Читать книгу: «Русская самодержица Елизавета»

Д. С. ЛЕСКОВ

РУССКАЯ САМОДЕРЖИЦА

ЕЛИЗАВЕТА

Тюмень

ТюмГУ-Press

2

024

УДК

ББК

94(470)ʺ18ʺ

Т3(2)512-8

Л502

Лесков, Д. С.

Л502

Русская самодержица Елизавета / Д. С. Лесков. – Тюмень :

ТюмГУ-Press, 2024. – 288 с. – Текст : непосредственный.

ISBN 978-5-400-01802-2

В книге представлено мнение автора о самодержице Елизавете,

последней русской из династии Романовых, и ее царствовании.

УДК 94(470)ʺ18ʺ

ББК Т3(2)512-8

Ответственность за точность цитат, имен, названий, иных сведений

несет автор публикуемого текста.

Автор выражает особую благодарность доктору исторических наук,

профессору С. С. Пашину за содействие в исследованиях.

Автор признателен Н. И. Зайцевой и Т. Л. Лесковой за участие в подго-

товке книги.

ISBN 978-5-400-01802-2

© Лесков Д. С., 2024

© Оформление. ТюмГУ-Press, 2024

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ................................................................................................................................ 5

Глава 1. ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ИСТОРИКИ XIX в.

О ЕЛИЗАВЕТЕ ПЕТРОВНЕ И ЕЕ ЦАРСТВОВАНИИ...........................17

Глава 2. САМОДЕРЖИЦА ЕЛИЗАВЕТА И ЕЕ ЭПОХА

В ТРУДАХ ИСТОРИКОВ НАЧАЛА XX в. ...................................................35

Глава 3. ИСТОРИКИ КОНЦА XX СТОЛЕТИЯ

О РУССКОЙ ЕЛИЗАВЕТЕ И ЕЕ ПРАВЛЕНИИ.......................................51

Глава 4. ПРОИСХОЖДЕНИЕ МИФОВ

О САМОДЕРЖАВИЦЕ ЕЛИЗАВЕТЕ ПЕРВОЙ.......................................65

Глава 5. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ

ВСЕРОССИЙСКАЯ ЕЛИЗАВЕТА ВЕЛИКАЯ...........................................79

Глава 6. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА

САМОДЕРЖИЦЫ ЕЛИЗАВЕТЫ ..............................................................124

Глава 7. СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ

ДОЧЕРИ ПЕТРА ПЕРВОГО.........................................................................169

Глава 8. ЦАРСТВОВАНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ —

ЗОЛОТОЙ ВЕК РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ...................................................200

Глава 9. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

РОССИЙСКОЙ ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕРВОЙ..................................................232

ЗАКЛЮЧЕНИЕ...................................................................................................................269

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ.................................................................................................285

Императрица Елизавета Петровна. Художник И.Я. Вишняков. 1743 г.

ВВЕДЕНИЕ

В

4

0–50-е годы XVIII столетия (эпоха елизаветинского

правления) происходило прорывное развитие эко-

номики (промышленности, торговли) Российской

Империи, также наблюдался значительный прирост населения.

При этом, многие исследователи данного исторического периода

характеризовали правительницу России этой эпохи самодержави-

цу Елизавету Первую, как не умелого государственного деятеля,

императрицу-модницу, любительницу куртагов, вредную женщину,

растратчицу казны и т.п. Автора этих строк привело в недоумение

не соответствие общепринятого представления о правительни-

це Елизавете Романовой и прорывном развитии экономики, при-

ростом населения империи в эпоху ее царствования. В процессе

исследований «страшный» образ вредной женщины на троне, кото-

рая тратила государственные деньги на дворцы и наряды, уступал

место парсуне великой правительницы с чувством ответственно-

сти, реализовавшей множество начинаний, во все вникавшей лично

и, самое главное, до «фанатизма» любившей свою родину и заботив-

шуюся о величии России. Именно, осознание реального величия дел

русской Елизаветы и, по-хорошему, интерес к елизаветинским пре-

образованиям, желание опровергнуть ужасные мифы о ней, создан-

ные в значительной степени на основе екатерининских мемуаров

и воспоминаний современников императрицы Елизаветы, также

трудами некоторых историков, романами и даже киносериалами,

подтолкнули автора к написанию этой книги. Иными словами, ве-

ликие дела Всероссийской самодержицы Елизаветы известные, не-

заслуженно забытые, либо присвоенные другими, о которых будет

изложено в соответствующих главах, вычеркнуты из исторической

памяти потомков. Поэтому автор постарается разрушить мифы

о Елизавете Петровне, в плену которых оказалась и сама великая

самодержица, и эпоха ее царствования. Мифы о Елизавете Романо-

вой, вызывают у автора этих строк глубокую горечь и негодование

за нее и ее незаслуженно забытую эпоху, а фразы вроде: простите

за что? и Елизавета великая! Требуют трех вопросительных и трех

восклицательных знаков соответственно. И так, протестуя против

мифов и обвинений, стремясь написать объективное исследование

о самодостаточной правительнице Российской Империи 40–50-х го-

дов XVIII столетия, автор приступает к книге о государственном де-

ятеле Всероссийской самодержице Елизавете.

–

6 —

По мнению автора этой книги, во многих трудах о данном исто-

рическом периоде существования Российской Империи, выходив-

ших ранее, почти все сводилось к описаниям событий, времен цар-

ствования дочери Петра I, а роль самой Елизаветы, ее дела, а также

их побудительные мотивы растворились в простом перечислении

событий елизаветинской эпохи. К сожалению, надо признать, сама

Елизавета Романова оказалась на заднем плане собственной эпо-

хи, но автор настаивает: активная и деятельная правительница,

считавшая личный контроль залогом успеха своих начинаний, она,

разумеется, была в центре всех значительных дел 40–50 гг. XVII сто-

летия. Впрочем, автор надеется, что эта работа сможет соединить

в себе исследование периода правления Елизаветы, ее значитель-

ных свершений и личности государственного деятеля российской

Елизаветы I, а также исследование формирования образа самодер-

жицы в исторической литературе.

Елизавет Первая, императрица и самодержавица Всероссийская,

Московская, Киевская, Владимирская, Новгородская, царица Казан-

ская, царица Астраханская, царица Сибирская, государыня Псковская

и великая княгиня Смоленская, княгиня Эстляндская, Лифляндская,

Корельская, Тверская, Югорская, Пермская, Вятская, Болгарская

и иных, государыня и великая княгиня Новагорода Низовския зем-

ли, Черниговская, Рязанская, Ростовская, Ярославская, Белоозерская,

Удорская, Обдорская, Кондийская и всея северныя страны, повели-

тельница и государыня Иверской земли, Картлинских и Грузинских

царей и Кабардинския земли, Черкасских и Горских князей и иных

наследная государыня и Обладательница царствовала двадцать лет

1741–1761 гг. [7249–7269 гг. по древнерусскому календарю, который

отменил Петр I – Д.С.Л.]. Она пришла к власти в результате перево-

рота 25 ноября 1741 года, свергнув Ивана Антоновича (Брауншвейг-

ского) и правящую за своего малолетнего сына Анну Леопольдовну.

Приход дочери Петра I к власти поддерживала бόльшая часть русско-

го народа и часть гвардейцев, уставших от иноземщины «…улицы Пе-

тербурга были полны ликующим народом. В новой императрице ви-

дели чисто русскую государыню и праздновали падение немецкого

режима. Вскоре увидели доказательства этого падения. Все видные

деятели бывших царствований, немцы, были отданы под суд»₁.

1

Платонов С.В. Курс русской истории. М.: Вече, 2006. С. 456.

–

7 —

Мечтали о приходе к власти русской Елизаветы французы, рас-

считывая на усиление влияния на Россию, и шведы, надеявшиеся на

пересмотр итогов войны 1700–1721 гг. Франция была заинтересо-

вана в изменении внешнеполитического курса Российской Импе-

рии, которая в тот период являлась союзницей Австрии (соперни-

цей Франции); Швеция рассчитывала на возвращение Восточной

Прибалтики. И французов и шведов довольно быстро ждало разо-

чарование: французы не получили желаемого результата, а шведы

признали завоевания России в Прибалтике и уступили Восточную

Финляндию, в связи с подписанием мирного договора в русско-

шведской войне 1741–1743 гг. в г. Або (Финляндия).

Царствование Елизаветы Романовой положило начало многим

замечательным преобразованиям российской действительности

4

0–50-х гг. XVIII века. Были отменены внутренние таможни, и это

способствовало экономическому развитию Российской Империи.

Подписанный в декабре 1753 года Указ императрицы Елизаве-

ты об отмене внутренних таможен, закончил в экономическом смыс-

ле, начатое Иваном I (Калитою), дело объединения русских земель.

Процесс становления, выражаясь современным языком, единого

рынка товаров, длившийся 450 лет, завершился. Фактически страна

стала единой не только в политическом, но и в финансовом отноше-

нии после указа об отмене внутренних таможней. Для того времени

указ был новаторским и нетипичным для европейских государств.

К слову сказать, во Франции внутренние таможни отменили в ре-

зультате революции конца XVIII века (1789–1791 гг.), а в Германии —

в 30-х годах XIX века. Таможенная реформа 50-х годов XVIII века

завершилась в нашей стране в 1757 году принятием тарифа, по-

ставившего барьер ввозу иностранных товаров, конкурировавших

с российскими товарами, и создавшего предпосылку для развития

отечественной промышленности и торговли. Возникло банковское

дело: в 1753 году Елизавета Петрова дочь повелела учредить дво-

рянский заемный банк, а в 1754 году был основан купеческий банк.

Кстати, при Екатерине II эти банки «благополучно» закончили свое

существование.

Открытие в 1755 году Московского Университета заложило

основу российского высшего образования. Создание университета

с преподаванием на русском языке было заветной мечтой учено-

го и просветителя М.В. Ломоносова. Он составил проект и склонил

–

8 —

на свою сторону влиятельного фаворита Елизаветы И.И. Шувало-

ва и вице-канцлера М.И. Воронцова. Именно, благодаря в основном

усилиям первого, в России был основан Университет с обучением

на русском языке в Москве. В одном ряду с созданием универси-

тета стоит учреждение в 1756 году русского профессионального

театра Ф. Г. Волкова и А.П. Сумарокова, а в 1758 году – Академии

художеств в С-Петербурге. В эпоху самодержицы Елизаветы нача-

лось формирование классического литературного русского языка.

Впервые в имперский период в литературе появились националь-

ные (русские) сюжеты, хотя влияние античности было еще вели-

ко. Всероссийскую самодержицу Елизавету заботил внешний вид

Москвы и С-Петербурга. Она издала немало указов, касающихся

облика и быта обоих столиц. Дома в городах должны были возво-

диться в соответствие с определенными планами, из-за частых по-

жаров запрещалось строить деревянные строения в городах, также

в Московском Кремле и Китай-городе. К эпохе царствования Ели-

заветы Романовой относится строительство выдающихся памят-

ников зодчества: Зимнего дворца и собора Смольного монастыря

в С-Петербурге, Большого дворца в Петергофе, Большого Царско-

сельского дворца. Во время ее правления заложили и перестрои-

ли по всей стране за государственный счет более 40 православных

церквей. Строительство православных церквей в имперский период

России не происходило так массово ни при одном правителе дина-

стии Романовых.

В 1744 году вышел указ самодержицы Елизаветы, подтвердив-

ший устное распоряжение государыни об отмене смертной казни.

С.М. Соловьев писал: «…после кровавых примеров аннинского цар-

ствования никто из людей, враждебных и опасных правительству,

не был казнен смертью, при допросах никого не пытали»₂.

«

С первых же дней царствования Елизаветы было видно, что

национальное движение будет состоять в возвращении к правилам

Петра Великого, следовательно, согласно с этими правилами дол-

жен был и решиться вопрос об отношении русских к иностранцам,

а правило Петра было всем известно: должно пользоваться искусны-

ми иностранцами, принимать их в службу, но не давать им предпо-

2

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. ХΙ. Т. 21-22. М.:

Издательство социально-экономической литературы, 1963. С. 140.

–

9 —

чтения перед русскими и важнейшие места в управлении занимать

исключительно последними»₃. Автор данного исследования вслед

за С.М. Соловьевым считает: вернув «силы», самостоятельность рус-

ского народа, Елизавета Романова приостановила опасность «его

ученического положения» «относительно других народов».

Первыми источниками, повествовавшими о самодержавице

Елизавете I (1709–1761 гг. годы жизни) [7217–7269 гг. по древне-

русскому календарю, который отменил Петр I – Д.С.Л.], являлись

донесения иностранных дипломатов, видевших ее в юности и ран-

ней молодости, например, испанца Франциско де Лириа, француза

Жака де Кампредона и донесения французских дипломатов (это пе-

риод юности Елизаветы). Они, скорее всего, наиболее полно отража-

ли тогдашний характер, воспитание и интересы царевны, поскольку

французы интересовались характером и поведением царевны Ели-

заветы до тех пор (до 1725 г.), пока она не перестала быть одной из

потенциальных невест Людовика ХV.

Конечно же, Елизавета была «соткана из противоречий», по вы-

ражению отечественного историка В.О. Ключевского. Многие со-

временники в XVIII веке высказывались о самой императрице и ее

делах отрицательно, некоторые из них опирались на воспоминания

людей, не относившихся объективно к самодержице Елизавете. На-

пример, миф о ее необразованности и о том, что она не разбира-

ется в людях, запустил бывший секретарь Иностранной Коллегии

Д.В. Волков, который был отправлен в ссылку за растрату казенных

средств. Частично это могло быть правдой, так как дочь Петра I не

готовили к правлению, она получила типичное для XVIII века жен-

ское образование: тогда девушек обучали только тому, что могло

пригодиться для замужества и семейной жизни. Но это не означало,

что она была совершенно лишена пристрастия к чтению, или напри-

мер, совсем не разбиралась в людях. Ленивой русскую Елизавету на-

звал французский посланник, авантюрист Жак- Иоахим маркиз де

ля Шетарди, который был тайным агентом французов. Шетарди пи-

сал: «Мы здесь имеем дело с женщиною, на которую ни в чем нель-

зя положиться. Еще, будучи принцессою, она не желала ни о чем бы

то ни было мыслить, ни что-нибудь знать, а, сделавшись государы-

3

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. ХΙ. Т. 21-22.

М.: Издательство социально-экономической литературы, 1963. С. 145.

–

10 —

ней – только за то хватается, что при ее власти может доставить ей

приятность»₄. Но, в конце концов, даже французы признали необъ-

ективность этих донесений.

Другой современник Елизаветы Петровны Н.И. Панин про ее

царствование писал в своих мемуарах: «Сей эпок заслуживает осо-

бливое примечание: в нем все было жертвовано настоящему вре-

мени, хотениям припадочных людей и всяким посторонним малым

приключениям в делах»₅. Панин, участник переворота Екатерины

II, очевидно, считал эпоху самодержицы Елизаветы временем тем-

ным и «одинаковым» с эпохой временщиков, «припадочных людей»

1

725–1741 гг. [7233–7249 гг.]. Он критиковал елизаветинскую эпоху

за влияние на государыню случайных людей, выбранных порой не

за способность, а за простую близость к императрице или «случай»,

за чрезмерное влияние фаворитов. Точка зрения, которую трансли-

ровал Н.И. Панин о русской Елизавете, перешла в историческую ли-

тературу более позднего периода.

ОтрицательныйимиджВсероссийскойсамодержицыЕлизаветы

в значительной степени создавался при непосредственном участии

Екатерины II. Она старалась всячески возвысить свою значимость

и принизить всех, кто правил до нее, естественно, кроме Петра I,

его дочери досталось больше всех. Екатерина II, захватив власть,

мстила за неприязненное отношение к себе, которое возникло у

императрицы Елизаветы из-за подозрений в связях жены будуще-

го Петра ΙΙΙ с двором Фридриха ΙΙ. Екатерина II относилась к самой

дочери Петра Первого, ее делам и соратникам с плохо скрываемым

неприятием. А в конце жизни самодержицы Елизаветы признава-

лась в переписке с английским дипломатом Чарльзом Вильямсом,

что желала смерти «тетушке», поскольку та, по мнению Екатерины

Алексеевны, являлась источником всех ее проблем и мешала доби-

ваться абсолютной власти, которую принцесса София-Фредерика

надеялась получить. Так что, не случайно историки Г.А. Гуковский

и Е.В. Анисимов писали, что если хотите узнать истинный характер

Екатерины II, читайте не только ее мемуары, но и ее переписку. В ней

4

5

Вандаль А. Императрица Елизавета и Людовик ХV. СПб.: Сфинкс, 1911.

С. 191-192.

Цитата по Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. М.: Высшая школа,

1

993. С. 575.

–

11 —

(переписке) она представала натурой властолюбивой, готовой уби-

рать всех конкурентов за власть, в том числе физически устранять

их. От автора данной работы, следует добавить к этому, следующие

выводы: попытка переворота 1756 года была реальной, а не при-

думанной в Тайной канцелярии и если бы Елизавета Петрова дочь

вовремя не приняла мер, то рассталась бы и с короной, и с жизнью.

Кроме того, не стоит верить всему, что написано в мемуарах Екате-

рины II о Всероссийской самодержице Елизавете. Нужно восприни-

мать их, как мемуары конкурентки Елизаветы в борьбе за престол,

которая, скорее всего, мечтала свергнуть ее, либо дождаться смерти

государыни и занять трон, устранив Петра III, что и было реализова-

но впоследствии. Автор предполагает: принцесса София-Фредерика

почти сразу после приезда в Россию, рассматривала планы занять

престол, поскольку признавалась в том, что покупала лояльность

влиятельных деятелей, думала о будущем, заводила друзей с по-

мощью подарков; «на чем», по собственному признанию, «сдела-

ла» долги, за которые ее ругала государыня Елизавета. «…Лестокъ

явился къ намъ въ ложу, подошелъ ко мнѣ и сказалъ: …Ну такъ зна-

ете же, … что она очень на васъ гнѣвается. За то, что у Васъ много

долговъ…. Она говоритъ, что колодязь можно наконецъ вычерпать,

что когда она была Великою княжною, то неполучала больше ва-

шего и должна была содержать цѣлый домъ, но не смѣла входить

въ долги, потому что знала, что за нее никто не станет платить»₆.

Понятно, почему Елизавета («тетушка») опасалась левых трат кня-

гини Екатерины Алексеевны, догадавшись, что эти деньги уходят

вовсе не на наряды, а на подкуп влиятельных лиц и гвардейцев,

а это могло угрожать власти самодержицы Елизаветы. По мнению

автора этой книги признания, указанные выше, красноречивее, чем

переписка с Понятовским [С.С. Понятовский секретарь английско-

го посольства, фаворит Екатерины II – Д.С.Л.], свидетельствовали

о желании принцессы цербстской, занять место на российском тро-

не, убрав всех конкурентов, если понадобиться и саму Елизавету,

и своего мужа. Таким образом, самодержица Елизавета воспринима-

лась будущей Екатериной II, как конкурентка в борьбе за престол

и, соответственно, по ее планам так или иначе и Карл Петер Ульрих

принц голштинский (будущий Петр III), и самодержавица Елизаве-

6

Записки императрицы Екатерины II. М.: Наука, 1990. С. 16.

