Читать книгу: «МЕТА»

"Тени нашей жизни часто остаются более правдивыми, чем свет, в который мы стремимся." — Фридрих Ницше.

Полуночный визит в тиши теней

Грохочет штормовой ливень в полночь. Неизвестный проходит в ворота заброшенного амбара в пригородном лесу. Под тусклое свечение нескольких ламп он движется в сторону люка на полу, замок которого открывает старым ключом. И взяв со стены одну из переносных ламп, освещая путь, спускается по лестнице вниз, где проходит за железную дверь в бункер.

Внутри его встречает всё тот же тусклый свет. Он снимает мокрый плащ с капюшоном и вешает тот на стену. Неизвестный подходит к письменному столу. Его окружает мрачная комната из тёмной и разбитой плитки. Всё выглядит пыльно и забыто. Он садится за стул и вытаскивает из кармана нечто, напоминающее конверт. Оттуда выкладывает фотографии людей на стол. Сделаны они в совершенно разных местах. Позади него висит доска, на ней же также присутствуют фотографии разных мест, людей, домов и машин. Некоторые из них соединены нитями, подобно тому, как обычно показывают в детективных фильмах. Также, на них имелись разные подписи. Он выбирает несколько, которые тотчас вешает к остальным. Уже после, он дрожащими руками берёт небольшую, но толстую тетрадь, где что-то начинает записывать. Как вдруг он услышал, что в железную дверь бункера кто-то постучал.

ЧАСТЬ 1

Под покровом теней.

ГЛАВА 1

ИНИЦИАЦИЯ 1: Начало?

Первый вопрос, неуместный, словно выхваченный из чужого сна, оборвался во тьме моего сознания: "Кто я?". Второй вопрос, более острый, пронзил нарастающий туман: "Где я?". Это было начало или конец — я не знал, но точно не возвращение.

Таинственные шёпоты в полумраке как будто отвечали мне, но смысл этих слов ускользал, оставаясь на краю сознания. Я проснулся на полу в комнате которую не узнал, — она напоминала небольшое подсобное помещение. Тусклый свет ламп лишь подчёркивал мертвенную бледность серых стен, и сам воздух, густой и тяжёлый, казалось, был пропитан неопределённостью, готовой задушить.

Я попытался вспомнить, как здесь оказался, но в голове царила пустота. Мысль о сне была спасительной ложью, за которую разум отчаянно цеплялся, пока вокруг распадалась ткань реальности.

Нарастающая паника начала расползаться по венам, когда я заметил, что вокруг меня — одни голые бетонные стены и таинственно приоткрытая железная дверь. Встав с пола, я уже знал наверняка: мне предстоит пройти за неё. «Но что, если за ней опасность?» — Конечно, я мог представить риски, но от неизвестности тревоги не стало бы меньше. Взявшись за ручку, я потянул её.

Предо мной открылся загадочный коридор, выложенный бетонными плитами, которые переливались между синими и зелёными оттенками, и где в конце поджидал яркий белый свет. Не задерживаясь долго на одном месте, я вышел за порог.

Проходя по длинному коридору, я вздрагивал от каждого шороха, оборачиваясь в темноту. В гробовой тишине я быстро понял, что каждый шорох — это всего лишь звук моих шагов. И вот что интересно: за спиной я уже не видел той двери, через которую вышел, вместо этого я видел темноту.

Всё то время, что я шёл, меня сопровождали мои мысли, кружащиеся от неясных воспоминаний, которые не складывались в цельную картину. А там, где меня встречал яркий свет, показалась лестница, предвещающая конец коридора.

Выйдя из коридора, я остолбенел: передо мной раскинулось огромное фойе, нереальное и впечатляющее. Белый мрамор с чёрными акцентами, массивная лестница, высокие колонны по обе стороны от неё, которые уходили в потолок антресоли — казалось, будто я попал в декорации фильма о будущем, созданные архитектором-сюрреалистом, который воплотил свои самые смелые фантазии.

