Читать книгу: «Тихая заводь»

Глава 1

Космос не был пустым и безмолвным. Те, кто так думает, просто никогда не работали на космической свалке.

Свалка 734 в поясе астероидов Гнезда Китового Уса представляла собой медленно вращающуюся карусель из обломков - обгоревшие двигатели, разорванные грузовые модули, полупереваренные остовы геологических дроидов и то, что когда-то было космическими кораблями, а теперь напоминало эксгумированные скелеты гигантских животных. Каждый кусок в этой плотной каше, задевая соседние, создавал мусорную волну и жил своей вибрирующей акустикой: высокий звон истончённой радиацией обшивки, низкое гудение остаточных полей, хруст льда, выкипевшего из систем жизнеобеспечения. И над всем этим - монотонный, как зубная боль, свист страховочных фалов, трущихся о скафандры.

Амелия Векк любила этот свист. Он означал, что она ещё жива.

Она зависла на корпусе старого грузового корабля класса «Геркулес-М», пришвартовавшись к его обшивке магнитными захватами на коленях и локтях. Плазменный резак в её правой руке в жесткой перчатке рабочего скафандра вибрировал на частоте, от которой ныли зубы даже через шлем. Левой рукой она держалась за обломок шпангоута, за который она схватилась три минуты назад, чуть не улетев в открытый космос, когда какой-то идиот (она подозревала Мима) включил коррекцию без предупреждения.

- Капитан, у вас осталось сорок секунд рабочего времени по вашей кислородной смеси. - Голос Спора в наушнике звучал так, будто гриб читал лекцию о последствиях небрежного хранения органических отходов. - Я настоятельно рекомендую завершить резку и вернуться в шлюз.

- Сорок секунд - это вечность, - ответила Амелия, не отрываясь от работы. Резак расплавил последний сантиметр металла, и небольшой маневровый двигатель, который она высвобождала последние полчаса, наконец, отвалился от креплений. Массивный цилиндр с маркировкой «Тип-9, версия 7, в атмосфере не запускать» медленно поплыл в сторону грузового шлюза. Амелия ловко поймала его грузовым фалом.

- Тридцать секунд, - напомнил Спор. - И, если позволите заметить, «вечность» - это гипербола. Ваше сердце бьётся с частотой сто двенадцать ударов в минуту, что на тридцать процентов выше нормы. Вы не в том состоянии, чтобы философствовать.

- Я в том состоянии, чтобы послать тебя, - ласково сказала Амелия, отключая резак и активируя лебёдку. Фал натянулся, и двигатель послушно поплыл за ней к шлюзовой камере.

Через минуту она уже была внутри «Тихой заводи». Давление выровнялось с противным шипением - где-то в сочленениях шлюза была микротрещина, и Спор уже три месяца клялся, что заделает её «на следующей неделе». Амелия стянула шлем и вдохнула корабельный воздух. Он пах озоном, подгоревшим машинным маслом и - неуловимо - грибами. Запах Спора, который пронизывал все системы корабля, как мицелий пронизывает гниющий пень.

- Ты притащила очередной труп? - поинтересовался Мим из динамика камбузной системы.

- Маневровый двигатель, - ответила Амелия, отстёгивая магнитные захваты. - Тип-9, седьмая версия. Редкая и надёжная. Джаг на «Пыльном причале» даст за него тысячу кредитов.

- Тысячу? в шлеме на общекорабельной частоте раздался мечтательный голос Мима. - Это же несколько дней можно игровые автоматы жетонами кормить. Я уже чувствую попутный ветер удачи

- Мим, мы это проходили, и больше не переводим доходы в твои проигрыши. Не путай ветер удачи с ветром в голове. Хотя откуда у тебя голова? - Амелия толкнула двигатель в сторону грузового лифта. Лифт, как обычно, не работал, поэтому в грузовом трюме держали пониженную гравитацию, и она просто толкнула цилиндр в люк и крикнула: - Грог! Принимай!

Снизу, из трюма, донёсся короткий тихий рык - на гроннском это означало «уже лечу», но для человеческого уха большая часть звуков издаваемых этой расой звучала «как же я вас всех ненавижу». Грог, в отличие от большинства членов команды, никогда не повышал голоса. Этому рептилойду, ростом в два с половиной метра и весом больше трёх сотен кило, с каменной кожей и четырьмя руками, хватало бы и шепота, чтобы его боялись.

Амелия прошла на мостик. «Тихая заводь» была не просто старым кораблём - она была трижды списанным, дважды пересобранным и один раз воскрешённым с помощью заклинаний (Спор настаивал, что это была чистая инженерия, но Амелия видела, как он шевелил грибными нитями мицелия в такт непонятным молитвам). Мостик представлял собой два кресла - командирское и штурманское, - древний экран, на котором половина пикселей умерла ещё до рождения Амелии, и панель управления с кнопками. Часть кнопок отсутствовала, на оставшиеся были выведены команды управления, иногда совмещённые самым неожиданным образом. Кнопки были подписаны от руки нестираемым маркером: «ДВИГ» (подчёркнуто дважды), «СВЕТ» (зачёркнуто, сверху «ГИПЕР»), «КОФЕ/ГРАВ» (кофемашина действительно включалась этой кнопкой, но почему-то отключалась гравитация в трюме, как удалось связать эти два процесса оставалось загадкой) и самая страшная - «НЕ НАЖИМАТЬ» (никто не помнил, что она делала, и все боялись проверять).

- ПТол, курс на базу? - спросила Амелия, плюхаясь в кресло.

ПТол, занимавший штурманское место, даже не повернулся. Четыре его глаза (таргианская особенность - два смотрят вперёд, два по бокам, для максимальной обзорности) были прикованы к навигационной карте. Форма на нём - единственная на корабле, которая была отутюжена и не имела пятен, - сидела безупречно, как вторая кожа.

- Курс проложен, капитан. - Его голос звучал так, будто он зачитывал приговор. - Но я вынужден напомнить, что наше топливо на исходе. После этого рейса у нас его останется ровно на один прыжок до ближайшей заправочной станции. При условии, что мы не будем манёврировать.

- Не будем, - пообещала Амелия. - Мы же законопослушная, образцовая команда. Никаких манёвров.

- Вы говорили то же самое перед прошлым рейсом, - сухо заметил ПТол. Правда тогда мы везли контрабанду с закрытого сектора, и пришлось уклоняться от патруля в течение трёх часов, в итоге сожгли половину запаса топлива и получили три попадания в корму.

- Зато мы были образцовыми в уклонении.

- Такая образцовость может закончиться плохо.

Амелия хотела ответить, но в этот момент на панели замигал индикатор сообщений. Не приоритетный - скорее, помеченный ею как спам, но навязчивый, как комар. Она нажала на кнопку «ПОЧТА».

Голографический экран высветил письмо. Банк «Кредис-Галактика», отделение сектора 7. Тема: «Просрочка платежа - финальное предупреждение».

Амелия прочитала первые три строки и почувствовала, как привычная тяжесть опускается на плечи.

«Уважаемая капитан Амелия Векк! Напоминаем, что задолженность по кредитному договору 734-TZ-09 на приобретение утилизатора класса «Ковш» (бортовой номер ТЗ-09, имя «Тихая заводь») составляет 250 000 (двести пятьдесят тысяч) стандартных кредитов с учётом накопленных процентов и штрафов. В случае непогашения задолженности в течение 30 (тридцати) стандартных среднегалактических дней, «Кредис-Галактика» будет вынуждена инициировать процедуру изъятия залогового имущества»

- Они грозят конфисковать корабль, - сказала Амелия вслух.

ПТол, наконец, повернулся. Четыре глаза смотрели с выражением, которое у таргианцев означало «я же говорил», и - «мне вас даже не жалко».

- Я предупреждал. Восемь раз. Я даже составил план реструктуризации долга. Вы его не подписали.

- Потому что он был на старом таргианском, а я не говорю на старом таргианском.

- Старо таргианский это лучший язык для ведения юридических дел. А Вы сразу забываете как читать на любом языке, когда речь идёт о документах.

Амелия вздохнула и откинулась в кресле. Кресло скрипнуло - этот скрип был её ровесником, и она подозревала, что переживёт корабль, но не этот звук.

