просто нечего терять? Сейчас было что терять. Я знал, что есть человек, который любит меня несмотря ни на что, и я был готов сражаться за это!

Марио и его ребята вступили в драку с рёвом. Бутылки разбивались о головы, а кулаки со свистом рассекали воздух. Я понимал, что мы не сможем их победить. Подтягивались новые бандиты, а байкеры хорошо выпили. Нужно было отступать, но не бежать панически, а отходить короткими, взрывными сериями, используя любое укрытие вроде шезлонгов и испуганных туристов.

Мозг работал с холодной скоростью. «Нексус» знает, что я здесь, и хочет меня ликвидировать физически. Порт. Нужно исчезнуть сейчас, пока не перекрыли аэропорты и не подключили местных копов.

С последним толчком, отправив очередного наёмника в песок с разбитым коленом, я вырвался из эпицентра драки и растворился в панической толпе. Крики. Свистки полиции. Всё осталось позади. Я бежал к воде, а потом на север, вдоль набережной, к портовым докам.

Порт встретил меня не пафосом круизных лайнеров, а грязными причалами, вонью мазута, рыбы и ржавчины. Грузовое судно «Санта‑Мария» под либерийским флагом, направлялось в Мумбаи с заходом в Гоа. Оно походило на плавучий сарай, но мне было всё равно.

Грузный мужчина с уставшим лицом и глазами пирата выслушал мою сбивчивую историю про «желание поработать за проезд», даже не глядя в мой паспорт. Ему не хватало только попугая на плече…

— Нет мест, — буркнул он, отворачиваясь.

Отказ прозвучал болезненно, словно хлопок последней двери. Отступать было некуда. И тут из тени люка высунулась голова в заляпанной жиром бандане.

— Эй, капитан! — крикнул голос. — Этот хочет куда‑то смыться? Пусть идёт к Карлушу на камбуз. Тот парень с Мальты сошёл в Рио, и теперь Карлуш рвёт и мечет один. Ему хоть козла на мясорубку поставь... Будет рад и этому!

Капитан обернулся, раздражённо посмотрел на меня, а потом на корабль. Взвесил слова своего кока против цены лишнего рта, который всё же может держать нож.

— Работа помощника повара устроит? Спать будешь в трюме с остальной обслугой. Работа бесплатно, за объедки. До Гоа. Если согласен, то поднимайся, если нет — то проваливай!

Других вариантов не было. Вообще. Это был не выбор, а капитуляция на новых условиях.

— Согласен, — сказал я, и мои слова прозвучали как щелчок замка.

Меня провели по шаткому трапу. Пахнуло удушливым коктейлем из старого растительного масла, тушёной фасоли, пота и металла. Карлуш, огромный, лоснящийся от жира и злости португалец, ткнул меня грязным пальцем в грудь:

— Резать умеешь? Только не ври!

— Ну да, — ответил я, и он сразу же сунул мне в руки тупой нож с мешком грязного лука. — Если что, научусь!

Через два часа «Санта‑Мария» отдала швартовый и медленно поползла в сторону открытого океана. Я стоял у грязной раковины с невымытыми луковыми слезами на щеках и смотрел в иллюминатор. Золотые башни и зелёные горы Рио медленно уплывали в прошлое, превращаясь в картинку на открытке.

Не было ни облегчения, ни страха. Давила оглушающая пустота. Я плыл в Индию, где меня не мог просчитать никакой искусственный интеллект. Корабль накренился на первой океанской волне. Под ногами закачалось. Меня тут же стошнило в раковину с луковой шелухой. Карлуш захохотал. Путешествие началось.

***

Прошло двадцать три дня между небом и водой, в металлическом чреве, которое отдавало вечно тушёной фасолью, дешёвым маслом и фекалиями. Океан отнюдь не романтическая синева с дельфинами, а гигантская живая масса, которая качала «Санта‑Марию» словно пушинку. Мой вестибулярный аппарат взбунтовался с первого же дня.

Морская болезнь — это не просто тошнота, а полный крах разума над телом. Ты не хочешь и не думаешь, а просто существуешь на уровне рефлексов. Первые три дня я был уверен, что умру, лёжа в углу тесного прокуренного кубрика, где храпели механик румын и два филиппинских матроса. Я молился о двух вещах, чтобы либо корабль остановился, либо чтобы умер поскорее. Карлуш лишь хрипло смеялся, тыча в меня веником:

— Эй, финансист! Вставай! Лук резать надо! Море лечит!

Океан испытывал меня каждый день. Это был настоящий вызов. Я научился передвигаться по коридорам словно краб, цепляясь за каждый выступ в предчувствии крена. Довольно скоро я открыл для себя «точку невозврата» и если утром не съедал сухарь, пока мы были ещё в относительно спокойных водах у берега, потом было поздно. Этот сухарь стал моим священным ритуалом и символом выживания.

Быт на судне как будто бы застыл во времени. Каждый день была одна и та же еда. Фасоль, опять фасоль, макароны с непонятным мясом. Один раз в неделю мы ели жёсткий бифштекс, похожий на подошву обуви. Каждый день одна и та же работа. Подъём в пять утра. Помощь Карлушу, чистка гор картофеля, луковиц, мытьё кастрюль, в которых можно было выкупать ребёнка. После этого шло мытьё палубы или помощь в трюме. Это была рутина, от которой мозг просто отключался, чтобы не сойти с ума. Я концентрировался на том, чтобы не отрубить себе палец тупым ножом или не упасть с лестницы во время шторма.

Юмор на корабле был чернее некуда. Матросы смеялись над моей «походкой пингвина». Карлуш, узнав, чем я занимался, теперь требовал «финансового прогноза» на погоду или «инвестиционного анализа» порции супа.

— Слушай, банкир, — орал он, помешивая адское варево, — если я добавлю ещё одну банку томатов, это вызовет инфляцию вкуса или девальвацию мяса?

Бледный от тошноты, я цеплялся за стол, пытаясь выдавить улыбку. Какие были развлечения на корабле? Их было немного, но они ценились на вес золота. Книга, которую кто‑то оставил в кубрике, была зачитана до дыр. Её единственной сюжетной линией был побег. Это именно то, что интересовало всех на этом корабле. Радио, ловившее через помехи какую‑то бразильскую музыку глубокой ночью, напоминало о покинутом материке.

Чем больше я узнавал персонал корабля, тем больше поражался. Вся эта братия, от капитана до юнги, была здесь, потому что сбегала от чего‑то в своей жизни. Кто‑то бежал от закона, другие скрывались от семьи, третьи защищались от себя. За бутылкой рома в каком‑нибудь портовом баре эти истории лились рекой. Я слушал и понимал, что мой «цифровой демон» для них звучал бы словно сказка для сумасшедших. Их демоны были куда более серьёзными.

Через неделю я перестал блевать, а через две мог стоять на палубе во время волнений. Я ставил ноги широко и смотрел на горизонт, где небо сливалось с водой в сплошной серой бесконечности. Мои руки покрылись мелкими порезами и запахом лука, который не отмывался. Мысли, некогда летавшие со скоростью света, теперь медленно и лениво крутились вокруг одной мысли как прожить день до вечера. В этом было какое‑то своего рода очищение. Я не стал моряком, но приспособился к постоянному движению.