Наконец, оглядев пустое помещение, я понял: никаких выходов тут нет, одни белые стены — оставалось подняться, что я, конечно, и сделал. Попутно я попробовал громко спросить: «Есть тут кто?» — однако мне ответило моё же эхо. Потирая непривыкшие к этому свету глаза, я, будучи уже наверху, рассмотрел весь антресольный этаж, с которого можно было увидеть фойе в полной картине. «Второй» имел округлую форму и был абсолютно пустым. Сразу напротив лестницы, по которой я поднялся, находился одинокий лифт, а подле него — зелёное растение в полметра с необычайно яркими листьями. Было тревожно от всей этой неясности.

Я подошёл ближе к стальным дверям лифта. Кнопки вызова я не обнаружил, что ещё больше ввело меня в растерянность: над ним во всю сиял синий индикатор, который стоял на девятьсот девяносто девятом этаже неподвижно. В полном смятении и незнании, что делать дальше, я мог лишь потереть лоб, на котором уже успел появиться пот, поскольку в этом странном месте было предельно жарко — и неудивительно, оно полностью закрыто, без окон и дверей.

Спустя, наверное, минуту, прозвучал писк от лифта, который на бешеной скорости уже нёсся ко мне — рассмотреть цифры этажей я не успевал. Ему хватило тринадцати секунд, чтобы спуститься с девятьсот девяносто девятого этажа — почему-то я был уверен в точности этого времени. Двери раскрылись.

Шагнув в лифт, я почувствовал лёгкий толчок — двери с силой закрылись за мной. В предвкушении стремительного взлёта я уже приготовился к высоте, но мои надежды рухнули. Кабина двигалась до жути медленно, а из динамиков доносилась зловещая мелодия, напоминающая задом наперёд проигранную запись. Самым странным оказалось направление движения: лифт ехал вниз, проплывая мимо всё более глубоких минусовых этажей.

Остановившись на сороковом, я с трудом сглотнул ком в горле, чувствуя, как ритм сердца стремительно набирает обороты. Открывшиеся двери словно выпустили на меня ледяной ветер — по спине пробежал холодок, а изо рта пошёл пар.

Сороковой этаж являлся самым обычным больничным залом, с присущим ему холодным ясным светом и запахом антисептических средств. Всё вокруг было стерильно чистым, с отстранённым оттенком. За регистрационной стойкой, напротив меня, был навесной телевизор, на котором были номера талонов: один, два, три, четыре, пять. Немного погодя, и роботизированный женский голос произносит: «Талон номер один, подойдите к стойке регистрации». Кроме меня тут никого не было.

Сразу после этого стационарный телефон на стойке, что выделялся своим ярким красным цветом, начал звонить. Я подбежал к телефону и снял трубку, ибо надеялся, что на том проводе кто-нибудь ответит и, возможно, поможет выбраться отсюда. Каково было моё разочарование, когда я услышал лишь какие-то трески на той стороне.

Когда я положил телефонную трубку, с дисплея телевизора пропал талон «номер один», и вместе с ним начали мерцать остальные четыре. «Я всё ещё не мог понять, где нахожусь. Больница? Нет. Это точно не больница. Да и откуда мне знать наверняка? Ведь я могу находиться сейчас где угодно. Сны... видения... а то и хуже, может, я сошёл с ума?» Чем дольше я тут находился, тем больше меня поедала изнутри неясность этого сюрреализма. Да и вдобавок то, что ничего не помню.

Снова коридор — единственный путь из этого зала. Неспешно проходя по нему, я заметил на стенах рядом с каждой дверью в палаты — картины. На каждой из них были изображены такие вещи, как: шприц крупным планом, больничная койка, неизвестные капсульные таблетки и даже сама палата общим планом. Было такое ощущение, будто кто-то хочет внушить мне, что это больница — будто это итак не ясно.

В конце были двойные двери, через которые я мог увидеть продолжение больничного коридора, но только смутно, поскольку его будто поглотил невесть откуда взявшийся туман. И когда я подошёл ближе, у меня закружилась голова и потемнело в глазах — я упал на пол.

