Читать книгу: «По ту сторону»

Тебе пора домой.

Солнце разливалось по мокрому асфальту лесной дороги. После ночного дождя она ещё блестела, уходя за горизонт. Чёрный Nissan двигался неторопливо, рассекая лужи с глухим, размеренным плеском.

В салоне мирно посапывал маленький Тимка, свернувшись калачиком на заднем сиденье. Рядом с ним, откинув голову на подголовник, дремала Аня. Прядь её золотистых, словно солнечные лучи, волос спадала на веснушчатую щеку, поблескивая в утреннем свете.

Андрей не хотел этой поездки. На работе был завал и в последние дни он возвращался домой глубоко за полночь. Единственное, о чём он мечтал — это провести выходные перед телевизором, с бутылкой пива в одной руке и пультом в другой.

Но этим планам не суждено было сбыться.

Как всегда, вмешалась тёща.

— Надо помочь с перестановкой, — заявила она в трубку, не оставляя выбора. — У Сергея спина больная, кто, если не ты?

Андрей тяжело вздохнул. Сергей, брат Ани, вечно находил тысячу причин, чтобы уклониться от любой работы. «Лентяй и бездельник», — думал он.

Но спорить было бесполезно. Аня смотрела на него с такой мольбой в глазах, что отказать оказалось невозможно.

— Ладно, — буркнул, Андрей.

Аня тут же засияла улыбкой, и он, пусть и нехотя, почувствовал себя немного лучше. В конце концов, бабушке с дедушкой будет приятно увидеть внука. Да и свежий воздух всем пойдёт только на пользу.

Они выехали ранним утром, чтобы не попасть в пробки. Когда город остался позади, Аня и Тимка уснули. Андрей вёл машину спокойно — он никогда не гонял, да и старенький Nissan явно не был для этого создан.

Дорога уходила вперёд между высоких сосен. В какой-то момент Андрею показалось, что вдалеке, за поворотом, что-то мелькнуло. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

И вдруг прямо на дороге появилась фигура.

Андрей резко дёрнул руль влево.

Оглушительный треск, и...

Удар…

Он резко сел на кровати, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в груди, гулко отдаваясь в ушах.

Комната тонула в предрассветном полумраке. За окном серел рассвет, а в тишине размеренно тикали часы. Но внутри него всё ещё звучал гул ночного кошмара.

Андрей медленно повернул голову к пустой половине кровати. К той стороне, где ещё год назад спала Аня.

Он протянул руку и провёл пальцами по холодной простыне, будто надеясь найти оставшееся тепло. В глазах защипало, и он сжал кулак, не давая слезам политься.

Рядом стояла пустая детская кроватка.

Андрей закрыл лицо руками и тяжело рухнул на подушку.

Он не мог простить.

Ни себя. Ни мать Ани. Ни Сергея.

А может и не хотел прощать.

Когда хоронили его жену и сына, Андрей лежал в коме. Две недели он не приходил в себя, а потом начались долгие месяцы восстановления: бесконечные операции, адская боль, отчаяние и тяжёлая, всепоглощающая депрессия, пропитанная Из тяжёлых мыслей его вырвал дверной звонок. Андрей медленно поднялся с кровати и, хромая, поплёлся к двери.

«Кого ещё черти принесли в такую рань?» — раздражённо подумал он, бросив взгляд на часы.

За дверью стоял невысокий паренёк в простой кепке и с рюкзаком за плечами.

— Кто там? — спросил Андрей, нахмурившись.

— Доставка.

— Я ничего не заказывал.

— Мне сказали передать вам. А если не возьмёте — оставлю под дверью.

Андрей тяжело вздохнул и нехотя открыл дверь. Курьер молча протянул ему чёрную коробку.

— От кого? — начал было Андрей, но парень уже исчез.

На кухне стояла тяжёлая тишина. Андрей тяжело опустился на стул и принялся рассматривать коробку. Гладкая, без единой наклейки или надписи, она была тяжёлой и неприятно холодной.

Он несколько секунд повертел её в руках, потом медленно приоткрыл крышку.

Внутри лежало письмо.

Ровный, чёткий, незнакомый почерк.

Андрей сглотнул. По спине пробежал холодок.

Всего одна строчка:

«Тебе пора домой».

Он перечитал её несколько раз.

Домой?

Он не понимал, что это могло значить.

Уже месяц Андрей не выходил из квартиры.

После выписки из больницы он первым делом поехал на кладбище. Хоть и с опозданием, но ему нужно было проститься с ними. Когда вернулся домой, дверь за ним закрылась — и с тех пор он так и не переступал порог.

Курьерские службы решали все вопросы. Продукты оставляли под дверью. Документы оформлялись через сайт.