- Тридцать дней, - повторила она. - Мы найдём что-нибудь ценное. Всегда находили.

- За два года мы нашли два грузовика с испорченной едой, один контейнер с бракованными микросхемами и дохлого космического кита, - перечислил ПТол. - Кит принёс нам семьсот кредитов после продажи жира. Вы потратили их на ремонт реактора.

- Кит оказался очень кстати.

- Кит был просроченным био-объектом с повышенным риском. Я заполнял на него разрешение на утилизацию три недели.

- А выручку от контрабандного рейса пришлось пустить на ремонт кормы и силового поля, которые нам повредил патруль.

Амелия открыла рот, чтобы возразить, но в динамике раздался голос Спора:

- Капитан, Грог закончил сортировку собранного мусора в трюме. У нас есть ещё кое-что, помимо двигателя.

- Что именно?

- Не знаю. Грог не говорит. Он просто стоит и смотрит на какой-то контейнер.

- Грог всегда стоит и смотрит. Это его любимая поза.

- Сейчас он смотрит более интенсивно.

Амелия переглянулась с ПТолом. Оба пожали плечами, что выглядело как новый вид спорта - синхронное пожимание плечами двух человек сразу.

- Идём, - сказала Амелия, поднимаясь.

Трюм «Тихой заводи» был огромен - почти половина корабля. Когда-то здесь хранили грузы, но теперь помещение напоминало свалку металлолома: горы обшивки, груды проводов, стопки отработанных теплозащитных панелей, несколько скелетов дроидов (один из них, по кличке Костлявый, использовался как вешалка для скафандров), и в самом центре - сортировочная лента, которую Грог починил три раза, а она всё равно двигалась с такими рывками и дерганьями, что с неё падали даже плоские листы обшивки, и потому бульшую часть времени стоявшую отключенной.

Грог стоял у дальней стены. Четыре руки были скрещены на груди - две сверху, две снизу, как у паука, который решил стать статуей. Его скафандр был весь в царапинах. Он повернул в её сторону голову в шлеме, который скрывал лицо, но Амелия знала, что под ним жёлтые глаза гронна смотрят на неё с привычным выражением - смесью угрюмости и скрытой заботы.

- Покажи, - сказала Амелия.

Грог кивнул и отступил в сторону.

За ним, на сортировочной ленте, лежал контейнер. Небольшой, размером тридцадь на сорок сантиметров. Матово-чёрный, без опознавательных знаков, без швов. Только едва заметная пульсация - что-то внутри светилось с частотой медленного дыхания.

- Что это? - спросила Амелия.

- Контейнер, - ответил Грог. Голос у него был низкий, как камнепад, и слова он произносил так, будто каждое давалось ему с трудом.

- Я вижу. Откуда?

- Из разбитого гроннского научного корабля, застрявшего внутри астероида.

- Ты зачем полез внутрь астероида? - Амелия повернулась к нему. - Мы договаривались не лезть в обломки кораблей без полного предварительного сканирования.

- Ты сказала «поищи что-нибудь ценное, пока я двигатель отрежу». - Грог чуть склонил голову. - Я и поискал.

ПТол, подошедший следом, нагнулся к контейнеру. Четыре глаза сузились.

- Тут должен быть биометрический замок, - сказал он. - Сканирует биометрию. И ещё что-то Возможно, уровень радиации.

- Откроем резаком? - предложила Амелия.

- Не советую, - вмешался Спор. Его голос теперь звучал из динамиков трюма - гриб подключился к системе оповещения. - Я провёл спектральный анализ оболочки. Это не металл. Органический полимер, армированный нанотрубками. При попытке взлома он, вероятно, испарит содержимое. Или создаст вакуумный коллапс. Или

- Или, - перебил Мим. Аморфная серебристая лужица, которая обычно обитала на камбузе, сейчас перетекла в трюм и замерла у ног Амелии, пульсируя в такт своим мыслям. - Или там просто лежит что-то очень старое и очень опасное.

- Или очень редкое и очень ценное, - возразил ПТол.

- Вопрос однако. - Мим приподнял часть себя, сформировав нечто вроде вопросительного знака. Мне кажется, то что внутри пахнет страхом. И корицей.

- Ты не можешь чувствовать запах через контейнер.

- Могу. Я - Мим.

Амелия задумчиво постучала пальцем по ящику. Контейнер пульсировал. Внутри что-то было. Что-то, что заставило Грога - Грога, который видел войны и уничтоженные миры, - стоять неподвижно и смотреть.

- Биометрический замок, - сказала она. - На чью же биометрию он рассчитан?

- Неизвестно, - ответил ПТол. - Судя по маркировке - а её нет, что само по себе подозрительно, - контейнер хотели обезличить, но судя по кораблю на котором его нашёл Грог, он может быть имперским. Старой Империи. А они могли использовать совсем старые технологии, даже тысячелетней давности, т.к. гронны в своё время нашли библиотеку древних.

Амелия сделала шаг к контейнеру. Пульсация участилась - словно он почувствовал её приближение. Она протянула руку сняв перчатку скафандра.

- Капитан, - предостерегающе сказал Спор. - Я не рекомендую

Она коснулась поверхности.

Контейнер был тёплым. Тёплым, как живое тело. И когда её пальцы легли на матовую черноту, пульсация на мгновение стала синхронной с её сердцебиением, но потом замедлилась, вернувшись к прежнему ритму.

- Он просканировал меня, и ничего не произошло - сказала Амелия.

- Отойди капитан, - тихо сказал Грог, делая шаг вперёд. - Подожди, вот как надо сказал он, кладя указательные пальцы своих четырёх рук на углы контейнера.

Контейнер засветился и издал тонкий, высокий звук. И затем раздался щелчок.

Шов проступил на поверхности, разделив чёрный полимер на две идеальные половины. Крышка медленно приподнялась.

Внутри, на бархатистой подложке (которая тоже оказалась органической, живой, покрытой микроскопическими ресничками), лежал кристалл. Голографический, судя по мерцанию. Размером с кулак. Внутри него танцевали огни - синие, золотые, фиолетовые, складываясь в узоры, которые невозможно было запомнить, но невозможно было забыть.

- Я знаю эту систему кодировки. - прошептал ПТол. - Это протоколы Протоколы Старой Империи.

- Откуда ты знаешь? - спросила Амелия.

- Потому что, нам рассказывали о таких в университете. Это музыкальная партитура. Информация зашифрована в нотах.

- Музыка? - Мим взволнованно замерцал. - Я люблю музыку. Особенно когда она про сокровища.

- Это не сокровища, - тихо сказал Грог. Он смотрел на кристалл, и даже сквозь поцарапанное забрало шлема Амелия видела, как расширились его жёлтые глаза. Я скажу, где применялись такие шифры. Гроннский код. Времен войны.

- Это создал твой народ? - Амелия повернулась к нему.

Грог молчал почти минуту. Потом кивнул.

- Да, мой народ создал этот контейнер. И то, что внутри. Судя по световым узорам, там координаты.

- Координаты чего?

- Я думаю места, где лежит - Он запнулся. - «Сломанный трон».

Тишина в трюме стала плотной, как стена. Даже сортировочная лента, казалось, перестала скрипеть.

- «Сломанный трон» - это миф, - сказал наконец ПТол. - Детская сказка для детей. Философский камень из древних легенд. Артефакт, который превращает любой металл в золото. Его искали сотни лет. Его нет.

- Есть, - сказал Грог.

- Откуда ты знаешь?

Грог медленно поднял одну из нижних рук и коснулся амулета, который висел у него на шее под скафандром - маленькой каменной пластинки с гроннской руной. Амелия никогда раньше не видела этот амулет.

- Потому что мне приходилось им пользоваться, - сказал Грог. - Много лет назад. До того, как дезертировал из армии. Я думал, что уничтожил последний образец. Ошибся.

В этот момент на панели управления трюмом замигал красный индикатор.

- Капитан, - голос Спора звучал встревоженно - настолько, что даже его обычная педантичность куда-то исчезла. - У нас проблема.

- Какая?

- Сенсоры зафиксировали зонд. Корпоративный. «Чистый Свет». Он пассивно наблюдал за нами последние полчаса. Но только что он активировал передатчик.