Вокруг всё стало черным-черно. Меня охватило ощущение, будто я проваливаюсь под пол, ощущая, как он продавливается под моим весом, как вязкая консистенция. Ничего не вижу. Обезвижен. Затягивает, будто в болото. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало, а тело захватил леденящий ужас. Мне ничего не оставалось, кроме как барахтаться, понимая всю бессмысленность этого, или же просто дать волю судьбе.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я оказался внутри этой материи, которая меня всосала в себя. Я снова стоял на ногах, хотя и не выбрался из-под пола, куда провалился. Зрение вернулось, вокруг меня всё расплывается... Не в глазах — в буквальном смысле. Я нахожусь в небытии, и структура на структуре накладывается друг на друга, создавая абсолютно разные помещения — я мог лишь наблюдать за этой феерией. За этой до ужаса странной карикатурой.

Всё происходило очень быстро, но я успел заметить, что многие знакомые места сливаются воедино, подобно тому, как если бы взять обычную картинку и поверх неё наложить другую, полупрозрачную, потом ещё одну, и поиграть с фильтрами. Разобрать что-то конкретное в этой каше было трудно, но я определенно узнавал отдельные, знакомые места, пробуждавшие смутные намёки на что-то забытое.

Место, где я вскоре оказался — узнать не составило труда, это был местный супермаркет. Вокруг вновь никого нет, однако кое-что новенькое — обе руки держат пустую телегу для покупок. «Так, я очнулся? Это было видение? Мне что-то нужно купить?» — это ввело в некий ступор, что заставил меня чувствовать себя потерянным. Думал, что всё уже закончилось, но понимал, что ничего не могу вспомнить — «кто я и где».

За одним из стеллажей с продуктами я заметил мелькнувшую тень человека, за которой тотчас ринулся. Никого. Я стоял в конце супермаркета, отчётливо видя выход. Постепенно сквозь тишину пробивались звуки: обрывки разговоров, кассовые аппараты, шорохи. Сразу затем стали появляться и размытые силуэты людей. Они проходили мимо, словно не замечая меня, будто я сам стал призраком. Но с каждой секундой картина менялась: звуки становились яснее, люди — чётче, а я — реальнее.

Двери на входе были стеклянные — вид на улицу открывался на отлично — было видно проезжающие мимо машины, людей, а также ослепительное летнее солнце, что вот-вот зайдёт за горизонт. В этот момент я понял — это было лишь моё видение. Только странно одно: память не вернулась, но что-то я всё же начал вспоминать: кто я, где живу, и даже то, что у меня есть: — «Семья! Жена... дети!» — удивлённо и растерянно, будто только узнал об этом, пробормотал я чуть слышно. — «Нужно добраться до дома. В любом случае я не помню, каким образом оказался в супермаркете» — подумал я, торопливо направляясь к выходу, словно боясь, что видение вернётся.

Стоило открыть двери супермаркета и выйти, как вдруг всё вокруг стало как ночью. Я оказался совершенно не на том месте, куда должен был выйти — теперь вокруг пустая и большая парковка, окружённая густым туманом, который стремительно приближается ко мне. И если минуту назад я мог увидеть целиком всю парковку и только, то ещё через минуту я окажусь полностью поглощён туманом.

Когда видимость стала равна нулю, прогремел оглушающий и очень знакомый звук. Всё потухло.

ГЛАВА 2.

ИДИЛЛИЯ 1: Грань между явью

«Надеюсь, это не случится вновь... по крайней мере, не сейчас», — мысленно повторял я, когда мы гуляли всей семьёй по местному парку в нашем спальном городке.

