Читать книгу: «Протокол: Резонанс»

Глава 1.

Призраки в дожде

Дождь в секторе «Улей-9» не смывал грязь. Он лишь делал её более скользкой, превращая улицы в чёрные зеркала, отражающие неоновую рекламу синтетического мяса и дешевых имплантов. Вода здесь была кислой, оставалась на коже неприятной пленкой, если вовремя не включил защитное поле брони. Но у Джека «Призрака» Рорка не было брони. Была только потрепанная куртка из искусственной кожи, пропитанная запахом машинного масла и табачного дыма, да пара ног, которые он чувствовал меньше, чем собственные пальцы.

Он сидел в углу бара «Последний Привал», зажатый между грязным иллюминатором и стойкой из полированного металла, видавшего лучшие времена. Под столом, скрытые от посторонних глаз, тихо гудели его протезы. Левое колено издавало едва уловимый высокочастотный свист — признак того, что сервопривод требует смазки или замены подшипника. Но кредитов на замену не было. Кредитов не было ни на что, кроме синтетического виски и патронов.

Прошёл год. Триста шестьдесят пять дней с тех пор, как станция «Зенит» превратилась в вспышку сверхновой на орбите Терра-Новы-4. Триста шестьдесят пять дней тишины.

Джек крутил в руках стакан. Жидкость внутри была мутно-янтарной, с осадком. Он не пил. Он просто грел ладони о стекло. Его нейроинтерфейс, раньше бывший окном в цифровую реальность, теперь был шрамом на виске. После перегрузки на станции «Эгида» выжгла большую часть нейропроводки. Он больше не слышал голосов сети, не мог взламывать замки взглядом, не чувствовал пульсацию вражеских радаров. Он стал обычным человеком. Или почти обычным.

— Ты выглядишь как дерьмо, которое прилипло к подошве моего ботинка, Призрак, — голос принадлежал Гире, бармену. Это был старый дроид модели «Служба-4», у которого отсутствовала половина лицевой пластины, обнажая гидравлику челюсти. Один его глаз светился тусклым красным, другой был заменен на дешевую оптику с треснутым стеклом.

Джек медленно поднял взгляд.

— Платят неплохо, Гира. За то, чтобы выглядеть как дерьмо.

— За это платят только в морге, — парировал дроид, протирая стойку грязной ветошью. — Или в легионе штрафников. Ты не в легионе. Ты в моём баре. И ты должен мне за прошлый месяц.

Джек усмехнулся. Уголки губ дернулись, но глаза остались холодными.

— Запиши на счёт. Скоро будет крупный заказ.

— Ты всегда так говоришь. Потом исчезаешь на неделю, и мне приходится объясняться с коллекторами, которые хотят знать, где их деньги.

Джек ничего не ответил. Он снова посмотрел в иллюминатор. За стеклом проплывали силуэты летающих машин, оставляя за собой шлейфы ионного двигателя. Где-то там, в верхних уровнях станции, жили люди. Настоящие люди. С настоящей кожей, настоящими ногами и настоящим воздухом. А здесь, в нижнем секторе, выживали те, кто остался лишним после войны. Ветераны, дезертиры, мутанты, киборги с отклонениями.

Внезапно боль пронзила левую ногу. Не физическая. Фантомная.

Джек вздрогнул, рука инстинктивно метнулась к поясу, где должен был быть «Вектор». Но кобура была пуста. Винтовка лежала дома, в сейфе, завернутая в промасленную ткань. Он запретил себе касаться её полгода назад. Слишком много воспоминаний. Слишком много крови на прикладе.

— Что случилось? — Гира наклонился, его оптический глаз приближался, фокусируясь на лице Джека.

— Ничего. Помехи, — проворчал Джек. Он знал эту боль. Это было эхо. Нейроинтерфейс мёртв, но нервные окончания иногда посылали ложные сигналы, вспоминая связь с оружием, с сетью, с ним.

С Кайлом.

Имя всплыло в сознании как пуля. Кайл «Монолит» Вэнс. Тот, кто закрыл его в капсуле. Тот, кто остался на станции, чтобы дать ему время уйти. Официальный отчёт «Эгиды» гласил: «Погиб при исполнении. Тело не восстановлено». Награды не было. Пенсии не было. Только пустота.

Джек сделал глоток виски. Жжение в горле отрезвило.

В этот момент наушник, встроенный в старый коммуникатор на запястье, пискнул.

Один короткий сигнал.

Джек замер. Стакан завис в воздухе, не дойдя до губ на сантиметр.

Это была не обычная частота. Это был защищённый канал «Контра-альфа». Канал, который должен был быть уничтожен вместе с их идентификаторами год назад. Канал, который знали только они двое.

— Глюк, — прошептал Джек. — Старое железо глючит.

