Читать книгу: «Свиной бульон»

Сенсация! Книга написана всего за 37 лет!

Пусть мир погибнет, но сварится свиной бульон!

Большая часть рассказов написана при помощи пальцев рук.

В далеком будущем по этой книге будут снимать кино. Скорей всего вы не доживете до этого момента.

Когда мы писали эту книгу, то прежде всего ориентировались на количество страниц, а не на качество текста.

Книга может быть переведена на все известные онлайн-переводчику языки.

Иногда голодному человеку свиной бульон важней, чем интересная история.

«Кончается день, неделя, месяц, год. Жизнь. Время. Вселенная. Но варка никогда не кончается».

«Мой отец варил бульон. Отец моего отца варил бульон. Отец отца моего отца варил бульон. Я варю, и ты, сынок, тоже будешь его варить».

«Ничего тебе прозябать полутрупом. Вкуси всей прелести полной жизни. Принимай свиной бульон каждый день и почувствуешь себя совершенно другим человеком».

«Ты никогда не сможешь сварить настоящего свиного бульона, не попробовав настоящий свиной бульон. Таков закон вселенной, ты, гребанный полудурок!»

«Мы долго ждали, сынок, и время пришло. Губернатор дал добро. А это значит, что мы начинаем варить. Отныне ни я, ни ты, ни твои дети, никто в нашей семье больше не будет ни в чём нуждаться. Если варка началась, она уже никогда не закончится».

«Как узнать, что бульон готов? Если ты задаешься этим вопросом, значит бульон еще не готов. Сомнение – твой главный враг. Знание и уверенность придут из глубины твоей души. Словно озарение. Ощущение сродству – столкновению чугуна и затылка. Мурашки по коже. Электрический разряд. Ты не сможешь его не заметить. К тому же, для особо невнимательных, из ушей пойдёт кровь. Короче, ты поймешь. Отвечаю».

Юрист сообщил мне: «Ваш отец завещал вам: котёл, баллон пропана и шумовку». Он сказал: «Вы знаете, что с этим делать».

“Великолепие какое-то, а не книга!”.

1. Воспоминание о былой любви

Все-таки посмотрите на свою бывшую любовь. Кажется, у неё всё идеально. Всё получается. И здесь, и там, всё она успевает, сплошной прорыв по всем фронтам. Она просто светится счастьем на фото в соцсетях с каким-то красавчиком на очередном отдыхе. Не жизнь, а сказка. Она и в Стамбуле, и в Париже. Она проворачивает маховик везде, где только можно. У неё нет времени на раскачку. Сегодня она спикер в «зуме»¹. Завтра коуч². Послезавтра вечером студия танцев. А в четверг нужно загнать тачку в сервис, поменять диски, которые ей купил бойфренд. И не какие-нибудь, а хромированные низкопрофильные диски.

Отношения с парнем идеальны. За спиной у каждого – опыт неудачных отношений. Но теперь-то они знают, что нужно делать, а чего не следует… Житейская мудрость. У них полное доверие и разграничение личного пространства. Они не лезут друг другу в мессенджеры, не мониторят лайки. В отличии от вас, у них реальная гармония. Они заслужили это, понимаете? А как вы хотели? Вселенная все видит. После того, как часть их жизни была отравлена вами, они заслуживают счастья. Это справедливая компенсация. Ну справедливость, понимаете? Юстиция, мать её. Или Фемида. И это правильно. Как же теперь им хорошо. В субботу они вместе пойдут на ВДНХ.

– Милый, сфотографируй меня вот здесь, – пропоет она ему нежно на ушко.

– Конечно, моя милая лапочка!

Потом она встанет так, и эдак, положит руку на лоб, на бедро, нога на носке, чуть согнута, глаза закроет, откроет, посмотрит вдаль.

– О, мой Артурио, ты бесподобен, какие классные фотки, а давай еще вместе, селфи, Артур, ебанем селфи!

– Ну конечно, дай я тебя чмокну!

И они обнялись. На фоне золотой листвы. По-пушкински. Артурио вытянул руку со взятым в кредит на два года новым телефоном. Они поцеловались в губы и зафиксировались в таком положении. Артурио сделал несколько кадров. Через час, по пути в метро, она уже выложила во всех социальных сетях их совместные фото. А почему в метро, а не на тачке с новым литьем, спросит внимательный читатель? Ну всё просто, живут они в самой жопе. В районе экологического бедствия. Муравейник. Сто подъездов, сорок этажей. 90 % под ипотекой на 35 лет. Но ведь это лишь материальный аспект. А какова духовная составляющая? Она прекрасна. О, эти яркие фотографии. А комментарии? «Вау, ой, огонь, вы так похожи, о какие вы классные». Они заслужили. Они достойны. Они просто победили. Она счастлива, а ты чмо угрюмое – нет. А ведь она ещё в воскресенье в церковь пойдёт. Но пока суббота вечер. Она как-то не торопилась раздеваться и смывать косметику. Ей пришло сообщение.

– Ой, Артурио, мой котик, Оля тут рядом с нами, проездом, хочет поболтать, я выбегу на часик?

– Ну конечно, моя рыбка.

Она накинула розовый френч и побежала, порхая как бабочка. Выбегая из лифта, она ещё раз поправила причёску перед зеркалом и полетела. За домом уже стояла белая «тойота». Она оглянулась по сторонам и села на заднее сиденье.

За рулём была не Оля, а Коля. Галантный мужчина лет пятидесяти. Они познакомились в автосервисе на этой неделе. Наша подруга сказала, что у неё лишь час и рекомендовала далеко не отъезжать, лучше всего «за вот эти гаражи, там никто не ходит». Пока Коля ускорял авто к гаражному кооперативу, наша подруга стала аккуратно спускать свои джинсы. Приложила свою ладонь к его шее и прошептала:

– Останови здесь, мой рыцарь.

2. Тридцать два

Тридцать два – это полное равновесие всех показателей. Возраст успеха. Успеха под ключ. У тебя все взвешенно или, правильно сказать – сбалансированно. Ты в ладу со своим телом. Ты понимаешь с кем можно продолжать разговор, ты спокойно можешь сказать нет. Ты спокойно ешь, можешь свозить себя на отдых. Успешность в том, что тебе просто хорошо и спокойно живется. Финансовая независимость и стабильность. О, мои тридцать два. А говорили кризис среднего возраста. Вздор для неудачников! Тридцать два, дорогие друзья! Полный фарш. Фарш из трех невыплаченных кредитов, оформленных на бывшего супруга и его родителей. Ну не прекрасен ли баланс? А кейс венерических болезней? Ну это другое. Это побеждено. За спиной как минимум тридцать лет варки в говне, с полуприкрытой крышкой. И не на кухне, а в общаге, на одноконфорочной электроплитке. А сейчас вдруг баланс и равновесие. Как так получается, если варилось откровенно дерьмо, а на выходе получился милкшейк? Да никак. Никакого шейка. Это обыкновенный очередной остывающий бульон, декларирующий о каком-то там коктейль-составе. Ты давно переварен и запах по всей кухне. Возможно, тебя перелили в новую кастрюлю. В «Цептер». Но это обычный вонючий бульон.

3. Дичь

(Понятие из Википедии: дичь – дикие животные как объект охоты. Многие виды дичи – традиционный деликатес. Иное значение: дичь – несусветная, невообразимую чепуха, глупость.)

Творилась полная дичь. Я думал, черт знает, может будет какая ядерная зима, ну или что-то вроде зомби апокалипсиса, пандемия какая чумная. Или температура повысится запредельно, высушивание рек и озер, все детство ведь голову дрочили глобальным потеплением. Множество вулканов произведут извержения и тонны пыли окутают планету, скрыв солнечный свет, конечно же нет. Даже никаких взаимных превентивных ударов сверхдержав. Будущее наступило и завершилось. Годами ранее, рванул коллайдер, огромный коллайдер, который запилили несколько стран в Европе. Толком то уже никто не знает как он там схлопнулся. Хлопок произошел по итогу. Яркий свет излучался из земли в небо, вроде никакого огня то и не было. По началу говорили, что все штатно, легкое свечение не превышает допустимый радиационный фон. Ну это реально так, никакого лучевого заражения. Это свет как-то продырявил или изменил свойства озонового слоя Земли. Как иголка мячик. И эта дырень начала от вращения соответственно планеты, вскрывать этот слой как нож консервную банку. Я конечно ничего не знал, я тогда безбожно пил.

А дальше все происходило стремительно. Люди просто стали тупеть. Причину сейчас никто уж не назовет, так как впервые ночи отупели ученые. В миг. И под ключ. По всей видимости, первыми подвержены этому недугу были те, кто имел чуть больше нейронных связей в мозгах, чем в «среднем по больнице». Образованные люди, гуманитарии, математики, инженеры, свет науки, учителя и педагоги. Не так, чтобы они стали недееспособными, а как бы с каждый днем на минус пять лет и примерно на лет двадцать назад, в общем выходило. Это именно в ночь происходило, кто больше спал, тот соответственно быстрее доходил до обыдления. Мне повезло тогда, я ведь страдал патологическим алкоголизмом и не спал неделями. Никакого «Безумного Макса» не было. Тестостерон также деградировал. Никакой агрессии. Люди бегали и чаще смеялись, по началу сложно было что-то распознать. Затем можно было заметить немного выделяемой слюны, далее неразборчивая и скудная речь. Люди как бы стали детьми по развитию, при этом у всех стали прогрессировать, преимущественно, неврологические заболевания, обострились все хронические заболевания, что внешне сказалось на их быстром старении. Так как деградация носила нелинейный характер, то в первое время врачи, находящиеся во здравии, пытались что-там знахарить и лечить. Банки ставили, клизмы и все такое. Пока в одно прекрасное утро врач сам не испускал слюну. Да уж. Вы скажите: «Да ты несешь какую-то дичь!» Да я еще до это не дошел черт возьми!

Я продолжал выпивать. При этом везде в стране стало тепло, не жарко. Я бы сказал комфортно, с легким морским муссоном. Борьбы так сказать за огонь не требовалось. Я таскал пойло из магазина, что в доме на первом этаже. Дегенераты соседи бродили по городу и забыли дорогу домой. Я, кажется, был в норме, только пьяный и не спавший пару месяцев. Но зато соображал хорошо. Были ли еще такие как я – не знаю. Или вы думаете, что я как тот черный тип ходил к пирсу и отправлял радиосообщение каждый вечер: «Алло, если меня кто-нибудь слышит, приходите сюда, у меня есть пойло, мы нажремся и ослепнем!» Ну нет же, конечно нет. Еды на пару лет мне хватит, а больше и не надо. Ранее в этот доме я был самой асоциальной личностью. Сейчас же напротив, я староста дома. Электричество отсутствовало, движение транспорта прекратилось, изредка можно было увидеть проезжающего на велосипеде или самокате смеющегося горожанина. Со временем я стал замечать странности. По началу это казалось лишь странностями, а вот потом, можно сказать полная дичь конечно. Вот об этом то я и хотел рассказать, а не о коллайдере и планетарной деградации. Сначала заметил, пропали стаи собак. По мне дак это хорошо, не любил я этих друзей человека. Птицы перестали летать. Ну думаю, все пиздец. Но нет. Увидел возле мусорных баков и в подъезде крыс, а также тараканов. А это ой как хорошо, ведь эти твари избегают зараженных радиацией или еще чем-то мест. Не так их много стало, на свалке и того больше видел. Там же возле баков с утра стал замечать воробьев и голубей. Тогда мои тревоги развеялись. Подумал и экология в порядке, на пару лет как минимум, мне хватит, старосте этого города. Я особо не шалил. Старался соблюдать прежний уклад. Не вандальничать без необходимости, не мусорить, не гадить, соблюдать минимальные порядки. Хотя не знаю почему так решил, бухой был. Вышел я как-то с чашечкой кофе и сигареткой на улицу. Кофе сварил на газовой туристической плитке, да и впрочем какая вам разница. Захотелось по созерцать на солнце и слушать эту тишину, пока есть адекватное сознание, пусть и хмельное. Смотрю на воробушков, они что-то не могут поделить. Вспоминаю былые времена, никогда ранее не обращал внимание на такие моменты. Затем увидел как по тротуару идет обычный грязный голубь. Обычный это значит засранный как всегда. Обратил внимание, так как показалось что он дымится, ну или подпален чем-то, ну дымок шел от него. Чуть ближе я уже разглядел. В клюве голубя торчала раскуренная сигарета. Он затягивался и выдыхал дым, не вытаскивая сигарету. Я опешил. Поравнявшись со мной голубь повернул голову в мою сторону и снова затянулся. Он не остановился и пошел дальше. Через пару метров он сплюнул бычок. Пару недель я не выходил из дома, ограничивался только спуском в магазин. В основном я наблюдал аккуратно с балкона. Я смотрел на эти мусорные баки. Голуби стали собирать чаще и чаще. Они проводили какие-то собрания. Были видны явные лидеры. Затем у них стали появляться знаки отличия, какие-то повязки на головах и крыле. Очевидно, что эти ранее глупые птички стали обретать интеллект. Дальше трудно вспоминать эту дичь. Они проводили митинги, парады, избивали воробьев, отпугивали остатки людей. Сделали подобие автотранспорта из радио игрушек, ездили по тротуарам. Ночью, прямо в помойке, я так понял у них там был досуговый центр, мигал свет, трещал генератор, слышны были басы. Ведь это полная дичь. В тот период я перестал выходить даже в магазин. Вот зверье ведь. Получается люди отупели, а эти обрели разум. А это далеко не шутки. Они придумали далее пороховое оружие, что-то типа мушкетов. Слышны были днем постоянно хлопки и звук битых стекол. Они грабили квартиры, искали людей и склевывали их. Черт возьми, а сейчас это дичь ломиться ко мне в квартиру. Я, возможно, не успею дописать. Они кричат, что знают, что я здесь, и что это чрезвычайная комендатура и ее уполномоченный Грач Стрижевич, у которой ордер на мое склёвывание! Слышны глухие удары по двери и хлопанье крыльями. Дверные косяки трещат. Слышно, как запускают дизель генератор на улице. В подъезде запускается циркулярная пила. Они начинают пилить дверь. И теперь вы снова скажете, что я несу про какую-то дичь?!

4. Шурф

Ферсон благородный глава семейства поступил к раскопке шурфа на своём скромном дачном участке. Сложно назвать это изысканиями. Требовалось найти канализационную трубу, которая бесконечно протекала, медленно поглощая фундамент фазенды. Участок был приобретён на все капиталы вложений несколько месяцев назад.

Сейчас начало лета. За пару месяцев дом погрузился до уровня окон в землю. Дверь уже нельзя было открыть. В сезон активных строительных работ найти подходящую бригаду рабочих не представлялось возможным. Да и денег у Ферсона уже не осталось. Ситуация была нервная. Над главой семьи сгущались тучи. Близких ситуация нервировала, так как все их имущество было заложено под займ на приобретение этой фазенды. Ферсон решил полагаться исключительно на собственные силы. Семь раз отмерь и приступай. Ферсон приступил ранним утром. Из орудий труда – штыковая лопата. Раскоп начат в нескольких метрах от тонущего дома. Земля не поддавалась. Травяной тропический дерн плотно сцеплен с землей на глубине полуметра. К полудню удалось снять поверхностный слой травы. Далее разметка углубления по периметру. Земля оказалась каменной. Ферсон недоумевал, как же в таком плотном грунте, дом может проваливаться? Периметр два на три метра, глубиной не более 40 сантиметров Ферсон завершил к двадцати часам. Начало темнеть. Работа выполнена на 1 %. У Ферсона дрожали руки. Ему хотелось плакать. При ударе лопатой отделялось ничтожное количество земли и камней. За день Ферсон перекусил лишь раз. К полуночи он лежал внутри шурфа, подогнув ноги к животу, обхватив их слабыми ноющими руками и укрывшись лопатой. Похоже, что аккумулятор его телефона разрядился от бесконечных звонков обеспокоенной супруги. Он не отвечал, пока был занят работой. А потом уже ближе к полуночи перед тем, как лечь в шурф, Ферсон не слышал ничего, кроме шума артериального давления. Меж тем, за вечер дом погрузился в землю еще на метр. Теперь выглядывала лишь верхняя часть окон. Каков уровень был к полуночи неизвестно, так как Ферсон уже не мог выглядывать из шурфа. Абсолютно обессиленный Ферсон стал засыпать в позе эмбриона, обнимая лопату. Безветренная ночь, звезды, Ферсон заснул как младенец. Его последние мысли были: "Всё заложено, всё мать его заложено, всё…".

Ферсон проснулся от звука тормозов. После раздались удары хлопающих дверей.

– Ферсоний! Чертов ублюдок, пьяница! Скотина такая, а! – громко орала тучная гневная супруга. А позади шли её родители.

Ферсон приподнялся и сел на задницу, находясь по-прежнему в шурфе.

– Мама! Ты посмотри, что с домом стало блядь!? – прокричала супруга.

– А-а-а! О, Дева Мария! Я тебе говорила, я тебе говорила про эту затею, ой говорила!

Дом был погружен в землю по самую крышу. Вокруг дома лежали целые горы земли. Будто кто-то рыл траншею. А чуть в стороне, была ямка, глубиной с детскую ванночку, где весь в грязи сидел Ферсон, со сточенной на половину штыковой лопатой.

– Ну какое же ты дерьмо, Ферсон! – начала супруга, подойдя к шурфу. Какое же ты ничтожество!

– Это не я.

5. Его Принцесса

Несколько месяцев назад он стал захаживать в один стриптиз-бар. Когда, конечно, ему удавалось ускользнуть от жены, усталости и депрессии, наступающей ему на мозолистые пятки. Ему это удавалось примерно один раз в две-три недели.

В баре всегда была приятная спокойная атмосфера, немного народу, симпатичные полуобнаженные девочки. Единственный недостаток – дорогой алкоголь. Пиво за 350 рублей и это далеко не “Гиннес”. Но он, с раннего детства научен бороться с недостатками. Его семья, как и большинство семей в девяностые, была нищей. Поэтому он, не изменяя старым добрым традициям, заложенным еще отцом, напивался дома или в ближайшей дешевой забегаловке. И приходил в бар уже как следует подготовленным. Там он брал порцию самого дешевого виски, одну бутылочку колы, лед, и пил это дерьмо весь вечер. Здесь он чувствовал себя как дома. Если бы он был богатым одиноким красавчиком. Но из этих трех определений он мог претендовать только на последнее и то с большой натяжкой. Кому-то он был симпатичен, но для большинства нет. Поэтому ему нравились только те, кому нравился он. Нехитрая арифметика. Идеальная рецептура. Никаких промахов. Он не хватал звезд с неба и не носился за каждой симпатичной бабенкой. У него свой контингент. И он узкий. Он сразу понимал стоила ли игра свеч или нет. Принцесса понравилась ему сразу. Естественно только после того, как он понял, что понравился ей. Взаимная симпатия, мать её. Они долго ходили вокруг да около. Улыбались. Смотрели. Потом она подошла и позвала его на приватный танец. Он отказался. Он поставил себе цель никогда не ходить на приват. Принципиально. Почему? Ну, во-первых, это дорого. За эти деньги три пива можно купить. Или два коктейля из колы с мочой и льдом. И что он там не видел? В тридцать лет у него было тридцать женщин. Чем же она может его удивить? Он видел все. Необычайной формы влагалища, гигантские и карликовые клиторы, груди от минус единицы до пятого, жирные, худые, мускулистые, лысые, волосатые, со сломанными руками, азиатки, трезвые, под кайфом, сумасшедшие, скромные, спокойные, зануды, гимнастки, веселушки, с больными спинами, с молочницей, дикие, фригидные, нимфоманки, влюбленные, ненавидящие, молодые мастерицы, пожилые неумехи, жены друзей, любовницы, лучшие подруги.

Он сопротивлялся до последнего. Игнорировал. Смеялся. Замечал, что она смотрит на него, когда ведёт очередного мужика на приват. Чувствовал ее флюиды. Ее мольбу. Ее сигналы. Он боролся. Когда она подходила к нему и звала, он говорил:

– Как ты не понимаешь? Мне нельзя идти.

– Почему?

– Потому что я влюблюсь в тебя.

И она смеялась, глядя в самую глубину его сердца. О, как он боролся. Как сопротивлялся. Господь, ты свидетель! Но он всего лишь обычный человек. Слабый. И чертовски порочный.

Он перебрал. Да, что юлить, он нажрался. И пошел, полетел в бар. Она была там. Он сразу же поймал ее взгляд, поймал ее ладонь, и они пошли. Без слов. Без эмоций. Без лишних конструкций. Они зашли в кабинку и сразу же набросились друг на друга. Она не танцевала. Нет. Они целовались. Страстно. Ненасытно. Неумело. Как школьники. Поцелуй длиною в шесть минут. Он видел только ее глаза. И чувствовал только ее вкус. Он утонул. Он захлебнулся. Они вышли из кабинки, и он сказал ей, что больше не придет. Иначе наступит конец света. Она засмеялась, чмокнула его в щечку и убежала принимать душ, смывать с себя свой сок и его слюни.

Он вернулся в бар только через три месяца. И не нашел ее. Он пришел туда и на следующий день. Он ходил каждый день. Её там не было. Одной из девочек стало жаль его. Она сказала, что Принцесса улетела в Москву и теперь работает там в элитном баре на Тверской. Уехала на заработки.

Несколько месяцев спустя, выезжая с работы на велосипеде, он неожиданно столкнулся взглядом с девушкой. Было в ней что-то до боли знакомое. Он промчался мимо, не сбавляя скорости. И через несколько секунд, чуть не упав с велосипеда, расхохотался. Он смеялся и не мог остановиться. Это была она. Она, мать её. Принцесса. Только вместо носа у нее зияла дыра от запущенного сифилиса. Вот тебе и Москва, вот тебе и элитный бар на Тверской.

6. ТОЙОТА

– Чувак, ты просто ни хрена не понимаешь. У тебя же вкуса нет. Чувство прекрасного начисто отсутствует. Ты бесчувственный кусок дерьма. Ты никого никогда не любил по-настоящему. Мне тебя искренне жаль.

– Ой, да ладно. Не выпендривайся, а? Чувство прекрасного. Золотое сечение. Бермудский треугольник. Анальная трещина. Триппер. Ну мне-то можешь не втирать. Плавали-знаем. День пройдет и где оно твоё чувство?

– Я люблю её. Люблю, ну как ты не понимаешь?

– Да нет её. Любви нет. Тойоты нет. Ничего нет.

– Да ты гонишь, чувак. У меня в животе бабочки, размером с Годзиллу, порхают. Я чувствую себя школьником. Мне хочется петь и танцевать…

– Срать тебе хочется.

– Зачем эти грубости? Ты должен быть рад за меня. В тридцать пять лет я снова влюблен. Снова летаю в облаках. Парю. Я готов к свершениям. О, Тойота! О, мама мия! Ти амо³… ТИ АМО!

– Заткнись уже. Не могу слушать эту ванильную чертовщину. Тебе нельзя ее любить.

– В смысле нельзя? Кто мне может это запретить? Сердцу не прикажешь! Любовь – это дар. Дар небес…

– Я тебя просил прекратить нести это дерьмо, но ты не послушал. Я не хотел тебе этого говорить, но… Тойота – всего лишь обычная шлюха.

– Что ты сказал, подлец? Как ты ее назвал? Я не позволю порочить ее имя. Она – чистый ангел, а ты … Ты просто завидуешь моему счастью.

– Ты совсем ёбнулся? Я же тебе сказал: “Она – шлюха”. Я ей деньги заплатил, чтобы она пошла с тобой на ужин. Две тысячи рублей. На два часа. Сколько вы ужинали?

– С 17 до 19. Она сказала, что ей надо по делам еще успеть…

– Ага, по своим шлюшьим делам.

– Ты лжешь. Этого не может быть. Ты все придумал. Она не могла…

– Тогда почему она больше тебе не отвечает? Телефон разрядился? Три дня, кажется, прошло, нет? До зарядного устройства не добралась, наверное. Всё по хуям скачет, да на ужины ходит.

– Ты врешь!!!

– Нет. Успокойся. Я понимаю как это неприятно, но будет еще хуже.

– В смысле?

– Потерпи, ЧУВАК. Вот выписка по интернет-банку. Смотри. В прошлую пятницу 16:11 перевод 2000 рублей по номеру телефона. Проверь, её же номер? Её.

– Ёб…

– Погоди. Это еще не все. Смотри дальше. Понедельник. Поступление на счет 2000 рублей. От неё же.

– Как… как это понимать? Почему она вернула деньги?

– Ну она сказала, что не может принять эти грязные деньги.

– Да ладно? То есть, я ей понравился?

– Ага, ага. Конечно. Понравился. Она позвонила мне в понедельник и попросила о встрече. Ну я был в своем кабинете, как раз собирался уходить, ну, в общем, она сказала, что через 10 минут приедет.

– Зачем?

– Вот и мне было очень интересно. Ну короче, она приехала и отсосала мне прямо в кабинете, а потом перечислила деньги.

7. Инженер

Приятель попросил меня составить ему компанию, чтобы отвезти системный блок в ремонт. Было лето, стояла адская жара. На общественном транспорте, обливаясь потом, мы доехали до большого здания, в котором находился сервисный центр. Огромное серое здание без каких-либо опознавательных знаков. Мы зашли внутрь. Нас встретил мужчина. Угрюмый инженер в огромных очках. Он не поздоровался. Он отвел нас в какой-то полуподвал, в котором всё пространство было завалено вскрытыми системными блоками. Одет он был соответствующе. Как свинья. В грязном рваном сером комбинезоне. В помещении стоял запах химической возгонки лука, чеснока и папиросного дыма. Вентиляция в помещении отсутствовала и вонь резала глаза.

Он взял блок поставил его на стол и стал в нем что-то искать. Инженер работал под светом настольной лампы. Я думал, что для того, чтобы узнать в чем проблема, блок сначала надо подключить к монитору и включить в сеть. Я в принципе понимал, что системный блок состоит из материнской платы, жесткого диска, плашек оперативной памяти, видеокарты, процессора, кулера, ну и блока питания, а остальное провода. А этот боров копался в нем как в каком-то утюге. Он взял паяльник, и мы отошли в сторонку. Я обратил внимание, что все стены от пола до потолка заставлены блоками, образуя настоящие баррикады. Это было еще задолго до социальных сетей, ютуба и майнинга. Это было время квейка⁴ и первых версий контр страйка⁵. Я думаю, он паял сам блок питания. Железную коробку. Но вот только зачем? Проблема была точно в чем-то другом. Но этот свин очень долго что-то запаивал. Изредка он угрюмо косился на нас. Будто мы заставили его напрягаться почем зря. Время медленно тянулось. Было безумно скучно. Мы не могли выйти на улицу, потому что приятель не доверял этому бродяге и боялся оставить свой блок. Мы пробыли там до вечера. Я весь провонял, был голоден и зол. Этот урод промурыжил нас целый день в своем вонючем подвале. Чертов ублюдок.

Пока мы ждали я обнаружил на соседнем столе несколько таких же системных блоков. Я глядел на них и размышлял о их незавидной судьбе. Что же с вами сделает этот изверг, бедняжки? Этот чертов боров явно не самый лучший мастер. Я смотрел на заднюю панель одного из блоков и думал, как бы ему помочь. В верхней части, куда вставляют провода, я обратил внимание на одну деталь. Возле выхода кабеля питания находился переключатель, который был скрыт от случайного нажатия. Его можно передвинуть лишь углубив палец, при помощи ногтя или отверткой. На переключателе было выгравировано «220». Я сунул палец и передвинул этот переключатель. Появилось число «120». Я подумал: 'Вот ведь свинья, а не инженер. Ни черта не понимает".

В тот день мастер не смог отремонтировать блок моего друга. Мы, скрепя сердце, оставили его там и уехали домой, кое-как успев на последний автобус.

Через пару дней я с встретился с другом и спросил, как там поживает его компьютер. Приятель нервно улыбаясь ответил:

– Да сгорел он… Вместе с инженером и его подвалом. В новостях же показывали, ты что не видел?

– У нас нет телевизора, отец пропил…

– Говорили что-то про короткое замыкание, сто двадцать вольт и всякое такое. Его минут пять током било, пока он не загорелся.

– Да уж…

8. Любящий отец

Дочь и отец шли по весеннему парку. Она положила голову ему на плечо и улыбнулась.

– Папа, кажется, я наконец нашла свою любовь.

– Я так рад за тебя, доченька. Ты точно уверена, что он тот самый?

– Думаю да…

– И всё серьёзно?

– Ну папа, я же говорю – любовь…

– А как же Петруш?

– Я его уже давно не видела… Он пригласил меня к себе, а когда я пришла, он не открыл дверь. Телефон отключен. Просто исчез, как сквозь землю провалился.

– Испугался моего тигренка?

– Ну пап, мне уже двадцать…

– Ладно-ладно, видимо я еще не привык, что ты уже не маленькая девочка. И кто он?

– Помнишь, Антонио? Он меня провожал домой несколько раз. Он такой скромный, милый, добрый…

– А чем он занимается, этот твой скромняга?

– Ну он учится, вечером подрабатывает в баре.

– А спорт?

– Нет, у него пупочная грыжа…

– Жаль. Я всегда хотел, чтобы твой избранник занимался экстремальными вида спорта. Прыгал там на скейте со скалы, или на лыжах по шоссе. Спортсмен-экстремал, бесстрашный рыцарь, который в любой момент может сломать себе шею.

– Ну папа, опять ты за свои приколы.

– Ладно-ладно. А родители кто?

– Отец оставил их, когда ему было пять лет, а мама работает в школе.

– Отец похоже вышел за хлебом и сигаретами как наша мама…

– Папа перестань!

– Ладно-ладно, шучу. Рыбка моя. Я же люблю тебя. И, наверное, смогу полюбить и Антонио.

– Обязательно, папочка. Он такой славный. Муху не обидит.

– Поскорей бы с ним познакомиться…

– На следующей неделе я приглашу его на ужин. Приготовишь свое коронное блюдо?

– Конечно, лапочка. Мясной рулет от шефа!

– Папочка, я тебя обожаю! Я так счастлива!

Когда дочь ушла, отец вытащил из кармана телефон и позвонил своему другу – участнику боевых действий на Ближнем Востоке, члену подразделения “Кидон⁶”, Фернанду по кличке “Гарпун Ярости”.

– Фернанд, приветствую, у меня есть к тебе еще одна деликатная просьба. Помнишь, я тебе говорил про одного парня. Антонио. Убери его на хуй.

9. Зона комфорта

Вы когда-нибудь замечали какое телосложение у руководящих постов? Они все огромные, здоровые, жирные, крупные. Совпадение? Случайность? Нет, не думаю. Всё это как-то сильно смахивает на естественный отбор. У них особая порода, специально выведенная для руководства. Авторитет массы. Авторитет физической силы. Сытость. Уверенность в себе. Наглость. Нахрап. Мир принадлежит им. Так они все думают. Но только не Максим. Ему надоело. Его достало. Он уже долгое время не может продвинуться по службе. Босс постоянно унижает его, оскорбляет, насмехается. Этот гребаный жирный ублюдок не понимает ничего кроме силы. Раз так, значит Максим использует силу.

Он записался на бои без правил и всё свое свободное время посвятил тренировкам. Ему было очень трудно. Он не привык к физическим нагрузкам. От физкультуры в школе и в университете у него был мед отвод. Плоскостопие, которое давным-давно регрессировало, но никто этого не проверял. Максиму было комфортно не посещать эти потные сборища. Но позже он узнал, что для личностного развития, надо выходить из зоны комфорта. И вот теперь, каждый день после работы он проводит в душном зале, потея, хрипя, крича от боли.

Через год, тренер предложил ему выступить на любительском турнире:

– Макс, ты лучший среди моих учеников. Я никогда не видел такого рвения и упорства. Из задохлика ты превратился в настоящего бойца. Я горжусь тобой.

Макс выиграл воскресный турнир. Три боя и все закончились нокаутами. Он чувствовал себя превосходно. Он был на голову выше всех. Теперь он был готов.

В понедельник он пришел на работу. Он поздоровался с Наташей своей симпатичной коллегой, которая по слухам была любовницей босса и сел за свой стол. В последнее время она всё чаще стала на него поглядывать. Улыбаться. Он чувствовал на себе ее взгляды и ему это нравилось. В обеденный перерыв она подошла и они поболтали. Она спросила куда он ходит тренироваться, сделала несколько комплиментов и даже потрогала его бицепсы. Максим решил выйти из очередной зоны комфорта. Он пригласил Наташу на ужин. Он сказала, что подумает над его предложением и улыбнулась. Макс понял, что она на крючке.

После обеда, когда Макс заканчивал проект, в офис вернулся босс. Он был в ярости. Лицо красное. Лоб в испарине. Ничего не говоря, он ринулся к себе в кабинет и громко захлопнул дверь. Через несколько секунд он открыл дверь и крикнул:

– Макс, тащи свою задницу сюда.

Макс уже давно был готов к этому моменту и ждал его:

– Чё, ты там орешь, ублюдок?

В офисе повисла мертвая тишина.

– Что ты сказал, щенок?

– Я сказал, что ты – гребанный кусок свиного говна.

Все сотрудники с восхищением посмотрели на Макса. Он встал из-за стола и закатал рукава рубашки. Из кабинета вышел босс. В лице ни кровинки. Глаза выпучены. Челюсти сжаты. Он шумно дышал, выпуская воздух из носа. Как бык. Макс же чувствовал себя львом. Царем животных. Они направились навстречу друг другу.

Через несколько секунд Макс лежал под рабочим столом в луже собственной крови и в обосранных штанах. Вот так незатейливо он вернулся в зону комфорта.

10. Концерт

О, что это был за концерт! Вот это я понимаю новая волна. Нью Вэйв рокуберэкшн. Клевая музыка, нечто совершенно новое, с винтажными вкраплениями. А сами исполнители выглядели просто потрясающе. Группа из молодых девушек и парней, одетых в футуристические костюмы, с плоскими хамелеоновыми очками на пол-лица. Парень и девушка – клавишники, стояли друг напротив друга, играя на специальных стойках синтезаторах. Они смотрели друг другу в глаза. Из их спин торчали какие-то устройства, на подобии гибких штативов. Они тянулись вдоль спины, а над головой изгибаясь, образовывали фигуру половинок сердца. Устройства светились неоном. Когда ребята играли одновременно, устройства соединялись друг с другом и получалось полноценное сердечко. Когда диоды соприкасались, на жидкокристаллических экранах за сценой менялся фон. Несмотря на техно-цифровую музыку – ударник девушка использовала классическую барабанную установку. В ноздре кольцо, яркий макияж, зелено-голубые волосы. Она была в купальнике, кедах, а сверху косуха нараспашку. И барабанная установка стояла не позади, а сбоку от клавишников, на одной линии. По полу распылялся дым, на котором лазеры разных цветов вырисовывали узоры. Парень – басист стоял так же на одной с ними линии. Он был низкого роста, с большой бас гитарой на широкой ленте. Он двигал головой в такт. Лид-гитарист стоял позади вышеуказанной четверки. Рядом с ним диджей с пультом на гладильной доске. Все это приковывало взгляд. А девушка-солист стояла позади на возвышении. На ней был белый бархатный банный халат. Волосы собраны в полотенце. Солнечные очки в стиле ретро семидесятых, на ногах туфли на высоком каблуке. В одной руке она держала микрофон на стойке, в другой неглубокий бокал с мартини. Музыка была необычна, никакой агрессии. Публика располагалась полукругом, на подобии маленького амфитеатра. Сцена была немного утоплена вниз, слушатели танцевали и смотрели на артистов, находясь на возвышении. При этом между группой и публикой не было никакого оцепления. Адекватная обстановка, никакой толкучки, места хватало всем. Билеты по низкой цене предлагали места вдоль стен, на втором и третьем уровне.

Я располагался как раз на втором уровне, только совсем с краю. Публика была под стать группе. Все модно одетые. Кто-то в образе супергероя, кто-то как рокер, кто-то также в халате и очках как солистка. Видно было, что все адекватные не то, что раньше. В меру трезвые, никаких наркотиков, только легкий алкоголь. Приятно было смотреть на молодежь. Просто красивые и креативные ребята. Вдруг я услышал в наушнике радиопомехи и шипение, это был капрал Уиллис:

– Отряд браво, команда-захват, команда-захват, готовность пять секунд!

– Браво, принял, начинаю отсчет, парни как слышали, за дело, – ответил я Уиллису и натянул балаклаву на лицо, после чего проверил карабин и стал на изготовку у перил второго уровня.

Продолжаю счет про себя, четыре, три, два, один. Затем кидаю светошумовую гранату на сцену и спускаюсь на канате вниз. На противоположной стороне ребята также бросили веревки, боковым зрением вижу, как пацаны из отряда Альфа выбивают дверь на первом этаже. Я прыгаю прямо на барабанную установку, снимаю карабин и в прыжке сваливаю ударом ноги барабанщицу. Кувырок и прикладом штурмовой винтовки срубаю басиста. Клавишники встали как истуканы. Тогда я просто берцом пинаю по одному из синтезаторов, с криком: «Мордой в пол, утырки!». Я отодвинул винтовку за спину, выдохнул и как раньше на службе в армии, ломая кирпичи, ладонью уебал по клавишам второго синтезатора. Установка рухнула. Парни вентили диджея и солистку, стягивая пластиковые хомуты на запястьях. Музыка прервалась. Визгов не было, публика абсолютно нормальная. Слышны были лишь крики моих парней, которые грубо винтили всех подряд: «Руки за голову, черви», «Ублюдки», «Заткнулись», «Убрал телефон, щенок».

Капрал Уиллис шел прямо по ковру из лежащих посетителей, не разбирая куда ступает нога, иногда слышался легкий стон.

– Капрал Уиллис операция выполнена, раненых и пострадавших среди отряда нет! – произвел я доклад.

– Молодец сынок, в следующий раз пожестче надо, – ответил капрал и похлопал меня по плечу, упираясь одной ногой на шею гитариста.

– А неплохая музыка, а капрал?

– Да нет, полное говно.

11. Супруга Жена

Вдохновленный Арканий бежал домой. Он все продумал и просчитал. Ему не терпелось все рассказать жене и поделиться с ней новой идеей. Дома его ждала прекрасная супруга Жена. Да у нее именно такое странное имя. Супруга Аркания была бесподобна. Она во всем поддерживала мужа. Была умной шеей, как говорят. К тому же красива и верна, а самое главное любила Аркания, была предана ему. Все решения они принимали совместно, где надо уступали друг другу, внимательно выслушивая и все обсуждая. О, что это был за союз! Настоящий крепкий брачный союз. Они были уже не молоды, каждый с багажом опыта и житейской мудрости.

Арканий снял и передал пальто супруге. Она убрала его в шкаф. Арканий поцеловал Жену и быстро пошел на кухню, ведя ее за руку.

– Пойдем скорее, я что-то тебе расскажу. – сказал Арканий.

– Дорогая, присядь, я все рассчитал. Деньги, которые мы откладывали на отдых, предлагаю выгодно вложить.

– Хорошо, милый, я вся внимание. – спокойно ответила супруга.

– Я продам машину, возьму кредит, который мне уже одобрили, и мы купим земельный участок! Конечно, с отдыхом придётся повременить, – он ласково приобнял Жену и продолжил, – но ничего, отдохнем без выезда. А после я начну возводить модульный дом, а ты огород, как мы и мечтали. Не правда ли классно?

– Да, мы так и мечтали. Но почему именно сейчас?

– Мы долго не мониторили цены, а они просели, сейчас очень выгодно приобретать участки.

– И ты сможешь оперативно продать машину?

– Да, думаю это будет несложно.

– А кредит? На сколько он большой?

– Нормальная сумма, она посильна нам, в последующем мы будем сдавать квартиру, а жить в доме.

– Хорошо, тебе похлебку накладывать?

– Похлебку?

– Да, ты разве не голоден?

– Дорогая мы берем участок! Как тебе такое?! Наша мечта!

Возникла пауза. Жена отошла и налила чашечку чая. Арканий растерянно смотрел на нее. Затем она села и продолжила разговор:

– А зачем?

– Что «зачем»? – шокировано переспросил Арканий.

– А зачем. Мне. Это все?

– Участок, земля, мы, семья же, наша мечта…

– Какая мечта болван, мы неделю назад подали заявление на развод.

– Это было поспешно, это ошибка, я все налажу. – жалобно произнес Арканий и прильнул к коленям Жены со слезами на глазах.

Жена сделал глоток уже остывшего зеленого чая «Нури», положила одну руку на голову Аркания, ласково поглаживая его по потным волосам. Затем аккуратно и медленно стала выливать чай на его плешивую лысину. Арканий не поднимал голову, лишь всхлипывал и говорил что-то про ошибку, что он наладит что-то.

– Ничего ты не наладишь, пёс. Это не ошибка. Тебе ничего не нужно делать. Ты просто оставишь мне ключи от машины и свалишь отсюда незамедлительно.

12. Монумент

После безоговорочной победы культа, Святой Великий понтифик под старость лет, находясь одной ногой на смертном одре, решил оставить после себя еще один вечный монумент своему величию.

Что-то по типу египетских пирамид его не устраивало, все эти каменные и железобетонные конструкции просто покорно стоят, медленно разрушаясь и разворовываясь по кусочкам туристами. Он же хотел, чтобы монумент был вечен. Чтобы он напоминал всем о его великой и вечной святости. Памятник должен быть неприкасаемым и исключить сценарии по аналогии с усыпальницами фараонов. Никто не может отменить или умалить последнюю волю понтифика. Ничто не смеет повредить его. Научные институты взялись за проектирование монумента. На первых этапах рассматривался вариант памятника на околоземной орбите, с автоматической корректировкой курса, который позволил бы парить в безвоздушном пространстве многие тысячелетия. Однако, после презентации, понтифик сразу же отверг данный план, поскольку с земли будет видно лишь маленький мерцающий объект в ночном небе. Проект был предан анафеме, а проектировщики отправлены на околоземную орбиту, в спроектированном ими же монументе. Научно-церковные институты долго не решались продолжать, но выбора у них не было. Понтифик требовал решение и немедленное строительство монумента.

Выход нашли в изменении концепции памятника, в форме его подачи. Был предложен монумент, который бы источал музыку, которая так нравилась понтифику. Чтобы музыка играла каждый день на земле, до скончания жизни, напоминая ежедневно о великом понтифике. Чтоб не умолкал звон его души. Понтифик поддержал проект постройки органа размером с девятиэтажный дом КПД. КПД – крупнопанельный дом, возводящийся очень быстро по типу конструктора. Данные плиты производились в домостроительных комбинатах во всех городах Империи понтифика. Иных домов не существовало. Империя не искала новых методов строительства. Все постройки были из таких плит. Из них делали и дороги, укладывая горизонтально на землю. Ничего другого они не знали, только плиты и ракеты, а также атомные электростанции. Они остановились на тех технологиях, которые революционный синод, пришедший к власти, перенял от прежней системы. После никакие технологии не развивались, строились только храмы из капитальных плит.

Таким образом, за каркас был взят проект жилого 9-ти этажного здания, длиною в 20 подъездов. Больной понтифик потребовал построить французский классический 10-мануальный орган с пневматическим притоком от атомного реактора. Шпильтиш – то есть органная кафедра должна была быть абсолютно автономной и источать музыку тысячелетия, во славу понтифику. При этом шпильтиш должен быть оборудован антивандальной системой и сигнализацией. Если какая-либо свинья попытается дойти до клавиш или остановить музыку, то должна сработать необратимая детонация реактора на самоуничтожение. Об этом информировали вывески на разных языках, а также угрожающие рисунки, выгравированные на каждой плите дома.

Понтифика не стало, его тело помпезно со всеми почестями внесли в прямоугольный храм. Половина оконных проемов в панелях были забетонированы, из остальной половины выступали титановые трубы органа. В центре 20-подъездного храма был единственный вход, который в последующем также был забетонирован. В центре стоял алтарь с мавзолеем и шпильтиш органа. С правой стороны до конца гигантского здания располагался атомный реактор, а с левой – каскад пневмо и электродвигателей с бесконечными трубами. Свободного места по сторонам мавзолея не было.

Чуда и триумфа не произошло. Уже через двадцать лет шум органа попытались заглушить. Использовали пену и герметики, затыкали как могли. Политическое устройство сменилось и взяло курс на тотальную деградацию. Культ личности был развеян. В трубы органа сливали канализацию. Еще через несколько лет орган полностью перестал источать музыку. Здание лишь негромко гудело. Были попытки вскрыть усыпальницу, но безрезультатно, так как у людей уже не осталось эффективных орудий труда и доступа к электричеству. К этому времени грамотность населения была практически сведена к нулю. Никто уже толком не знал, о чем говорят предупреждения и писания на стенах КПД-шного дома. А потом еще через десять лет ближайшие деревни услышали мощный взрыв и увидели свечение ночного неба. Люди несколько дней танцевали возле горящих обломков, пока огонь не перестал гореть и они не умерли от последствий лучевой болезни.

13. Монголия

– Ты знаешь? Ты хоть что-нибудь знаешь об этом ебаном мире? Да, нихуя ты не знаешь.

Я просыпаюсь. Ни свет, ни заря. Лежу с выпученными кроваво красными глазами в кровати. Рядом спит дочь. Потихоньку, чтобы не разбудить, встаю. Проверяю телефон на предмет того, что написал друг в телеге⁷. Между нами шесть часов разницы. Когда я ложусь, он просыпается. Я всегда жду утра. Всегда. Во сколько бы не лег спать. Утро – новая жизнь. Новое сообщение. Всегда так. Потом я готовлю завтрак. Каша на воде для меня и жены. Для дочки что-нибудь более изощренное. Омлет. Творог с изюмом. Оладьи. Банановые вафли. Хлопья с молоком.

Собираемся. Едем в садик. Я всегда опаздываю на работу. Во сколько бы не проснулся. Так заведено. Это традиция. Ничто не способно изменить этот ритм. На работе все знают, что я опаздываю, но ничего не могут с этим поделать. Но они всегда напоминают мне об этом. Какой я хреновый работник. Но пятнадцать минут ничего не значат ни для меня, ни для начальников, ни для клиентов. Ни для кого.

Недавно в наше отделение пришел новый сотрудник. Менеджер. Типа моя начальница. Но она нихуя не моя начальница. Только, кажется, она еще не знает об этом. Или не хочет знать. Она хочет доминировать надо мной. Хочет быть альфа-самкой. И постоянно пытается управлять мной. Старается показать мне какой она крутая. Но она всего лишь сучка… Я столько говна сожрал за эти десять лет, что её и не снилось. Но она типа выше званием. Придется мне объяснить ей что и как здесь устроено. Но медленно. Аккуратно. Чтобы она не понял что ей управляют. Во-первых, я дольше здесь работаю. Во-вторых, умней. В-третьих, пошел она на хуй.

Но она не хочет идти на хуй. Она не желает принимать условия игры. Она хочет диктовать их сама. Сука. Окей.

Мы идем работать. Мы переворачиваем тяжелых больных. Кладем их на здоровый бок, чтобы не было пролежней. Мы заботимся о них, хоть и не должны этого делать. Этим занимаются медицинские сестры. Не мы. Но мы делаем их работу, потому что они не делают ее. Кто-то же должен её делать. Потом мы занимаемся лечебной физкультурой. Восстанавливаем утраченные функции. Реабилитируем. Не всегда получается. Кому-то можно помочь. А кому-то нет. Совсем нет. Невозможно. Моя новая напарница нервничает. Переживает. Она хочет помочь всем, спасти и вылечить. Каждый раз, когда кому-нибудь из наших пациентов становится хуже, она вздыхает. Я чувствую как она переживает. Она нервничает. Эта сукина дочь хочет победить природу. Но у него нихуя не получается и не получится. Почему? Я вам скажу почему. Чуть позже. Надо же сохранять интригу.

Мы переворачиваем очередное тело, еще вчера оно могло само повернуться на бок. Но не сегодня. Сегодня все по-другому. Сегодня ему хуже, чем вчера. Моя напарница вздыхает. Я спрашиваю, в чем дело? Не стоит так реагировать, говорю я. Это наша работа. Здесь умирают. Но ей это не по душе. Она хочет спасать. Я говорю, что, к сожалению, не всем можно помочь, не всех можно спасти. Но она не слушает. Подходит к следующему. Снова вздыхает. Я советую ей расслабиться. Она говорит, что в нашей профессии нельзя расслабляться. И тут меня прорывает. Я говорю: «Заткнись, дура. Это все не по-настоящему. На самом деле ты уже несколько дней находишься в коме». Она смеётся и говорит: «А, что тогда тут делаешь ты?».

– Работаю, блять…

14. Ядерный мукомол

Человечество столкнулось с серьёзной проблемой травматизма на производстве, в частности в сельском хозяйстве. Ведущие специалисты и учёные взялись за разработку уникального предприятия, которое позволит не задействовать человеческий труд.

Это было кульминацией гуманизма на планете. Проект сплотил несколько стран. Люди в прямом эфире наблюдали за строительством спасения человечества. Люди ставили лайки, пели песни, прославляли великую стройку человечества. Строительство предприятия заняло пятьдесят лет.

Результат строительства выглядел следующим образом. Это был гигантский комбайнер на гусеничных шарнирах. Комбайн был размером с футбольное поле. Высотой в 12-ти этажный дом. Запитывался малыш от ядерного топлива, которого с уверенностью хватит на пятьсот сраных лет. Люди ликовали, праздновали несколько недель, введя прямые эфиры и стримы. Они назвали чудо машину – «Мукомол».

«Мукомол» – способен без человеческого управления автономно и непрерывно выполнять, поставленную перед ним задачу. Задача была предельно проста. Мукомол обеспечивали людей фасованным и брикетированным сырьём. Для этого он направлялся в бедные или в недружественные страны. Он легко снимал до метра плодородной почвы. Затем, в зависимости от поглощенного материала, формировал брикеты. Он всё перерабатывал в пыль. Так, из трудов «Мукомола» производилась: растительная мука, строительный песок, брикеты удобрений, костная мука, а также ряд других мук и прессованных минералов.

На борту «Мукомола» была установлена видеокамера. Весь мир восхищался и наблюдал за работой чудо-машины. Это было бесподобно, эта была победа инженерии и ютуба. Просмотры видео давали колоссальные гонорары различным кампаниям. На борту «Мукомола» размещались реклама и агит-плакаты.

Но в одно прекрасное утро, произошло необъяснимое. «Мукомол» отошёл от заданной траектории. Перестал реагировать на аварийные стоп-сигналы. Он стал двигаться непредсказуемо, сметал леса и города.