Что может быть лучше? Конечно, я отвечу: время с семьёй. Этот летний и безветренный тёплый денёк навевал нам хорошее настроение. В планах было завершить его вкусной пиццей и газировкой под вечерний киносеанс дома, ну а пока... — «Ваше мороженое, приятного аппетита», — сухо ответил продавец, как по заготовленному скрипту, протягивая через прилавок ещё два рожка. Внимание было приковано не столько к его пресности, сколько к его внешнему виду: впалые глаза с чёрными кругами, кривоватый нос, мертвенно бледное лицо, и на вид ему лет этак шестьдесят с лишним. Впрочем, ничто не могло испортить этот славный день.

Взяв по рожку — клубничного и ванильного с синим сиропом — я раздал их своим детям: семилетнему сынишке Сэму с его вечно короткой стрижкой и чуть оттопыренными ушками, и девятилетней дочери Лее, чьи тёмно-каштановые прямые волосы, удерживаемые ярким ободком в цветочек, колыхнулись, прежде чем она с братом оказалась в ватаге других детей.

Стоя спиной к старику-мороженщику, нашему взору открылся вид на красивое местечко под деревьями. Там была манящая присесть скамья — оттуда как раз хороший обзор, чтобы не выпускать детей из виду. И вот, наблюдая за тем, как они играют на площадке, моё внимание привлекла птица, севшая на спинку скамейки: крупный чёрный ворон. Наши взгляды соприкоснулись, после чего он улетел вдаль. На него никто не обратил внимания, да и моё внимание он привлёк разве что на пару секунд.

Я и моя жена присели на скамейку.

Марта... Она обладала той редкой, тихой красотой, в которой не было ни капли фальши — только светлая естественность, дарованная самой природой. Мягкие черты её лица часто согревал едва заметный румянец от вечных домашних хлопот, а светлые волосы непослушными прядями спадали на плечи, ложась в естественное мягкое каре. Но по-настоящему моё сердце таяло от её взгляда. В этих выразительных, зелено-голубых глазах всегда светилась такая искренняя, безграничная забота, что рядом с ней отступали любые тревоги. Стоило ей ласково улыбнуться, как на щеках проступали те самые очаровательные ямочки. За этой хрупкой, по-домашнему уютной внешностью таилось необъятное внутреннее тепло — тот самый чистый свет, который однажды и навсегда породнил наши души. В этот тёплый день на ней было белое, свободное платье чуть выше колен.

— Всё-таки хорошо, что мы сюда переехали. Правда? — с улыбкой она глянула куда-то вперёд, вероятно, на детей. — Да, думаю, что да, — ответил я, хотя в душе был далёк от безмятежности.

Мы немного поговорили ещё и о работе: она работает в газете, пишет статьи, а я — архитектором в одной фирме. Марта увлеклась разговором, а я слушал рассеянно, пытаясь заглушить головную боль, преследовавшую меня весь день. Внезапно она замолчала, а повернувшись, я обнаружил, что её нет рядом.

Игровая площадка тоже была пуста. — «Лея! Сэм!» — отчаянно закричал я, но мой голос звучал глухо и неуверенно, словно и сам боялся ответа. Парк будто вымер, лишившись жизни и красок. Тёплый летний день вмиг превратился в промозглую осень, а яркое солнце сменилось мрачным свинцовым небом, готовым разразиться грозой. Всё замерло. Ни единого звука, ни малейшего движения. Лишь давящая, зловещая тишина и нарастающее чувство паники, сковывающее меня, словно цепями, с каждой секундой всё туже.

Поднявшись, я опёрся на спинку скамьи — ноги подкашивались, голова кружилась. Выйдя из площадки, я застыл на тротуаре, длинном и прямом, словно стрела, указывающая два пути. Уже хотел выбрать направление, как по спине пробежал ледяной озноб — знакомый предвестник кошмара. «Очередной приступ. Нужно перетерпеть. Без паники», — твердил я себе, пытаясь унять дрожь.

В конце тротуара я увидел фигуру — кто-то пристально смотрел на меня. — Эй! Ты ещё кто такой?! — крикнул я, хотя голос предательски дрожал. В ответ — тишина. Осторожно, держась на расстоянии, я двинулся к нему.