- Он послал сигнал?

- Уже послал. И получил ответ. Через четырнадцать минут здесь будет корабль корпорации.

Амелия посмотрела на кристалл. На Грога. На Мима, который уже начал превращаться во что-то похожее на боевую форму (получилось не очень - скорее, диван с пушкой). На ПТола, который уже доставал бланк для рапорта.

- Четырнадцать минут, - сказала она. - Успеем уйти?

- Если отключить дополнительные системы жизнеобеспечения и перебросить энергию на двигатели - да, - ответил Спор. - Но тогда мы задохнёмся через двадцать минут.

- Двадцать минут - это вечность, - сказала Амелия, улыбнувшись. - Грог, бери контейнер. ПТол - курс к ближайшей нейтральной зоне. Мим - перестань изображать из себя диван.

- Я боевой диван!

- Боевой диван - в камбуз быстро. Спор - готовь корабль к прыжку.

Она шагнула к выходу из трюма, но на полпути остановилась и обернулась. Кристалл в руках Грога мерцал, отбрасывая на синие и золотые отблески.

- «Сломанный трон», - тихо повторила она. - Бесценный приз. Все долги можно забыть. Свобода.

Она посмотрела на свои руки - в шрамах от порезов, ожогов, в масле, которое не отмывалось годами. Руки утилизатора. Человека, который долгие годы копался в чужом мусоре.

- Может быть, настало время найти что-то своё.

Корабль корпорации «Чистый Свет» вышел из гиперпространства через двенадцать минут и сорок три секунды. Но «Тихая заводь» уже исчезла в мерцании звёзд, оставив после себя лишь облачко ионизированного газа гиперперехода и слабый запах корицы.

Глава 2

Камбуз «Тихой заводи» был единственным местом на корабле, где царил относительный порядок. Потому что Спор, чей мицелий давно окупировал всё свободное пространство вокруг реактора сердца корабля, считал что камбуз - зона отдыха и приёма пищи экипажа, должна быть чистой. Поэтому грибница пронизывающая каждый сантиметр поверхностей пола, стен и потолка камбуза поглощала любые сор, пыль и пролитые жидкости, придавая всему помещению чистоту и тонкий запах осеннего леса.

Стол, сделанный из бывшей бронеплиты крейсера класса «Веном», занимал почти всю площадь. На нём не было ни пятнышка. Инструменты, разложенные по магнитным держателям, блестели. Даже огнетушитель, который никто никогда не использовал, был начищен до зеркального блеска - в нём отражалась люминесцентная лампа, и это создавало иллюзию второго огнетушителя, что Спора почему-то успокаивало.

- Я не понимаю, - сказал Мим, принимая форму, которая напоминала плюшевого человека, - зачем тебе чистый пол, если по нёму всё равно никто не ходит. У нас у всех на обуви есть гравиподошвы, которые не касаются поверхности.

- Если не убирать, то появятся бактерии, а нам и тебя хватает - ответил Спор. Его голос доносился из динамика, вмонтированного в потолок, в то время как физическое тело гриба - огромная колония белых нитей - пульсировало в биореакторном отсеке этажом ниже. - Бактерии не привязаны к гравитации. Они везде. Мим, ты сам разумная колония бактерий, просто немного поехавшая.

- Обидно, - заметил Мим и превратился в табуретку, чтобы продемонстрировать, что он не поехавший, а очень даже устойчивый.

- Хватит, - сказала Амелия, входя в камбуз и стягивая лётную куртку. Она повесила её на спинку стула - не на специальную вешалку у входа, чем вызвала грустный вздох Спора. - Мы здесь не для того, чтобы выяснять, психологическую устойчивость колонии микроорганизмов. Мы здесь, чтобы решить, что делать с кристаллом.

Кристалл лежал в центре стола, на специальной подложке. Он мерцал - синие, золотые и фиолетовые огни танцевали внутри, создавая узоры, которые, казалось, подчинялись какой-то неведомой логике. Музыке.

ПТол уже сидел за столом, разложив перед собой три планшета и блокнот. Форма на нём была безупречной, как всегда, и Амелия иногда подозревала, что он спит тоже в ней, потому что никто никогда не заставал таргианца без неё.

- Я провёл первичный анализ, - сказал ПТол, не поднимая глаз. - Шифр действительно соответствует протоколам Старой Империи, которые использовались в военных целях. Расшифровка требует музыкального ключа и, вероятно, определённых навыков.

- То есть нам нужен музыкант? - спросила Амелия.

- Или тот, кто знает имперскую нотную грамоту. - ПТол поднял два глаза на неё, двумя что то продолжал читать на планшетах. Задача не простая, но если всё получится, мы решим все свои проблемы.

- Мы уже богатые? - спросил Мим оставаясь в форме табуретки.

- Реальность такова, мой аморфный друг, что мы должны банку 250 000 кредитов, - ответил ПТол. - Так что нет. На данный момент, мы прямая противоположность богатым.

- Бедные, - перевёл Мим. - Можно было сразу сказать.

В этот момент в камбуз вошёл Грог. Он заполнил собой дверной проём - 2,5 метра каменной кожи и 300 килограмм молчаливой угрюмости. Шлем на голове, который он практически никогда не снимал, по той простой причине, что по старой привычке армейского инженера он постоянно мониторил показатели работы корабельных систем, выводимые искином на поцарапанное снаружи забрало. Четыре руки были заняты: в двух он нёс поднос с кружками (чай, кофе и что-то зелёное, что светилось), третьей держал фигурку, которую только вырезал по дороге (на этот раз это была фигурка космического кита), а пальцы четвёртой крутили небольшой резак, выражая некоторую творческую задумчивость о том, получилась ли фигурка кита хорошо, или её необходимо ещё немного подправить.

- Вот, - сказал он, ставя поднос на стол. Сказал так, будто это было не предложение, а приказ.

Амелия взяла кружку с кофе. Кофе был чёрным, как космос, и горьким, как её кредитная история. ПТол взял чай (зелёный, без сахара, по этикету). Мим сформировал из отращенного щупальца воронку и налил в неё зелёную светящуюся жидкость, после чего радостно забулькал. Грог сел на специальный усиленный стул (обычные ломались под его весом) и уставился на кристалл.

- Ты обещал рассказать про трон, - сказала Амелия, сделав глоток. - Рассказывай.

Грог молчал почти минуту. Потом медленно снял шлем.

Амелия видела его лицо всего несколько раз за пять лет. Серая, шершавая кожа, маленькие жёлтые глаза, массивные челюсти, которые могли перекусить стальной прут. И шрамы. Множество шрамов - старых, белых, как молния на тёмном небе. Гронны долго не старели, но следы войны оставались на них навсегда.

- «Сломанный трон», - начал Грог, и его низкий голос зазвучал тише обычного, почти шёпотом. - Вы думаете, это сказка. Золото. Богатство. Так говорили те, кто искал его. Но они ошибались.

- А что на самом деле? - спросил Мим, прекратив булькать.

- На самом деле это хроноинструмент. Созданный моим народом ещё до войны. Учёные хотели найти способ восстанавливать разрушенные, сломанные объекты. В галактике всё больше скапливалось поломанных вещей, мусорки росли даже в космосе, стали появляться целые планеты, которые корпорации превратили в свалки. Они создали устройство, способное через фактор времени взаимодействовать с материей на атомарном уровне. Превращать мусор обратно в почву. Отравленную атмосферу - в чистый воздух. Мёртвые атомы - в живые клетки.

- Терраформинг, - сказал ПТол. - Продвинутый, но не уникальный. Такие технологии существуют.

- Не такие, - возразил Грог. Терраформинг работает с материей, меняет планету за десятилетия, иногда для полного восстановления требуются века. Этот же инструмент восстанавливал объект за дни или даже часы. Не годы. Не месяцы. Часы. Один артефакт мог восстановить целую планету за стандартную неделю.

В камбузе стало тихо. Даже Спор перестал скрипеть нитями.

- Я не знаю всех причин, по которым произошло, то, что произошло дальше. Кто это предложил: корпорация, военные или ученые? - продолжил Грог. Но алгоритмы перенастроили. Устройство, которое должно было дарить надежду, стало оружием. Одна активация - и планета превращается в безжизненный остывший шар. Как будто мгновенно прошли миллионы лет.