–

12 —

та I должны были исчезнуть с политической арены. Если знать это

обстоятельство, то становиться понятно, откуда желчные оценки

Екатерины II по отношению к Елизавете и переписка, в которой

Екатерина Алексеевна называла «тетушку» бревном и источником

всех своих проблем. История с неудавшимся переворотом свиде-

тельствовала о том, что даже в конце жизни российская Елизавета I

обладала неподражаемой политической интуицией и крепко держа-

ла власть в руках. Неудачная попытка будущей Екатерины II занять

престол при живой дочери Петра Первого, показала, что Елизавета

ей не по зубам и придется сначала дождаться конца елизаветинской

эпохи, и только после этого попытаться повторить переворот. Впро-

чем, «наработки» не пропали даром, и после окончания елизаветин-

ского правления, екатерининский переворот удался. Ну, и конечно,

зная то, что цербстская принцесса Фике мечтала править и даже

участвовала в заговоре вместе с А.П. Бестужевым-Рюминым, любой

исследователь не должен воспринимать мемуары Екатерины II как

исторический источник, объективно повествующий о Всероссий-

ской самодержице Елизавете I. Необходимо воспринимать мемуары

Екатерины Алексеевны, урожденной Ангальт-Цербстской, как ис-

точник написанный политическим врагом Елизаветы Романовой,

готовым устранить ее из политической жизни, со всеми вытекаю-

щими отсюда последствиями.

Многие современники, жившие рядом с Елизаветой Романовой

во время ее правления с 1741 по 1761 годы, а также современники,

помнившие елизаветинскую эпоху смутно или жившие в ее конце,

оставили свои воспоминания или записки с характеристикой, как

самой государыни Елизаветы, так и ее царствования. Подчас эти

воспоминания, а так же записки дипломатов и донесения, были

не объективны: либо были заполнены чрезмерными похвалами

в адрес самодержицы, либо их авторы изображали ее, как само-

влюбленную, ленивую, вздорную и т.п. К воспоминаниям назида-

тельного характера, относится произведение историка ХVΙΙΙ века

М.М. Щербатова «О повреждении нравов в России». Князь Михаил

Михайлович Щербатов считал государыню Елизавету, «рожденной

от портомои», поэтому писал о ней неприязненно: «…ленива и недо-

кучлива к всякому требующему некоего прилежания делу, так что

за леностью ея нетокмо внутренния дела Государственныя многия

иногда леты без подписания ея лежали; но даже и внешния государ-

–

13 —

ственнныя дела, яко трактаты по нескольку месяцев, за леностью

ея подписать имя у нея лежали; роскошна и любострастна, даю-

щая многую поверенность своим любимцам, но однако такова, что

всегда над ними власть монаршу сохраняла»₇. Иными словами, фа-

вориты не правили вместо самодержицы Елизаветы, как было при

Анне Иоанновне.

Щербатов признавал отдельные таланты некоторых прибли-

женных государыни, например, работоспособность бывшего ка-

мер-юнкера П.И. Шувалова, но при этом он осуждал излишнее его

мотовство, мотовство двора и в целом дворянства эпохи Елизаветы

Петровны. «Тако сластолюбие повсюду вкоренялось, к разорению до-

мов и к повреждению нравов. Но где оно наиболее оказало вредных

своих действий?… Сие было в особе Графа Петра Ив. Шувалова. Имя

сего мужа, памятное в России, не токмо всем вредом, который сам

он причинил, но и примерами, которые он оставил к подражанию»₈.

Кроме того, историк сообщал о расстройстве финансов и осуждал

чрезмерную власть «худородных» фаворитов Разумовских и Шува-

ловых, будучи сам представителем родовитой знати, презиравшей

«

худородных» вельмож. Подчас М.М. Щербатов просто возводил на-

праслину на «героев» своего произведения – памфлета, в котором

стиль повествования о приемниках Петра I построен по принципу

движения от плохого правителя к еще более худшему.

Подобные труды, несмотря на необъективность, как и мемуа-

ры современников, являвшихся недоброжелателями самодержицы,

к числу их относилась Екатерина II, французский посланник Жак

Шетарди и другие, интересны тем, что те положительные качества

российской Елизаветы Ι и ее соратников, которые приводились

в этих сочинениях, являлись фактами неоспоримыми, поскольку их

признавали недоброжелатели, явно не настроенные петь панегири-

ки императрице Елизавете, либо ее окружению.

В данном контексте интересны донесения послов, поскольку

были случаи, когда посол враждебной страны, не скрывая анти-

патии, признавал достоинства российской Елизаветы I. К таковым

7

8

Щербатов М.М. О повреждении нравов в России // О повреждении нравов

в России. Кн. М. Щербатова и Путешествие. А. Радищева. М.: Наука, 1983.

С. 54-55.

Там же. С. 62.

–

14 —

можно причислить дипломата, негативно относящегося к Елизавете

Петровне, министра иностранных дел Франции кардинала Андре-

Эркюля де Флёри. Он считал, что ее правление было величайшим

благом для Российской Империи, потому что больше всего она лю-

била свой народ и воспринимала его интересы «как свои». На ранних

этапах своей карьеры, накануне переворота, нечто подобное писал

о царевне Елизавете Шетарди, утверждая, что принцесса выше все-

го ставила интересы своего народа и ни за что не соглашалась на то,

что не соответствовало его (народа) интересам: «… она всегда будет

опасаться упреков от своего народа, если какими нибудь уступками

пожертвует им для прав, которыя может предъявить на престол»₉.

Другой французский посланник Луи де Алион писал, что она люби-

ла свой народ и еще больше боялась его. Позже посол королевства

Франции в России с 1760 г. по 1764 г. Луи Шарль де Бретейль отме-

чал, что всероссийская Елизавета I в совершенстве обладала талан-

том политика, владела искусством притворства, проницательным

умом, и никто не мог сказать, что владеет самодержицей или «мо-

жет» «читать в ее сердце».

Не все современники Елизаветы Петровны высказывались не-

гативно о государыне и ее царствовании, например, А .Т. Болотов счи-

тал ее правление «лучшей из эпох» и утверждал, что ни при одном

правителе не жилось так хорошо. Он писал, что известие о кончине

государыни Елизаветы вызвало всеобщую скорбь. «Я остолбенел

и более минуты не знал, что говорить и что делать. Все канцеляр-

ские наши находились в таковом же смущении духа, все тужили

и горевали о скончавшейся»₁₀.

Личность государственного деятеля Елизаветы Романовой и ее

царствование в трудах отечественных историков XIX и XX веков не

были предметами специального исследования. Литература темы

фактически сводилась к кратким экскурсам в общих трудах по от-

ечественной историографии и монографических исследованиях,

посвященных трудам того или иного историка. Если сравнивать ко-

личество историографических трудов о Петре I и его дочери, то пре-

имущество будет явно не за последними.

9

1

Пекарский П.П. Маркиз де ля Шетарди в России 1740-1742 гг. СПб., 1862.

С. 244.

Болотов А .Т. Записки Андрея Тимофеевича Болотова. Ч. 2. СПб., 1871. С. 209.

0

–

15 —

Поэтому автор этих строк считает: в настоящей работе необхо-

дим анализ трудов отечественных историков ХΙХ–ХХ в.в., и одновре-

менно с этим исследование представлений историков о личности

и деятельности российской самодержицы Елизаветы. Это позво-

лит проследить процесс становления личности дочери Петра I, ее

царствования и исследования успехов правления самодержавицы

Елизаветы, как государственного деятеля. Автор данной работы на-

мерен следовать принципам историзма, системного подхода и на-

учной объективности. Принцип историзма имеет универсальное

значение в исторических и историографических работах. Он тре-

бует изучения всякого явления в его развитии, конкретно истори-

ческой обусловленности и индивидуальности; частично позволяет

избежать субъективизма в оценке любого направления развития

исторических взглядов и концепций. Полагаю, системный подход,

ориентирующий исследователя на раскрытие целостности слож-

ного объекта: деятельности российской Елизаветы I поможет вы-

делить многообразие типов связей объекта изучения – личности

государственного деятеля Елизаветы Романовой и составить из них

единую «картину». Применение объективности научного подхода,

которая предполагает всесторонний охват исследуемого объекта

с целью выявления многообразия связей с историческим миром,

требует опоры на доступный уровень научных знаний с учетом вы-

двинутых по данной теме точек зрения.

Автор данного исследования утверждает: проведенный в после-

дующих трех главах анализ исторических трудов о Всероссийской

самодержавице Елизавете I и ее царствовании позволит выявить

основные историографические вопросы темы, изучить подходы

историков к исследованию тех или иных событий елизаветинской

эпохи, выявить основные представления о российской самодержи-

це Елизавете и ее царствовании среди нескольких поколений исто-

риков.

–

16 —

Глава 1

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ИСТОРИКИ

XIX ВЕКА

О ЕЛИЗАВЕТЕ ПЕТРОВНЕ

И ЕЕ ЦАРСТВОВАНИИ

В

данном исследовании представлены исторические

концепции об эпохе правления и личности Елиза-

веты Романовой историков, не принадлежавших

к XVIII веку. В течение двух столетий историки по-разному относи-

лись к российской Елизавете I, ее царствованию, людям, окружав-

шим императрицу. Конечно, наибольший интерес представляет

мнение этих знаменитых людей о личности Елизаветы, о внешней

и внутренней политике ее эпохи, о достижениях в экономике, о пре-

образованиях в науке и образовании, архитектуре и искусстве.

Следуя принципу историзма, первым отечественным истори-

ком в списке наших историографических исследований, писавшем

в ХIХ веке о царствовании Елизаветы Петровны, можно отметить

А.И. Вейдемейера (1789–1852 гг.). В своем труде «Царствование

Елизаветы Петровны», изданном в 1834 году, он излагал только

факты, используемая источниковедческая база была очень скуд-

ной, состояла в основном из воспоминаний современников. Глав-

ным объектом этого исследования была вся елизаветинская эпоха

и, прежде всего, деятельность самодержицы; придворный истори-

ограф не углублялся в анализ, а лишь сообщал о событиях этого

периода. Исключение составляла Семилетняя война (1756–1763 гг.

[7264–7271 гг.]), здесь он излагал свое мнение: считал, что

война истощила казну. Об остальных событиях эпохи и о самой импе-

ратрице Елизавете автор нескольких исторических сочинений, как

представитель традиционной дворянской историографии, отзы-

вался в основном в хвалебных тонах. В книге, посвященной правле-

нию Всероссийской самодержицы Елизаветы, Александр Иванович

Вейдемейер называл ее царствование славным, хвалил мероприя-

тия государыни в области образования: открытие университета,

гимназий, кадетского корпуса, Академии художеств. Также он отме-

чал развитие финансовых учреждений, увеличение производства

металлов, сукна; не осталась в стороне от внимания придворного

историографа религиозность дочери Петра Первого. Историк пер-

вой половины XIX века считал государыню Елизавету образован-

ной, уважительно отмечал ее покровительство наукам, искусству

и православной религии. «Елисавета Петровна имела всю светскую

образованность: сверх природнаго языка, говорила свободно и пра-

вильно по-Французски и по-Немецки; Италиянский язык понима-

ла так хорошо, что могла на оном все читать. Иван Иванович Шува-

–

18 —

лов возродил в ней охоту к музыке, живописи и ко всем приятным

искусствам.»₁₁ – писал А.И. Вейдемейер. Конечно же, не мог он не

отметить любовь самодержицы к увеселениям и роскоши, впрочем,

не столько в одежде, сколько в архитектуре и внешнем убранстве

дворцов, например, Зимнего и Царскосельского. Естественно, при-

дворный историограф не забыл про любовь всемилостивой пра-

вительницы Российской империи к нарядам и танцам. Государыня

Елизавета, по его утверждению, обладала чувством юмора, но не

любила грубых шуток петровской эпохи, и сама никогда не шутила

в оскорбительной манере. Историк также отметил любовь дочери

Петра I к охоте и зимним забавам. Об отношении самодержицы Ели-

заветы к делам А.И. Вейдемейер писал, что в молодости государыня

часто присутствовала в Сенате и занималась делами и, хотя иногда

порывалась уйти в монастырь, но ни в молодости, не под старость

не сделала этого. По мнению письмоводителя в Сенате, она много

работала в первое время «по вступлению» на престол, к концу жиз-

ни стала отходить от дел из-за болезни и лишь в последние годы

подписывала «бумаги» с опозданием.

А.И. Вейдемейер уделил большое внимание внешней политике

елизаветинского царствования, в частности, отношениям с Австри-

ей, войне со Швецией и Семилетней войне (1756–1763 гг.) [иногда

в России она датируется 1755–1762 гг. – Д.С.Л.]. Характеризуя от-

ношение самодержицы к Семилетней войне, он писал, что некото-

рые авторы утверждали, что она стремилась прекратить войну, но

при дворе имелась мощная партия «люто ненавидевших» Пруссию.

Из-за внушения этой партии и венского двора, считал статский со-

ветник, государыня Елизавета так и не решилась прекратить войну.

Таким образом, А.И. Вейдемейер оценивал елизаветинскую

эпоху, как славное время, в которое было много великих дел. «При

ней, в 1755 году, учрежден Московский Университет с двумя Гим-

назиями; потом последовало приказание об учреждении в других

городах Гимназий и Школ. При ней положено основание Акаде-

мии художеств. Морское Училище, учрежденное Петром Великим,

Ею распространено и названо Морским Кадетским Корпусом»₁₂

–

1

1

1

2

Вейдемейер А.И. Царствование Елизаветы Петровны. Ч. 2. СПб., 1834. С. 116.

Вейдемейер А.И. Царствование Елизаветы Петровны. Ч. 2. С. 117.

–

19 —

писал историк. Многое из того, что до него черными красками опи-

сывал М.М. Щербатов Вейдемейер отвергал, недостатком Елизаветы

Петровны он признавал лишь страсть к роскоши. Впрочем, оценки

у него появляются только в конце книги, в основном, придворный

историограф лишь излагал фактологический материал. Советская

историческая наука считала А.И. Вейдемейера представителем дво-

рянской историографии.

Объективность научного подхода предполагает всесторон-

ний охват исследуемой темы, поэтому необходимо учитывать все

выдвинутые точки зрения по данному историческому периоду.

Обратимся к трудам выдающегося отечественного историка

Сергея Михайловича Соловьева, посвященным эпохе царствова-

ния самодержицы Елизаветы I. Историк-государственник, вслед

за А.И. Вейдемейером, считал правление государыни Елизаветы

благом для Российской Империи. С.М. Соловьев (1820–1879 гг.)

привлек к своим исследованиям большое количество архивных до-

кументов, посвященных внешней политике, работе Сената и дру-

гих правительственных учреждений, записок и воспоминаний тех

людей, которые хорошо относились к Елизавете Петровне. Именно

широкое использование архивных материалов являлось главной

особенностью источниковедческой базы «Истории России с древ-

нейших времен», в том числе разделов, посвященных елизаве-

тинской эпохе. Кроме архивных материалов, автор самобытной

концепции русской истории использовал множество других источ-

ников. Научное исследование С.М. Соловьева является одним из

крупнейших фундаментальных трудов по русской истории, в том

числе главы, посвященные Елизавете Романовой и ее царствова-

нию. Этот труд очень важен и нужен для исторической науки, он

являлся прочным документальным фундаментом для создания

других исследований по истории времен Всероссийской самодер-

жицы Елизаветы. «Создавая свои труды, Соловьев впервые ввел

в русскую историческую науку такое множество ценнейших источ-

ников самых различных видов, извлеченных преимущественно из

архивов, что в этом отношении он превзошел всех русских исто-

риков. Он основывался на передовых для своего времени методах

изучения источников. Соловьев ввел в науку необозримую мас-

су новых исторических фактов. Его труды, поэтому приобретали

–

20 —

богатое фактическое обоснование, доказательность содержавших-

ся в них выводов и обобщений»₁₃.

Знаменитый русский историк выделил елизаветинскую эпоху,

как самостоятельную, а не как очередной период большой эпохи

дворцовых переворотов. Методом С.М. Соловьева был анализ до-

стоверности документов и их происхождения. Он пытался ответить

на вопрос, чем руководствовался автор при написании источника,

в каких отношениях автор был с человеком, о котором писал [читай

о Елизавете], а также чем руководствовался при написании текста.

Соловьев был одним из тех, кто стремился представить царствова-

ние русской Елизаветы, как великую эпоху, заложившую основу бу-

дущего развития страны. Он «полюбил» это время и считал успехи

России в данном историческом периоде результатом деятельности

дочери Петра I и ее соратников. Русский ученый также старался

развеять многие негативные оценки, даваемые Елизавете ее совре-

менниками, часто, по его мнению, настроенными к императрице

предвзято. Историк-позитивист стремился выявить причину нега-

тивных оценок современниками Елизавете Романовой, критично

относился к их воспоминаниям и писал о самодержице и эпохе ее

царствования с особой теплотой. Хотя его оценки были более кри-

тичны, чем у А.И. Вейдемейера, все же он славил российскую само-

держицу Елизавету, ее дела и ее эпоху. Тщательно изучивший собы-

тия 40–50-х годов XVIII века, С.М. Соловьев считал покровительство

русским людям, образованию, взвешенность в принятии реше-

ний – очень положительными качествами самодержицы Елизаве-

ты, ее медлительность объяснял стремлением все взвесить, чтобы

принять верное решение. Он отмечал, что Елизавета Петрова дочь

умела привлечь талантливых помощников, миловала всех, кто был

приговорен к смертной казни, поддерживала науку и образование,

покровительствовала талантам. В эпоху царствования Елизаве-

ты, писал С.М. Соловьев: «Россия пришла в себя. На высших местах

управления снова явились русские люди, и когда на место второ-

степенное назначали иностранца, то Елисавета спрашивала: – Раз-

ве нет русского? Иностранца можно назначить только тогда, когда

нет способного русского. Народная деятельность распеленывается

уничтожением внутренних таможен; банки являются на помощь

1

3

Иллерицкий В.Е. Сергей Михайлович Соловьев. М.: Наука, 1980. С. 172.

–

21 —

землевладельцу и купцу; на востоке начинается сильная разработка

рудных богатств; торговля со Среднею Азиею принимает обширные

размеры; южные степи получают население из-за границы, – на-

селение, однородное с главным населением, поэтому легко с ним

сливающееся, а не чуждое, которое не переваривается в народном

теле; учреждается генеральное межевание; вопрос о монастырском

землевладении приготовлен к решению в тесной связи с благотво-

рительными учреждениями; народ, пришедший в себя, начинает

говорить от себя и про себя, и является литература, является язык,

достойный говорящего о себе народа, являются писатели, которые

остаются жить в памяти и мысли потомства, является народный те-

атр, журнал, в старой Москве основывается университет»₁₄.