В соседних странах объявили чрезвычайное положение. «Мукомол» подвергся беспощадному артиллерийскому обстрелу, минометному огню, напалму. Но от этого он только быстрее работал. «Мукомол» был полностью бронированным. Для его устранения отправляли авиацию и морской десант. Но «Мукомол» всех перемалывал, выдавая брикеты с металлической стружкой и прессованным мясом. А одна из стран, потеряв всё тяжёлое вооружение, направила на «Мукомол» конную кавалерию. В итоге, были произведены брикеты с бальзамом лошадиная сила.

На «Мукомоле» было лишь одно повреждение. От прямого попадания реактивных ракет потрескалась видеокамера. Со временем, количество зрителей ютуб-канала «Мукомола» уменьшалась, а поверхность материковой суши была аккуратно уложена бескрайнем количеством брикетов. Таким образом, с ним боролись, пока были силы, после кавалерии, шли роты казаков, далее батальон шаманов. Но на выходе все равно выкидывались мясные брикеты.

К концу 21-го века вся планета превратилась в свалку брикетов, а «Мукомол» всё продолжал и продолжал работать.

15. Мастер на все руки

Джонни был отличным парнем. Душой компании. Любимцем девушек. Капитаном футбольной команды. Старостой группы. Председателем студенческого братства. С самого рождения и вплоть до окончания с отличием Стэнфордского университета по специальности “Юриспруденция”, он был идеальным человеком. Лучше не бывает. За что бы он не взялся, все получалось. Про таких говорят: “руки из правильного места растут”.

Несколько серьезных адвокатских контор предложили ему работу. А одна начинающая фирма, сразу предложила стать партнером с его фамилией в названии. Лучшие футбольные клубы мечтали заполучить его в основной состав. Великолепное будущее открывалось перед ним.

Но у Джонни была заветная мечта – работать на пилораме. Подальше от городской суеты и лицемерия. Все были в шоке. Родители не знали, что делать. А его девушка – чемпионка олимпийских игр по художественной гимнастике, даже пыталась свести счеты с жизнью. Никакие уговоры, просьбы, мольбы, доводы и ультиматумы не возымели результата. Джонни остался непреклонен. И послав всё и всех к чертям собачьим, он отправился в глушь, в деревню – пилить дрова. Нельзя сказать, что это стало лучшим решением в его жизни. Но выбор сделан. Жребий брошен.

Через год она вернулся в город в надежде получить место в адвокатской конторе или на худой конец в футбольной команде. Но, к сожалению, ни одна из этих организаций не нуждалась в безруком Джонни.

16. Персидский ковер ручной работы

Валерий жил в старом обшарпанном студенческом общежитии. Его комната полностью соответствовала внешнему облику здания и представляла собой отвратительно-депрессивное зрелище. Тускло освещаемая одинокой лампочкой, восьмиметровая каморка с грязно-желтыми стенами, оклеенными плакатами с пожилыми женщинами из журналов «Лиза» и «Бурда» и выцветший позапрошлогодний календарь с президентом страны, держащим на руках маленького тигренка. Это Валериных рук дело. Он повесил этот календарь, когда только въехал сюда и зачеркивал числа, считая их последним проведенным здесь днем. На следующий год он обводил числа красной ручкой. А в этом году просто закрасил черным фломастером, который высыхая, полностью исчезал. На стенах было несколько прибитых гвоздями покосившихся полок, на которые прилипли несколько книг по уринотерапии, самолечению и знахарству, которые оставили здесь еще позапрошлые жильцы. Наклейка, с исчезнувшим изображением какого-то святого и, конечно же шторы из коричневого, не поддающегося нападкам времени, драпа. Сразу под шторами, закрывающими ни разу не открывавшиеся и не мывшиеся окна – диван-кровать, со сломанным раскладным механизмом. В углу комнаты, заполняя собой практически все свободное пространство – угловой шкаф-монстр из крошащегося ДСП. На грязном, засыпанном стружкой, полу – полуистлевший безликий линолеум неизвестного цвета, на котором стоит маленький столик-книжка и кособокий табурет. Но самое интересное – напротив кровати, вместо телевизора, висит огромный, во всю стену, невероятной красоты персидский ковер ручной работы. Вот, пожалуй, и все. А нет, не всё. На кровати уже несколько недель кряду лежит полуразложившийся труп Валерия.

17. «Поле чудес» и валидол

Время 19 часов, я уже десять часов сижу на диване. Пятница. Мне сорок восемь лет, но ощущаю я себя на все семьдесят. Вторую неделю не принимаю ванну, голову не мыл больше месяца. Про нижнее белье промолчу. На мне майка, цвета изношенной тряпки для посуды. Сегодня выходной, как и вчера, завтра также, а послезавтра смена охранником. Сутки через трое, лучшее предложение на «хедхантере»⁸ урвал в прошлом году, радости не было предела. А сейчас пятница. Я смотрю телевизор. В левой руке пульт, в правой бутылка крепкого пива, самого дешевого. В зале, где я сижу темно. Из коридора иногда падает луч света, кто-то приходит, кто-то уходит. Из кухни раздаются бытовые звуки, жена готовит, болтает весело с кем-то по телефону. Вот кажется, пришла дочь со своим парнем. Счастливая супруга проявляет гостеприимство. Приглашает молодежь перекусить. Дочь что-то весело рассказывает. Кто-то из них аккуратно прикрыл дверь, ведущую ко мне в зал. В таких случаях они говорят гостям: «Папа устал, отдыхает». Я продолжаю смотреть телепередачу «Поле чудес» в полном уединении. На полу стоят еще три банки пива по 0,45 литра. Телефон я включаю только на смене, и то он рабочий, выданный директором.

Папа давно уже не отдыхает. Папа отдохнул сполна. Когда они закрывают дверь, у меня ощущение, что здесь больной человек. Так оно есть. Только я уже прошел стадию больного. В кармане трико пачка валидола. Я принимаю его вместо сигарет. Раньше курил прямо на этом диване, из-за этого были скандалы, а потом я как-то чуть не спалил квартиру, уснув с сигаретой. Поскольку я не способен скандалить, и уважаю членов любимой семьи я принимаю валидол, запивая его пивом. Я уже позабыл кто рекомендовал мне этот лайфхак. Дочь медик вовсе сказала, что доказательная база валидола отсутствует в исследованиях Всемирной организации здравоохранения. Я ответил, что так даже лучше. А еще он помогает мне от болей в сердце. А ещё как только я узнал, что валидол нельзя употреблять вместе с алкоголем, я стал закидывать его горстями по 5–7 таблеток, запивая пивом.

Тем временем в передаче – четвертьфинал. Первая буква «П», последняя «е». Богословский термин в христианстве. Дегенераты по буквам пытаются угадать слово. Я ведь сразу определил. Это “покаяние”. Взял горсть валидола и положил под язык. Вы скажете – я свинья? Мне уже все равно. Но я всю жизнь исполнял долг отца и семьянина. Никогда не уходил, никогда ни кричал, практически не кричал. В доме ведь две женщины. Я работал и работал. Я не опаздывал. Я не пил, а когда-то и не курил. Водил дочь на секции. Пересказывал великие шедевры мировой литературы, ждал, когда она прочтет то, что я ей рекомендовал. Она не читала. Ее «обламывало», как она говорила. Я всегда старался участвовать в ее проблемах. Принимал её такую, какая она есть и не обижался. Мои соцсети были заполнены нашими совместными фото, а на ее моих никогда не было. Потом она все меньше и меньше со мной делилась. Взрослела. Я это понимал. Принимал. Такова жизнь. А теперь я не знаю, кто её парень. Однажды она как-то из далека представила мне его, и он пожал мне руку, после чего она прикрыла дверь: «Папа устал, ему нужно отдохнуть».

Про жену можно и не говорить, вы и так сами всё знаете. Всё как у всех. А в телеке – «Полуфинал!». Термин, обозначающий процесс нарушения поступления крови к сердцу. Кто-то угадал последнюю букву «т». «Я назову слову сразу!», – сказал один из игроков. «Вы уверены?», – спрашивает ведущий. «Это инфаркт!». «И у нас победитель, первый участник финала». Я открыл новый блистер и выдавил таблетки, кинул, открыл новую бутылку, запил. Подумал как бы не проспать супер-игру. Тема финала, как у западных и южных славян назывались селение, деревня, курень. Четыре буквы. Первая «Ж», потом угадали две последние – «П» и «А». А я тем временем задумался. Какая же это жопа. Детям плевать на нас. Что за уловка? Какая невозвратность. Светя другим, сгораешь сам. Я ведь уже труп.

Больше никаких баров, никаких караоке, никакого футбола, никакого кино, никаких лайков. Я ничего не делал, кроме как терпел и ходил домой. «Стерпится – слюбится» – так говорили славяне. Я открыл еще один блистер.

– А у нас супер-игра! Олег из Норильска, поборется за автомобиль! Автомобиль! Автомобиль! – кричит ведущий.

– И так вопрос: герцогиня Англии XVIII века Сара Черчилль говорила: «Вы молоды, если вы еще способны…».

Мои глаза закрываются. Я еще слышу вопрос. И, конечно, знаю ответ. Я открыл еще один блистер. Закинулся. Запил. И тихо по слогам произнёс: “Ра…зо… ча… ро…ва… ть… ся”.

18. Пленум

За трибуной стоял вновь избранный главным синодом – Святейший Апостол Абрхольд. Перед ним стояли десятки микрофонов. Внизу огромная амфитеатр- арена. Абрхольд был в плотном одеянии, вышитым золотыми нитями. На голове водружен конусообразный головной убор. Присутствующие стоя непрерывно аплодировали. Овации длились несколько минут, пока Абрхольд не поднял руку над головой. Все пальцы были увешаны кольцами с блестящими камнями. Опустив руку, он начал:

– Я буду говорить со всей серьезностью и открытостью, как того требует данное время! Цифровой мир поглощает нас! Чертовы виртуальные страны со своими тупорылыми хакерами не дают нам дышать! Их лайки душат нашу мораль, они вмешиваются в выборы, они вторгаются в наши дома! Вокруг нас вышки, они облучают нас. А вы покорно клюете на их крючки, на их лжеучение. И теперь я спрашиваю вас, смотря на первые ряды, обездоленных лесорубов и обдолбанных телефонистов, хотите ли вы тотальной войны?

Народ возликовал:

– А-бэр! А- бэр! А – бэр! А- бэр! А – бэр!

Абрхольд поднял руку. Зал замолк, и он продолжил:

– Мы должны ликвидировать всемирную сеть! Моментальной решительной атакой, используя самые гуманные и экологические средневековые орудия! Во имя Солнца, дети мои!

– А-бэр! А-бэр! – орали люди.

Абрхольд обернулся назад и кулисы раздвинулись. На сцене стоял гигантский хор, во всю ширину кулис и до самого потолка. Хор состоял из мужчин в черных мантиях. Абрхольд поднял кулак и хор протяжно завыл: “Уоооо”. Включились лампы прожекторов и направились на лик Апостола. На фоне хорового гула Абрхольд заорал, что есть силы, с хрипом, надрывая голос:

– Вы блядь реально этого хотите, черти? А? Откатим время назад! Да? Дадим полный назад! Только аналоговые коммуникации! Только пленка и граммофоны! Сломаем цифру под ключ!

Абрхольд упал на колени и поднял руки вверх, раскрыв ладони. Хор взвыл на тон выше. Народ ахнул. Свет прожекторов опустили вместе с севшим на пол Абрхольдом.

– О, дети мои! Я здесь и с вами! Не серчайте, настало трудное время. Вы готовы к тотальному форматированию! Альт-контр-дилиту-блядь! Всё в труху! В тлен! В жмых!

Публика возопила.

– Я вас спрашиваю вы готовы к тотальному дизлайку, мать его?! К глобальному адову дизлайку?! К полному откату!

– Посмотрите этим цифровым лицемерным ублюдкам, в глаза их экранов и спросите себя, никчемных! Спросите себя, а я готов к тотальной деградации? А? Я не слышу? Вы хотите деградации???

В глаза Абрхольда кто-то посветил ярким фонариком. Это был охранник художественного театра.

– Абрхольд, ты чего так разорался, отец? «Звуковая сигнализация сработала», – вежливо сказал молодой охранник.

Он помог старику подняться с колен. Голова и правая рука Абрхольда подергивались от прогрессирующей болезни Паркинсона. Охранник аккуратно снял с головы церковный кивер и плащ, приобнял за плечи и сопроводил его на выход. У Абрхольда текли слезы. Ему было восемьдесят, ему изредка разрешали посещать бывший театр, который двадцать лет назад закрыли. Спектакли окончены. Нет ни театров, ни сцен. Пришло время мониторов и экранов.

19. Картон Иванович

Картон Иванович после окончания магистратуры непрерывно работал более двадцати лет. Состоял в профсоюзе. Перфекционист католик. Гулял с собачкой, убирал за ней дерьмо в бумажный пакет. Ездил на троллейбусе, используя годовой проездной абонемент. Носил очки. Стирал вручную носки, а также носки своей жены. Также он откладывал деньги в частный пенсионный фонд, чтобы его будущая пенсия была достойной. Утром делал зарядку. По воскресеньем иногда ходил в церковь. Собирал в свободное время пазлы, которые его жена выбрасывала через некоторое время. Картон был редактором муниципальной газеты. В отделе литературного обозрения. Работал с текстами. Посещал корпоративы, но не пил и не задерживался. Везде был расчетлив и чрезмерно мнителен. Избегал общения. Картон во всем слушался свою жену Изольду. Она ему со всеми изменяла, но рассказ не об этом. Жили они в квартире, оставшейся от бабушки Картона. Однокомнатная квартира, переделанная в двухкомнатную при помощи медицинского гипса.

В один прекрасный момент Изольда захотела автомобиль. Так как она работала мастером по маникюру неофициально, она не могла оформить кредит. Картон же, наоборот, работал согласно трудовому кодексу, получал белую зарплату и имел трудовой стаж в чокнутой газетенке.

– Картон, милый, давай купим мне машину? Хочу маленький «Пежо» красного цвета.

– Изольда, но мы не можем себе этого позволить, ведь мы откладываем. В этом году мы планировали отдыхать на Беломорканале.

– Картон, ну возьми ты, наконец, кредит.

– Ты что, кредит – это кабала. Аферисты могут быть, мошенники. Миллионные проценты. Только идиоты соглашаются на это. Я не говорю о мнении нашего пастора Георгия относительно ссуд, который крайне против всего этого.

– Милый, у нас кредитная рыночная система, это не дикий запад, все прозрачно. Тебе установят приложение и там все будет видно. График платежей, проценты и прочее. Ну все же берут. Вся жизнь идет в рассрочку. От зарплаты до зарплаты.

Изольда, конечно, убедила Картона в необходимости взять кредит на покупку авто. Она долго продавливала его, указывала на его старое мышление и неверные стереотипы.

Картон запросил необходимые документы в бухгалтерии, подал заявку. Пока ожидал решение по заявке, читал статьи в Википедии о займах, кредитах и облигациях. Заявка была одобрена, деньги перечислены на зарплатную карту. Изольда сразу же попросила их снять. Она наврала ему, сказав, что с подругой подобрала пару вариантов и поедет их смотреть. Картон не мог поехать вместе с ней, так как у него была редколлегия по вопросу выпуска очерка Иннокентия Пузыряева о рассказе «Ландух».

На самом деле Изольда взяла половину денег себе, а оставшуюся повезла отдавать любовнику Ашоту за его убитый «Пежо». Но машина была на ходу, и Картону она понравилась, поскольку он совсем не разбирался в техническом состоянии автомобиля.

Через некоторое время, накануне платежа по кредиту, Картон решил проверить банковское приложение на своем смартфоне. Приложение действительно было удобным и многофункциональным.

Приложение банка показывало остаток задолженности – 8 000 $. Ежемесячный платеж не менее 300 $. Платеж включал все требуемые проценты и комиссии. Платеж требовалось внести до завтра, то есть до четверга. Картон перевел с карты на ссудный счет 300 $. Пришло уведомление о том, что кредитный счет зачисляется в течении 48 часов. «И вправду все очень информативно», – сказал Картон и спокойно лег спать.

Весь следующий день Картон судорожно обновлял приложение. Задолженность по-прежнему указывалась как «8 000». Картон тихо произнес: «О, Святые Иоанн Фишер и Фома Мор, что происходит?». Вечером перед сном он снова решил проверить. Картон запустил приложение, и у него подкосились ноги. Задолженность составляла – 8200!

– Изольда! Изольда! – упав на пол, завопил Картон.

– Что случилось?

– Долг увеличился, они хотят убить нас! Я клянусь, я вчера оплатил.

– Позвони на горячую линию, возможно, просто ошибка. Не волнуйся ты так Картончик. Ты пока дозванивайся, а мы с девчонками сходим в ресторан. Хорошо, дорогой?

– Да, конечно, сейчас приму баралгин и всё выясню.

Изольда оросила себя духами, взяла ключи от машины и покинула квартиру. Вы, наверное, догадались, что поехала она не в ресторан.

Картон сел на табуретку и дозвонился на линию банка.

– Девушка у меня задолженность увеличилась, а я платил.

– Хорошо, оставайтесь на линии, мы проверим информацию, – ответила оператор линии, – Спасибо за ожидание, все верно вы оплатили, в настоящее время сервер испытывает перебои, поэтому рекомендуем дополнить счет на несколько долларов, тем самым погасив задолженность любой суммой и снова проверить через час.

Картон перевел еще 50 $. Затем, отсчитав ровно час, запустил приложение. Оно долго загружалось. Затем бах! Долг – 8240. «Господи!», – заорал Картон. «Я знал, что нельзя этого делать, Господи, я чувствовал, что нельзя его брать. Это происки Сатаны!». Ходя по комнате из угла в угол, он рыдал, прикрывая руками лицо. В какой-то момент на пути появилась их маленькая собачка. Он снова взвыл к небесам, но более грубо и свирепо: «Господи, как это понимать?!!» После чего, увидев собачку со всей дури пнул ее пыром ноги. Бедняжка, со диким визгом, ударилась об стену и упала. Картон продолжил ходить из угла в угол. С собачкой все было в порядке, она спряталась под столом, чуть оскалившись. Картон снова позвонил на горячую линию и рыдая проорал:

– Девушка! Что, мать вашу, происходит? Вы хотите меня доконать? Святой Иосиф и благодетели, видит Бог я не хотел брать у вас кредит, проклятые капиталисты!

– Картон Иванович, вынуждена предупредить, наш разговор записывается, а любое оскорбление нашего доброго имени является нарушением договора, а именно параграфа 3.2.5. За это предусмотрена денежная санкция. Платеж засчитывается в течении 48 часов. У вас есть еще ко мне вопросы, Картон Иванович?

– Чертова сучка! Да у меня есть вопрос, когда ты последний раз причащалась?

– Вы нарушили параграф. Вынуждена сообщить, Картон Иванович, о санкции – плюс 50 долларов к задолженности.

Тут же на телефон пришло пуш-уведомление: «Сумма задолженности увеличена на 50 долларов. Итого 8290 $».

– Ах ты дрянь такая! – как женщина заверещал Картон, истерично рыдая.

– Плюс 50 долларов к задолженности. – спокойно сообщила оператор, после чего пришло новое пуш—уведомление: «… Итого – 8340 $».

– Нет! Нееет! Блядь! Блядь! Фааак! Фаааааак! Фаааааааааак! – бросил телефон Картон на пол и стал кричать на него стоя на руках и коленях.

– Плюс 50 долларов к задолженности, итого 8 390 долларов. Тем самым, вы нарушили параграф 3.2.6. договора «о превышении лимита задолженности». Уведомляю о направлении к вам группы гарпунёров-коллекторов. – абсолютно спокойным тоном отрапортовала оператор.

Через несколько секунд в дверь громко постучались. Точней – били ногами, непрерывно.

– Кто это? – тревожно вскрикнул Картон.

– Это группа проблемной задолженности с банка! Немедленно откройте дверь!

– Да какая еще нахрен группа? Сейчас 23 часа 40 минут! Прекратите ломиться, я вызову полицию!

– Полиция куплена. Папаша, открывай дверь! Считаем до трех, после мы будем вынуждены применить гарпун и пожарный топор! Раз! Двааа. Триии!

После чего раздался оглушительный удар пожарным топором по двери. Уголок топора с красной линией пробил дверь насквозь. Собака под столом загавкала. Картон судорожно схватил телефон. Последовали следующие удары в дверь. Телефон выпал из рук, Картон поднял его и набрал «911».

– Давай, давай, соединяйте, черт побери!

После паузы в телефоне, вместо гудков, включился автоинформатор. Женский роботизированный голос холодно зачитал: «Ваша линия отключена в связи мгновенной блокировкой в рамках досудебного взыскания злостной задолженности, вы вправе прийти в отделение шерифа в дни приема должников, а именно первая среда следующего месяца с 7 до 8 часов, да хранит вас Бог».

– Неееет! Нет! Нет! Неееееет! – заорал Картон, – За что?! Нееет!

– Заткнись же ублюдок! – закричал сосед через стенку и стал колотить по трубе, – Я тебе завтра с утра ебальник набью!

Тем временем, удары топора прекратились. Коллекторы просунули гарпун в зияющее отверстие и стали раскурочивать им дыру. Когда дыра стала диаметром полметра, они просунули гарпун дальше, и стали аккуратно повреждать им вещи в прихожей. Они двигали гарпуном в разные стороны, разбивая зеркало, царапая стены, скидывая вещи с трюмо. А перед тем, как вытащить гарпун, коллектор несколько раз замахнулся им и вогнал острый крюк в стену, где висела картина.

– Господин! Господин, Картон Иванович, – прокричал один из коллекторов в дыру двери, – Вам уведомление о недопущении неисполнения кредитных обязательств, куда его положить?

Картон на корточках подошел в прихожую, вытирая слезы и смотря из-за стены на дверь. Коллектор просунул конверт на вытянутой руке.

– Бросьте сюда и уходите!

– Конечно сэр, мы и не собирались задерживаться, мы уважаем ваши конституционные права и поправку о неприкосновенности.

Они бросили конверт на пол через дыру и ушли. Картон открыл конверт. Текст начинался словами: «Мы благодарим Вас за доверие и рады сотрудничеству, спасибо, что выбрали наш банк …». Картон заклеил дыру в двери скотчем. Пошел в душ, выкрутил оба крана и стал рыдать в углу ванной. Изольда тоже принимала в это время душ только в другой квартире.

20. Валерий Яковлевич

Он только что получил бакалавра по высшей прикладной информатике. Хотел поступить в магистратуру, но для этого ему нужен был педагогический стаж. Целых два года. Придется устроиться в школу. Ну, что же, научная деятельность, степень доктора наук и Нобелевская премия того стоит. У него много идей, планов, замыслов. Всё обязательно получится, ведь он, как-никогда прежде, чувствует в себе уверенность и вдохновение. Он нашел свой путь в жизни. Никаких больше исканий предназначения, вопросов о смысле жизни, приоритеты расставлены, идём к цели.

Он залез на сайт, где предлагают работу и отправил свое резюме в несколько школ, куда требовался учитель информатики без опыта работы. На следующий день ему перезвонили и пригласили на собеседование.

Собеседование проходило в кабинете завуча – приятной миловидной женщины лет сорока. Она задала ему несколько общих вопросов, посмотрела его диплом и рассказала о школе, об учителях и учениках. Потом она провела ему экскурсию, отвела в кабинет информатики, показала новенькие макинтоши⁹, подаренные в этом году меценатом Олегом Филопедом, ознакомила с расписанием уроков и повела в отдел кадров для оформления. Вот так легко и просто он стал учителем.

Выходя в понедельник на работу, он ни о чем не переживал. Он не волновался из-за коллег, потому что всегда легко находил общий язык. Да и дети сейчас должны быть лучше, добрее и спокойнее, чем в его лихие девяностые.

Он быстро втянулся в школьную жизнь. Полторы ставки, то есть, двадцать семь часов в неделю. По расписанию у него было несколько уроков в первую смену и еще пара-тройка уроков во вторую. Дети первое время присматривались к нему, но после того, как узнали, что он учит работать не только со скучными программами, но и разрабатывать игры и мобильные приложения, стали с удовольствием ходить на его уроки. С коллегами тоже было все нормально. Некоторые, те кто постарше и позлее, не слишком уважительно с ним общались, но он не обращал на это внимания, давая им время привыкнуть и принять его в свой коллектив. Он даже иногда замечал, как на него с интересом посматривают молодые учительницы.

Как раз к концу первого полугодия в школе состоялась закрытая вечеринка для работников, посвященная Новому году. Тусовка проходила в школьной столовой. Он пришел туда одним из последних, так как заполнял журнал в учительской. Он стал искать себе место, и увидел, как молодая симпатичная учительница английского языка машет ему, указывая на свободное место рядом с ней. Он подошел, поздоровался, поблагодарил, и сел. Через несколько секунд двери снова открылись и в зал то ли вбежал, то ли впрыгнул огромный накаченный старик в красном спортивном костюме.

– А-а, а это еще кто? – спросил он у соседки.

– Да это же наш новый физрук. Недавно устроился на работу – сказала учительница и махнула тому рукой.

Физрук осклабился и подбежал к ним. От него пахло потом и разогревающей мазью “финалгон”.

– Только тренировку закончили, – пробасил он и сев по другую сторону от учительницы, сразу же стал разливать всем шампанское.

В тот вечер он позволил себе расслабиться и немного перебрал. Он проснулся рано утром с головной болью, повернулся на другой бок и чуть не вскрикнул от удивления. Рядом с ним лежала та самая учительница английского языка. Она улыбалась во сне, как настоящий ангел и была невыносима прекрасна. Хотелось поцеловать ее. Он не смог противиться этому желанию и поцеловал. Она открыла свои прекрасные карие глаза и притянула его к себе. Через некоторое время все кончилось обоюдным оргазмом. Тяжело дыша, они лежали в мокрой от пота постели:

– Ну ты и уделал его йестедей, – с восхищением сказала она.

– Что? Прости, я не понял – уделал? Кого? Когда? – ответил он, пытаясь припомнить события вчерашнего вечера.

– Ну этого вонючего бугая, – ответила она, – ты что совсем ничего не ремемба?

– Не…не… что-то не припоминаю. – сказал он, потирая виски.

– Ну ты убрал его по всем позишнс. Разнес в пух и прах. Порвал на факин…

– Погоди, погоди. Я его порвал? В каком смысле? – опешил он.

– Ну мы ситин за столом, общались, а он вдруг начал бахвалиться. Сказал, что является мастером спорта по тяжелой атлетике, пауэрлифтингу и еще чему-то. Что имеет огромный стаж работы коучем, воспитал парочку олимпийских винеров. И даже несколько раз становился “Тичером года”. – начала она.

– Бог ты мой… – прошептал он.

– Ну и все в таком же духе. Ну ты не выдержал и начал задавать квешнс. Использовать всякие технические термины, физика, химия, биомеханика, физиология – я и сама ничего не андестенд. Типа, какие процессы происходят в поперечнополосатых мышечных тканях при гипоксии. Ну что-то такое. И он фоллин даун. Как ребенок на первом экзамене. Покраснел, как огромный лобстер, покрылся испариной и завонял хуже прежнего. – и она весело рассмеялась, обнимая его за шею.

– М-да уж. Не очень-то приятная ситуэйшн. Ладно, как-нибудь разберемся. – сказал он и пошел на второй круг.

Наступил Новый год. Дети были на каникулах, а учителя почему-то должны были выходить в школу на дежурства. Но некоторым учителям это даже понравилось. Наш герой-информатик попал на дежурство с учительницей английского. Сначала они занялись соитием у нее в кабинете, а позже продолжили у него. К сожалению, они не придали значения запаху ментола, в кабинете информатики. И сразу же приступили к соитию. Валерий Яковлевич – тот самый учитель физкультуры, которого наш герой недавно «убрал по всем позишнс» просто задушил их обоих обычным сетевым фильтром, устройство которого для него было такой же тайной, как и процессы, проходящие в полосато-поперечной мышечной ткани при гипоксии.

21. Жестяной барабан

– Оденс, чувак, думаю нам не стоит тратить время на общение со всякими там непонятными дамами. – сказал Альберт.

– Согласен с тобой, чувак, это отнимает много времени и энергии. Но что прикажешь делать, когда хочется отвлечься и просто поговорить с кем-нибудь из представительниц прекрасного пола?

– Ну какое там прекрасный? Они же, откровенно говоря, настоящая шваль. Танёхи¹⁰. А мы – люди искусства. Нам нужна тонкая организация. И это, нечто более, чем какие-то мимолетные музы. Это наши духовные спутницы. Это ветер над гладью воды. Это чистая музыка. Понимаешь, нет? А не эти твои потные бляди в прокуренном баре. Ну о чем с ними говорить? Ну что они тебе скажут? А я тебе вот что, скажу. Я предлагаю эксперимент. Нам надо максимально отфильтровать все это общение, а лучше и вовсе полностью изолировать себя от этой грязи. Исключения составят следующие объекты внимания. Я, как твой пшиачель¹¹ советую допустить в круг твоего общения ту даму, которая способна объективно высказаться относительно романа Гюнтера Грасса – “Жестяной барабан”. Пойдет?

– Интересное предложение. Я согласен, поддерживаю. Но тогда и ты выполнишь аналогичные требования. Твой объект должна посмотреть фильм Алексея Германа “Трудно быть богом”. От начала и до самого конца. По рукам?

– Заметано.

И друзья разошлись.

И так Оденс встретил ту самую, что знала о “Жестяном барабане” не понаслышке. Какой ум, какая осанка, а чего стоят эти глаза! О, как они ворковали вместе. Альберт был просто ясновидящим, и как он только догадался о таком уникальном предложении. В это было сложно поверить, но эти двое оказались словно созданы друг для друга. Они были как единое целое. Начались совместные творческие проекты. Они подпитывали друг друга созидательной энергией. Это было совершенство и равенство. Абсолютно никаких ссор, на всех этапах, полная гармония и взаимопонимание. Он даже бросил курить.

– Слушай чувак, ты был прав. Уникальный эксперимент. Я не могу в это поверить, не думал, что после сорока возможно такое. Мы кружимся в унисон.

– Приятно слышать, что это сработало. Мне пока не удалось найти ту, что смотрела фильм “Трудно быть богом”, но я не отчаиваюсь. После твоей удачи я обязательно продолжу.

– Благодарю тебя еще раз, брат. Все же бывают в жизни чудеса.

Новоиспеченная пара не торопила события. Близости еще не было, но все шло к тому. Кстати, девушку звали Хель, что с немецкого означает – очень здоровая. Все вечера они проводили вместе: пили вино, слушали старые грампластинки, танцевали вальс, ходили на вечера органной музыки. Хель наизусть читала стихи Бродского. Их не интересовало прошлое друг друга. Они парили в пространстве настоящего. Они искажали реальность своей энергией. Они общались взахлеб. Но им все сложнее было сдерживать физическое влечение. И в один прекрасный вечер, страстно прижав к себе роскошную Хель, он промолвил:

– Майне либе, ты бесподобна. Мне кажется, время пришло.

– Милый, давай не сегодня.

– Почему, дорогая?

– Я должна тебе кое о чем рассказать.

– Конечно, я весь внимание, Розвиточка¹².

– Дело в том… мне сейчас пока нельзя… я, я не могу… просто… прости у меня… сифилис….

– Ахахаха. Не может быть! Ахахахах.

– Почему ты смеешься, Оскархен¹³?

– Да потому что у меня тоже!

22. Всё хорошо

Его вызвали. Очередное задание. Очередная планета. Снова поломка. Барахлит кабель подачи радио энергии. Штатная ситуация.

– База, приём?

– Слушаем вас, Технарь.

– Там точно всё готово? Ждать не придётся? А то в прошлый раз мне пришлось сорок часов сидеть на этой гребаной «Коляйчик-6». А там никакой инфраструктуры, ни музеев, ни театров. Одни придорожные мотели, толпы обкуренных хиппи, байкеры, стрип-бары и бордели. И никакой полиции. Я чувствовал себя в опасности и не сомкнул глаз.

– Прости за это. Это явно не твой уровень…

– Ладно-ладно. Но больше никаких планет ниже уровня «Бета», окей?

– Конечно, Технарь.

– Так значит там всё подготовлено для работы?

– Да, Технарь, полный порядок. Осталось только устранить замыкание. Но есть одна деталь…

– Что ещё?

– На «Счастливой» временно не работает гиперсвязь.

– Счастливой?

– «Счастливая» – название планеты. Планета уровня Альфа. Самый шик! Один мегаполис. Уровень жизни максимальный. Население – пятьсот миллионов человек.

– Мне уже нравится. Что со связью на такой блатной планете?

– Какие-то поломки на около орбитальной подстанции. Но они успели оставить техзадание на общем канале. План схема отправлены на ваш вижн

И еще кое-что…

– Ладно, не впервой, вечно эти связисты криворукие что-то да напортачат. Разберемся на месте.

– Принято, Технарь. Удачной портации.

– Ладно-ладно.

Он берет свой ящик с инструментом и выходит из комнаты. Заказывает пневмотакси. И через несколько минут уже на портаторе. Проходит проверку на сканере. Заходит в кабинку. Ему никогда не нравилось портироваться. Вечно подташнивает. И вкус неприятный во рту. Он закрывает глаза.

Открывает глаза. Стандартная капсула. Надпись над стеклянной дверью гласит: «Не забудьте надеть скафандр». Шутники чертовы. Он надевает скафандр и смотрит наружу. Через непроглядную тьму видно лишь дорожку мигающих фонарей. И то хорошо. Он нажимает кнопку и двери разъезжаются. Он вызывает карту местности. Вижн моментально реагирует. Блять, придется переть полтора километра. Ладно-ладно. Психоневролог советует ему не ругаться. Не пить. Не употреблять снюс. Не общаться с женским полом и воздержаться от самоудовлетворения. Вот это жизнь! Чистый кайф. Спасибо, сэр.

Через полчаса он на месте. Яма два метра в глубину и метр в поперечнике. Внизу силко-кабель. И что там еще за хрень? Он аккуратно спускается вниз. Гребаные дебилы. Ну кто кладёт силко-кабель вплотную с кислородной трубой. Ебанаты. Ну ладно-ладно. Всякое бывает. Вынужденная необходимость. Твоя задача устранить поломку, делай. Есть, сэр!

Некоторое время спустя он заканчивает работу. Вылезает из ямы. И только сейчас понимает, что значит «и еще кое-что» от базы. Связи-то на планете нет, рабочие не приедут. А яму необходимо зарыть яму в ближайшее время, иначе надо будет все переделывать. Почему, ему с пятью высшими техническими образованиями, приходится заниматься грязной работой для эпсилонов¹⁴? Гребаные связисты.

После трех часов сваливания тяжелых грунтовых пород в яму, он полностью обессилел. У него свистит в ушах от перенапряжения. Он бы с удовольствием упал прямо здесь и заснул. Но кислорода не хватит, надо срочно возвращаться. Еще полчаса на дорогу назад, и он у капсульной будки. И тут он замечает кое-что странное. Фонари, ведущие к городу, мерцают. Хм. Или это у него в глазах рябит? Черт его знает. Он заходит в кабинку, снимает скафандр. И внезапно оказывается в полной темноте. Фонари снаружи погасли. Только в кабинке на стене горят зеленым фосфором буквы «Не забудьте надеть скафандр». Надеть? Одеть же. Одни дураки вокруг. Стоп. Что блять здесь происходит? У него кружится голова, ноги подкашиваются, и он садится на пол, прижимаясь спиной к теплому стеклу. Ему необходимо отдохнуть. Пять минут. Голова не соображает. Он вырубается.

Он пробуждается от резкого хлопка. Состояние повышенной тревожности. Холодный пот. Сердце бешено колотится. Дыхание поверхностное и частое. Паническая атака. Он сразу же понимает, что свистело не у него в ушах. Он повредил кислородную трубу. БЛЯТЬ ОН РАЗЪЕБАЛ КИСЛОРОДНУЮ ТРУБУ!!! Он с таким остервенением и злостью забрасывал яму острыми камнями, как будто закапывал выгребную яму, а не технический объект. Это свистел кислород в поврежденной трубе. Ебать, что же он наделал? Надо срочно связаться с городом. Надо проверить. Пятьсот миллионов человек! Ебаный в рот! Связи нет. Надо идти туда. Надо что-то делать. Черт! Черт!! Черт!!! Так, СТОП! Возьми себя в руки. Ты же профи.

Он выходит из капсулы. Берет пневмо такси. Вызывает базу.

– Добрый день, Технарь.

– Добрый, база.

– Как ваше задание?

– Проблема ликвидирована. Всё хорошо.

– Отличная работа, Технарь. Мы в вас не сомневались. Благодарим за помощь.

– Да не за что. Это моя работа.

– Связь с городом еще не восстановлена, но связисты обещают в ближайшее время решить эту проблему.

– Гребаные связисты.

– И не говори. Деньги перечислены на ваш личный счет. Всего доброго, Технарь.

– Пока, база.

Он приезжает домой. Вытряхивает инструменты из чемодана. Заказывает пневмотакси. Выходит из блока. Снимает все деньги со счета. Садится в такси. Заходит в портатор. Проходит сканер. Портируется. На экране мигает надпись: «Коляйчик-6».

23. Специаклисты

Я долго работал в общепите. Был даже директором модного клуба-ресторана. Какого только сброда я там не видел. Наркомания, проституция, нимфомания и это только вершина айсберга. Общепит – такой же институт жизни, как поликлиника или почтовое отделение. Хирургический социальный срез. Молодые умные хорошие ребята надолго здесь не задерживаются. Получив долю социальной деформации, они сбегают. Чаще всего – это подработка. При этом она требует полной выкладки. С плохим настроением ты не можешь обслуживать посетителей. Поэтому, с первых дней приходится надевать на себя маску добродушия. К тому, кто работал здесь долго, я относился как к больным. Эта дыра настолько глубокая, что сколько бы ты не читал и не учился на онлайн курсах, ты все равно останешься овощем. Такие не получают сострадания. Они сами упорно шли к этому. Виной всему лёгкие деньги, чаевые, присвоения и растраты. Это как наркотик, один раз сунув из кассы деньги под манжеты и о кайф, и ты не можешь остановиться. Негодяи и шулеры. Проныры и крысы. О, а если вы увидите бармена, которому за тридцать, о Дева Мария, это настоящий вор, будьте уверены. А иногда я радуюсь, когда вижу своих подопечных, дипломированных таможенников, работающих на кассе супермаркета. Это так мило, это такой прогресс, что уж там говорить. А какой у них взгляд. О, doskonale¹⁵!

А один раз был полный сюр. Вы знаете кого я лицезрел? Просматриваю я значит ленту соцсети, лежу на диване собственного бара. Да, засранцы, именно собственного, а вы думали я как они буду всю жизнь вкалывать почем зря? Ну уж нет, мы – поколение клея “момент”, свое уже хапнули. И так сижу я в этой соцсети, и тут мне рекомендуется мать её реклама: "Я просто напросто риэлтор, я спец, я профи, пиши в директ, и я сделаю всё под ключ". О, Господи! А на фото – бичиха официант с моей прежней работы. Вот это поворот судьбы. Ни на кассе, ни в помойке, а риэлтор. Риэлтор Люба, которая валялась с чёрными пятками под барной стойкой. Вот это полет. Вот это квалификация я понимаю. Риэлтор! Риэлтор Люба, которая только работая официантом научилась складывать двузначные числа. Люба риэлтор, та, что в баре не могла сделать продажу горячего чая, зашедшему холодным зимним вечером посетителю. Господи! Ну надо же поворот. Теперь она сорвет кому-то сделку. Но речь не об этом. А о подачи. Как они подают себя. Какой профиль, какой аккаунт, просто рвота. Она сидит за столиком, на брусчатке, осенние цвета, шляпа, смотрит вдаль, на столике капучино. Какая композиция. Да, нет конечно! Бляяяя, какого черта ты сидишь беспечно, пошла искать варианты! Вот какие ассоциации. А Любе тем временем от силы двадцать два года. И уже риэлтор. Вот он прогресс целлофанового поколения. Да будет мир риэлторов! Самой почитаемой работы в капитализме. О дивный мир продавцов и лжецов.

А через несколько лет Любу нашли детишки на заброшенной стройке. Какой-то псих замуровал ее в стену и написал: “Хорошая квартира, надежный застройщик, без обременений”.

Да и я за это время неплохо продвинулся по служебной лестнице. Теперь работаю охранником в “Пятерочке”.

24. Место

Где ты сейчас? Далеко ли от отчего дома? Скорее всего, да. Мы же совершаем прорыв. Мы современные. Есть только ты, остальные пробки. Мы самые умные. Прорываемся. Лезем вон. Бежим из школы. Летим из института. Бежим к финишной ленте. Брак, кредит, работа, карьера. В жопу эти группы бичей и упырей одноклассников. И конечно как можно дальше от дома. Как можно дальше, да? От города. От Долбограда. Чем ближе к Риму, тем больше благ. И теперь у меня зарплата 300 тысяч. Работаю 14 часов в сутки. В движении. Я в движении. Ты в движении. В кармане три телефона. От звонков отек мозга. В ушах гарнитура. Несомненно “эйерподс”¹⁶. В тумбочке куб лекарств. И надо дальше. На запад. Дальше и дальше, друг мой. В Париже Жека получает 400 тысяч, работает программистом из дома. Надо блядь туда. Именно туда. Там 400, четыре стула. Но мне уже сорок лет. Но говорят это только начало. Жизнь только начинается. Мои 300, а там 400, плюс 2 часа к моим итого – 16, о да! Но есть один нюанс. Есть одна гипотеза. Так называемая теория Больцмана. О ней вы ничего не найдёте, не пробуйте. Смысл в том, что чем дальше ты от места рождения, тем больше энергии требуется телу для жизни. Основано это на том, что люди как-то связаны с нашей планетой некой невидимой пуповиной. И она имеет свою длину. Свойства и функции у неё аналогичны той, которую срезают у нас при рождении. Родился ли ты в Брюсселе или же в Жопе. В помойке или в бассейне. Разницы нет. Матушке природе значит ты нужен именно здесь. Но мы же не хотим быть, условно говоря, в Норильске. Нам Мытищи подавай. И офис, и соцпакет. И мы рвемся. Одурело мчим. Капитализм, технологии, урбанизм. Вперёд к мечте, как указано выше, к движению. И мы рвем эту пуповину. И после нам будет требоваться все больше и больше энергии и усилий для всего. Чем дальше мы от отчего дома, тем меньше кислорода и питания нам поступает. А будь ты в своём Ачинке или Биробиджане тебе бы не потребовалось мчать с утра на метро, работать 16 часов, спать 4 и 4 часа ехать в пробках. Да и работать в Ачинке не пришлось бы совсем. Там можно просто пить. Причём долго. Организм к месту очень привязан. Еду тебе будут давать знакомые. Все соседи тебя знают с детства. Полная автономия. Полное задействование природной пуповины. О, дядя Леша синий. И в подъезд затащат. Энергия не тратится. Эко режим. Однако это не Турин, и далеко не он. Но так природой устроено, дурик. Вполне объяснимая теория. Хочешь рвать пуповину? Лети в Мытищи. Но зубы-то там у тебя высыпятся также как и в Ачинске, а скорее даже раньше. Понимаешь? Пуповина все даёт. Ничего не нужно. Кайфуйте. Ни в чем себе не отказывайте, только в родном Сранске, и не где-то еще.

25. Лайфак

Она сама виновата. Сама всё заварила. Сама обосралась. Пусть теперь и расхлебывает тоже сама.

Он всегда старался как можно больше времени проводить вне дома. Избегал всяческих контактов. Работал как проклятый на трех работах. Приходил поздно. Он успевал поужинать и сразу ложился спать. Вставал раньше ее и уматывал поскорей, пока она не проснулась и не испортила настроения. Не всегда удавалось, но иногда получалось. Правда они часто списывались в мессенджерах, где она называла его “котиком”, говорила, как сильно любит его. Но когда он возвращался домой, там разверзались врата ада, и она превращалась в цербера. Там она уже называла его “говном”, смотрела на него презрительным взглядом и ставила перед ним миску холодной желеобразной каши, которую она почему-то называла супом. После выходных он был настолько изуродован психически, что мчался в офис сломя голову. Там он отдыхал от нее, полностью уходя в рабочий процесс. А она тем временем писала в мессенджере: “Котик, прости за вчерашнее, что-то я сорвалась. Жду тебя дома, люблю”. О, да! Она любила его, конечно. По-своему, конечно. На расстоянии, конечно. В мессенджере, конечно. Но стоило ему оказаться возле нее, она уничтожала его морально, калечила душевно, изматывала психологически, гробила физически. Постепенно он впал в депрессию. Она говорила, что он сам в этом виноват. Что загнал себя на работе. Что ему надо больше времени проводить дома. С ней. Но дома ему становилось все хуже и хуже. Она заставляла его заниматься всякой ненужной работой. Находила и придумывала для него задания. Он копал огород зимой. Вырывал озеро. Закапывал его. Звонил каким-то людям, о чем-то договаривался, встречался с ними, отдавал им деньги. “Работа на свежем воздухе полезна для твоего психологического здоровья”, – говорила она и тут же добавляла: “Каким ты надо быть тупым идиотом, чтобы не понимать таких элементарных вещей”.

По совету друга он купил антидепрессанты. Но она запретила их принимать. “Ты его видел? На нем же лица нет. Худой, дохлый, бледный, уродливый, прыщавый. И как-то неприятно пахнет. Все из-за таблеток этих ужасных. И ты таким же станешь. Просто ты загнался. Тебе надо расслабиться. Восстановиться. Отдохнуть. Настроиться на позитив. А, давай съездим на отдых?! Только ты и я. Романтика. Будем заказывать завтрак в номер. Загорать на пляже.”

На отдыхе она, конечно, выебала его по полной программе. Ультра блять ол инклюзив. Он еще никогда так не отдыхал. Когда они вернулись он лег в больницу с подозрением на инфаркт. Ничего страшного. Всего лишь подозрение. До инфаркта не дошло. Если бы они поехали на три недели, как она хотела, а не на 10 дней, то подозрение наверняка были бы обоснованы реальным инфарктом. Но нет, ему повезло.

Посещение больных родственниками было ограничено из-за пандемии свиного гриппа, яростно бушующего в тот год, и она не смогла его навещать. Так же он сказал ей, что в отделении запрещают пользоваться телефоном и почти полностью прекратил с ней общение. Только созванивался несколько раз в день. Отсутствие раздражающего калечащего фактора позволило его организму хоть немного восстановиться. Он кайфовал лежа в постели, читая книги или смотря телевизор. Депрессия начала отступать. Он даже стал заигрывал с молодыми медсестрами. Вот это был настоящий отдых! Ему было так хорошо, что он стал подумывать о разводе.

Но выйдя из больницы он снова попал в безумный водоворот: работа-дом-работа. Он думал, что ей не хватает денег и поэтому она такая злая. Он старался зарабатывать. Даже стал немного жульничать. Но деньги не приносили ей никакого удовольствия. Казалось, ей было в кайф лишь одно – ебошить его до посинения. Ломать хребтину. Унижать и оскорблять, смешивая с дерьмом. Он уже не знал, что делать. Она осатанела! Ебала его и в хвост и в гриву.

Окружающие думали, что он плохо выглядит из-за проблем на работе или еще не оправился после болезни. Никто даже представить себе не мог какая же штучка его жена на самом деле. На людях она вела себя совершенно обычно, была мила, добра и весела. Громко смеялась, прижималась к нему, целовала. Но стоило им оказаться дома наедине – наступал полный апокалиптический пиздец. Тотальное ебалово. Пиздарез.

Он стал плохо спать. У него появился нервный тик. Кто-то из знакомых, увидев как он дергается, посоветовал ему жевательный табак. С ним типа легче переносить нервное напряжение. И он подсел на него, как будто это средство от рака, а у него вторая стадия. Снюс помог ему. Он стал спокойней реагировать на ее бзики. Стал лучше спать, нормализовался аппетит. Правда у него появилась легкая одышка, но пусть лучше будет она, чем все остальное. Жена, видя, что он каким-то странным образом сохраняет спокойствие, стала поколачивать его. Не сильно. Всего-то несколько пощечин в неделю. Потом чуть больше. Он стал увеличивать дозу никотина. И стал тратить тринадцати граммовую пачку за три дня, которой раньше ему хватало на десять.

Он снова стал плохо спать. Теперь уже из-за отравления никотином и ежедневных побоев. Он хотел было бросить, но не смог. Один день без табака в концентрационном лагере, в который превратился его дом, превращал его в то самое дерьмо и размазню, каким вечно называла его жена. Нет. Он никогда не завяжет. Пусть сдохнет, но не перестанет.

Через несколько месяцев случился инсульт. Большой очаг ишемии мозга. Парализация. Тотальная афазия. Потеря речи. Глубокая инвалидизация. Требуется круглосуточный уход. Когда это случилось ему было всего сорок три года. Вся жизнь еще впереди. Поэтому он сдал жену в хоспис, продал дом и съебался к своей школьной любви в Испанию.

26. Любимка

Он вспоминал её каждый день. Да, но старался не думать. Гнал от себя эти беспокойные мысли, рождающие физиологические реакции. Они тревожили его, заставляя сердце стучать чаще, а ладони потеть. В животе возникала сосущая пустота, как будто от голода. Нет, ему совсем не хотелось думать о ней. Почему? Потому что он знал, что она не думает о нем. Зачем ей… о нём? Это он придумал её. Вообразил. Нарисовал. Идеализировал. Может для него это был единственный способ выйти за рамки обыденного? Снова ощутить жажду жизни? Да, но не для неё. Зачем эти проблемы? Ей это не нужно. И так всё хорошо. Это он что-то ищет, чего-то хочет. Она не обязана разделять его желания. Но тогда для чего она даёт ему хоть призрачный, но шанс? Возможность невероятной взаимности. Почему она не убирает свою руку или ногу, когда он, якобы случайно, касается её кожи. В те редкие моменты, когда ему удаётся украдкой, без подозрений окружающих, оказаться рядом. Вплотную. Здороваясь и прощаясь, целуя в щеку. В машине на заднем сиденье, касаясь ее загорелых ног тыльной стороной ладони… Наверное, она этого даже не замечает. Не ощущает тепла, плавящего его изнутри. Она никогда не смотрит на него, когда они встречаются в компании друзей. Он, напротив, подолгу рассматривает её красивое лицо. Любуется. Она не знает этого? Неужели не замечала? Бред. Такое невозможно не заметить, не почувствовать. Но даже если она знает, это ничего не меняет. Может ей просто жаль его? Материнский инстинкт. Он такой грустный, его надо пожалеть, поддержать, подбодрить. Просто пообщаться, ничего не обещая. Она не виновата, что он воспринимает её доброту как что-то другое. Сам виноват. Или его внимание тешит её самолюбие? Приятно же знать, что-то кто-то думает о тебе. Но он такой душный. Тяжело держать дистанцию, не переходя за границы приличия. А он, наоборот, постоянно переступает черту, давит, выводит общение на неприятные темы. Ей приходится лавировать, избегать, напрягаться еще и для того, чтобы не задеть его чувств. Да какие там чувства, – думает она. Он просто бабник. Сколько у него еще таких? Очередная забава. Нет, не желает она. И не верит. Однажды он сказал, что это не шутка, что возможно это та самая любовь, на всю жизнь. Ведь уже сколько лет прошло, а он все еще чувствует волнение рядом с ней. Она рассмеялась и ответила: «Твоя любовь продлится до того самого момента, пока мы не переспим. Я тебе интересна только потому, что ты не знаешь меня, не владел мной, не был во мне». Как его это задело. Он говорил о Любви, о Чувстве, а она всё свела к банальному сексу. Его не интересовал просто секс. Ему хотелось чувствовать её. Гладкость кожи. Шелк волос. Запах духов. Вкуса. Её мыслей. Он желал её всю, а не только её плоть. Она разозлила его. Нет, она его расстроила. Он разочаровался. В себе. В своих ощущениях. Что обманулся. Что попал не по адресу. Что ей он не нужен. Нет, он не хочет думать об этом. Не хочет заново это переживать. Копаться в себе, искать ответы. Он решил, что больше не станет писать ей и желать доброго утра. Не будет мучиться, стараясь понравиться. Увлечь за собой в круговорот чувств. Хватит, это слишком болезненно и унизительно.