Это было что-то новое — раньше мои видения не были настолько… интерактивными. Мгновение — и незнакомец растворился в таинственной дымке. Дыхание перехватило, и тут я почувствовал чью-то руку на плече. От неожиданности я резко обернулся.

Раньше видения проходили сами собой, на этот раз из него меня вывела Марта — что также было в новинку.

— Это вновь повторилось? — с беспокойным взглядом спросила она.

— Да... только теперь это было иначе, — ответил я вполголоса.

Виски, которые словно сдавили тисками, отзывались пульсирующей болью. — Не помнишь, где я оставил таблетки? — спросил я, прохлопывая по карманам.

— Нет, должно быть, в машине остались. Может, стоит поехать домой? — Она глянула на меня так, будто я смертельно больной человек.

Несомненно, это искреннее беспокойство за моё состояние, но порой оно выводит из себя.

— Всё в порядке. Не будем расстраивать детей, как это случилось в прошлый раз, опять же из-за моего состояния. Гуляйте, я скоро вернусь.

***

Дорога до машины была не так далека. С небольшой парковки, где стояла моя машина, можно было сполна разглядеть весь парк: по одной стороне — детские площадки, батуты и прочие развлечения (по типу тира и тому подобного), а по другой стороне — самые разные торговые места, но в основном с фастфудом или тем же мороженым. Всё это располагалось вдоль прямого тротуара.

Ближе к парковке я почувствовал головокружение, а затем кое-что заметил между деревьями в конце парка, что нагоняло ещё больший дискомфорт, чем прежде — это были тени, полностью тёмные, человекоподобные силуэты. «Надо спешить к машине», — проговорил я про себя, понимая, что состояние ухудшается, и прибавил шагу.

Спешно я сел в машину. Покопавшись в бардачке своего «Рено Сандеро» прошлогоднего выпуска, я нашёл бутылку воды и таблетки, две из которых сразу же проглотил.

Всё время, что я находился внутри, те самые тени оставались неподвижными. Но стоило мне принять лекарство, как они в тот же миг растворились.

Таблетки были от моей мигрени. Не помню, как она началась, но с тех пор я пропиваю их. Они немного сбавляют боль в голове. Когда начинаются приступы, я чувствую, будто меня штормит: вертит туда и сюда, а картинка перед глазами переворачивается и мутнеет. Бывали случаи, что я мог идти в конце города, а оказаться в тот же миг у себя на пороге дома (он, естественно, в начале). И такие провалы в памяти были не редкостью.

Когда я вышел из машины, всё вокруг вновь стало нормальным. Летний денёк и приятно целующие в щёки лучи солнца. Головная боль, которая прошла, хоть и не сразу. «Пожалуй, буду носить их с собой», — подумал я про себя, неосознанно дотронувшись до таблеток, лежащих в кармане моих штанов.

***

Возвращаясь обратно на площадку, я увидел, как ко мне подбегают Лея и Сэм с радостными гримасами на лице. В это же время Марта сидела на той же скамейке, задумчиво глядя на меня. — Папа, мы искали тебя! — воскликнула Лея. — Да, мы искали тебя. Где ты был? — проговорил уставшим и запыханным голосом Сэм. — А... я... — начал я, призадумавшись и, ничего лучше не придумав, выдал: — Мне надо было прогуляться за деньгами в машину. Бегите, купите себе что-нибудь. — Я вручил им немного наличных, на что они с радостными возгласами убежали к магазинчикам, докинув вслед: «Спасибо!». Затем я присел рядом с Мартой на скамью.

— Что-то случилось? Где ты был? — с ходу задала она мне вопрос.

— В каком смысле? Меня не было минут десять. — Непроизвольно я вынул телефон и хотел было глянуть на время.

— Нет же, Эмиль. Тебя не было около часа. Мы ходили с детьми до парковки, но машина была пуста. Пробовала звонить тебе, но телефон был выключен, — озабоченная этой темой, она, вероятно, уже заподозрила, что у меня случился новый «приход».