Иными словами, среди внутренних распоряжений всероссийской

самодержавицы историк-государственник славил покровительство

наукам, основание университета, гимназий, финансовые реформы,

снижение подушной подати, отмену внутренних таможен, учрежде-

ние банков и т.д. Подробно исследовавший явления российской жиз-

ни в елизаветинскую эпоху, известный русский историк отмечал, что

человек, «гибнущий прежде» при исполнении смертной казни, стано-

вился «полезным работником» в стране, которая нуждалась в рабо-

чей силе. Для «будущего времени» подготавливалось поколение, вос-

питанное «в правилах», отличавшихся от правил, господствовавших

в «два предыдущие царствования», воспитывалась целая плеяда де-

ятелей, которые «сделали знаменитым» царствование Екатерины II.

Если говорить о значении царствования самодержицы Елизаве-

ты, то по утверждению С.М. Соловьева, не следовало забывать о ее

характере. «Веселая, беззаботная, страстная к утехам жизни в ран-

ней молодости, Елисавета должна была пройти через тяжкую школу

испытаний и прошла ее с пользою. Крайняя осторожность, сдержан-

ность, внимание, умение проходить между толкающими друг друга

людьми, не толкая их, – эти качества, приобретенные Елисаветою

в царствование Анны, когда безопасность и свобода ее постоянно

висели на волоске, эти качества, Елисавета принесла и на престол, не

потеряв добродушия, снисходительности, так называемых патриар-

хальных привычек, любви к искренности, простоте отношений»₁₅.

1

1

4

5

Соловьев С.М. История России с древнейших времён. Кн. ХII. Т. 23-24.

М.: Мысль, 1964. С. 638-639.

Там же. С. 639.

–

22 —

«

Медленность», считал историк, являлась главным обвинительным

пунктом против Елизаветы Романовой. Он писал: «Здесь главными

источниками служили, во-первых, анекдоты, постоянно искажавши-

еся при переходе из уст в уста и дававшие неправильное представ-

ление о лице и действии по отрывочности, односторонности, какой

бы стороны не касались, хорошей или дурной; во-вторых, известия

иностранцев, которые читались с жадностью именно за отсутстви-

ем своих, и особенно донесения послов»₁₆. С.М. Соловьев утверждал,

что эти «известия» действительно были очень важным источником,

можно было найти в них «чрезвычайно» интересные сведения, под-

робности, но ко всем этим сообщениям и подробностям нужно было

относиться очень осторожно. Он подчеркивал, что посол «возносил

хвалу» государыне, которая ему «поддается», «нарушая» интересы

России, но как только она не соглашалась с его мнением, посол, «не

помня прежнего», начинал «бранить» ее. Надо отметить, подчер-

кивал выдающийся мыслитель, что медлительность самодержицы

Елизаветы, вызванная осторожностью и долгим обдумыванием

проблемы, раздражала иностранных послов, которым нужно было

решить «дело» как можно быстрее. С раздражением они сообща-

ли «своим дворам», что «медленность» Елизаветы «происходила»

из-за ее беспечности, страсти заниматься пустяками, важные дела

при этом «не двигались». Например, английский дипломат Чарльз

Вильямс в 1755 г. долго добивался от российской Елизаветы I под-

писания торгового договора, а причину задержки видел в нереши-

тельности императрицы. Однако, Соловьев считал, что причиной

этого была природная осторожность дочери Петра I и ее стремле-

ние принимать только как следует взвешенные решения. Знамени-

тый историк считал, что медлительность самодержицы Елизаветы

была вызвана не только возможной ленью, но и трудностью при-

нятия решений в делах, при различных мнениях ее соратников, при

спокойном, ровном отношении к людям, высказывавшим противо-

положные «суждения». Он писал: «При этом, разумеется, большую

службу служила ей осторожность, заставлявшая ее не вдруг решать

дела по внушению того или другого лица, но выслушивать и других,

соображать их мнения, думать и долго думать»₁₇.

1

1

6

7

Соловьев С.М. История России с древнейших времён. Кн. ХII. Т. 23-24. С. 640.

Там же. С. 639.

–

23 —

В своем исследовании русский ученый много внимания уделял

внешней политике эпохи Всероссийской самодержицы Елизаветы.

Он считал, что ее целью было поддержание равновесия в Европе

и защита традиционных интересов России в Польше и Финляндии,

которым угрожала усиливавшаяся Пруссия. В этом же убеждал са-

модержицу канцлер А.П. Бестужев-Рюмин, который, по мнению

С.М. Соловьева, являлся талантливым дипломатом и, несмотря на

многие недостатки, был одним из самых способных соратников им-

ператрицы. Историк хвалил государыню Елизавету за способность

выбирать и сохранять талантливых соратников, даже, несмотря

на враждебные отношения, которые существовали между ними,

например между Я.П. Шаховским и П.И. Шуваловым. Он писал: «На-

следовав от отца, уменье выбирать и сохранять способных людей,

она призвала к деятельности новое поколение русских людей, зна-

менитых при ней и после нее, и умела примирять их деятельность,

держать в приближении Петра Шувалова и в то же время, возвышать

Шаховского».₁₈ Соловьев считал, что в начале правления российской

Елизаветы I самыми «даровитыми» ее помощниками были братья

Бестужевы и генерал-прокурор князь Н.Ю. Трубецкой. Одними из

самых приближенных к Елизавете лиц, помимо генерал-прокурора

сената Никиты Трубецкого, главы Синода Я.П. Шаховского, Бестуже-

вых и М.И. Воронцова, историк называл, конечно же, А.Г. Разумов-

ского и братьев Шуваловых. В 1743 году «Назначение Алексея Пе-

тровича Бестужева вице-канцером показывало ясно, что в нем хотят

видеть преемника Остерману по делам внешним; звание генерал-

прокурора при восстановлении Сената в прежнем его правитель-

ствующем значении давало Трубецкому самое широкое влияние по

делам внутренним. По-видимому, можно было бы разделиться, но

люди не любят дележа»₁₉. А.П. Бестужев-Рюмин и Н.Ю. Трубецкой,

по утверждению известного историка, постоянно конфликтовали

между собой, втягивая в свое противостояние других приближен-

ных самодержицы. Н.Ю. Трубецкой в противостоянии за власть пы-

тался опираться на канцлера А.М. Черкасского, который, по мнению

Соловьева, хотел заправлять внешними делами. Из знаменитых де-

1

1

8

9

Соловьев С.М. История России с древнейших времён. Кн. ХII. Т. 23-24.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. ХІ, Т. 21-22. М.: Из-

дательство социально-экономической литературы, 1963. С. 165.

–

24 —

ятелей елизаветинской эпохи отечественный ученый особенно вы-

делял братьев Петра и Ивана Шуваловых, губернатора Оренбурга

И.И. Неплюева; из военных – П.С. Салтыкова, П.А. Румянцева.

Выдающийся русский историк XIX века писал, что с 1745 года

продолжалось ухудшение русско-прусских отношений. Всерос-

сийская самодержица Елизавета опасалась усиления Пруссии, и ее

возможного союза с Турцией и Швецией. Поэтому во время войны

между Пруссией и Саксонией Елизавета Петровна намеревалась от-

править войска на помощь Саксонии. С.М. Соловьев писал, что во

время совещания по этому вопросу государыня говорила: «… для

русских интересов усиление прусского короля не только не полезно,

но и опасно: приходя от времени до времени в большую силу, он мо-

жет когда-нибудь согласиться со Швециею по своему там влиянию

и предпринять что-нибудь против здешней империи, а с другой сто-

роны возбудить турок»₂₀. По мнению автора данного исследования,

это характеризует самодержицу Елизавету как царствующую лич-

ность, заботившуюся не только о своих нарядах, но и о безопасности

империи.

Возвращаясь к историографии, надо подчеркнуть, Соловьев счи-

тал, что чрезмерное усиление Пруссии и беспокойство русской само-

держицы Елизаветы по поводу усиления прусского влияния в Шве-

ции и Турции стало одной из причин ухудшения русско-прусских

отношений. Впоследствии, это привело к войне 1756–1763 гг. —

Семилетней [иногда границы этой войны датируют в России

1

755–1762 гг.], опасения государыни разделяли и дипломаты, в том

числе А.П. Бестужев-Рюмин. По утверждению историка, против уси-

ления влияния Пруссии в Польше и Швеции выступал и М.И. Ворон-

цов. В дополнение ко всему, отношения с Берлином осложняли во-

просы возвращения русских солдат из Пруссии, отправленных туда

Петром I и мечтавших вернуться домой. Кстати, матросы, которые

должны были быть отправлены из Пруссии в обмен на русских «ве-

ликанов-солдат», в Россию так и не прибыли.

Крупнейший отечественный историк XIX века к результатам

Семилетней войны относил сокрушение сил прусского короля, что

позволило впоследствии Екатерине ΙΙ направить войска на юг «спо-

2

0

Цитата по Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. ХІ,

Т. 21-22. С. 369.

–

25 —

койно», не боясь удара в спину. «Силы прусского короля были сокра-

щены благодаря твердости и энергии Елисаветы, и если не были так

сокращены, как бы она того желала, то достаточно были сокращены

для того, чтоб впоследствии Екатерина II не встретила в них препят-

ствия для достижения своих целей; кроме этого, важного значения

Семилетней войны для России она была школою, из которой вышли

русские полководцы, сделавшие царствование Екатерины II столь

блестящим в военном отношении. Таким образом, отдавая должное

Екатерине II, не забудем, как много внутри и вне было приготовле-

но для нее Елисаветою»₂₁ – подчеркивал историк. Надо отметить,

С.М. Соловьев один из первых оценил участие России в Семилетней

войне, как школу будущих военных кадров, сыгравших важную роль

в истории государства в эпоху Екатерины II.

Таким образом, исследовав конкретный исторический период

в его развитии, Соловьев признавал вероятность некоторых недо-

статков российской самодержицы Елизаветы, в частности, считал,

что ее лень и преданность удовольствиям нельзя отрицать, что

в этих обвинениях современников есть доля правды. Он также при-

знавал некоторые негативные явления эпохи: разбои, слабость по-

лиции, недостаток рабочих рук и денег в казне, особенно в начале

царствования Елизаветы. Но одновременно он отмечал смягчение

нравов, развитие экономики, развитие торговли, открытие банков,

развитие науки и образования, появление двух частей в «Уложе-

нии» – судной и криминальной, снижение податей, а также «по-

явление многих знаменитых» личностей, прославивших и эпоху

русской Елизаветы I, и последующую эпоху Екатерины II. Одним

словом, С.М. Соловьев был твердо уверен, что именно самодержави-

ца Елизавета Первая создала прочный фундамент для дальнейших

екатерининских преобразований.

С.М. Соловьев был первым историком, который оценил спра-

ведливо дела Елизаветы, изучив документы елизаветинской эпохи

и поверив реальным делам того времени, а не мемуарам Екатери-

ны II. Он работал по принципу: верьте документам, архивам, реаль-

ным делам и реальным документам, а не мемуарам. В случае с Со-

ловьевым, полагаю, это было вызвано стремлением объективно

2

1

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. ХII, Т. 23-24.

М.: Мысль. 1964. С. 641.

–

26 —

исследовать историю 40–50-х годов XVIII века, потому что факты,

полученные ученым при исследовании истории этого периода Рос-

сийской Империи, свидетельствовали совершенно о противопо-

ложном, общесложившемуся, образе российской Елизаветы I. Про-

анализировав происхождение мифов и негативных стереотипов о

Елизавете Романовой и, объективно опираясь на документальные

материалы и указы елизаветинской эпохи, историк попытался изо-

бразить объективную картину времени царствования Елизаветы.

Впоследствии его критиковали за предвзяточность, но, автор этих

строк уверен: выдающийся историк был достаточно объективен и,

самое главное, он сумел добиться систематизации создания докумен-

тального и фактологического материала по елизаветинской эпохе.

Подводя итоги, можно с уверенностью отметить: труд С.М. Со-

ловьева «История России с древнейших времен» в том числе гла-

вы, посвященные 40–50-м гг. XVIII века, стал самым значительным

историческим исследованием XIX столетия, в котором факты не

только излагались, но и анализировались. Главной заслугой авто-

ра этого выдающегося произведения явилось создание основной

источниковедческой базы для исследования эпохи царствования

Всероссийской самодержицы Елизаветы. Для Соловьева – истори-

ка-позитивиста, основным движущим фактором для создания тру-

да был поиск исторических фактов путем анализа и сопоставления

источников. Он стремился написать исследование, опираясь толь-

ко на фактологический материал, показать внутреннюю логику

и связь событий эпохи правления русской императрицы Елизаветы,

ясно изложить факты и явления российской жизни 1741–1761 гг.

[7249–7269 гг.]. Причем, надо отметить, историк-государственник

считал главным действующим фактором в истории «деятельность»

государства.

Знаменитый труд С.М. Соловьева, посвященный елизаветин-

ской эпохе, созданный на основе принципов историзма и позити-

визма стал научным фундаментом в исследовании истории периода

4

0–50-х годов XVIII столетия для представителей государственной

школы: историка бытописателя Н.И. Костомарова, В.О. Ключев-

ского, С.Ф. Платонова и др. «Русская история в жизнеописаниях ее

главнейших деятелей» Костомарова так же относится к ХIХ веку.

Современник С.М. Соловьева, при создании труда «Русская история

в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» в главах, посвященных

–

27 —

самодержице Елизавете I и ее эпохе, использовал ту же источни-

коведческую базу, что и Соловьев. Н.И. Костомаров (1817–1885 гг.)

принадлежал к позитивистскому направлению в изучении исто-

рии и стремился объективно анализировать источники. «Иногда

ученный считал, что «государственность со всеми ее признака-

ми есть только видимое историческое явление народной жизни»,

которая составляет сущность того, что подлежит историческо-

му уразумению»₂₂. Для Костомарова роль правителя государства

в истории была не первостепенна, в этом было одно из принципи-

альных отличий его взглядов от взглядов С.М. Соловьева. В довер-

шение к этому, Николай Иванович Костомаров, отличавшийся неор-

динарным для традиционной исторической науки XIX века отбором

сюжетов, в основном бытовых, больше полагался на источники, не-

гативно оценивающие самодержицу всероссийскую Елизавету и ее

эпоху. В частности, для бытописателя лень императрицы являлась

фактом неоспоримым, кроме того, по его мнению, она стремилась

править чужими руками. Иными словами, различие взглядов этих

отечественных историков на эпоху царствования российской Ели-

заветы I было обусловлено тем, что они доверяли различным ис-

точникам. В исследованиях историка-бытописателя, посвященных

елизаветинской эпохе, пожалуй, впервые в XIX столетии появились

намеки на социальную историю. «Народные массы не наслажда-

лись довольствием…»₂₃. Кроме того, этнограф Костомаров в своих

исследованиях уделил большое внимание Малороссии [Н.И. Косто-

маров – один из сторонников панславянизма, авторов идеи славян-

ской федерации и авторов умеренного украинства – Д.С.Л.].

Автор «Русской истории в жизнеописаниях ее главнейших дея-

телей» в главах, посвященных самодержице Елизавете и времени ее

правления, очень подробно описал годы юности государыни. Он от-

мечал, что с самых своих ранних лет цесаревна обращала на себя об-

щее внимание своей красотой. Н.И. Костомаров приводил высказы-

вание французского посланника Анри Леви, что Елизавета могла бы

считаться совершенной красавицей, если бы волосы у нее не были

2

2

2

3

Пинчук Ю.А. Исторические взгляды Н.И. Костомарова. Киев: Наукова Думка,

984. С. 53.

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей: в 3-х томах. Т. 3. Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. С. 669.

1

–

28 —

рыжеватыми. По утверждению историка бытописателя сохранилось

много свидетельств о том, что Петр Первый очень любил своих до-

черей и стремился дать им достойное образование, чего не получил

сам в юности. Естественно, образование это было женским, то есть

обучение языкам, приятному обхождению, танцам и т.п. Воспитание

Елизаветы: «отзывалось небрежением, но, тем не менее, она обла-

дала внешними признаками хорошего воспитания: она превосходно

говорила по-французски, знала также итальянский язык и немно-

го по-немецки, изящно танцевала, всегда была весела, жива и зани-

мательна в разговорах»₂₄ – писал известный историк. Он сообщал,

что пока царствовал ее отец, Елизавета жила в Москве и жизнь ее

была беззаботной: балы, ассамблеи, охота, катание на коньках

и салазках. Любимым занятием ее было заставлять сельских деву-

шек водить хороводы и петь песни, она и сама участвовала в этом.

Этнограф отмечал, что царевна очень любила Москву и даже развела

сады в Александровской слободе, где жила в бытность царствования

Анны Иоанновны (1730–1740 гг.). «Елисавета считалась русскою по

душе и по сердцу, – и все, которые ненавидели иноземщину и стоя-

ли за русский дух, находили в ней своего идола. Если б Елисавета по-

слушалась этого голоса ее сторонников, то, конечно, Анне Ивановне

не пришлось бы царствовать»₂₅ – уверял Костомаров.

Характеризуя государственное управление при самодержице

Елизавете, Н.И. Костомаров упоминал, что правительство того вре-

мени особенно «милостиво» относилось к малороссийскому наро-

ду. Он был уверен, что это следовало приписать влиянию Алексея

Разумовского (Алеши Розума) – фаворита Елизаветы, малоросса

по происхождению. Например, он писал, что в Запорожье с малорос-

сийского народа «были сложены все недоимки» в «воинскую казну»,

отпущены по домам казаки, «наряжаемые на посты» по окраинной

линии [тогдашняя граница с Польшей – Д.С.Л.], малороссиян из

слободских полков не посылали на «соляные работы» «в Бахмут».

Историк бытописатель сообщал, что все таможни, мосты и перево-

зы отдавались им на «откуп без перекупки», упразднялась бывшая

канцелярия над слободскими полками, возвращался свободный суд

2

2

4

5

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей: в 3-х томах. Т. 3. С. 546.

Там же. С. 545-546.

–

29 —

«

полковым канцеляриям». Он отмечал, что всем «малороссийским

посполитым людям» разрешалось переселяться «куда хотят», по-

этому переселенцы посполиты стали двигаться на восток; мало-

россиянам, желавшим получать образование за границей, было

поручено Иностранной Коллегии «беспрепятственно» «выдавать

паспорта». «В Малороссии правительство энергетически не до-

пускало крепостного права и даже устраняло то, что могло вести

к нему. Но в Великой России крепостничество укоренилось вполне,

и правительственные распоряжения систематически клонились

исключительно к пользам дворянского сословия. Так, допускались

случаи, когда закон обращал в крепостного человека легально сво-

бодного: если вольноотпущенный поступал к кому-нибудь в услуже-

ние, то, по желанию последнего, мог быть обращен в его крепостные.

У правительства была мысль, чтобы никто не уклонялся от взноса

подушных денег, и крепостное право признавалось лучшим к тому

способом; от этого у дворян, не имеющих никакой недвижимой соб-

ственности, оставляли поступавших к ним каким бы то ни было спо-

собом крепостных людей, лишь бы владельцы обязались платить за

них подушное.»₂₆ – писал Н.И. Костомаров.