- Ты говорил, что уничтожил 40 000 разумных, - тихо сказала Амелия.

- Да, я активировал переделанный прототип. - Грог сжал одну из нижних рук в кулак так, что костяшки хрустнули. - Мне сказали, что это испытания. Что цель - необитаемый астероид. Я поверил. Я был молод. Военный инженер, только из академии. Верен присяге. А когда понял правду, было поздно. Астероид был небольшой, но внутри располагалась колония беженцев. Сорок тысяч разумных. Все закончилось. За секунды.

Он замолчал. Фигурка космического кита, которую он всё ещё держал в третьей руке, выпала на стол и зазвенела.

- Я дезертировал, - сказал Грог. Термозарядом уничтожил образец, стёр все следы, по всему должно было походить, что я погиб вместе с образцом. Но видимо я ошибся.

- И теперь у нас координаты еще одного трона, - закончила за него Амелия. - И корпорация уже знает, что мы их нашли.

- Скорее всего не только корпорация, - поправил Грог. - «Чистый Свет» - это одна из сторон. Те, кто действительно хочет трон, - военные. Генерал Варг. Он был моим командиром. Он все эти годы искал оставшийся прототип. Если он узнает, что у нас есть кординаты

- Они узнают, - сказал ПТол мрачно. - Зонд корпорации уже передал сигнал. Военные перехватывают их сигналы. Вопрос времени.

Мим, который всё это время был табуреткой, вдруг трансформировался в человеческую фигуру - пожилого мужчину в очках и растрёпанном парике. Он поправил воображаемую мантию и кашлянул.

- А можно я дополню эту историю? Информация по ней была сохранена в архиве империи. - спросил он голосом профессора. - У меня это лучше получается. С драматическими паузами.

- Ты просто хочешь привлечь внимание, - заметил Спор.

- И это тоже.

Амелия махнула рукой: давай.

Мим - теперь уже старый учёный - встал из-за стола и начал расхаживать по камбузу, жестикулируя.

- Итак, дети мои, - начал он. Не так давно, в галактике, в которой мы все находимся, жили-были гронны. Они занимали сектор космоса с несколькими планетами, лунами и спутниками, который сейчас называется Старой Империей. Гронны были достаточно уникальной расой. Внешне они выглядели как угрюмые качки с четырьмя руками, пример наш Грог, которого мы любим и боимся. Внутренне, умные творческие натуры, создавшие цветущую цивилизацию ученых, философов и поэтов. Они развивали науку, делали открытия, лечили болезни и вообще были такими хорошими, что тошно.

- Мы не были хорошими или плохими, - буркнул Грог. - Мы были наивными.

- Не перебивай лектора, - строго сказал Мим. - Так вот. Гронны воссоздали древнюю технологию, которую назвали «Сломанный трон» - артефакт, который должен был стать даром всей галактике. Но, как это обычно бывает, проблемы пришли из вне. В те времена монополистом в галактике становилась корпорация «Звёздная чистота». Они быстро оценили потенциал этой технологии, и пришли к выводу, что если она станет общедоступной, их набирающая обороты экономическая бизнес модель, обеспечивающая их лидерство в галактике, рухнет.

- Логика дикого галактического капитализма, - кивнул ПТол. - Нет такого преступления, на которое нельзя было бы пойти, если грозит снижение прибыли. Ужасно, но факт.

- «Звёздная чистота» подкупила имперских чиновников, - продолжал Мим, разыгрывая сцену взятки (он гротескно изобразил толстого четырёхрукого чиновника, прячущего мешок с кредитами за пазуху). - Проект объявили «неперспективным» и «опасным для галактической стабильности». А потом подкупили верхушку военных, которые переделали трон в оружие. Другие планеты, опасаясь превосходства нового оружия, при содействии корпорации, первыми напали на гроннов. Началась война. И, как это обычно бывает в войнах, проиграли все участвующие стороны, кроме корпорации, эту войну устроившую.

- Моя раса почти уничтожена, - тихо сказал Грог. - Осталось, может быть, несколько сотен, которые рассеяны по всей галактике.

- А трон? - спросила Амелия.

- Трон один уничтожен, другой спрятан, - ответил Мим, снова становясь аморфной лужей. - Легенда говорит, что последний имперский ученый, умирая, зашифровал координаты в музыкальную партитуру. Она записана в кристалле, который сейчас лежит у нас на столе. Расшифровать её может тот, кто знает имперскую нотную грамоту. Или тот, у кого есть доступ к архивам.

- Или тот, кто когда-то был частью архивного суперкомпьютера, - медленно сказала Амелия, глядя на Мима.

Лужица замерла.

- Я ничего не помню, - быстро сказал Мим. - Я вырвался из коллективного разума. Я свободен. Я не хочу вспоминать.

- Но ты можешь, - настаивала Амелия. - Ты был частью Имперского Архива. Ты должен знать этот шифр.

- Я не должен ничего! - Мим начал пульсировать, меняя цвета - от серебристого к тревожно-розовому. - Я выбросил все свои воспоминания, когда сбежал! Я не хочу быть частью их системы! Я хочу быть табуреткой!

- Ты не можешь быть табуреткой всю жизнь, - сказал Спор. - Это не слишком здорово.

- Вот не грибу с обсессивно-компульсивным расстройством, это мне говорить!

- Коллеги, - вмешался ПТол. Раз уж у нас вечер откровений, я тоже хочу рассказать кое-что, что вы должны знать. У нас есть ещё одна серьёзная проблема. - Он поднял планшет. - Я раньше был служащим Галактического Патруля. Мой бывший начальник, коммандер Тарк. Сейчас он возглавляет отдел космической безопасности.

- И что? - спросила Амелия.

- И то, что он ненавидит меня. Я когда служил, подал на него рапорт за взятки. Меня уволили. Его повысили. И теперь за его подписью по всей системе разослана ориентировка на мой поиск, чтобы арестовать меня и всех, кто со мной связан.

- Ты нас подставляешь? - возмутился Мим.

- Я подал рапорт по закону! - ПТол выпрямился. - Это не моя вина, что система оказалась коррумпирована!

- При диком капитализме система всегда коррумпирована, - философски заметил Мим. - Это единственная константа в галактике.

Амелия постучала пальцами по столу. Кристалл мерцал, отбрасывая на её лицо синие и золотые тени.

- Так, - сказала она. - У нас есть: координаты артефакта, который ищут все кому не лень; долг в четверть миллиона; корпорация, почти нас выследившая; военные, которые опять хотят превратить трон в оружие; и бывший начальник ПТола, который мечтает его и заодно всех нас посадить. Плюс Спор, который боится бактерий, и Мим, который хочет быть мебелью.

-Не только мебелью, - обиделся Мим. - Я еще в поиске идеальной формы, я в процессе самоопределения.

- Заткнись. - Амелия встала. - У нас есть кристалл. В котором есть координаты, пусть и зашифрованные. У нас есть Грог, который знает, как запустить трон. У нас есть Мим, который может вспомнить шифр, если перестанет быть идиотом.

- Я не идиот, я

- Заткнись, я сказала. - Амелия обвела всех взглядом. - Мы расшифруем координаты и полетим искать трон.

ПТол поднял руку (одну из четырёх).

- Капитан, я должен официально заявить, что это решение противоречит параграфам 127, 128, 129 и 130 Галактического кодекса утилизатора, а также нарушает условия нашего кредитного договора, пункт 14, который запрещает поиск артефактов без лицензии.

- Принято к сведению, - сказала Амелия. - Ещё возражения?

- Да, - сказал Спор. - Я провёл расчёт вероятности того, что мы выживем в этом приключении. 76 процентов - погибнем. 20 процентов - попадём в тюрьму. 3 процента - сойдём с ума. 1 процент - найдём трон и останемся в живых.

- Один процент? - переспросил Мим. - Это лучше, чем ничего.

- Это хуже, чем ничего, - возразил Спор. - Это иллюзия надежды.

- Я люблю иллюзии, - мечтательно сказал Мим. - Особенно когда они пахнут приключениями.

Грог молчал всё это время. Теперь он поднялся, и стул под ним жалобно скрипнул. Он надел шлем обратно щелчок - и посмотрел на Амелию сквозь поцарапанное забрало.

