Цитаты из книги «Маньяк Гуревич», страница 6

Проблема в том, что внезапно возникшую неприязнь трудно вернуть в исходную ситуацию. Неприязнь сама себе ищет подпитку, радуется, когда находит, и как на дрожжах растёт с каждым новым толчком, с каждым пустяковым жестом или словом. Трудно её задавить, необъяснимую неприязнь, практически невозможно

Папа, врач-терапевт, работал в психиатрической больнице. Был он красавец, романтик, член Пушкинского общества; всего Пушкина знал наизусть, а взятки брал только книгами.

Дед безуспешно принимался её распутывать, самовоспламеняясь со скоростью лесного пожара. Равновесие его речи стремительно нарушалось. «Едрить твою в корму, Сенечка-сынуля

поворотуГуревич сдачу побросал и метнулся в конец очереди, потому

на Петровской набережной с дорогой мебелью, картинами и сейфом с драгоценностями

Занимая внушительный начальственный пост, по натуре дед оставался настоящей рабочей косточкой, соответственно и выражался, – хотя при внуке старался сдерживаться и потому делал крен в другую сторону, в сторону ласкательных суффиксов. Так, ему казалось, он уравновешивает речь. «Ну что, Сенечка-сынуля, – спрашивал, – захаваем мороженку-пироженку? Или ну его на хер?».

кверху торчала виновная попа, омываемая неумолимо холодной струёй. Значит, бездельник опять под

, важнейшей половине письма второклассница Серафима заказывала

Советская психиатрическая школа по традиции была немецкой.

Людаваре или раскочегаривает паровозную топку своих эмоций.