Он также сообщал, что в 1752 году православных сербов, бежав-

ших от турецкого гнета и попросившихся в Россию, заселили в Юж-

ной Руси между польской границей и владениями Запорожской Сечи

до границ «татарских и турецких». Историк бытописатель продол-

жал, что генерал-майору Ф.И. Глебову было поручено заселить сербов

и построить в крае, который «с тех пор назывался Новой Сербией»,

крепость «Св. Елисаветы» – Елизаветград [до 2016 г. – Кирово-

град – Д.С.Л.]; «малороссиянам из Русского государства» селить-

ся в Новой Сербии «не дозволялось». Позже Новая Сербия войдет

в Новороссию. Таким образом, начало Новороссии заложила само-

держица Елизавета I, а Екатерина II лишь продолжила этот проект.

Кроме того известный российский историк отмечал, что, в свя-

зи с отягощением крестьянской доли, в 1749–1750 гг. по всей импе-

рии происходили крестьянские бунты; крестьяне не повиновались

властям, «не шли на работы» по приказу помещиков, вмешивались

в назначение «управителей» и приказчиков. Также он сообщал, что

2

6

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей: в 3-х томах. Т. 3. С. 626.

–

30 —

увеличилось число крестьянских побегов, беглые крестьяне попол-

няли шайки разбойников. Историк-позитивист, впрочем, утверждал,

что разбойничьи шайки состояли не только из крестьян: известны

случаи, когда в Брянской губернии атаманом шайки был помещик

Зиновьев, а в Новгородском уезде – дворянка Дирина. Он акценти-

ровал, что разбойники жгли помещичьи усадьбы, не щадили зажи-

точные крестьянские дворы, грабили даже церкви и «вымучивали»

деньги у людей «всякого звания», подвергая свои жертвы истязани-

ям. Костомаров писал: «В делах, касающихся усмирение бунтующих

крестьян, сенат предписывал не только не подвергать виновных

пыткам, но и не пристращивать ими, местным властям вменялось

обязанность доносить в сенат о каждом из виновных, подлежащих

розыску и ожидать решения»₂₇.

По мнению Костомарова, закрепощая крестьян, правительство

Всероссийской самодержицы Елизаветы делало шаги, чтобы облег-

чить участь солдат. Например, солдатские дети до 10-ти лет остава-

лись с матерью, затем отдавались в училища, помещику запрещалось

обращать их в крепостных. С 1758 года раненных солдат, вместо «от-

сылки в монастыри», отправляли в инвалидный дом в Казани. А в

1760-м году для инвалидов – бывших военных были учреждены бо-

гадельни в Белгородской, Воронежской, Казанской и Нижегородской

губерниях, потому что в них было «изобилие мяса и рыбы».

В дополнение ко всему изложенному выше, историк-сторонник

славянской федерации утверждал, что во время царствования Все-

российской самодержицы Елизаветы I во внешней политике России

было допущено немало ошибок. Например, Семилетняя война, кото-

рая не пользовалась популярностью даже в среде военных и которая

погубила большое количество российского народонаселения. Иными

словами, он считал, что участие Российской Империи в войне 1756–

1763 гг. ничего не принесло стране, кроме истощения казны и «не-

удовольствия», даже в «войске». Костомаров подчеркивал, что внеш-

няя политика во многом зависела от личных качеств императрицы.

Знавшие близко тогдашний двор и образ жизни государыни, писал

историк, сообщали, что проходили целые месяцы, пока А.П. Бестужев-

Рюмин канцлер с 1743 по 1757 гг., отвечавший за внешнюю политику

2

7

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей: в 3-х томах. Т. 3. С. 628.

–

31 —

Российского государства, мог быть допущен к докладу. Также быто-

писатель уверял, что иногда, оставляя важные бумаги у себя, чтобы

повнимательнее прочитать их, Елизавета Петрова дочь могла забыть

про них. Правда, историк не называл имен, знавших близко тогдаш-

ний двор, поэтому подлинность этих утверждений сомнительна.

Н.И. Костомаров отмечал, что самодержицу не устраивал не-

ряшливый вид Москвы. Много указов было посвящено перестройке

и обновлению первопрестольной, из-за пожаров было запрещено

строить деревянные строения возле Кремля. Он писал, что само-

держица Елизавета, приезжая в Москву, подметила, что Покровский

собор (собор Василия Блаженного) содержался крайне неопрятно,

поэтому дала распоряжение следить за церквями, также снести зда-

ния, которые «безобразно» «выдавались на улицу».

Стремившийся быть исключительно внимательным к харак-

терным деталям эпохи, историк бытописатель утверждал, что Ели-

завета Петровна, с самого вступления на престол «показывала»

«

большую набожность» и многие ее распоряжения были направле-

ны на расширение православной веры и уменьшению числа ино-

верцев среди ее подданных. Костомаров обращал внимание на то,

что строительство православных церквей «везде и всячески» по-

ощрялось, подвергались гонению не православные христианские

церкви и мечети в местах совместного проживания православных

и «магометан»; православные же монастыри пользовались особым

уважением самодержицы. Также историк акцентировал: «За мона-

стырями признавалась правоспособность исправлять нравствен-

ность несовершеннолетних, впавших в преступление. Уголовного

преступника, не достигшего семнадцатилетнего возраста, по нака-

занию батогами или плетьми отдавали на исправление в монастырь

на 15 лет»₂₈.

Подводя итоги исследований о царствовании русской Елизаветы I,

Н.И. Костомаров отмечал важность распространения образования. Он

писал: «Просвещение мало-помалу переставало быть тогда исключи-

тельной привилегией духовного класса и становилось из церковного

светским. Это было важнейшим явлением русской жизни царствования

Елизаветы Петровны, и этого нельзя приписывать ни деятельности

тех или других лиц, ни тем или иным мероприятиям правительства,

2

8

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей: в 3-х томах. Т. 3. С. 642.

–

32 —

а главное – духу времени»₂₉. Большое значение, по мнению историка,

для распространения просвещения играло учреждение университета

в Москве и гимназий. В дополнение к этому историк утверждал, что

уничтожение внутренних таможен в стране значительно облегчило

«русскую» торговлю. Учреждение университета и отмена внутренних

таможен являлись новаторскими проектами для того времени. Эти но-

ваторские проекты устраивались «представлениями» и трудами бра-

тьев Шуваловых, считал бытописатель Н.И. Костомаров.

В довершение, он ставил под сомнение некоторое смягчение

в законодательстве относительно пыток, т.к. в рассматриваемую

эпоху осталось битье кнутом, рванье ноздрей, урезание языка. «На-

родные массы не наслаждались довольством, спокойствием и без-

опасностью: несомненным свидетельством этому служат разбойни-

чьи шайки, препятствовавшие не только торговле и промыслам, но

даже мирному состоянию обывателей, а крестьянские возмущения,

постоянно требовавшие укрощения воинскими командами, разра-

зившимися народными волнениями в близкое этому царствованию

время императрицы Екатерины Второй»₃₀.

Н.И. Костомаров был, пожалуй, первым отечественным истори-

ком в ХΙХ веке, который к обвинениям в лени и беспорядочности само-

державицы Елизаветы, прибавил обвинение в усилении крепостного

права в эпоху ее царствования. Кроме того, он указывал на чрезмерное

развитие бандитизма и разбоев в стране из-за разорения народа, а так-

же на бездарное командование и жестокость войск в Пруссии в Семи-

летней войне. Но все же, историк отмечал при этом, покровительство

императрицы науке, искусству, малороссам, также покровительство

православной религии. «Самым благочестивым подвигом импера-

трицы было печатное издание Библии, которое стоило многолетних

трудов ученым духовным и поступило в продажу по пяти рублей за

экземпляр»₃₁ – подчеркивал известный российский историк.

Надо отметить, используя, одни и те же источники С.М. Соловьев

и Н.И. Костомаров приходили в своих исследованиях к разным выво-

2

3

3

9

0

1

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей. М.: Эксмо, 2008. С. 999.

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей: в 3-х томах. Т. 3. Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. С. 669.

Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деяте-

лей. М.: Эксмо, 2008. С. 997.

–

33 —

дам; различие выводов отечественных историков обусловлено раз-

личными подходами к первоисточникам. Для Соловьева важными

вопросами исследования были государственная деятельность пра-

вителя (Елизаветы Романовой), освоение новых территорий, зако-

нодательная деятельность царствующей особы и ее окружения. Ко-

стомарову были важны: жизнь обычного народа отдельных областей,

в частности, в широком смысле юга Российской Империи, традиции

и обычаи народа; как правитель взаимодействовал с этими тради-

циями, как российская Елизавета I, в нашем случае, их знала. Какие

изменения и улучшения самодержица вносила в жизнь населения

своими указами, как она относилась к народным традициям. Есте-

ственно, при таком подходе, для Костомарова самобытность обла-

стей – благо, а имперский унитаризм, подавляющий самобытность

областей со славянским населением – вред. За критику имперских

властей и критику действий военных в Пруссии этнограф, бытописа-

тель получал запреты на издание своего труда. Справедливости ради,

надо отметить, что Н.И. Костомаров считал самодержавицу Елизавету

последним монархом Российской Империи, отлично знавшей русские

традиции. Естественно, принципиально разным был подход у этих вы-

дающихся историков к политике самодержицы Елизаветы на окраинах

государства. Малороссия, Оренбуржье и Сибирь в XVIII веке считались

окраинами Российского государства и назывались «украйнами». Если

для Н.И. Костомарова унификация страны не допустима, то С.М. Соло-

вьев считал унифицирование жизни народа центральной части страны

и окраин (особенно Сибири) величайшим достижением царствующей

особы государственного деятеля Елизаветы Романовой.

Отечественные историки этого периода отмечали покрови-

тельство Всероссийской самодержицы Елизаветы образованию, ис-

кусству, православной религии. Н.И. Костомаров называл это покро-

вительство единственно достойным памяти Елизаветы Петровны,

С.М. Соловьев считал, что славных дел было значительно больше, о

них написано в соответствующей части настоящей главы.

Таким образом, в ХΙХ веке в трудах, посвященных российской Ели-

завете I и ее царствованию, отмеченных в данной главе, преобладала

позитивистская школа, за исключением А.И. Вейдемейера, сформиро-

валась основная источниковедческая база, сложились научные пред-

ставления о елизаветинской эпохе, историки, представленные в дан-

ной главе, при создании своих трудов следовали принципу историзма.

–

34 —

Глава 2

САМОДЕРЖИЦА ЕЛИЗАВЕТА

И ЕЕ ЭПОХА

В ТРУДАХ ИСТОРИКОВ

НАЧАЛА XX ВЕКА

П

родолжая историографические исследования

эпохи царствования Елизаветы Романовой,

переходим к началу XX века. Этот период в на-

стоящей работе представлен тремя трудами. Думается, что начать

нужно с исследований ученика С.М. Соловьева, репрезентанта пози-

тивистской школы В.О. Ключевского (1841–1911 гг.), написавшего

о елизаветинской эпохе очень коротко. Впервые опубликованная

в 1909 году четвертая часть труда «Курса русской истории» В.О. Клю-

чевского, посвященная ХVIII веку, считается исследованием отече-

ственной истории позитивистской направленности. Автор данной

работы считает: утверждение Василий Осипович Ключевский —

историк-позитивист весьма субъективным, он скорее пытался со-

единить позитивизм с релятивизмом. Иными словами, Ключевский

изложение исторических событий на основе выявленных фактов

пытался соединить с относительностью познания этих же собы-

тий. В «Курсе русской истории» он использовал источниковедче-

скую базу своего учителя, создав психологический портрет русской

самодержицы Елизаветы. Историк-государственник Ключевский

считал Елизавету Романову натурой противоречивой, стремился

проанализировать, что стало причиной этих противоречий; к ее де-

ятельности относился гораздо сдержаннее, чем Соловьев. Изучив

множество источников и исследований, российский историк писал

в начале XX века, что царствование самодержицы Елизаветы было

«

не без славы» и также «не без пользы». Он отмечал, что ее моло-

дость прошла «не назидательно». «Ни строгих правил, ни приятных

воспоминаний не могла царевна вынести из беспризорной второй

семьи Петра,.... Подрастая, Елизавета казалась барышней, получив-

шей воспитание в девичьей. Всю жизнь она не хотела знать, когда

нужно вставать, одеваться, обедать, ложиться спать.... В общении

она была то чересчур проста и ласкова, то из пустяков выходила из

себя и бранилась, кто бы не попадался, лакей или царедворец, самы-

ми неудачными словами.»₃₂ – утверждал В.О. Ключевский.

Профессор Московского университета считал, что противо-

речивость дочери Петра I отчасти объяснялась тем, что она жила

между встречными культурными течениями, воспитывалась среди

новых «европейских веяний» и старинных отечественных благоче-

3

2

Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Т. ІV. М.: Мысль, 1989. С. 313.

–

36 —

стивых традиций. По мнению российского историка, оба эти влия-

ния оставили в ее характере свой отпечаток: «она умела совместить

в себе понятие и вкусы обоих: от вечерни она шла на бал, а с бала

поспевала к заутрене, благоговейно чтила святыни и обряды рус-

ской церкви, выписывала из Парижа описания придворных вер-

сальских банкетов и фестивалей, до страсти любила французские

спектакли и до тонкости знала все гастрономические секреты рус-

ской кухни»₃₃. Реальностью воспитательных влияний объяснялись

и неожиданные, и приятные «противоречия в характере» и «образе

жизни» государыни Елизаветы. Историк писал: «Живая и веселая,

но не спускавшая глаз с самой себя, при этом крупная и стройная,

с красивым круглым и вечно цветущим лицом, она любила произво-

дить впечатление…»₃₄.

В.О. Ключевский отмечал, что российская Елизавета I самая за-

конная из всех преемников и преемниц Петра Первого, но «восшед-

шая на престол» с помощью мятежных гвардейских штыков, унасле-

довала энергию великого отца. Историк утверждал, что она строила

дворцы и церкви, за сорок восемь часов проезжала путь от Москвы

до С-Петербурга, при этом исправно платила «за каждую» «загнан-

ную лошадь». По его мнению, «беззаботная и мирная», самодер-

жица Елизавета почти половину эпохи своего царствования была

вынуждена воевать: брала Берлин, побеждала «первого стратега»

того времени Фридриха II, «уложила» огромное количество солдат

на «полях Цорндорфа и Кунерсдорфа». Одновременно Ключевский

признавал, что со времен правления царевны Софьи «на Руси» «не

жилось так легко»; и до 1762 года ни одно царствование не оста-

вило таких приятных воспоминаний о себе. Он подчеркивал: «При

двух больших коалиционных войнах, изнурявших Западную Евро-

пу, казалось, Елизавета со своей 300-тысячной армией могла стать

вершительницей европейских судеб; карта Европы лежала перед

ней в ее распоряжении, но она так редко на нее заглядывала, что до

конца жизни была уверена в возможности проехать в Англию сухим

путем, – и она же основала первый настоящий университет в Рос-

сии – Московский»₃₅.

3

3

3

3

4

5

Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Т. ІV. С. 313.

Там же. С. 314.

Там же. С. 314.

–

37 —

Историк, работавший на стыке XIX и XX столетий, считал, что

капризная и ленивая», пугавшаяся любой серьезной мысли, испы-

«

тывавшая отвращение «ко всякому» «деловому занятию», всевласт-

ная правительница Российской Империи Елизавета не могла понять

сложные международные отношения в тогдашней Европе и разо-

браться в «дипломатических хитросплетениях» канцлера А.П. Бес-

тужева-Рюмина. «Смолоду Елизавета была мечтательна…. Вступив

на престол, она хотела осуществить свои девические мечты в вол-

шебную действительность; нескончаемой вереницей потянулись

спектакли, увеселительные поездки, куртаги, балы, маскарады,

поражавшие ослепительным блеском и роскошью до тошноты»₃₆.

Известный историк писал: «Елизавета жила и царствовала в золо-

ченой нищете; она оставила после себя в гардеробе слишком 15 ты-

сяч платьев, два сундука шелковых чулок, кучу неоплаченных сче-

тов и недостроенный громадный Зимний дворец, уже поглотивший

с 1755 по 1761 гг. более 10 миллионов рублей на наши деньги»₃₇.

Отечественный мыслитель был уверен, что в самодержице

Елизавете, где-то глубоко под слоем предрассудков и дурных при-

вычек жил человек, порой прорывавшийся наружу: в обете перед

захватом престола «никого не казнить смертью» и осуществившим

это обещание в указе 17 мая 1744 г., по сути отменившем смертную

казнь в Российской Империи, или в не утверждении «свирепой уго-

ловной» части «Уложения» с изощренными видами смертной казни,

составленной комиссией 1754 г. и одобренной Сенатом. Она не до-

пустила, по утверждению историка, ходатайств Синода о необходи-

мости отказаться от данного ей обета и плакала от несправедливого

решения, «вырванного происками» Синода. Ключевский отмечал:

«

Елизавета была умная и добрая, но беспорядочная и своенравная

русская барыня XVIII в., которую по русскому обычаю многие брани-

ли при жизни и тоже по русскому обычаю все оплакали по смерти»₃₈.

Основным недостатком царствования Елизаветы Романовой

В.О. Ключевский считал не полное возвращение к делам Петра Ι.

«

Случилось так, что именно Елизаветой, так часто заявлявшей о свя-

щенных заветах отца, подготовлены были обстоятельства, содей-

3

3

3

6

7

8

Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Т. ІV. С. 315.

Там же. С. 315.

Там же. С. 316.

–

38 —

ствовавшие тому, что в сословии, бывшем доселе привычным оруди-

ем правительства в управлении обществом, зародилось стремление

самому править обществом посредством правительства»₃₉ – писал

историк. О самой императрице, как о человеке переходной эпо-

хи, В.О. Ключевский сообщал, что в целом положительных качеств

у Елизаветы было больше, чем отрицательных, ее беспорядочность

сочеталась с умом и добротой. В довершении ко всему вышесказан-

ному, он считал, что правительница Российской Империи Елизавета

знала высокую цену своей подписи.

По мнению автора данного исследования, В.О. Ключевский

в своих сочинениях в основном уделил внимание личности Все-

российской самодержицы Елизаветы, что касается ее правления,

то о нем речь шла лишь тогда, когда он рассуждал о судьбе петров-

ских преобразований. Все написанное отечественным историком о

дочери Петра I, по мнению историка Е.В. Анисимова, изложено с «по-

разительной меткостью», удивляло «метафоричностью» и «глуби-

ной». Но, автор этой работы уверен, все же это был не реальный об-

раз исторической личности, а «портрет», созданный мыслителем,

не всегда углублявшимся в источниковедение документов послепе-

тровской эпохи, т.е. по существу написанный на основе умозаключе-

ний автора лекций по русской истории. В.О. Ключевский, которого

С.М. Соловьев учил, что факты, прежде всего, в случае с Елизаветой

Романовой выступал как собиратель слухов, сплетен и анекдотов;

из нового – у него только создание психологического портрета

Елизаветы.