Они долгое время не общались, но потом встретились на одном мероприятии. Он снова смотрел на неё. И вновь в его сердце разгорелся пожар. Неимоверными волевыми усилиями он постарался потушить его. Но напился, сорвался и написал ей. Хотел рассказать о чувствах, но… каким-то чудом смог вовремя остановиться. Не хватило мужества, или не хотел делать этого пьяным. Наутро было похмелье, но зато не было чувства вины и унижения. В итоге все снова встало на свои места. На пустые клетки шахматной доски.

Недавно она сама написала ему. Она видела его идущего под дождем из окна своей машины и написала ему. О, как же он обрадовался этому простому вопросу. Как он ждал чего-то такого. Желал её. Жаждал. И как он сразу напал на неё. Стал строчить сообщение за сообщением. Душить её. А иначе он не мог. Только взахлёб, чтобы всеми фибрами, каждой клеточкой. Она пыталась общаться на отвлеченные темы. Рассказала, что ей нравится читать романы о любви. О страсти, возникающей на пустом месте. О суровых графах, о несчастных маркизах. Она назвала себя «пустой». Что ей нечего ему дать. Он так не считал. Ведь не мог он испытывать чувства к «пустышке». И снова своим напором он напугал её. Она пожалела, что написала.

Он долго думал и размышлял. Что можно сделать. Как себя вести. Что поменять. Что придумать. И вскоре придумал. Он написал ей рассказ.

«Жил-был Граф. Он был женат на милой кроткой девушке, из некогда богатой семьи, которая разорилась из-за наводнения. Он был в добрых дружеских и партнерских отношениях с её отцом и после разорения женился на его дочери. Он даже полюбил её. Она родила ему мальчика и девочку и была счастлива воспитывая детей. Со временем чувства Графа к жене стали угасать. Он впал в раздумья и стал раздражителен. Ему чего-то не хватало.

Однажды он побывал на дне рождения маркизы Дженни, которая была подругой его жены. Большой компанией они гуляли в парке за городом. Пили шампанское, ели фрукты и много смеялись. Он обратил внимание на изящную фигуру и красоту маркизы. Но не придал этому большого значения. Мало ли красивых маркиз существует на свете?

Шло время и встречи с семейством маркизы стали чаще. Он сдружился с её мужем. Они вместе пили виски и обсуждали дела. В какой-то момент Граф стал ощущать странное ощущение находясь рядом с маркизой. Легкое волнение. Приятную тревогу. Он постарался прогнать эти чувства. И на какое-то время ему это удалось. Но…

Как-то раз Граф случайно встретил маркизу в городе. Она выглядела великолепно в своем греческом платье оливкового цвета. Сердце графа забилось быстрее. Они немного поговорили. Граф чувствовал волнение, он несколько раз запнулся на полуслове.

Маркиза в скором времени собиралась уехать на несколько дней в «маленькое путешествие». О, как ему хотелось сопровождать её. Быть рядом, смотреть на неё. Но пора было прощаться, он не хотел уходить. Ему было приятно в ее обществе. Он снова чувствовал себя живым. Пробуждающимся от зимней спячки. Маркиза ушла, оставив его один на один со своими чувствами.

И эти чувства бурлили в нём, заставляя постоянно думать о ней. Он стал совершать пешие прогулки рядом с их домом. Он смотрел на окна маркизы, желая увидеть хотя бы ее силуэт.

Вскоре они встретились снова. После поездки маркиза выглядела еще прекрасней. Она загорела и посвежела. Граф наслаждался её красотой. В тот вечер он выпил лишнего и написал записку, в которой сумбурно и несвязно пытался сообщить маркизе о своем увлечении ею.

Утром у него болела голова и он ничего не помнил о записке. Через несколько дней ему пришло письмо от Маркизы, в котором было всего четыре слова:

“Иди в жопу, придурок”.

В конвертике был еще один измятый листок, где корявым почерком пьяного Графа было написано: «Хватит выпендриваться, Дженни, гоу ебаться».

Пока он писал этот рассказ, чувства, которые он испытывал к девушке исчезли. Выветрились. Он понял, что она не лгала, когда называла себя “пустышкой”. Так оно и было на самом деле. Ну, а через несколько дней после этого великолепного осознания, когда он чувствовал такую свободу, что готов был летать, на него упала стрела грузоподъемного крана, превратив его в свиной фарш.

27. Развод

Он долго шел к этому решению. Взвешивал все за и против. Подсчитывал плюсы и минусы. Подводил черту. Доказывал себе. Пытался спорить. Приводил аргументы, факты и доводы. И, наконец, понял, что это конец. Всё. Баста. Финита ля комедия. Так больше продолжаться не может. Это мучение для обоих. Не осталось никаких чувств, кроме отвращения. Невыносимая тяжесть бытия.

Иногда ему казалось, что он ее ненавидит. Особенно, когда приходил домой после тяжелого рабочего дня. Видел, как она скребет что-то на кухне. Как чистит зубы. Как включает воду. Звуки ее деятельности. Ее потухший взгляд. Домашний костюм. Весь совместный быт выворачивал его наизнанку. Она создает гнетущую атмосферу всего лишь своим присутствием.

Сначала он стал задерживаться на работе. Перестал питаться дома. Перестал отвечать на звонки. Старался как можно меньше с ней контактировать. Но она не унималась. Она делала все наоборот. Не давала ему покоя. Постоянные сообщения: «ТЫ ГДЕ?» выводили его из себя.

Он стал принимать антидепрессанты. Но и они не помогали. Проблема была не в нем, а в ней. Он несколько раз пытался объяснить ей, что все кончено, что их дороги на этом месте расходятся. Но она и слушать не желала. Она обвиняла его. Что он разрушает семью. Что не пытается сохранить. Что самое легкое – все бросить. Что надо бороться. Что все еще можно вернуть. Все может быть снова хорошо. Он слушал и плакал. Она обнимала его и говорила, что все наладится.

Но он не хотел ничего налаживать, не хотел бороться, ничего такого не хотел. А хотел одного – чтобы она его отпустила. Чтобы жила своей жизнью.

И вот он решился. Проснулся утром от звуков, доносившихся с кухни. Жена готовила завтрак и гремела посудой. Он быстро собрался и, не прощаясь, выбежал за дверь.

– Постой, – прокричала жена, – а как же перловка?

– Я опаздываю, важное совещание – соврал он и выбежал на улицу.

Как же он ненавидел перловку. Как и пшенку, ячку, пшеничную и кукурузную, которые она готовила постоянно. И она знала, что он ненавидит это дерьмо. Просто, по ее мнению, это самые полезные каши в мире. А ему, по ее мнению, нужно правильно питаться, чтобы быть здоровым.

Он позавтракал в кафе возле дома сырниками со сгущенкой, выпил черный кофе и пошел на работу. Там, использую свободную форму, через ЗАГС он написал заявление на расторжение брака. Все просто. Ввел данные своего паспорта и паспорта жены. Заявление зарегистрировали и отправили письмо на почту с ссылкой для отслеживания результата.

Жена, еще пока жена, писала ему во все мессенджеры: «Во сколько будешь дома?», «Когда тебя ждать?», «Купи хлеба», «Позвони моему отчиму, спроси, чем ты можешь ему помочь», «На ужин бигус». Его это уже не напрягало. Не за горизонтом маячила новая жизнь. Новая дивная жизнь. Он предвкушал свободу. Он как обычно засиделся за работой и пришёл домой, когда она уже спала. На столе стояла тарелка с остывшим бигусом. Он почистил зубы и лег спать на кухне. Они уже давно не спали в одной кровати. Он улыбнулся и заснул как младенец.

Проснулся утром от звуков, доносившихся с кухни. Жена готовила завтрак и гремела посудой. Он быстро собрался и, не прощаясь, выбежал за дверь.

– Постой, – прокричала жена, – а как же перловка?

– Совещание, не успеваю.

Опять перловка? Обычно она не готовит одинаковые каши на неделе. Ну да похрен. Задолбалась, наверное. Или вчерашнюю разогрела. Не любит, когда продукты пропадают. Он зашел в кафе возле дома, поздоровался с официанткой, той же самой, что работала вчера. Сменщица, что ли заболела? Они же сутки через двое работают. Позавтракал сырниками со сгущенкой (снова?), выпил черный кофе и пошел в офис. Работа казалась повторением вчерашней. Все эти цифры. Дежавю какое-то. Жена, еще пока жена, писала ему во все мессенджеры: «Во сколько будешь дома?», «Когда тебя ждать?», «Купи хлеба», «Позвони моему отчиму, спроси, чем ты можешь ему помочь», «На ужин бигус». Стоп. Что за херня, блять?! Это, что шутка такая? Он проверил историю сообщений, но не нашел вчерашних сообщений. Залезла в мой телефон и удалила? Вот же сука! Решила меня разыграть?!! Ну-ну. Он залез в почту, проверить не продвинулось ли заявление. Никаких письм из ЗАГСА не было. Ни вчера, ни сегодня. Это еще что такое? Она удалила? Охренеть. Он залез на сайт, ввел свои данные, зашел в личный кабинет и не обнаружил там никакого заявления. Пусто. В смысле, блять??? Он написал заявление повторно. Зарегистрировал его. На почту пришло письмо. Все как вчера. Ладно, глюк какой-то. Сбой ебаный. Ничего. Один день ничего не меняет. Он вернулся домой поздно. На столе стояла тарелка с остывшим бигусом. Пусть сама его жрет. Он помылся, почистил зубы. Проверил почту. Письмо было на месте. Он поменял код доступа к телефону. С 1971 (год смерти Джима Моррисона) на 1984 (роман Джорджа Оруэлла). Убрал телефон под подушку и заснул.

Проснулся утром от звуков, доносившихся с кухни. Жена готовила завтрак и гремела посудой. Он быстро собрался и, не прощаясь, выбежал за дверь.

– Постой, – прокричала жена, – а как же перловка?

– В смысле перловка??? – он вернулся назад, – Вчера же была!

– Вчера пшенная была, ты что? – сказала она.

– Нихрена. Вчера, блять, была перловка. Как и позавчера. Ты что меня за идиота держишь?

– Ты почему такой грубый? Зачем так со мной разговариваешь? Вчера была пшенная, а позавчера ячневая. – обиженно проговорила она.

– Ладно, ладно. Окей. Пусть так. Прости. Не успеваю поесть, опаздываю на совещание.

Он позавтракал в кафе возле дома сырниками со сгущенкой, выпил черный кофе и пошел на работу. Официантка третий день подряд работает. Бедненькая.

На работе он первым делом залез на почту. Пусто. Ничего блять. Ну что еще за херня такая? Он вытащил из кармана мобильник, набрал «1984» и телефон не разблокировался. В смысле? Еще раз. «1984» – неправильный код. Сука. А если «1971». Разблокировался. Бляяя. Вчера же менял. Или приснилось? Телефон пролежал всю ночь под подушкой. Сто процентов. Она не могла его взять. Если только. Нет. Дерьмо какое-то. Всё это попахивает старым комедийным фильмом с Биллом Мюрреем, в котором он попадал в один и тот же день, снова и снова, пока не сделал этот день идеальным. «День сурка». Ага, точно. Ну-ка. Если я в такой же истории, то сегодня должна быть среда, а если нет, то пятница. Итак. На телефоне позавчерашнее число. То есть, среда. Ага, она все это подстроила. Телефон завибрировал. Сообщение. От нее. «Во сколько будешь дома?». Мурашки по коже. Снова вибрация. «Во сколько тебя ждать?». Блядина!!! Он бьет по кнопкам и отправляет ей сообщение: «Неужели на ужин будет бигус?». Ответ через несколько секунд: «Откуда ты знаешь?». Блять! Дерьмо! В пизду! Он открывает гугл на компьютере и вбивает «сегодняшнее число». Среда. ДАНУНАХУЙ! Он заходит на сайт ЗАГСА. И уже знает, что нет никакого заявления. Класс. Ура. Он проверяет работу. Тоже самое. Он уже это делал. Дважды. Ладно. Без суеты. Спокойно. Надо все обмозговать.

Скорей всего, выход из временной петли, если она есть, будет заключаться в том, чтобы он наладил отношения с женой, помог всем, кому можно помочь, спас бабушку от раздавливания грузовиком, снял кошечку с дерева и прочее и тому подобное. Ха. Ну, конечно. Нашли, блять, дурака. Это же какой простор для творчества, а? Да я выебу весь город к чертям собачьим. Каждый день буду делать, что захочу. Убивать, насиловать, воровать, нажираться, посылать всех нахуй. О, да. Господи. Спасибо. Я это заслужил.

28. Богумил

В дальнем поселке Ольшоц, что на самом севере Норвегии, на побережье моря, долгое время не могли трудоустроить Шерифа местного полицейского участка. Муниципалитет сильно и не напрягался из-за этого, так как поселение очень малочисленное и спокойное. В основном это добрые пенсионеры, живущие традиционными консервативными устоями. Преступность отсутствовала годами. Имели место лишь незначительные правонарушения. В посёлке проживало не более 1000 человек. Конечно, молодёжь оттуда уезжала, да и в шерифах мало кто хотел там просиживать. Из местных поселенцев шерифом нельзя было назначить, не позволял закон. Но вакантную должность необходимо было занять, так как важный показатель для муниципалитета. Однако столичная префектура вышла из ситуации. Миграционная служба уведомила о полученном гражданстве бывшего отставного бригадного командира военной комендатуры Богумила фон Штрухенберга. Ему полагалось проработать на государственной или муниципальной службе не менее 2 лет, для выполнения условий соглашения «О подданстве Королевства Норвегии». Сам же Богумил прибыл из Латвии, этнически был наполовину поляк, наполовину русский. Откуда у него немецкая фамилия не известно. И еще один момент, Штрухенберг имел за спиной влиятельную фигуру в Стортинге – норвежском парламенте. По слухам, Богумил был злостным неплательщиком алиментов. Поэтому якобы его тёща парламентер Эрна Сульберг лоббировала его подданство и трудоустройство, чисто из меркантильных побуждений.

И так Богумил прибыл в Ольшоц. Он расположился в служебном деревянном домике. Его привез полицейский фургон. У Богумила с собой было много пожитков. Некоторые вещи лежали в коробках размером с трехкамерный холодильник. Офис шерифа был там же, это был пристрой к дому. В офисе висела новая парка фирмы «Канада Гус» с шевронами «Politiet».

По традиции, к вечеру активисты поселка стали сходиться возле дома для приветствия нового шерифа и подношении скромных символических подарков. Кто-то даже принес национальных хлеб – «julekake».

Люди были удивлены, вышедшему к ним шерифу. Поверх форменной парки на Богумиле были стянуты ремни, которые крепили на спине крылья из орлиных перьев на легкой деревянной раме. На голове был одет польский гусарский гельмет. На поясе висела огромная сабля – шашка. В одной руке он держал гусарский кивер. Некоторые стали фотографировать его на свои мобильные телефоны.

– Значит так! – громко произнес шериф, – Должностному лицу не положено принимать какие-либо предметы от подданных. Все что вы принесли подлежит изъятию, осмотру и уничтожению. А лица, допустившее данную провокацию, будут поставлены на учет. Я наслышан о вашем беспредельном поселке!

Люди, в основном пожилого возраста, уложили на улице все подарки и простояли полночи в очереди возле офиса, пока Богумил составлял профилактический список. Миролюбивые жители подчинялись, они были очень напуганы. При этом шериф не просто вносил данные о личностях в списки, он непрерывно комментировал и местами даже орал:

– Развели здесь – «пятую колонну»! Вы что думали, а? Всё, лафа кончилась. Я здесь наведу порядок. А с дезертирами будем разбираться по законам военного времени. Вы все слышали! Доведите до сведения Приказ № 1 «О введение чрезвычайного положения в Ольшоце», ввиду действия в поселке террористического подполья! Я вышибу из вас все говно! Развели тутдерьмократию!

Ошарашенный глава поселения Хьель Магне Бунневик на утро позвонил в префектуру округа и рассказал о произошедшем недоразумении. Ему ответили коротко:

– Слушай Хьель, не рекомендую звонить по этому поводу в столицу. Нас уже предупредили о персоне шерифа. Он непростой человек. За ним стоят влиятельные люди. Потерпите годик, может он переведется. Я понимаю, вы не привыкли, но у нас куча других дел, нам не до Ольшоца. До свидания, будьте здоровы, Хьель, привет супруге!

Шериф начинал свой день в 9 часов. В это время он вытаскивал огромную музыкальную колонку с усилителем на улицу и включал песню Виктора Цоя “Перемен”, на полную мощность. Звук расходился по всему поселку. После одного воспроизведения музыка прекращалась. Шериф выходил на патруль по поселку. Он ехал верхом на черном породистом коне. Откуда он его взял никто не знал. Он был в полной экипировке: с орлиными крыльями, каске и с саблей на поясе. В руках держал чипсы «Лейс». Доев, он бросил пустой пакет на дорогу, отряхнул руки и направился в скобяную лавку Инессы. Зайдя, он начал:

– Фру¹⁷, почему на вывеске отсутствует индивидуальный регистрационный номер предпринимателя?

– О, герр шериф, ранее никогда не возникало таких вопросов, здесь все друг друга знают. – любезно ответила Инесса.

– Я здесь никого не знаю и не хочу знать, номер установите и направьте мне фотоотчет к завтрашнему дню. До свидания.

Инесса по девичьи покраснела, Богумил показался ей приятным мужчиной. Инесса была разведена, взрослые дети уехали в Европу. Позже она всячески пыталась встретиться с Богумилом, заходила к нему в офис под различными несущественными предлогами.

Богумил продолжал чудить в Ольшоце. Включал до одури песню «Перемен», обедал и ужинал в кафе только одним блюдом. Он требовал бигос, который в этом заведении никогда не подавали. Поэтому повару приходилось готовить гребаный бигос персонально для Богумила по нескольку раз в день. Жители, конечно, были не восторге, но ничего поделать не могли.

В праздничный Сочельник, проводившийся традиционно всем поселением за общим столом, Инесса, выловив Богумила, призналась ему в любви. Она предложила ему жить у нее. Богумил впервые в жизни покраснел, ласково взял ее за руку и ответил ей, что лучше – жить у него. Мужчина есть мужчина, тем более не абы какой, а шериф… В скором времени Инесса перебралась в хижину Богумила, и они стали жить вместе. Население было в восторге, ведь они думали, что очаровательная Инесса сможет обуздать дикий пыл Богумила. Жители назвали это событие – «Чудом Сочельника».

Проживая с Инессой, Богомил действительно становился мягче и покладистей. Инесса помогала ему по хозяйству, а также давала советы по работе с поселковым населением. Первое время Богумил просил не вмешиваться в его работу, во избежание конфликта интересов или коррупционной составляющей. Но со временем, доверие к Инессе возросло. Инесса изящно растопила ледяное сердце нашего шерифа. Она говорила:

– Богумил, малыш, ну сними ты эту каску, хотя бы дома. – и аккуратно снимала с его огромной головы рыцарский шлем, – Ты всего лишь малыш, бэмби, травмированный ребенок, ты просто скучаешь по мамочке…

Богумил опускал глаза, руки и начинал всхлипывать. В такие моменты он терял весь свой боевой облик. Инесса снимала его орлиные крылья, причесывала волосы, помогала стянуть высокие сапоги со шпорами, убирала подальше саблю и кормила его бигосом, как малыша с ложечки.

Теперь Богумил исполнял обязанности шерифа более спокойно, он стал добрее, мягче разговаривал с жителями, с заботой и трепетом помогал им, не включал музыку на полную мощность, использовал наушники, которая любезно подарила Инесса. Но, к сожалению, такое благоденствие продолжалось недолго.

В одно прекрасное утро, когда Инесса готовила Богумилу бигос, он долго не появлялся на кухне, и до сих пор не поцеловал ее, обняв за талию со словами: «Доброе утро, Инессик». Вместо этого Богумил вошел в кухню в полном обмундировании: парка, шлем, крылья, сабля, галифе и в сапогах. Позади него стояло два местных жителя – старика. Богумил держал в руках лист бумаги.

– Богумил, что это? Что случилось? – испуганно прошептала Инесса.

– Инессия Йоргенсен! Уведомляю вас о вынесенном мною постановлении о вашем немедленном задержании!

– Богумил, что за шуточки! – вскрикнула Инесса.

– Не перебивайте и слушайте основания задержания и ваши права в присутствии двух понятых. – негромко произнес Богумил. Похоже ему было нелегко это произносить.

– Вы задерживаетесь как лицо подозреваемое в организации дестабилизационной ячейки в поселке Ольшоц.

Далее Богумил сухо зачитал права задержаной.

– Кто донёс на меня? – спросила Инесса.

– Я. Я составил рапорт и санкционировал оперативные мероприятия по внедрению в вашу организацию. Я подробно задокументировал все ваши попытки дискредитации местного шерифа. Я раскрыл это «дело пятой колонны».

– Богомил, милый, малыш, зачем ты так со мной?! – горько всхлипывая произнесла Инесса.

– Прекратите эту игру, Фру Йоргенсен, вы втерлись ко мне в доверие, только лишь на основании преступных мотивов вашей организации. Распишитесь здесь, далее вы будете конвоированы в фюльке в суд, для решения вопроса избрания меры пресечения.

– Но я же люблю тебя, Богумил!

– В нашем возрасте любви не бывает, Фру Йоргенсен, а только лишь холодный расчет.

После этого Богумил включил на полную громкость свою любимую песню «Перемен», так чтобы все жители слышали и вывел Инессу Йоргенсен в наручниках и кандалах на одной ноге.

Через год, после того как Ольшоц из поселка городского типа превратился в колонию-поселение, Богумила перевели в другое место, повысив по должности.

29. О, что это была за любовь

Да, они знали друг друга с пеленок. Ходили в один детский сад. В начальной школе сидели за одной партой. Делились ручками, карандашами, стиральными резинками, учебниками, мыслями. Она давала ему списывать русский язык, он помогал ей с математикой.

О, что это была за любовь!

Да, с первого взгляда. С первого вздоха. Но, они, конечно, этого не знали. Не понимали. Просто дружили. Хоть в начальных классах мальчики с девочками обычно не дружат. «Жених и невеста тили-тили тесто» – кричали им одноклассники и он, был вынужден дергать ее за косички, ставить подножки, обзывать, но не грубо, а так чтобы другие от них отстали.

О, что это была за любовь!

В средних классах они стали настоящими друзьями. Не разлей вода. Вместе работали над школьными проектами. Участвовали на городских творческих конкурсах. Много общались в школе и созванивались по домашнему телефону. Родители не могли нарадоваться. Шутили, предрекая скорую свадьбу.

О, что это была за любовь!

И вот старшая школа. Они танцуют вальс на выпускном. Мистер и Мисс школа. У них даже одинаковые оценки в аттестате. Одни «пятерки». Золотые медали. Они победители многих школьных олимпиад. Гордость школы, учителей, родителей и одноклассников.

О, что это была за любовь!

Они хотели поступать во «МХАТ», но волею судьбы поступили в морг.

Оказывается, он уже несколько лет употреблял «крокодил¹⁸» и вскоре умер от передозировки, а она еще в 10 классе, после незащищенного группового секса, заболела спидом и практически сразу после выпускного слегла с пневмонией и не смогла выкарабкаться…

Но что это была за любовь!!!

30. Дочь

Я влюбился в нее без оглядки. Она была прекрасна: длинные, цвета вороного крыла блестящие волосы, смуглая загорелая гладкая кожа, точеное красивое лицо, с гордо вздернутым маленьким носиком, с горящими карими глазами и фигурой греческой богини любви – Афродиты. Она воспитывалась в строгой консервативной семье, где целомудрие и семейные ценности были превыше всего. Она долгое время скрывала от родителей наши отношения. Да и какие там отношения? Мы просто держались за руки, гуляя по вечернему городу и говорили, говорили, говорили. Я даже начал писать стихи:

 
О, прекрасная богиня, средь звезд обитающая!
Взгляни на меня на дне ямы валяющегося…
 

И так далее и тому подобное. Идиотские стишки. Детские. Но ей они, по ее утверждению, очень нравились. А мне только то и нужно было – доставлять ей радость. И, кажется, у меня это неплохо получалось. Рядом со мной она всегда улыбалась. Я это хорошо запомнил.

Забыл упомянуть об еще одной ее выдающейся черте – царственной осанке. Она держалась так прямо, так достойно, что я, бывший на пятнадцать сантиметров выше, ощущал себя горбатым стариком. Однажды я спросил ее:

– Как ты достигла такой благородной осанки? Ты – настоящая царица!

– Я с раннего детства езжу на лошадях. Мой папа очень любит лошадей и научил меня…

– Когда я познакомлюсь с твоим отцом?

– Не знаю. Не думаю, что ты готов…

– Я готов! Честно! Я не подведу тебя!

– Ну раз ты настаиваешь…

Через несколько дней она позвала меня к себе домой на ужин и сказала:

– Только ты не пугайся и сохраняй уверенность, будь храбр и честен. Мой отец иногда любит нагнать страху, но в душе он очень добрый.

– Хорошо, я буду сильным. Для тебя, любимая.

Я пришел без двух минут семь вечера. Без опоздания. Они живут в большом особняке на окраине города. Огромный участок со своим садом, оранжереями, конюшней, баней и другими хозяйственными постройками. Я стоял возле красивых резных железных ворот, ожидая, когда мне откроют. Ровно в семь часов ворота открылись, и мужчина в какой-то странной униформе повел меня в дом. Я еще тогда подумал, что это, наверное, форма одежды персонала. Меня ввели в особняк. Внутри все было отделано красным деревом. Повсюду висели головы разных животных: кабаны, олени, волки, медведи. А также по стенам было развешано трофейное оружие: кинжалы, кортики, сабли. На полу лежали персидские ковры. Меня вели через коридор, стены которого украшали портреты царей: Ивана Грозного, Василия Шуйского, Бориса Годунова, Петра Второго и Петра Третьего. Я еще издали услышал раскаты мужского смеха, звон посуды и шумный разговор. И я сразу же расслабился. Наверное, Есения, пошутила, упомянув про строгий нрав отца. Меня ввели в какое-то большое помещение. Из-за густого махорочного дыма я не сразу распознал, где именно оказался. Мгновенно повисла звенящая тишина. Мои глаза постепенно привыкли к дыму, и я разглядел, что нахожусь в огромной столовой, где посреди комнаты стоял необъятный деревянный стол. Но не он был самым интересным. За ним сидел целый казачий батальон. Огромное войско донское.

Все они смотрели на меня. Во главе стола стоял атаман. Невысокого роста пузатый мужчина с седыми усами. На поясе у него висел какой-то ножик с, инкрустированными полудрагоценными камнями, ножнами. Он направил свой короткий узловатый палец на меня и громовым искусственно хриплым голосом произнес:

– Это ты хочешь залезть моей дочери под юбку, щенок?

– Нет, это ошибка. – сказал я и стал пятиться к выходу, затем резко развернулся и быстрым шагом пошел вон.

– Взять этого подлеца! Живым или мёртвым!

Вслед мне неслись крики и ругань. Я пинком открыл входную дверь. Выбежал во двор, через ворота и сел в свой «майбах». Завел и тихонько поехал по выездной дорожке. Через несколько минут в зеркало заднего вида я увидел всадников, размахивающих шашками. Я прибавил ходу, выехал на автобан и поехал домой на скорости 240 км/час.

31. Киа рио

Ольга и Питр имели в пользовании новенький Хёндэ Солярис. Прекрасный автомобиль, по всем последним рейтингам лучший в категории цена – качество… Действительно надёжное авто. Современный дизайн, линии на кузове, общая геометрия, а какая оптика. Далее комфорт, клиренс, салон и безопасность. Экономное обслуживание. Настоящий автомобиль для офисного планктона.

Ольга и Питр были типичными представителями среднего класса. Надежные, верные, терпеливые, но с тусклым взглядом. Ольга улыбалась, просматривая ленту соцсети. А Питр много работал, гасил набранные под завязку кредиты. Но видит Бог, пара была современная и крепкая, о чем и говорил их новенький Солярис. Ну обычная семья, ячейка общества, ну ссорятся иногда, как и все, ну и Солярис иногда загоняли в автосервис. Всё как у всех.

Но ведь как-то этот рассказ попал в «бульон». Что же могло пойти не так? Не смотря на всю кажущуюся простоту и прозаичность – это сложная и многогранная история. В голове автора тихо начинает играть скрипка в исполнении Макса Ричардса – «November¹⁹».

Нестыковки начинаются там, где вы не рассчитываете их обнаружить. Дело в том, что эта семья-эмигрантов жила в пятистах километрах от Баварии. Но только не на федеральных землях Республики Дойчланд. Какие же вы мечтатели. Они жили в задрипанном Вроцлаве. В Европе, где нормальные дееспособные граждане приобретают автопром европейских гигантов, не так ли? Ну конечно, я понимаю, что современное автомобилестроение – это трансконтинентальное производство и прочее и прочее. Зачем быть таким снобом, скажете вы. Но ведь они рядом с Баварией, с Мюнхеном, Господи! Если вы живете на планете Земля, Галактика Млечный Путь, то… Если вы в Европе, вы здоровы психически, вы трудоспособны, то зачем покупать Хёнде Солярис производства Республики Узбекистан?? Что вы хотите доказать? Вы хотите сломать матрицу реальности? Вы оппозиция? Вы ищите контакт с внеземной цивилизацией? Когда все блага немецкого автопрома доступны, а вы берете непонятно что. Почему, блять?

Ольга сказала Питеру, что хочет новое авто, еще новее. Питер безоговорочно поддержал, ведь выбора у него не было. Идеальный мужчина должен во всем поддерживать супругу. Он, конечно, попытался быстро продать Солярис. Но такое дерьмо в Европе никто покупать не будет. Поэтому Питеру пришлось быстренько взять еще один кредит. Он взял за руку Ольгу и присел на колено. «Я продам Солярис и рассчитаюсь с кредитом вот увидишь», – сказал тихо Питер. Ольга ласково погладила его за щеку, смотря сверху вниз, как на котенка, и про себя подумала: «Конечно продашь, бэби, если не хочешь оказаться за порогом».

Питер купил Киа Рио красного цвета. Классно, да? Вас не вырвало? Тогда идем дальше. Кто не знает и Киа и Хендэ собираются где-то там, где суп из собак любят. Короче, это полное Рио-де-Жанейро. Вот такая история из центра Европы. У них два корейских автомобиля, которые они никогда не смогут продать. Они будут по очереди на них ездить. Это просто бесподобно. Пишу и слезы текут. Ах да, совсем забыл о последнем абзаце, не будь его, рассказ бы не прошел высочайший отбор.

Я не могу это объяснить. Может это из серии «равенство и борьба противоположностей». Или же кантовская «критика чистого разума». Но Ольга всей душой ненавидела Солярис. И с течением некоторого времени она стала ненавидеть и Кию. Но она сама попросила Питера новый автомобиль. Он рассказал ей о достоинствах нового автомобиля, о его практичности, комфорте, высоком рейтинге и простоте в обслуживании. Ольга, как полагается идеальной супруге, согласилась. Но отчего-то, после покупки ей так захотелось нажраться в баре и позвонить своему ухажеру – Драхомиру. Последний гонял на черном ретро мобиле «Е39», та самая легендарная модель, которую рекламировала Мадонна. К месту будет сказано, что Драхомир работал моделью на студии фильмов для взрослых “Czech”. Ходил в кожаной косухе, в отличии от залысины Питера, имел пышные волосы как у Киану Ривза. Про телосложение можно сказать одно – викинг.

Ольга так и поступила, в пятницу приехала в паб, выпила без остановки 5 рюмок егермейстера²⁰ и написала любовнику смс-ку: «Я хочу, чтобы ты отшлепал меня на заднем сиденье своего коня под «Ду Хаст» Рамштайна». В пабе до приезда Драхомира она пробыла не более 5 минут. Драхомир ложил стрелку спидометра, летя к своей принцессе. Он вышел из своего БМВ с низкопрофильными дисками и фиолетовой подсветкой кузова, поправил рукой волосы, и открыл заднюю дверь салона, замерев пока его Мадонна в красном коротком платье не сядет в машину. О, какая это была любовь Питер, ты бы знал.

К несчастью, «бэха» Драхомира никогда не обслуживалась в официальных дилерских центрах и не проходила технического обслуживания, поэтому они на всем ходу врезались в опору Грюнвальдского моста, изящно кувыркнулись (последний в их жизни раз) и упали в Одру. Откуда на следующий день их извлекли уже не такими, какими они были прежде. Совсем не такими.

Но и для Питера эта история закончилась не совсем гладко. Результаты экспертизы, показали, что машины Хёнде Солярис и Киа Рио, собранные на заводе в Узбекистане, были ввезены в страну незаконно и имели ряд технических изъянов, посему следствию не удалось установить точную причину детонации бензобаков. Если бы Питер не был таким педантом и не полируй он свои машины каждый день болгаркой, то возможно он и остался бы в живых и смог насладиться всеми прелестями жизни безутешного вдовца, которому, как выяснилось, постоянно изменяла любимая жена.

32. Самый красивый мужчина в городе

– Нет, ну ты только посмотри на него! Какие плечи широченные! В дверь, наверное, только боком проходит. А бицепсы? Нет, я таких никогда не видела.

– Да, просто настоящий богатырь. Грудная клетка, как у быка. Двести килограммов от груди. На два раза. Сильный, как черт.

– Я слышала, что он танк тащил. Зубами. А, ноги-то, глянь! Трубы газопроводные…

– А задница представляешь какая? Кокосовые орехи между ягодицами колоть можно. В руках не поместится.

– О-о-о. Прекрати. В таких объятиях любая почувствует себя маленькой девочкой. Под надежной защитой. Вот бы …

– Пол дня в тренажерном зале. А потом еще дома каждый день секс. Ты можешь себе такое представить? Выносливость, сила, красота.

– И все в одном человеке… Мечта…

– Да, это точно. Как на обложке журнала. Тридцать шесть лет. Рассвет сил.

– Такой молодой?

– Да уж. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Ну ладно, ребята, никто больше не придет, заколачивайте гроб и закапывайте, у нас самолет на Бали через пару часов, надо торопиться.

33. Железный конь и феерия

Мой железный конь – это не мотоцикл. Хотя как знать, как знать. Железный конь – это велосипед, поистине потрясающее творение человека. Велосипед узок и тонок, легок, он движется в такт с тобой. Мы с моим конем – единое целое. А девушки на велосипеде? О, это совершенно отдельная фундаментальная тема.

Я выезжаю на велосипеде из дома и возвращаюсь на нем домой. Заметьте, я не говорю, что еду на работу. Слово «работа» мне не нравится, оно происходит от слова «раб». Тем не менее, но я еду именно туда. Мчусь как на мустанге. Ветер в лицо, музыка в ушах, я занимаю самый узкий участок дороги и лечу на скоростях, которые точно не убьют меня. Я стараюсь выехать из дома как можно скорее. Но домой я никогда не тороплюсь. Ведь дома меня ждет жена – внучка имперского контр-адмирала, который в свое время организовал утренник на Перл-Харборе. Это был брак по расчету, поэтому больше здесь говорить не о чем.

По прямому маршруту дорога до дома занимает около пятнадцати минут. Но это слишком быстро. Поэтому я придумал схему. Я еду домой в противоположном направлении. На первом этапе, я делаю максимальное ускорение, стремительно отдаляясь от дома. С каждым новым пуш-уведомлением на смарт-часах, приходящими каждые пять минут, я встаю на педали и даю тягу используя весь собственный вес, тем самым увеличивая скорость. Содержание уведомлений довольно простое: «Ты где?», «Когда будешь?», «Ты куда пропал?», «Когда вернешься?», «Где ты?», «Ты где и когда будешь?», «Ты когда где будешь?». Путь я прокладывал в обход всего города, выезжал за пределы и делал хорду в направлении дома с максимальной дистанцией. На середине пути, на трассе, обязательная дозаправка. Я покупал литр пива и опрокидывал его внутрь, безвозвратно, залпом, без каких-либо условностей. Это должно было хоть как-то замедлить время. Однако с каждым разом, я становился все выносливей и дистанцию преодолевал все быстрее. Больше алкоголя создавало угрозу для других участников движения, поэтому увеличивать дозаправку было невозможно. Незаметно у меня стали появляться мысли, о возможности слететь в кювет на полном ходу и взять больничный. Но меня быстро бы раскусили, ведь у меня огромный опыт вождения. Думал въехать в стену, но это сложно с психологической точки зрения.

Я все чаще мечтал о кратковременном отдыхе, и чаще всего такие мысли посещали меня к пятнице, чтобы отдохнуть в выходные, а к понедельнику поправится и снова поехать.

И вот в очередную пятницу, я выехал из города, заняв крайнюю правую полосу на объездном шоссе. В какой-то момент у меня возникла мысль: «Я хочу охереть по полной программе, Господи, дай мне такую возможность, прошу». На традиционном питстопе я купил 1,25 литра пива. Быстро опорожнил и продолжил маршрут. Ни о чем не думал. Оставалось четверть пути до дома. Увидел, как навстречу идет какой-то мальчик. Он был в халате. Увидев меня, он вытянул руку. В тот же момент я увидел над его головой слабо светящийся нимб. Мальчик был бос. Я остановился перед ним. У него были светло голубые глаза. Он улыбнулся и протянул мне металлическую трубу длиною 50 сантиметров и диаметром 1 сантиметр, она была белая, эмалированная, гладкая. Я взял её. Мальчик похлопал меня по плечу и взглядом показал в сторону моего дома. Я затянул шлем покрепче и поехал. Я сразу всё понял. Я начал разгон. Ускоряясь, я прильнул грудью к рулю, заняв позу как в лыжном слаломе. Я поднял трубу на вытянутой руке, словно средневековый рыцарь, направив её в сторону дома. Это будет настоящая феерия, подумал я. Это будет зрелищный визуальный эффект, с механическим сценическим элементом. Я зафиксировал руль, замер в верхней части, но не прекратил яростно крутить педали. Уже виднелся дом, оставалась одна пятая пути. Проехать только мост, и я у дома. Я не опускал эмалированную трубу. Я услышал по бокам рев трибун зрителей. Я вскричал: “О, Господи! Благослови институт Семьи и брака!” После чего одним движением, что было мощи кольнул трубой, под прямым углом между спиц переднего колеса.

34. Люк

Я достаточно спокойный человек. Но иногда могу быть подвержен приступам удушающей тревоги. В дневное время пока светит солнце я очень спокоен. Добавить к этому наличие сигарет и отсутствие звонков и сообщений с телефона. Люблю встретиться в обыденной суете со своим другом. Разговаривать нам особенно не о чем, остается только лицезреть тотальный прорыв вокруг. Мы идем, медленно попивая кофе. У моего друга есть одна необъяснимая особенность. Назовем его Мракус, от слова «мрак». Когда мы идем по тротуару, он чуть заметно меняет траекторию движения. Траектория эта обуславливается, расположенными впереди канализационными люками. Первое время я не реагирую, стараюсь изо всех сил молчать. Мы прогуливаемся по старому купеческому городку, который просто перенасыщен гнилыми люками. Изменение траектории – это еще цветочки. В это время мое сердцебиение начинает ускоряться. Подходя ближе к люку, Маркус перестраивает шаг таким образом, чтобы всем весом наступить в самый центр люка. У меня возникает ощущение приближающейся катастрофы. Первый пройден, а впереди еще десятки люков. Возникает легкая тревожность. Некоторые люки ржавые, некоторые и вовсе сгнившие. Я с детства видел, как в них кто-нибудь да проваливался. Машины, люди, старики, дети, кони.

Мы продолжаем идти. Иногда он наступает на край люка, иногда в пазы, где тот фиксируется. Он специально наступает в самые уязвимые и подвижные места. Пройдя так с пяток люков, я уже полностью мокрый от пота. Мне надо срочно остановиться и покурить. Впереди шестой. Я перекрываю Мракусу путь и отталкиваю его в сторону:

– Мракус, ёб твою мать, хватит наступать на эти гребаные люки! Я так больше не могу!

– Спокойно, чувак, успокойся. – говорит Мракус.

– Зачем ты, блядь, это делаешь, а?

– Откуда столько негатива, друг? У меня все под контролем. Я все рассчитал. Как только вижу добротный люк тогда и наступаю.

– Так, а зачем ты это делаешь??

– Я проверяю его. Инспектирую. Вот если он косо лежит, я его плотно вдавлю. Ну и еще при этом у меня возникает приятное ощущение.

– Какое еще, блядь, ощущение?

– Ощущение, что все хорошо. Я ступаю как Иисус по воде.

– Пиздец, конечно. Иисус – экстремал. А ты не думал, что он в любой момент может провалиться и ты, к хуям собачьим, окажешься в преисподней? Я места себе на нахожу. У меня блядская тахикардия!

– Ладно-ладно, я больше не буду. – говорит Мракус.

Потом мы пошли в любимую кофейню. Конечно, я был уже немного не в себе, но старался сохранять остатки самообладания. Мы ходим в это заведение, потому что здесь работает сказочно красивая девушка. О, Мама Миа! Просто чудо как хороша! Бровки, умные глазки, маленький римский носик. Она еще и учится на последнем курсе юридического факультета. Вся жизни впереди, это просто восхищает. Заходя в кофейню, оказавшись рядом с ней, мы чувствовали себя зомби. Ходячими мертвецами. Но мы сдерживались, чтобы не напасть на нее и не разорвать на куски. Девушка была настолько обворожительна, что мы вновь и вновь приходили покупать у нее дрянной кофе. Она была нашим антидепрессантом. Очень вежливая и обходительная. «Как у вас день проходит, всё хорошо?», «Вы давно не заходили, я вас потеряла». Конечно. я прекрасно знаю о всех этих маркетинговых уловках, но здесь я полностью отключался. Какой бы я ни был, в каком бы состоянии не находился, я старался быть с ней вежлив и галантен.

– Как у вас дела? – спросила девушка.

– Прекрасно, спасибо, а у вас? – ответил я.

– У нас хорошо, ждали вас, долго вас не было.

– Ну вот мы и зашли, прекрасная фрейлин.

– Ой как приятно, спасибо – покраснела бариста, – вот, возьмите, пожалуйста, ваш капучино.

– О, спасибо, какой аромат, о, какой кофе! У вас такая уютная и приятная атмосфера, такая хорошая музыка. Вокруг картины, книжные полки, это бесподобно!

– Спасибо, так приятно от вас это слышать.

– Ну что вы, что вы! Вы это заслужили. Гоните тех, кто этого не замечает.

– Ах, как приятно.

Маркус тоже старался поддерживать беседу, изредка произнося: «О, да», «Спасибо», «Великолепно», «Очень вкусно». Нам не хватало париков и костюмов времен Людовика Четырнадцатого. Пятясь спиной к выходу, мы сделали несколько реверансов и поклонов. Двери почти закрылись, когда я услышал, как девушка окликает меня по имени. Я врываюсь обратно, подбегаю к ней. Она протягивает мне листочек: «Позвони мне, красавчик +7921хххххх»

Я вылетаю из кофейни, пробегаю мимо недоумевающего Маркуса, кричу от радости: «О, да, да, да, даааа!!!». И прыгаю со всей дури на люк. Последнее, что я слышу – как хрустит лопающийся прогнивший металл.

35. Розвита

Розвите было уже сорок семь, а она по прежнему была одна. За спиной блестящая карьера администратора ресторана. Она много путешествовала, преимущественно автостопом. Занималась йогой, читала много книг, была умна и прекрасна во всем. Избегала займов и не давала взаймы. Правда совсем не умела готовить и дома был откровенный бардак. Розвита не употребляла мясо и была ярым антипрививочником. Она была зарегистрирована практически во всех онлайн сервисах знакомств. Приобретала на этих сервисах различные рейтинговые подарки, будь то «королева», «богиня», «вау детка». У нее была прекрасная фигура, притягивающая мужское внимание. Её анкета для знакомства была самая объемная, там были цитаты философов, грузные умозаключения, размышления о бытии. Так, например в ее статусе было указано: «Я – джокер. Если бы он был манерной барышней». С такой анкетой сложно представить, почему Розвита здесь, а не в Букингемском дворце. В социальных сетях у Розвиты также все на высоком уровне, самое большое количество подписчиков, как минимум среди ее одноклассников. Этому, конечно, способствовал ее контент. В основном она выкладывала фотографии своей попки крупным планом.

Но Розвита по-прежнему была одна. Чаще она отказывалась от свиданий, поскольку была перенасыщена разочарованиями. Поддерживала онлайн общение больше по привычке и от нечего делать. Чужое внимание доставляло ей хоть какое-то удовольствие. У Розвиты не было подруг, а с кем она могла по-женски поговорить была ее родная младшая сестра. С сестрой часто возникали ссоры по самым разным поводам. Её сестра была в успешном браке, замужем, воспитывала детишек. Когда они просили Розвиту посидеть с детьми, она редко соглашалась. А когда соглашалась она опустошала их холодильник и складывала в свой рюкзак продукты из морозильной камеры. На самом деле Розвита была очень инфантильна, что затрудняло социальные контакты. Перед тем как выпить в кафе чашечку кофе, она его обязательно выкладывала в сеть, затем следующим постом заранее подготовленную фотографию жопы. Ходила всегда по городу в наушниках и слушала трактаты индусских проповедников. На ютубе Розвита смотрела в основном трансляции различных коучей по развитию личностного роста. Что происходило в стране и мире она совсем не знала. Вечерами она покупала дешевое вино или пиво и напивалась.

Сейчас Розвита с трудом устроилась в столовую. Работала на раздаче и на кассе. Ей приходилось улыбаться посетителям. Ей, в принципе, это даже нравилось, она не упускала “стрелять” глазками, привлекая внимание противоположного пола. Вы не думайте, что она еле-еле сводила концы с концами. Розвита жила в собственной квартире в центре города, которую купила в ипотеку её мама, и которая продолжала за нее рассчитываться. А в свободное время Розвита пыталась играть на фондовом рынке, покупала пару акций, продавала их, что давало ей иногда небольшую прибыль, которую она использовала на одежду и маникюр, примерно десять тысяч рублей в месяц, иногда, конечно, и вовсе с убытком.

Так, один галантный мужчина, посещая в обеденное время столовую стал обращать внимание на Розвиту. Она заметила это и стала улыбаться только ему. Столовая находилась по соседству с одним из министерств регионального правительства. Розвита могла легко идентифицировать простых шоферов, клерков и прочую шушеру. Но у Розвиты плохо с уверенностью в себе и она не предпринимала никаких действий. Так через несколько сеансов посещения столовой, мужчина подошел к Розвите и показал ей экран своего телефона. При этом мужчина одобрительно улыбнулся. На экране отображался аккаунт Розвиты с открытой на всю диагональ задницей.

– Вы меня узнали? Так приятно…

– Так это точно вы?

– Да…

– Тогда пройдемте со мной, женщина, я из тринадцатого отдела ШТАЗИ, вы подлежите немедленной ликвидации.

– Но как?! Вас же не существует!

– И вас теперь тоже…

36. Молния

Уже несколько дней в новостях кричат об аномальной громовой активности, сопровождаемой разрядами молний. Атлантический циклон опережая все прогнозы, стремительно вошел на континент, не теряя своей мощи. Аварийные службы успевают ликвидировать взрывы трансформаторных подстанций. В квартирах мерцает свет, перегорает бытовая техника.

Саша ехал домой на своей Дэу Нексиа, сильно уставший после рабочего дня. Саша был в браке. Дома его ждала жена, она же жёнушка, принцесса. Машина его кстати также была вся в браке. Жёнушка который год не могла найти работу, да она и не искала. Она занималась наращиванием ресничек. То есть она была бизнесменом, у нее был бизнес. Но она особо не старалась, кабинета или офиса у нее не было. Клиентки приходили к ней на кухню. А Саша надо сказать очень много работал, старался. Он работал на нескольких ставках, курьером до обеда, торговым представителем после, вечером, “бомбилой” на жд вокзале, ночью делал вклады и ставки на бинарных опционах.

Уже несколько лет его глаза окрамляли синяки, верные спутники успеха. Кожные покровы бледные, значительные морщины, взгляд из-под бровей, нарушенный обмен веществ, хроническая бессонница и это только титульный лист так сказать. Он мчал домой, о чем-то задумавшись, из радио доносились чьи-то диалоги. Саша сделал погромче. Радиоведущая в очередной раз напомнила слушателям: “Напоминаем, сегодня гидрометцентр дал особое предупреждение, о том, что атмосфера как никогда насыщена электростатическими частицами, есть угроза возникновения шаровых молний, особое внимание необходимо уделить жильцам последних этажей, настоятельно предупреждаем их запереть балконные двери и окна … ” Саша добавил газа. На его лице появилась улыбка.

Прибыв домой, Саша надел стертые до дыр тапочки и прошел на кухню в надежде заполучить остатки ужина. Женушка же лежала на диване и смотрела ток шоу “Давай поженимся”, доедая колбаски к пиву. Услышав шараханье мужа на кухне вяло крикнула:

– Отвари себе шпикачки!

Саша покопался в холодильнике и нашел только пакет с остатками косточек для дворовых псов. Он быстро заварил корейскую лапшу “быстрого реагирования”. Давясь горячими вермишелинами он заметил как из окна сверкают молнии. Телетрансляция прервалась, жена со хрипом и стоном поплелась в спальню, не выключив телик.