- Я с вами, - сказал он. - Остатки архива могут быть на заброшенной имперской верфи «Горн». Но если мы найдём трон, и он окажется оружием, я уничтожу его. Это условие.

- Договорились, - сказала Амелия.

Она протянула руку. Грог сжал её одной из верхних ладоней - осторожно, чтобы не сломать кости. Ладонь у него была шершавая, как наждак, и тёплая, как печка.

- Курс на Тёмное Кольцо, - сказала Амелия. - Спор, запускай реактор. ПТол, прокладывай маршрут. Мим, перестань быть табуреткой и помоги Грогу с сортировкой груза в трюме.

- Я опять табуретка, - вздохнул Мим. - Табуретка не может помогать. У неё нет ручек.

- Тогда стань человеком.

- Человеком скучно.

- Стань человеком с руками, или я включу пылесос.

Мим мгновенно трансформировался в долговязого парня с неуклюжей улыбкой и четырьмя пальцами на каждой руке (анатомия никогда не была его сильной стороной).

- Идём, Грог, - сказал он. - Будем сортировать твой хлам.

- Не хлам, - буркнул Грог. - Ценные детали.

- Конечно-конечно. Вон та ржавая труба - особо ценная и вкусная. Я её вчера облизал.

- Ты что?!

- Шучу. Или нет?

Они вышли, оставив Амелию и ПТола на камбузе. Кристалл продолжал мерцать, отбрасывая на стены танцующие тени.

- Вы уверены? - спросил ПТол, когда шаги Грога и Мима стихли. - Один процент на успех. Спор никогда не ошибается в расчётах.

- Спор всегда рассматривает самый худший прогноз в расчётах, - сказала Амелия. - Он пессимист. А пессимисты завышают вероятности.

- А вы оптимист?

- Я реалист. - Амелия взяла кристалл в руки. Он был тёплым, как живое сердце. - Реалист, который знает, что если мы не найдём этот трон, через месяц у нас отнимут корабль. А без корабля мы никто. Ты, я, Грог, Мим, Спор - все станем мусором. Настоящим. Который никто не захочет перерабатывать.

ПТол помолчал. Потом кивнул и начал заполнять бланк «Маршрутный лист с особыми отметками».

- Я оформлю это как исследовательскую экспедицию, - сказал он. - По статье 42.3, утилизаторы имеют право посещать заброшенные объекты для оценки их исторической ценности.

- Ты только что придумал эту статью?

- Я только что её реанимировал. Она старая, но не отменённая, а потому может считаться условно действующей. Есть разница.

Амелия улыбнулась - впервые за этот долгий день - и направилась к мостику.

Через час «Тихая заводь» ушла в гиперпространство, оставив после себя лишь облачко ионизированного газа.

А ещё через десять минут мимо этого облачка проплыл метеорит. Обычный камень, ничем не примечательный, таких миллионы в поясе астероидов Гнезда Китового Уса.

Метеорит включил передатчик и послал короткий сигнал: «Объект Ковш следует по маршруту 734-Альфа. Цель - сектор Тёмного Кольца. Вероятное место назначения - заброшенная верфь Горн. Жду дальнейших указаний».

На другом конце сигнал приняли. Через три секунды пришёл ответ: «Продолжай наблюдение. Не вмешиваться. Корпорация готовит эскадру».

Метеорит выключил передатчик и снова стал просто камнем.

Но его маленький красный глаз продолжал следить за звёздами, в которых исчезла ржавая «Тихая заводь».

Глава 3

Мостик «Тихой заводи» был тесен, как телефонная будка для гронна. Два кресла - командирское и штурманское - стояли спина к спине, оставляя между собой ровно столько места, чтобы можно было протиснуться боком, если ты не Грог. Грог протискиваться не пытался. Он стоял в дверном проёме, заполняя его собой, как пробка заполняет горлышко бутылки, и молча наблюдал за тем, как Амелия пытается ввести координаты в навигационную систему.

Клавиатура не поддавалась. Не потому, что сломалась - она всегда была сломана, - а потому, что кто-то пролил на неё кофе. Густой, чёрный, с характерным запахом обугленной резины (фирменный рецепт Мима). Кнопки слиплись в единую корку, и вместо ввода координат компьютер радостно сообщал: «Вы выбрали: форматирование жесткого диска. Пожалуйста, подтвердите».

- Мим, - сказала Амелия голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

- Я не я, - отозвался динамик. - И кофе был не мой.

- Ты единственный, кто пьёт кофе с жжёной резиной.

- Это придаёт ему пикантность.

- Это придаёт ему способность склеивать кнопки. - Амелия принялась отдирать клавиши по одной, вытирая их о штанину. - ПТол, у тебя есть влажные салфетки?

ПТол, сидевший в штурманском кресле, даже не повернулся. Четыре его глаза были прикованы к планшету, где светился длинный список параграфов.

- У меня есть дезинфицирующие салфетки, капитан. Три упаковки. Но они выдаются только при наличии официального запроса на уборку рабочего места, подписанного вами и заверенного печатью.

- Печать потерялась два года назад.

- Это не мои проблемы.

Амелия вздохнула. Она знала, что спорить с ПТолом в бюрократических вопросах - всё равно что спорить со стеной. Стена хотя бы не цитирует параграфы.

Она наконец отскребла кнопку «ВВОД» и ввела координаты вручную - пальцем, по сенсорному экрану, который откликался только на третье нажатие. Корабль издал утвердительный писк, и на карте зажглась зелёная точка: верфь «Горн», сектор Тёмного Кольца.

- Курс проложен, - сказала Амелия. - Через три прыжка мы на месте.

- Я должен официально заявить, - начал ПТол, поднимая одну руку в жесте «стоп», - что данный курс противоречит

- Знаю, - перебила Амелия. - 127-й параграф правил утилизации. Запрет на доступ к археологическим объектам без лицензии. А также 128-й, 129-й и 130-й. Ты уже говорил.

- Я не говорил. Я только собирался.

- Тогда не собирайся.

- Капитан, моя обязанность - информировать вас о правовых последствиях

- Твоя обязанность - сидеть в кресле и смотреть на звёзды.

- Звёзды не требуют юридической оценки. А этот полёт требует.

Амелия повернулась к нему. ПТол был таргианцем - расой, которую природа как будто создала специально для работы в налоговых инспекциях. Четыре глаза, никакого чувства юмора. Его кожа имела оттенок мокрого асфальта, а лицо казалось вырезанным из гранита - острые скулы, прямой нос, тонкие губы, сжатые в вечное неодобрение. Форма на нём сидела идеально, потому что он перешивал её каждые две недели, даже если в этом не было необходимости. На груди - несколько потускневших значков Галактического Патруля, которые он так и не снял после увольнения. Значки были единственным, что выдавало в нём бывшего служащего. Ну, ещё выправка. И манера говорить так, будто каждое слово - это показание под присягой.

- ПТол, - сказала Амелия мягко, - мы тебя ценим. Правда. Ты держишь наш бюджет в узде, заполняешь декларации, следишь за тем, чтобы мы не забыли продлить страховку. Но сейчас - сейчас я прошу тебя просто заткнуться и помочь мне довести корабль до цели.

ПТол помолчал. Потом медленно достал из нагрудного кармана блокнот и записал: «День 1197. Капитан Векк в очередной раз проигнорировала юридические предупреждения. Вероятность ареста возросла на 1,5 %».

- Я просто веду учёт, - сказал он, заметив взгляд Амелии. - Для статистики.

- Конечно, - вздохнула Амелия. - Грог, ты с нами?

Грог кивнул. Он по-прежнему стоял в дверном проёме, и сейчас, когда Амелия наконец обратила на него внимание, она в который раз подумала, что гронны - самые нелепые создания в галактике. Два с половиной метра роста, триста килограммов мышечной массы, каменная кожа с шершавой текстурой, напоминающей наждак. Четыре руки - две верхние, массивные, с мощными пальцами, способными гнуть сталь; две нижние, чуть тоньше, но не менее сильные, обычно сложенные на животе, как у терпеливого официанта. Голова - огромная, с маленькими жёлтыми глазами, лишёнными зрачков, и мощными челюстями, которые могли перекусить шланг высокого давления. И шлем. Вечно этот шлем военного инженера с поцарапаным забралом, который Грог носил сколько она его знала и почти не снимал.

