Цитаты из книги «Синдикат», страница 2

... А куда? Куда, спрашиваю тебя, ехать? И что я там увижу такого, что хотелось бы мне прижать к сердцу?

Как, в сущности, жалка и мимолетна наша молодость, с ее непобедимой уверенностью в несокрушимости мира - моря, сосен, мерной бесконечности прибоя, гладкости собственных бедер, тонкости рук, густоты кудрей... Смешная и трогательная вера во владетельную уместность твоего существования во всем этом всеохватном бессмертии... Между тем, проходит лето, проходит еще двадцать шесть лет, и вот ты идешь вдоль ломкой ледяной кромки все того же берега, мимо скрипучих чаек, - в теплом свитере, сутулясь, покашливая и думая о том, что надо бы наложить перед сном на лицо питательный крем, а то кожа сохнет...

Я сидела за столиком одного из кафе напротив и наблюдала, как дирижер приплясывает перед оркестром. Со своей палочкой он казался ткачом, ткущим какое-то гигантское одеяние для голого короля: привставал на цыпочки, заносил руку и втыкал палочку в воздух, как казалось - в совершенно определенную точку, которую прекрасно видел. Да так оно и было. Эта точка была: 5-й такт от буквы С у вторых сопрано. Он привставал, втыкал иглу дирижерской палочки, и за нею тянулась длинная радужная нить голосов...

- Раньше... - медленно проговорил он... - Раньше, бывало, человек погибал тоже страшно, но, по крайней мере, его клали

целым в гроб. Его прах пребывал в благочинном покое и ждал себе воскресения из мертвых. А сейчас? Тебя разрывает в

куски, от тебя летят клочья, твое бедное тело превращается в огненные брызги, в кровавые ошметки, и нет никакой надежды,

что когда придет Спаситель, ты облачишься в плоть и выйдешь ему навстречу - радоваться и плясать. Тебя и за гробом

достает безумие распада, безумие распада нашего мира...

[ну очень черный юмор, но увы, был реальностью]Что такое «русская рулетка» - известно всем. А вот «израильская рулетка» - это когда человек приходит на автобусную станцию в Иерусалиме и садится в первый подошедший автобус...(анекдот время интифады Аль-Акса - 2000-2004 годы, Израиль)

Одиннадцать убитых, двадцать девять - раненых... Вот что мучит меня, от чего я никогда не могу отвязаться: я представляю себе дальнейшую жизнь тех, кто выжил, - всех этих моих ночных попутчиков до рассвета... этих счастливчиков, о которых никто и не говорит, о которых впоследствии не вспоминают, поскольку поспевают новые жертвы; тех, кого политики, журналисты, дипломаты вообще не принимают во внимание, - я представляю себе дальнейшую долгую жизнь этих везунков, до конца обреченных на костыли, протезы, коляски, на собаку-поводыря, на клинику для душевнобольных...

- Знаешь, в чем единственное везение? - сказала мама, - что Толик, внук Нины Моисеевны, ушел оттуда буквально за пять минут до взрыва!(про интифаду Аль-Акса, 2000-2004 годы, Израиль)

...по-английски мог говорить часами. Подчиненные боялись его и не решались показать на циферблат часов. Остальные не могли до него достучаться, так как, оказавшись в капсуле родной речи, он закукливался и переставал кого бы то ни было видеть. Как опытный баскетболист, заполучив мяч, долго не отдает его всевозможными увертками и трюками, так и Посол, получив слово, уже не выпускал его из рук...

...все это мгновенно замкнуло во мне хороводом желтых листьев в сером тяжелом небе, отчаянном, страстном, обморочном порывом любви ко всем этим моим братьям и сестрам - и тем, кто упал здесь под головокружительной каруселью голых ветвей, и тем, кто стоял, бормоча "Амен" перед лицом полной неизвестности в самом ближайшем будущем...

...ременная-погонная, кнутовая писательская упряжка: необходимость вывязать буковками хоть несколько слов, хоть несколько строк, будто через эти мельчайшие капилляры кириллицы мы выдыхаем в пространство переработанный воздух нашей жизни.

...жара, обвешанный взрывчаткой террорист, отдуваясь и обливаясь потом, подходит к киоску с водой и говорит: - Уф! Если я сейчас не выпью стакан воды, я взорвусь!