По скрипу железяк панцирной кровати Саша понял что жёнушка улеглась. Он с тревогой смотрел на часы, засек двадцать минут, дабы дождаться второй стадии сна любимой. Казалось минуты тлели часами. Дождавшись наконец-то желанной минуты, Саша быстро как по тревоге надел теплые носки, скинул тапочки во избежание лишнего шума. Достал из атресоли масляный отопительный радиатор, втащил в спальню и включил на максимальную мощность. “Это позволит сохранить комфортную для сна температуру и увеличит площадь металла” – подумал он. Затем мигом на кухню. Вязаные носки позволяли удобно тормозить глайдом прямо по линолеуму. Саша открыл духовку, в которой хранились кастрюли. Он достал их все, абсолютно все, а также несколько ржавых противней с прикипевшим жиром. Весь этот скарб он бережно уложил под кровать жены. Последняя продолжала храпеть. Температура в комнате стала повышаться. Из окон усиленно мерцали молнии. Саша рывком рванулся к залу. Снова глайд до порога балкона. Далее аккуратно открыл все окна и балконную дверь. Во избежании сквозняка, который мог бы спровоцировать пробуждение его принцессы, он убедился в запертых форточках на кухне и плотно прижатой входной двери. При этом он подумал: “Хм, а ведь маленький сквознячок все же нужен по пути в спальню, так сказать зададим вектор, вектор мать её тяги, кхе-кхе”.

Он все сделал, как задумал. За окнами гроза не умолкала. Грязная тюль и шторы сняты. В спальне приоткрыта и зафиксирована на изоленту форточка. Он проверил по колыханию пламени зажжённой свечи направление сквозняка. Пламя уверенно маячило в сторону панцирной кровати. По пути от балкона до кровати Саша деликатно разложил ложки и вилки, получилась как железная дорога, местами он даже стилизовал из ножей и вилок стрелки. Из зала он также предусмотрительно перетащил тридцати пятикилограммовый телевизор “Рубин” ближе к голове “мадам”. Убедившись, что в зале больше нет металлических предметов, Саша остановился и решил все проверить, ничего ли он не упустил. Он переживал за легкий сквозняк, который мог пробудить его половинку. Он вспомнил ее пушок под носом, усики, они как у кошки, она может среагировать на легкие порывы. Тогда он дернулся в шкаф, из которого достал дедовский ветеранский мундир, увешанный весь, вплоть до рукавов медалями и орденами. Он весил как тот телевизор, ну может чуть меньше. Саша тихо подкрался к кровати и накрыл дедовским пиджаком любимку. Она спала как слон. Микроклимат в комнате был выверен уникально. Саша чуть поправил медали на кителе и покинул комнату, аккуратно переступая посуду на полу.

Саша расположился на кресле, который передвинул ближе к входу на кухню. Он поставил пепельницу на подлокотник, сам же рухнул в кресло, так чтобы видеть на расстоянии проем в спальню.

Он уже докуривал пачку сигарет “Кент – восьмерка”. Прошло не менее часа. Мысли налегке, полное расслабление. Саша скроллил экран телефона, местами слегка улыбался. На улице по-прежнему не прекращаясь сверкало и гремело. В тот момент, когда Саша изучал цены на недвижимость в районе, комната озарилась ярким и интенсивным светом, исходящим от парящего в воздухе шарика, размером в атлетическое ядро. Он – шарик бесшумно влетел через балкон и покачиваясь медленноо-премедленно поплыл над рассыпанными ложками-вилками, местами замирая. У Саши к тому моменту был приоткрыт рот. Шарик лениво пролетел перед ним и направился с паузами в спальню. Смоченный фильтр сигареты прилип к нижний к губе и тлеющий огонек начал обжигать кожу. От нестерпимой яркости он зажмурил глаза. Саша замер, он понимал всю ответственность ситуации, тут как говорится без глупостей. Все прошло мгновенно. Как только он пустил шептуна в засаленное кресло, огненный шар не делая паузу резко сменил курс в противоположную сторону и рванул в сторону кресла. Никакого взрыва и искр, просто грохот упавшего на бок холодильника забитого кирпичами. БАБАХ!

Жена проснулась и встала. Она аккуратно перешагнула через кастрюли и пролезла в зал. С кресла развевался слабый дымок, рядом лежали дырявые тапочки, а между ними сигаретный бычок. “Опять ты конченый курил в квартире!” – прокричала, теперь уже вдова.

37. Австралия

Полжизни просрано под ключ. Что мы делали? Чем занимались? Пытались прорваться на ту сторону. Break on through to the other side, break on through o yeah yeah yeah²¹… А по факту нас просто поимели. Вся эта гребаная жизнь. Система. Культура. Общество. Социум. Скрепы. Ценности. Так правильно делать, а так не очень. Так не делай. Делай, как надо. А вот так нет, что ты, боже упаси! Никогда так не поступай! Играй честно, сынок. По соображениями совести. Совесть – лучший контролер. Слышишь, полудурок. Я ему раз сказала. Я ему два сказала, он не понимает. Ну и получай тогда награду от мамочки. Шлепок. Подзатыльник. Оплеуха. Пинок под зад. Удар в прыжке с разворота.

Короче, мы всю жизнь шли к успеху. К натуральному прорыву. По разным направлениям, конечно. Кто-то пошел в политику. В полицию. В медицину. В спорт. И примерно к сорока годам, мы все одновременно пришли к финишу. И пришли, судя по пустому стадиону, последними. Не тотальный прорыв, а тотальный проёб. По всем фронтам. По всем позициям. Никаких карьерных лестниц. Никакого роста. Полная остановка движения. Коллапс. Травмы, боли, грыжи, никотиновая зависимость, алкоголизм, бессонница, депрессии. Выгорание. Это просто кризис, говорили окружающие. Кризис среднего возраста. У вас все хорошо. Вы занимаетесь полезным делом. Все делаете правильно. Ну и что что карьеру не сделали, зато какая у вас карма. Вам зачтется на небесах! Вы помогаете людям. А это многого стоит. Оооооооо, блять. Да. Да, черт возьми! Я просто мечтал об этом всю жизнь. Помогать людям. Сидя в обосранных штанах на дерматиновом диване и думая о небесах. Нет, сука, я мечтал о Гавайях, о Майами, о миллионах, о женщинах, помогающих мне расслабиться. Мечтал не напрягаться вовсе. Потягивать текилу санрайз, сидя за пишущей машинкой и печатая “Свиной бульон”, и чтоб в соседних коттеджах, тоже самое делали мои друзья. А не вот это вот все. Поебота ваша. Но нет. Получили то, что заслужили. Вот что значит помогать людям. Результат на лицо: глубокие морщины, мешки под красными глазами, дергающееся веко, опустившиеся уголки губ, мокрый нос от аллергического насморка, плотно сжатые челюсти. И огромное расстояние, между нами.

Мы иногда встречаемся. Раз в год, если повезет заработать деньжат, если нет, то реже. Варшава и Вильнюс в основном. Однажды, еще лет пять назад один из нас в шутку предложил: «А давайте, если к сорока годам у нас нихуя не получится, бросим все и уедем в Австралию? Устроимся там в «Макдональдс» жарить бургеры и будем кайфовать». Мы посмеялись над предложением, как над обычной шуткой и забыли. Но с каждым проебаным годом это предложение становилось для меня все заманчивее и заманчивее.

И вот оно сорокалетие. Сраколетие. Результат трудов – ниц²². Нихил²³ или, по-русски – нихуя. Пора собирать вещички. Я созваниваюсь с ребятами. “Are you ready kids? I can hear you!²⁴” Никто блять не готов. Кроме меня и еще одного. Того самого, кто предложил эту затею. Он уже на чемоданах. Говорит, если бы я не позвонил, он поехал бы один. Нихуя. Мы решаем последние дела. Подаем документы на визу, покупаем билеты и едем блять в Австралию.

Как же здесь хорошо. Неужели так бывает? Мечты, и вправду, сбываются. Мы работаем в «Макдоналдсе». Как и предполагали. Жарим бургеры. Два дня через два, восьмичасовая смена, с перерывами. Простая работа и самое главное хорошие деньги. Врачом в Лодзи я получал на порядок меньше. Там я помогал людям, старался, душу вкладывал, переживал, соболезновал. А тут я просто переворачиваю котлетки. Заебись. После рабочей смены мы берем пару блоков пива и идем на пляж играть в волейбол с девочками. А потом идем с ними в наш арендованный особняк. Здесь действуют законы свободной любви, и мы с удовольствием им подчиняемся. Кожа моя загорела, синяки и мешки под глазами исчезли, руки больше не трясутся. Я доволен жизнью. Я счастлив.

А на следующей нашей смене в «Макдак» врывается толпа местных аборигенов и убивает весь персонал заведения. Ну и нас, естественно, в первую очередь. Ну, а что вы хотели, блять, хэппи энда?

38. Дэймонд

О, что это был за человек! Само совершенство. Не человек, а Человечище. Если бы существовал межгалактический конкурс «Лучшие представители видов», Дэймонд стал бы представителем человеческой расы. Настоящая квинтэссенция человечности. Идеал. Пример. Великолепие какое-то.

Он все делал правильно. Абсолютно все и абсолютно правильно. Так, как это должен был сделать Настоящий Человек. Да, мы поем ему дифирамбы. Восславляем его. Ну, а как по-другому? Потому что это не просто человек – это глыба. Столп. Колосс.

Нам не хватит прилагательных, чтобы описать его. Порядочный. Воспитанный. Умный. Вежливый. Добрый. Хороший. Ну, о красоте и говорить нечего. Упоительный красавец. Кремень. На него всегда можно положиться. Никогда не предаст. Всегда придет на помощь. Выгуляет собаку, снимет с дерева кошку, переведет старушку через высокоскоростную автомагистраль. Лучший работник месяца. Года. Десятилетия. А сколько слез приняла его жилетка? Миллиарды кубических литров. К нему приходят с любой проблемой, и он решает ее. Он щелкает проблемы как семечки. Он делает людей счастливыми. О, это ли не цель жизни? Не смысл ее? Делать других людей счастливыми и ничего не требовать взамен. Альтруизм – вот его кредо.

Идеальный семьянин. Муж, отец, сын. Мать не могла нарадоваться. С самых пеленок и по сию пору. Он никогда не плакал. Не просыпался среди ночи. Все понимал и схватывал налету. Лучший ребенок на свете. А жена? Жена просто порхала по жизни, обеспеченная всем, чем только можно. Пятиэтажный дом, участок в гектар, свой автопарк, бизнес-джет, яхта. У нее было все. Она тонула в любви, которой он окружал ее. Она была счастлива рядом с ним. Дети же просто боготворили его. Он читал им книжки, помогал собирать игрушки, раскрашивал раскраски, чистил с ними зубки, укладывал спать.

Дэймонд имел самую важную и благородную работу в мире. Он был талантливейшим детским нейрохирургом-онкологом. Врач от Бога. Он зарабатывал миллиарды и 99 процентов заработка тратил на благотворительность. Он отправлял огромные деньги больным, обездоленным, несчастным людям. Он был меценатом. Его именем названы почти все учреждения в городе. От стадиона до зоопарка.

Его все уважали, любили и гордились им. Он был символом города и даже был изображен на гербе. Но однажды Бога заебал такой чрезмерный альтруизм, и он взял и раздавил Дэймонда, как навозного жука. Без какого-либо сожаления. «Да пошел он на хуй, придурок этот» – сказал Он и вытер подошву о траву.

39. Холодильник

У всех же отцы странные, да? Или только у меня? Скорей всего у всех. Ведь они и должны быть такими. Ненормальными. Шахматистами. Футболистами. Охранниками. Атаманами. Военными. Кавалеристами. Учителями. Коммивояжерами. Безработными. Алкоголиками. Музыкантами. Художниками. И прочее и так далее. Имя им легион. Не то, чтобы я когда-нибудь стеснялся своего отца, нет, боже упаси, но бывали случаи, когда я его искренне не понимал. Ну до поры до времени, конечно. «Станешь отцом тогда и поймешь», – говорил он, поедая, простоявший три дня в шкафу суп из свиных голов. Его убрали не в тот холодильник.

Дело в том, что у нас было два совершенно одинаковых холодильника. Один использовался по назначению, а второй как кладовой шкаф. В нем лежало всякое барахло, которые рука не поднималась выбросить. Одно время там стоял неработающий телевизор. И это было комбо. Дуплет. Двойной удар. «Double Dragon»²⁵. В него вообще старались лишний раз не заглядывать. Мало ли что там может лежать. Иногда, я убирал туда пакет с мусором, когда мне было лень идти по морозу на мусорку. Вместо этого я выходил в подъезд и стоял там несколько минут. Потом заходил домой и занимался своими делами. Мусор лежал в холодильнике пока не заполнялся следующий пакет. Потом я выносил два пакета. Такая вот хитрость.

Холодильники стоят друг напротив друга. И иногда, неизвестно каким образом, они менялись местами. Отец думает, что мы не понимаем, как это происходит, а на самом деле все знают, что это он их переставляет. Пока никого нет дома, отец, который работает сутки через пятеро, в каком-то сгнившем ангаре, охранником, а по его утверждению – вахтером, и которому целыми днями дома нечем заняться, переставляет холодильники. Здоровье у него так себе. После каждой такой махинации, он целый день лежит в лежку, страдая от мышечных болей и артериальной гипертензии. Если батя лежит в зале на хромом диване-малютке, а не сидит на кухне возле открытого настежь окна с сигарой в зубах, значит, к гадалке не ходи, холодильники переставлены. Но мы иногда подыгрываем ему. Удивляемся, охаем, ахаем: «Вот те на!», «Что за черт!», «Какого дьявола?» – кричим мы, а он тихонько, посмеивается в подушку.

Но в тот раз отец переиграл всех.

Он поменял местами холодильники два раза. То есть вернул их на прежнее место. Мать как раз сварганила свое коронное блюдо – суп из свиных голов. И попросила, когда все поедят, убрать суп в холодильник. Не знаю, кто последним ел суп, но точно не я. Но это не имеет уже никакого значения. Факт остается фактом. Суп убрали не в тот холодильник. И забыли. Все думали, что суп съели. Батя же три дня провалялся в кровати, мучаясь кровавой рвотой и поносом. Странно, думали мы, это на него не похоже. Обычно ему хватало одного дня, чтобы отойти от своих шалостей с холодильниками. Короче, прошло три дня, батя кое-как пришел в себя, помылся. Но отвратительный запах почему-то не проходил. Потом кто-то в очередной раз перепутал холодильники и открыл ящик пандоры. В кладовом шкафу стояла полная кастрюля супа из свиных голов. Протухшего и прогнившего насквозь. Батя рассвирепел не на шутку. Это было его любимое блюдо. Получилось, что он обманул сам себя. Когда вечером мы все вместе собрались за столом, батя разлил всем гнилого супа. Когда мы попытались протестовать, он просто избил нас, потом сходил за ружьем и под прицелом заставил нас всё съесть.

40. Славич

Славич – образец для подражания. Сын маминой подружки. С отличием закончил школу, институт, службу в армии, мытарства с трудоустройством, работу, свадьбу, кредит. Прекрасный семьянин, в меру ленив, местами робок. Не злоупотреблял алкоголем, не ходил в стриптиз-бары, не делал ничего предосудительного. Жена не могла нарадоваться и не верила своему счастью. И, да, Славич был верным мужем, чего не сказать о жене, но это совсем другая история.

Но был у Славича один секрет, о котором он не спешил говорить счастливой супруге. Дело в том, что Славич имел тяжелую никотиновую зависимость. Да, такая, казалось бы, мелочь. Однако проблема заключалась в том, что он зависим уже больше пятнадцати лет. И это не просто сигаретка в день, а – непрерывное и чрезмерное употребление никотина. Нет, Славич не курил совсем. Он получал никотин из всех видов бездымного табака. Он его нюхал, жевал, рассасывал, прикладывал, втирал, делал примочки. Но не курил. «Извините, но я не курю», – с гордостью говорил Славич. Конечно, он не курит, он просто обдалбливается никотином. Поэтому Славич был абсолютно спокойным человеком, ведь он на пятьдесят процентов состоял из никотина. И никто об этом не знал. Машина, дом и работа были уложены тайниками, где он хранил шведский табак снюс, немецкий снафф и американский жевательный. Он просто жонглировал ими. Иногда жена обращала внимание на жалобы Славича на одышку и аллергический насморк. Тогда Славичу предлагался немедленно покой и свежий воздух в комнате. А когда он лежал так на диване, он незаметно доставал из-под дивана шайбу со снюсом и брал несколько пакетов и забрасывал под верхнюю губу. На консультации врача-кардиолога, ему посоветовали избавиться от вредной привычки. На что Славич уверенно ответил, что «с легкостью соскочит в любой момент».

Не знаем о какой легкости говорил Славич, но объем никотина он не уменьшал еще на протяжении пяти лет. Но Славич по-прежнему не курил, не пил и был верен. Верен жене и никотину. Цвет кожи оставался бледным. Витамин Д не вырабатывался. Эндорфины были в критически низком количестве. Внутри Славича были лишь производные никотина. Пару раз он, конечно, пытался бросить, точней один раз пропустить прием снюса после ужина. Картина была тяжёлая. У него возникала резкая отечность конечностей, приступ неконтролируемой тревоги и полное отсутствие сна. Славича хватало часов на шесть – восемь. Но продолжал верить, что сможет соскочить в любой момент.

Славичу уже сорок, без одышки он не мог пройти и один этаж. Тем временем, содержание уровня производных никотина в крови приближалась к критической отметке. Славич продолжал заверять друзей, что он в любой момент соскочит. Славич более двадцати лет пребывал во вмазанном состоянии, а про иное состояние его организм позабыл.

Так он запланировал, что через месяц, после католического Рождества и нового года он соскакивает, без какой-либо подготовки, просто новый год с чистого листа. При этом он хорошо знал о синдроме отмены, поэтому в случае некого форс-мажора предполагалось прибегнуть к значительному снижению количества потребления, то есть постепенному прекращению. Однако, Славич рассчитывал исключительно на свои силы, вернее на силу воли, которая полагал он, имеет исполинские показатели.

Ближе к праздникам, Славич стал постепенно очищать квартиру и другие места, используя бывшие в употреблении паки снюса, дожевывал остатки американского табака, отряхивал внутренние карманы от снаффа, тут же занюхивая табачную пыль. Уже тогда Славич обратил внимание насколько его организм чувствителен к микроскопическому снижению никотина.

Однако, Славич не учел один чудовищный момент. Будучи абсолютно аполитичным овощем, он не отслеживал никакие новости, кроме курсов криптовалют. Прогрессивный парень, так сказать. Дело в том, что его страна, в которой он проживал, ратифицировала резолюцию Всемирной организации здравоохранения, обязуясь присоединиться к европейским странам и ввести эмбарго на ввоз бездымных табачных изделий с 1 января следующего года. Славич же подготавливаясь и используя в основном старые запасы не заметил возникший на прилавках магазинах дефицит. Некоторые магазины вовсе закрылись, так как поставщики стали прекращать поставки.

Итак, указанный день настал. Первый новогодний день Славич специально напился, дабы незаметно приступить к так называемому соскоку.

Первые дни жена думала, что бедный Славич отравился. Он не спал, пил только воду, прекратил всякое общение с окружающими. Раздражение пропало уже на третий день после отмены. Он ходил с приоткрытым ртом, шаркая тапочками по квартире. Повезло, что это рождественские каникулы, аллилуйя. Славич дышал тяжело, иногда учащенно. Жена подумала, что это коронавирусная инфекция. Но Славич заверил, что это обострение сердечно-сосудистой дистонии. Славич стал обзванивать друзей в надежде найти у кого-либо порцию бездымного табака, но увы и ах. Ничего ни у кого не было. Сигаретный дым Славич не переносил, поэтому обычные сигареты не могли ему помочь. Тогда он закупил в аптеке никотиновые пластыри и полностью обклеил ими тело. Но и это не помогло. Славич с трудом передвигался. К этому времени, супруга Славича уехала на пару дней с подругами на праздничный уик-энд за город. Провожая супругу, он заверил её, что лучше отлежится и его в миг отпустит.

Стоит отметить, что Славич с первых дней стал замечать отечность во всех частях тела. Сначала это было не слишком заметно, но после отъезда супруги Славич стал как бы округляться. С каждым часом он отекал все больше. Живот раздувался. Подбородок провалился в разбухшую шею. Локти и колени не прощупывались. Пальцы превращались в сардельки. Он уже не мог набрать на телефоне номер. Точнее он не мог разблокировать телефон ни пальцем, ни при помощи идентификации лица. Увеличение отеков происходило в геометрической прогрессии. Уже к первой ночи, он не мог согнуться, чтобы элементарно сесть в туалете. Лежал на полу в коридоре. На следующий день, он не мог зайти в проем туалета, поэтому он лег на эмалированный таз, который разместил в зале. Рот не закрывался. Руки и ноги не сгибались. Он лежал в трусах, которые надрывались по боковому шву. На третий день стопы ног уже не просматривались, ноги походили на слоновьи. Славич похоже позабыл важное правило дайверов, резкое всплытие со дна на поверхность запрещено, во избежания дикомпрессионного всхлапывания. А наш Славич был на самом дне.

Вечером того же дня супруги Славича позвонили и сообщили, что в квартире произошел, по всей видимости, небольшой хлопок бытового газа. Перекрытия стен целы, вынесло окна и дверь, пострадавших нет. До Славича она не дозвонилась. По приезду обнаружила в квартире беспорядок, зал стен испачкан чем-то похожим на вареную сгущенку. Ничем отвратительным не пахло, только табаком. В коридоре валялись разорванные трусы Славича. Подруги супруги тогда говорили, что мол Славич все специально задумал, отправил ее одну, а сам бросил ее, уйдя к другой женщине, так сказать, соскочил от нее при первой же возможности.

41. Боул с гречкой

Очень много работы. Очень много. Но все поспел. Завтрака как такового не было, лишь сваренный в турке кофе. Легкое похмелье. На обеде решил все завершить, но чуть прогадал. Ладно поздний обед тире ужин, как раз будет свободно в кафе, минимум посетителей.

И так вхожу в современное кафе, расположенное прямо в здании моего кабинета. Стильный лофт дизайн, минимализм. Время около 16 часов 30 минут. Все столы, диваны и стулья заняты. Битком. Красивая и интеллигентная молодежь. И они все сидят просто за столами, уперевшись в свои сраные телефоны. Но зачем так грубо, верно? Но мне нет места, черт побери. Места нет в 16 часов! У них фуршет? Или это читальный, мать его, зал? Или на улице зомби-апокалипсис, и вы тут спасаетесь? Интеллигенция ау, пошли на хер отсюда, я пришел поесть, недоноски. Ну зачем так чувак, ты просто устал. Ладно, ладно. Все в порядке. Я подошел к стойке, смотрю меню. Девушка дирижер, или кто она там, администратор, протокольно с улыбкой:

– Здравствуйте, вы хотите поесть или просто кофе?

– Нет, я пришел зарядить аккумулятор на свой ржавый Форд.

Девушка засмеялась, в отличии от меня.

– Только у нас, к сожалению, все места заняты.

Я оглядел зал невидящим взором и ответил:

– Чем?

– Мы не можем, к сожалению, попросить их освободить место. – смущенным сказала администратор.

– А что здесь станция для подзарядки дегенератов или библиотека?

– Мы можем дать вам заказ с собой.

– А может мне дать кому-нибудь из них по морде и организовать дебош, – тихо спросил я, наклонившись к ней., – Ладно, я шучу.

Стал смотреть меню. Увидел слово гречка. Отлично. Остальное описание было неадекватным. К гречке была приписка “Боул”. Какой нахрен «Боул» подумал я, они, что решили вымотать меня? Я стиснул зубы и ткнул пальцем в меню.

– Бол с гречкой. И кофе.

– Боул, отличный выбор.

В этот момент кто-то из адекватных посетителей услышал нас. Девушка неловко, извинилась и сказала, что они уходят и с удовольствием уступят мне – молодому человеку, место. Но я давно не молодой человек, мне пятьдесят.

Я сел за освободившееся место, за большой круглый стол, за которым по-прежнему сидели посетители. Девушка тыкала пальцем в ноутбук, через зеркало было видно, что она просто возиться в социальной сети. Кто-то сидел над выпитой чашкой, скрестив ногу на ногу, слушая что-то в наушниках. Другая сидела, разложив гаджеты на столе, распутывала провода для их зарядки. Еще другая разложила блокноты и с умным видом, что-то записывала. За другим маленьким столиком сидела женщина и делала вид, что она о чем-то задумалась, а молодая девушка корчилась рядом с ней с фотоаппаратом, пытаясь запечатлеть ее. Возле стены сидел парень, читая книгу, перевернув ее вверх ногами. Ну нет, нет, я этого точно не могу сказать. Мать честная, ну и атмосферка интеллектуальная. Поколение лайков. Надо отметить, что выглядели все красиво, опрятно. Мне принесли «боул». Обычная каша с мясом. Теперь это называется «боул». Кексов тоже не стало, теперь это маффин… А размер чашек теперь как размер трусов: «L», «XL», «XXL». Все изменилось. Представил, зайти сейчас в библиотеку, а там застолье, панихиду гуляют. Зайдешь в театр, а там коуч с микрофоном возле губ рассказывает как прийти к Американской мечте. Зато кинотеатры работают вроде. В наше время в одном из кинотеатров размещался огромный мебельный магазин.

Ладно, ладно, тебе просто нужно поесть. Но я не могу, они все смотрят на меня. Чувак в наушниках на расстоянии удара ноги тупо смотрит на меня. Я вздыхаю. Просто день такой. Я сунул внутрь пищу и пошел на выход. В след мне крикнула та самая дирижер или как её, маффин: «Хорошего вечера, приходите к нам еще».

Я вышел, уже стемнело. Разбитый асфальт, разломанный тротуар, перевернутая урна, мусор. Рядом полицейские кого-то скручивают. Тускло мигает единственный рабочий фонарь. Пролетает скорая помощь в военном автомобиле моего детства. Фонарный столб обклеен бумажными объявлениями: досуг, сауна, кредит, купим волосы. Проезжает машина, сигналит прохожему, проходящему по изношенной, чуть видной, пешеходной зебре. Проезжает маршрутный автобус, модели моего года рождения. Автобус под завязку набит людьми, они отчаянно смотрят, вдавленными искаженными лицами в стекла. На углу билборд, какой-то человек благодарит граждан за доверие, на фоне гербов, флагов и салюта. Подходит уличный бродяга и просит у меня мелочь. Я отвечаю: «Отец, железные деньги уже не выпускаются, а последние деньги я спустил на гречку в этом гребаном ресторане… а теперь еду в больницу, если успею, конечно. Ведь у меня непереносимость глютена…»

42. Эпоха

Тем не менее, мы живём в эпоху мира и благополучия. Человечество в свою предыдущую историю действительно так много не ело и так мало не уничтожало себе подобных. Как никогда прежде, знания и учение стало сверхдоступным. Гении возрождения могли только мечтать о таком. Всеобщий вектор на учение. О, как это звучит. От человека разумного к человеку к сверхразумному.

У него ничего не было и уже не будет, но он еще об этом не знает. Ему пятьдесят, выглядит на все семьдесят. Его зовут Альфред. Он с отличием закончил школу, скорей для матушки, чем для себя. Получил два высших образования. Подряд. Но времена были не те. Рынок труда и общества был направлен исключительно на приобретение навыков. Бесконечные курсы, курсы роста, курсы повышения мастерства, повышения квалификации, казалось, что все бесконечно проходят курсы. Далее лайф-коучинг, бизнес-коучинг, психоаналитический-коучинг, академический коучинг, спортивный коучинг, финансовый мать его коучинг. Пожизненные курсы. Круглосуточные курсы до обезвоживания. Именно тогда на арене появились различные паразиты-коучи с гарнитурой на ушах. Согласно словарю, коучинг – в переводе английского тренировка. Согласно тому же словарю это метод обучения, в процессе которого человек, называющийся «коуч», помогает обучающемуся достичь некой жизненной или профессиональной цели. В отличие от менторства, коучинг сфокусирован на достижении чётко определённых целей вместо общего развития. Господи! Теперь все стало так понятно, общее развитие достигнуто, теперь четко определены цели. Надо же, как классно, как раньше об этом не додумались коммунисты-марксисты прошлого века. Чуть позже некоторые ученые из Всемирной организации здравоохранения предпринимали попытки диагностировать коучинг и внести его в МКБ, однако этого увы не вышло. Наверное, периодически в истории эволюции человечества такие сбои возникают, наравне с ересями, инквизицией, темными веками, ликвидацией гигиены, сжиганием книг и так далее.

Затем Альфред, понимая востребованность полученных специальностей, получил еще одно высшее образование, но на этот раз заочно. И снова специальность не пригодилась. К этому времени он уже был главой семейства, обзавелся ипотечной квартирой, продолжал работать торговым представителем и подворовывать продукты. Все свое время, как свободное, так и параллельно работе он тратил на различные курсы, в надежде обрести востребованную специальность. Как бы Альфред не старался, в современном мире новых цифровых специальностей, ему никак не удавалось получить ту самую востребованность. Завершается один курс, как открывается новый, в котором говорится, что все курсы до него – шлак. И так до бесконечности. Никакой логики и попытки спрогнозировать. Это мир коучинга, поверхностных познаний и псевдонадежд.

Альфред поедал курсы в захлеб, затем началась череда марафонов. Марафон желаний, марафон успеха, марафон прорыва. Все накопления он тратил на курсы, затем марафоны. Ученье свет, говорил он близким. Блогеры и марафоны. Марафоны и блогеры. Курсы и блогеры. Тренинги И блогеры. Блогеры м марафоны. Курсы и тренинги. Ставьте лайк! Подписывайтесь! Блогер-миллионник докажет успешность своих вложений. Он буквально на пальцах, на «блюдечке» покажет все инструменты. Полезная инфа. Энциклопедия знаний. Изучайте и развивайтесь. Полезный лайфхак и волшебная пилюля. Как начать копить, если денег не хватает. Не забудьте поставить лайк. Есть полезная и очень простая таблеточка. Не знаю как у вас, а у меня успешный успех, если понимаете, о чем я, оставьте коммент. Более подробно раскроем секреты в марафоне «Пробуждение 17.0». Как добиться успеха. Нужно войти в ресурс, нужна наполненность. Внимание – это энергия. Фокус внимания. Воронки продаж. Внешний мир транслирует ваш внутренний мир. Мне понадобилось тридцать лет, чтобы понять, что природа – основная сила успеха. Новый марафон по финансовой аскезе. Слушайтесь и развивайте свое тело. Стучитесь в директ. Новый семинар, чтобы кайфовать и получить 100 % удовольствие от жизни. Новый курс. Наше тело – это отражение психики и это факт. Свобода – это ценность. Ценность – это инвестиции. Инвестиции – это пробуждение. Это челлендж и развитие. Живи, исходя из предложенных обстоятельств. Получи новый скил! Новый сэ-рэ-эм и ты миллионер. Диджитал и стартап. Выйди из зоны комфорта!

Альфреду было трудно после 60 продолжать также активно передвигаться торговым представителем. В конечном счете, руководство вынуждено было его сначала перевести на склад, а затем и вовсе сократить. Теперь он смотрел курсы уже в ночных сменах на дежурствах в гаражном кооперативе.

Альфред не выйдет сегодня в смену, потребуется замена – скажет руководитель гаражного кооператива. Он уснул и не проснулся. Сердце. Альфред уснул, не разжимая телефон, с включенным видео с популярного видеохостинга. Страховая компания оплатила часть непогашенных займов по кредитам Альфреда в связи с его кончиной, а его кредитная история будет удалена навсегда.

43. Шмурдяк

Она прочла несколько уникальных постов о том, что укрепить отношения с мужчиной можно через кулинарию. Путь к сердцу мужчины через его желудок, так сказать. Проблема в том, что Джульетта очень современна, ну прям очень-преочень. Она совершенно не умела готовить и не хотела этого делать. Зачем питаться дома, когда вокруг столько ресторанов и кафе, доставки готовой пищи, глутамата натрия и прочее и прочее. Времени на приготовление пищи попросту нет. Когда готовить? Зачем? Женщины теперь работают и делают достойную карьеру, феминизм, о, Клара Цеткин! Мужчины же теперь могут без презрения уходить в отпуск по уходу за ребенком.

Но настало время окончательно покорить сердце возлюбленного. Поэтому она приступила к варке, то есть приготовлению. Для этого она выбрала не самое простое блюдо. Она выбрала – восточный лагман. Вручную тянутая круглая лапша, мясо баранины, овощи. Лапша с подливой и сложной начинкой. Болгарский перец, баклажаны, редька, картофель, кюдя, лук, пекинская капуста, смесь красного острого молотого перца с чесноком, залить кипящим растительным маслом, пряности и зелень. Все это лагман. В казане с толстым дном на растительном масле до золотистой корочки обжаривается мясо. К мясу добавляются лук, морковь, овощи все поэтапно. Без спешки. Томление и тушение. Максимальная концентрация. После чего добавляется нарезанный картофель. Далее воды – столько, чтобы получился густой суп. Приправа. Все вместе на медленном огне варится до готовности картофеля. Это настоящие дирижирование. И только потом томатная паста. После варится лапша. И финиш, укладываем аккуратно в тарелку лапшу для лагмана. Поливаем подливкой, в зависимости от рецепта. В данном случае «Лагман для любимого» – поэтому слегка густой. Сверху посыпаем любимой зеленью.

Джульетта хотела приготовить блюдо прямо как на картинке. Руки дрожали, будто перед забоем поросенка. Она волновалась. Переписала на листочек рецепт. Параллельно смотрела Ютуб, там была прямая трансляция, лайф-коучинг от топ-менеджера по мгновенному карьерному скачку. Это нельзя пропустить. Она также решила применить лайфхак и использовать мультиварку, ведь на ней имелась кнопка опция «восточный повар». С ним-то ошибки точно исключены, подумала она. Все ингредиенты она подготовила, разложила. Выставила лампу для селфи и сделала несколько фотоснимков, для опубликования в сети, с хэштегом «#любимому». Далее она все скинула в мультиварку, добавила приправы, сверху любимой зелени и нажала на кнопку «восточный повар». В общем-то и всё.

И вот Денди пришел. Она разлила лагман в тарелки и пригласила за стол. Вид Джульетты был слегка растерянным, она заискивающим взглядом посматривая на Денди, ожидая его похвалы. Лагман был разлит в глубокие тарелки, он был ослепительно белого цвета, плотной консистенции, практически как манная каша. Никаких зеленых элементов из укропа, петрушки и кинзы не прослеживалось. Что-то похожее на молочный суп с вермишелью. На поверхности плавали кусочки красного перца.

Джульетта вставила ложку в лагман. Возник чмокающий липкий звук. Денди не торопился, он следил за ней. Она же, чувствуя что-то неладное, приступила яростно, ложка за ложкой, есть дерьмо-лагман. Без остановки, чтобы ничего не осталось в тарелке. Между проглатыванием, она театрально, словно ее снимала камера, говорила:

– Оооо! Уеее, вот это да! Вот это вкус, бесподобно. Белиссимо! Аааа! Объедение! А ты чего не ешь?

После того, как она съела свою порцию, она нахмурилась, и уже более грубо:

– Тебе не понравилось мое блюдо?! Я так старалась, ну да чуть переварила, ну и что теперь?

– Дорогая, да тут фундаментально нарушена технология приготовления, это невозможно есть, это какой-то клей, клейстер. – спокойно и с расстановкой ответил Денди.

– Клей, блядь, говоришь! Я полдня готовила это говно! Для тебя, поганый урод!

– Вот как ты заговорила, да? Ведь могла же взяться за что-либо попроще. Ну, посмотри на это.

– Что посмотри! Ты не попробовал даже!!! – свирепа заорала Джульетта.

– Да кого тут пробовать, ты разве не слышала эти отвратительные звуки от ложки. Это черт возьми не лагман, а шмурдяк²⁶какой-то!

– Шмурдяк, блядь, говоришь! А как тебе такое!

Она схватила с плиты мультиварку, вытащила из нее кастрюлю с лагманом и как из ведра плеснула на стену, где висела их совместная фотография. Жижа расплескалась по всей кухне, поднимая горячий пар, а кусочек перца приклеился на фото, расположившись прямо на лице Джульетты. Сама же Джульетта легла на кашу и начала обмазываться ею, снимая с себя одежду, открывая, тем самым, единственный настоящий путь к сердцу мужчины.

44. Фаворит

Очередные соревнования. Я восходящая звезда легкой атлетики. Великий бегун. Сданы все анализы, получены все допуски. Полностью чист. В прекрасной форме. Предстоящий забег не особо статусный, однако является квалификационным отбором на предстоящий Чемпионат Мира. О да, Мира. Все предрешено, я в любом случае бегу. Я лучший на 800 метров. Но квалификацию стоит пройти, как минимум, чтоб в очередной раз попасть в топ новостей поисковиков, печатных изданий, ну и топ публикаций в сетях по хэштегам «чемпион». И да, конечно, как не сказать, соревнования проходят в Санкт-Петербурге. Врата в Европу. А в этом культурном городе есть у меня дикая подружка. Ах, Оля, Оля. Си, си, си. На самом деле, в первую очередь, я еду к ней. После всех нервотрепок от сдачи проб на допинг, я оторвусь с ней на полную. Главный спортивный врач команды проинформирован мною, и он полностью поддерживает такой способ восстановления. На всякий случай, он дал мне препарат анаприлинновой группы. «Все норм, док» – сказал я ему. На что он с улыбкой ответил: «Сомы грамм – и нету драм». Да и какие могут быть переживания, я могу прибежать налегке не первым, а скажем вторым или третьим. Да я, вообще, могу не бежать, но главный тренер, старый черт, против. Ах, Оля, Оля, я лечу к тебе, крошка.

В аэропорт меня отвез брат. Прощаясь и желая мне удачной поездки, брат подарил мне легкоатлетическую майку сборной Ямайки. Уникальная майка желтого цвета фирмы “Пума”. «На удачу!», – сказал брат. Не переживай братишка, у меня все предрешено, удача потребуется в Европе, сейчас главное, чтоб баклажан не упал. Сел в самолет, одел наушники и на взлет, по пути скидываю сообщение Оле: «Готовь свой пирожок, чертовка: р». Ах, Оля, Ольга, Оленька.

Оля встретила меня в аэропорту, выждав, когда тренер и остальные разойдутся. Она приехала на серебристой молнии Хонда Интегра, купе. Блондинка, в солнечных очках, белая короткая футболка, волосы собраны в короткую косичку, синие облегающие джинсы, черные лабутены на высоком каблуке. А дальше красная помада, красный маникюр. Увидев меня, она стала делать вид, что тянет меня удочкой. Я уверенно подошел, она схватила меня за затылок и сжимая мои волосы, впилась губами, повалив на капот. Её ничего не могло остановить.

Мы помчались к ней домой. По пути заехали купить еды, сделали несколько кадров, затем поехали купить ей нижнее белье. Последнее мероприятие она специально организовала, она выбирала белье целый час, заставляя меня восхищаться и мучаться.

Мой старт запланирован на послезавтра. По тренировочному графику сегодня длительный сон, завтра – разминка, снова сон, а послезавтра утром – старт. А по Олиному графику мы закинемся легкими стимуляторами, она чуть больше, а также она зальет все это большим количеством вина, и мы начнем проламывает ножки на ее кровати и ломать комод до самого утра, далее весь день сон, под вечер подъем, зарядка, завтрак и потом ночной здоровый сон.

Перед соревнованиями я не пью – исключено, я профессиональный атлет. Только пилюли. Опять же главное, чтобы баклажан не подвел. Он не подвел. Единственное, что по началу смутило – Оля подготовила для нас свою комнату как-то по-особенному. Обычные аксессуары БДСМ мне привычны, но вот над кроватью на всю стену Оля разместила огромную перевернутую пентаграмму красного цвета, с соответствующими нечитаемыми иероглифами. Когда она вышла в красном белье и маленькими рожками на голове она сказала: «Это для антуража, сегодня я непослушный чертенок, рррр».

О, что это была за ночка! Мы слились в единую молекулу. Она безумно орала. Это была коррида. Местами, может от таблеток, а может и нет, Ольга стонала как мужик. Кричала какие-то слова, которых я не мог разобрать. Оля всегда, что-то придумывала и полностью погружалась в роль, актриса же, человек искусства, в прошлый раз она играла дознавателя гестапо, та еще ночка. Но вот эта ночь, с этой звездой и ее ором, было самым диким безумием в моей, изощренной дикостями, жизни.

Спина была в царапинах, а ягодицы в синяках. Оля была безумно вынослива, просыпалась всегда раньше и любила делать мне сюрпризы. Проснулся я следующим вечером около 20 часов, на матрасе, который лежал на полу. Все что лежало на тумбе и комоде валялось на полу. Оля подала завтрак на подносе, при этом она оделась в костюм монашки и была трезва. Мы вместе приняли расслабляющий душ. Она сделала мне массаж всего тела, готовила меня к завтрашнему старту, из колонки играла итальянская опера-буффа, в квартире пахло индийскими благовониями.

Далее вынуждены повествовать от третьего лица. Наш герой назовем его «Фаворит», прибыл в назначенное время на стадион. Погода была отвратительная, непрерывно лил дождь. Старты переносились. После долгих совещаний, из-за пробелов в Правилах ИААФ²⁷, было решено продолжать, ввиду невозможности сдвинуть календарь соревнований.

Вокруг происходила какая-то неразбериха. Протоколы, так как они намокали, несколько раз перевешивали. Отовсюду текла чертова вода. Все нервничали. Ничего не видать из-за стены воды. Не слышно кого объявляют на старт, приходилось несколько раз подходить к организаторам или тренеру и уточнять. Еле слышны выстрелы стартеров. Не слышно овации болельщиков. Фаворит одел свою яркую желтую майку. Ни черта не видно. Воландский Питер. Наш бегун пытался настроиться, слушая музыку. Через три забега и его старт. Один трек и готов. Он выходит из раздевалки. По пути прыгает, бьет себя по икроножным мышцам и растирается. На выходе перед самими дорожками он останавливается под небольшим навесом. Из мегафона раздается: “Восемьсот метров, первая дорожа “Фаворит Иванович”. Это наш парень. Он делает рывок, но дорогу преграждают судьи по дистанции. Он кричит, что это его старт. Судья оборачивается и показывает, что все дорожки заняты. Фаворит всматривается и видит, что они действительно заняты. Судья прогоняет его в сторону. Тем временем на первой дорожке поднимет руку парень в желтой майке. Фаворит видит, что тот парень одет так же как и он. Самозванец что-то кивает, стоящему неподалеку тренеру Фаворита. Неужели Валерий Яковлевич не видит, что это не Фаворит. Он кричит, пытаясь привлечь внимание тренера. Это какая-то ошибка, этого не может быть. Тренер услышал отдаленный крик, обернулся, но из-за дождя не смог ничего разглядеть. Фаворит со слезами на глазах, размахивал руками и кричал до хрипоты. В этом момент раздалась команда – “На старт!”. Спортсмены заняли исходные позиции. Наш Фаворит подбежал к стенду с протоколами, они все были вымочены, ничего не разобрать, он с силой схватил бумажные листы и сорвал их. После чего пошел, шаркая беговыми шиповками, в раздевалку. Он сел на скамейку и обхватил руками голову. Послышался рёв трибун. Фаворит пошел в душ.

Через некоторое время в раздевалку зашел тренер, окликнул Фаворита. Увидев его, выходящего из душа, он обнял его и приподнял. “Ну молодец, я тебе говорил квалификацию не стоит пропускать, теперь точно получу заслуженного!” – сказал Валерий Яковлевич. «Ты когда успел сбежать, нас хотели сфотграфировать?» – спросил тренер.

– Я, я, это….

– Ладно, скромняга, ничего в Европе сфотографируют! А ты и будто не бежал вовсе, отлично выглядишь, это благодаря нашей новой методике!

– Да я, как бы, эээ…

– Теперь можешь отдохнуть, а мне надо на заседание.

На следующий день дождь прекратился, Фаворит не смог дозвониться до Ольги. Он посмотрел ленту спортивных новостей. В репортажах говорилось о его блестящей победе, достойному подтверждению квалификации и верном выборе тренера. На фотоснимках расплывчатым эффектом, из-за дождя, был запечатлен он – единственный бегун в желтой майке “Пума”.

Он полетел обратно, никому не сообщив о времени прилета. Решил самостоятельно добраться до дома. Выйдя из такси, он заметил автомобиль брата. Брат открывал багажник и доставал сумку с вещами и что-то весело говорил парню в желтой майке.

45. Сюрприз

Джонни и Билли жили в общежитии. Сначала они размещались в четырехместной комнате с двумя первокурсниками. Но через год, когда пятикурсники закончили университет, перебрались в их двухместную комнату. Вот здесь было по-настоящему уютно. Две кровати, стол, два стула, две тумбочки, огромное во всю стену окно, на стенах полочки, а самое главное – никаких левых чуваков. Единственное – в комнате чего-то не хватало. Но непонятно чего. Билли занял правую половину, Джонни – левую.

Вообще-то, Джонни и Билли были совершенно разными людьми не только по характеру, но и по образу жизни. Билли был абсолютным быдлом, с засранными телевидением мозгами, с криминальным прошлым, и к тому же обладал посредственной внешностью. Джонни же, наоборот, считался интеллектуалом, обладателем прекрасного вкуса и был, мягко сказать, бабником. Единственное, что их сближало – страна, из которой они вместе приехали. Людям, как и животным, чтобы не чувствовать себя слабыми и одинокими, надо сбиваться в стаи. Вот так Джонни и Билли стали держаться вместе. Хоть и ненавидели друг друга. Билли считал Джонни педиком, хоть тот постоянно трахался с бабами. Но, даже несмотря на это, Билли считал его гомосексуалистом. Как я уже говорил ранее – Билли конкретно не хватало ума. Так же Билли был очень набожным человеком. Католиком с головы до пят. Над своей кроватью он прибил гвоздями к кирпичной стене несколько образов святых. Святого Христофора и, кажется, Святого Гинфорта. Джонни же, напротив, был атеистом. Ему претило любое проявление религиозности. Он старался держаться подальше от этой темы, так как знал, что люди очень болезненно реагируют на все, что касается их веры. Но он так ненавидел Билли, что хотел как-нибудь ему насолить. И тогда он сказал: “Ну раз ты, Билли, прибил к стене свои образы, не поинтересовавшись моего мнения, значит и я могу повесить на свою стену, все что посчитаю нужным. Посему я для того, чтобы уравновесить чаши вселенских весов, должен поместить на свою стену лик Сатаны”. Билли вскочил с кровати и брызжа слюной заорал: “Только попробуй, сукин сын, и я тебе всю рожу разобью”. Джонни не стал рисковать и приводить в исполнение свою задумку, поскольку знал, что Билли сильнее. Самолюбие Джонни пострадало, но он ничего не мог с этим поделать. Против физики философия бессильна.

Недавно Джонни узнал, что в общежитии живет девушка из их страны. Он выяснил кто она, в какой комнате живет и вскоре они вместе с Билли пришли к ней знакомиться. Её звали Лауса. О, как она была прекрасна. Холеная, аккуратненькая, ладненькая. Настоящий ангел. Небесная красота. А манеры какие? Аристократия в десятом колене. Умница! Коэффициент интеллекта – 180 баллов. Просто гениальная красотка. Сверхдевушка.

Естественно, Джонни и Билли влюбились в нее без оглядки. Ей, как и им, было одиноко в чужой стране и она стала общаться с земляками. Просто по-дружески. Иногда она даже готовила им ужин. О, как она готовила! Пальчики оближешь! Парни были в шоке. Они не могли поверить, что такие девушки вообще существуют. Неудивительно, что они боготворили ее.

Однажды она пришла к ним в комнату и сказала: “Ребята, вы говорили мне, что здесь чего-то не хватает. И я знаю чего именно – ковра. И я знаю, где его взять”. Они вместе спустились вниз. Она повела их за общежитие. Там возле гаражей, чуть поодаль от мусорных контейнеров лежал огромный скрученный ковер. Джонни и Билли водрузили его не плечи и понесли в общагу.

Ковер пришелся впору. Он занял весь пол. А какой он был красивый, яркий, приятный для ног. “Персидский ковер ручной работы” – сказала Лауса. Теперь их комната стала идеальной. Они поблагодарили Лаусу и она ушла.

Через несколько дней у Джонни начали чесаться ноги. Не ступни, а голени. Он сидел на ковре, чесался и смотрел “Трудно быть богом”. Билли лежал на своей кровати, смотрел на иконы и тоже чесался. Джонни спросил:

– Эй, Билли, у тебя тоже ноги чешутся?

– Да, Джонни, уже несколько дней. Я думаю у меня аллергия на что-то.

– Но у меня тоже чешутся, и никогда ни на что аллергии не было.

Он включил свет и стал изучать свои ноги.

– АААА. Блядь!!!! Сука!!!

Он вскочил с ковра и выбежал из комнаты. Билли побежал за ним. Джонни залетел в туалет и его начало рвать.

– Что случилось, Джонни???

Сквозь рвоту Джонни прохрипел: “Вши”. Билли побежал в комнату, достал увеличительное стекло и принялся изучать ноги. В волосах копошились маленькие уродливые паразиты. Билли стал вылавливать их. Сначала он провел увеличительным стеклом по всей поверхности голени, букашки сыпались на ковер. Он провел несколько раз, пока кожа не посинела. Затем он ловил их по одиночке и давил на ногтях пальцев. Они лопались, издавая неприятный чавкающий звук. Бледный с покрасневшими глазами Джонни вбежал в комнату, взял принадлежности для бритья и выбежал. Он занял ванную комнату и сбрил все волосы на ногах и в паху. Они брился и блевал. Брился и блевал. Брился и блевал. Несколько раз он разрезал бритвой себе кожу. Стены ванной комнаты были заляпаны пеной для бритья, кровью, короткими волосами и желчью. Джонни вышел оттуда еле живой. Ноги Билли были синими, как у трупа, умершего от гангрены. Он достал святую воду, хранящуюся в тумбочке и стал опрыскивать комнату, при этом он монотонно и заунывно пел псалмы.

– Нам надо выкинуть этот ёбаный ковер, Билли, кончай страдать хуйней.

Они стали вытаскивать вещи из комнаты, освобождая ковер, потом они скрутили его и выкинули из окна своего девятого этажа. Ковер раскрылся в воздухе и полетел вдаль. Они ошарашенно смотрели ему вслед.

Через некоторое время, после тотального клининга комнаты, выбросив постельное белье и пройдя курс терапии вши полностью исчезли из их жизни.

Лауса не заходила к ним и они не спешили с ней общаться. Но, когда они вылечились, позвали ее к себе. Она удивилась, что ковра нет.

Ребятам пришлось придумать целую легенду, по которой следовало, что ковер обоссали соседские кошки и его пришлось выбросить. Лауса очень расстроилась. Но они хорошо провели вечер вместе, играя в монополию и слушая родные хиты. А на следующий день у Джонни и Билли снова обнаружились вши.