Под шлемом скрывалось лицо, которое Амелия видела всего несколько раз. Лицо воина, убийцы, предателя - так сказали бы враги. Но Амелия видела другое: глубокие морщины вокруг глаз, появившиеся не от возраста, а от горя; шрамы на челюсти - память о том дне, когда он решился на побег; и выражение - смесь усталости и невыносимой, почти детской надежды на то, что однажды всё станет правильно. А еще, как рассказал Мим, у него была душа его расы чистая, немного наивная и творческая.

- Скорее всего этот трон, к которому ведут координаты - сказал Грог. Голос у него был низким, как камнепад, и каждое слово давалось с трудом, будто он выталкивал их из себя через силу. - Он не для восстановления планет или трансформации. Это военный образец, для возмездия.

В камбузе, куда переместилась команда для «официального голосования» (настояла ПТол), повисла тишина.

- Возмездия? - переспросил Мим. - Это звучит драматично. Я люблю драму.

Мим в данный момент имел форму человеческого торса, парящего над стулом. Нижней половины у него не было - он решил, что ноги сегодня не нужны, и это выглядело одновременно завораживающе и тревожно. Его «тело» переливалось серебристым цветом, иногда вспыхивая розовым или голубым в зависимости от настроения. Сейчас, например, он был слегка фиолетовым - признак возбуждения.

Мим был фантомом - полуразумной колонией организмов, способной принимать любую форму. Когда-то он был частью коллективного разума биокомпьютера имперского архива, но сбежал, обретя индивидуальность. С тех пор он носился по галактике, как перекати-поле, меняя обличья чаще, чем Спор свои фобии. Сегодня он мог быть поваром, завтра - галактическим чиновником, послезавтра - диваном. Личности у него не было, но была харизма. И абсолютная безответственность.

- Возмездие, - повторил Грог. Наша раса почти уничтожена, планеты разорены. Военные хотят реванша, и им нужно оружие. Я хочу оружие уничтожить. Смыть позор.

- А я хочу, чтобы меня оставили в покое, - подал голос Спор. Гриб говорил из динамика, но его физическое присутствие чувствовалось во всём корабле - лёгкое покалывание в воздухе, запах свежей грибницы. - И чтобы вы наконец перестали таскать на борт артефакты неизвестного происхождения. У меня и без того истерика.

Спор был мицетианом - разумным грибом, который вырос из споры в биореакторе корабля. Его тело - огромная колония белых нитей, оплетавших реакторный отсек, - было неотделимо от энергосистемы «Тихой заводи». Без него корабль бы не летал. Без корабля Спор бы умер. Это был симбиоз, о котором никто из них не просил, но который всех устраивал.

Характер у Спора был специфический. Педантичный до безумия, тревожный до паранойи, он вёл учёт каждой детали в трюме, каждой царапине на обшивке, каждой секунде работы двигателей. Он ненавидел грязь, беспорядок и неопределённость. Он также ненавидел, когда его называли «грибом», хотя он был именно разумным грибом. И он обожал составлять списки. Списки возможных неприятностей, списки дел, списки списков, и пр.

- У тебя всегда истерика, - сказал Мим. - Это твоё нормальное состояние.

- Потому что есть причины! - взвизгнул Спор. - Вы все - ходячая причина!

- Экипаж, - вмешалась Амелия. - Голосуем. Кто за то, чтобы лететь к трону?

Грог поднял две руки из четырёх. Две оставил опущенными - для симметрии, как позже выяснилось.

- Это два голоса? - уточнил ПТол. - У него четыре руки. Он что, может проголосовать четыре раза?

- Я проголосовал один раз, - сказал Грог. - Но двумя руками. Это наш обычай в случае полного согласия.

- Это нарушение избирательного протокола.

- Мы не на выборах, ПТол.

- Каждое голосование - это выборы. Меньшего масштаба, но выборы.

Амелия подняла руку. - Я за.

Мим поднял он поднял всё, что у него было. Получилось похоже на причудливый цветок. - Я за! Сокровища! Приключения! Возможность превратиться в принцессу!

- Ты всегда можешь превратиться в принцессу, - сказала Амелия.

- Но теперь у меня будет повод.

ПТол вздохнул. Он поднял руку, но потом опустил. - С юридической точки зрения это самоубийство. С логической - тоже. Но я понимаю, что это возможный шанс. Поэтому я воздерживаюсь и буду вести протокол нарушений.

- Спор? - Амелия повернулась к динамику.

- У меня нет рук, чтобы голосовать, - обиженно сказал гриб. - Но если бы были, я бы проголосовал против. И написал бы завещание.

- У тебя уже есть завещание. Три экземпляра.

- Я напишу четвёртый. С учётом новых рисков.

- Пиши. - Амелия встала. - Вопрос решён. Летим.

Она вышла с мостика и направилась в свою каюту, чтобы переодеться. Каюта была тесной - койка, шкаф, стол, заваленный схемами и кредитными квитанциями. На стене висела фотография: молодая Амелия с родителями на фоне земного океана. Давно, очень давно.

Она села на койку и закрыла глаза. Воспоминания пришли сами собой - как всегда, когда она думала о долгах.

Пять лет назад. Станция «Пыльный причал». Она только что уволилась с грузового корабля «Звёздный странник» после того, как капитан отказался платить сверхурочные за сложный, затянувшийся сверх договора рейс. А до этого были два тяжёлых года работы на астероиде, в качестве заключённой. А до этого было предательство Рена Она сидела в баре, пила дешёвое пиво, думала как жить дальше и смотрела на доску объявлений. «Продаётся утилизатор класса «Ковш». Требуется капитан с тягой к приключениям. Цена - договорная».

Продавец крепко сбитый парень с кибернетической рукой и наглой улыбкой. Представился Дэном. «Корабль с историей, - сказал он, похлопывая по обшивке. - На нём летал сам капитан Рокки». - «Рокки? Контрабандист?» - «Тот самый. Но не волнуйся, он его не угнал. Все документы в порядке. Можем даже через кредит сделку оформить».

Амелия уже не была слишком молодой, глупой и амбициозной. Но она очень хотела начать свою жизнь с чистого листа. Они отправились в банк, где она подписала кредитный договор, не читая мелкий шрифт. Внесла первоначальный взнос - все свои сбережения, за семь лет крутого пике её самостоятельной жизни. И только когда поднялась на борт, поняла, что «история» означает не героическое прошлое, а три трупа в биореакторе.

Она нашла их на второй день. Два человека и один таргианец, вмерзшие в застывшую слизь. Спор обживший реактор, и начавший постепенно подключаться к остальным системам корабля, проявляясь в виде маленького белого пушка на стенках и кабелях. Он, подключившись к общекорабельной системе трансляции, сказал: «Это предыдущая команда. Они не соблюдали технику безопасности. Я не виноват».

Амелия хотела сбежать. Но кредит уже висел на ней. И потом - ей почему-то понравился этот молчаливый гронн, которого она наняла в первый же день как стала капитаном, и который, не задавая вопросов, помогал вытаскивать трупы, и этот болтливый гриб, и даже тот безумный фантом, который прятался в кубрике и строил из себя диван, с постоянно «плывущей» формой.

Она осталась.

Амелия открыла глаза. Фотография на стене смотрела на неё улыбкой семнадцатилетней девочки, которая ещё не знала, что такое долги.

- Ты тогда сделала правильный выбор, - сказала она своему отражению в потускневшем зеркале. - И сейчас делаешь правильный.

Она не была в этом уверена. Но главное начать, а там посмотрим.

Когда Амелия вернулась на камбуз, Спор уже вовсю строчил завещание. Голографический экран перед ним (вернее, перед потолочной камерой) быстро заполнялся мелким текстом.

- пункт 37: передать коллекцию гаечных ключей Грогу, при условии, что он будет протирать их после каждого использования. Пункт 38: запретить Миму приближаться к биореактору на расстояние менее десяти метров. Пункт 39: кремировать мои грибные нити и развеять прах над ближайшей планетой с плодородной почвой. Пункт 40:

- Спор, - перебила Амелия. - Мы не умрём.