«А если понадобится гроб?» — мелькнула мысль.

От неё его передёрнуло.

Нет. Так нельзя.

Аня бы этого не простила ему.

Он тяжело поднялся и направился в ванную. Включил свет и замер перед зеркалом.

На него смотрел заросший, осунувшийся мужчина: жирные волосы, засаленный халат, колючая щетина и совершенно пустые глаза.

«Чёрт возьми, кто это?»

Андрей провёл рукой по щеке, ощущая жёсткую щетину.

— Бомж… — тихо пробормотал он.

Горькая усмешка исказила его лицо.

«Когда я в последний раз мылся?»

Он задумался.

…И не смог вспомнить.

Станок не нашёлся, но это уже не имело значения.

Сейчас он выйдет из дома, дойдёт до магазина, купит всё необходимое и приведёт себя в порядок.

Жизнь продолжается.

Аня и Тим не хотели бы, чтобы он сгнил заживо в этой квартире.

Солнце ослепляло, заставляя глаза слезиться. Воздух был слишком свежим и чистым, что казалось, лёгкие вот-вот не выдержат и взорвутся. Каждый вздох отдавался болью.

Всё вокруг казалось неестественным.

Абсолютно пустой утонувший в тишине двор. Ни людей, ни машин, ни кошек с собаками.

“Наверное, и к лучшему”, — подумал он, сглотнув подступивший комок к горлу.

В магазине тоже было пусто.

Ну, конечно. Кто, кроме него, мог прийти сюда в такую рань? Небритый австралопитек, выбравшийся из своей пещеры, чтобы… купить бритву.

Набрав полную корзину лапши быстрого приготовления, сосисок, пива – направился к кассе.

Катя, дородная женщина, с которой он был знаком уже много лет что-то набирала на клавиатуре.

Он выложил покупки на ленту, машинально снял со стойки пачку станков и поздоровался.

Катя едва заметно улыбнулась и опустила глаза.

— Здравствуйте, Андрей.

— Как ваше здоровье?

— Ничего, спасибо.

Он не любил, когда его жалели. В этом не было никакого смысла. Слова сочувствия звучали пусто, когда человек не мог по-настоящему понять твою боль. Иногда лучшее, что можно сделать — это промолчать.

Андрей расплатился и уже открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но Катя его перебила:

— Вам пора домой, Андрей.

У него похолодело внутри.

Схватив пакет, он резко развернулся и поспешил к выходу.

— Прощайте, Андрей, — раздалось у него за спиной.

Он резко обернулся.

Катя сидела так же, как и прежде, но её лицо…

Что-то было не так.

Полдня Андрей приводил себя в порядок: побрился, подстриг ногти, наконец принял душ. Одежда больше не пахла затхлостью, но сам он всё ещё чувствовал себя грязным. Остаток дня он пил пиво и смотрел телевизор, погружаясь в вязкое, почти забытое оцепенение, где время теряло всякий смысл.

К вечеру его разморило, и он провалился в тревожный сон.

Ему снилась Катя — кассирша из магазина.

Она кричала на него, гнала домой. Голос был резким, требовательным, но слова тонули в густом гуле, словно доносились из-под воды.

Когда Андрей повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо, он замер.

Вот что его смущало в магазине.

У неё не было лица. Ни глаз, ни рта, ни носа. Только гладкая, безликая поверхность, как у манекена.

Но голос продолжал звучать.

Андрей попятился, пытаясь убежать, однако воздух вокруг стал густым и липким, словно патока. Он развернулся — и перед ним возник курьер. Тот самый, что принёс чёрную коробку.

У него тоже не было лица.

— Вы уже прочитали письмо? — спросил голос, казалось, ниоткуда.

Андрей задохнулся от ужаса.

— Тогда почему вы ещё не дома?

Последняя фраза что-то сломала внутри. Голос исказился, превратившись в дребезжащий, зажеванный звук, который ледяными пальцами пробежал по позвоночнику.

Лицо курьера начало плавиться, словно растопленная карамель, медленно стекая вниз.

Андрей вскрикнул и проснулся.

Комната тонула в темноте освещаемая лишь экраном телевизора мерцающим белым шумом.

Андрей почувствовал чьё-то дыхание рядом.

Слева от него кто-то сидел.

Он медленно повернул голову — и обомлел.

Рядом, на краю дивана, сидела Аня.

Она неподвижно смотрела в мерцающую рябь экрана, лицо её было совершенно спокойным.

Андрей начал задыхаться. Грудь сдавило, в глазах защипало.

— Аня? — дрожащим голосом произнёс он.

Его пальцы дрогнули. Он потянулся к её щеке.

Она медленно обернулась и улыбнулась.