46. Вас нет

Вам сложно будет представить эту обстановку. Это было около 35 лет назад, плюс минус год. Не совсем на земле и не на облаках, что-то нечто похожее на подземный бункер, усеянный тысячами мониторов, стены заставлены папками. Люди в фиолетовых халатах бесконечно носятся с этими папками, достают из них бумаги, вносят что-то в компьютеры, смотрят на мониторы, что-то отмечают в блокнотах и планшетах. Люди в халатах делятся на определенные должности, кураторы, аудиторы, корректоры и ликвидаторы. Абсолютно все задействованы в той или иной занятости. Этот бункер разделен на так называемые генеалогические голоцены. Это как некие санатории-лаборатории или инкубаторы если хотите, или эмбрионарии, где проявляют индивидуумов, будущих людей. Данные секции идеально устроены, есть практически все, чтобы скоротать время до Высочайшего решения, решения о появлении и отправке на Землю. Пока все эти кураторы и аудиторы готовят мотивированные ходатайства и предварительные отчеты и заключения по тому или иному индивидууму, может пройти бесконечно много времени. И в конечном счете какой-нибудь консервативный аудитор может наложить вето на появление. Ничего определенного или предопределенного, полнейшая скука для нас индивидуумов. Больше мы не сможем вам рассказать о здешних делах, поскольку об этом просто нельзя говорить, ведь и сейчас ликвидаторы не дремлют.

Так вот, в этом эмбрионарии среди всех прочих индивидуумов были два сорванца. Периодически такие гадкие утята появлялись, которые гиперактивны, местами заносчивы, суют нос куда не надо и прочее. Их ставили на профучет, уделяли особое внимание, чтобы они не нашкодили. Имен у них там нет. А как их различают и идентифицируют не знаем.

Два сорванца перехаживали который год без перспективы на появление. Из-за этого они периодически организовали мелкие дебоши. Переставляли местами папки, отключали мониторы, писали на стенах неприличные слова. Один раз их поймали на месте, когда они написали на стене: "Галактика Млечный Хуй". Верховный совет очень устал от этого, имеющиеся рекомендации для таких случаев, имели низкую эффективность. Тогда сорванцов пригласили на очередной совет, на разбор полетов, так сказать.

– Уважаемые господа, мы вынужденно собрались здесь, дабы обсудить одну тему, которая требует упреждающих мероприятий, – начал председательствующий.

После чего в центр факториума пригласили двух несносных ребят. Зачитали их резюме, заключения нейропсихологов и аудиторов. Затем перечисляют десятки взысканий и пропустили раздел поощрений, которых не было.

– Прошу, ребята, вам слово. – произнес секретарь.

– Да мы заебались здесь уже! – грубо начал один из ребят.

– Спокойнее, спокойнее, ребята! – сделал замечание секретарь.

– Извините, просто накипело у нас. Вы знаете здесь вообще ни о чем.

– Здесь полная ниочемка, – дополнил второй.

– Сколько можно нас держать здесь, а? Нам обещали еще в 70-х выход. Там вон уже закат рок музыки идёт, а мы всё здесь и здесь, все периоды ведь нормальные просрали.

– Выбирайте слова! – вмешался председатель.

– Извините, Ваше сиятельство.

– Уважаемый председатель, – поправил секретарь.

– Короче, вассалы, давайте решать вопрос с нашим выходом, вы сами нарушили сроки, иначе мы ушатаем здесь что-нибудь.

Один из членов совета, что сидел рядом с председателем, наклонился к нему и что-то прошептал. После чего произнес:

– Молодые люди, вы знаете, что ваше появление было заблокировано, поскольку по вашему континууму уже имелся успешный выход в планируемых семьях, ещё в 70-ые, там ребята появились достойные, порядочные. Лимит достигнут. Вы безусловно яркие ребята, но время вышло, шлюзы закрыты. Теперь вы соответствии с меморандумом в резерве пятого эшелона.

В этот момент один из парней второму прошептал, пародируя этого старика: "Ээээ, врэма вышла, шлюхи закрыты, эээ". Прикрыв рот, они сдержали смех. Ребята знали, что пятый эшелон, это один шаг до деинсталляции, шансов на этот век совсем не будет, по всем математическим подсчетам, если только комета Галлея не шлифанет краем планету.

Один из высших ликвидаторов усмехнулся, он также долго терпел этих сорванцов. Он бессилен здесь в голоценах, но его отряд всемогущ на Земле. Потирая руки он предложил:

– Предлагаю применить протокол “Аванс” для этих недоносков.

– Вам известен протокол “Аванс”? – спросил ребят секретарь.

– Да, это появление под залогом со стороны одного ликвидатора и аудитора, под дополнительные негласные протоколы, – ответил один из парней.

– Вы допускаете такую возможность? – уточнил председатель.

Ребята стали тихо что-то обсуждать и через некоторое время утвердительно ответили:

– Да, уважаемый Председатель, мы готовы к появлению по протоколу “Аванс”.

– Хорошо, мои дорогие. Таким образом, в связи с данным заявлением индивидуумов, высочайший совет уходит в совещательную комнату для согласования соглашения по протоколу “Аванс”. Ориентировочное оглашения резолютивной части через 10 дней.

Ребята были рады, ведь ранее им и “Аванс” не предлагался, настолько у них было все плохо. Они представляли не раз как они появятся, организуют рок группу, будут выступать на рейвах, самое время, они еще поспевают. Однако “Аванс”, есть “Аванс”, в нам может быть много оговорок, которые будут сильно препятствовать их тайным желаниям. Тогда один их них сказал другому: “Не переживай, попробуем поиграть с ними в кошки-мышки, все равно, нас можно сказать и нет. Ведь чертов “аванс”, это как наблюдение, это полное дерьмо скажу тебе, чувак, но терять нам нечего, вперед и с песней!”

На десятый день все собрались в праздничных костюмах в факториуме на провозглашение соглашения. Председатель поправил пенсне и монотонно приступил к зачитыванию с листа:

– Во избежание тандема в любых ипостасях и пониманиях, для исключения связок “Есенин – Маяковский”, “Роза Люксембург- Клара Цеткин”,“Минин-Пожарский”, “Кирилл – Мефодий”, “Ленин – Крупская”, “Колчак-Семенов”, “Троцкий – Фрида”, “Тесла-Эдисон”, “Карл Маркс – Фридрих Энгельс” и другие аналогичные персоналии. Индивидуум нумер 2875 и нумер 2876 допускаются к авансовому появлению на Землю, в разные годы, в отягощенных социально и неустойчивых семьях, в отдаленных населенных пунктах, в радиусе более 8000 километров от Парижа и Калифорнии, при среднегодовой температуре – 10 по Цельсию. С обязательным обвитием пуповины, а также с запретом за любые успешные результаты их деятельности более чем 500 единиц. Негласные протоколы к настоящему Соглашению не оглашаются. В случае нарушения оного, к вышеуказанным индивидуумам применить программу “Набат- ликвидатор”.

По завершению оглашения прозвенел огромный оглушительный гонг.

Наши ребята появились на свет, с разницей в один год, в населенном пункте, расположенном за полярным кругом, в семьях алкоголиков, там, где не было ни центральной канализации, ни школы, ни поликлиники. Не было дорог и телефонии. Электричество от дизельного генератора. В населенном пункте на территории которого сбрасывались части не сгоревших в атмосфере остатков космических ракет, а ранее проводились испытания ядерного оружия.

Наши ребята встретились через восемь лет, в полярную ночь, на улице, в шубах и валенках, они закурили и молча посмотрели друг на друга. Потом один из них произнес: “Нет, ну ты понял куда нас послали эти пидорасы?”. Второй, выпуская дым, ответил: “Конечно, понял. Они совсем охуели”.

– Куда пойдем? – спросил младший.

– До конца, – ответил старший, сплюнул и, скинув шубу, пошел в ночь.

47. Голубые очи

Ее звали Рахэль²⁸. О, что это были за глаза! Голубые и бездонные. Светлое лицо, всегда с легкой улыбкой. Натуральные светлые волосы. Прекрасное чувство юмора. Из достойной семьи. Она прибыла к нам из Эрец-Исраэль. В ней был настоящий горделивый нрав этих прекрасных женщин Земли Иерусалимской. Как мы только не пытались покорить ее сердце. Она всегда была в нашей компании. Мы всегда припадали на колено пред ней и подавали руку. Кто мы? Я и мой друг. Конкуренция между нами достигала колоссального накала. Мы бились в холодной войне за нее, в тайне друг от друга. Но ни я, ни он ни в чем здесь не преуспели. Рахэль была неприступна. А ведь мы ее буквально боготворили. Был случай на вечеринке мы случайно целовались, пришлось на утро извиниться перед ней, настолько мы уважали ее. Сиюминутные впечатления нас не устраивали, нам требовалось ее сердце. Вот такими мы были. А когда стало ясно, что мы останемся лишь хорошими друзьями, мы оберегали ее как свою дочь.

О, Рахэль, Рахэль!

Шли годы, мы закончили институты. Я уехал в Варшаву, друг в Мюнхен. Рахэль, получив образование поехала в дальний городок, где был организован успешный бизнес ее отца. Бизнес заключался в продаже крепкого алкоголя. А город, в котором он располагался, вернее его население очень любили крепкие алкогольные напитки. Практически весь город был пьян. Ну бывают такие города и такой бизнес, как говорится в нужное время и в нужном месте.

Шли годы, а Рахэль перебирала, подходящего достойного мужа. Отец первое время вроде как переживал и участвовал в этом как мог. В конечном счете годы шли, и он махнул на это рукой. Она должна самостоятельно принять решение, сделать выбор, ведь она дальний потомок Сибиллы Иерусалимской.

Шли годы, я тем временем стал молодым членом-корреспондентом академии наук. Чуть-чуть таланта, чуть-чуть денег. Друг стал профессиональным пауэрлифтером, по совместительству главой модельного агентства. Рахэль же мы не забывали, мы вспоминали об этом цветочке, писали ей письма, признавались в любви и бронировали авиабилеты, и как всегда получали отказ. Холодная война продолжалась. Но Рахэль относилась к нам как-то равнодушно, местами с пренебрежением, как к тем школьным дурочкам из детства. Сама же Рахэль к этим годам не стала самостоятельной, она могла успешно перебирать бумажки в офисе и ходить через дорогу от дома на работу. Но она по-прежнему была обаятельна и прекрасна.

Шли годы, наша с другом война окончилась, Рахэль вышла замуж за местного ремесленника из лавки “Срочный ремонт обуви”. Талантливейший человек. Все в районе о нем знали, все штопали у него сапоги. Благородный человек, делал постоянные скидки и рассрочки. Рахэль даже завела ему бизнес аккаунт в социальной сети под название “Качественный ремонт ботинок”. Папа Рахэль оплачивал аренду его ларька – контейнера, так как денег этому ремесленнику не хватало, он их постоянно пропивал. Когда напивался он часто набрасывался с кулаками на Рахэль. Он был сильно ревнив, ему не нравилась что на Рахэль обращают внимание другие мужчины. Рахэль ошибочно полагала, что с пополнением в семье ее избранник успокоится, займется воспитанием детей, бросит так называемую работу.

Шли годы, абъюзер Рахэль, с пополнением семьи, все больше делал вид, что работает. Говорил он, что вот впереди зима, это сезон, я подниму нереальные деньги. А когда приходил в свой ларек напивался до такой степени, что не мог ходить. А когда его буквально заносили в квартиру, он первым же делал начинал орать, бить кулаками по кухонному гарнитуру, срывать шторы, рвать на себе одежду, кричать что он потомок Чингисхана. Бедная наша любовь Рахэль.

Шли годы, а Рахэль продолжала тонировать бытовые синяки и выкладывать заранее заготовленные фотоснимки в социальной сети, где она и ее избранник улыбаются, в период алкогольной ремиссии у последнего.

В итоге он прибил нашу любимую Рахэль гвоздями к кухонному гарнитуру. Легко и непринужденно, как подметку к сапогу. А потом взял ключи запасные ключи от склада тестя и нажрался там метилового спирта вусмерть.

48. Имя ему Ван

Ван был командиром спасательного вертолета. Атлетически сложен, не дисциплинирован, сквернослов, но отличник полит подготовки, будущий командир эскадрильи. “Будущий” – это надолго за ним закрепилось. Холост, детей нет. Буйный нрав. Ярый атеист безбожник. Он верил только своей железной птице, своему имени и Чучхе, но об этом чуть позже. Бесстрашный летчик-спасатель в далекой сибири. Ван, если видел у кого на груди из экипажа какой-нибудь амулет или религиозный символ, начинал спокойно раскалывать человека:

– Что ты повесил? Зачем повесил? Это дополнительный вес, отразил его в багажной ведомости?

– Никак нет, товарищ майор. Это личное, это как бы с детства, верование и все такое.

– Если ты, лейтенант летаешь на этой птичке, по законам классической теории тяготения Ньютона, дак поясни-ка мне на ушко я может чего не понимаю?

– Ну это, как его, на удачу, можно сказать, – растерянно ответил вновь прибывший второй пилот.

– На удачу анализируй погодный маршрут, наудачу надеются наши подопечные, пострадавшие, требующие помощи люди. А вы лейтенант, старший лейтенант, должны уметь летать на этой птичке в самых сложных метеорологических условиях. У нас тут не религиозный дом. Все в соответствии с авиационными, мать их, правилами и полетными заданиями, инструкциями, черт побери!

– Так точно, товарищ майор.

– А теперь, застегни пуговку и все, ведь запретить тебе не могу, а то накатаешь рапорт как твой предшественник.

И еще, никто не знал, что обозначает “Ван”, имя это или фамилия, так как по документом командир так и был указан – “Ван”, дата и место рождения. На корейца или азита он также не был похож. Ребята из отряда конечно недолюбливали Вана, за его странность, открытость и резкость. Друзей у него не было. Сам же Ван рассказывал разные истории про себя, которые ставили в тупик оппонентов. Наприме, р он не заступал на дежурство по пятницам, так как якобы идеология “Чучхе²⁹” не разрешает ему этого делать, так как он нарушит концепцию верности «чхун» и требовал аналогии по типу религиозного права у других сотрудников. Начальству тоже ничего не оставалось делать, и они уступали Вану. Ван говорил, что отец у него коммунист-кореец, а мать – ирландка, эмигрировавшая в СССР, поэтому он так умеет пить и не напиваться, типа гены сильные. В это сложно было поверить однополчанам, но Ван очень убедительно все рассказывал, да и как это проверить, никого из родителей не было в живых. При этом на лице Вана действительно были рыжие веснушки, что не опровергало его доводов. Завистники стучали на него, что по пятницам он ходит в бары и пьет, поэтому придумал такой маневр. Но придраться было сложно, так как Ван был хорошим пилотом, да и не хватка здешних кадров давала о себе знать. Кстати, из-за постоянных дисциплинарных взысканий, он перехаживал в майорах лет пять, когда как еще пять лет назад должен был получить звание подполковника, которое в том числе предусмотрена командиру воздушного судна. Поэтому Ван откровенно говоря и сидел в этой деревне, в сибирской глуши, в самых небольших горных хребтах, вдали от Бен-Балбена (Ирландия) и Сораксана (Корея). И нельзя не упомянуть еще об одной любимой байки Вана. Он говорил, что летает хорошо только на вертолетах. На самолете любительском он мол умеет летать, но имя не позволяет. Весь секрет экстремального пилотирования из-за его имени, которое пишется упрощенным китайским иероглифом “王”, оно символизирует по его мнению не что иное как пропеллер вертолета. Сложно было с ним поспорить. Это был Ван. И расписывался он в документах ставя две горизонтальные полоски над какой-нибудь графой и пересекал их одной вертикальной полоской, что образовывало “王”.

Тем временем в соседних регионах активно бушевали лесные пожары, которые внезапно возникли и очень быстро распространились благодаря ветру. Дым от пожаров накрыл Саянский хребет. Туристы активно покидали опасную территорию. Однако с некоторыми группами возникли сложности. Им требовалась помощь в эвакуации. Кому-то помогли волонтеры-добровольцы, кто-то вышел по реке, кого-то вывезли наземным транспортом.

Группе Ирины не повезло. Ирина и ее напарник Настя были профессиональными спелеологами. Они организовывали несложные туры для любителей пещер. Надлежаще готовились и сообщали о регистрации группы для похода в спасательное подразделение. В группу набирали не более пяти человек, не считая их. Так было и в этот раз. Группа состояла из пяти молодых девушек. Спуски были успешно завершены, как девушки получили сообщение о необходимости покинуть местность. Они не расстроились и неспешно пошли обратным маршрутом через горную местность. По пути туристы активно фотографировались, однако с каждым часом видимость стала ухудшаться. В какой-то момент Ирина поняла, что дальнейшее следование в дыме невозможно, она сменила курс, организовав попытку обхода. Дым все плотнее и плотнее скапливался у подножий склонов. Ирина информировала о смене маршрута диспетчера спасательного отряда по рации. Ничего не предвещало столь быстро ухудшения обстановки. Сначала рация перестала принимать сигнал, а потом и передавать. Затем Анастасия поняла, что измененный маршрут не привел в планируемую точку. Попытка возвратиться, восстановив маршрут еще усложнило ситуацию. Туристы заблудились. Были окружены дымом, который препятствовал ориентированию и горами, преодолеть которые без координации со спасателями было опасно и бесперспективно ввиду неподготовленности туристов. Девушки любители уже впервые часы стали впадать в панику, что истощило их силы и деморализовало. Они плохо подчинялись командам Ирины и Насти. Они просто морально и психологически были не готовы к экстремальному пути. Они покупали тур-прогулку для хороших фотографий. Решено было сесть на перевале на небольшой возвышенности у опушки леса. Стало темнеть. Девушки грелись сухим горючим, прижимаясь друг к другу, пытаясь сохранить тепло. Мобильная связь отсутствовала.

Ночью поступил сигнал в дежурную часть спасательного отряда о потере связи и не выходе на контрольную точку спелеологической группы. Направлена моторизированная поисковая бригада, информированы волонтеры. Но ночью это абсолютно безрезультатно.

На рассвете обстановка с пожарами ухудшается. Дан приказ к вылету вертолета с экипажем Вана, повезло что сегодня не пятница.

Ван выслушал доклад механика и бортинженера о готовности к вылету. Он обошел старенький Ми-8, похлопал его ладонью по корпусу, что-то сказал, после чего быстро влез в кабину. Быстрыми координированными движениями, запустил двигатель, потянул ручку тяги на себя, произвел контрольное зависание в воздухе, параллельно приказал повторить план полета. Второй пилот зачитал план, сообщил координаты выхода туристической группы и последнюю точка их связи.

– А хватит дрочить! Погнали, птичка! – крикнул Ван и дернул ручку тяги во взлетный режим, не дослушав речь второго пилота.

Бортинженер раскинул руки в стороны, помогая держаться телу ровно на кресле. Ван закладывал крутой вираж вправо под 40 градусов пролетая над диспетчерской башней. “Ботаники чертовы” – произнес Ван смотря на башню. Второй пилот неодобрительно смотрел на приборы, стараясь не реагировать на Вана.

– 014, соблюдайте протокол! – сделал замечание диспетчер.

– Команда не прошла повторите. – ответил Ван.

– 014, занимайте курс 124.

– А какой еще, капитан очевидность?

Вертолет летел на низкой высоте вдоль горного ручья в дымке. Ван летел по правилам визуальных полетов, максимальная концентрация. Коммерческим пилотам запрещено летать в таких условиях, исключения составляют спасательные операции. Напряжение нарастало. В точки последней связи ничего не было видно, никаких сигналов с земли экипаж не заметил. Ван увеличил высоту и спирально делал круги, расширяя радиус поиска. Руки и лоб покрылись потом, Ван засучил рукава рубашки. Радиообмен осуществлял второй пилот. Бортинженер следил за работой двигателей.

– Да, блядь! – в очередной раз крикнул Ван, делая очередной круг.

– Командир, половина бака. – доложил инженер.

– Продолжаем полет!

Прошло примерно полтора часа полета. Остается еще столько же. Девушки к этому времени сильно сдали, за ночь переохладились, надышались дымом. Слабость, головокружение, кто-то плакал. Ирина достала какие-то бусы из рюкзака и некое подобие погремушки с металлическими бубенчиками. Она зажгла несколько таблеток сухого горючего. Испачкала пальцы в нагаре от их костерка, затем провела ими по своим щекам, сделав под глазами по две черные диагональные полоски. После отрезала ножом черный локон своих волос и бросила его в огонь. Ирина встала и начала ходить вокруг маленького тлеющего огонька, что-то бормоча. Параллельно постукивала погремушкой по бедру. Вторую руку выпрямила, держа бусы над дымом от огня. Остальные девушки замолкли.

– Командир, пора возвращаться! – сказал нервно второй пилот.

– Оставить! Идем на вон те сопки.

Ван вцепился в рукоятку управления и летел прямо в дым. “Они там, чувствую.” – сказал Ван. Закричала сигнализация “Опасно! Впереди земля! Опасно! Впереди земля!”.

– Командир сигнализация! Высота 150!

– Я вижу, продолжаем полет! Вырубить голосовую сигнализацию!

– Но, Ван…

– Я, блядь, сказал, заткнуть ее! – оборвал Ван.

Второй пилот взял свою рукоятку управления, пытаясь страховать Вана. Инстинкт заставлял второго пилота поднять вертолет в сторону. Ван это почувствовал держа свою рукоятку. Он с презрением посмотрел на второго пилота. “Щенок!” – прошипел Ван. Бортинженер побелел.

Ирина все сильнее и сильнее била погремушкой по своей ладони с бусами. Она вздымала руки к небу.

Вертолет влетел между двумя сопками в плотный дым. Как говорят пилоты “в молоко”. Кабина мигала сигнальными лампочками. “Переходим к полету по приборам!” – скомандовал Ван.

Второй пилот стал смотреть в приборы.

– Я слышу их, я слышу. – тихо произнес Ван, – Давай, птичка, давай!

Поворачивая голову Ван слышал отдаленные позвякивания колокольчиков. В это направление он разворачивал вертолет, пристально глядя на прибор высоты и карту рельефа. Затем колокольчики в правом наушнике. Ван дает 15 градусов вправо. В кабине настала гробовая тишина. Инженер уже ни на что не влиял. Второй пилот при всем желании уже не смог бы возвратиться назад. Они смотрели на приборы и на Вана, который держал голову немного под углом, повернув подбородок в сторону, а лоб вперед.

Девочки услышали звук вертолета, все встали и стали кричать, кроме Ирины. Ирина продолжала ударять погремушкой и взмахивать руками вверх. Затем она замерла, направив в сторону руки, будто кого-то держит в воздухе и тянет. В этот момент сквозь дым появляется белый вертолет.

– Вижу, вижу, вон! – закричал второй пилот.

Сквозь пелену дыма, внизу виднелось несколько цветные, еле различимые, точки. Это была группа Ирины. Вертолет сделал круг для осмотра и сел прямо на опушке. Ван похлопал птичку по корпусу и замер при виде Ирины с полосками на щеках и погремушкой в руках. Остальные девочки повисли на шеях второго пилота и инженера. Вертолет остался там же. Топливо на обратный маршрут не осталось. Они сообщили о своих координатах и ожидали пешей группы. Из вертолета достали воду и паек.

Через два месяца Вана уволили по отрицательным мотивам. На административном разборе, по факту опасной ситуации с полетом, не возврату на аэродром вылета, превышении финального остатка топлива, несогласованности действий с экипажем. Ван начал крыть матом всех членов комиссии. Если бы не это, то он бы продолжил службу майором. Да он уже и не хотел, к тому моменту он жил вместе с Ирой и Настей, из секты “Дети бога³⁰”. У них была крепкая любовь, которой, как оказалось, так не хватало Вану.

Отличная история с хэппи-эндом получилась, не правда ли, друзья? Но не хочу вас расстраивать, на самом деле все было по-другому. Ван не справился с управлением и врезался прямо в группу спелеологов и все они сгорели к херам собачьим в адском пламени.

49. Мюзикл ГБУЗ

Ночная смена, больница, отделение неврологии, выходной праздничный день. В отделении лишь один пациент, подлежащий выписке в первый рабочий день. Пациент в полном здравии, находился на плановом обследовании в условиях стационара, поэтому не мог создавать какие-либо трудности для дежурившей смены. Сама смена состояла из врача и медсестры, которые путем легких манипуляций добились совместной смены друг с другом в выходной день.

Отделение же являлось самым незагруженным. Никогда оно не пополнялось в ночные смены, тем более в выходные. Из приёмного отделение никогда не госпитализировали в неврологию, не повезло соседнему отделению – нейрососудистому. Вот там как и в травматологии и челюстно-лицевом отделениях стабильно было битком. Неврология привилегированное отделение. Попасть на работу можно только по связям.

Ночная смена договорилась с молодым пациентом и разрешила ему до утра пойти к подруге, проживающей напротив больницы. Тем более медсестра хорошо знала ее лично, поэтому ребята надежно обо всём договорились, нивелировав любые риски.

Далее они заперли отделение изнутри. Резиновые уплотнители на дверях обеспечивали полную звукоизоляцию. Невролог Артурио на всякий случай позвонил коллеги из нейрососудистого и предупредил, что они будут сегодня гасится и чтобы их не беспокоили. Коллега поклялся Гиппократом. Медсестра Инга также предусмотрительно связалась с приемным покоем, сообщив что функции их отделения наложены при экстренных госпитализациях на нейрососудистое, в ночное время, а их никого якобы нет. А старик пропойца охранник больницы никогда не смог бы подняться на предпоследний 8 этаж, где располагалась неврология.

После всех вышеуказанных процессуальных формальностей Инга взяла под руку Артурио, и они грациозно пошли по коридору в глубь отделения. По пути, пританцовывая, они выключали свет в коридоре. В середине отделения Инга распустила волосы и стала кружится, а Артурио как мог ловил ритм рядом с ней. Инга перешла к широкому шагу, бококом, импровизируя некий твист. Артурио поставил руки на пояс и также боком, только закидывал ноги в сторону в стиле гангнам стайл. Дойдя в конце до аптечного склада, Инга открыла запертую дверь ключом, спрятанным в бюстгальтере, Артурио шлепнул ее по ягодице, втолкнув в склад.

Там включили портативную колонку. Заиграл Стинг – Desert rose, live. Артурио запел будто бы со сцены, вскидывая руки к Инге. Он ломался в танце. В то время как Инга сбросила душный халат и приступила к сервировке стола. Она положила одну руку на голову стоящему на коленях Артурио, выхаживала вокруг него, брала со стеллажа упаковки лекарств. Взяв несколько упаковок, она вскрыла их и разложила на столе. Она приподняла Артурио и слилась с ним в объятиях. Они начали кружить в танце и петь. Затем Артурио взял ее кисть и вытянул в сторону стола, словно ведет ее во дворце бракосочетания. На столе стояли два спортивных шейкера и несколько банок обычного энергетика, который окрыляет. Возле стола Артурио стал делать движения руками наподобие паровоза, выдвигая вперед и назад лицо. Инга достала несколько таблеток феназепама, раскрошила их и в равных количествах добавила в каждый из шейкеров, затем несколько щепоток гуаранового порошка, а также хорошо растворимого в воде мезатона и залила все энергетиками из банок. Артурио неудержимо схватил и стал трясти ими как маракасами, пока Игна немного пропитала марлю разбавленным эфиром и приложила марлю между плечом и шеей. Инга чуть наклонилась к марле, закрыла глаза и свернув губы уточкой, вдохнула. После чего обхватила затылок Артурио и прижала к своему плечу с марлей. Артурио обнял Ингу и стал делать ингаляцию. Инга профессионально засекала время на секундомере, пока Артурио обнимал ее сзади и целовал шею. Инга была высока и бесподобна. Она стояла на высоких каблуках, в кружевном белье и чулках. Артурио простонал:

– Время, время пришло?

– Да, малыш, буквально две минуты.

Инга строго контролировала приходы от тех или иных ингредиентов их застолья. После ингаляции, обязательно 15–20 минут отдыха перед их авторскими шейкерами. И так 15 минут истекли. Инга включила на полную мощность громкость. Они выпили на брудершафт. Тяжело дыша, они не отрывались от шейкеров, смотрели друг другу в глаза, их зрачки были как у кошек в темноте, радужные оболочки не просматривались.

Артурио повесил на лямку колонку и выбил ногой дверь склада. Инга сняла туфли, и они начали завывать припевы их любимых песен. Увидев огнетушитель, Артурио схватил его и распылил его по коридору, после чего швырнул вперед. В коридоре появилась неплотная бело-дымная завеса в тусклом освещении, в котором кружилась пара Артурио и Инги. На некоторое время они скрылись в ординаторской, откуда позднее раздавались их стоны.

Выйдя из ординаторской, из колонки играл Михаил Боярский – “Встреча в пути”. Ребята стояли, облокотившись на стены. Инга рыдая, пыталась петь, местами невнятно:

– Руку! Маю сажми! сильней! И не атпусти! Артурио! Ааааах! Двое потерявшихся людей, встретились в пути, встретились в пути!

– Тот час, последний нам, паамог нам силы абрести, после перепутий и тревоооооог! – подхватил Артурио. Он также рыдал.

Затем Инда лежа в холле на диване, а Артурио на полу на полу, они заорали: “Встреча в пути – круженье карнавала! Выпало нам с тобой – встретиться в пути!”

Через час, Инга лежала пластом на диване, наполовину закрыв глаза и дыша через открытый рот. Колонка валялась в середине холла. Играла песня Алексеева “Пьяное солнце”. Артурио сидел спиной к стене на противоположной стороне, в порванном докторском халате, без трусов. Его голова неподвижно висела подбородком вниз и пыталась помогать вокалисту Алексееву завывать между припевами: “Ууу-у, уууу-у, уууу….” Инга позвала его к себе, но Артурио не реагировал. Тогда Инга закричала срывая голос, под припев:

– Ну что же ты молчишь не поднимаяяяя глааааз! Мимо нааас! Убей меня потом, но только не сейчаас! Уууу – уууу- уууу! Что же ты, Артурио молчишь, блядь!

Инга сползла с дивана, словно змея и поползла к Артурио. Она стала обвивать его и кусать. Артурио обнял и прижал ее к себе. Рот он уже не мог закрыть, с него текли слюни, Инга ласково их убирала и размазывала по его лицу. Так они и уснули.

50. Интересная находка

Октябрь. Грузовой товарняк с особым грузом несся через весь континент. В результате отсутствия остановок, крепления сцепки вагонов не представлялось возможным проверять.

На одном из участков пути, шестидесяти пяти вагонный состав медленно поднимался в горку посреди тайги. Какой-то момент последняя цистерна расцепилась и покатилась тихо обратно. Локомотивная бригада ничего не заметила и продолжила путь. Цистерна прокатилась в обратном направлении несколько километров, скорость постепенно снижалась и наконец она остановилась на пустыре. На этом участке локомотивы проезжали не чаще раза в неделю. Это был старый маршрут через горы. Актуальный же востребованный пассажирский путь шел в десяти километрах в стороне, в обход гор.

В это время рядом проходили полупьяные местные грибники из ближайшей деревни. Увидев цистерну, они как подразделение обученных десантников, резко пришли в активность, по команде разделись, бросили свои мятые алюминиевые грибовики, один встал возле путей смотреть не идет ли кто впереди, второй стал разглядывать маркировку на вагоне-цистерне, третий побежал в деревню сообщать о свалившемся на их головы богатству. Жители деревни ранее уже сталкивались с подобными находками. Поэтому на этот счет были четкие инструкции по разграблению товарника. Все единовременно сплочались. В одиночку, за спиной у поселения, с таким объемом никому не справится. Из-за этой горки впереди железнодорожного пути, периодически происходили такие случаи. А железнодорожная компания все экономила и не принимала никаких мер по этому поводу по разным причинам. Удаленность, непостоянство подобных происшествий, отсутствие финансирования, в общем для них эта была капля в море. Да и потом, груз всегда застрахован, все были довольны в конечном счете. Ну, а как радовались этим находкам жители деревни Мор, не передать словами. Жители натурально боготворили эту горку, она стала их чудом. Ведь к ним не вели никакие дороги. Почты не было, ничего не было. Продукты завозили вертолетом субсидированными или санитарными рейсами, примерно раз в квартал. На официальных картах Мор юридически отсутствовал, деревня была переселена в связи с частичным затоплением ложа водохранилища. Но грянул кризис, гидроэлектростанцию не построили, стройка была законсервирована, а ложе не затоплено. При этом жителям как положено выплатили денежные средства на приобретение в районном центре жилья. Но они никуда не уехали, а деньги потратили на свои нужды, в подавляющем большинстве на алкоголь. Местным чиновникам не было дела до этого поселения. Жители ходили со старыми паспортами, у половины они были, другая половина как правило закладывала их при займе бензина на дальних заправках или магазинах при покупках, обещая завтра рассчитаться. Конечно они за ними не возвращались. Органы полиции даже не пытались туда ездить, во-первых это было очень сложно, а во-вторых были случаи когда сотрудники не возвращались и пропадали без вести, поэтому на такие факты мошенничества они отписывались, не заводя дел.

Тем временем, уже темнело. Через час из леса стали появляться десятки зажженных факелов и немного тусклых фонариков. Это шли жители, быстрым шагом, оживленно переговариваясь, как на праздничном шествии. Они стали рассматривать цистерну вдоль и поперек. Угрожающие знаки, с перечеркнутым человеком, отрафореченные на корпусе цистерны их не смущали. Они знают эти пугалки железнодорожников. Они ещё помнят, был как-то столыпинский товарняк, на нем указано, что это стройматериалы, а оказалось подсолнечное масло. “Экономят, суки, на рефрижераторе”, – сказал тогда староста.

Значит считывают они надписи с вагона и его пломбах на люках. Большими ярко зелеными буквами напечатано – “ГОДЗИЛ”. Кто-то чуть ниже разглядел в темноте мелким шрифтом – “годзиловый спирт”.

– Саныч! Это спирт!

– Обожди, не дай Боже, метил какой, ослепнем как тогда в Епифановке в 80-ые.

– Да не, не метил же, годзил это. Небось новый спирт какой капиталисты придумали, от которого нет похмелья.

– Да уж, скажешь тоже, Афоний.

Двое суток без сна они разливали по канистрам, пакетам, кастрюлям годзиловый спирт. Сторожа по сторонам стояли на стреме. Затем тремя гусечными тракторами они свалили с пути пустую цистерну.

От годзилового спирта были в восторге. Горел как бензин. Пах очень приятно. Запах бананов, но они не знали, что это банановый аромат, так как никогда их не пробовали. Жители распределили его поровну на всех. Все подвалы и все емкости были заполнены этим спиртом. Кто-то разжигал им дрова, кто-то использовал как парфюм и дезинфектор, кто-то смазывал им детали тракторов, кто-то приспособил в качестве топлива для бензинового двигателя. И конечно все без исключения стали готовить из него различные напитки, самогон, домашние вина. Кто-то пробовал вываривать его, делать из него зимние заготовки, варить супы, лекарства, настойки. От него не было никаких тяжелых посталкогольных, похмельных синдромов. А само опьянение было потрясающее. Таким образом поняв все свойства годзилового спирта, подготовив из него все необходимые запасы и заготовки, население деревни синхронно вошло в коллективный запой, употребляя свободные остатки. На это ушло практически три месяца, с октября по декабрь. Пили безостановочно.

К этому времени военные уже выявили недостачу спирта, но из-за обильных снегов не могли найти цистерну. К тому же жители в первый месяц при помощи аргонной сварки растащили ее на металлолом. Также они не ожидали, вернее это было маловероятно, что кто-то сообщит о находке. Как правило спирт распивается в этих местностях и в это время, об этом становилось известно обычно поздней весной, когда таял снег и можно было хоть кого-то обнаружить. Годзиловый спирт использовался в качестве охладителя в каких-то там ракетах. Пищевое употребление невозможно, ввиду токсичности. Однако токсичность появляется при накопительном эффекте. Причем на мышах была отмечена мгновенная зависимость животных к этому спирту. Получалось что употребление вызывало зависимость, отказаться от приема невозможно, затем накопление в организме, далее не более чем через месяц стойкая необратимая глобальная деменция, с грубым нарушением сознания, потерей навыков, полная потеря памяти, как следствие невозможность ухода человека за собой и употребление пищи. Такие люди превращались в стариков паллиативного отделения хосписа. Этот прогноз подтвердили исследования, показавшие вероятность в 99,9 %.

Однако жители Мора отлично справили новый год. Когда закончился спирт, они пошли к главе районе, с подписанной петицией, с ультимативном требванием включить в продуктовую корзину “Годзил” в количестве 3 литров на жителя, раз в квартал по по социальной субсидии. Тогда глава района заметил, что староста ели как разговаривал, также мычали и пришедшие с ним другие жители Мора. У них не было зубов, а их головы тряслись, от них пахло бананами. Глава не понял о каком “годзиле” идет речь, пока жители не налили ему рюмку…

51. Кухонный колизей

Вся семья была потомственными кухонными боксерам. Старшего сына бил отец на этой кухне. Дед бил отца на этой кухне. Семья постоянно билась на кухне. Вместо дверей висели боксёрские груши, в каждом проеме, даже в туалете. Груша висела и над мойкой и над плитой, над кроватями и напротив зеркала в прихожей. Глава семьи и сыновья имели уже титулы бойцов KFC. Вся семья ходила постоянно с фингалами под глазами. Из квартиры всегда были слышны удары по грушам, стенам и глухие удары по телу. Всё стены также были в дырах и проломах. Стекла заклеены скотчем и пакетами «Дикси». Функция входной двери выполнял шерстяной ковёр. Они устали ее ремонтировать, так как постоянно выбивали ее из петель. Мордобой был постоянно. Измятый от ударов холодильник был забит перевязочным материалом и лейкопластырями. Периодически к ним приезжала полиция, она знала их, и не могла применить оружие, поскольку они использовали только кулаки и только на кухне. Полиция приезжала в полной экипировки, раз в месяц, чтобы их как-то ненадолго успокоить. Сотрудники использовали щиты и дубинки. Семья бойцов отчаянно обороняла вход в прихожей как 300 спартанцев врата Фермопил. Весь дом гремел от штурма. Бойцы колотили по щитам полиции и не укрывались от дубинок. В квартиру удавалось прорваться только в полночь, только после предварительного обесточивания, заброса нескольких светошумовых гранат, а также распылении перцовых баллонов из окон. Иногда полиции помогали пожарные, обычно зимой, они палили на полный напор холодной водой из брандспойтов в разбитые окна кухонных боксеров, заливая квартиру по пояс водой.

И к месту сказать, семья эта, не просто так напропалую молотила друг друга по всем местам. Это лишь кажется так, так могут думать только непрофессионалы. На самом деле мутузили они себе по определенным местам, во избежании травмирования. Скулы, надбровные дуги, лоб, плечи, грудина, иногда ключица, лопатки, последние только по праздничным дням.

Младшая двадцатитрехлетняя дочь семейства – Алена, полюбила одного парня. Парень был из семьи каратистов, по самой жесткой школе – киокусинкай. Парень нравился ей очень сильно. В первую очередь, потому что на его лице не было ссадин и синяков. В киокусинкай карате не бьют по лицу. Зато его тело было просто истерзано от прямых попаданий. Киокусинкай это в первую очередь преодоление ударов, минимум блоков. В семье каратистов не использовали груши. Методика была совершенно иной. Лобовых боев не происходило. Использовались внезапные атаки, разрешались скрытые удары по спине. Киокусинкайцы должны были предвидеть любой такой удар, как со спины, как сбоку, так и во сне. Бывало парень моет посуду, испытывает напряжение, так как его отец что-то делает на кухне и не уходит. Мыть посуду и одновременно быть сконцентрированным в ожидании оглушающего удары крайне сложно. Спустя некоторое время, отец поравнялся с порогом, выходя из кухни, как внезапно с криком “Кийа” в прыжке произвел удар с разворота в корпус сына. Последний вместе с глубокой тарелкой в руках, свалился, сметая кастрюли с плиты в глубокий нокдаун. Это киокусинкай. Отец сделал японский поклон и пошел по своим делам, в следующий раз сын будет более внимательным.

Семья кухонных боксеров приняла жениха Алены со всеми почестями. Братья быстро поладили с каратистом, отрабатывая удары по его стальному корпусу. Семьи вместе встречались в праздничные дни и устраивали коллективную бойню смешанных стилей. Полиция была бессильна. И жили они так до старости и глубоких невозвратных нокдаунов. Такова была их бессмысленная жизнь по кодексу бусидо.

52. Эгипет

Период жесточайшего локдауна. Пандемия свиного вируса. Жители цивилизованных государств находятся дома. Тотальный карантин. Работа на удаленке. Продукты доставляют курьеры-роботы. Связь и общение с друзьями и родственниками только посредствам сети интернет. Все развлечения через цифровые развлекательные площадки Нетфликс и Стим. На улицах пустота. Только машины с опрыскивателями от вируса и курьеры-роботы.

Но такие меры приняты не во всех странах. Где-то люди не верят в свиной вирус и живут обычной жизнью. Отрицают. Многие умирают, немногие остаются уродами, какими и были при жизни. Жизнь идет своим чередом. Все хорошо.

В одной такой стране живет семья Дерьмовых. Живут ни шатко, ни валко. Двухкомнатная квартира 44 квадратных метра. Двое детей. Муж и жена абьюзеры. Он пьет и изменяет. Она бьет его. Банковские истории обоих – отрицательное сальдо. Никаких ипотек, кредитов или займов. Квартира досталась от деда, который пролежал в ней мертвым полтора года. До сих пор запах не выветрился. Никаких семейных ценностей. Короче, все счастливы. Абсолютная гармония. Дети ненавидят родителей. Родителям похуй на детей, главное, чтобы мусор выбрасывали и не следили в прихожей. Пиздец по полной программе. Батя работает санитаром в областной больнице. Оооо, бля. Это вышка. Но он, конечно, говорит, что он почти врач. Без пяти минут врач, блять. Мать, у которой есть средне-специальное образование подвязалась в администрации города лифтером. Оба получают по мрот (180 долларов). Хватает только на еду, оплату коммуналки и одежду детям. Живут, можно сказать, на широкую ногу. Но не в этом суть. В страну пришел свиной вирус. И правитель страны объявил каникулы. Все кинотеатры, развлекательные центры, театры, дискотеки работают круглосуточно и бесплатно. Скидка на алкоголь, табачные изделия и свинину – 50 процентов. Все скверы и парки оборудованы новыми питьевыми фонтанчиками и мангалами. Концерты на каждом углу. Бесплатные блины. Повсюду выстроились огромные очереди. Маски и средства индивидуальной защиты под запретом. Проезд в общественном транспорте бесплатный. Разрешены многотысячные митинги оппозиции. Одновременно с этим идет перепись населения. Базары и рынки открыты 24 часа в сутки семь дней в неделю. ВВП страны растет с каждый днем. Инфляция падает. Ебать ту Люсю. Фитнес клубы забиты под завязку. Все качаются в переполненных залах. Плавательные бассейны переполнены мокрыми телами. Все трутся друг об друга. Контакты поощряются. Старики играют на придомовых площадках в шахматы. Объявлены новые семейные ценности. Свободная любовь. Помоги ближнему своему. Коммуна. Лето любви.

На фоне всемирного благополучия семья Дерьмовых решает съездить на отдых. В Эгипет, конечно. Муж спрашивает жену: “Мы поедем всем семейством или оставим детей в детском оздоровительном лагере? Или с твоими девяносто девятилетними родителями-эпилептиками?”. Жена отвечает: “Конечно все вместе, пусть старики отдохнут и поиграют в шахматы.”. Решено Дерьмовы едут в Эгипет. Единственное, что им мешает – это отсутствие денежных средств. Но муж говорит жене: “Не волнуйся, крошка, я все исправлю”. Он начинает сдавать металл. Сначала на переработку идет машина. Карбюратор. Коленвал. Мосты. Кузов. Он плавит на костре аккумулятор на свинец. Потом переходит на домашний инвентарь. Кастрюли, смесители, чугунная ванна, трубы отопления. Затем наступает очередь холодильника, газовой плиты, мультиварки, микроволновки. Но и это не хватает.

– Дорогая, а дети точно едут?

– Конечно, милый.

– Ааа, ну ок тогда.

Он вытаскивает из стиральной машины барабан. Начинает извлекать арматуру из несущих стен. Металлические штыри из свай, на которых построен дом. Он продает все, что можно. Даже столовые приборы. Ножки от стульев. Скобы от дверей, ручки и перекрытия. Он выдирает из стен проводку. Медная, сука, ценится больше. И, наконец, он набирает нужную сумму.

И вот он тур в трехзвездочный отель класса минимум “قطيع من أسماك القرش”. На тридцать дней с максимальной скидкой. Ему, по счастливой случайности, удалось обмануть туроператора – топливный сбор, по ошибке, посчитали только в одну сторону. Вот дурачье! Фортуна была явно на его стороне. Они оставляют свою разобранную квартиру и летят.

Эгипет встречает их горячим влажным воздухом и визой, на которую у них нет денег. Тогда жандармы отводят родителей в отстойник и избивают ногами. Но Дерьмовы не жалуются. Они привыкли к побоям. Особенно отец. Далее им разрешают покинуть аэропорт и они идут в свой отель. Благо он располагается всего в пятнадцати километрах от аэропорта в промышленной зоне. Через три часа, проведенных в поисках отеля, под палящим солнцем, они, наконец, достигают цели. Обгорелые, голодные, избитые, но счастливые Дерьмовы размещаются на полуподвальном этаже девятиэтажного здания – общежития для африканских мигрантов. Они не замечают негатива, так как перед поездкой настроились на позитив, с помощью великолепного трехлетнего курса личностного роста – “Победа победителей”. Им кажется, что они попали в рай. Побережья нет, но это не страшно, они же в Эгипте.

53. Минус десять

Очень жаркое длинное лето, насыщенное приятными событиями. Потом затяжная теплая осень. Прекрасное настроение и мироощущение. Гуляю каждый день на солнце. Полный саншайн. Начало первого зимнего месяца. По-прежнему тепло и солнечно. Великолепно, продолжаем гулять и заряжаться витамином Д. Холода должны наступить, но не наступают. Вечером запланировал прогулку и очередной пятничный поход в паб. Как тут в обед солнце зашло, резко похолодало, но не настолько, чтобы загнуться от холода и замерзнуть. Поэтому решено было одеть новый зимний пуховик и термобелье под джинсы.

Я вышел на улицу. Мать честная! Вот это холод! Неральный холод. Но я пошел, вернее побежал, забегая в магазины для согрева. Люди были спокойны и не видно по ним, что им холодно. Отморозки, подумал я. Почему же так холодно. Пуховик зимний, с ярлыком “-25”. Резко возникло чувство тревоги. Как я выживу когда наступит настоящая зима и холод – 20. Сейчас всего -10 и это нестерпимые ощущения. Ветра нет, черт возьми. Ранее при – 10 считалось прекрасным теплым зимним днем, мы гуляли, мы дышали, и никуда не торопились. Сейчас то что происходит, а? Откуда такой антарктический холод. При чем, свой новый пуховик я уже тестировал прошлой зимой. Всё было хорошо. Куда же делись его тепловые свойства? Нет ребята, здесь что-то неладное. Тут явно не – 10, тут – 60, я чувствую. Погода на смартфоне показывает – 10, облачно, влажность 50 %. Да какого черта?! Проверяю геолокацию, перезагружаю телефон. Все равно – 10. Проверяю в поисковике в интернете, погода в городе поиск, энтер. Да какого хрена а! Везде показывает -10!

– Девушка, подскажите сколько градусов сейчас? – спрашиваю я продавца в магазине.

– Мой телефон показывает -10.

Зашел с улицы молодой парень. И я его спросил.

– По ощущениям – 8, телефон показывает – 10. – ответил парень.

Вот ж дерьмо, я выбежал из магазина. Продавец и парень явно в сговоре. Это заговор. На фасаде торгового центра led вывеска с информацией о температуре. Минус десять! Да что это такое! Я начинаю замерзать. Минус шестьдесят, я чувствую слабость, тянет на сон. Это первый признак переохлаждения. Нет! Нет! Нет! Я вспомнил фильм катастрофу “Послезавтра”. Резкий антициклон и мгновенно все замерзло к чертям собачьим. Я еле передвигаюсь. У меня пар изо рта. Видимость ухудшается. Метель. Машин на дорогах нет, походу все встали, не смогли завестись в минус шестьдесят. Мой телефон еле светит, батарея на холоде села. Время закрытия магазинов, я не успеваю позвонить друзьям сообщить о происходящем.

Впереди долгожданный паб. Хромаю на одну ногу. Другая нога обморожена от стопы до таза. На крыльце стоят ребята, с которыми мы планировали отдыхать в эту холодную пятницу. Они стояли без верхней одежды, без курток и шапок, они просто курили, дымили, болтали и спокойно выпускали дым.

Еще не доходя я стал что есть силы, махать руками и кричать: “Уходите, уходите!”. Они тупо смотрели на меня. “Да что же вы дураки стоите, уходите!” – продолжал орать я.

– Вы че больные! Вы обморозитесь, безумцы! – сказал я и стал вталкивать их в помещение.

– Чувак, да что с тобой? – спросил один из них.

– Что со мной? Дак на улице минус сто блядь по Цельсию! Что со мной? Я еле добрался, а вы стоите тут курите!

– Да, холода наступают, сегодня похолодало, но пока терпимо.

– Терпимо? Минус сто – это терпимо?

– Чувак, да расслабиться тебе надо, ты просто не готов к зиме, чисто психологически, на лучше выпей.

Я выпил залпом егермейстера и мне стало хорошо и тепло. Просто я был не готов к зиме психологически. Нужно было расслабиться. Тем не менее всю ночь я обновлял информацию о погоде. Перестал это делать, когда окончательно напился. Дома я оказался без пуховика, я его потерял, шел ночью по улице без него, пешком. Психологически мне было уже насрать на все.

54. Сто пятьдесят водочки и шашлычка

Он решил завязать с вредными привычками. Нет, не полностью, просто слегка сбавить обороты. Постараться не курить на неделе. И не пить. Начать подтягиваться на турнике возле дома. Очиститься от шлаков, токсинов и прочего дерьма. Да и жена выглядит уставшей. Надо помочь ей. Взять на себя детей. Помочь по работе.

Всю неделю он был идеальным семьянином. Помощником. Опорой. Отводил детей в школу и в садик, гулял с ними по вечерам. Подтягивался на турнике. Не курил. Не пил. Не матерился. Не общался с друзьями. Помогал жене, отвозил ее огромные тяжеленные декорации на места проведения мероприятий. К тому же он успевал и на свою работу. К середине недели он так замотался, что крыша начала подтекать. У него появилась навязчивая идея. Она вертелась у него в голове на репите³¹: “Водочки сто пятьдесят и шашлычка”.