- Вероятность 76 процентов, - напомнил гриб. - Я должен быть готов.

- Ты всегда готов. Ты родился готовым.

- Это правда. Споры мицетиан выдерживают радиацию, вакуум и отсутствие кислорода. Но не выдерживают идиотизма команды.

Мим, который успел превратиться в кресло-качалку, обиженно скрипнул.

- Я не идиот, - сказал он. - Я творческий.

- Ты пролил кофе на навигационную клавиатуру.

- Это был творческий подход к вводу данных.

- Клавиатура закоротила.

- Искусство требует жертв.

Амелия оставила их спорить и вышла в коридор. Корабль гудел - ровно, монотонно, как старый холодильник. Этот гул был её колыбельной последние пять лет. Она знала каждый его оттенок: чуть более высокий - значит, Грог включил дополнительную вентиляцию; чуть более низкий - Спор перераспределяет энергию; прерывистый - Мим опять что-то сломал.

Сейчас гул был ровным. Спокойным. Таким, каким бывает только перед бурей.

Она зашла на мостик. ПТол уже сидел в кресле, вводя финальные параметры прыжка.

- Ты уверен? - спросила она, садясь рядом.

- В чём? - ПТол не повернулся.

- Что мы поступаем правильно.

- С юридической точки зрения - нет. С моральной - не мне судить. С практической - у нас нет выбора.

- Это не ответ.

- Это единственный ответ, который у меня есть, капитан.

Она посмотрела на звёзды за иллюминатором. Они были холодными и далёкими, как её мечты пять лет назад.

- Запускай прыжок, - сказала она.

ПТол нажал кнопку. «Тихая заводь» вздрогнула и нырнула в гиперпространство, оставив за собой след из ионизированного газа.

А в камбузе Спор всё ещё писал своё четвёртое завещание.

Пункт 78: «В случае моей гибели, запретить команде оплакивать меня дольше трёх дней. У нас работа, а не похоронное бюро».

Он подумал и добавил пункт 79: «Но и не меньше двух дней, три дня - можно. Мне будет приятно».

Глава 4

Гиперпространство было красивым ровно первые три секунды. Потом оно начинало надоедать - бесконечный водоворот синих и белых нитей, тянущихся к бесконечности, как волосы утопленницы. Амелия смотрела на этот водоворот уже четвертый час, и её глаза начали слезиться. Не от красоты - от усталости.

- Выход через три минуты, - сказал ПТол, не отрываясь от приборов. - Сектор Тёмного Кольца. Нейтральная зона.

- Нейтральная - это хорошо, - заметил Мим, который в данный момент имел форму пледа и лежал на пульте управления. - Никто не имеет права нас тронуть.

- Нейтральная зона - это плохо, - поправил Спор из динамика. - Потому что в нейтральных зонах нет законов, кроме закона силы. А у нас силы нет.

- У нас есть Грог, - возразила Амелия.

- Грог - это одна единица силы. У корпорации - эскадры.

Грог, стоявший в углу мостика (он не помещался в кресло, поэтому всегда стоял), издал короткий рык. Это могло означать что угодно - от «я справлюсь» до «я не допущу позора плена, убью всех вас и покончу с собой». С гроннскими звуками всегда было трудно определить отдельные нюансы его высказываний.

- Выход, - объявил ПТол.

«Тихая заводь» вынырнула из гиперпространства с таким звуком, будто у неё случился приступ метеоризма. Корабль тряхнуло, на панели замигали три красных индикатора, и

Спор взвизгнул:

- Перегрузка по левому компенсатору! Я же говорил - там давно надо было менять прокладки!

- У нас нет прокладок, - сказала Амелия.

- Поэтому и перегрузка!

Она не успела ответить. Потому что прямо перед ними, в тридцати километрах по курсу, из пустоты вынырнул корабль. Большой. Белый. Стирильно-чистый, с логотипом в виде сияющей звезды на боку - корпорация «Чистый Свет».

- Ну приплыли, - прошептала Амелия.

Корабль был класса «Страж» - новейшая разработка корпоративных инженеров. Двести метров в длину, гладкие обводы, никаких выступающих частей - даже орудийные башни были утоплены в корпус, чтобы не портить аэродинамику (в космосе аэродинамики не было, но корпорации нравилось, чтобы было красиво). Он напоминал белого кита, только с лазерными пушками.

- Они нас заметили? - спросил Мим, превращаясь из пледа в нечто похожее на перископ.

- Они нас ждали, - ответил ПТол. - Вон, уже вызов идёт.

На экране замигала иконка входящего сообщения. Амелия вздохнула и нажала «Принять».

Из динамика раздался голос - приятный, вкрадчивый, с лёгкой ноткой превосходства. Через секунду на экране появилось лицо с аккуратной бородкой. Человек, лет сорока, с идеальной прической и костюмом, который стоил больше, чем «Тихая заводь» вместе со всем её содержимым. Улыбка - профессиональная, отрепетированная, но глаза оставались холодными, как космос.

- Капитан Векк, - сказал он. - Меня зовут Корвин. Я менеджер по особым поручениям корпорации «Чистый Свет». Вы нарушаете лицензионное соглашение на сбор мусора в секторе Тёмного Кольца. А также, согласно параграфу 14-Б Договора о нейтральных зонах, вы не имеете права приближаться к объектам археологической ценности без специального разрешения.

- Мы просто летим, - сказала Амелия, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. - Экскурсия. Туристический полёт.

- Ваш корабль не оборудован для туристических полётов. У него нет даже системы рециркуляции воздуха третьего поколения.

- У нас есть Спор. Он рециркулирует.

- Спор? - Корвин приподнял бровь. - Это название системы?

- Это гриб.

- Гриб?

- Разумный гриб. Он вдыхает углекислый газ, выдыхает кислород, и как выяснилось, вполне может заменить собой систему рециркуляции воздуха, поглощения радиации, и много чего ещё.

Корвин моргнул. Всего раз. Но Амелия заметила - у него дёрнулся глаз. Хороший знак. Значит, его профессионализм не безграничен.

- Капитан Векк, - сказал он, возвращая улыбку на место, - у меня есть ордер на обыск вашего корабля, подписанный Торговой палатой Галактики. У вас есть контейнер с артефактом, который принадлежит корпорации по праву исторической преемственности. Верните его, и мы разойдёмся мирно.

- Какой артефакт? - спросила Амелия, изображая искреннее недоумение. - У нас только мусор. Дохлые дроиды, старые двигатели. И гриб.

- Гриб мы тоже заберём. Для экспертизы.

- А вот это уже оскорбление, - обиделся Спор из динамика.

Корвин сделал паузу. Видимо, его ИИ переводил реплику гриба.

- У вас есть десять секунд, капитан. Десять.

Амелия посмотрела на ПТола. Тот сидел, выпрямившись, и его четыре глаза смотрели на неё с выражением, которое она научилась читать за пять лет: «Я же говорил, но сейчас не время для этого разговора».

На Грога. Тот стоял неподвижно, как скала, но его верхняя правая рука медленно сжималась в кулак.

На Мима. Фантом начал превращаться во что-то похожее на офицерский мундир с погонами - видимо, готовился к переговорам.

- Девять, - сказал Корвин. - Восемь.

- ПТол, - сказала Амелия, отключая микрофон. - Уводи корабль.

- Куда?

- В астероидное поле.

- Там гравитационные аномалии.

- Поэтому они за нами не пойдут.

- Семь. Шесть.

- Или пойдут, - добавила Амелия. - Но тогда у них будут те же проблемы, что и у нас.

- Пять. Четыре.

- Это не план, - сказал ПТол. - Это надежда на авось.

- Это лучшее, что у нас есть. Три. Два.

- Есть, капитан. - ПТол нажал на ручку управления. «Тихая заводь» рванула с места так резко, что Мим, не успевший закрепиться, отлетел к стенке и расплющился лепёшкой.

- Один, - сказал Корвин. - Ну что ж. Сожалею.

Он отключился, и белый корабль ожил. По его корпусу пробежали огни - заряжались орудия. Из люков вылетели перехватчики - маленькие, юркие, похожие на рой серебристых рыб.