В наступившей тишине она вопросительно посмотрела на меня, и мой кивок подтвердил её догадку. «Видения... но чтобы так... выпадать из времени — такого у меня не было», — я томно вздохнул и уставился в пустоту. Я был загружен мыслями. Понимал, что моя мигрень обостряется. И абсолютно точно я догадывался, что однажды у меня может случиться роковой момент, когда я просто свалюсь с ног и испущу дух.

Когда мы были в последний раз у доктора... Или я был один — уже и не припомнить. Он сказал, что эти таблетки — моя последняя надежда, и если они не помогут — жить мне недолго. Это, если буквально выражаться, даже не обычная мигрень — кажется, там целый комплекс открылся, разрушающий клетки мозга. И, признаться честно, меня пугали эти мысли.

Сзади, с обеих сторон скамейки, к нам подбежали Лея и Сэм, держа в руках по бумажному стаканчику с молочным коктейлем. — «Мам, пап! Попробуйте коктейли! Они очень вкусные!» — почти в один голос сказали дети, протягивая нам напитки. Их искреннее веселье немного разрядило атмосферу. Мы с Мартой переглянулись с лёгкой полуулыбкой.

— Скажите, чей вкуснее? — поинтересовалась Лея.

Я знал, что они не упустят шанса посоревноваться. Мы с Мартой попробовали оба коктейля: у Леи — клубничный, а у Сэма — банановый. Сказать, что один лучше другого было бы неправильно, поэтому мы ответили: «У вас обоих очень вкусные коктейли». Напоследок, прежде чем снова побежать играть на площадку, Лея с хитрой ухмылкой сказала: «Но у меня всё равно вкуснее!» — В этот момент лёгкая радость, исходившая от детей, помогла немного забыть о странных тенях, которые ещё не покидали мои мысли. Далее последовал не шибко бурный спор детей о том, чей коктейль всё же лучше, но дословных подробностей мы не слышали сквозь посторонний смех на площадке.

***

Вечереет, и приятная прохлада нежно обнимает нас, словно мягкое покрывало. А заходящее солнце рисует в небе волшебные розовые заливы, навевая сказочные грёзы. Марта слегка облокотилась на меня, её тёплая рука нашла мою, и вместе мы утонули в этом мгновении, чувствуя, как мир вокруг нас становится ярче и уютнее.

«И вот, смотря на красивый летний закат, находясь рядом с семьёй, ощущая их любовь и тепло, ты наконец можешь расслабиться — отпустить прочие тревоги», — подумал я, но где-то глубоко внутри шевельнулось смутное беспокойство, словно предчувствие надвигающейся бури.

***

Наш дом находился почти на выезде из города. Сам по себе он представлял собой несколько малых районов с одноэтажными домишками, пару районов с апартаментами, многоквартирными трёхэтажными домами и центр, где в основном располагались магазины, и, наконец, конец города с административными зданиями. Также в городе были сам парк и небольшое озеро неподалёку от него. Простыми словами — уютный и тихий городок. Только вот дома в большинстве своём однотипные, разве что по цветам и номерам различны.

По дороге мы заехали за пиццей и колой — чуть было не застав закрытие самой пиццерии. Машину вела Марта; я не рискнул садиться за руль из-за опасений словить очередной «приход».

***

Уже дома мы уселись по местам. На диване — у телевизора — я с Мартой, а на креслах по бокам от него — Лея и Сэм. Рядом с ними присел наш пёс Голди — золотистый ретривер (прямо-таки с яркой золотой шёрсткой), которому уже шёл второй год. У телевизора дети бурно спорили о том, что же они всё-таки будут смотреть. Это продолжалось около минуты. — «Какая разница, какой? Можем посмотреть сразу два подряд!» — таким предложением решила прекратить данный спор Марта. Я в этот момент находился на кухне и пил очередные две таблетки, соблюдая расписание. — «Ладно, тогда первое — то, что я предложила». — Скрестив руки, Лея подбежала за пультом, которым включила мультфильм из «кино-сборника» на ТВ-платформе. Я не услышал, про какие они мультфильмы, да и мне было неважно; главное — что-нибудь посмотреть и провести время с семьёй.