Водочки сто пятьдесят и шашлычка. Это единственное чего ему хотелось. Он заказал на субботу стол в шикарном ресторане – на крыше самого высокого шестнадцатиэтажного здания в городе. На всю семью. Хотел сделать совместный выход в свет. Чета Грифоновых с детьми посещают ресторан. Картина маслом. Еще несколько дней и он сможет воплотить свою мечту.

Сто пятьдесят водочки и шашлычка. И вот наступила долгожданная суббота. Как же долго тянулось время. Сколько сил ему понадобилось, чтобы выдержать. Но он выстоял. Он смог. Он доказал себе и всем, что чего-то еще да стоит. Проявил твердость характера. Бойцовские качества. Упорство. Силу воли. Выдержку. Отвагу. Дисциплину. Настоящий мужик.

Сто пятьдесят водочки и шашлычка. Он надевает фрак, в котором десять лет назад женился. Он все время провисел в шкафу на вешалке в полиэтиленовом пакете. Его надевают только в особенных, исключительных случаях. Белая рубашка. Бабочка. Запонки. Он натер туфли гуталином. Брюки со стрелками отгладил до остроты бритвенного лезвия. Подстригся и сделал укладку в барбершопе. Заказал букет цветов. Побрызгался любимым одеколоном “Олег”.

Сто пятьдесят водочки и шашлычка – на повторе в его голове. Он не может думать ни о чем другом. Они едут в такси комфорт класса. Медленно поднимаются на лифте на самый верх. Их встречает администратор, проводит к самому лучшему столику у панорамного окна, из которого открывается прекрасный вид на вечерний город. “Водочки сто пятьдесят и шашлычка”, почти произносит он, когда жена берет его за руку. Он впервые за этот вечер смотрит на свою семью. Жена заискивающе улыбается, дети прячут глаза.

– Милый, здесь на цокольном этаже вчера открылся 5000-метровый “Супер-мега-дисконт фиксированных цен”. Может лучше там прогуляемся?

– Да, папа, давай сходим туда, пожалуйста! Там продаётся резиновая гильотина!

– Но… я хотел стопятьдесятводочкиишашлыка…

– Я сейчас вообще не голодна. Давай попозже домой еду закажем? Дети тоже недавно мороженого поели. Да и зачем тратить столько денег на этот ресторан? Пошли, прогуляемся.

И они пошли прогуляться по бесконечному магазину с самыми низкими ценами. Целое море китайских товаров последней необходимости. Три часа до самого закрытия магазина они провели в этом раю изобилия. Они накупили столько ненужного хлама, столько мусора и барахла, о, мама миа! Вы думаете, наш герой позабыл о своей мечте? Конечно, нет. Триста грамм водочки и шашлычка. Триста грамм водочки и шашлыка!

Жена, конечно же захотела японскую кухню. Суши, роллы, водоросли которые он ненавидел. Ему хотелось шашлыка из свинины. Обычной мужской радости. Мяса. И водочки граммов четыреста-четыреста пятьдесят. Но жена попросила его о десертном вине: “Сделай мне приятно, малыш. Так хочется сладенького. Сходишь в “Алкомаркет”?”. О, боги! Всего два километра!

Он купил две бутылки крепленого вина. И пока шел домой выпил одну и начал вторую. Домой он вернулся пьяным вдрызг. Еле волочил ноги и кое-как ворочал языком. Он сказал, что очень устал, поставил полбутылки портвейна на стол, упал на пол и начал тактическое отступление. Потихоньку ему удалось доползти до дивана. Восхождение заняло у него полчаса. Он покрылся мерзким холодным потом. Его бил озноб, лихорадило. Он не понимал, как оказался на войне, на этой кровавой бойне. Он слышал приказы командира: “Ни шагу назад, Грифонов! Позади Ханой. Сайгон. Ньячанг. Камбоджа”. Та-та-та-та-та! Пулеметная очередь прошила диван справа от него. Трах-тарарах! Взорвалась осколочная граната.

– Эти свиньи не знают с кем связались! – заорал он, вскочив на ноги.

И в рваных подштанниках он выбежал из дома. Жена пыталась его остановить, но он оказался проворней. Выскочив из подъезда, он наткнулся на доставщика еды. Тот, как раз набирал номер их квартиры. Курьеру не повезло родиться азиатом. Это была его самая большая ошибка в жизни. Единственная. Смертельная ошибка. Грифонов понял, что он пришел по его душу.

– Ах ты, свинья вонючая! – завопил Грифонов и бросился в рукопашную на курьера.

Курьер чуть не отправил Грифонова к праотцам ударом ногой в горло. Не зря же он занимался ледритом³² по самоучителю, скаченному с торрент трекера.

Грифонов очнулся у себя в квартире. Он почему-то лежал на на холодном кафельном полу кухни. Дома было подозрительно тихо. Оттолкнувшись руками из-за головы об пол, согнув ноги и прогнув тело, рывком принял вертикальное положение. Он чувствовал себя просто охуитительно. Танцующей походкой прошелся по пустой квартире. Вдруг он упал на колени и заорал: “Упс ай дид ит эгейн. Ай плейд вис йор харт. Энд гот лост ин зе гейм…³³”. Его взгляд упал на столик в прихожей там лежал белый листок бумаги. Он подошел и взял его. Это была записка: “Я ухожу от тебя и забираю детей. Не ищи нас. Бумаги на развод придут по почте. Ты, по-настоящему, болен. Тебе надо лечиться. Ты мне всю жизнь испортил, ублюдок. Я тебя ненавижу”. Грифонов выпустил записку из рук, кружась она медленно опустилась на пол. Вдруг, оттолкнувшись двумя ногами он сделал сальто назад и заорал: “Каус ту лус ал май сенсив. Зат ис джаст типикал ми!”³⁴. Он сделал колесо, фляг, рандат и в финальном безумном крещендо, срывая голосовые связки завопил: “О, БЭЙБИ, БЭЙБИ!!!”

55. Дорога в облака

Генри вышел из зала суда, вместе с ним шли толпы хмурых и серых безликих людей. Светило яркое солнце, таял выпавший снег, слякоть, грязь вдоль дорог. Он не спеша зашел в ближайшую кафе, где также сидели угрюмые после заседаний или в ожидании оных люди. Нужно чуть перекусить, чтобы выпить рецептурное лекарство. Американо с небольшим количеством молока и круассан. Отпив половину Генри достал из кармана салфетку с таблеткой “эсциталопрама-ультра 500”. Генри ласково называл таблетку – “дружок”. Далее принял, запил, стал медленно доедать десерт. Он подумал про себя: “Счастье любит тишину, тссс”.

Пока он листал на телефоне ленту, его “дружок” уже приступил к началу похода на обратный захват серотонина с высокой аффинностью³⁵. Через час “дружок” свяжется с аллостерическим местом связывания белка-транспортера, с аффинностью, меньшей в тысячу раз. Затем еще через час, уставший “дружок” произведет аллостерическую модуляцию белка-транспортера, тем самым усилит связывание активного вещества в первичном месте связывания, что в конечном счете приведет к более полному ингибированию обратного захвата серотонина.

Генри вышел и тихо потащился в сторону трамвайной остановки, машины у него уже не было. Грязные голуби пьют из лужи воду. Разбитый тротуар, исполосованный трещинами. Собачий помет вдоль пожелтевшего газона. Дребезжал разбитый трамвай, обклеенный рекламой быстрых займов. Генри на него не успел, да он не торопился, его дома тоже уже не было. Летние туфли-сабо промокли, новых пока не будет. Вспомнил как шесть месяцев назад удалил себе зуб, долго выбирал модель протеза нового зуба, консультировался на нескольких приемах. Потер языком пустоту, хорошо зажило место, как и обещали, но теперь оставим лучше пустоту, подумал Генри. Трамвая еще долго не будет, и он пошел пешком, хлюпая отрывающейся подошвой. Он шел медленно, по прежнему, не торопясь, уступая дорогу обгоняющим его пешеходам. Посмотрел на часы, прошел час. “Ну как ты там дружок, уже пора” – подумал Генри.

Через полчаса он вяло достал наушники и аккуратно вставил их в уши. Включил блютуз и радио. Тихо заиграла какая-то мелодия. Генри закрыл глаза, сделал глубокий вдох в направлении солнца, вытянул руки ладонями вверх. Затем на одной ноге развернулся вокруг себя, будто на льду и запел, но негромко:

– А я хочу, как ветер петь, и над землей лететь!

Трава перекрашивалась в ярко зеленый цвет, повсюду появлялись цветы и густая листва на деревьях. Туфли мгновенно высохли. Белые голуби взлетели к небу. Лужи стали прозрачно-голубыми. На лицах людей появились улыбающиеся желтые смайлики. Генри прыгал с ноги на ногу, набирая темп.

– Но так высока и так близка, дорога в облака!

Светофоры горели зеленым светом. Солнце ярко светило. Мусорные баки блестели. Асфальт поглотил трещины. Водители из автомобилей мигали фарами и улыбались своими смайлами.

– И я вернусь домой. Даже с самой большой высоты!

Ну какая же красота. Сказал Генри. Но краски постепенно таяли. Дорога заканчивалась. Снова влага в туфлях. Голуби возвращались и как свиньи падали в лужи. Убогие люди слонялись по сторонам. Генри споткнулся об отвалившуюся плитку. Подошва наполовину оторвалась. Хромая, он свернул в переулок Сербского и остановился возле хостела "Тихая гавань", самый дешевый капсульный склеп. Он посмотрел на смежное здание, такое же мрачное как и все вокруг. Пятиэтажное плиточное строение, с небольшим сквером. Стальными объёмными буквами, как в старом казино, на фасаде закреплено – "Гериатрический центр". Пока рано, подумал Генри. Ещё не время. В следующий раз. Далее Генри зашёл в хостел, влез в капсулу, поставил телефон на зарядку, вытащил из кармана свернутое судебное решение. Он положил документ аккуратно в небольшой мусорный пакет. Он написал сообщение своему другу: "Я готов, собираемся в Австралию". И в конце эмоджи в виде самолетика. Генри отпил из алюминиевой банки остатки пива и бросил банку в мусорный пакет. Он закрыл глаза и стал засыпать. Капли пива стекали из банки на бумагу, лежавшую под ней, постепенно размывая и стирая слова – “… расторгнуть…произвести раздел имущества, лишив ответчика всего."

56. Эфир

Маленький провинциальный городок 201* год. Время около 18 часов. Прямой эфир единственной fm-радиостанции. Но куда и зачем едут люди, если город совсем маленький? Все дело в том, что через этот городок проходит федеральная трасса ведущая в мусорный полигон, в который свозятся отходы со всех округов и столицы в том числе. Никаких развязок и второстепенных дорог в городке нет, нет тротуаров, нет общественного транспорта и нет переходов. Забыли их сделать, но скоро обещают. Чтобы проехать от пунктах А в пункт Б придется ехать через трассу, на которой бесконечно, колоннами едут мусоровозы. Местные не замечают уже запах, они с рождения здесь, они привыкли. Но не переживайте за них. Речь вовсе не про экологию и урбанистику. Жители городка абсолютно аполитичны и толерантны к данной ситуации, так вот сложилось. А мы хотели рассказать о радио, просто о радиостанции небольшого городка, которая ярко вещает несмотря на плохой воздух, смог, запах и коллективную депрессию жителей. Ведущие вкладывали свои души в эти 30 минут, стараясь поднять всем настроение, облегчить дорогу домой. Конечно другие крупные станции также присутствовали в районе, но это ведь эта была их “родная”. В эфире теплые поздравления кого-то из жителей, какие-то объявление, предупреждения, локальные новости. То что нужно именно им – жителям города “Воньск”.

– Дорогие радиослушатели! А также подписчики нашего канала и зрители прямого эфира, добрый вечер, вончане! Кто смотрит эфир на ютубе, ставим лайки и подписываемся на наш канал. С вами я – Стэфан, оу йе, целых 30 минут! Кто сейчас за рулем будьте внимательны, сегодня, как обычно, весь день по крайней правой полосе плотным строем движется колонна грузовиков.

На радиостанции старались не использовать слова негативного содержания. Вместо “ржавых разбитых мусоровозов” говорили – “грузовики”. Вместо “происшествия” – “ухудшение погоды”. Принимали только условно-положительные объявления по типу: потерялся котик, оставили шарфик и так далее.

– А у нас поздравление: милый наш муж и папочка троих деток – Алеша, поздравляем тебя с в твоим девятнадцатилетием, сейчас ты на вахте и мы все скучаем по тебе, любим, целуем, обнимаем, твоя супруга Маша, дети и сосед Петр. Итак, Алеша, твои близкие тебя поздравляют, мы также присоединяемся к ним, возвращайся скорее, специально для тебя, после рекламы, прекрасная Макsим с композицией “Вдоль ночных дорог”.

Далее реклама:

– Требуются водители-погрузчики, механики, кочегары и разнорабочие с опытом работы, вахта от трех месяцев, АО “Спецполигон”. Проживание, соцпакет, достойная заработная плата. Телефон восемь восемьсот ***.

Играет музыка.

– Это была песня специально для Алеши от его любимой жены. А у нас настало время случайных звонков нашим жителям, чьи номера мы берем из объявлений местной газеты – “Правда Воньска”.

– Так, я открываю газету, и прошу нашего звукорежиссера указать пальцем, с закрытыми глазами, на любое объявление, после чего я его озвучу, и мы позвоним по указанному телефону, спросим как дела и предложим поздравить кого угодно с бесплатным заказом композиции.

– Итак! Мой ассистент указал на следующее объявление: “Продам дрова сухие, колотые. Не горельник. Чистые, без сажи. Без посредников. Самовывоз”. И я набираю телефон.

Звучат продолжительно гудки на громкой связи. Отвечает мужчина:

– Алло.

– Здравствуйте, это ведущий радиостанции “Воньск-ФМ” – Стэфан, как к вам можно обращаться?

– Ага, здравствуйте. – угрюмо отвечает мужчина.

– Как вас зовут?

– Кхе, кхе, – сухой непродолжительный кашель, – Александр я, Александр.

– Хорошо, Александр, как у вас дела?

– Гмм, также, – после короткой паузы ответил Александр.

– Не понял Александр, как у вас дела? – повторил ведущий Стэфан.

– Да также, говорю.

– Не понял?

– Также, также, блядь!

– Стоп, стоп, стоп Алекс, у нас эфир, эфир, прямой, нас слушают радиослушатели, наши жители. – Извините нас если что, возможно я забыл предупредить.

– А-а, ну понял.

– Как ваше объявление, есть ли спрос?

– Вы про какое?

– У вас их много? Я про дрова.

– А дрова, ну так слабовато.

– А что еще есть в объявлениях если не секрет?

– Половина дома.

– Это как? Половина дома?

– Ну половина дома, половину я разобрал на дрова, остальную часть продаю целиком.

– А почему полностью не продавали дом, Алекс?

– Да, потому что гнилой дом был, на дрова больше спрос.

– Какой у нас предприимчивый сегодня Алекс попался.

– А почему решили продавать, неужто решили переезжать?

– Я поджег его, не смог спалить, приехали потушили, потом полиция, меня арестовали, сказали, чтоб больше такого не было, я сейчас на условке. Так бы спалил нахуй его.

– Алекс, Алекс, ну эфир же.

– А да, да извините.

– Хорошо, кого хотите поздравить Алекс или передать привет и какую песню заказать.

– Ну… даже не знаю. Ну давайте передам привет, привет…Привет бывшим коллегам АО “Спецполигон” и песню “Я люблю тебя, жизнь” в исполнении Иосифа Кобзона.

– Это был предприимчивый Алекс и специально для его коллег из “Спецполигона” вечный шлягер “Я люблю тебя, жизнь”.

57. Кошка

Хотел когда-то рассказать это другу. Но его уже нет. Но рассказать надо. Расскажу тогда себе.

В ногах у меня лежит мой домашний питомец. Черная кошка. В их именах нет никакого смысла. Им просто насрать на них. Со мной с раннего детства были кошки. Я никогда их не фотографировал и не фотографировался с ними. Да и не говорил про них. Я не фанат котиков. Я просто любил их как вид на планете. Но я вегда с ними общался. Про себя, философствовал с ними. Смотрел на них, когда уходил на какое-то ответственное или нервное задание. Завидовал их спокойствию. Сейчас у меня два таких животных. Белый пушистый толстый кот и черная подтянутая кошка. Белый – глухой. Результат какого-то скрещивания. У него сейчас аритмия и мочекаменная болезнь. Он пережил две операции. Один раз он уже собрался откидываться. Перестал есть, ходил под себя, вздулся живот. Повез усыплять. В ветеринарной клинике надавали на живот, и он проссался. Сказали лапки на холоде застудил. Нужны витамины проколоть, курс 500 долларов. Он в норме сейчас. Витамины не кололи. И я иногда думаю, что он на самом деле слышит всё. Я не понимаю для чего он разыгрывает эту карту с глухотой.

Вторая черная кошка как пантера. Дикая, уличная. Это сразу видно. Она ничего не боится. Активно контактирует с людьми. Полная противоположность белому. Она постоянно трется. Перед сном мнет лапами одеяло. Я ее взял к себе, так как белого никогда нет рядом. Он больше как мебель. Чаще он где-то спит. Очень громко мяукает. Затыкается когда я демонстративно нахмурю брови. Белый реагирует на взмахи. Чтобы позвать нужно пальцами рук перебирать. Ну и опять же, иногда когда он орет, я резко встаю, а он, еще не видя меня, убегает, будто бы слышит. Вот такой как-бы инь янь из кошек. Они надоели мне. Как и все в принципе остальное. Поэтому это нормально. Я не могу сказать для чего они. Они рвут мебель и грызут провода. Я заметил, что не разочаровываюсь от того, что из-за этих повреждений. Будто это я сломал. Так или иначе, кошкие со мной с детства, и они правда обладают чем-то необычным. К слову сказать, у моих друзей также с детства, в разные периоды, рядом были кошки. И все мы родились в сентябре. И мы не особо любим собак. Об этом мы не разговаривали правда. Ведь тогда это казалось такой ерундой. Это пук. Пук в космосе. Вышесказанное это как бы предисловие. Просто я вспомнил про одну такую кошку. Возможно разыгралось воображение и я нарисовал это себе в бессоннице.

Мое детство как бы сказать дефрагмантировано. Это термин я знаю со времен первых компьютеров. Чтобы диск быстрее работал нужно, чтобы он все кластеры разложил, а мусор выкинул. Я многое забыл. Это естественная защита мозга. Все плохое мы стираем из памяти. Мне было кажется пятнадцать. Прошло лет пять как я остался без родителей. Их не стало. Об этом я вовсе не говорил лет до тридцати. Я тогда сменил место жительство и вернулся домой спустя пять лет. А кажется будто прошло лет десять. Временная петля. Сейчас я сбиваюсь с толка проводя расчёты. Я прибыл в квартиру, где не стало моей мамы. Тогда это произошло при мне. Я вернулся в прошлое. Город был без деревьев. Из окон все бетонное. Квартира, в которую я приехал не изменилась с тех времен. Жутковато было. Я испытывал перегрузки. Тем, кто там жил, было не до ремонта. Та же мебель и убранство, сплошные флешбеки. Краска на дверях, обои и так далее. На наличниках над дверьми, в некоторых комнатах были нарисованы карандашом крестики. В скором времени я к этому привык. Поэтому крыша не поехала. Сейчас я улыбаюсь. Ведь мы помним чаще все самое хорошее. В какой-то день мой старший брат принес котенка. Я плохо помню окрас. Не помню уже имя. Зато ярко помню как он носился по квартире. Солнце освещает коридор, оранжевый линолеум и этот котенок. Обычный котенок. Это было начало сентября, школьное время, которое также добивало меня возвратами в прошлое. Тот класс, те ребята. Когда не стало мамы, я ещё пару дней ходил в школу. Или один день. Наверное, один день. На меня все смотрели. В какой-то момент я заплакал. Это был урок трудов. Я никогда ранее не сбегал со школы. Я быстро оделся и выбежал. Была зима и туман. За мной выбежал один парень. Он пытался меня успокоить и вернуть. Он был добр. Я это хорошо запомнил.

Вы должны понять, какие эмоции я испытывал, вернувшись в школу. Пространство и время. Можно писать эти слова бесконечно. Время и пространство. И кошки. Дома меня ждал этот котенок. Он вырос. Эта была кошка. Я ложился на кровать спать, а эта кошка ко мне. Она делала свои процедуры, гигиена и все такое, а после, когда я переворачивался на живот спать, она запрыгивала на мою спину. Она ложилась ближе к шее. Она не вела себя как обычно. То есть, толкалась, терлась головой, мяла лапками, царапалась. Она начинала облизывать мою шею сзади. На одном месте. И параллельно издавая свой вибро гул. По времени минут двадцать. Я засыпал. Это было практически каждый день, на протяжении нескольких месяцев. И спал я на маминой кровати. За эти месяцы я адаптировался к среде и все встало на свои места. Эта простая кошка. А я вспомнил про неё сейчас. Или это случайность. Конечно же, нет. Это ведь была моя мама. Или она таким образом пыталась мне помочь. Я понял это только повзрослев. Вот такие странные дела. Похожие на чудеса. Маму звали Вера. Только после тридцати я начал говорить о ней. А начал я с того, что в ногах у меня сегодня чёрная кошка лежит. А лежу я в доме престарелых и мне 78.

58. Не гневи его

Как меня обламывает встать с дивана. Уже обед, а я только проснулся. Сразу же в телефон. Хорошо, что ни от кого нет сообщений, так спокойнее. Пролистал возможные отклики на мое разосланное резюме. Ноль откликов, так спокойнее. Из ноутбука тихо доносится чья-то речь, он так и продолжил с ночи воспроизведение роликов с популярного видео хостинга. О как же меня обламывает вставать.

Дневное солнце пробивает засаленные шторы. Кажется появись сейчас какая-либо проблема – она меня срубит на месте. Нет у меня не депрессия, у меня вообще ничего. Третью неделю лежу, не выхожу из квартиры, после увольнения с работы. Благо мне заплатили двойную порцию зарплаты, два по 29500 рублей. Уходя сорвал куш. Я стараюсь совершать минимум движений. Продукты питания – только доставка, выкинуть мусор только когда стемнеет. Минимум контактов и возможного раздражения. Я стараюсь максимально всего избегать. Социальный детокс или же арбайт детокс. Ну и в принципе жаловаться не на что, крупа и макароны есть, чай, сахар есть, кетчуп есть. У меня все вроде есть. Пока что. Да выпиваю больше, не отказываю себе. Но надо сказать местами скучновато. Нужно ведь действовать, движение это жизнь. Жаловаться не стоит, подумаешь я лишился работы, главное здоров и слава Богу. А раз я упомянул имя его, то здесь можно и продолжить. Бабушка часто говорила мне: “Не гневи Бога” Не стоит злить его, когда вроде как повода и нет. Не тревожь его, без необходимости. Не жалуйся, когда в шкафах есть крупа и макароны, тем более с кетчупом. Не стоит его гневить чувак, займись делом, не сиди сложа руки. Так я и решил. Уныние – грех, не стоит гневить его. Все в моих руках. Я решил заняться обыкновенной уборкой, прибраться в своей квартире студии.

Моя квартира все же крутая, со вкусом. Мне не хватало денег на большие квадраты после развода, поэтому я отталкивался от стиля. Так я приобрел однокомнатную студию, в лофт стиле, с огромной высотой потолков. В перспективе хочу соорудить фальш этаж, как деньги подкоплю. Никакой побелки и декоративных обоев, только бетонные стены и открытая ретро проводка. Как меня обламывает убираться, но нельзя гневить, нельзя его гневить. Я включил музыку. Приступил с уборки крупного мусора, застелил диван, свалил гору посуды в раковину. Затем вытер за несколько приходов пыль, подмел. Далее попросил у соседа знакомого, на этаже, лестницу, чтобы вскарабкаться для очищения вентиляционной решетки и закрепить край шторы, который болтался уже несколько месяцев.

Сосед самый адекватный, при этом хозяйственник, без проблем одолжил многоуровневую лестницу для высотных работ по фасаду. Обычная стремянка здесь не подходила. Сэкономил я на автоматических жалюзях, вот теперь такая морока со шторами. Я без проблем вытянул несколько секций лестницы и успешно снял забитую вентиляционную решетку. Приступил с шторам. Здесь сложнее. Вытянутой на всю высоту лестницы не хватало для удобного демонтажа штор или работы с ними. Точнее сказать я конечно дотягивался до штор вытянутыми руками, но такое положение было крайне неустойчивым. Я стоял ногами на предпоследней ступени лестницы, которая ощутимо шаталась, это было небезопасно, высота была огромная. Под шторами, прямо под подоконником стоял мой дешевый раскладной и местами зассанный бывшей супругой диван-книжка. Я прикинул высоту, все сходилось. Диван неподвижно стоял на бетонном полу. Как же я устал уже с этой уборкой, но начало положено, прервать ее уже невозможно. Я аккуратно сложил лестницу, пододвинул диван чуть в сторону от гигантского оконного проема. После чего установил лестницу на спинку сложенного дивана, на сторону которая опиралась на стену. Выдвинул все секции лестницы, сплюнул на ладони и полез. Я лез аккуратно, несколько минут. Несколько десятков минут. На крайние ступеньки мне не пришлось вступать, так как я без проблем дотягивался до штор. Руки мгновенно налились сталью. Я с трудом вставил петельки в крепления на гардине. Вытер пот со лба, как в этот момент чертов диван книжка сложился! Спинка на которую упиралась лестница упала, приняв горизонтальное положение, а другая часть дивана наоборот встала вертикально. Лестница плавно, но резко опустилась на полметра вниз, но не упала. Возможно одна из секций сложилась, не знаю, однако я соскользнул и полетел вниз с криком: “Ааааааааааааа!” Попытался схватиться за штору, но не сумел. Внизу был пол. Но я летел все же на диван. Главное попасть на ту часть, что разложена, а не на ту, что стоит колом вертикально. Я сгруппировался в полете. Повернулся на живот. Воздух бил в глаза, но я прищурился. Расставил руки в сторону и согнул ноги в коленях как парашютист. При помощи движений руками и ногами я мог планировать полет. Я направился в сторону темно синей точки – это ссаный диван, который меня спасет. Дышать сложнее на высоте, плюс холод. Земля не приближалась, а ускорение свободного падения возрастало. Рот раскрывался от набегающего потока. Руки вибрировали. Холодно не было, чем быстрее я снижался, тем теплее становилось. Рот надрывался уже. Дышат труднее. Я дико потел, далее жар. От трения об атмосферу меня начало разогревать. Тогда я подумал, какого черта я взялся за эту уборку. Какого черта этот лофт. Про развод ничего плохого не подумал. Стало обжигать ладони, сжал пальцы в кулак. В голове снова мысль: “Не гневи его”. Вокруг меня стала проявляться плазма. От давления и вибрации перестал слышать гул воздуха. Черт возьми да я разогнался как комета или метеор мать его не зли. Я еле повернул голову, увидев яркий хвост пыли и газов от моих конечностей, которых было уже не различить. Ни черта не видно. Рук не вижу. Одно ядро, тело кометы и хвост. Затем я услышал громкий мужской смех со словами: “Расскажи мне о своих планах и рассмеши меня, ахахаха!” А далее… А далее хлопок и тишина, с легким звоном в ушах, полная мгла, вокруг звезды, ничего кроме моего взгляда нет. И снова голос: “Ты успел разгневить меня, до того, а не после того, ахахаха”

59. Где взять 500?

Когда Джек понял, что добился головокружительного успеха? Что все самые сокровенные планы выполнены и теперь остается лишь почивать на лаврах? Что маховик раскручен на максимальных оборотах? И что его душа летит сквозь пелену на скорости двадцати семи махов? Что жизнь удалась и больше не о чем мечтать? Что время теперь работает на него, а не наоборот?

Наверное, когда Джеку исполнилось тридцать пять. К тому времени он уже чего-то да и добился.

Удачная пятнадцатилетняя спортивная карьера. Двухразовые тренировки в день. Заезды. Соревнования. До норматива “Мастера Спорта” ему не хватило всего несколько секунд. Но это почти мастер спорта. Практически. Он так всем и говорит: “Я почти мастер спорта. Буквально без пяти секунд”. Значка и удостоверения ему, конечно, не дали. Не выполнил, говорят, попробуешь на следующий год.

Но на следующий год Джек пробовал уже другое – вылечить три межпозвоночные грыжи. И примерно с таким же успехом. Главный невролог сказала, что спина, скорей всего, будет болеть всю оставшуюся жизнь и придется постоянно заниматься лечебной физкультурой. Ну или – нейрохирургическая операция. Но вероятность положительного исхода ничтожно мала. Где-то пять процентов. А в случае неудачи – инвалидная коляска. Но даже если все пройдет хорошо о велогонках можно забыть навсегда. Слишком большая нагрузка на позвоночник. Дальнейшее продолжение приведет к разрушению позвоночника и глубокой инвалидизации. Это ли не отголоски успеха?

Ипотека у Джека всего на семнадцать лет.

Семейные отношения на уровне фантастики. Брак, трещащий по швам на протяжении всего брака. Ненависть жены. Неуважение детей. Гнетущая тревожная атмосфера у семейного очага. У потухшего очага. Никаких чувств. Никаких желаний. Ничего. Разве это не успешность?

А творческие потуги? О, Джек всегда считал себя Великим. Что он чего-то да стоит. Что в нем что-то есть. Какой-то чудо-талант. Необычайный дар. Харизма. Что Джек обладатель особого видения, стиля и вкуса. Но похоже только он один так считал. Никто, даже самые близкие люди, не верили в него как в творческую личность. Они говорили, что велосипед – вот его талант. Чего он только не перепробовал, пока искал себя. Писал, снимал, пел, играл, танцевал. Ну ничего не получилось же. Можно ли это считать неким показателем успеха?

Психологическое состояние? Ну, а вы как думаете?!! Хроническая депрессия. С положительной тенденцией к ухудшению. Состояние близкое к нервному срыву. Ни больше, ни меньше. Это ли не успех?

Ну и, конечно, что заставило Джека полностью поверить в успешность своей жизни – последняя зарплата. У него благородная, полезная работа. Он помогает людям. Кому не скажи, все восхищаются. Говорят, что он молодец, что его труд бесценен. Да, нет, вообще-то его труд равен 29500 рублей. А за ипотеку надо заплатить всего тридцать тысяч. У Джека лишь один вопрос: где ему взять еще пятьсот?

Ну и короче, Джек нашел выход. Он же не глупый человек. Джек Великий. Он решил полностью поменять свою жизнь. Поставив ее, так сказать, с ног на голову. Все гениальное – просто. И почему он не сделал этого раньше? У него сразу же появился кэш. Наличка. Он досрочно погасил ипотеку. Купил себе новую крутую тачку. Организовал жене небольшое дело. После этого она стала ласковой, доброй, мягкой и самое главное – сексуальной. Их чувства снова запылали ярким пламенем. Депрессию, как ветром сдуло. Он выучился играть на барабанах, поставил голос, снимает артхаусное кино, пишет маслом, участвует в семинарах по теории успеха, написал автобиографическую книгу. Джек стал непререкаемым авторитетом для детей. Они слушаются его во всем. Смотрят на него с открытым ртом. Так чем же занялся Джек, спросите вы? Как и вам добиться такого успеха? Ответ прост. Джек стал лизать старухам вульвы за деньги.

60. Горбатая гора 1500

Это реальная история, документы которой вы можете запросить в секции «J», ячейка № 421-g Туринской библиотеки. Но вам их скорее не выдадут, по причине их отсутствия.

1507 год, наша эра. Двадцать километров от аббатства Ди Сан Микеле делла Кьюза. Долина Сузы. Горная местность, ясная погода, безветренно, видимость более 5 километров, атмосферное давление 597 миллиметров ртутного столба, температура воздуха +15 градусов Цельсия, высота около 1500 метров.

Рыжий монах Серджио и монах Джакомо сидели на одном из пиков Альпийского хребта. Точнее, они лежали и ели туринские сырокопченые колбаски. Монахи были достаточно молоды по нынешнем меркам, но по тем, считались уже выжатыми. Аббатство совсем не жаловало указанных монахов, те были уж слишком проворны. Монахи принадлежали к одному из нищенских орденов. Занимались поборами, прошениями, где можно приторговывали, нарушали большиство заветов. Так как они из нищинского аббатства, то никто их не искал, и не устанавливал чем они занимаются. Ребята вели бродячий образ жизни, прикидывались сверх-нищими. Но они не были дурочками. Наоборот, собранные деньги они тратили на свой тайный проект, о котором они никому не говорили. У них был план, и они его придерживались. О проекте чуть позже. Сейчас ребята лежали на горе, они завершили очистку подножия, которой занимались более 2 месяцев, преимущественно по вечерам, так как сильно уставали днем. Очистка выражалась в уборке по пути на вершину валунов, выкорчевыванию и закапыванию небольших углублений. Гора же имела крутой относительно гладкий склон, заканчивающийся гребнем, напоминающий естественный трамплин. За гребнем вертикальный обрыв в долину, высотой более 900 метров. Сама вершина горы платообразная, на ней располагалась палатка друзей и импровизированный хрупкий склад со скобяными принадлежностями. Рядом с их так называемым лагерем также стояло нечто крупное, прямоугольное, накрытое ворованным холстом из аббатства. Ребята лежали на спинах, отдыхали, смотрели в небо.

– Джакомо, ты пойми мы как маленькие морские черепашки, медленно ползем к морю, и рано или поздно мы все равно должны там оказаться… и вот кажется время настало. – сказал Серджио.

– Но теперь как-то волнительно, ничего ли мы не пропустили? – ответил Джакомо.

– Джакомо, мой друг! С этой книгой все исключено, Лео все просчитал. Какие же все ослы, кто смеялся над стариком Лео, а я сразу понял, я понял, что это открытие века. И мы, и мы, Джакомо, используем это!

– А почему же Лео не реализовал все как написано в его Кодексе о полёте птиц³⁶.

– О Джакомо! Stupidità! Старик Лео двинулся по змеиным женщинам, ты разве не понял, он поддался дьявольским соблазнам, какие полеты, у него в дом очередь женщин, чтобы он их нарисовал nudi. Такой труд в стол убрал гений. А у нас что? Долго будем скитаться бичами? Мы же великие Джакомо! Великие! Grandi! Grandi!

– Мы великие, но только вот с аббатством нам не повезло, ах если бы мы оказались в Монтекассино. – грустно произнес Джакомо.

– O Vergine Maria! Да сыр с ними! Монтекассино, кто они, а кто мы. Как только мы сделаем задуманное, мы скинем свои рясы!

– Если бы ты, Серджио, не выкрал бы эту книгу, у нас бы не было такого шанса.

– Во-первых, не выкрал, он ее сам пропил. Я просто оказался в нужное время. Во-вторых, эта наша совместная работа, сколько мы ее разгадывали, сколько пробовали воплотить.

– Да, согласен, это было нелегко, старик Лео ведь все зашифровал в этом тексте, но мы то, мы то Grandi! Серджио, мы Grandi! – гордо отчеканил Джакомо.

– Ладно, ладно, basta, basta, давай еще отдохнем, а через два часа приступаем, погода идеальна. – завершил Серджио и лег на бок.

Через два часа монахи встали. Солнце начало садиться, погода прежняя. Они умылись холодной водой, поставили горшок с остатками чая на тлеющие угли. Серджио скинул с прямоугольной конструкции холщовое полотно. Конструкцией была обыкновенная хозяйственная телега, на четырех деревянных небольших колесах. Передняя ось из – кругляшей – спилов брёвен, задняя ось на колесах с четырьмя спицами. В задней части стояла лавка, над осью колес. От обычной телеги ее также отличал дорожный просвет, который был вдвое меньше обычного, она как была чуть прижата к земле. Возле лавки впереди установлено некое подобие педаль, которые соединялись с деревянным редуктором, от которого в свою очередь тянулись деревянные палки к двум сложенным вдоль телеге крыльям. Также по центру лавки торчали два рычага, один отвечал за раскрытие крыльев, второй неизвестно. Лавка была оборудована двумя джутовыми веревками. Крылья были изготовлены из реек и парусины. При раскрытии крылья образовывали площадь в два раза больше площади телеги. Впереди телеги, по центру, возвышалась напополам спиленная швабра, на которой былы прикреплена помятая и кривое чучело птички, с расправленными крыльями, ее нашел Серджио на помойке. На птичке также висели католические четки розария.

Джакомо достал из склада два кожаных подшлемника, один передал Серджио. Они надели их.

– Джакомо мой amico, отведаем на дорожку нашего любимого чая из травы болиголова пятнистого, как раз горшочек согрелся.

– О salute, как кстати, perfettamente, мой друг!

Монахи распили пол литра чая из глиняного горшка. Их лица покраснели. Затем они припали на колени и провели молитву. В начале это было понятно, они одновременно, монотонно и грузно, произносили речь на латыни, затем кто-то из них начал смеятся, второй подхватил, и они оба лежали и смеялись и пародировали свои голоса на латыни, гримасничая лицами.

– Ну все все Серджио, баста, нужно выступать.

– Avanti Джакомо, Avanti! Верно, идем! – весело подхватил Серджио.

Монахи подкатили телегу к краю плато, передний осью склонив ее чуть вниз. Аккуратно водрузились на скамейку и перевязали себя веревками. “Лео все продумал” – сказал Джакамо. Серджио спрятал под альбу “Кодекс о полете птиц” и с улыбкой одобрительно похлопал по этому месту ладошкой. После чего монахи стали синхронно двигать телами, сидя на скамейке, пытаясь сдвинуть телегу вперед к обрыву. В какой-то момент телега поддалась и сдвинулась, съехав с плато.

За пару секунд телега мгновенно разогналась. Стоял оглушительный гул деревянных колес. От шума и вибрации монахов затрясло так, что они начали орать и смеяться, а также выкрикивать слова “Avanti, avanti, avanti, puttana!³⁷”. Скорость приближаясь к гребню достигла приблизительно 120 км/час. Монахи морщились от набегающего потока воздуха. Влетая в гребень передняя ось колес разлеталась в стороны, птичка с швабры сорвалась, монахов-пилотов подбросило, но веревки держали их на скамейке. Через мгновение телега оказалась в воздухе в свободном парении. Джакамо дернул за рычаг и крылья расправились, монахи стали лихорадочно нажимать на педали, а крылья делать махи небольшой амплитуды. Серджио вскрикнул: “О Джероламо Кардано³⁸!”

Больше с горы их голосов уже не было слышно. Телега полетела вниз, махая крыльями.

Через несколько лет, у подножия гор, в Долине Сузы, среди деревянных развалин был найден Кодекс о полете птиц, который в последующим был передан в Туринскую библиотеку, а также две пары драных сандалей от Серджио и Джакамо, монахов аббатства “Idioti grandi”³⁹ (или “figlio di puttana⁴⁰”).

61. Письмо

Куда: Коляйчик – 6. Отель “Малибу”. Пентхаус.

Кому: Технарю.

31.12.2027.

Спасибо, Технарь, что прислал мне эту книгу. Она невероятная. Она полностью переменила мою жизнь. Не только мою, но и тех, кто рядом. Ты просто представить себе не можешь насколько я изменился. Кажется, раньше я был глухим слепцом. Не видел и не замечал насколько прекрасно все вокруг. Какая красота прямо здесь и сейчас. В настоящем моменте. Вокруг нас. И внутри. Краски никогда не были такими яркими. Вкус не был таким насыщенным. Воздух таким свежим. Разум открытым. Мысли чистыми. Тело здоровым.

Раньше, до прочтения этой книги, я не хотел жить. Но теперь, дочитав до конца, я не просто хочу жить, я уже ЖИВУ, Технарь. С большой буквы Ж. Все, что написано в этой чудо-книге – истина в последней инстанции. Не понимаю, почему она до сих пор не является – Книгой Номер Один. Бестселлером из бестселлеров. Ведь в ней содержится секрет, рецепт, путь к СЧАСТЬЮ. Для всех и каждого, в независимости от расы, цвета кожи, национальности и вероисповедания. Эта книга должна стать межгалактическим достоянием. Прорывом! Это научный доказательный фундаментальный подход. Дорога к счастью. К обретению себя. К любви. Пониманию. Исполнению желаний.

Не могу долго писать, так как ко мне опять пришли. Мои новые друзья, которые появились сразу после того, как ты прислал эту прекрасную книгу – “Обними меня покрепче, чувак”. В шикарной ярко-голубой обложке. Ребята сразу же все поняли. И стали со мной дружить. В основном, мы дружим в душевой, иногда и в бараках, на улице, если позволяет погода, днем и вечером, утром и в полдень, на восходе и на закате. Иногда, я дружу с кем-то один на один, чаще мы дружим большой компанией. Раньше я не любил дружить, дружба вызывала у меня болевые ощущения, но когда я прочитал книгу до конца, я полностью поменял свое мнение. Ведь у меня открылись чакры. Исчезли зажимы. Растворились внутренние блоки.

Откуда: Земля. Новая земля. Поселение последнего режима. Барак 17. От кого: Валерия Яковлевича.

62. Игра

Ну, вообще-то, она ему была безразлична. Просто Йоган хотел развлечься. Его девушка улетела в командировку в Гамбург, а он остался в Берлине один. Заскучал. Выпил пару пива. Написал старой знакомой. Просто пообщаться. Поиграть в кошки-мышки. Может и потусить на вечерок. Он не предполагал, что так получится…

Однажды кто-то из друзей предложил Йогану сходить на конкурс красоты, организованный каким-то интернет порталом. Там ему приглянулись несколько девушек. Он нашел их в социальных сетях и начал общаться. Одну из них звали – Тьерь. Она находилась в листе ожидания, как запасной аэродром. Он знал, что нравится ей. Иногда Йоган писал ей сообщения, шутил, флиртовал. Она знала о его девушке и не имела ничего против. Ей льстило его внимание. Тьерь нравилось думать, что он встречается с другой, а думает о ней.

На самом деле он не испытывал к ней никаких чувств. Просто еще одна симпатичная девушка, которую можно соблазнить, поставить галочку и потом хвастаться перед друзьями. Очередная покоренная вершина. Он не хотел серьезных отношений, да и она вроде тоже. Карты сошлись.

Йоган написал ей: “Привет. Как ты? Что делаешь?”, она сразу же ответила: “Привет, как раз тебя вспоминала. Пью вино, грущу. Не хочешь меня развеселить?”. О, он очень хотел ее развеселить и в шутку написал: “На какую улицу доставить веселье?”. Она отправила свой адрес. Ах ты, сучка. Думаешь, я шучу? Ну-ну. Он принял душ и заказал такси.

Она была в красном. Платье, помада, рубин на пальчике, вино в бокале. Она совсем не удивилась, когда увидела его на пороге. Просто улыбнулась и жестом пригласила войти. Она закрыла дверь и поцеловала его. Долгий сладкий горячий винный поцелуй. Его сразу бросило в пот. Йоган начал гладить ее тугую попу. Она стала тихонько постанывать. Запустила руку ему в волосы, укусила за ухо. Он моментально затвердел. Йоган хотел было порвать ее платье и овладеть ее прямо там, но она остановила его:

– Не сейчас. Сначала я должна тебе кое-что рассказать. Не знаю, сможешь ли ты меня понять, – прошептала она.

– В смысле? – удивился Йоган.

– В соседней комнате мой старший брат. Он нездоров. Психически. Но он не опасен. Совершенно. Я ухаживаю за ним. Прости, что не рассказала тебе об этом раньше. Просто мне было неудобно, и я знала, что если расскажу то ты не придешь. А я очень хотела, чтобы ты пришел. Я давно этого хочу. Он нам не помешает. Обещаю тебе. Он совершенно безобидный. Ничего не понимает. Как ребенок. И он не может без меня. Как младенец без мамы. Ему необходимо, чтобы я была рядом. Он будет смотреть свои мультики. А я, я буду делать с тобой такое, чего никто с тобой раньше не делал… – и она засунула свой язык ему в ухо, а рукой стала гладить выпирающую ширинку джинс.

Он потерял самообладание. Больной брат? Да похуй, конечно. Он хотел ее. Желал каждой клеточкой. Если она говорит, что все в порядке, значит так и есть. Она дала ему бокал вина, он выпил его залпом, Тьерь взяла его за руку и они пошли.

В небольшой комнатке, вполоборота к включенному телевизору, показывающему “телепузиков”, на кресле сидел мужчина. Первое на что Йоган обратил внимание – он был необычайно толст, с редкими седыми волосами, из уголка рта стекала капелька слюны. От него исходил неприятно сладкий запах. Казалось, брат не обратил на них никакого внимания. Тьерь опустилась на диван позади кресла и поманила рукой Йогана. Алкоголь ударил ему в голову и он почувствовал чрезвычайную легкость. Похер на больного толстяка. Пора заняться этой крошкой. Он стал яростно лизать ее шею. Вонзаться в тело. Рычать. Они несколько минут предавались ласкам, а потом она сказала, что сходит в ванную, чтобы привести себя в порядок. Она принесла мне бокал вина и ушла.

– Беги.

Что? Мне это послышалось?

– Вы что-то сказали, – обратился я к толстяку.

– Беги отсюда, пока цел. – еле слышно ответил брат.

– В смысле?

– В вине отрава. Не пей его. Она хочет превратить тебя в овощ.

– Блядь, да что ты такое несешь? – сказал я и убрал бокал на пол.

– Полгода назад я пришел сюда так же, как и ты. Крутой. Красавчик. Хотел трахнуться. Повеселиться. И вот с тех пор сижу на этом кресле парализованным. Жру чипсы, пялясь в телек с мультиками. Я для нее как кукла. Игрушка. Но похоже пришло мое время. Как и того бедолаги, что был до меня. Ей нужна новая жертва.

Йоган услышал как в душе выключилась вода. Пиздец. У него резко закружилась голова, он вскочил с дивана, и в панике побежал к двери, вышиб ее и бросился вниз по лестнице.

– Видела бы ты его рожу. Похоже он реально обосрался. Вот ведь дегенерат. Блин, где ты таких придурков находишь, сестренка? – сказал он и похлопал по своей жирной коленке, приглашая ее сесть.

– Все для тебя, братик. Ведь я тебя люблю, – ответила обнаженная Тьерь, садясь на него верхом.

63. Заступник

Дита сильно устала. До отпуска еще семь месяцев. Она работа в администрации районе, в земельном отделе, юристом. В свое время она так радовалась этой должности, но сейчас ей все надоело. После работы она возвращалась домой без настроения. Причем возвращалась она не одна, а со своим мужем Владеком, он также работал в этой администрации только в другом отделе. Она так рада была знакомству с ним. Молодой, умный, перспективный, на счету у начальства, покладистый, выполнял все ее прихоти, то что нужно. Это был второй брак Диты. Муж ушел от нее, не вытерпев ее постоянных побоев. Дома она была очень резкая и взрывная. Но ведь на самом деле она хрупкая красивая девушка, которой надо лишь забота и любовь.

Который год они работали в администрации. Дита после знакомства с Владеком, делала ставку на него. Ее продвижение карьеры в какой-то момент зависло. Она стала это замечать, когда более молодые и с меньшем стажем специалисты переходили на вышестоящие должности. Первое время она это старалась не замечать, но далее это стало нервировать. Переводы на вышестоящие должности чаще всего доставались глупым любовницам, родственникам и детям начальников. Поэтому руководство администрации было крайне безграмотным и не эффективным. Работали на износ только рядовые исполнители, которые хоть что-то старались изменить в муниципальном районе. Надолго такого энтузиазма не хватало. Работники увольнялись, была дикая текучка кадров. Мужчинам казалось немного легче в этой ситуации, им хоть как-то можно было своими профессиональными навыками получить рост по работе. В связи с чем, весь свой опыт Дита, передавала Владеку, чтобы у него все получалось. Она бегала к нему в отдел, в случае каких-то конфликтов Владека и других сотрудников, заступилась за него, давала ему советы, как лучше сделать, кому из начальников сделать подарок, кому улыбаться, с кем пойти на обед. Это был бесконечный квест для Диты. И конечно она уставала. Начальство видело, что она спустя рукава выполняла свою работу и вмешивалась в работу Владека. Тучи над Дитой сгущались. Ей бесконечно отписывались материалы на исполнение. Сроки исполнения накладывались. Ее при всех ругал и клеймил начальник. Она не заслужила такого обращения, она одна из старых работников этого отдела. Она села за стол и горько заплакала. Владек не мог ее поддержать, он и не умел, был робок и бесхребетен. Тем более не мог переговорить с начальством на эту тему, поскольку его пнули бы под назад. В районе была чудовищная безработица и много кто хотел работать в администрации, поэтому начальство не церемонилось со своими работниками.

Дита позвонила своей маме.

– Мама, я больше не могу. – плача, сказала Дита.

– Доченька ну потерпи, все через это проходили, потерпи.

– Чего терпеть? Ради чего, они унижают, они оскорбляют который год, а все на одном же месте.

– Диточка, маленькая девочка, у тебя все хорошо, работа престижная, молодой муж.

– Не говори мне про эту галошу, я также устала от него, он как ребенок.

– Диточка, ну перестань, ладно я люблю тебя, мне надо бежать, целую, все будет хорошо, вечером выпей ромашку. – торопясь сказала мама и сбросила вызов.

Дита залила документы слезами. Она хочет лежать и ничего не делать, никого не видеть и не общаться. В этот момент ее вызывает начальник отдела. Она вытерла слезы и зашла в кабинет.

– Дита, возьми эту папку и срочно подготовь отчет по количествам привлеченных лиц и вынесенным предписаниям. – строго сказал начальник.

– Но ведь это не наш район?

– Я сказал подготовь отчет, черт возьми! Я знаю какой там район!

– К какому числу это сделать? – опустив голову, спросила Дита.

– Что значит к какому, прямо сейчас!

– Но у меня сейчас прием граждан, отчет потребует не менее 4 часов работы и сегодня я не смогу задержаться, сегодня я забираю ребенка из садика.

– Какие нахер граждане! Сегодня отчет мне! Из садика пусть заберет твой муженек!

В этот момент зашла секретарь начальника. Начальник поменялся во взгляде и ласково обратился к ней:

– Аллочка, закажи мне место в ресторане “Прага” на двоих сегодня около 18 часов 30 минут.

– Да конечно, а кофе вам подать?

– Уммм, молодчинка, давай позже, выпьем вместе рыбка.

Дита продолжила:

– Извините, но Владек сегодня не сможет он на конференции их отдела. – растерянно произнесла Дита.

– Да мне насрать на Владека твоего! В общем, делай отчет, отправляй своего подкаблучника в садик и точка. Я сейчас еще позвоню его начальнику, чтоб его в гриву гнали. А то устроили тут очаг быта мать вашу. Не будет отчета завтра утром на моем столе, можешь писать заявление на увольнение по собственному! Вам все ясно?