- Спор, - крикнула Амелия. - Всю энергию на двигатели!

- Я не могу! - взвизгнул гриб. - Если я перегружу реактор, мы взорвёмся!

- Тогда перегрузи не сильно, на десять процентов!

- Десять процентов - это всё равно перегруз!

- Спор!

- Делаю!

Корабль взревел. Старые двигатели, которые Грог клятвенно обещал заменить ещё год назад, если найдутся кредиты на их покупку, завыли на частоте, от которой у Амелии заныли даже пломбы в зубах. «Тихая заводь» ринулась вперёд, оставляя за собой шлейф плазмы.

Позади - Корвин. Его корабль не спешил. Он выпустил только перехватчики - это дешевле, чем гонять линкор.

- Они нас догонят, - сказал ПТол, сверяясь с радаром. - Через три минуты.

- Астероидное поле через две, - ответила Амелия. - Держи курс.

Астероидное поле впереди было не просто свалкой. Это был лабиринт. Тысячи обломков - от мелких камней до кусков размером с луну - вращались в хаотическом танце, подчиняясь гравитационным аномалиям, оставшимся от взорвавшейся звезды. Навигационные системы сходили здесь с ума. Пилоты - тоже.

- Входим, - сказал ПТол.

«Тихая заводь» нырнула в облако обломков. Первый же астероид пролетел в десяти метрах от левого борта - Грог, стоявший у иллюминатора, даже не моргнул.

- Сзади! - крикнула Амелия.

Перехватчики заходили с четырёх сторон. Маленькие, манёвренные, они проскальзывали между камнями, как иголки между мускулами.

- Мим, ты можешь их отвлечь? - спросила Амелия.

Мим, который успел принять форму человеческого торса (без ног, зато с эффектной причёской), подлетел к коммуникационной панели.

- Я могу притвориться их командиром, - сказал он. - Скажу, что они ошиблись и должны вернуться на базу.

- Действуй.

Мим закрыл глаза - вернее, изобразил закрытые глаза, потому что у него их не было, - и его тело начало принимать форму тела Корвина и переливаться. Серебристая кожа начала принимать естественный оттенок, на плечах проявился костюм, на лице - строгая борода и монокль. Через секунду он был почти точной копией Корвина.

- Неплохо, - сказала Амелия. - Только борода у того была другая.

- Это творческий подход, - ответил Мим голосом Корвина, но с лёгкой картавостью. - Включаю связь.

Он нажал кнопку и заговорил в эфир:

- Внимание, перехватчики группы «Альфа». Говорит менеджер Корвин. Отбой преследования. Объект признан неопасным. Возвращайтесь на базу.

В эфире повисла пауза. Потом один из пилотов ответил:

- Сэр, мы только что получили приказ от вас лично. Минуту назад.

- Это был э тестовый приказ, - не растерялся Мим. - А это - боевой. Возвращайтесь.

- Сэр, ваш голос какой-то странный.

- У меня аллергия на пыльцу. В космосе много пыльцы.

- Сэр, в космосе нет пыльцы.

- Вы усомнились в начальнике? Это нарушение устава. Возвращайтесь немедленно, или я оформлю вам выговор, и вы устанете штрафы выплачивать.

Пилоты переглянулись. Потом один из них сказал:

- Сэр, мы свяжемся с линкором и перепроверим.

- Не надо связываться! - крикнул Мим, но было поздно.

Через три секунды в эфире раздался голос настоящего Корвина - ледяной, без тени картавости:

- Перехватчики, игнорируйте самозванца. Продолжайте преследование.

- Провал, - констатировал Мим, превращаясь обратно в серебристую лужу. - У меня бывали лучшие выступления.

- Ты хотя бы выиграл нам время, - сказала Амелия. - Грог, как двигатели?

Грог, который за время разговора успел выйти в технический отсек и теперь вернулся, весь в масле и с кабелем в одной из нижних рук, ответил:

- Контуры перегреты. Пару предохранителей расплавились. Нужно охлаждение.

- У нас нет времени на охлаждение.

- Тогда я сделаю по-другому.

Он надел скафандр - быстро, ловко, четырьмя руками одновременно - и направился к шлюзу.

- Ты куда? - спросила Амелия.

- Наружу.

- Грог, там погоня, астероиды и радиация!

- Я знаю. Всё как я люблю.

Он вышел в шлюз. Через минуту Амелия увидела его через наружные камеры на внешней обшивке - массивная фигура в скафандре, цепляющаяся за корпус корабля. Он полз к двигательному отсеку, перебирая руками по корпусу, как паук по стене.

Позади - перехватчики. Они уже заходили на второй заход.

- ПТол, маневрируй! - крикнула Амелия.

- Я пытаюсь! - ответил таргианец, крутя штурвал так, будто от этого зависела его жизнь (что было правдой). «Тихая заводь» нырнула между двумя астероидами, пролетела сквозь облако газового льда и выскочила с другой стороны, обдав перехватчики плотной ледяной крошкой.

Один из перехватчиков потерял управление на секунду - этого хватило, чтобы врезаться в астероид. Вспышка, обломки.

- Один готов! - крикнул Мим.

- Ещё три! - ответил ПТол.

Снаружи Грог добрался до двигателя. Он открыл панель доступа (вернее, отогнул её, потому что она заела) и запустил внутрь три руки одновременно. Одной держал охлаждающий спрей, еще одной - запасные предохранители, третьей откручивал крепления, четвёртой он держался за край люка, удерживая баланс при манёврах.

- Грог, у тебя тридцать секунд! - передала Амелия по внутренней связи.

Грог ничего не ответил. Он работал молча, быстро, с удивительной для его размеров грацией. Сначала спрей шипел, охлаждая раскалённые докрасна детали. Потом пальцы перебирали провода, вставляли предохранители, затягивали гайки.

Перехватчики тем временем зашли с двух сторон. Один выстрелил - лазерная очередь прошила пространство в метре от кормы.

- ПТол! - заорала Амелия.

- Вижу!

Таргианец крутанул штурвал вправо, и «Тихая заводь» ушла в пике - туда, где астероиды висели особенно густо. Лазерные лучи скользили по обшивке, оплавляя защитные панели.

- Спор, состояние корабля? - спросила Амелия.

- Два попадания в корму! - ответил гриб. - Левая бронеплита пробита! Потеря кислорода в отсеке - два процента в минуту!

- Заделай!

- Я гриб, а не сварщик!

Амелия выругалась. Коротко, ёмко, на трёх языках, включая гроннский (она выучила его специально для таких случаев).

- Мим, - сказала она. - Ты можешь превратиться в заплатку?

- Могу, - ответил фантом. - Но когда я буду заплаткой, я не смогу говорить и поддерживать беседу.

- Твоё молчание мы переживём.

- Обидно.

Мим трансформировался. Из серебристой лужи выросло нечто - плоское, липкое, похожее на гигантский пластырь. Он быстро переместился и прилепился к пробоине, свист воздуха прекратился.

- Потеря кислорода остановлена! - доложил Спор. - Но пластырь пузырится как будто дышит.

- Мим всегда дышит, - сказала Амелия. - Это его особенность.

Снаружи Грог закончил. Он захлопнул панель (пригнул её обратно и закрутил гайки собственными пальцами) и дал знак - большой палец вверх. Амелия перевела дыхание.

- ПТол, полный вперёд.

- Есть.

Двигатели взревели - уже ровнее, без надрыва. «Тихая заводь» рванула вперёд, оставляя перехватчики позади. Те попытались догнать, но астероидное поле сгущалось, и вскоре даже самые отчаянные пилоты сбросили скорость.

- Они отстают, - сказал ПТол.

- Не отстают, - поправил Спор. - Просто не видят нас за обломками. Но как только мы выйдем из поля

- Мы не будем спешить, - сказала Амелия. - Найдём место для засады.

- Засады? - переспросил ПТол. - Капитан, у нас нет оружия.

- У нас есть Грог.

- Грог - не оружие. Грог - механик.

- Грог военный механик, - ответила Амелия. - И этого достаточно.

Она посмотрела на экран. Перехватчики кружили у входа в астероидное поле, не решаясь заходить глубже. Линкор Корвина висел на орбите, белый и неподвижный, как надгробный памятник.