Пицца была ещё горячей. Я принёс её в зал, где и находился наш домашний кинотеатр, а также раздал всем по банке колы. Да начнётся киносеанс! «Любимые субботние вечера». Мультфильм выбрали про каких-то драконов... Название я не запомнил.

В прихожей находилась тумба, на которой стоял стационарный телефон. Не знаю, пользуется ли кто ими до сих пор, но изредка на него поступают странные звонки. Обычно это телефонные службы. Но порой бывает, позвонят и начнут молчать. Так и вышло: раздался звонок.

— Ты опять забыл его выключить, Эмиль? — донёсся вопрос из гостиной, когда я уже стоял возле этого красного телефона. — Да вроде отключал.

Конечно же нет, он был включён, а я просто забыл выдернуть его из розетки. Подняв трубку, я поднёс её к уху. Сразу же на той стороне кто-то сбросил, ничего при этом не сказав.

У меня начало мутнеть в глазах. Жуткие образы являлись мне картиной, словно тени, вырвавшиеся из моих видений. Обычно, если я присяду, это помогает — так я и сделал. В большинстве своём эти мутные приступы в глазах не вызывали у меня большей тревоги, нежели кошмарные видения.

Сидя уже на диване, я приобнял Марту. Дети в этот раз подсели к нам ближе. Она глянула себе за плечо: вид открывался прямиком на прихожую и тумбу с телефоном, на который и устремился её взгляд. Она ничего не сказала; я обменялся с ней взглядом и лишь отрицательно кивнул, будто подтверждая тот факт, что на той линии вновь никого. Ближе к концу мультфильма я начал дремать.

ГЛАВА 3

ТРЕВОЖНОСТЬ 1: Вне доступа

— Кофе? — Марта, словно ангел-хранитель, появилась на пороге кухни. Ее предложение звучало лучше любого «доброго утра», это уж точно, кто бы спорил. — Пожалуй. Спасибо, милая, — ответил я, подходя к ней — попутно вытирая мокрую голову после душа — и целуя её в щёку.

Через окно был виден наш задний двор: Лея пыталась поймать бабочку, а Сэм запускал свой новенький квадрокоптер — от их радостных лиц я чувствовал тепло на сердце. Запах молотого кофе простирался по всему дому. Приятное ощущение — в этот момент я понял, что давно себя не чувствовал таким отдохнувшим. Я не забыл и про таблетки, которые тут же выпил, запивая кофе.

— Завтрак как обычно? — оглянулась на меня Марта, одарив своей тёплой улыбкой.

— Конечно, спасибо, — ответил я ей.

— Вынесешь мусор, пока я приготовлю? Его там немного, — спросила меня Марта.

— Хорошо, минуту. — Переступив порог дома в своём домашнем халате и с пакетами мусора, я обратил внимание на нашу машину, которая что-то перевернула в моих мыслях, будто желая напомнить о чём-то.

Улица была залита ярким солнечным светом, а утренняя роса на траве кротко мерцала.

Покончив с мусором, я вошёл в дом. — Твой завтрак уже стынет, — сказала Марта.

Готовые тосты источали лёгкую дымку, как и мой бодрящий кофе. — «Спасибо», — поблагодарил я её и сел завтракать.

— Погода сегодня отличная. Может, на озеро съездим все вместе? — завела разговор Марта.

— Езжайте. Я не смогу. Пожалуй, поработаю немного. Может, присоединюсь к вам позже, если успею. Хорошо? — «Ну хорошо, работай. Мы поедем через полчаса».

***

Окончив лёгкий завтрак, я направился в свой личный мини-кабинет. Интерьер был в строгом стиле. В центре — стол и ноутбук на нём. С правого бока — кульман для проектов по работе. И пара шкафов по всей стене у двери, полностью забитых разными книгами, включая пособия по архитектуре.