– Да. – еле ответила Дита, закрывая глаза руками.

Она подавленная и растерянная взяла папку и вышла. Ее с улыбкой на лице проводила секретарша.

Дита снова упала на стол, взялась за голову и заплакала. Никто ей не поможет. У нее нет папы губернатора, нет мамы председателя правления банком, ее муж зависит от нее, у нее нет старшего брата. А есть у нее лишь глыба обязанностей и хлопот. Как же все несправедливо в этом мире у женщин. Коллеги подходили пытались утешить ее, гладили ее. Бедная Диточка.

Прозвучало мелодия о входящем сообщении на ее телефон. Это было сообщение от Лехослава⁴¹. Во второй половине дня Дита старалась не отвлекаться на переписку со своим любовником Лехославом, она концентрировалась на работе. Но это раз она взяла телефон. И с улыбкой начала читать его сообщение: “Детка, я скучаю, как ты кошка:*”

Дита отошла и позвонила Лехославу. Последний услышал ее расстроенный голос.

– Что такое детка, кто тебя обидел? – медленно и загадочно спросил Лехослав.

– Лех! Они выматывают меня, снова он старый хер этот.

– Малышка просто дай мне решить эту проблемку.

– Зайчик, я знаю, что ты за меня, но я не знаю, я должна сама, понимаешь.

– Рыбка моя, хватит все нести на себе, дай мне пожалуйста сделать тебе подарок.

– Лешик, мне так приятны твои слова.

– Диточка иди за стол и выпей кофе, включи в офисе спокойную классическую музыку, хорошо? Я сейчас приеду, завезу тебе маффин с вишенкой.

– Хорошо Лешичка, только маффин и все.

– Оке, кошечка. Не переживай так.

Лехослав приехал на своем чоппере, в немецкой каске на голове и кожаной косухе. Из мотоцикла на полной мощности играл оркестровый вариант пьесы «Полёт шмеля». Лехослав был крупного телосложения, килограммов сто двадцать. Он аккуратно нес коробку с маффином. На входе охранник сказал, что мотоцикл нужно переставить. Но Лехослав заверил его, что он быстро, туда и обратно.

– А вы куда? – поинтересовался охранник.

– В земельный отдел, у них приемный день. – Можно у вас оставить мою каску?

– Да конечно оставляйте и проходите, второй этаж левое крыло.

– Благодарю.

Девочки коллеги Диты услышали мелодию с улицы и стали шептаться. Они уже видели ее рыцаря и поклонника Лехослава благородного. Ранее он привозил ей цветы, десерты, открытки и прочие сюрпризы. Никто не мог бы подумать что-либо плохого про Лехослава. Для Владека он был лишь хороший друг Диты. Да и Владек ничего и не думал, а точнее не мог думать, он работал как раб и исполнял поручения Диты.

Лехослав шел по коридору широким шагом, женщины улыбались ему в ответ, а мужчины опускали носы. Лехослав зашел в кабинет земельного отдела. Он подошел к столу Диты и поставил на стол маффин. Спросил у девочек коллег все ли у них хорошо, никто ли их не обижает. Девочки рассмеялись. Они сказали, что Дита отошла в уборную. Лехослав вышел и из зашел в приемную начальника отдела, расположенную напротив. Секретарь встала и грубо:

– Остановитесь, сейчас приёма нет!

– Заткнись улитка и стой на месте, если сядешь, то я тебя выброшу из окна. – спокойно сказал Лехослав.

Он пнул пыром своих гриндерсов дверь, стараясь не проломить ее. Дверь отлетела в сторону. Лех аккуратно закрыл ее за собой, не хлопая. Начальник вскочил из-за стола:

– Что вы себе позволяете?! Что за выходки!?

Лех протянул ему руку для приветствия, сказав: “Я Лехослав, парень Диты, ну и Владека получается”. Начальник опешив, протянул руку. Лех взял его ладонь в свою руку. Немного потреся в дружеском мужском рукопожатии, начальник попытался убрать руку, но она не поддалась. Лех начал сжимать ее. Начальник не тратя силы на крик, стал пытаться выдернуть ее. Однако Лех продолжал давить как металлическими тисками. Начальник стал краснеть, схватился второй рукой, но давление еще увеличилось. Он застонал как ребенок: “Ой, ойоей, ой, остановитесь, пожжжж…ста” Лех продолжал давить руку. Ладонь начальника посинела и скрючилась, пальцы неестественно смотрели в разные стороны. Начальник упал на колени и зарыдал. “Я прошу, прошу отпустите!” – выдавил он. Лех отпустил, начальник упал схватившись за руку, она была трупного цвета, он не мог двигать кистью.

– Значит так, червь. – сев за стол начал спокойно Лехослав.

– Я мог просто нассать на тебя, но это некультурно.

– Ты больше не будешь грубо разговаривать в Дитой, это первое.

– Ты будешь ходатайствовать за Владека, чтобы ему прибавили зарплату, это второе.

– И третье, третье, твоим секретарем будем моя пожилая мама.

– Это все не требования, ни в коем случае, это как сказать, вежливое предложение.

– А теперь возьми листок и напиши о том, что ты осуществил прием гражданина Лехослава, выслушал его, претензий не имеешь, а также ходатайство о трудоустройстве и приеме моей мамы. И да, ходатайство напиши вчерашним числом, а то скажешь, что мол я надавил на тебя. Да?

– Ах, нет, конечно, ходатайство вчера, а прием сегодня, да, да, конечно, сейчас же. – истречно ответил начальник.

Лехослав вышел. Секретарша по-прежнему стояла. Лех пришел к Дите и сказал, что сегодня она может уйти пораньше. Девочки слышали стоны начальника и поддержали Диту, сказав, что сделают все за нее, а она может уйти.

– Пойдем рыбка, я отвезу тебя до садика. – сказал заступник Лехослав.

64. Автоколонна

Илай Фанерович получил техническую строительную специальность. Но работу свою начал как и многие в его молодом возрасте с обычных автосервисов. Ему понравилось автодело. Он много работал. Он долго практиковал в местных задрипанных автосервисах, расположенных как правило в обычных гаражах. О, Илай, он крутой у нас, так говорили сверстники. Пока они – сверстники мучились с учебой, он быстро получал навыки в автомобильном деле, а соответственно и заработок. Деньги, деньги, деньги, говорил Илай. Работал не щадил себя и своих рук, с утра до ночи. Труд безусловно физический, грязный, но деньги, деньги! Илай приходил домой и сваливался в постель, сил на отдых у него не было. Не было сил ни читать, не смотреть сериалы, не играть в видеоигры, даже не пить, так как утром идти снова в автосервис. Илай, Илай, Илай. Он быстро понял, что он уже очень крутой слесарь автомеханик, и достиг максимальных доходов, при максимальной занятости. Город для Илая стал мал. Он жаждал большего, его руки могли перебрать еще больше запчастей. Но как же мал этот город, все машины, уже отремонтированы. Тогда он решается ехать в столицу страны, город с десятком миллионов жителей, с миллионами автомобилей, с тысячами автосервисами. О, Илай, что это был за план. Илай был очень крутой у себя в городе, но кому если не ему покорять автосервисы столицы? Конечно же Илаю.

Илай собрал свой скарб. Взял несколько любимых многогранных гаечных ключей и полетел в столицу.

Это была одна самых дорогих столиц в Европе. Дикая миграция, жесточайшая конкуренция, самые большие зарплаты, многокилометровые автомобильные пробки. Илай был в восторге. Его ремеслу найдется применение.

Взятых с собою накоплений, крутому Илаю хватило на месяц. При том, что капиталы его собирались в течении года. Вот так вот, Илай. Столица поглощала за аренду комнаты, за страховку, за регистрацию, за питание, за проезд и так далее по списку.

Илай начинал переживать. Все сервисы были заняты или требовались рекомендательные письма. Но в городе где ранее работал Илай в сервисах писать не умели, уж очень этот город отставал от столицы. Оказалось, что в столицу съезжались миллионы таких крутых Илаев, со всего континента. Поэтому найти место было не так уж легко.

Но удача повернулась к Илаю. Он нашел очень крупный автосервис, на базе бывшей государственной автоколонны, а ныне находящейся в частной собственности. В сервисе трудилось более 50 человек. Сотрудники имели строгую иерархию, в зависимости от занимаемой должности. Здесь было все официально, это не те гаражи, в которых работал Илай ранее. Здесь и инструктажи, заполнение журналов работ, техника безопасности, режим труда и отдыха. Рабочие делились на механиков, техников, мастеров, инженеров, бригадиров, помощников, старших помощников. Автосервис имел несколько гигантских ангаров, сплошь заполненными грузовым транспортом, тягачами, грузовиками, спецтехникой, автобусами. Работы было море.

При собеседовании Илай рассказал какой он крутой мастер. Он сам себя так и называл. Он рассказал, что по образованию он строитель, однако в автоделе он самоучка-вундеркинд, и что он был самым крутым молодым мастером у себя в городе, что он работал круглосуточно, что он очень обучаем, что он не пьет и не тратит деньги на отдых, а также, что он не читает и не смотрит фильмы, когда занят работой. Он это несколько раз по кругу рассказывал, надеясь, что бригадир будет впечатлен или изумлен такому специалисту. Бригадир, когда Илай говорил, в какой-то момент стал смотреть какие-то документы, не слушая крутого Илая, затем сказал:

– Кхе-кхе, ладно, достаточно, я понял, с 08 до 21 часов берем тебя помощником, будешь смазывать инструменты и станки, иногда помогать мастерам, а там посмотрим.

Илай нисколько не расстроился, он был крутой. Он увидел насколько здесь высоки ставки. Он покажет, что он лучший помощник, и что он может быть мастером, мастером на все руки. О, Илай, Илай, Илай.

Илай как всегда приступил вовремя к работе. Ему выдавалась пол бочки машинного масла, то есть это примерно 50 литров. Эта норма на смазывание всех требуемых запчастей, лежавших на столах в ангарах. Таких ангаров пять. В каждом ангаре десять рабочих столов, на них лежат запчасти, которые подлежат последующей установке или инструменты, подлежащие смазыванию. Рабочий день 13 часов, из них час обед. Таким образом это около 15 минут на каждый стол, требуется на промазку. Конечно тут норматива не было. Главное он не должен был перерасходовать материал. Смазывать мог в порядке очередности или в порядке срочной необходимости. Что-то мог отложить на следующий день, либо наоборот ускориться и сделать больше, но не расходовать масло. Иначе могли заподозрить в присвоении, в воровстве, и тогда сразу выгоняли. Илай все это в ближайшие недели освоил. Это была самая грязная и неблагодарная работа. Но Илай знал, Илай все знал, это испытание, и он его пройдет.

Илаю выдали резиновые перчатки и рабочий комбинезон. Комбинезон он одел, а вот перчатки не стал, в них медленнее работается, то есть хуже и дольше смазывать детали. Так он стал мазать голыми руками. Катил на двухколесной тачке сто литровую бочку к ангару. Открывал бочку и черпал масло пластиковым ковшиком, изготовленным из двухлитровой бутылки от колы. Масло было густое, как каша. Правильнее сказать конечно это литол⁴². Эмульсия в виде вязкого геля. Для удобства мы будем иногда называть это масло, хотя это литол. Машинное масло с мылом. Понимаете? Далее он подбегал с ковшиком к столам и промазывал детали литолом. Затем катил бочку к другому ангару, иногда бочку вкатывал в ангар, если много деталей требовалось смазывать.

Чтобы больше зарабатывать денег, Илай решил ночевать в ангаре, не тратить деньги на проезд и аренду. Он съехал с арендованной квартиры. Илай работал до 21 часов, затем стал задерживаться, чтобы больше выполнять смазочных работ, чтобы его быстрее заметили, не просто же так он съехал с квартиры. Так он работал до 00 часов, потом падал на расстеленный картон в углу ангара и засыпал. Мыться было негде, Илай ложился спать с испачканными по локоть руками. Просыпался весь в литоле. Первое время он очищал себя от масла, но со временем привык к нему. Он не стал тратить время на свою очистку. Он уже не использовал ковшик, а просто брал густой литол в две руки. Потом, чтобы меньше бегать к бочке, он набивал литолом карманы, набирал кучу литола в охапку, прижимая к груди. Он ложился практически в литоловую ванну. Весь угол ангара был засран этой эмульсией. Он стал меньше спать и как проснется сразу бежал за бочкой литола, приступал к работе. Возможно на сон сказывалось отравление парами литола, не знаю. Весь комбинезон и его белье было насквозь пропитано литолом. Сначала его ладони стали морщинистые, как после воды, затем лицо и тело. Илая было сложно узнать. И, кстати, никто особо не заморачивался и не проверял Илая, как он работает и насколько качественно. Это была тупая работа, понимаете? Но Илая уже было не остановить. Так как он не очень хорошо рассчитывал норму литола, не использовал ковшик как орудие труда, литол стал быстро заканчиваться. Бригадир стал это замечать, спрашивая сколько, и когда потратил Илай масла. Тогда Илай получая деньги, которые выплачивались раз в неделю, стал частично тратить на керосин. На оставшуюся часть он покупал сухую лапшу. Купленным керосином он разбавлял литол, тогда в бочке становилась на 30 % больше объема. Илай был грамотным специалистом, никто бы так не догадался, думал он. Ну что за Илай, Илай, Илай.

Безумие со смазкой продолжалось. Илай не щадил своих рук. После сморщивания кожи он заметил, что у него отпали ногти на руках, но это совсем не мешала ему. Отрастут подумал он. Глаза его стали желтыми, но он этого не видел. Кожа тела постепенно темнела. Пальцы рук стали сращиваться, становились как у лягушки. Илай к тому времени уже не ходил за зарплатой, но он продолжал гонку за смазывание деталей. Его шея стала уменьшаться, плечи суживаться, но он продолжал все мазать литолом. Его мокрый угол в ангаре похож был на осиное гнездо. Одежду уже не разглядеть было. Не видно было как он передвигает ноги, он как бы плыл или тек, оставляя за собой масляный след. Позже и рук не стало видно. Просто тек пузырь или сталактит, на верху которого виднелись волосы от головы, потом и их не стало. А в одно прекрасное утро, бригадир заметил большое пятно, масляную лужу и перевернутую бочку с литолом. Рядом также валялась пустая канистра с керосином. Бригадир подумал, что кто-то пролил бочку. Он окликнул Илая, но того прежнего Илая не было в ангаре. А был Илай, который лежал на полу в виде масляной лужи, он слишком жадно разбавил эмульсию керосином, и впитал ее сам до критической консистенции. Потеряв таким образом все ценные загустительные и загущающие свойства. Став обычным жидким маслом, не способным к перемещению и зарабатыванию денег. Это был крутой Илай Фанерович.

65. Сертификация под ключ

– Вообще-то я имею сто двадцать семь сертификатов о повышении тех или иных курсов обучения, курсов мастерства и повышения квалификации. – сказала, задрав нос Игнолия.

– И что это значит? – уточнила уборщица отделения Ольга Яковлевна, отжимая тряпку в ведро.

– Это значит, что я самый квалифицированный сотрудник отделения.

– И почему же еще не заведующая?

– Я дышу ей в спину Ольга Яковлевна. – затушив сигарету о блюдце сказала Игнолия и пошла на выход. – И еще, не забудьте протереть подоконник.

Игнолия шла по коридору больницы, где она работала медсестрой. Она немного шоркала одной туфлей, так как туфля была разодрана и плохо держала стопу. Халат по всей видимости был на пару размеров больше, висел немного неопрятно.

Игнолия имела диплом о высшем экономическом образовании. Но ведь столько этих чертей экономистов, от которых толку то нет, говорила она. Нет практической пользы от них. Слизни. Поэтому она решила связать свою работу исключительно с пользой, на грани альтруизма. Медицинское дело. Это ее призвание. Оказалось, что медицинское дело это не только врач, лаборант и сестра, а там миллионы специальностей, тысячи категорий и постоянное обучения. Так она стала на путь обучения, решив применить свою смекалку, ей не хотелось получать медицинский диплом. Она решила получить сестринское дело плюс двести отдельных курсов в области медицины. Каждый курс требовал денег. Главное заплатить и сертификат будет висеть у тебя в грязном общежитии. Денег с зарплаты ей не хватало, поэтому дополнительные доходы она получала от проституции, занимаясь этим профессионально прямо в больнице. До конца не ясны были ее мотивы, то ли ей нравился процесс дополнительного заработка, то ли процесс получения сертификатов. Что она в конечном счете должна была получить? Кресло главного врача? В принципе это было реально, ведь она экономист, а в настоящее время, в эпоху эффективного менеджмента, не обязательно иметь профильное образование для управление предприятием. Игнолия все рассчитала, практически все к пути креслу главного врача.

Жила Игнолия в комнате общежития для работников больницы. Аварийное здание, протекало все и везде. Все стены в черном грибке. А из работы в этом городе осталась только районная больница, ну а также почта и полиция. Разгуляться негде. Пьют, бьют и госпитализируют. К слову сказать Игнолии уже 40, она по-прежнему одна. За спиной несколько длительных бесперспективных одновременных отношений с врачами, она клялась в верности каждому из них.

Отделение принимало нового молодого врача, только что завершившего интернатуру. Молодую, скромную и опрятную девушку врач представлял коллективу отделения. Игнолия очень ревниво относилась к новым молодым специалистам, тем более врачам. Последующая задача ее состояла в извидении этого врача, чтобы она в скором времени покинула их отделение. Игнолия во всех видела своих конкурентов, хотя она ведь была обычной медсестрой. В случае их совместного дежурства, то есть Игнолии и новой сотрудницы, это однозначно конфликт.

– И так прошу любить и жаловать, наш новый врач, окончила мединститут имени Каштиновского, с красным дипломом, прелестная Мария! – торжественно произнес заведующий отделением.

Мария была худощавого телосложения, лицо бледновато, имелись небольшие синяки под глазами, но это скорее анатомическая особенность. У Марии трудолюбивый взгляд и добрые глаза.

– Какая хорошая девочка, – сказала уборщица Ольга Яковлевна.

– Да ей самой же лечится надо. – ответила Игнолия.

– Почему же?

– Да она больная по ней видно.

– Ну не сказать, что вы прямо то.

– Иди вылей утки. – грубо завершила Игнолия.

В первое их совместное дежурство Игнолия ходила за Марией по пятам. Мария поправляла капельничную систему на стойке одному пациенту. После того как она это сделала, Игнолия подбежала и сразу стала снимать систему, что-то перевешивать, поправлять, но в принципе все осталось на прежних местах.

– Извините, что-то не так я сделала? – вежливо спросила Мария.

– Я вообще-то окончила курсы и имею отдельный сертификат по инъектированию. Вы сделали все так, но есть нюансы. – ответила Игнолия и быстро вышла из палаты.

Она побежала прямо к главному врачу, нервно хромая на разодранную туфлю. Влетев в кабинет приемной она спросила:

– Валерий Яковлевич у себя?

– Да.

Игнолия зашла в кабинет как к себе домой, уверенно и непринужденно.

– Валера, эта дура не умеет делать капельницу, это немыслимо!

– Это компетенция заведующего. – сухо ответил главврач, продолжая перебирать документы за столом.

– Я устала на это все смотреть, на тупорылых этих. Я считаю, что я созрела уже.

– И куда же?

– Я десять лет здесь работаю, больше чем ты, я все здесь знаю, я умею управлять, я прошла все необходимые современные курсы и имею соответствующие сертификаты!

– Ну мы наслышаны о твоей работе.

– Я хочу быть главной – старшей медсестрой больницы!

– Давай поговорим об этом позже, у меня много работы.

– Нет, я хочу сейчас услышать ответ, да или нет!

– Ну хорошо, а давай чтобы вопросов в отделе кадров не было, ты пройдешь еще одно обучение, еще один курс, прямо перед назначением, чтоб сертификат был свежей датой. Пойдет?

– Это уже совсем другой разговор. Это не проблема для меня. Я с удовольствием пройду курс, тогда среди всего этого гребанного персонала уже никто, никто мать их, не догонит меня – Игнолию, по количествам курсов!

– Что думаешь о гомеопатии?

– Эээ, ммм, думаю, это, как сказать… Положительно. Да, хорошо думаю. – неуверенно ответила Игнолия, не понимая о чем ее спросили и не зная этого термина.

– Вот и хорошо, тогда пройди курсы по гомеопатии, пятьдесят процентов стоимости обучения оплатит бухгалтерия, как и всегда, я подпишу. А теперь я занят, давай возвращайся к работе.

Игнолия пошла в свое отделение. Рассказала завующему, как новый врач Мария не справляется с пациентами, все у нее якобы падает, она работает без перчаток, грязными необработанными руками поправляет капельницы, не выслушивает пациентов, хамит персоналу и другое. Далее она дала указание уборщице еще раз вымыть туалет. Ольга Яковлевна возразила, а точнее уточнила, что часом ранее уже провела влажную уборку в туалете. “А я тебе говорю – ты еще раз вымой только на этот раз с 5 % хлоркой! ” – сказала Игнолия. Затем Игнолия пошла в неврологическое отделение к одному инструктору, чтоб немного подзаработать для будущих курсов.

Этим же вечером Игнолия после работы, находясь дома, села за ноутбук и нашла онлайн курсы по гомеопатии. Произвела оплату и включила видео трансляцию врача, преподающего данный курс, после чего покурила и легла спать. Пока она спала шло обучение. Внизу интернет сайта бегущей строкой указывалось: “Мы подготовили более 2000 профессиональных врачей-гомеопатов (28 московских потоков и 17 выездных циклов в городах России, провели 12 международных сертификационных циклов, на которых сотни врачей-гомеопатов повысили свою квалификацию, разработали программы дистанционного обучения, провели более 90 международных семинаров и мастер-классов, разработали компьютерные программы для профессиональной работы и учебы гомеопатов, издали более ста наименований книг гомеопатической тематики”. На утро она проснулась. Закурила сигарету, прямо в постели. На мониторе мигало сообщение: “Поздравляем, вы успешно прошли обучение, укажите свой адрес, и мы вышли вам сертификат”. Игнолия стряхнула пепел и указала адрес.

Через неделю она получила по почте сертификат о прохождении курсов “Лечение вирусных заболеваний гомеопатическими препаратами”.

Игнолия пришла к главному врачу и бросила сертификат на стол.

– Ну? – начала резко Игнолия.

Главврач взял сертификат посмотрел его внимательно и передал Игнолии.

– Хорошо. Я подписываю приказ о вашем переводе. В ближайшее время вас ознакомят и введут в курс дел.

– Где мой кабинет будет? Там же где эта старая карга сидела – главная медсестра?

– Почему же. Нет. В том же отделении.

– Там будет новый кабинет?

– Вам не потребуется кабинет. Вернее у вас он там уже есть. Хозблок.

– Не понимаю, какой еще хозблок.

– Игнолия вы переведены, на должность Ольги Яковлевны. А Ольга Яковлевна теперь медсестра отделения. Вопросы остались еще? Если нет, то освободите помещение.

Месяц спустя. Ольга Якволевна была неотразима. Пожилая и добрая женщина, с идеальной осанкой и уверенной походкой, внимательная и чуткая к пациентам, в накрахмаленном халатике она достойно дополнила отделение.

– Машенька ты иди, я сейчас догоню, кое-что надо тут сделать. – сказала Ольга Яковлевна врачу Марии и пошла в сторону Игнолии, которую неожиданно заметила.

– Игнолия! Игнолия! – позвала Ольга Яковлевна.

Игнолия неспеша подошла, держа в руках ведро и тряпку.

– Игнолия детка, там кто-то насрал в раковину, иди вымой там.

Игнолия не ответив, молча пошла.

– Ах да, Игнолия, захвати с собой свой сертификат, он как раз тебе пригодится вытереть обосранную раковину.

66. Квадрат

Я и не помню как оказался здесь. Я маленький. Здесь ничего понять нельзя, как впрочем и сейчас. Здесь среди каменных панелей, бетона, песка и холода. Все дома прямоугольные, выстроенные квадратами, комнаты квадратные, проемы прямоугольные. Мусорные баки квадратные, магазин квадратный, в нем хлеб прямоугольный. Больше в этом магазине ничего не покупали. Весь этот квартал сплошной квадрат, именуемый микрорайоном. Микроклимат, микрожизнь. Кого-то выносят, кто-то лежит пьяный, кого-то бьют под домом, кого-то тащат. Лето здесь длилось годы. Дома соединялись трубами, только они единственные здесь были цилиндрические. Либо ты в квадрате в доме, либо над тобой цилиндрические трубы. Под ногами миллионы тонн бетона. Все серое, ни одного, ни одного дерева здесь нет. Ветер перетаскивал какой-то засохший закругленый колючий кустарник, как мяч. Дворник ездил на велосипеде. Сосед сумасшедший тоже на велосипеде. И у дворника и сумасшедшего были одинаковые кепки “Речфлот”. У обоих текли слюни изо рта. Я просто иду, какая-то девочка выкидывает вещи из окна пятого этажа, все смеются и хлопают в ладоши. Во дворе стоит огромный катер, как он сюда приплыл? Я не знаю. Может это ковчег. Я иду дальше. Какой-то мальчик ссыт с балкона на других, стоящих внизу с открытыми ртами. Здесь все не так. Вокруг района, вокруг микрорайона, километры песка. Квадрат окружен песками. Среди песков какие-то большие металлические конструкции, фрагменты труб или космических кораблей. Я думал они прилетали сюда и их уничтожили. Иду дальше. Стоит машина, прямоугольная машина, она трясется будто на кочках. Какой-то дяденька душит другого на заднем сиденье. Я прохожу дальше, мне нужно выкинуть мусор из квадратного ведра в квадратный мусорный бак. Здесь все очень серо, но ярко светит солнце, иногда очень душно. Душно так, как тому дяденьке на заднем сиденье. Еще в микрорайоне есть поликлиника. Ее забыли достроить. Это просто замороженная стройка. В ней кто-то падает на бетон и ломает кости. Дома сделали, людей туда засунули, а поликлинику забыли. Здесь все непонятно для меня. Еще есть детский садик, но там не только маленькие дети, там и школьники. Там и школа и садик, а может и поликлиника. Я иду дальше. Под домом кто-то дышит в полиэтиленовый пакет и улыбается мне. Прямоугольные балконы, ступени, площадки, бетонные заборы, плиты, сваи. Здесь все рассыпано. Они очень торопились когда делали это. Если был у кого-то дым из окна, то никто не приезжал, квадрат квартиры сгорал, оставляя черный след над окнами. Все жители или кто они здесь, были пьяные. Они ужирались с утра и до вечера, пока их дети, как я ходили по бетонными площадкам. Они пили как просыпались, пока я шел за хлебом или выносил квадратное ведро. А вечером из всех окон кричала музыка и билась посуда. Они пели и пили. А утром кого-то выносили. Я видел как выносили соседа с большого квадратного крыльца и огромной лестницей. Его несли за руки и за ноги, а голова стучала по ступеням. Там было сорок шесть ступеней. Его голова стала квадратной. Я не хочу здесь находится. Я иду дальше. Вот дети подростки выгнали свою мать, которая очень много пила и пела. Теперь я ее вижу когда выношу мусор к квадратным мусорным бакам. Мне тоже предстанет кого-то выгонять? Я иду дальше по прямоугольному тротуару среди обломков бетона и арматуры. Откуда обломки? Это разбирают какое-то здание, как ту поликлинику. Кто проходит, что-то обламывает. Я не знаю зачем. Здесь все не понятно. Зачем здесь я. Я иду и пинаю гравий, он также везде рассыпан здесь. Иногда я сижу на подоконнике. На квадратном подоконнике. В квадратном оконном проеме. Через несколько метров напротив меня дом. Прямоугольный дом, такой же как мой, как везде здесь. Я вижу окна напротив. В окнах люди, они все в своих квадратных квартирах. Кто-то пьет за столом, кто-то бьет кого-то, остальные как и я, смотрят в окна, смотрят и курят, смотрят на меня. Они отдыхают перед тем как нажраться. Я увидел как какая-то девушка выпрыгнула с третьего этажа и упала. Она полежала, встала и пошла под дом. Дышать пакетом. Потом сосед, взрослый дяденька, из параллельной квадратной квартиры высунулся из балкона и сказал, что съест моего кота. Я смотрю видеомагнитофон. Он тоже квадратный, но черный. Он добрый. Туда вставляю прямоугольные кассеты и смотрю. Это единственное, что я понимаю здесь. Там я вижу побережье, пальмы. Там людей спасают. Там полицейский с напарником. Там микроволновка и доставка пиццы. Они все из далекой планеты. Там тоже есть дети. Там парень, он один дома. А я иду дальше. Иногда слушаю музыку на другом языке и представляю как улетаю из квадрата. Сейчас я здесь. Не помню как я впервые узнал Пшиковского. Я зашел в прямоугольный дом как у меня. Прямоугольная дверь в его квартиру была открыта. Я прошел. Было темно и тихо. Я прошел через прямоугольный коридор. В конце коридора квадратная комната. В ней на квадратной кровати на углу сидел мальчик. Он сидел перед квадратным телевизором. Это был Пшиковски. Он играл в игровую приставку квадратной формы. Я сел рядом, он был не против. Мы играли в футбол “USA94”. В его квартире никто не пел и не пил. Они уже отпели. А я с Пшиковским стали забывать откуда мы, в голове вертелись слова “голоцены”, “факториум”, “соглашение”, “ликвидаторы”, “аванс”, но мы были не в силах что-то уже объяснить друг другу. Мы стали пить и играть. Играть и пить, а позже окрепнув приступили к пению. Петь и пить в квадратных комнатах, меняя прямоугольные дома, в которых уже не осталось людей. Когда-то и нас спустят с этого крыльца по лестницам. Когда-то и наши головы станут квадратными. Теперь мы идем. Мы идем дальше, разбирать недостроенное здание и прыгать с него на вкопанные сваи. А вот, проходим мимо, видим квадратное окно. Там человек с квадратной головой, он вернулся. То есть смог вернуться. А когда-то там была рыжая высокая девочка с доброй улыбкой. Она слушала музыку на иностранном языке и улетела из квадрата. А мы остались и эти люди с квадратными головами. Она сниться нам в добрых снах, когда мы лежим обожранными в подъездах прямоугольных домов. Из квадрата три пути: улететь как рыжая девочка, остаться и сделать себе квадратную голову и позже помереть, или ужираться и петь, и позже помереть. Здесь все очень непонятно. Почему мы здесь оказались, а не в кадрах квадратного видеомагнитофона. И заканчивается этот на рассказ на 202 странице. Спаси нас рыжая девочка, если ты слышишь и читаешь, забери нас, пока не застала зима, и мы нахуй не замерзнем в этом прямоугольном подъезде…

67. Лечебная блокада

– Ты вообще понимаешь слово стимулирование, Аркадий? спросил своего друга Геннадий.

– Ну ускорение, процесс увеличения чего-либо, – неуверенно ответил Геннадий, допивая стакан с пивом.

– Нуу, муу, эээ, мычишь, сопли жуешь. От латинского “stimulus” – это палка погонщика слона или острый металлический наконечник на шесте, которым погоняют буйвола или быка, запряженного в повозку. Понимаешь?

– Ну да.

– Вот тебе и да. Ходишь ты по своим квази-врачам, которые как эти быки, а скорее как боровы, ни черта ни лечат тебя, как от козла молока. Тут стимул нужен. У меня есть одна идея, сейчас купим пиво, и я расскажу.

Геннадий снял коляску с тормоза и покатил сидящего в ней Аркадия. Последний долгое время занимался профессионально бегом, легкая атлетика. Но последствия оказались далеко не легкие. Мало того, что от обогащения организма кислородом, он стал старше своих лет выглядеть, так постепенно у него стала “стрелять” спина. От чего он сначала просто останавливался от боли, а потом стал навзничь падать. Движение нижними конечностями доставляли боль. От этой боли развилась фобия на движения или проще на передвижение. Аркадий все чаще и чаще лежал, боясь встать и почувствовать токовую боль, парализующую любое его движение. Требовались уколы релаксанты мышц. Позже и они не стали помогать от боли. Тогда Аркадий перешел на мощные инъекции обезболивающего средства в очаг боли, так называемая лечебная блокада. Эффект конечно был, но при пассивном образе жизни, минимальном передвижении. И вот пока он проходил различные диагностики, использовал уколы блокады, а также релаксанты и антидепрессанты, а также алкоголь и сигареты, решено было передвигаться на коляске, к которой он сильно привыкал. Аркадий не хотел уже ходить, это было очевидно. Это очень негативно влияло на мышцы нижних конечностей. Дистрофия, атрофия и другие эффекты, которые уже реально угрожали его ногам и способности самостоятельно передвигаться. А Аркадию тем временем лишь 35.

Геннадий как мог пытался помогать Аркадию, хотя последний имел полу медицинское образование, и как никак полжизни отдал спорту. Чаще Геннадий просто морально поддерживал его, проводил время, но также хотел участвовать в лечении. Лечение его сводилось к болтовне и совместному распитию алкоголя.

Так Геннадий катил коляску вместе с Аркадием по набережной. Справа завораживающий закат, чайки, небольшое волнение в море, свидетельствующее о скором приливе и легкий муссон с моря. Аркадий улыбался в пьяной улыбке, а на его голове была криво одета черная кепка “Балтийцы”. Выходные они проводили в этом маленьком прибрежном городке, где у Аркадия была квартира.

– Вот слушай чувак, на счет моей идеи и стимула, – начал Геннадий.

– Ну валяй давай.

– Так вот слышал о таких как Ролан Бенабу и Жане Тироле?

– Слышал о Зимбабве и жене тиране, – иронично ответил Аркадий.

– Не, не, слушай внимательно.

– Весь в ожидании.

– Было крупное современное исследование о влиянии стимулов на просоциальную активность. Его провели в 2006 году Ролан Бенаб и Жан Тироль. Исследование изложили в работе "Стимулы и просоциальное поведение". Там говорилось о теоретической модели просоциального поведения человека.

– Ты можешь проще говорить, меня тошнить начинает.

– Ну суть короче такая, человек в общем выбирает для себя, насколько он готов добровольно помогать кому-либо.

– Да твою ж мать Геннадий, че за ахинея?

– Дослушай. На это желание оказывает влияние: внутренняя мотивация, то есть на сколько этот человек считает, что так вести себя хорошо, далее материальные стимулы, то есть наличие штрафов за не участие в добровольной активности или налоговые вычеты за участие, далее затратами человека, например, затраты на автобус до места работы, далее репутация в обществе от добродетельности.

– Ебаный! Да прекрати ты это! – заорал Аркадий.

– Короче. Суть данной модели – показать, когда наличие стимулов положительно влияет на просоциальную активность, а когда негативно.

– Очень блядь познавательно, – раздраженно дополнил Аркадий.

Геннадий скатил коляску на песок и развернувшись спиною к морю поволок ее вместе с Аркадием ближе к воде. До мокрого песка он с трудом развернул коляску, снял с Аркадия плед и поднял ручки коляски вверх, опрокинув Аркадия в песок. Аркадий упал и закричал:

– Ааа, блядь ты чего!

Геннадий схватил коляску и неуклюже побежал обратно на набережную. К этому времени никого на холодном пляже не было.

Аркадий со хрипом кричит:

– Вернись сука! Вернись блядь! Ты не можешь так поступить! Мы вместе росли!

Геннадий, шел по тротуару в сторону города, кача пустую коляску. Он слышал крики и слова Аркадия: “Вернись сука, мы вместе росли!”. У него пробили слезы, но он терпел и уверенно шел в квартиру Аркадия, чтобы уже не слышать голос последнего.

Геннадий зашел в квартиру Аркадия. Коляску оставил в подъезде. Открыл холодильник, достал ром, включил фильм Алексея Германа младшего “Трудно быть богом” и улегся на кресло.

Фильм шел три с половиной часа. С учетом пауз и перекуров, просмотр занял четыре часа. При титрах, из улицы Геннадий услышал знакомый голос. С улицы кричал Аркадий: “Ты…, …чертов, …пидор ”. Геннадий выглянул на балкон. В свете дворового фонаря он увидел лежащего рядом с подъездом Аркадия, его голова была на ступенях крыльца, одна рука тянулась в сторону двери. За Аркадием тянулся мокрый, перемешанный с песком, след.

– Аркаша, ты поднимешься или как? – крикнул Геннадий.

Аркадий промолчал. Геннадий докурил и спустился вниз. Поднял Аркадия за подмышки и поволок на второй этаж. Аркадий был без сознания, или в полуобморочном состоянии, мокрый и в песке, одежда изодрана, лицо в ссадинах. На спине немного выступала кровь, но ничего серьезного. Геннадий обработал несколько неглубоких ран, по всей видимости оставленных клювами чаек. Аркадий в полудреме что-то мычал. Геннадий снял порванную одежду, влил чуть рома ему в рот через воронку и уложил спать.

Под утро Аркадий ничего не помнил. Геннадий сказал ему, что они дико набухались вчера и еле пришли домой. Аркадий не удивился. Этим вечером Геннадий снова покатил Аркадия вдоль набережной. Он также оттащил его к морю, но в этот раз уже ногой столкнул с коляски и более уверенно побежал в сторону квартиры.

– Блядь ты че творишь сука! – вскрикнул Аркадий, но замолчал так как попал лицом в воду.

Геннадий также вернулся в квартиру. Поставил коляску в подъезде. Достал ром, включил трилогию матрицы. Он на третьей части услышал стоны во дворе. Стонал Аркадий. Геннадий снова спустился, поднял его, обработал раны, влил ром и уложил. Аркадий по-прежнему не помнил, что было с вечера. “Да напились мы до чертиков” – сказал Геннадий. Этим вечером они снова покатились на прогулку по набережной. Аркадий жаловался на боли в спине, невозможно было сидеть, облокачиваться на спинку. Ныли рваные раны от чаек. В этот раз они увидели на берегу кепку “Балтийцы”, она подсохла за день. Геннадий торжественно одел ее на Аркадия.

Геннадий не стал катить Аркадия к воде через песок, сильно устал. Он подошел к временно смонтированному парапету. Обернулся по сторонам, убедился, что никто не видит и поднял ручки коляски как самосвал кузов. Аркадий слетел с коляски и с набережной, грохнувшись с двухметровой высоты на песок. Он даже не успел ничего вскрикнуть. Геннадий побежал быстро в квартиру. Никаких криков на это раз не слышал, да и плакать не тянуло.

Геннадий вернулся в квартиру. Достал ром. Включил фильм Властелин колец. Он уснул. Проснулся через несколько часов от ударов по двери. Он открыл двери. На пороге стоял Аркадий весь в свежих ссадинах на лице. Он стоял на ногах.

– Что же ты сука творишь такое?! – свирепо и остервенело прорычал Аркадий.

– Чувак да ты ж на ногах пришел, ай молодец!

Аркадий с порога ударил толкающим ударом Геннадия. Последний влетел на кухню и упал на стол. Аркадий прыгнул сверху и начал душить его. Геннадий провернулся и встал, ударив коленом в лицо Аркадия. Аркадий встал. Завязался кулачный бой. Они дрались не уворачиваясь от ударов. Геннадий бил боковым стараясь пробить бока. В какой-то момент от удара Аркадий повернулся полубоком, согнувшись. Геннадий со всей дури ударил в спину кулаком. Аркадий повалился на плиту. Геннадий в прыжке добавил удар локтем туда же в спину. Оглушительный глухой удар. Аркадий с трудом разворачивается и наносит наотмашь удар тылом кулака по челюсти Геннадия. Тот падает. Аркадий начинает пинать его ногами. В этот момент в квартиру вбегает полиция, кто-то из соседей вызвал их. Аркадий хватает сковородку и кричит:

– Стоять на месте, бросить оружие!

Полицейский на замахе Аркадия сковородкой применяет прием самбо и заламывает руку Аркадию. Аркадий отталкивается двумя ногами от стены и толкает телом полицейского прямо на холодильник. Холодильник падает на Геннадия, который пытается встать. Второй полицейский переступает холодильник и начинает молотить резиновой дубинкой по бедрам Аркадия. Геннадий встает и также помогает избивать Аркадия, ударяя кулаками по корпусу, преимущественно по спине. После прибытия подмоги дебоширов удалось повязать и доставить в спецприемник.

Следующим вечером в спецприемнике, в общей камере, лежа на полу Геннадий бубнил:

– Таким образом, Аркаша, можно представить теоретическую схему «входа» и «выхода» индивида из просоциальной активности в связи с наличием или не наличием стимулов. Пока материального стимула нет, будут присоединяться к просоциальной активности люди, которые видят, что наличие денег вредит их репутации добродетели и которые не могут скрыть факта «оплаты» их добродетели. Как только появляется материальный стимул, люди, которые до этого участвовали, перестанут участвовать, однако вместо них присоединятся такие люди, которые положительно относятся к материальному стимулированию просоциальной активности. Таким образом, полезность денег или материальных стимулов на участие индивидов в добродетельности будет зависеть от тех людей, которые участвовали пока без стимулов.

– Я все понял, Гена, – ответил Аркадий, уверенно стоя на ногах, перед умывальником и разглядывая свою разбитое лицо в зеркало.

68. BBQ на обочине

Благоверная Магнолия была счастливой женой, любимой женщиной, воспитывала детей. Она работала престижным детским психологом в частной школе для одаренных детей, сыновей чиновников и партийной номенклатуры. Семья жила в коттеджном поселке “Бугры счастья”. Психология для нее не была работой, это скорее дело ее жизни. За дело как говорят можно и умереть. Муж Магнолии работал вахтовым методом, занимался контрабандой полезных для общества ископаемых. Его могло месяцами не быть дома, приезжал привозил коробку наличных денег, целовал в щечку супругу и детей, отдыхал и уезжал. Магнолии в принципе можно было не работать, она брала минимальное количество часов труда. Работа по большей степени обусловлена легализацией не совсем естественных доходов ее семьи. Но, что это была за любовь! В гараже семьи стояло пять автомобилей. Магнолия ездила на самой скромной. Воспитанием детей занималась няня-педагог, знакомая Магнолии с педколледжа.

Магнолии бывало скучно, и она выезжала в город к своим знакомым, которых называла друзьями. Старалась перед этой рванью казаться скромной. Знакомые как и большинство этого поколения сидели на кабальных ипотеках, кичилось телефонами в кредит, отдыхом раз в год в Турции при рассрочке турпутевки, или гордились работой квалифицированным сотрудником серьезного учреждения с зарплатой 29 500 рублей.

Времени в тот день у нее было немного, она сперва позвонила Лехославу, но он сказал, что сегодня не сможет, так как он с Дитой. “Сучка” – подумала Магнолия. Ну и ладно. Она позвонила подруге и решила встретиться с ней за ланчем. Подругу звали Инга, она пришла вместе со своим старым приятелем Отто, который приехал в отпуск. Отто скромный парень, редактор онлайн газеты, помолвлен с девушкой, в очках и одежде из секонд-хэнда.

Они встретились в кафе “Рио”, тому что по Шлюхайдер штрассе. Обнялись весело, поцеловались, Игна представила своего приятеля Магнолии. Они сели за столик и стали смотреть меню.

– Инга как тебе идет этот золотой оттенок, – начала Магнолия.

– Оу, а вот моему мужу не нравится, вечно ему не нравится, как же я устала от него. Одно и тоже, одно и тоже.

– Ну перестань, он у тебя хороший, заботится о тебе так.

В разговор плавно заходит Отто:

– Ах, эти семейные узы, у всех одно и тоже. Все-таки нужно гораздо позже связывать себя семейными узами.

– Как сказать, тут важна целая совокупность парадигм из психологических аспектов, – выдала Магнолия.

– Отто прав, от части, – сказала Инга.

– Все это зависит от настоящей связи, связи супругов, в конце концов от любви, это и обернется счастьем, – продолжает Магнолия.

– И ты прямо счастлива у нас? – спрашивает ехидно улыбаясь Инга.

– Конечно, безусловно, и об этом я не молчу.

– Ладно, кто что выбрал? – остановил дискуссию Отто.

– Я буду пасту и лимонад, – Инга.

– Я пожалуй возьму цезарь с креветками.

– Ну а я, я, я закажу просто кофе с молоком, – сказал Отто.

Молодая девушка официант взяла меню и пошла на кухню.

– Ты посмотри на ее волосы, они торчат. А еще так резко развернулась и пошла, – сказала Инга.

– Ну нет у них уважения Инга, поколение такое, – вздохнув ответила Магнолия.

– Что ты придираешься к девочке? – спросил Отто.

– Это непозволительно, это сфера услуг, где ее такт, – ответила уверенно Инга.

– Конечно, мы ведь здесь платим, тем более будет стоять в конце глазами хлопать, чаевые выпрашивать, – дополнила Магнолия.

Принесли ланч, ребята приступили к трапезе. Магнолия рассказывала про другие рестораны, где все гораздо вкуснее, сервис там какой. Она много улыбалась и посмеивалась, прикрывая рот. Ахх, хо, хо, хо кокетливо. Затем перешли на тему транспорта. Магнолия говорила какие у них автомобили, говоря, что они стоят пылятся в гараже. Ахх, ха, ха, ха иронично. Затем разговор зашел об отдыхе. Магнолия рассказала, как удобно и главное выгоднее брать турпутевки заранее и сразу на несколько дат, типа оптом. Она брала пять туров на четверых членов семьи, на год вперед. В каждое время года по разу и летом два. Ах, это так божественно. Семейных отдых, это главная аскеза в их семье и гарантия прочности и успехов во всем, говорила она. Поэтому Магнолия рекомендовала Инге несколько сайтов, где можно посмотреть туры.

Инга записала с умным видом в блокнот название оных, будто бы собиралась там что-то смотреть, тогда как она не знала, где оформить загранпаспорт, а последняя заграничная поездка была в 89 году в лагерь “Артек”. В принципе не сложно ей было оформить загранпаспорт, но отпуск у нее 20 дней в году, без оплаты. Хотя нет, выехать Игна не смогла бы, так как судебные приставы наложили запрет на выезд за границу, из-за судебного приказа о задолженности за газ. Не думаете, что у Магнолии подруга оборвань, это не так. Инге вменили внедоговорное потребление газовым котлом, а он смежный на пять квартир, установлен в частном порядке, на её территории. И вот ей посчитали за семь лет эксплуатации, по полной мощности, будто они ежедневно заправляли газом дирижабль Гинденбург. Вот такое окружение подбирала себе благоверная Магнолия.

Кстати Инга не подозревала мужа Лехослава в близкой связи с Магнолией, а про Диту она вовсе не знала. Дита была знакомой Магнолии, и обе скрывали друг от друга о связи с Лехославом. Каждый полагал, что Лехослав только каждой из них говорит правду, в то время как он, не скрывая говорил обеим дамам все.

Интересно то, что Магнолия никогда не приглашала к примеру Игну или других знакомых к себе домой, ну мол далеко их поселок от города, лучше я к вам приеду. Но Магнолия любила своих подруг, она если что-то дарила, то это был самый дорогой подарок среди всех. Магнолия не участвовала в коллективном сборе средств, она просто переводила сумму в десять раз больше той, что собирает отребье. Ну и еще отдельно дарила от себя подарок.

Ланч подходил к логическому завершению. Каждый оплатил свой счет. Ребята решили прогуляться, так как у Инги еще было обеденное время на работе. Но Магнолия сказала, что ей сегодня нужно быстрее вернуться домой, так как они организовали семейный ужин барбекю с ближайшими соседями.

– Будет много детей, нужно ехать делать барбекю, – весело сказала Магнолия.

– А почему вы не заказываете повара, сейчас это очень актуально и недорого? Эту услуг активно рекламируют гости из ближнего зарубежья? – спросил Отто.

– Ну как, тут же дело в очаге, семейном совместном приготовлении пищи, это целый обряд. Мы будем делать вместе с мужем барбекю, а детишки резвиться по газону в это время.

– Это время же занимает, а так приедешь, примешь гостей и все, а к столу все готово.

– Отто, время с семьей – это иное время, время совместного приготовления, это на грани таинства, это самое дорогое, это никогда не занимает в нашей семье время. Это и есть наше время.

– Ладно Магнолия мне пора бежать на работу, вы можете с Отто прогуляться, пока всем! – сказала Инга.

– Ой, что ты дорогая моя, мне тоже пора лететь уже, барбекю юю уууу, бекюуу! – весело ответила Магнолия и обняла Ингу.

– Пока Инга, – попрощался Отто.

Девушки попрощались. Магнолия спросила Отто, в какую сторону он идет. Оказалось им в одну сторону. Магнолия шла на стоянку, где стоял ее автомобиль. Дойдя до стоянки она спросила Отто:

– Отто, а тебе куда потом?

– Мне на автовокзал.

– Куда-то уезжаешь?

– Да, мы встречаемся за городом с другом, в поселке Штруфано.

– Так это по пути к нам в “Бугры счастья”, садись я подвезу тебя, зачем на автобусе поедешь.

– Классно, спасибо.

Отто сел на переднее пассажирское сиденье. Магнолия включила музыку и кондиционер. По дороге Отто пытался что-то говорить на общие темы, о качестве дорог, урбанистике, ландшафтном дизайне и прочей дребедени. Магнолия все чаще и чаще оборачивалась на Отто и старалась посмотреть ему в глаза.

– Мы объедим, впереди пробка, – сказала она.

Она свернула на второстепенную узкую дорогу, где не было движения. Продолжая движение, она поглядывала в зеркало заднего вида. Открыла бардачок и достала влажные салфетки. Она кинула их на колени Отту. Магнолия свернула с дороги на обочину, собрала волосы в хвостик и сказала:

– Ну что, доставай крантик свой.

Отто некоторое время сопротивлялся, просил остановиться и еще что-то мычал. Но Магнолия взяла силой, удерживая локтем его грудь, а второй сорвала ремень с петель его брюк. У Магнолии было мало времени, впереди еще нужно успеть приготовить барбекю.

69. Фитнес

В спортивном зале колледжа было относительно тихо. Негромко играла музыка, изредка шумел металлический инвентарь. Зал делился на гимнастическую часть: с матами, шведскими стенками и тренажерной частью, где располагались соответственно тренажеры. По периметру зала зеркала и беговая дорожка. Цены на посещение абсолютно социальные. Здесь не было инструкторов и тренеров, яркой вывески и красивой обстановки. Вечером посещали зал не более 10 человек, нищие студенты и худые оборванцы, которые комплексовали ходить в современные набитые посетителями фитнес залы. Ах да студенты, скорее были не нищие. Это в основном студенты иностранцы, которые наоборот все экономично рассчитывали. Скорее всего зал находился неподалеку от их общежития. Иностранцы – из поднебесной, очень упитанные и в очках, а также худые товарищи иорданцы. Ну и бывало несколько молодых парней и девушки местных. А я работал вахтером. Вечером также мыл пол в коридоре за дополнительную плату. В кармане валидол, мне 54.