— ...Джек... приём..., — голос прорвался сквозь шум помех.

Мир вокруг словно остановился. Звуки бара — гудение вентиляции, стук стаканов, бормотание посетителей — превратились в далёкий фон. Внутри черепа Джека зазвенела тишина.

Голос был искажён. Цифровой шум накладывался на каждую букву, делая его металлическим, безжизненным. Но интонация... Эта ленивая, тяжёлая уверенность. Этот специфический тембр, который звучал так, будто у говорящего в горле полно битого стекла.

— ...Координаты... Сектор 7... Зона отчуждения... Они лгут...

Связь оборвалась так же резко, как началась. Шипение статики вернулось на место.

Джек медленно поставил стакан на стойку. Лед в виски дрогнул, ударившись о стенки. Его сердце, несмотря на все импланты и стимуляторы, пропустило удар.

— Что случилось? — спросил Гира, заметив изменение в позе наёмника. Дроиды обладали сканерами жизненных показателей. Пульс Джека подскочил до ста шестидесяти.

Джек встал. Протезы щёлкнули, стабилизируясь. Он почувствовал, как гидравлика в бёдрах напряглась, готовая к рывку. Впервые за год он не чувствовал тяжести в ногах. Адреналин заглушил боль.

— Мне нужна работа, Гира. И шаттл.

— Ты же завязал, — дроид отложил ветошь. — Ты сказал, что следующий заказ будет последним.

— Кто-то вскрыл могилу, — Джек натянул капюшон куртки, скрывая шрам на виске. Тень легла на его глаза. — А я ненавижу, когда копаются в моих вещах.

— Это самоубийство, Призрак. Сектор 7 — это территория «Эгиды». Там патрули дронов, автоматические турели...

— Именно поэтому мне нужен шаттл. Тот, что без транспондера.

Гира помолчал. Его единственный красный глаз мигнул.

— У меня есть «Стрекоза». Старая модель. Двигатель шумный, маскировка слабая.

— Подойдёт.

— И оружие. Ты не пойдёшь туда с голыми руками.

Джек усмехнулся. В этот раз искренне.

— У меня есть руки, Гира. Этого достаточно.

Он бросил на стойку кредитный чип. Последний.

— Если я не вернусь через шесть часов... продай мои органы. Они ещё кое-чего стоят.

Джек повернулся и вышел в дождь.

Улица встретила его холодным ветром. Неоновые вывески отражались в лужах, превращая асфальт в цветную мозаику. Джек шёл быстро, хромая меньше, чем обычно. Он активировал диагностический режим протезов. Заряд батареи — 84 %. Стабилизация — в норме. Охлаждение — перегрев на левом суставе.

Он игнорировал предупреждения.

Его жильё находилось в трёх кварталах от бара, в заброшенном жилом блоке, где электричество отключали два раза в неделю. Дверь открылась по отпечатку пальца. Внутри пахло пылью и холодным металлом.

Джек подошёл к сейфу в стене. Ввёл код. Дверца с шипением отъехала в сторону.

Там лежал он. «Вектор».

Винтовка выглядела уставшей. Корпус был покрыт царапинами, приклад обгорел в том самом последнем бою. Но энергоядро в центре слабо пульсировало фиолетовым светом. Оно спало, но не умерло.

Джек взял оружие. Оно легло в руку как родное. Вес, балансировка, температура ствола — всё было знакомо до боли.

— Ты тоже слышал его, да? — спросил Джек вслух.

Винтовка молчала. Но индикатор заряда мигнул зелёным.

Он начал снаряжаться.

Бронежилет класса «Лёгкий». Усиленные наколенники. Пояс с гранатами — две осколочные, одна электромагнитная. Пистолет в кобуру на бедро. Нож на голень.

Когда он закончил, в зеркале на него смотрел не уставший наёмник. Там смотрел солдат.

Джек проверил магазин «Вектора». Плазменные ячейки были заряжены.

— Сектор 7, — произнёс он. — Жди меня.

Он вышел на крышу. «Стрекоза» Гиры уже ждала там, привязанная тросами к вентиляционной трубе. Маленький, юркий шаттл с облезлой краской.

Джек запрыгнул в кабину. Панель приборов вспыхнула предупреждениями о неисправностях. Он игнорировал их все, кроме навигации.

Ввёл координаты из сообщения.

Сектор 7. Зона отчуждения. Бывший завод по переработке отходов, теперь закрытый периметр безопасности «Эгиды».

Двигатели взвыли. Шаттл оторвался от крыши, набирая высоту. Дождь барабанил по стеклу кабины.

Джек включил автопилот и откинулся в кресле. Боль в ноге вернулась, теперь уже настоящая. Вибрация двигателя передавалась на протезы, вызывая резонанс в костях.