В планах был чертёж нового административного здания: в строгом, но достаточно минималистичном стиле, в три этажа с антресолью над холлом. Начальство ждёт проект к следующему месяцу.

— Мы ушли! — чуть прикрикнула из гостиной Марта.

— Пока, пап! — в один голос взвизгнули дети. И дальше — глухой звук захлопнувшейся двери.

Попивая кофе, я приступаю к работе. Обычно за ней я всегда пускаюсь в раздумья и не успеваю следить за временем. Работа — релаксация. В этот раз я также призадумался и подметил, как кофе быстро остыл — из-за чего я пошёл на кухню за новой порцией кофеина.

***

Время было около трёх часов, а приступил к работе в восемь утра — время действительно летит.

Я набрал Марте на мобильный. Номер оказался вне зоны действия сети. Словно телефон был выключен. Я подумал: «Это очень странно». Но не беда, телефон есть ещё и у Леи. Прежде чем набрать ей, я вспомнил, что по расписанию мне уже пора принять таблетки. Попутно запивая их водой, я набрал дочери.

— Алло! — ответила Лея.

— Алло, Лея. У вас всё хорошо? Что у мамы с телефоном?

— Всё классно. Не знаю, что с ним...

— Спроси.

— Говорит, что всё нормально с телефоном. Хочешь, позову её?

— Давай.

— Алло, Эмиль? — ответила Марта.

— Алло, да. Пытался дозвониться, но у тебя что-то с телефоном. У вас всё хорошо?

— Да, скоро будем дома. Не переживай.

— Понял, до встречи. Я тут пока поработаю ещё.

***

Вскоре Марта и дети вернулись, чтобы забрать меня и съездить в продуктовый. Сегодня предстоял хороший ужин.

ГЛАВА 4.

ТРЕВОЖНОСТЬ 2: Встреча в магазине

Мы приехали в магазин. Я катил тележку, дети кружили в отделах всяческих лакомств, а Марта методично, строго по списку, складывала продукты. В одном из отделов я столкнулся с Янисом — другом семьи. Он мне, считай, как брат, а детям представляется дядей. На первый взгляд он кажется обычным весельчаком и выпивохой. Многое мы с ним повидали в старом городе, прежде чем он помог нам перебраться в этот Богом забытый городок, где жизнь текла медленно и предсказуемо.

На моё удивление, он был задумчивым и бледноватым — кажется, даже немного подшофе.

— Какими судьбами? — начал я спокойным тоном. — Не ожидал тебя тут увидеть.

— Да я это, за покупками, как видишь, — ответил он. Взгляд его был прикован ко мне, да и говорил он странно.

Я глянул ему в корзину: еда быстрого приготовления и бутылка не самого лучшего скотча.

— Ты переехал куда-то? — озадаченно спросил я. — Заезжал к тебе, а там не открывают.

— А... да, я сейчас в другом... э... месте отсиживаюсь. — Его ответы казались натянутыми, как будто он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести. Что-то явно ускользало от меня. «Что ты скрываешь, друг?» — подумалось мне. Он заметил моё недоумение и удивлённо глянул на меня.

— Что? У тебя опять проблемы с полицией? Ты сказал, что «отсиживаешься», — негромко, на серьёзной ноте спросил я. От этого он ещё больше удивился и широко раскрыл глаза. Казалось, мои вопросы его сильно шокируют. Я не понимал, в чём дело, ведь только недавно всё было хорошо. «Провалы в памяти — точно из-за мигрени», — подумал я, подозревая, что мог что-то забыть, и выдал: — Хм... Извини, ты ведь помнишь, что у меня проблемы? — я приложил палец к голове.

— Да-да, я помню. И нет, я просто временно живу в другом месте. — Он быстро ответил мне, уже не растягивая предложения, как минуту назад. — Слушай, мне пора. Позвони мне по этому номеру. — Он торопливо вручил мне клочок бумаги со своим новым номером и удалился.