Следуя системному подходу в историографических исследо-

ваниях, безусловно, необходимо выделить труд С.Ф. Платонова

(1860–1933 гг.), одного из крупнейших отечественных историков

начала ХХ столетия. В «Лекциях по русской истории» в разделах,

посвященных российской Елизавете I, Платонов ссылался на мно-

гие исследования, в том числе, на знаменитый труд С.М. Соловьева

«

История России с древнейших времен». Кроме этого, «Лекции по

русской истории», написанные в начале XX века С.Ф. Платоновым,

примечательны тем, что являлись одной из первых попыток про-

анализировать историографию елизаветинской эпохи. Историк дал

высокую оценку выдающимся исследованиям С.М. Соловьева. Исто-

3

9

Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Т. ІV. С. 312.

–

39 —

рик-государственник, историк-монархист Сергей Федорович Пла-

тонов, в основе историко-философских воззрений которого лежала

скрупулезная проверка первоисточников, утверждал, что значение

времени русской самодержицы Елизаветы оценивалось и «до сих

пор» «оценивается различно». У одних она пользовалась «большой

популярностью», но были современники, которые с осуждением

вспоминали время и порядки императрицы Елизаветы, таковыми

были, например, Екатерина II и Н.И. Панин. Платонов подчеркивал,

что смотреть на эпоху дочери Петра I со снисходительной улыбкой

было модно во второй половине XVIII века, естественно, тон этому

задавала Екатерина II. В качестве доказательства историк-государ-

ственник цитировал С.В. Ешевского: «С тех пор (с Петра Великого)

до самой Екатерины Великой русская история сводится к истории

частных лиц, отважных или хитрых временщиков, и истории борьбы

известных партий, придворных интриг и трагических катастроф»₄₀.

Эта оценка была не справедлива, утверждал Платонов, поскольку не

признавала за царствованием российской самодержицы Елизаветы

никакого значения. В противовес он приводил мнение С.М. Соловье-

ва, отмечал, что классик отечественной исторической науки глубо-

ко изучил эту эпоху, и писал о ней с уважением. С.Ф. Платонов счи-

тал точку зрения выдающегося историка более справедливой, чем

враждебные самодержице всероссийской Елизавете взгляды, и со-

глашался с мнением Соловьева, что ее царствование подготовило

русское общество к переменам екатерининского времени. «Но, при-

знавая такое историческое значение за временем Елизаветы, мы,

однако, не должны преувеличивать его. Мы увидим, что при Елиза-

вете, как и раньше, много значили «припадочные люди», т.е. фаво-

риты: делами управляла «сила персон», к порядкам Петра Великого

вернулись далеко не вполне; в управлении государством не было

определенной программы, а программа Петра Великого не всег-

да соблюдалась и не развивалась. Идеи Елизаветы (национальные

и гуманные) вообще выше ее деятельности (несистематической

и малосодержательной), и историческое значение времени Елиза-

веты основывается именно на этих идеях. Причины всех особенно-

стей правления Елизаветы заключались, во-первых, в той обстанов-

ке, какую Елизавета получила от своих предшественников, вступая

на престол (эту обстановку мы уже знаем), а во-вторых, в свойствах

4

0

Цитата по Платонов С.Ф. Курс русской истории. М.: Вече, 2006. С. 468.

–

40 —

самой Елизаветы и ее сотрудников»₄₁ – писал ученый, сторонник

строгой законности.

Кроме того С.Ф. Платонов, как и некоторые вышеупомянутые

отечественные историки, отмечал неподготовленность Елизаветы

Петровны к делам управления страной. А медлительность, с кото-

рой она осуществляла дела, объяснял сдержанностью и осторож-

ностью, благодаря которым государыня отыскивала наилучшее

решение при «разноречивых» советах и всевозможных «влияниях».

Однако, историк признавал, что когда решение созревало, самодер-

жица Елизавета не ленилась его осуществить. Он утверждал: «Во

всяком случае, в государственных делах императрица, давая общий

тон правительству, не вмешивалась деятельно в частности управ-

ления и предоставляла их своим сотрудникам. В частном быту Ели-

завета была чисто русским человеком, любила повеселиться, хоро-

шо покушать и распустила придворных настолько, что хроника ее

дворца была не беднее анекдотами, интригами и сплетнями, чем

предыдущее время, несмотря на большую крутость Елизаветы, спо-

собной сильно вспыхнуть и строго взыскать»₄₂.

В дополнение ко всему, классик отечественной истории начала

XX-го столетия отмечал значительную роль в замечательных и не

очень делах той эпохи людей, окружавших самодержавицу Елизаве-

ту I. Платонов писал: «Бестужев был образованный практик, Иван

Иванович Шувалов – образованный теоретик, Петр Иванович Шу-

валов – малообразованный и себялюбивый корыстный делец, Алек-

сей Разумовский – необразованный бескорыстный человек. Нет ни

одной внутренней черты, которая бы позволила характеризовать

их всех одинаково с какой бы то ни было стороны»₄₃. То есть он при-

знавал, что жили они очень «не согласно», поэтому при государыне

Елизавете было много интриг. Кроме личных характеристик историк

отмечал деловые качества деятелей времени Елизаветы Романовой:

А.Г. Разумовский был замечательным человеком, а в истории госу-

дарства – совсем «незаметным деятелем»; П.И. Шувалов считался

человеком без принципов, без морали, он представлял собой «темное

лицо» царствования самодержицы Елизаветы. Совершенной проти-

воположностью ему, по мнению известного российского историка,

4

4

4

1

2

3

Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. М.: Высшая школа, 1993. С. 576-577.

Там же. С. 577.

Там же. С. 582.

–

41 —

был И.И. Шувалов, заметная личность в истории «русской образо-

ванности». С.Ф. Платонов акцентировал: «Лаской и гневом она уме-

ла тушить ссоры и устранять столкновения, но объединить не могла

никого, несмотря на то, что не была лишена ума и хорошо понимала

людей. Она могла иногда подгонять лиц, ее окружавших, но управ-

лять ими не могла. Не было объединителя и среди ее помощников.

Понятно, что такая среда не могла внести в управление государством

руководящей программы и единства действий; не могла подняться

выше, быть может, прекрасных, но, по существу, частных государ-

ственных мер. Так и было. Историк может отметить при Елизавете

только национальность общего направления и гуманность прави-

тельственных мер (черты, внесенные самой Елизаветой), а затем ему

приходится изучать любопытные, но отдельные факты»₄₄.

Главным фактором в управлении и политике эпохи Елизаветы

Петровны С.Ф. Платонов считал перемены в положении сословий

дворянства и крестьянства. Самодержица всероссийская закрепила

указом 1758 года право дворян иметь крепостных крестьян и «не-

движимые имения». Это право превратилось в сословную привиле-

гию, и резко отделило дворян от низших классов, то есть, дворян-

ство получало статус привилегированного сословия в Российской

империи и наследовало эти привилегии. Историк-позитивист под-

черкивал, что возвышение дворянства было связано с ухудшением

быта и уменьшением прав крестьянства. Передача крестьян «исклю-

чительно» в дворянское владение крепче привязывала их к опре-

деленному кругу владельцев, закон увеличивал власть помещика

над крестьянами. Платонов писал: «Право передачи крестьян было

расширено: в 1760 г. помещику дано было право ссылать неисправ-

ных крестьян в Сибирь, причем правительство считало каждого со-

сланного как бы за рекрута, данного помещиком в казну; наконец,

крестьяне были лишены права входить в денежные обязательства

без позволения своих владельцев»₄₅. Иными словами, по утверж-

дению историка, правительство передавало дворянам часть своих

функций и власти над крестьянами, и это создавало условия для

дальнейшего усиления крепостного права. Справедливости ради,

надо признать, что во времена царствования Елизаветы Романовой,

ссылаемые «неисправные» крестьяне обустраивались в местах вы-

4

4

4

5

Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. С. 582-583.

Там же. С. 586.

–

42 —

сылки на поселение за счет государственной казны. При Екатери-

не II «неисправных» крестьян, высылаемых в Сибирь, приравняли

к ссылаемым на каторгу.

Известный отечественный историк, работавший на рубеже двух

веков XIX и XX, также отмечал, что в елизаветинскую эпоху дворян-

ство по-прежнему стремилось избегать государственной службы.

Но, как и раньше «службу с дворян» «спрашивали строго»: за неявку

на службу на них налагались «суровые кары». Правительство Ели-

заветы не решалось снять с дворян обязанность службы или облег-

чить ее, оно опасалось «остаться без людей».

Об управлении во времена дочери Петра I С.Ф. Платонов писал:

«Хотя Елизавета не во всем была верна духу своего отца, хотя ее

царствование не внесло полного благоустройства в жизнь народа

(сама Елизавета в конце царствования сознавалась, что зло, с кото-

рым она боролась, «пресечения не имеет»), однако народ оценил и гу-

манность, и национальность ее правления. Отдохнувшее под властью

русских людей, в течение мирных лет, народное чувство понимало,

кому оно обязано долгим спокойствием, и Елизавета царствовала спо-

койно и стала весьма популярной государыней; можно сказать, что

славой и популярностью своей в народе, она обязана много своему

Сенату. В этом оправдание правивших в Сенате «случайных людей»

Елизаветы, о которых так незаслуженно зло отозвалась Екатерина»₄₆.

Иными словами, если коротко характеризовать отношение

Платонова к эпохе царствования самодержицы Елизаветы, то для

него это была эпоха «немногих славных дел» и отсутствия «систе-

мы». Саму Елизавету Романову он считал энергичным правителем,

которая при этом не всегда могла управлять своими «сотрудника-

ми». Историк-монархист осуждал невозвращение к начинаниям Пе-

тра Первого в отличие от Соловьева, который считал, что движение

вперед в елизаветинскую эпоху было гораздо дальше, чем в петров-

скую. Академик С.Ф. Платонов уделял большое внимание усилению

в Российской Империи крепостного права в 40–50-е годы XVIII века,

считал, что сословие дворян во времена правления самодержицы

Елизаветы начало превращаться в класс общества, стремившийся

освободиться от государственной службы. Платонов отмечал, что

правление Елизаветы Петровны встречало в трудах историков раз-

личные оценки, но сам он все же признавал, что, несмотря на неко-

4

6

Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. С. 591.

–

43 —

торые промахи, было много дел, которые могли охарактеризовать

эпоху российской Елизаветы I благоприятной для подданных.

Подводя итоги вышесказанному, нужно подчеркнуть, что исто-

рик-государственник постарался дать объективные оценки самой

Елизавете Романовой, экономике, внешней политике и межсослов-

ным отношениям ее эпохи. Одним словом, Платонов придержи-

вался позитивистского направления в изучении елизаветинского

царствования, кроме того расширил источниковедческую базу ис-

следуемого периода. С.Ф. Платонов был убежден, что елизаветинская

эпоха была самобытной; самодержицу Елизавету называл крупным

законодателем, заложившей базу для последующих реформ в раз-

личных областях русской жизни. Автор этих строк считает, это ут-

верждение историка-позитивиста, безусловно, характеризует цар-

ствующую Елизавету Романову как государственного деятеля.

В начале ХХ века, кроме упомянутых выше В.О. Ключевско-

го и С.Ф. Платонова о русской Елизавете и ее царствовании, писал

К. Валишевский (1849–1935 гг.). Книга француза польского проис-

хождения «Дочь Петра Великого» вышла в 1909 году, одновремен-

но с «Сочинениями» В.О. Ключевского, посвященными елизаветин-

ской эпохе. Для создания труда Казимир Валишевский использовал

источниковедческую базу, созданную С.М. Соловьевым и личную

переписку современников самодержицы Елизаветы. Также источ-

никоведческая база его исследования была расширена архивами

французского министерства иностранных дел и мемуарами ино-

странцев современников российской императрицы Елизаветы. Аб-

солютное доверие историка к последним, несколько снижает сте-

пень объективизма исследования К. Валишевского. В книге «Дочь

Петра Великого» автор составил неоднозначный портрет всерос-

сийской самодержицы Елизаветы и ее эпохи. Используя для созда-

ния книги воспоминания ее современников, он пытался порой ана-

лизировать эти источники, но чаще верил им безоговорочно.

Исследуя царствование самодержавицы Елизаветы, Валишев-

ский не мог не остановиться на ее характере. Он подчеркивал: «Ели-

завета ни своим нравом, от природы безпечным и причудливым, ни

небрежным воспитанием, полученным ею, не была подготовлена

к занятию престола. Но в качестве дочери Полтавского героя, ей все

же удалось вознести славу русскаго оружия, впервые боровшагося

в сердце Западной Европы с грознейшим из противников, на высоту

–

44 —

едвали превзойденную им с той поры»₄₇. Француз, польского проис-

хождения, отмечал невоспитанность и неопытность самодержицы,

отсутствие у Елизаветы знаний и умений компенсировалось более

мягким, в сравнении с Петром I, нравом, что способствовало смяг-

чению правил поведения в российском обществе середины ХVIII

века. Он считал, что кроме стремления смягчить нравы подданных,

она старалась привить придворным художественный вкус. Впрочем,

по мнению писателя Валишевского, осознание собственного величия

и важности дел не переходило у российской Елизаветы I в стремле-

ние усердно трудиться и ответственно выполнять свои обязанности.

К. Валишевский указывал на необразованность Елизаветы

Петровны: несмотря на знание французского и немецкого языков

и умение одеваться, она умерла убежденная, что до Британии мож-

но добраться, «не переезжая» моря. Впрочем, одновременно, он от-

мечал остроумие государыни Елизаветы, ее веселость и изящество.

«

Если прибавить ко всему этому основательное знакомство с фран-

цузскими модами – с этой стороны она была безупречной, – она

могла бы сойти за образованную женщину и не в одной России, со-

храняя, однако, при этом и специфически русския черты. Хотя она

и ценила беседы с маркизом Шетарди, наслаждаясь в них тонкостью

французского ума, она все же предпочитала им болтовню старых

сплетниц, окружавших ее, и более любила шутки своего истопника,

чем мадригалы молодого дипломата. Была ли она умна? Да, до из-

вестной степени»₄₈ – писал историк.

Автор книги «Дочь Петра Великого» порой слишком доверял

негативным оценкам современников-дипломатов, в частности,

прусского посла Акселя фон Мардефельда и французских диплома-

тов. Но при этом Валишевский отмечал гуманные наклонности им-

ператрицы, ее доброту, любовь к народу и то, что она считала «благо

народа» «своим собственным». По его мнению, государыня Елизаве-

та и ее соратники любили свою Родину до «фанатизма» и обладали

«

бешенной» энергией, что компенсировало некомпетентность, мо-

товство и подчас проявления жестокости, которые были свойствен-

ны всему народу и самодержице в том числе. Историк утверждал,

что императрица Елизавета знала свой народ и любила его. «До фа-

4

4

7

8

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. М.: ИКПА, Минск: Полымя, 1990.

С. ХІХ.

Там же. С. 79.

–

45 —

натизма!… В этом слове я вижу источник энергии и силы сопротив-

ления, которая, невзирая на видимый безпорядок, безтолочь, и ту

бездну, куда, под управлением подобной государыни должна была

бы провалиться страна и разстроиться все органы управления, не

только сохранила нетронутым организм, пересозданный Петром

Великим, и обезпечила его развитие, но и увеличила его мощь на

столько, что сделала его способным наносить удары, колебавшие

Европу.»₄₉ – подчеркивал историк. По мнению автора данной рабо-

ты, эти действия, несомненно, характеризуют Елизавету Романову,

как великого государственного деятеля.

К. Валишевский писал о противоречивом характере российской

Елизаветы I, в которой сочетались милосердие и жестокость, евро-

пейские и национальные вкусы. Она была, по его мнению, популяр-

на в народе, имела тонкий вкус, много женского ума, была хитра, по-

дозрительна и скрытна, до «фанатизма» любила свой народ, имела

самое высокое мнение о своей персоне, так как считала себя пред-

ставителем своего народа, который ценила «более всего». Писатель

отмечал, что она стремилась смягчить нравы, но это смягчение про-

исходило медленно, так как и государыня и весь народ находились

еще под влиянием «варварских идеалов». Он, как и другие истори-

ки, писал о чрезмерной роскоши двора всевластной правительницы

Елизаветы, о ее «непобедимой» лени.

По поводу присутствия иностранного элемента в русской жизни

4

0–50-х годов ХVIII века Валишевский утверждал, что, национализм,

согласно мнению некоторых историков, воздвигнувший самодержи-

цу Елизавету на престол, являлся мифом. Он считал, что иностран-

цы продолжали играть важную роль, особенно в офицерском кор-

пусе и если они уходили, то заменить их было сложно. Что касается

иностранного элемента в аппарате управления, то он (иностран-

ный элемент), по мнению историка, играл «главную роль», хотя те-

перь иноземцы стояли за спинами русских вельмож. Он уверял, что

в эпоху Елизаветы Петровны сочетались милосердие и жестокость,

невежество и гений М.В. Ломоносова, религиозность и разврат.

Экономика развивалась, по утверждению француза польского про-

исхождения, но страдала от монополий в торговле, хотя смертная

казнь и была отменена, но продолжались казни в провинции. К. Ва-

лишевский критиковал фаворитизм, страсть Елизаветы к роскоши

4

9

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 123-124.

–

46 —

и проблемы в экономике, существовавшие в ее эпоху, особенно это

касалось монополий. Впрочем, одновременно отмечал, что опреде-

ленные успехи были достигнуты в горнорудном деле, в создании

текстильной промышленности и т.д.; к тому же правительство суб-

сидировало и частные фабрики, и перспективные отрасли.

Характеризуя ближайших соратников дочери Петра Первого,

историк называл Петра Шувалова энергичным человеком, сторон-

ником прогресса и новшеств, проводником многих реформ: отме-

ны внутренних таможен (1753г.), написания новых законов («Уло-

жения»), реформирования армии и др. Валишевский писал: «Как

законодатель, он связал свое имя с попыткой составления новаго

Уложения, неудачной, как и многия до и после него, но тем не менее

составлявшей значительный шаг вперед. Как администратор, он

упразднением внутренних таможен, последовавшим по его насто-

яниям, отвел себе почетное место в экономической истории своей

страны»₅₀. Главными недостатками Петра Шувалова писатель назы-

вал пристрастие к женщинам и роскоши, и мотовство, испортившее

ему жизнь. Ивана Шувалова «по своим» «культурным наклонно-

стям» К. Валишевский считал инициатором сближения с Франци-

ей. Также он отмечал взяточничество соратников самодержицы,

в частности, А.П. Бестужева-Рюмина. Кроме того, у всех соратников

Елизаветы Романовой, утверждал француз польского происхожде-

ния, были общие недостатки: страсть к роскоши и мотовство. Одна-

ко, это компенсировалось «бешеной» энергией, излучаемой самой

государыней, ее окружением и их фанатичной любовью к родине;

это позволяло им решать поставленные задачи и сокрушать врагов.

Впрочем, деловые качества российской Елизаветы I Валишевский

оценивал с негативной стороны. Порой он противоречил сам себе,

сначала писал о ее патриотизме, а затем о том, что у нее было не боль-

ше патриотизма, чем у польских конфедератов, призывавших ино-

земцев. Многие оценки самодержице Елизавете, историк разделял

с Екатериной ΙΙ, например необразованность, расточительность и т.п.