— Да, милый. Это я. Я здесь. Я рядом.

Андрей заплакал. Целый год он не видел её — такую родную, такую любимую.

Он схватил её руки, прижал к своему лицу, чувствуя живое тепло.

— Тебе пора домой, — тихо прошептала Аня.

— Я ничего не понимаю… Почему мне сегодня все твердят, одно и тоже? Я ведь же уже дома!

Аня мягко гладила его по голове. Ладонь была тёплой и настоящей.

— Нет, милый. Тебе пора домой. Обещай, что поедешь.

Он смеялся сквозь слёзы, цеплялся за неё, боясь отпустить.

— Поеду, солнышко. Только скажи куда… Хоть на Луну, хоть на велосипеде, хоть пешком.

Аня склонилась ближе. Её губы коснулись его лба.

— Тебе нужно в Алексеевку. К моим родителям.

Андрей замер, собираясь что-то ответить…

И Аня исчезла.

В комнате снова остался только он и мерцающий экран телевизора.

Всё, что он сдерживал весь год, прорвалось наружу.

Он плакал, судорожно хватая ртом воздух, захлёбываясь рыданиями.

Утром Андрей сел на первый же автобус до Алексеевки.

Обычный пригородный рейс — «пазик», заполненный пенсионерами, едущими на дачи.

Он занял свободное место рядом со стариком в клетчатом.

— Сергей Михалыч, — представился старик, протягивая руку.

Андрей нехотя пожал её.

— Андрей.

Ему совершенно не хотелось разговаривать. Мысли после вчерашнего всё ещё путались.

Но старик явно был настроен на беседу.

— А вот скажи мне, паря… Если бы с тобой случилось такое, чему ты сам никогда бы не поверил, — ты бы стал жить по-другому?

Андрей напрягся.

— Не совсем понимаю, о чём вы.

— Ну, представь: умер ты, а потом вдруг ожил. Поменялось бы у тебя всё? Стал бы смотреть на жизнь иначе?

Андрею становилось всё более не по себе.

— Я не понимаю, к чему этот разговор.

Старик не унимался:

— Представь, что весь этот автобус — мертвецы. Что всем нам уже не жить. А потом автобус вдруг останавливается, и тебе говорят: «Друг, ты раньше времени к нам запрыгнул». Водитель открывает дверь, и ты выходишь. Продолжаешь жить. Стал бы ты после этого ценить жизнь больше?

Андрей сглотнул.

— Наверное…

— Вот и я об этом, — старик отвернулся к окну и замолчал.

До конца маршрута они больше не проронили ни слова.

Автобус покачнулся и остановился.

— Конечная, крикнул водитель.

Старик похлопал Андрея по плечу.

— Ну, прощай, парень.

Водитель перегнулся через подлокотник и хрипло повторил:

— Конечная!

Андрей встал и направился к выходу.

И вдруг заметил – никто, кроме него, не двинулся с места.

Автобус был заполнен людьми, но ни один из них даже не собирался выходить.

Он хмуро огляделся.

— Ну чего стоите? Конечная же, выходите!

Водитель медленно повернул голову, и посмотрел на Андрея пустыми глазами.

— Это тебе пора домой. А им уже поздно выходить. Выходи.

Андрей вывалился из автобуса.

Пятачок перед кладбищем был затянут густым туманом.

Он обернулся, взглянул на автобус и застыл.

Тот был пуст.

За стеклом сидел только водитель, который продолжал смотреть на Андрея мёртвым взглядом.

Чёрт.

Андрей пересилил себя и зашагал через кладбище.

Путь к дому родителей лежал именно так.

Туман сгущался, окутывая всё плотным серым коконом.

Андрей брёл, разглядывая надгробия, пока его взгляд не выхватил один памятник.

И фотографию на нём.

Тот самый старик, что сидел с ним в автобусе, смотрел на Андрея с надгробной плиты.

Сергей Михайлович

1940 – 2022

“От любящих детей и внуков.”

Андрей почувствовал, как ледяной комок скользит по его позвоночнику.

Он ускорил шаг.

Туман стал невыносимо густым, едва ли видно было дорогу перед собой.

Но вот он шагнул на посёлковую дорогу…

И тут раздался оглушительный сигнал.

Андрей обернулся — прямо на него мчался КАМАЗ.

Ну вот и всё — подумал он,

Я иду к вам.

Глаза ослепил яркий свет фар.

Андрей зажмурился

Визг тормозов….

Но удара не произошло.

Вместо этого раздались голоса.

— Мама, мама смотри! У папы рука шевелилась!

Первым, Андрей услышал голос Тимки.

Затем как заплакала Аня.

А потом появился – третий голос, совсем ему незнакомый.