Оценивая политику управления дочери Петра I, К. Валишевский

писал: «В царствование Елизаветы политика ея стремилась всеми

средствами – в мирный период внутри страны, а в последние годы

за ея пределами – к созданию престижа или иллюзии могущества

и величия России. Это величие покупалось ценою жертв, с каждым

5

0

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 164.

–

47 —

годом все более мучительных и жестоких, от которых страдала мате-

риальная и духовная жизнь народа и даже его достоинство и честь:

земледелие было запущено вследствие повальнаго бегства крестьян,

не выносивших непосильнаго ига; зарождающаяся промышленность

парализовалась фискальными требованиями, останавливающими

ея развитие; умственный прогресс задерживался преобладанием

милитаризма…»₅₁. Исторически сложилось так, что поляк по проис-

хождению, он не хотел написать о правительнице Российской Импе-

рии что-либо справедливое. Он утверждал, что правительство перво-

начально стремилось поддерживать равновесие и не вмешиваться

в конфликты, но затем стало гоняться за внешним блеском и славой,

несоизмеримой со скудными средствами народа, а благосостояние

подданных приводилось в «жертву внешней славе».

Отдельный раздел своей книги К. Валишевский посвятил внеш-

ней политике елизаветинской эпохи, он признавал успехи русских

дипломатов, впрочем, считал, что основные успехи были достигну-

ты иностранцами на русской службе. Этим историк пытался дока-

зать, что приоритет, отдаваемый русским во всем, был в значитель-

ной степени мифом. Также он превозносил успехи иностранцев и их

уровень развития, в том числе над русской культурой той эпохи.

Впрочем, последний вывод мог быть навеян автору его источника-

ми: донесениями иностранных дипломатов и их воспоминаниями,

которым он порой верил безапелляционно, ссылаясь на отсутствие

русских источников личного происхождения или их бедностью и,

якобы, необъективностью. Главным недостатком внешней поли-

тики елизаветинской эпохи Валишевский обозначил, возобладав-

шее с какого-то момента, пренебрежение внутренними интереса-

ми в пользу внешних успехов. Он утверждал: «Результатом была

та двойственная, своеобразная физиономия, которую современная

Россия еще долго, после Елизаветы, показывала миру: лицо, сияю-

щее и в тоже время полное страдания, монументальный пышный

фасад, скрывающий лачугу; армия, снаряженная и обученная на ев-

ропейский лад, победоносно шествовавшая по Германии, а дома —

люди в лохмотьях, похожие на зверей; блестящий двор, дворцы,

казармы и отсутствие школ и больниц; серебряная монета, чека-

ненная в Кенигсберге, в завоеванной стране, и фальшивая медная

5

1

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 552.

–

48 —

монета, сфабрикованная в Петербурге для местного употребления;

роскошь и нищета одинаково чрезмерныя, цивилизация и варвар-

ство идущия рука об руку везде…»₅₂.

Иными словами, в начале XX века Всероссийская самодержица

Елизавета получила от Казимира Валишевского ярлык правитель-

ницы России, которая гонялась за внешней славой и печатала сере-

бряные монеты в завоеванной стране, ради славы среди иностран-

цев, оставляя свою страну в нищете. Однако, автор данной книги

убежден, что эти обвинения не были справедливыми.

В целом, Валишевский пытался быть объективным, однако

постепенно в его оценках начинал преобладать негативный толк,

возможно, он слишком верил иностранцам современникам Елиза-

веты Петровны, возможно, писал так, чтобы принизить достижения

елизаветинской эпохи. Все же, с одной стороны, он признавал эво-

люцию нравов и культуры, также положительную роль в этом про-

цессе самой императрицы, которая стремилась привить подданным

гуманность и художественный вкус. С другой стороны, отмечал до-

ходящую до фанатизма любовь всероссийской самодержицы Елиза-

веты к своему народу, что, по его словам, с лихвой компенсировало

недостатки ее характера: леность, фаворитизм, расточительность,

а также вспыльчивость и самовлюбленность. Все это, в сочетании

с взвешенностью принятия самодержицей решений, считал иссле-

дователь елизаветинской эпохи, работавший в начале XX-го века,

позволяло России поступательно развиваться. Историк польского

происхождения писал, что российская Елизавета I делами своими

заслужила бы титул Великая, если бы не появилась женщина более

великая, чем она. Впрочем, думается, о справедливости последней

части этого утверждения можно и должно дискутировать.

Надо признать, оценки елизаветинской эпохи К. Валишевским

были весьма противоречивы, восхваление сочеталось с презрением,

воспевание – с порицанием. Однако, сам писатель считал, что лишь

через подобные противоречия можно найти истину. Еще одной

особенностью его книги было убеждение Валишевского в том, что

главным фактором развития общества являлся цивилизационный

уровень, а недостатки общества и отдельных лиц вызваны, прежде

всего, уровнем развития общества, в плену у которого находятся все

5

2

Валишевский К .Ф. Дочь Петра Великого. С. 553.

–

49 —

его (общества) представители. Впрочем, по его мнению, отдельные

личности могли видеть дальше остальных, к последним, относилась

и русская Елизавета. Таким образом, К. Валишевский являлся сто-

ронником цивилизационного подхода к изучению истории. Глав-

ным фактором развития общества, он считал уровень развития ци-

вилизации, которую некоторые деятели могли либо двигать вперед,

либо просто подчиняться цивилизационному развитию. По мнению

историка, Всероссийская самодержица Елизавета – энергичный

правитель, до «фанатизма» любившая свой народ, двигала прогресс

вперед; особенно, в части смягчения нравов, развития экономики,

и внедрения новых для Российского государства культурных вея-

ний. Фанатичная любовь дочери Петра I и ее соратников к народу

и ее «бешеная» энергия, по убеждению историка, в какой-то степе-

ни компенсировали недостатки самодержавицы Елизаветы и ее со-

ратников. Исследование Валишевского «Дочь Петра Великого», по

мнению автора данной работы, замечательно тем, что это одно из

немногих произведений начала XX столетия, которое было посвя-

щено целиком Всероссийской самодержице Елизавете и ее эпохе, а

не являлось трудом-обзором всех особ, царствовавших в Российской

Империи в первой половине XVIII века.

Подводя итоги всего изложенного в данной главе, можно с опре-

деленностью отметить: для начала XX века являлось характерным

существование различных концепций изучения исторического

периода царствования Елизаветы Романовой. Один подход пред-

ставляла позитивистская школа, сторонником концепции которой

в начале века был ученик С.М. Соловьева, государственник В.О. Клю-

чевский. Историк не внес почти ничего нового, кроме психологиче-

ских характеристик русской Елизаветы, написав, что она была сотка-

на из противоречий. Также к позитивистской школе принадлежал

труд отечественного историка С.Ф. Платонова, посвященный эпохе

царствования российской Елизаветы I, в труде впервые отмечалось

усиление крепостного права в 40–50-е гг. XVIII века. В начале ХХ века

объектом исследования историка-монархиста были не только лич-

ность правителя или деятельность государства, или жизнь людей,

но и развитие экономики, и положение сословий. Кроме того, в дан-

ной главе представлен цивилизационный подход к исследованию

рассматриваемой эпохи, которого придерживался К. Валишевский.

–

50 —

Глава 3

ИСТОРИКИ

КОНЦА ХХ СТОЛЕТИЯ

О РУССКОЙ ЕЛИЗАВЕТЕ

И ЕЕ ПРАВЛЕНИИ

Т

ретий период историографических исследо-

ваний, представленный в настоящей работе,

можно условно очертить границами, начиная

с 80–90-х годов ХХ века. В советское время до 80-х годов отсутствова-

ли труды, посвященные Всероссийской самодержице Елизавете и ее

эпохе, а единственным объектом исследования была либо классовая

борьба и развитие экономики, либо внешняя политика в 40–50-е гг.

ХVIII века. Начиная с 20-х годов ХХ века, долгое время (до 40-х годов)

елизаветинская эпоха упоминалась историками, исключая С.Ф. Пла-

тонова, в негативных тонах: как эпоха угнетения народа, классовой

борьбы и т.п. Например, М.Н. Покровский представлял российскую

историю, в том числе период правления самодержавицы Елизаветы

Первой, как борьбу угнетенного народа против эксплуататоров и,

естественно, писал о всех царствующих особах в негативном ключе.

Историк, основатель и главный редактор журнала «Историк-марк-

сист» уделял внимание в основном экономике и социальному про-

тесту. В 40-е годы ХХ века вышло несколько трудов, посвященных

участию России в Семилетней войне, например, коллективная моно-

графия «История русской армии с древнейших времен до середины

XVIII века»; в этих трудах Елизавета Романова заслужила похвалу

как борец с прусским милитаризмом. Иными словами, всплеск инте-

реса к самодержице Елизавете, произошедший в 40-е годы XX века,

был связан с историей Семилетней войны и русско-германских

отношений в 40–50-е гг. XVIII столетия, историей русской армии

и шуваловской военной реформы. Результаты этого периода под-

робно исследовал М.И. Семевский автор книг «Россия входит в Ев-

ропу русско-австрийский союз» и «Россия в Семилетнюю войну»,

переизданных во второй половине XX века. После окончания Вели-

кой Отечественной войны объектом исследования исторического

периода царствования Елизаветы снова стала экономика и классо-

вая борьба. Единственным деятелем елизаветинской эпохи, которо-

му авторы уделяли внимание в 50–70-е годы XX века, был М.В. Ло-

моносов, жизни и деятельности которого было посвящено большое

количество работ. В этих трудах несколько строк было написано

о российской Елизавете I и ее соратниках в связи с экономическими

преобразованиями той эпохи, а именно, отмене внутренних тамо-

жен. Однако, реформа, инициируемая П.И. Шуваловым, представля-

лась как реформа в интересах дворянского класса.

–

52 —

Таким образом, в советское время приоритетом исследовате-

лей была социальная история; в 40-е годы ХХ столетия она частич-

но вытеснилась интересом к внешней политике, особенно в ис-

следованиях, написанных об армии и русско-прусских отношениях

в эпоху Семилетней войны. В 50–70-е годы ХХ века елизаветинская

эпоха упоминалась в основном в трудах, посвященных биографии

М.В. Ломоносова. В большинстве работ о Ломоносове, сообщалось

об окружении российской Елизаветы I; как правило, это были баре,

мешавшие великому помору реализовывать его идеи, например,

Шуваловы. Личность самодержицы Елизаветы, как объект иссле-

дования в трудах отечественных историков того времени была под

запретом. «Советская же историография попросту игнорировала

Елизавету. Из многочисленных книг о Ломоносове следовало лишь,

что императрица в основном путалась в ногах у великого ученого-

гуманиста России.»₅₃ – отмечает Е.В. Анисимов. Иными словами,

царствующая личность Елизавета в советской историографии поч-

ти отсутствовала. Труды, посвященные дочери Петра Первого и ее

царствованию, появились только в 80–90-е годы ХХ века.

В данной главе предлагается анализ трудов, написанных в конце

XX века, посвященных самодержавице Елизавете І и ее царствованию:

Н.И. Павленко «Елизавета Петровна» и Е.В. Анисимова «Елизавета

Петровна» и «Императорская Россия». Отличительной чертой ис-

следований этого периода стало стремление написать объективную

картину елизаветинской эпохи, поскольку советские стереотипы на-

чинали меняться. Например, Е.В. Анисимов сравнивает Елизавету

с «не привитым дичком», который под воздействием обстоятельств

«растет», «как ему вздумается». Елизавета Петровна была значитель-

но грамотнее не только своих предшественниц на троне, но даже сво-

его великого отца, «самовлюбленность», «страх ночного переворота»,

была скорее доброй, чем злой – характеристики данные самодержи-

це Е.В. Анисимовым. Н.И. Павленко писал о русской Елизавете более

сдержанно, он, в отличие от Анисимова, утверждал, что императрица

не участвовала в делах управления, а лишь развлекалась. Автор со-

ветских учебников по отечественной истории считал, что ее интере-

совали только власть и развлечения. Объединяют мнения этих исто-

риков взгляды на роль личности в истории: оба считают, что личность

в истории играет значительную роль.

5

3

Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая Гвардия. 1991. С. 4.

–

53 —

Николай Иванович Павленко (1916–2016 гг.) отечественный

историк, так или иначе обращавшийся к образу всероссийской само-

держицы Елизаветы в конце ХХ века, создавая свой труд, опирался

на источники и исследования, которые использовали предыдущие

авторы, писавшие об этом историческом периоде. В книге «Елизаве-

та Петровна» Павленко сообщал: «О Елизавете Петровне сложилось

впечатление, навеянное известным четверостишием А.К. Толстого,

в котором основную нагрузку несут первые две строки: «Веселая

царица была Елизавет». Не оспаривая ее ветрености, постоянной

заботы о своей внешности, страсти к нарядам и удовольствиям,

предоставляемым троном, попытаемся несколько усложнить этот

стереотип, объяснив побудительные мотивы ее поступков и допол-

нив ее портрет штрихами, на которые историки, а иногда и совре-

менники обращали мало внимания»₅₄. Автор советских учебников

по истории России считал, что два обстоятельства больше других

влияли на поведение русской Елизаветы: необыкновенная красота

и страх. Хотя он стремился внести в «портрет» Елизаветы Петров-

ны какие-то новые штрихи, но в целом продолжал ту линию, по ко-

торой ее царствование представлялось лишь очередным незначи-

тельным этапом в перечне правителей от Петра Ι до Екатерины ΙΙ.

Советский историк вторил бывшей принцессе А́нгальт-Це́рбстской

(Екатерине II): критиковал российскую императрицу Елизавету за

нежелание учиться, за постоянную праздность, из-за которой у нее

не оставалось времени на серьезные дела; утверждал, что она была

завистливой и слишком много времени проводила в развлечениях.

По его мнению, министры гонялись за правительницей империи

Елизаветой, чтобы подписать бумаги. В доказательство праздности

самодержицы Елизаветы Павленко приводил выдержки из Камер-

фурьерских журналов за ноябрь 1744 года:

«

1 ноября – смотрели французскую комедию

4

7

1

1

1

1

ноября – куртаг

ноября – французская комедия

1 ноября – куртаг

3 ноября – маскарад

5 ноября – маскарад

9 ноября – итальянская комедия

54

Павленко Н.И. Елизавета Петровна. М.: Мир энциклопедий Аванта+, Астрель,

2

008. С. 7.

–

54 —

2

2

2

2

2

2

3

1 ноября – банкет офицеров Семеновского полка

2 ноября – маскарад

4 ноября – День тезоименитства императрицы

5 ноября – День восшествия на престол

7 ноября – французская комедия

8 ноября – маскарад

0 ноября – французская комедия и день Андрея Первозванного»₅₅.

Н.И. Павленко считал, что она была не способна заниматься государ-

ственными делами, не обладала работоспособностью и даже не име-

ла четкого распорядка дня по приему министров, в отличие от им-

ператрицы Анны Иоанновны. Однако, в конкретном случае, хочется

возразить известному советскому историку, возможно, пункты: ра-

бота с документами и прием министров сознательно не включены

в расписание Камер-фурьерских журналов, поскольку императрица

Елизавета в 1742 году издала указ о порядке работы самодержицы

и государственных учреждений. Да, у Анны Иоанновны такие пун-

кты в журналах существовали, но где наполненная казна, где двор-

цы, которые она строила? Известен исторический факт, не подлежа-

щий сомнению: императрица Анна Иоанновна строила дворцы изо

льда. А дворцы, построенные Всероссийской самодержицей Елиза-

ветой, существуют и украшают С-Петербург и его окрестности до

сих пор.

Вернемся к историографии: академик Павленко обвинял Ели-

завету Петровну в чрезмерной расточительности, считал, что слиш-

ком много финансовых средств тратится на наряды самодержицы,

устройство балов и блеск двора. Чтобы подкрепить эту мысль, он

использовал произведения М.М. Щербатова и некоторые высказы-

вания из мемуаров И.И. Шувалова о финансовых затруднениях. Ино-

гда Н.И. Павленко не указывал источники, на которые он опирался

в своих выводах, поэтому думается, его умозаключения, по меньшей

мере, субъективны. По убеждению автора книги «Елизавета Петров-

на», лучшим знатоком характера, нравов российской самодержи-

цы Елизаветы I была Екатерин ΙΙ. Он совершенно не учитывал, что

бывшая принцесса Ангальт-Цербстская утверждалась, критикуя всех

царствующих особ правителей и правительниц, предшествовавших

ей на русском престоле, конечно, кроме Петра Первого. Как и многие

советские историки, Павленко считал царя Петра Ι великим правите-

5

5

Павленко Н.И. Елизавета Петровна. С. 146.

–

55 —

лем Российской Империи. Но, думается, с этим утверждением можно

согласиться лишь частично, [или это повод для дискуссии – Д.С.Л.].

Как и большинство отечественных историков, исследовавших

период 40–50-х гг. ХVІІІ века российской истории, Н.И. Павленко

упрекал самодержицу Елизавету в том, что в реальности она не вер-

нулась к реформам своего отца. В то же время, он отмечал ее гуман-

ность, стремление завоевать любовь подданных, религиозность

Елизаветы Романовой, ее милосердие. «Оно исходило из не только от

такой черты ее характера, как доброта, но и ее набожности, следова-

ния христианской заповеди о любви к ближнему. Из законодатель-

ства времени Елизаветы можно сделать вывод не о декларативной

заботе о подданных…, а о реальном облегчении условий жизни насе-

ления, причем не только высших слоев, но и трудового народа.»₅₆

–

писал советский историк. Одновременно, он приводил цифры об

увеличении в елизаветинскую эпоху количества мануфактур, росте

промышленного производства и внешней торговли. Павленко сооб-

щал, что в 1760 году число предприятий черной металлургии до-

стигло 99, в то время как в 1740 году их было 59; еще больший успех

«

наблюдался» в текстильной промышленности: в 1763 г. «насчиты-

валось» 205 мануфактур, а в 1745 году их количество было 71. Также

он отмечал, что оборот внешней торговли с 1749 г. по 1760 г. вырос

с 12,6 до 16,9 миллионов рублей. Иными словами, историк призна-

вал, что во времена правления дочери Петра І Российская Империя

не находилась в состоянии кризиса или застоя.

Известный отечественный ученый, академик утверждал, что

многие значимые события в эпоху Всероссийской самодержицы

Елизаветы происходили либо совсем без ее участия, либо участие ее

было минимальным. Павленко писал: «…Освобождение страны от

засилья немцев, смягчение наказаний нарушителям законов, отмена

внутренних таможенных пошлин, учреждение банковской системы,

открытие Московского университета и Академии художеств, покро-

вительство искусству и науке, работа Уложенной комиссии – вот

перечень самых главных событий царствования, каждое из которых

оставило заметный след в истории страны. Правда, к большинству

из них Елизавета Петровна либо не имела никакого отношения, либо

самое удаленное»₅₇. Очевидно, что Н.И. Павленко придерживался до-

5

5

6

7

Павленко Н.И. Елизавета Петровна. С. 316.

Там же. С. 428.

–

56 —

статочно традиционного для историков советского периода отно-

шения к личности самодержицы Елизаветы и эпохе ее правления.

Однако, он подчас противоречил себе, вначале сообщал, что Елиза-

вета пользовалась любовью современников, ссылаясь на высказы-

вания артиллерийского майора Михаила Васильевича Данилова:

«

По кончине ее открылась любовь к сей монархине и сожаление;

каждый дом проливал по лишении ее слезы, и те плакали неутешно,

кои ее не видали никогда, только была любима в народе своем»₅₈.

Павленко также отмечал, что не смотря на склонность к увеселе-

ниям и балам и отсутствием качеств государственного деятеля,

самодержица Елизавета пользовалась любовью народа при жизни,

а после кончины все подданные оплакивали ее искренне и называ-

ли великой и мудрой. Затем писал, что у современников не нашлось

ни одного доброго слова в память о ней. Автор советских учебников

по истории России Павленко утверждал, что российская Елизавета

I родилась не для управления империей, а для «наслаждения уте-

хами», безгранично предоставляемыми ей занимаемым троном. По

его мнению, она была умная, но изнеженная красотой и внимани-

ем к своей красоте женщина, в то же время «капризная, ленивая»

и «беспечная сударыня», занимавшаяся своей внешностью, а не де-

лами управления страной; ее беспокойная жизнь протекала «мимо

решения» «главных задач – жизни государства».

Подводя итоги, следует отметить, что хотя Н.И. Павленко по-

рой и стремился быть объективным в оценках личности и деятель-

ности Елизаветы Петровны, однако, постепенно в его труде стали

преобладать негативные оценки самодержицы и ее царствования.

Историк отстаивал ту точку зрения, о елизаветинской эпохе и самой

Елизавете Романовой, которая, как и противоположная, сложилась

еще в ХVΙІІ веке. Он считал эпоху царствования Елизаветы лишь зве-

ном в цепи правления и эпохой власти фаворитов, а саму импера-

трицу – не способной к серьезным делам.

В 90-е годы ХХ века в нашей стране произошли перемены по-

литического характера, поэтому у некоторых отечественных исто-

риков, использовавших ранее советский подход к изучению исто-

рии, появилась возможность максимально объективно исследовать

особенности личности российской Елизаветы І и достижений ее

царствования. К ним относятся исследования автора нескольких

5

8

Цитата по Павленко Н.И. Елизавета Петровна. С. 419.

–

57 —

трудов о самодержице Елизавете, нашего современника Евгения

Викторовича Анисимова. В своих трудах о елизаветинской эпохе он

опирался на источниковедческую и фактологическую базу, создан-

ную классиком отечественной истории С.М. Соловьевым и другие

источники. Как и некоторые отечественные историки, исследовав-

шие эпоху правления самодержицы Елизаветы, он отмечает, что она

оказалась неподготовленной к «тяжелой работе» «у руля управле-

ния» такой большой страны, как Россия. По утверждению автора

книг «Елизавета Петровна» и «Императорская Россия», с самого дет-

ства царевну готовили в королевы Франции или какой-либо другой

страны, ее учили языкам, танцам, умению вести светские разгово-

ры, одеваться. Анисимов считает, что именно веселым времяпро-

вождением и занималась все свое царствование русская Елизавета.

«

Она ничего не стремилась доказать или показать: ей было так ве-

селее, удобнее, вкуснее»₅₉. Он пишет, что современники отмечали

исключительную, необычайную страсть самодержицы Елизаветы

к нарядам и развлечениям, которую она «успешно внедряла» в выс-

шее столичное общество; что многие признавали необыкновенную

элегантность ее нарядов, причесок и украшений. Ну и, конечно, не

забыл он отметить «те самые 15 тысяч платьев», оставшихся после

ее кончины. «Затмевать всех своей красотой – во многом к этому

и сводилась цель жизни императрицы–модницы. И это ей с успехом

удавалось»₆₀, – утверждает доктор исторических наук. В отличие

от Анисимова, у автора данных строк есть основания считать пре-

красную российскую Елизавету I не просто модницей на троне, а го-

сударственным деятелем и великой личностью, не потому что цар-

ствующая, а потому что дела ее великие.

Историк, лауреат Анциферовской премии за лучшую историче-

скую книгу акцентирует, что вспыльчивая, сумбурная, она вымещала

свое раздражение на окружающих, часто не спала по ночам, и, что ни-

кто точно не знал, когда она обедает или спит. «Более того, никто на-

верняка не мог сказать, в каком покое в данный момент государыня.

Ни в одном дворце она никогда не имела постоянной спальни. Даже

в любимом ею Царскосельском дворце не было особого помещения,

где стояла бы кровать императрицы».₆₁ Такая заполошная жизнь, по

5

6

6

9

0

1

Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая гвардия, 1999. С. 130.

Анисимов Е.В. Императорская Россия. СПб.: Питер, 2008. С. 210.

Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая гвардия, 1991. С. 174.

–

58 —

мнению автора книги «Елизавета Петровна», была следствием «не-

обузданности» всероссийской самодержицы, неумения управлять со-

бой и «страха ночного переворота». Дочь Петра I, подчеркивает Ани-

симов, хорошо помнила ночь, когда она вместе с гвардейцами пришла

арестовать регентшу Анну Леопольдовну, и «боялась такой судьбы».

Надо признать, считает Анисимов, что Елизавета Романова «не была

проста и наивна», и не позволяла господствовать над собой, и, несмо-

тря на свою взбалмошность, не была ни «скороспешна», ни суетлива

при решении государственных дел. «И еще. Во всем, что делала Елиза-

вета – государыня, императрица, был некий, порой скрытый от по-

стороннего взгляда главный, основополагающий принцип. Несмотря

на почти полную отстраненность от государственных дел, Елизавета

оставалась самодержицей – абсолютной монархиней и ни зачем так

ревниво она не следила, как за тем, что бы никто не посмел посягнуть

на эту власть и царствовать над ней»₆₂ – уверяет Е.В. Анисимов.

Исследуя елизаветинскую эпоху и царствование Елизаветы Ро-

мановой, историк, естественно, отмечает людей, которые окружа-

ли ее: это и Разумовские, и Шуваловы, и другие выдающиеся, и не

очень, личности. Анисимов признает, что А.Г. Разумовский имел

большое влияние на императрицу, но был скромен и не стремился

к власти. В придворном мире интриг и коварства «он выделялся

тем», что, обладая огромными возможностями фаворита самодер-

жицы, «ни в чем не посягнул» на ее власть, не позволил хотя бы «за-

подозрить» его в интригах за спиной государыни. Благодаря своему

положению, Разумовский немало сделал для своей малой родины

Малороссии, – считает автор книги «Елизавета Петровна». Подроб-

но описывает Е.В. Анисимов влияние на эпоху самодержицы Елиза-

веты братьев Шуваловых. «В отличие от Алексея Разумовского Шу-

валов все время работал и ценил людей, умевших работать, что-то

изобретать»₆₃. Петра Шувалова историк называет типичным «при-

быльщиком-искателем» доходов для казны; по инициативе Кон-

ференц-министра по военным делам начали «портить» монету, (из

пуда серебра стали получать не 8, а 16 рублей). Доходы казны росли,

также росли доходы П.И. Шувалова, генерала фельдцейхмейстера на-

чальника артиллерии, «управителя многих ведомств», потому что он

6

6

2

3

Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая гвардия, 1991. С. 182.

Там же. С. 279.

–

59 —

был не только прибыльщиком-искателем для казны, но не забывал

о личной выгоде. Историк утверждает, что именно «управитель мно-

гих ведомств» выступил автором многих экономических реформ,

таких как таможенная реформа 1752–1753 гг., развитие банковского

дела. Согласившись с доводами Петра Шувалова, самодержица все-

российская Елизавета подписывала указы об экономических преоб-

разованиях; это способствовало укреплению экономики и развитию

торговли в стране, а главное, пополняло государственную казну.

«Впрочем, отметим сразу: многие предложения Шувалова о повы-

шении доходов казны легко осуществлялись…, но по преимуществу

за счет кармана налогоплательщиков. Шувалов предложил и сам же

осуществил грандиозные проекты чеканки облегченной серебря-

ной и медной монеты, введение новых монополий на соль, различ-

ные промыслы, причем думал не только о государственной казне, но

и о собственном кармане. За это его не любили в народе»₆₄ – пишет

приверженец популяризации отечественной истории. Одновремен-

но, историк отмечает неоспоримые заслуги генерала фельдцейхмей-

стера в реорганизации русской артиллерии, которая во второй по-

ловине XVIII века стала одной из лучших в мире.

По мнению Е.В. Анисимова, елизаветинское время в Российской

Империи совпало с подъемом «Просвещения» в Европе. Часть идеи

европейского общественного движения просвещения, которая была

направлена на низвержение старого порядка, монархии, исключа-

лась русскими деятелями: главным смыслом просвещения они счи-

тали образование, «победу знаний» «над невежеством». Историк

считает, что в этой победе И.И. Шувалов видел залог благополучия

государства; «щедрый меценат» был уверен, что просвещение не

должно разрушать «старый порядок» в Российской империи, а на-

оборот – укреплять его, делать более «приспособленным к измене-

ниям в мире». «Культура, искусство – вот что было для Шувалова

важнее и превыше всего. Скажу так: не будь в России Ивана Шувало-

ва – фаворита императрицы Елизаветы, долго бы еще не открылся

первый русский университет, не было бы Академии художеств, угас-

ло бы много талантливых художников, скульпторов, беднее была

бы русская литература, иным, менее плодотворным был бы твор-

ческий путь Михаила Ломоносова»₆₅, – утверждает Анисимов. Он

6

6

4

5

Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая гвардия, 1991. С. 280.

Там же. С. 295.

–

60 —

отмечает, что во времена правления самодержицы Елизаветы, идеи

просвещения соединились с идеями патриотизма, «подчеркнутой

любви к России». Историк признает, что в 1740–1750 гг. в России

был подъем патриотических настроений; убедить Европу в том, что

русские способны делать все, что делают другие народы – была

патриотическая цель Елизаветы Романовой, графа И.И. Шувалова

и его соратников. В 1755 году эти идеи интеллектуалов «принесли

плоды» на русской почве: в Москве открыли Университет.

Анисимов подчеркивает, что кроме образования подданных, са-

модержица Елизавета заботилась об архитектуре. Он пишет: «… архи-

тектурные амбиции молодой императрицы оказались грандиозны,

а возможности государственной казны практически неограничен-

ны, что барокко (архитектурный стиль, бывший в моде в то время)

в России поражал богатством внешней отделки и фантастической

роскошью внутреннего убранства. Этот пышный стиль полностью

отвечал представлениям Елизаветы о красоте и образе жизни сре-

ди всего только изящного, веселого, удобного и благозвучного»₆₆.

Историк утверждает, что Франческо Растрелли архитектор, знаме-

нитый в Российской Империи той эпохи, умел удовлетворить вкус

самодержицы, сочетая желания и капризы заказчицы с правилами

архитектуры и национальными традициями России.

Доктор исторических наук Е.В. Анисимов считает, что царство-

вание Елизаветы Романовой стало временем, когда Российская

Империя утвердила свой международный авторитет, закрепила за

собой зоны влияния в Европе, «выявила» свои интересы, и мощью

вооруженных сил и экономики заставила «уважать себя» как Вели-

кую державу. Также он отмечает, что бóльшую часть эпохи правле-

ния самодержицы Елизаветы в России царил мир: в 1743 году за-

кончилась русско-шведская война, условия мира, заключенного

в 1721 году в Ништадте, были подтверждены. Если говорить о Се-

милетней войне, то, по мнению Анисимова, она была крайне непо-

пулярна. Самодержица Елизавета с раздражением писала очеред-

ному нерешительному командующему войсками фельдмаршалу

П.С. Салтыкову: «Хотя и должно заботиться о сбережении нашей

армии, однако худая та бережливость, когда приходится вести во-

йну несколько лет вместо того, чтобы окончить ее в одну кампанию,

6

6

Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая гвардия, 1991. С. 302.

–

61 —

одним ударом.»₆₇ – сообщает историк. В итоге, считает автор не-

скольких исследований о российской Елизавете I и эпохе ее царство-

вания, более 18 тысяч русских солдат, погибших в 1759 году, оказа-

лись напрасной жертвой – противник побежден не был. А в конце

1

761 года, когда самодержица Елизавета скончалась, ее племянник

Петр III предложил Фридриху II мир «безо всяких условий» и Россия

никаких территорий или компенсаций не получила. Анисимов под-

черкивает: «… реки, пролитой русской армией крови ушли в песок,

все перечеркнуло сепаратное соглашение Петра III с Фридрихом.

Восточную Пруссию пришлось оставить Фридриху»₆₈.

Никто не мог обвинить государыню в кровожадности, утверж-

дает автор книг о Елизавете Романовой; существует легенда, что,

вступая на престол, Елизавета Петрова дочь поклялась не подпи-

сывать смертные приговоры, «так и было». Он настаивает: «Уже то,

что за свое правление она не подписала ни одного смертного приго-

вора, позволяет снять перед ней шляпу»₆₉. Е.В. Анисимов подчерки-

вает, что императрица Елизавета была взбалмошной и капризной,

с одной стороны, с другой – гуманной и доброй, а также покрови-

тельницей науки и искусства. Другими словами, по мнению истори-

ка, при многих недостатках: лени, самовлюбленности, чрезмерном

внимании к нарядам, скрытности, российская самодержица Елиза-

вета обладала милосердием, взвешенностью в принятии решений,

способностью не поддаваться чужому влиянию, настойчивостью

в достижении поставленных целей, развитой интуицией и обо-

стренным чувством власти. Все это позволило ей управлять стра-

ной в течение двадцати лет, определенно успешных для Российской

Империи, уверяет лауреат Анциферовской премии.

Е.В. Анисимов является представителем отечественной истори-

ческой науки, использовавший ранее советский подход к изучению

истории. В связи с изменениями политического характера в конце

XX-го века у него появилась возможность создать более объектив-

ные исследования, посвященные самодержице Елизавете и эпохе ее

царствования. Историк, используя положительные стороны совет-

ской историографии, имел возможность быть свободным от жест-

67

68

69

Цитата по Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая гвардия, 1991. С. 488.

Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М.: Молодая гвардия, 1991. С. 495.

Там же. С. 543.

–

62 —

ких границ советского подхода к изучению исторических событий

и деятельности царствующих личностей.

Подводя итоги историографических исследований, можно отме-

тить: к настоящему времени существует два подхода к оценке лич-

ности Всероссийской самодержицы Елизаветы и ее царствованию.

Один из них опирается на воспоминания Екатерины II и некоторых

современников Елизаветы Романовой, не всегда объективно крити-

ковавших императрицу и ее деятельность. Другой подход сформу-

лирован в труде С.М. Соловьева, оценивающего последнюю русскую

из династии Романовых-Голштин-Готторпов на российском престо-

ле Елизавету только с лучшей стороны, а ее деятельность – благо

для России. Обе эти точки зрения имеют право на существование.

Поэтому, изучая мнения историков о самодержице Елизавете и эпо-

хе ее царствования, необходимо освободиться от двух крайностей:

превознесения российской Елизаветы I до небес и необоснованной

критики, базирующейся либо на антипатии автора труда, либо на

излишней доверчивости к мнению тех современников, которые

были необъективны или не любили Елизавету Петрову дочь.

Что касается интереса к елизаветинской эпохе на современном

этапе, то автор данного исследования считает, что существуют не-

сколько обстоятельств, интересующих аспектов, которым необходи-

мо уделить внимание. Первое—внимание к попыткам самодержицы

Елизаветы создать полностью автономную [внутрироссийскую —

Д.С.Л.] и самодостаточную, наполненную товарами и финансами

производственно-экономическую систему. Второе – пристальное

внимание к финансовой политике Елизаветы Романовой, стремив-

шейся избавить страну от импортозависимости иностранных това-

ров и производить в России широкий спектр товаров на экспорт для

пополнения казны, чтобы не допустить заимствований в иностран-

ных государствах. Третье – необходимо отметить в исследованиях

о елизаветинской эпохе интерес не только к проектам, завершен-

ным самодержавицей Елизаветой, но и к потенциальным проектам,

опередившим время на столетия, особенно к проекту освоения Си-

бири и к созданию проекта конституции времен елизаветинского

правления. В дополнение необходимо отметить: интерес к елизаве-

тинской эпохе в наше время, связанный с успехами освоения Сиби-

ри в 40–50-е годы XVIII века, это, кроме всего прочего, превращение

сибирской части империи в сельскохозяйственный регион, основа-

–

63 —

ние новых городов в этом регионе и разработка, впервые в импер-

ский период страны, целенаправленной программы по освоению

Сибири. К сожалению, эта программа елизаветинского правления

не была полностью реализована, поскольку часть предназначенных

для этого финансовых ресурсов, была перенаправлена на юг импе-

рии. Кроме того, после царствования российской Елизаветы I был

приторможен поток переселенцев в Сибирь, из-за указа Екатерины

II о ссылаемых крепостных, которых следовало ссылать на катор-

гу, «благодаря» чему программа елизаветинской эпохи по освоению

Сибири была фактически заморожена. Кстати, этот аспект интереса

к елизаветинской эпохе проанализирован в труде А.А. Кизеве́ттера

в начале XX-го столетия. Это касалось именно не реализованных до

конца начинаний самодержицы Елизаветы, остановленных так или

иначе Екатериной II, либо прямо из нежелания продолжать елиза-

ветинские преобразования и, что случалось реже, из-за объектив-

ной невозможности продолжать их.

В начале XXI века существует возможность объективного ис-

следования исторического периода правления Елизаветы Романо-

вой и особенности ее царствующей личности. То есть, основным

достижением современных исторических исследований, возможно,

станет создание трудов о елизаветинской эпохе, в которых сочета-

ется внимание к экономике, взаимодействию сословий общества

и к личности самодержавицы Елизаветы. Автор этой работы на-

стаивает: в наше время внимание к елизаветинской эпохе приобре-

тает актуальность благодаря следующим, кроме всех перечислен-

ных выше, аспектам: воспитанию национально-ориентированной

гражданской и военной элиты, ставившей интересы России выше

собственных, а также стремлению самодержицы Елизаветы повы-

шения гуманности в российском обществе периода 40–50-х годов

XVIII века.

Конечно же, до сих пор остается немало дискуссионных вопро-

сов, связанных с личностью и деятельностью Всероссийской само-

держицы Елизаветы. Поэтому думается, есть необходимость даль-

нейшего исследования этого исторического периода и личности

государственного деятеля Елизаветы Романовой.

–

64 —

Глава 4

ПРОИСХОЖДЕНИЕ МИФОВ

О САМОДЕРЖАВИЦЕ

ЕЛИЗАВЕТЕ ПЕРВОЙ

В

предыдущих главах представлен историографи-

ческий анализ трудов авторов, исследовавших

40–50-е гг. XVIII столетия; также отмечено, какое

неоднозначное и противоречивое представление о русской Елизаве-

те сформировалось к концу XX – началу XXI веков. Автор этих строк

постарается ответить на вопросы: почему сложилось именно такое

представление о дочери Петра I, какие обстоятельства повлияли на

эти представления о самой императрице и эпохе ее царствования.

Необходимо проанализировать отдельные аспекты, повлиявшие на

представления потомков о самодержавице Елизавете Первой. Нач-

нем с того, как сама Елизавета Романова работала над своим имид-

жем и над тем, как ее воспринимали современники. «Ее Величество»

Елизавета позиционировала себя наследницей дел Петра Первого,

избавительницей России от иноземного засилья двух предыдущих

царствований. Судя по ее собственным высказываниям, она счита-

ла себя правителем, обязанным заботиться о благе всего народа

и принимать такие решения, которые были направлены на пользу

Российской Империи. Кроме того, самодержавица Елизавета I по-

зиционировала себя защитницей подданных от иноземных врагов.

Не случайно на ее коронации, в качестве одного из символов власти

монарха, появился «государев меч», символизировавший долг мо-

нарха защищать подданных от внешних врагов и утверждать спра-

ведливость внутри владений. До этого в имперский период нашей

страны, данный символ в ритуале венчания на престол не использо-

вался. К тому же, Елизавета, судя по ее утверждениям, хотела быть

первым со времен ее родителей монархом, который «чины и долж-

ности» «раздавал» лишь за реальные дела и таланты. Однако, уже

при ее жизни, мнение о ней начало формироваться не только под

влиянием официальной «идеологии», но и под влиянием суждений

современников, видевших Всероссийскую самодержицу Елизавету

каждый день, либо слышавших что-то о государыне и ее деятельно-

сти от других. Во введении и предыдущих главах автор уже сообщал

о происхождении многих мифов о самодержице Елизавете, которым

способствовали в основном записки Екатерины II, воспоминания

современников дочери Петра I, мнение иностранных дипломатов.

Причем, подобные мнения могли меняться в зависимости от отно-

шения того или иного современника к Елизавете в данный момент,

а также от внешней конъюнктуры.

–

66 —

Наверное, два самых знаменательных примера таких перемен

к самодержице Елизавете это перемены в отношении к ней Жака-

Иоахима маркиза де ля Шетарди и секретаря Иностранной Колле-

гии Д.В. Волкова. Оба они входили в ближайший круг царевны Ели-

заветы и, как казалось им, «подчинили» ее своему влиянию. Однако,

они сильно ошибались и поняли, что Елизавета Петрова дочь не так

проста как кажется, попав по разным причинам в опалу. Секретарь

Волков за воровство денег из казны, а Шетарди за попытку влиять

на внешнюю политику России и создание «партии» для смены цар-

ствования после отказа российской Елизаветы I проводить внеш-

нюю политику в нужном русле для Парижа. Причем, пока Шетарди

был членом ближнего круга Елизаветы, он не жалел для нее дифи-

рамбов: в своих донесениях Шетарди сообщал, что она лучше всех

знала интересы своего народа, обладала интуицией, прозорливым

умом, до самозабвения любила своих подданных. Как только Шетар-

ди понял, что российская самодержица Елизавета игнорирует его

пожелания для своей внешней политики, дифирамбы сменились

пасквилями. Он начал писать, что любые слова о реальной работе

ее ужасали, что она всячески бежала от них в свой будар, где часами

занималась своим «туалетом» и «пудрой»; и вообще, «государыня

дура», а «резолюции» от нее «месяцами» не возможно дождаться.

Так человек, объявлявший себя посланником французского двора,

оправдывал свои неудачи в попытках добиться каких-либо префе-

ренций для Франции и собственного влияния на русскую Елизавету.

Поскольку, в данном случае, утверждения маркиза служили главным

образом оправданием его провала, то их следовало использовать

осторожнее. Однако, исследователи этого исторического периода

часто принимали его утверждения без должного, в таких случаях,

критического отношения. Они (исследователи), исходили из логи-

ки, если тот или иной современник долго был близок к Елизавете

Петровне, то это означало, что он хорошо знал ее характер и поэто-

му мог «читать в ее сердце». Но, последний французский посол при

дворе самодержавицы Елизаветы Жан Фавье писал, что государыня

порой казалась глупой и наивной, но жестоко ошибались те, кото-

рые считали, что могут «читать в ее сердце». На самом деле одним

из самых больших талантов русской императрицы Елизаветы было

искусство притворства; например, ни с кем другим она не была так

ласкова, как с тем, кого отправляла в опалу.

–

67 —

Другой современник Елизаветы воспитатель принца Карла-

Петера-Ульриха Голштинского (будущего Петра III) Якуб Штелин

помимо мифа о том, что самодержица Елизавета не занималась де-

лами, боялась серьезной работы и не спускала глаз с самой себя,

запустил миф о Елизавете, как о государыне, которая занималась

только своими платьями и имела их (платьев) «более ста тысяч».

Эти платья, якобы, нашел Петр III после кончины российской Елиза-

веты I. Платьев у Елизаветы действительно было много, хотя точно

их никто не считал, просто их не могло быть сто тысяч. Утвержде-

ния Штелина пошли «гулять» сначала по мемуарам, а затем по исто-

рической литературе из одного труда в другой, как еще один штрих

к портрету Елизаветы. Утверждению о многих «тысячах платьев»

поверили, вероятно, потому что Штелин долгое время провел при

дворе государыни Елизаветы, и считалось, что мог хорошо знать

ее быт и привычки. Возможно это и так, но автор уверяет, Штелин,

получивший при самодержице Елизавете звание академика, забыл

те панегирики, которые он «пел» императрице, пока она была на

троне: «Великая Елизавета», «Тит наших дней», «Матерь Отечества»

и т.п. Как только монарх сменился, обладательница этих высоких

титулов превратилась в обладательницу «более ста тысяч платьев»,

которая проводила время у зеркала, а не за трудами во благо росси-

ян. Поэтому автор этих строк уверен, не нужно безоговорочно ве-

рить всему, что сообщал о государыне Елизавете Я. Штелин, следует,

как и всегда в таких случаях, отделять правду от вымысла.

Продолжил творить мифы о российской императрице Елизаве-

те I, на сей раз, оправдывая свои провалы с подписанием «субсидно-

го» русско-английского трактата (Британия просила русских солдат

для защиты Ганновера, предлагая взамен безвозвратную субси-

дию), британский посол Чарльз Вильямс после провала своей дея-

тельности. Сначала он радостно объявил своему правительству, что

русско-английские отношения прекрасны и самодержица Елизавета

вот-вот подпишет «субсидный трактат». Когда в 1755 г. договор так

и не был подписан, Вильямс оправдывался, что дочь Петра I не под-

писала договора из-за собственного суеверия. Потому что во время

первой попытки подписания договора, якобы, на перо Ее Величества

«

села оса». Он сообщал, что она посчитала – этот договор не приве-

дет «ко благу страны», потому что увидеть осу на пере, это дурная

примета. Самое интересное, что по поводу истории толи с осой, толи

–

68 —

с пчелой Вильямс сам ничего такого не видел, слышал, якобы, эту

историю от А.П. Бестужева-Рюмина. В конечном итоге отношения

с Англией, действительно были разорваны. Причиной были, раз-

умеется, не лень Елизаветы или оса на пере, а невыгодность союза

для Российского государства. В дополнение ко всему англо-прусский

союз, ставший шоком для С-Петербурга, окончательно испортил от-

ношения между Россией и Англией. Пришлось восстанавливать от-

ношения с Францией и провожать Чарльза Вильямса домой; причем,

российская самодержица сделала это лично на общей дипломати-

ческой аудиенции. Посол Вильямс уехал, положив начало мифу, что

Елизавета Петрова дочь вмешивала суеверия в дела управления го-

сударством. Но это был всего лишь миф, автору не известно ни одно-

го, подписанного царствующей личностью Елизаветой указа на об-

щегосударственном уровне, продиктованного суеверием. В каждом

ее указе присутствовал прагматик, государственный деятель, а не

суеверный человек. Не было ни одного елизаветинского указа о со-

жжении за привороты или уничтожения черных кошек. Хотя в быту

определенный элемент суеверия у императрицы Елизаветы был, но

только в личном быту. Так однажды был «подклад» под кровать го-

сударыни [кладется определенный предмет с целью воздействия —

Д.СюЛ.]; по этому случаю произвели расследование. Но это было бы-

товое происшествие, не вызвавшее указов о всероссийской борьбе

с «подкладами». Иными словами, российская Елизавета I была су-

еверна в быту, а не в государственных делах. Конечно, не была она

и абсолютным рационалистом, как ее фактическая сменщица Ека-

терина II. Скорее всего, эта двойственность ее натуры представляла

собой причудливый сплав суеверной барыни в быту и просвещен-

ной самодержицы на троне, которая основала университет, заботясь

об образовании подданных. Причина этой двойственности, пола-

гаю, обусловлена, в том числе и тем, что Елизавета Петровна была

дочерью своих родителей, одного из которых называли «вечный

ученик» и «работник», а другую полушутя, полувсерьез – «ворожея

на троне». И так, суеверность Елизаветы являлась правдой, но лишь

применительно быта. Иногда, как свидетельство о суеверности са-

модержицы Елизаветы приводится указ о запрете ношения черных

одежд при дворе, но здесь скорее речь шла об эстетике, а не страхе

чего-либо, в том числе смерти. Доказательством этого служило то,

что этот указ действовал на протяжении всего существования Рос-

–

69 —

сийской Империи, даже после царствования государыни Елизаветы

не один прагматик на русском престоле не пытался этот указ от-

менить. Одновременно, у нее в силу природных способностей и во-

преки воспитанию был самый тонкий вкус и чувство стиля среди

представителей правящей династии Романовых-Голштин-Готтор-

пов, которых не было ни у одного представителя династии после

нее. [Голштинов в наше время в интернетной сфере почему-то пере-

именовали в Гольштейнов… – Д.С.Л.]. При этом, она сочетала тон-

кий вкус с симпатией к простому народу. Сочетание чувства власти,

таланта притворства и взвешенного отношения к работе правителя

позволили ей править двадцать лет, при этом подданные простого

происхождения любили ее искренне.

Однако вернемся к мифам о личности Елизаветы Романовой

и к вопросу откуда они появились. Следует разобраться в одном из

самых распространенных мифов, звучащем так: Всероссийская им-

ператрица Елизавета основатель дикого неограниченного барства

и системы крепостного права, законодательство ее эпохи заложило

основы бесправного крепостничества. Скорее всего, возникновение

этого представления связано с тем, что именно на позднее время

елизаветинской эпохи пришлись самые зверские преступления,

связанные с бесправием крепостных, например, «дело Салтычихи».

Но сама Елизавета Петровна, судя по воспоминаниям современни-

ков, стремилась ограничить произвол помещиков в своих имениях,

чтобы, по ее словам, помещики не сидели в своих поместьях «слов-

но» «в малых королевствах» и всегда помнили, что над ними есть

верховная власть. Одним из символов роста крепостного права, ча-

сто упоминался проект елизаветинско-шуваловского «Уложения»,

который, якобы, передавал все права дворянам, оставляя крестья-

нам лишь обязанности. Однако, следует признать, что проект этого

самого «Уложение» гарантировал крестьянам право на жизнь, за-

щиту от помещичьего произвола через подачу жалоб на помещиков.

Хотя был готов, но так и не был подписан самодержицей Елизаве-

той указ о запрете этого права; подписала этот указ Екатерина II.

Одной из причин того, почему самовластная правительница Ели-

завета так и не ввела окончательно крепостное право, помимо ее

нежелания потерять контроль над крестьянами, основной частью

подданных в стране, возможно, было ее опасение, что окончатель-

ное введение крепостного права не позволило бы осваивать новые

–

70 —

регионы, так как новоселов брать было бы не откуда. Возможно

русская Елизавета, обладая природной интуицией, понимала, что

освоение Сибири – важная государственная задача, поэтому опа-

салась, что введение «дикого» крепостного «барства» остановит

этот процесс. Необходимо отметить, что опасения самодержавицы

Елизаветы оправдались, введение тотального крепостного права

остановило процесс освоения Сибири на сто лет. Иными словами,

представлять Елизавету, как правительницу, окончательно уста-

новившую в Российской империи крепостное право, не корректно.

Это сделала Екатерина II, она стала называть себя первой помещи-

цей России, а не правительницей всех подданных. Всероссийская

самодержица Елизавета считала себя правительницей всех под-

данных.

Необходимо также упомянуть миф о пустой казне, оставленной

Елизаветой Петровной после своего правления – самый несправед-

ливый из мифов о ее царствовании. Она «приняла» страну с казной,

в которой почти отсутствовали денежные средства, а благодаря фи-

нансовой реформе, снижению налогов и наведению порядка в их

сборе, на что самодержице Елизавете пришлось потратить около

десяти лет своего царствования, финансовое положение империи

изменилось. Всю свою политическую жизнь, старательно пополняв-

шая казну, она оставила столько средств, что этого хватило на семь

лет жизни империи после кончины Елизаветы без денежной эмис-

сии; ее (эмиссию) запустила Екатерина II. Поэтому, необходимо под-

черкнуть, что отсутствие денег в казне после царствования русской

Елизаветы, это всего лишь миф, запущенный Екатериной II, чтобы

оправдать свою расточительность и неумение управлять. Одна из

самых бережливых правительниц, когда-либо восседавших на рос-

сийском престоле, создавшая «стабилизационный фонд», Елиза-

вета Петрова дочь не предполагала, что прослывет растратчицей,

а ее ближайшие приемники свалят на ее царствование свои про-

махи в экономической политике. То есть в стремлении Елизаветы

Петровны прослыть бережливой, ее ждала неудача, организованная

Екатериной II, которая написала в мемуарах, что после правления

«

тетушки» осталась «пустая» казна, и, якобы, дочь Петра I хотела

занять деньги у «иноземных» кредиторов. Хотя кроме Екатерины

Алексеевны урожденной Ангальт-Цербстской никто об этом не пи-

сал. Этот несправедливый и жестокий миф по отношению к береж-

–

71 —

ливой государыне, оказался на удивление живучим. Таким образом,

со времен написания мемуаров Екатерины II, Елизавета Романова

превратилась в правительницу России, которая оставила после сво-

его царствования «пустую» казну. Думается не нужно безоговороч-

но верить этому, поскольку это был самопиар бывшей принцессы

цербстской в борьбе за имидж успешной правительницы и оправ-

дание своих неумеренных трат на фаворитов. На самом деле рос-

сийская Елизавета I вовсе не была растратчицей, а как правитель

воплотила в жизнь множество значительных проектов, в том числе,

направленных на укрепление экономического могущества Россий-

ской Империи. Эти достижения должны упоминаться в первую оче-

редь вместе с именем Елизаветы, вместо «тысяч» платьев и «курта-

гов». К сожалению, не все из планов и проектов государственного

деятеля Елизаветы Романовой были в свое время реализованы; ско-

рее всего, из-за высокой планки этих проектов мало кто мог их ре-

ализовать. По мнению автора этой работы, именно поэтому она

приблизила братьев Шуваловых, которые вместе со своим кружком

профессионалов (их находил Петр) и интеллектуалов (соратники

Ивана), могли превращать планы государыни Елизаветы в реаль-

ные дела. Кроме того братья обладали талантами убеждать «Ее

Величество» в том, что указ должен быть написан в определенном

виде; а иногда именно Шуваловы были инициаторами проектов.

Следующий миф о Елизавете, наверное, один из самых долго

живущих мифов о дочери Петра I и ее царствовании: самодержави-

ца не способная управлять сама и подбирать кадры для управления.

Этот миф, запущенный еще ее современниками, в частности Жаком

Шетарди и М.М. Щербатовым, просуществовал в историографии

вплоть до недавнего времени, миновав лишь труды П.П. Пекарского,

С.М. Соловьева и С.Ф. Платонова. Думается, Платонов, который ут-

верждал, что кадровая политика русской Елизаветы по выбору «со-

трудников» была весьма успешной, был прав. В данном случае автор

этих строк солидарен с Сергеем Федоровичем Платоновым. Иными

словами, умелая кадровая политика, это еще один несомненный та-

лант государственного деятеля Елизаветы Романовой, так как она

всегда подбирала соратников только по деловым качествам, после

предварительных проверок, следуя примеру своего отца, исходя

из профессиональной компетентности назначенцев. При самодер-

жице Елизавете второй личностью в империи никогда не стал бы

–

72 —

такой человек, как последний фаворит Екатерины II П. Зубов, о ко-

тором говорили, что он своего положения достиг «из-за высокого

роста» и «белил». Дочь Петра I не допускала таких назначений по

двум причинам. Во-первых, она не позволяла себе отдать слишком

много власти кому бы то ни было из «временщиков», чтобы они по-

добно охотничьим псам «не затравили Россию», «словно» «дикое

животное на охоте». Во-вторых, она никогда не доверяла работу

тем, кто к «ней таланта не имел». Одновременно, Всероссийская са-

модержица Елизавета ценила кадры и редко увольняла кого-либо;

обычно лишь переводила на другую «службу». Это стало причиной

для последующей критики в ее адрес со стороны Екатерины Алексе-

евны (II), которая утверждала, что Елизавета, «по своему» «излиш-

нему мягкосердечию» «подданных распустила» и поэтому государ-

ственные «мужи» наказания от «монарха не страшились». Однако,

автор уверен, причина этого не только в милосердии Елизаветы

Петровны, но и в том, что она ценила кадры и профессиональные

таланты соратников. Избирательность, компетентность и нацио-

нальную направленность в подборе соратников Елизаветы отмечал

С.М. Соловьев, писавший, что она восстановила правила своего отца,

назначала министров только за деловые качества и «таланты», от-

давая приоритет русским. Автор, соглашаясь с Соловьевым, считает:

основными качествами «государственных мужей», ценимыми само-

держицей Елизаветой, были ум, деловая компетенция, отсутствие

лицемерия и принадлежность к титульной нации (природные ве-

ликороссы). Так в частной беседе с И.И. Шуваловым она признава-

лась, что больше всего «ценит его» и вообще людей за ум, милосер-

дие и отсутствие лицемерия, так как лицемерие и обман огорчали

ее больше всего. Правда, будучи царевной, она считала способность

притворяться одним из талантов правителя, признавая, например,

регентшу Анну Леопольдовну, свою оппонентку в борьбе за власть,

человеком не способным притворяться. С течением времени Ели-

завета стала ценить искренность, признаваясь близким, что обман

самое «подлое» людское качество; конечно же, монаршая особа, по

мнению императрицы, являлась исключением, а от подданных ей

«

приятнее» слышать «горькую правду», чем «сладкую ложь». Ины-

ми словами, непревзойденное умение выбирать очень способных

помощников, было одним из недооцененных талантов Елизаветы

Романовой. Именно это позволяло ей, опираясь на общенациональ-

–

73 —

ную поддержку, с успехом решать большинство задач, стоявших

перед Российской Империей в эпоху ее царствования. К тому же, вы-

полнение этих задач она контролировала лично; впрочем, иногда

доверяя соратникам и не сожалея об этом, так как она подбирала до-

статочно талантливых сподвижников, чтобы решать масштабные

государственные задачи. Результатом этого стали, опередившие

свое время на десятилетия, начинания в решении государственных

задач; в частности: преодоление финансового кризиса, успехи си-

стемы образования, новшества в медицине (организация госпита-

лей, создание ФАПов), освоение Сибири, успехи в развитие русской