Стал замечать на вечерних сменах в спортзале какие-то крики или вскрики, охи, клич. Как появилось время я решил взглянуть туда.

Как всегда 90 % тренажеров свободны, ребята ходят из стороны в сторону, от тренажера к тренажеру, смотрят без конца в зеркала. Затем увидел одного типа, который производил все эти звуки на весь зал. Старый хрен старше 60 точно. Босиком, седой, в широких шортах ниже колен и синий облегающей борцовской майке. Он колотил руками по воздуху как ошпаренный, проворачивая ногами и добавляя корпусом.

– Апаш, апаш, апаш, апаааашш! – кричал он и смотрел на китайцев.

После он падает на руки и начинает отжиматься, с прыжком и хлопком в ладоши. Я зажал в кармане блистер с валидолом.

– Аааа, аааа, блядь! Аааа нахер, ааа, – стонет старик.

Он встал и пошел вглубь зала. Идя, он разминал стопы ног, каждый шаг как у боксера, будто он идет на ринг, где состоится титульный бой. Он резко разворачивается и начинает с разворота ударять ногой, мах, за махом, прямо перед девочкой, которая сидела на тренажере с телефоном. Он в метре он ее, мах, за махом. Я то стоял на входе, почувствовал ветер от взмахов его ног. Раз пять в одну сторону, затем раз семь в другую, видимо правша. После седьмого на весь зал заорал:

– Нанаааа!

От ударов его заштормило чуть. Он сделал несколько шагов в сторону где нет тренажеров, затем резко делает фляк назад! Прыгает на ноги и кричит:

– Нааааа, на!

После этого, будто бы он кого-то встретил напротив, хватает воображаемого противника за плечи и начинает коленом колотить беднягу. Одним коленом раз двадцать. Он еще подпрыгивал вместе с воображаемым противником. При этом после каждого второго он со хрипом и дыханием стонал:

– Аааа, аааа, аааа, ааа, ааа блядь!

Я почувствовал у себя боль в груди. В конце ударов коленом, старик упал упершись одним локтем в пол, стоя на одном колене, очень как-то неестественно, а свободной рукой, стал наносить удары по полу кулаком. Раз 10.

– На, на, нааа, нааа, на, сука!

Он медленно встал. Начал прыгать легко на носочках, держа кулаки перед лицом, похоже он еще не всех здесь завалил. Потом делает кувырок вперед, встает и резко ускоряется в сторону гимнастической части. Жесткий ускоряющийся спринт, абсолютно профессионально, на босых ногах, метров 20, как мотоцикл на старте. И орет дурак снова:

– Наааааааа!

Он, нисколько не сбавляя ускорение и не поворачивая, бежал на бетонную стену. Дверей там не было. Думаю оттолкнется ногой и сделает сальто назад или пробежит дугою по стене. А он просто головой со всего маху врезается об стену лбом, не прикрывая голову руками! Как бежал так и бежал, будто и не было стены! Бабам! Глухой удар тупым предметом! И складывается на месте, падает как без позвоночника, как тряпочка.

Я растерялся, не знаю что делать, пойду думаю на вахту, я не должен ее так-то покидать. Посетители обернулись от удара об стену, но их, кажется, это не удивило. Слышно стало, как старик что-то сплевывал, начал двигаться, будто весь переломанный, стонать, но уже тихо и болезненно. Он приподнялся на четвереньки, голова опущена, со лба течет кровь. Он шатаясь поднимается на ноги и размазывает кровь по лицу, после рвет руками майку и с криком: “Второй подход!” Начинает снова колотить как бешеный кулаками по воздуху, затем кувырок вперед, и удары с разворота ногой.

– Апаш! Апаш! Апаш блядь! – и так по 5 раз.

70. Оригинал

Ну какая же она охрененная! Просто бомба. Космическая красотка. Я таких еще никогда не встречал. Но разве она посмотрит на меня? Чем простой парень типа меня может ее заинтересовать? Что я могу ей дать? Денег у меня не водится. Машины нет. Выгляжу как неформал… Мда уж. Шансов маловато. Ну только, если смогу произвести на нее хорошее впечатление при знакомстве. Своими физическими данными. Грудные мышцы, руки, пресс. Привлечь ее, как самец. Чисто половой партнер. Животное. Никаких отношений, только дикая страсть. Едва ли, конечно… Разве прилично при первой встрече оголять торс? Нет, если только встреча не на пляже. Тогда надо продемонстрировать эрудицию. Начитанность. Задавить интеллектом, чтобы она рот открыла от удивления. Чтобы восхитилась мной. Широкоплечий, длинноволосый интеллигент. Она такая нереальная. Пиздец полный. Отвал башки. Ну, в принципе-то, я ничем не рискую. Получится – хорошо, не получится – ничего страшного. Решено. Идем.

Я иду знакомиться с девушкой, коллегой моей подруги, с которой у нас ничего не получилось. Нет, секс был, но настолько отвратительный, что мы решили больше никогда этого не повторять, а просто остаться друзьями. Решение обоюдное. Никто не в обиде. Мы продолжили общаться, как и договорились. С женщиной можно дружить, только после секса. А лучше дружить – после неудачного разочаровывающего секса. Никаких иллюзий.

Короче, однажды подруга предложила познакомить меня со своей коллегой – Пэкки. Я потребовал фотографию. Она прислала. И я охренел. На вид Пэкки около двадцати пяти. Невысокая шатенка. Чувственные полные губки. Миндалевидные карие глаза. Хорошая фигура. И все вместе – эффект вау. Я был поражен.

– Она, точно одна? У нее реально никого нет? Папик там какой или псих на зоне? Что за подстава?

– Никаких подстав, дорогой. Пэкки недавно пережила тяжелый развод. Ей просто необходимо отвлечься. А ты лучше всего для этого подойдешь. С тобой хотя бы не скучно. Я решила вас свести. Хоть ты и хреновый любовник, но на первое время ей и этого будет достаточно.

– В смысле “хреновый любовник”? Мы просто не подошли друг другу. Нет химии. А так-то я норм, мастер куннилингуса…

– Ха-ха-ха. Меня-то можешь не впечатлять. Я была там. Вместе с тобой. В той постели. Бррр. Аж передернуло от воспоминаний. Но с Пэкки я думаю ты точно не оплошаешь. У нее долго никого не было. В отличии от меня. Твой брат, кстати, намного лучше тебя…

– Блин, только не говори, что ты спишь с моим братом. Вот дерьмо! За моей спиной!!!

– За твоей красивой мускулистой спиной, малыш.

– Да, иди ты. Ладно, только потом не плачь, что он тебя бросил. У него нет сердца. В отличии от меня.

– Ха-ха-ха. Ну ты даешь. Разве маленькое и холодное можно называть сердцем?

– Отвали, сучка.

– Не обижайся. Завтра мы с Пэкки будем тебя ждать у нас в офисе в тринадцать ноль-ноль. Постарайся не подвести меня.

– Я произведу фурор! Ты снова пожалеешь, что я не твой…

– Ха-ха-ха. До завтра, фантазер!

Ну что же. Придется постараться. Я хочу произвести хорошее впечатление. Приятный эффект. Никаких цветов. Конфет. Это не мой стиль. Я оригинал. Креативщик. Нестандарт. Я иду в строительный магазин. Да. Минимум средств. Голь на выдумки горазда – вот мой девиз. Я покупаю одну вещь. Всего одну. Подарок для знакомства. Для эффектного знакомства. Итого: семьдесят рублей.

На следующий день ровно в 12:55 я у их офиса. Я захожу в здание деревянной походкой. Все мои конечности живут собственной жизнью. Такое ощущение словно у меня болезнь Хантингтона и Бехтерева одновременно. Я выгляжу как сломанный деревянный робот. От меня шарахаются люди. Но я иду к цели. В отцовском костюме тройке. Несмотря ни на что. Уверенно. Насколько это возможно в моем состоянии. Состоянии полного рассинхрона нервной системы и сломанного вестибулярного аппарата. Я падаю и ползу по ступенькам. По-другому мне с ними не справиться. Подъем окончен. Я покорил эту гору. Я стою в дверном проёме. Минут пять стою. Концентрируюсь. Хватаюсь руками за косяк. Ору. Боюсь завалиться. У меня первое свидание, блять. Я должен. Должен произвести хорошее впечатление. Даже ценою собственной жизни. Кажется, готов. Я опускаю руки и бегу. И перед самой дверью их офиса, я отталкиваюсь от пола и прыгаю головой вперёд.

Я не могу сказать, что произошло дальше, так как находился в бессознательном состоянии. Врачи говорят что мне повезло, что у меня есть шанс выкарабкаться. А подруга на следующий день написала: "Зачем ты нанюхался клея, придурок?". Ответа на этот вопрос я и сам не знаю. Тогда мне показалось это оригинальной идеей. Да и сейчас, в принципе, тоже.

71. Уход

Ферсон долго тосковал в одиночестве. Недели тянулись месяцами. Лето остановилось. Невыносимая духота. Он бездумно тыкал лайки и смотрел порно фильмы. Ферсон совсем еще молод, все впереди, зачем впадать в такую апатию. Его комната была сплошь в пыли. Пыль отсутствовала только лишь на диване и пути к ноутбуку. Музыка не доставляла удовольствие. Он лежал часами в теплой ванне. Сердце билось чаще только от бесконечного никотина. За рецептом антидепрессантов он не торопился. Она была против их, это до сих пор остается для него преградой. Она – это его возлюбленная, которая ушла сказав, что он дерьмо. Ферсон не пытался никак вернуть ее, это было бесполезно. Это был конец. Она ушла за своим начальником отдела (или Лехославу ахахаххаха). Ушла гордо и изящно. Очевидно Ферсон впал в депрессию. Он считал, что больше он не сможет доверять женщинам. Никогда. Для его та самая “она” с таким трудом покорилась…

Друг Ферсона не мог на это смотреть и оставлять как есть. Дружеские беседы не помогали. Вытянуть в бар также не удавалась. Развеселить за кружкой пиво, заканчивалось ужирательством алкоголя и впадением в сон. Тогда друг решил занять его общением с новыми незнакомками. Среди своих своих гламурных подписчиков одной из социальных сетей он увидел красивую и очень творческую даму. Надо сказать, что абсолютное большинство его подписчиков были таковыми. С ними было о чем поговорить. Времена анонимных чатов канули к лету. Теперь аккаунты верифицированы, они насыщены каждым моментом жизни их владельцев. Они выкладывают ежечасно фото и видео. Вот она встала, вот он заказал кофе, вот ее облило лужей, вот она на работе, вот она под музыку пишет заявление об уходе, а вот на свадьбе, а вот купила пальто, вот новый купальник, вот она под капельницей, или вот он уже на ИВЛ.

Друг Ферсона подобрал по образу и подобию вкусов Ферсона очень славную особу. Образована, эрудирована, красива и главное свободна. Он как бы случайно показал ее фотографию Ферсону, когда они пили пиво. Последнего переклинило сразу, не от пива, а от этой прекрасной дамы. Друг знает что делать, на то он и друг.

Этим же вечером Ферсон добавил ее к себе в контакты. Дал понять, что он лучший друг своего друга. А далее все как в сказке. Ферсон прибрал свою квартиру, вымыл полы. выкинул мусор, у него появилась жизненная энергия. Он стал слушать музыку, делать дела, сходил в барбершоп, стал слушать онлайн курсы о силе сознания и мгновенном успехе. Ферсон писал своей новой знакомой, она ему сразу отвечала. Они отправляли друг другу сердечки. Затем стали отправлять друг другу фотографии, голосовые сообщения, видео сообщения. Далее они стали созваниваться и часами болтать.

Новая знакомая была бесподобна. Даже не так. Неотразима! Ее звали Жанета. Ферсон стал учить французский разговорный. Они скидывали друг другу голосовые сообщения на французском. О, что это была за любовь!

– Tu es magnifique!⁴³

– Oh mon Pherson! Mon amour!⁴⁴

Вы слышите какие слова, этот слог. Мон амур! Мон Ферсон! Манификь!

Жанета была художником, кинорежиссёром. Но она не показывала свои картины полностью, очень смущалась, не хотела полностью раскрываться перед Ферсоном. Тем более она обещалась в окружении, как понял Ферсон, первой лиги, деятелей культуры и искусства, лучшими из лучших, лауреатами и маэстро. Из фотографий следовало, что каждый год она бывает в Венеции и Каннах.

Простой инженер Ферсон из маленького городка не мог до конца поверить этому счастью. Он так хотел приехать к Жанет. Жанета постоянно была в пути, путешествовала, работала над новой картиной. Ферсон не знал настоящего имени Жанет. Но из заметок на сайтах он понял, что режиссеров женщин в стране с именем или псевдонимом Жанет около десяти. При этом девять из них ведут затворнический образ жизни. Нет ни фотографий, ни интервью. Такие вот таланты. Десятая же просто была не та Жанета. А может она вовсе выпускает картины не как Жанета? Ферсон не находил себе места. Его накатывала тревога. Он боялся всех этих айти плагинов для звонков, а вдруг она это не она, а вдруг это не ее фотография, а вдруг она использовала маски при видеозвонках и программы по изменению голоса. Тем не менее, он очень хотел ее увидеть и сделать сюрприз. От Жанет он узнал, что выходные она будет дома, навещать маму.

Через детектива Ферсон запросил ее адрес. Он погладил костюм тройку своего отца и готов был выдвинуться в любую точку. Детектив сообщил, что адрес будет, это в г. Калининграде. Ферсон в срочном порядке берет билет на ближайший рейс. Через 4 часа он в аэропорту. Адреса еще нет. Ферсон в самолете. Детектив заверяет не волноваться адрес с часу на час будет. Полтора часа в полете. Ферсон вышел из аэропорта Храброво. Детектив сообщает – это г. Советск, Калининградской области. Ферсон заказывает такси и мчит в этот город. Через полтора часа он в Советске. Скидывает сообщение детективу: “Ну где же адрес?”. Через 10 минут приходит ответ: “Кутузова, д.6а”. Коттедж, частный дом. “Скорее на Кутузова 6а” – сказал Ферсон водителю.

Водитель привозит Ферсона к комплексу зданий исполинских размеров, к какому-то государственному учреждению, скрытому от глаз деревьями.

– Это точно 6а? – неуверенно спросил Ферсон.

– Да, точно, с вас 3000 рублей и давайте уже, мне ехать надо.

Ферсон нервно спрашивает детектива, установлено ли настоящее имя Жанет. Детектив сказал, что через 30 минут обещают сообщить, необходимо подождать.

Ферсон медленно подходит в костюме тройке к главному входу, на котором висела ржавая ободранная табличка “Государственное бюджетное стационарное учреждение социального обслуживания области «Дом ухода «Солнечный ветер». Какого ещё ухода, подумал вспотевший Ферсон. В этот же момент пришло сообщение: “Ее зовут Жанет Ольга Яковлевна 1935 года рождения. Нам очень жаль парень, рады были помочь”.

Дом был социального ухода, а в нем содержалась старая, в прошлом актриса, а ныне бабушка Ольга Яковлева, освоившая все необходимые айти плагины для общения и возвратности в былые времена, хоть и виртуально…

72. Женечка

Женечку сегодня отпустили пораньше с работы, чтобы она смогла обследовать свои глазки. Её зрение ухудшалось под конец рабочего дня, по мере возрастания усталости. Женечка записалась на прием к офтальмологу в частный кабинет. Ей рекомендовали не ехать самостоятельно на своем автомобиле, так как после процедуры возникнет временная расфокусировка зрения, поэтому после приема она не сможет управлять транспортным средством. Так и поступила Женечка, поехав на общественном транспорте.

Кабинет врача располагался в крупном торговом центре. Женечка приехала около 16:45, прием через 15 минут. Центр был красиво украшен предновогодними декорациями и был достаточно плотно забит покупателями, пытавшимися под конец рабочего дня как можно скорее сделать покупки. Все улыбались, было праздничное настроение. Женечке также было приятно в такой обстановке. Она зашла в главный вход на первом этаже. Молодой человек, увидев ее, открыл перед ней дверь и пропустил.

– Пожалуйста, после вас.

– Оу, спасибо, благодарю.

– Не за что, вы прекрасны.

Женечка шла и смотрела по сторонам, на декоративные снежинки, снеговиков и елки. Она взошла на эскалатор. Мужчина впереди несколько раз аккуратно обернулся. Затем немного смущенно:

– Извините, но у вас очень красивые глаза.

– Ой, спасибо, – покраснев, ответила Женечка.

Она последовала к следующему эскалатору, ведущему на третий этаж. По пути она случайно столкнулась с девушкой.

– Ой извините меня пожалуйста, все в порядке? – сказала девушка и приобняла за плечи Женечку.

– Ничего, все в порядке.

Девушка взглянула в глаза Женечке и стала поправлять свои волосы, показывая свою симпатию, видно было, что Женечка ей понравилась. Женечка улыбнулась ей, и они разошлись. Женечка обернулась напоследок в и этот момент девушка также повернулась и снова улыбнулась Женечке. Женечка шла и сияла улыбкой. Перед входом на эскалатор, молодой человек пропустил ее перед собой.

– После вас девушка.

– Ой, спасибо.

В конце пути эскалатора, молодой человек случайно положил свою руку на руку Женечки.

– Ой простите, – сказал парень.

– Ничего, – улыбнулась Женечка.

Женечка пошла по третьему этажу. Парень ее догнал и остановил.

– Извините меня, можно ли ваш номер телефона, – очень вежливо спросил он.

– А…, но…, простите, у меня есть молодой человек.

Парень улыбнулся, взял ее руку и поцеловал. Женечка была на небе. Она продолжила путь, думая о принце и чуде. Она остановилась, развернулась и побежала за этим парнем в костюме в клетку и пальто. Она подошла к нему.

– Простите меня, но….

Она протянула свой телефон с открытой страничкой ее социальной сети. Молодой человек посмотрел на экран и что-то вписал в свой телефон, скорее всего имя ее аккаунта. Он снова поцеловал ее руку.

– Благодарю вас, о прекрасная Евгения, меня зовут Валерий, я обязательно вам напишу.

После чего Валерий незаметно сунул в ее сумочку одну купюру в 5000 рублей. Женечка сделала вид, что не заметила.

Евгения зашла в кабинет. Администратор помогла снять ей пальто и повесить в шкаф.

– Какое красивое у вас пальто, – сказала администратор,

– Ой, спасибо.

– Вас сейчас пригласят, пока могу угостить вас чаем, черный или зеленый, либо кофе?

– Как вы любезны, пожалуй зеленый.

Офтальмолог-женщина, посадила Женечку на специальное кресло. Она также сказала, какие восхитительные у Женечки глаза и ресницы. Женечка порхала на облаках от внимания к ней. Врач закапала глаза сначала одним раствором для замера близорукости зрения, для снижения давления и расслаблении. Затем закапала для замера дальнозоркости. Процедуры заняли не более 40 минут. Глаза у Женечки не слезились, но ей трудно было сфокусировать зрение. Внешне это выглядело так – ее зрачки расширились до максимального размера, перекрыв радужную голубую оболочку. Ее глаза стали как у кошки в темноте. Администратор помогла заказать ей такси, предложила помощь в сопровождении. Женечка сказала, что все нормально, она не торопясь спустится сама, такси прибудет через минут 20.

Женечка вышла из кабинета и аккуратно пошла к первому этажу. Она не замечала, как люди стали оглядываться и смотреть на нее. Она придерживалась перил и стен.

Она взошла на эскалатор и поехала на второй этаж. За спиной услышала разговор.

– Видел ее глаза, обдолбанная сучка.

– Вмазалась тварина прямо в торговом центре.

– Отбросы сраные.

Женечка пошла растеряно по второму этажу. Столкнулась с парнем. Он посмотрел на нее с ужасом.

– Эй смотри куда прешь наркоманка драная!

Женечка чуть ускорив шаг поковыляла к следующему эскалатору. Впереди спускалась молодая пара, они обернулись на нее, затем она услышала:

– Унюханная ублюдина.

– Сейчас свалится нахер, заблюет весь кафель.

Женечку крутило, она шла к выходу, вытянув одну руку. Ее глазки были черненькие. Посетители центра обходили ее. Всюду она слышала:

– Ну ж сука какая.

– Надо же было так обдолбашиться.

– В канун Рождества ели волочится.

– Мефедронщица, гори в аду!

– Нее, амфетаминщица.

– Да нет, соленщица она. Чтоб её!

– Да она укокошеная же под ключ.

Пришло сообщение на телефон с данными прибывшего такси. Женечка с трудом вышла из центра и еле нашла такси. Она села на заднее сиденье. Таксист начал движение, но посмотрел в заднее зеркало и увидел глаза Женечки. Он остановился.

– Выйди из машины шлюха героиновая! – проорал таксист, после чего выкинул Женечку из салона, вытащив ее за руку и за ногу.

73. Фокус

Дита ехала управляла своим первым стареньким “Фордом Фокусом”. Ей доставляло удовольствие ездить одной, слушать музыку с открытыми окнами. В этот раз она поехала вместе с мужем. Он сидел на переднем пассажирском сиденье. Дита хотела послушать как всегда музыку, прокатиться по городу, но тут планы нарушил муженек. Он был явно не в настроении, так как начал задавать тупые вопросы, явно раздражавшие Диту.

– Че в эту пятницу, – начал муж, при этом непонятно вопрос это или нет.

– Что в пятницу?

– Ну идем?

– Куда идем,

– На барбекю?

– Да бля, к кому и когда?

– В пятницу говорю, к Магнолии, в “Счастливые Бугры”.

– Нет.

– Почему.

– В пятницу к родителям идем.

– Зачем.

– Потому что надо наладить отношения, в прошлый раз мне было стыдно за тебя.

– Зачем.

Дита выдыхает и перебирает рулевое колесо руками.

– Что бля зачем, а?

– Зачем стыдно за меня.

– Потому что ты как конченный вел себя в прошлый раз. Зачем, зачем, как баран вопросы задаешь.

– Я тебя не оскорблял.

– Я тебя тоже, я сказала – как баран. Слушай давай послушаем радио.

– Нет, я хочу побыть в тишине, я устал.

– От чего ты устал то? Хахаха.

– Послушай, я работаю с 8 до 18 и ты знаешь где, и знаешь в какой обстановке.

Дита сделала продолжительную паузу, вошла четко в поворот, не снижая скорость и ответила:

– В жопе!

– А ты у нас где?

Дита свернула на одностороннюю дорогу. Дорога была свободна, никого не было. Она прибавила скорость. Муж продолжил:

– Завтра сходи в паспортный стол.

Дита уже не слушала, она прибавила газу.

– Возьмешь справку о составе семьи. Напишешь заявление в управляющую компанию для перерасчета. Зайдешь в интернет найдешь образец.

Дорога в конце имела крутой поворот направо. Впереди пустырь со стройкой. Пустырь огорожен лежащей бетонной сваей. Дита немного передвинулась на кресле, почувствовала упор ремней. Она отпустила педаль газа перед поворотом, машина катилась по инерции. Муж продолжал монотонно говорить, смотря в боковое окно.

– Отнесешь заявление в управляющую компанию. Распечатай два экземпляра, в одном они распишутся и сдай. В заявлении попроси произвести перерасчет за уборку твердых бытовых отходов.

Дита убрала большие пальцы рук, вернее она положила их вдоль рулевого колеса. Так называемый “раллийный хват” или его именуют “каскадерский хват”. Как и учили ее в автошколе. Остальные пальцы рук при этом не полностью охватывают руль. Она сняла аккуратно туфли.

– Ты меня блядь слушаешь? Два экземпляяя… – не успевает досказать муж, как слетает телом с кресла и вмазывается башкой и телом о переднюю панель.

Подушка безопасности сработала только у водителя. С капота повалил белый дым. Дита хорошо рассчитала скорость. Чуть больше стандартного городского режима. 50–55 километров в час, когда очень эффективны ремни безопасности. Дита надела туфли с невысоким каблуком и посмотрела в зеркало на свои губы. Помада не размазалась. Чего не сказать о муже. Он сидел на заднице на полу, опустив голову вниз, руки висели, он был без сознания. Дита со всего маха нанесла пощечину, чтобы он очнулся. Не сразу, но он открыл глаза:

– А блядь, что это было, – еле произнес муж.

– Нас подрезали…

74. Сочинение: “В нашем городке”

Зима. Температура воздуха около минус сорока – сорока пяти. Но это не повод сидеть дома. Квадратные родители отправляют детей на улицу. Идите, подышите свежим воздухом, побегайте в хоккей, поиграйте в снежки, покатайтесь с горок, пооквадрачивайтесь. Квадратным родителям надо кое-чем заняться. Они снова будут пить черную воду. Все родители квадратного города пьют. Все.

На улице толпы детей. Они бегают, толкаются, матерятся. Скоро и они станут квадратными. Скоро и они будут пить. Возле квадратных серых панельных домов играют в хоккей. Повсюду прямоугольники импровизированных площадок. Прямоугольные ворота сделаны из кусков утоптанного до состояния асфальта снега. Играют не на коньках, а в обычных ботинках. Вместо шайбы – мячик из мягкой химической пенки, которая на морозе становится твердой, но не такой твердой как шайба. Несколько переломов большеберцовых костей дискредитировали шайбу. Игры проходят в атмосфере тотальной агрессии. Никакого спортивного азарта. Только слепая ненависть к сопернику, который две минуты назад был твоим лучшим другом. Нередко удары клюшки рассекают детские личики. “Никогда не подходи сзади к бьющему по мячу человеку” – говорит один парень с изувеченным до безобразия лицом. Никаких криков радости. Никакого веселья. Угрюмая сосредоточенная игра. Только слышны щелчки клюшек и стоны боли.

Есть в квадратном городе и другой вид зимних развлечений. Он называется “цепляться” и заключается в том, чтобы схватиться за бампер уходящего с остановки квадратного автобуса. Куда идет автобус никто не знает. Каждые пять минут он появляется на остановке, забирает квадратных взрослых и исчезает в черном тумане. Детишки бегут по ледяной скользкой дороге, и кому повезло успевают схватиться за бампер, а кому нет – летят под колеса. Любителей таких развлечений с каждым днем становится все меньше. Иногда водители автобусов специально снижают скорость, чтобы дать возможность детям схватиться за бампер. А потом они вместе с контроллерами вылетают из кабины и начинают избивать детей ногами. Но это если им повезет, чаще дети оказываются хитрее и быстрее. Было несколько профессионалов, которые умели зацепиться за легковые машины, летящие на дикой скорости. Но их унесло в черный туман. Каждое утро взрослые с квадратными головами, с красными, после ночного черного отравления, глазами уходят из квартир и пропадают в черном тумане. Вечером, в еще более удручающем состоянии, они возвращаются назад. Если в туман попадают дети, они не возвращаются. Никто не знает, что там. Весь городок, окружен черный туманом. Дети не должны в него входить. Ни за что на свете. Им запрещается. Они боятся тумана. Им можно перемещаться только по району. Но и здесь хватает развлечений. Например, “Горка”.

Она находится на самой границе района. По факту это карьер, примерно ста метров глубиной. Когда-то в нем что-то добывали, но что именно никто не знает. Вначале это была воронка с отвесными краями, но со временем почва обвалилась, а потом ее растоптали бесчисленные мириады детских ног. В итоге она стала примерно около шестидесяти градусов.

Летом на дне карьера образуется озеро. “Говноозеро” – как называют его местные дети. Все население городка купается здесь в жаркую погоду. Квадратные взрослые пьют, дерутся и плавают, потом снова пьют, дерутся и плавают, и опять – пьют, дерутся и тонут. Дети купаются, а в это время из воды выносят очередной окоченевший квадрат. Его бросают здесь на песок, пока другие квадратные взрослые, еще не окоченевшие, не забирают тело в черный туман. Из-за большого количества трупного яда озеро непригодно для купания. Но где-то же надо купаться. Половина озера скрыта черным туманом. С той стороны никто не появлялся.

Зимой, которая начинается в сентябре, озеро покрывается льдом. Из-за подземных толчков озеро замерзает неравномерно. Повсюду торчат глыбы льда. Кататься на коньках здесь невозможно. Зато спуск превращается в идеальную горку. Дети и днем и ночью катаются на ней. Кто на картонках. Кто на мешках. Кто на санках. Кто на снегокатах. Кто на металлических листах обшивки, которые пользуются большей популярностью, чем все остальные виды транспорта. На этих листах могут помещаться до пяти детей одновременно. Но это один из самых травмоопасных видов спуска. Неконтролируемая скорость. Препятствия в виде детей, санок и прочего. А еще большая вероятность съезда с накатанной колеи и столкновение с острой ледяной глыбой, торчащей на поверхности озера. Это очень опасное развлечение и поэтому очень популярное. Многие дети именно здесь становятся квадратными. Потом они уже здесь не появляются. У них теперь другое развлечение – пить черную воду.

75. А мечтам тут не место

Мечты сбываются. А только не здесь. Не в месте разлома тектонических плит земли. В детском садике висел портрет дедушки Ленина. Мы хотели носить красные платки-галстуки. Потом портрет дедушки сняли, а все красные галстуки сожги на свалке. Мы смотрели рекламу Фрутеллы, вместе будем улыбаться, где они едут на кабриолете по шоссе вдоль побережья. А теперь нас катят на носилках с кислородной маской на лице, спустя каких-то тридцать лет. А что было за эти тридцать? Мечты. Мечта сбывается и не сбывается, а все хорошее и есть мечта⁴⁵. Верно? А что еще помнится кроме Фрутеллы? Помнится, что наступил мрак, на грани анархии. Грабежи, разбои, бандитизм, вымогательство. И бонус, алкоголизм и наркомания. А супермен так и не прилетел, а спайдермена завалили на подступах. Робокопа сдали на металлолом. А терминатор решил в другое время появиться: “ну его”, – подумал он. А карате здесь не действовало. Совсем прям не действовало, с этим боевым искусством здесь калечило людей еще быстрее. Конечно мы хотели стать Дядей Степой Великаном. Белые ремни, белая портупея, перчатки. Но под конец школы и этой службы не стало. А теперь они империалисты “Police”.

Ну а искусство скажете вы? Может оно спасет этот разлом. Да конечно. Фотография. Творение прошлого века. Запах пленки, реактивы, лишь одна попытка. Увеличитель, проявитель и закрепитель. И красная лампа. Пока мы под конец школы осваивали это, проявитель и закрепитель заканчивались. А пришло время цифровой фотографии, а за ней снимки перед зеркалами. Фотограф фотографирует себя в зеркале. Это была фотография, а также то что он ест, а также его жопа. А библиотеки? А там сейчас фотосессии и коворкинг. Машины мы хотели себе: мустанги там, пикапы, понтиаки, длиной с баржу, объемом двигателя как танкер. А теперь нельзя, их нет. Пока копили в институте на такую машину, ввели сперва лимит на объем, затем на мощность, затем за год выпуска. Бензина не стало. В тридцать лет я еще успел поездить на общественном транспорте автомобиле ПАЗ образца 1989 года только на газу. А теперь электромобили, очень экологически чистые. Аккумуляторы от них выбрасывают за городом, туда же где красные галстуки. А электричество на заправках вырабатывают котельные, которые сжигают жидкое топливо и уголь. Снег черный, но экологически чистые автомобили. Ну а может спорт остался? Нет, теперь это не спорт, примерно после Нагано 98, его убили букмекеры и фармацевтика. Я очень много занимался спортом, тренировался и бегал, каждый день. В школе говорили по утрам растираться, принимать контрастный душ, правильно питаться и пить рыбий жир. А потом стали растирать вены и колоть транквилизаторы и синтол. В школе говорили колоться нельзя, так я и поступил, но прибежал последним на финише. Поступил на переводчика в Лингвистический университет имени Хо Ши Мина. Все дороги в Рим, мир у твоих ног. Я буду переводчиком, мечта. Говорили, что такой университет именуемый таким лидером переживет атомную войну. Но нет. Сначала на втором курсе убрали приставку “имени Хо Ши Мина”, затем на следующим курсе он стал институтом, далее его присоединили к какому-то частному заведению, после он стал факультетом, а потом кафедрой при языковедении. А потом, а потом его убил “Гугл переводчик”. Много еще чего было, но не стало. Разжигать костер, жечь тополиный пух. Тополя все вырубили, их уничтожила аллергия. Рыбы не стало. Охотиться практически нельзя. Бешеную собаку пристрелить нельзя. Валежник нельзя собирать, чтобы растопить печку. Нельзя выехать, вокруг бушует свиной грипп. Нельзя не любить тектонический разлом. А можно помечтать, перед возможной эвтаназией…

76. Братишка

– Привет. Ну как дела? Как здоровье, семья?

– Привет. Да, как сказать. Ни шатко, ни валко…

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну ни то ни се…

– В смысле? Я тебя что-то не понимаю.

– Сейчас, погоди, сформулирую четче… Ну дела – полный аллес цузаме.

– Чувак, ты фигню какую-то пишешь.

– Ладно-ладно. Дела – как сажа бела.

– Запарил. Можешь нормально написать.

– Ну хорошо, чувак, окей. Сам захотел. Дела просто пиздец как. Просто охуеть как дела, братишка. С горы нахуй несутся в пропасть. Ну ничего не получается. Ни-че-го. Нихуяшеньки. Провал по всем фронтам. Полная капитуляция. Все рушится. Все проебано под ключ. Никаких дел, братишка. Дальше – здоровье, да? Ну здоровье, конечно, получше чем дела, не так все хуево. Перспективы выбраться из этой глубокой жопы, куда я угодил, пытаясь дела делать, есть. Спина-то по пизде пошла, братишка. Тринадцать грыж. Надо операцию делать, иначе инвалидом останусь. Видишь, не все так грустно, как могло быть. Месяцок – другой и всё пиздарики. Приехали бы. Вовремя перекосоёбило. Ну а то, что с конца течет без остановки это не так уже страшно. По сравнению-то со спиной. Тут и говорить нечего. На здоровье, как видишь, не жалуюсь. Дальше-то что было? Ааа… семья. Да забыл это слово. Ушли они. Все ушли, братишка. Не стали мне мешать идти к успеху. Говорят, что тянут меня на дно. Ну так оно и было. Пока не ушли бухать хотелось каждый день. До смерти хотелось. И курить. А теперь не хочется. Совсем. Теперь я это делаю без желания, братишка. А так все норм.

– Да ты гонишь, чувак. Всё же просто. Я сам через это прошел. Почитай книги Роберта Кийосаки и узнаешь, как дела делать. Сходи к психологу. Скорей всего у тебя просто психосоматика на фоне негативного мышления. На йогу походи. Советую. Это все возрастное. Перерастешь. Почитай «НИССЫ» мне очень помогло. Потом на курсы Тима Робинсона сходи…

– Слушай, братишка…

– Что, чувак?

– Иди ты на хуй.

77. Неожиданный поворот

Я развелся пару лет назад. Это наверное последний шанс подумал я тогда. Как мне хотелось побыть одному. Быть предоставленным самому себе после двадцати лет брачного рабства. Первое время я захлебывался в свободе. Постепенно это чувство ослабевало. И мне нужно было то, чего я в конце концов достоин или заслужил. Максимального заслуженного комфорта в соответствии с пройденным жизненным стажем. Но кое-что я не учел. Мне сорок восемь, и я нахер никому не нужен. Надо было раньше, как говорится.

Теперь я живу на кухне. Она небольшая, но и не маленькая. Уютная. У меня есть в ней диванчик Икеа, а еще кухонный гарнитур, плита, стол и холодильник. Здесь так весело. Хотя наверно нет. Из окна днем чаще светит солнце. Солнечных дней много, как на Венере. Депрессии здесь не место, должно быть. Я рассаживаю в комнате домашние растения, они дают кислород. Каждый день поливаю их, ухаживаю за ними. Высаживаю семечки из съеденных фруктов, которые доставили из супермаркета. Вот месяцев пять назад, прорастил семя авокадо. Через три месяца пересадил в глиняной горшок, и он быстро стал расти вверх. Красивое дерево, огромные листья, расправляются и греются на солнце. Какая же красота. О, какая красота! Вечером я выставляю время будильника по информации о точном времени рассвета, каждый день минута меняется. Очень увлекательно, я открываю глаза с первыми лучами солнца. Встаю, делаю пассивную зарядку. Варю первым делом кофе. Пока турка нагревается делаю обход растений, произвожу полив, подкормку, опрыскиваю пулеривезатлором для увиличения влажности. К этому времени кофе готово. Я наливаю его в маленькую чашечку, обязательно фарфоровую. Далее иду умываться, затем за стол, пить кофе и завтракать. Во время завтрака смотрю научно-популярные видеоролики или короткометражные фантастические фильмы. После этого, по идее, никотин, но я борюсь с этой зависимостью, поэтому каждое мое действие превращается в ритуал. Чуть позже я включаю музыку в стиле стинтвейв, иногда танцую. Счастья полные штаны. Светит солнце. Какая красота, облаков нет. Если тебе никто не отправит какое-либо сообщение, то тебя словно и нет. Поэтому приходится самому писать письма. Привет, как дела. Вот братишка скинул сообщение, спрашивал как дела, рекомендовал почитать Библию, затем записки Будды. Он сказал, что после прочтения я все пойму, будет поворот, жизненный поворот, неожиданный поворот. Вот такие у меня рекомендации.

Вечером бутылка пива, иногда две, залпом, никак иначе. Ощущение, что я в космической капсуле, космическом корабле. Растения дают кислород, а алкоголь усыпляет и так каждый день. Ну какая же красота. Я сел в эту космическую капсулу пару лет назад. Я один, мне пришлось брать ответственность за свои решения. Ведь мы! Только мы решаем, что нас ждет впереди. И вот, и вот! Тогда я и решил, наслаждаться этой красотой и быть представленным самому себе. Только вот на кухне я. Один. Не хочется никуда выходить и идти, не хочется ни с кем разговаривать или писать. Я устал, даже вставать обламывает. Лежу на диване и вношу читаемые вами записи в этот дневник. Нет, это не депрессия. Хочется просто взять и насрать себе в штаны. Что я незамедлительно и сделал, лежа на диванчике Икеа. Вот такой вот неожиданный мой поворот.

78. Коллега

У нас очень дружный коллектив. Все специалисты примерно одного возраста. Молодые, красивые, амбициозные. Творческие. Интересные. Все друг с другом общаются не только на работе, но и после и в выходные дни. Мы встречаемся в барах, играем в боулинг, выезжаем на пикники, поем песни под гитару у костра, ходим друг к другу в гости. В общем – мечта, а не коллектив. В офисе всегда царит приятная рабочая атмосфера. Наверное, так и должно быть в высоко технологических компаниях.

Раньше я работал в хосписе, помогал людям уходить в мир иной с максимально возможным комфортом. Но это тяжёлая работа. Не только физически, но и психологически. Люди умирают, и ты видишь это каждый день. Не только видишь, но и касаешься, отвозишь тела в морг. Я быстро выгорел, исчерпал свой ресурс. По совету старшего брата-миллиардера я сходил к остеопату, вставил выпавшие позвонки, вправил суставы прямой кишки, снял заблоченные блоки и разжал внутренние зажимы. Потом записался к психологу, который посоветовал мне прочесть книгу "Как перестать напрягаться". Я прочел. Перестал напрягаться. Но не перестал ходить к психологу. Он мне очень помог, посоветовав пройти онлайн курс по аналитике данных с помощью тестирования таргетированным питоном. Я заплатил остатки отложенных на черный день денег. Если не откладывать на чёрный день, то черный день никогда не наступит – так мне сказал психолог. Я выполнял все рекомендации. Учёба заняла три месяца. За это время я научился всему, чему только можно научиться. И питону. И аналитике. И программированию и даже таргетологии. Это оказалось так просто. Почему люди не идут в IT непонятно. Это проще пареной репы. Я сразу же устроился в крутую компанию. Не буду говорить в какую именно. Но это самый известный IT-гигант в мире. Мне предложили такую зарплату и такие условия, что я не смог отказаться. Это превышало мой предыдущий доход, только тихо, в десять раз!!!! Жена была в восторге. Она снова меня захотела. У нас теперь секс почти каждый день. Она любит меня, как никогда прежде. Иногда, только по секрету вам скажу, она просто делает мне минет. Просто. До конца. Без продолжения. Такого никогда раньше не было. Это так круто. Я так благодарен брату, остеопату, психологу и коучу, которые спасли меня от депрессии и открыли новый мир высоких технологий.

Мне очень нравится психология, поэтому я прошёл экспресс курсы и стал дипломированным психологом всего за две недели. Не понимаю, зачем люди тратят целых пять лет на учёбу в университете, когда любой онлайн институт в сжатые сроки и всего за пятьсот тысяч рублей обучат всем тонкостям профессии. Теперь я не только айти-специалист, но и трансперсональный психолог.

Я стал практиковать в свободное от работы время в нашем офисе. Помогать коллегам с их проблемами. Консультировать. И у меня получалось. Ко мне обратилась девушка – специалист в области внедрения технологий. У неё были проблемы с личной жизнью. Она никак не могла завести длительные стабильные отношения. Все попытки заканчивались болезненным расставанием. Она отчаялась. Мы много разговаривали. Она полностью раскрылась. Мы проработали её блоки. Её глубинные комплексы. Разобрали все сценарии поведения. Она плакала на каждом сеансе. Я сказал ей, что она может обращаться ко мне в любое время.

И вот однажды вечером, когда мы с женой собирались заняться сами знаете чем, мне пришло сообщение: “Мне нужна помощь. Я больше так не могу. Я хочу умереть”. Я показал сообщение жене, сказал, что мне надо срочно выручать человека.

– Ты никуда не пойдешь.

– В смысле? Ты же видишь, Танёхе нужна помощь! Я могу ей помочь. У нее нервный срыв! Она может что-нибудь с собой сделать.

– Мне, если честно, как-то насрать. Пусть делает, что хочет. Ты – мой муж и ты останешься дома. Со мной. Пусть сама выкручивается.

– Но, дорогая…

– Я сказала “нет” и точка.

– Но я давал клятву Гиппокрита!

– Гиппократа. Ну и кому ты ее давал, дурак? Никакой ты не врач. Ты – гребаный придурок. У тебя липовый сертификат на охранную деятельность, напечатанный на нашем стареньком домашнем принтере. Тебе сорок пять лет, ты работаешь охранником в “Пятерочке”, и ты иногда, если у тебя вдруг встаёт, трахаешь эту жирную кладовщицу – Танёху. Ты кем себя возомнил, еблан?

79. Альбигойцы

Доподлинно неизвестны обстоятельства событий того дня. Хронология восстановлена художественно, на основании нескольких страниц из полевого дневника, найденного на острове Святой Елены. Беглого взгляда было достаточно чтобы понять, что такая история очевидно не окажется в здании на улице Ришелье⁴⁶. Но историю нашли адепты теорий заговоров и передали в Свиную библиотеку.

Начало 1812 года. Где-то на юге Франции. Второй кавалерийский резерв восьмого армейского корпуса Великой армии Наполеона первого Бонапарта, располагался в дикой деревне где-то между Ле Виганом и Сен-Мартен-де-Лондром, район Окситании. Резерв состоял из двух полков кирасиров, одного полка драгунов и трех артиллерийский орудий. Резерв выполнял поручение главного штаба, он же великий штаб, о рекогносцировке территории. Резерв до последнего не знал окончательные задачи и цели. Из последних депеш следовало, что на определенной территории Окситании происходит что-то странное, требующее безотлогательной проверки. Письма поступали по пути следования резерва к месту от «Секретного бюро», того самого, возглавляемого командиром кавалерийского полка легендарным лисом Жаном Ландрэ, подчиняющимся напрямую Императору. Письма Ландрэ проходили через “Черный кабинет” бюро и подвергались шифрованию. Содержание письма становилось понятным только командиру резерва – Дидье Лавалетту.

Достаточно молодой Дидье недоумевал, какого черта их отправили на юг, вдаль от основных театров военных действий. Впрочем линию фронта он также не торопился резервировать своими полками. Дидье был бастардом одного из приближенных к Императору. Поэтому он чаще дислоцировался ближе к дворцу, вел праздных образ, кутил, и особо не рисковал. Был под покровительством влиятельных людей. Да и этот маленький резерв был организован по всей видимости под него.

Начало вышеуказанного года характеризовалось активной разведкой и грязной дипломатией всех сторон в преддверии военных конфликтов. Император погряз в паранойе, возникали донесения о различных заговорах и переворотах, о действиях в глубине страны английских или русских диверсантов.

Из Окситании отправлялись различные анонимные письма в разные ведомства и общественные организации, а также публичным деятелям на французском и окситанском языках. Из писем следовало, что Бонапарт – это сатана, что близится суд и конец света, если с ним не будет покончено, а также то, что в Окситании уже сформирован Легион ангелов, который спасет страну и мир. Так, было решено тайно отправить не обремененный и ни в чем незадействованный резерв Дитье на юг. Секретное бюро полагало, что к этой дезинформации причастны адепты Альбигойской ереси из Лангедока, вечно создающие напряжение в тех областях.

Резерв Дитье был надлежаще укомплектован, однако соответствующего продуктового обоза ему не полагалось, поскольку они идут на исследование – рекогносцировку местности. Поэтому питание и продукты резерв получал по пути следования у местных крестьян или фермеров в соответствии с указом штаба.

Один полк кирасиров с самим Дитье прибыли в очередную деревню. Согласно депешам именно здесь требовалось изучить обстановку, ранее здесь жили приверженники альбигойцы, тупейшие еретики. О непосредственных деталях изучения местности должно быть сообщено из штаба позже. Пока резерв с Дитье расположился после небольшого марша. Остальная часть резерва осталась в ближайшем селе, за двадцать киллометров от Ле Вигана. Дитье не стал всех брать, так как после очередной ночи драгуны напились в хлам с местными распутными девицами, решено было им дать еще отдохнуть и выступить через сутки. В свою очередь за полком, возглавляемым Дитье, также тянулся обоз распутниц. Дитье был модернистом тех времен, хорошо относился к подчиненным, дозволял по мере возможности, но был хитер под стать самому командиру секретного бюро Жану Ландрэ.

Дитье встретила староста деревни.

– Месьё, наша коммуна рада обслужить вас, но нам потребуется время.

– Мадам, где ваш барон?

– Простите, Месье, как я могу к вам обращаться?

– Полковник Дитье-Луи Лавалетт, можно просто Дитье, мадам.

– Месье Дитье, после великой революции мы стали свободными, согласно декларации люди рождаются сво…

– Довольно, довольно, мадам, – прервал речь старосты Дитье. – Подготовьте все имеющиеся котлы, дайте дров и обеспечьте горячим обедом мой полк, а также обслужите лошадей.

– Месье, боюсь что наших запасов может быть недостаточно.

– Мадам, используйте все запасы и не скупитесь, двор его Величества, воздаст сполна компенсацию в двойном размере, даю свое слово. Солдатам будет достаточно один раз сытно поесть, сделайте наваристый сытный суп, это будет достойный рацион. А офицеры могут купить у вас вина.

– Месье Дитье, это честь выполнить ваши указания. Gloire⁴⁷, Императору французов Наполеону первому Бонапарту!

– Да здравствует, Наполеон!

В течении нескольких часов полк Дитье произвел расквартирование. Солдаты разжигали десять костров, над которыми висели огромные котлы. Поселенцы бегали и засыпали продукты в это варево. Дитье же со своим адъютантом прошелся по деревне. Здешние поселенцы были все в возрасте, в глаза старались не смотреть, кажется были немного напуганы, но вида не подавали. На домах над дверями были вырезаны какие-то непонятные символы. В домах была какая-то вонь. Запах какого-то затухшего перегноя. Выглядели бледно, синяки под глазами, взгляды какие-то нездоровые. Разговаривали неохотно, заторможено, с акцентом, общались между собой на окситанском языке. “Дикари” – подумал Дитье. Вокруг деревни был неплотный лес из невысоких дерев. Деревья имели жутковатый вид, стояли на оголенных корнях, на болотистом рельефе.

Тем временем хозяйки готовили нечто отдаленно похожее на суп Вишисуаз, но использовали все имеющиеся ингредиенты для калорийности. Пышные дамы засыпали в котлы крупы, картофель, лук, высушенных лягушек, сливки, грибы шампиньоны и псилоцибы, сухари, овощи и приправы. Все это медленно мешали и перемешивали. Солдаты сняли кирасы и каски, готовили свои котелки.

Женщины помогали разливать в котелки солдатов и офицеров горячий суп. Кирасиры не отходили от костров и дуя на свои полевые ложечки остужали бульон. Дитье не торопился обедать, он изучал новое принесенное фельдъегерем донесение. Депеша было намного сложнее чем ранее зашифрованная. Текст гласил следующее: “Дорогой Жак, будь внимательней, на каждом шагу чумные крысы, в людском обличии, на ногах и с палашами, они подступают к тебе, Жак, и могут сделать из вас котиньяк. Обнимаю и не жду, твой пэр дядюшка Бубон”. От содержания письма Дитье стало не по себе. Он решил отложить дешифрование на после обеда. Он обернулся в сторону деревьев, оттуда повеяло холодным ветром.

– Полковник Дитье, присоединяйтесь, прекрасный суп! – позвали командира офицеры, протягивая наполненный котелок.

Дитье приступил к трапезе. Суп был как крем. Густой, плотный, беловатого цвета, отдавал легкой луковой горчинкой. Но это совсем не от лука, а скорее от псилоцибов. Солдаты не отходили от котлов, они скапливались все ближе и ближе. Они брали добавки. Много добавки. Они окружили котлы как комары лужу бурой крови. Они ели и ели. Пили и ели. Дитье сам подошел к котлу и зачерпнул котелком суп. Он вливал его прямо в рот, не используя уже ложку. Излишки бульона растекались по рту, пачкая его китель. Остальные солдаты, от возникшего жара, сняли нательное белье и стали опускать головы в остывающий суп, захлебываясь и испивая его. Их волосы и бакенбарды были измазаны кремом супом. Кто-то жадно вылизывал бакенбарды у своего товарища, кто-то опускал снятый сапог в котел, в надежде как можно больше зачерпнуть супа, после чего вливал его в горло. Кто-то стоял прямо на углях, не обращая внимание на обжигающий жар. Кто-то начал жонглировать своим палашом, кто-то маршировать в торжественном марше. Кто-то запел со слезами Марсельезу. Другие заколотили по барабану, который стоял на животе барабанщика, лежавшего звездочкой на земле, ноги и руки в стороны, на лице улыбка, на бакенбардах суп. Флейтист с голым торсом пытался втягивать суп через свою флейту. Знаменосец полка, сорвал флаг с флагштока и стал обмазывать им днище котла, втирая остатки супа в ткань. Затем знаменосец обмотал свою голову мокрым флагом, как таурег и шатаясь пошел, поднимая высоко ноги в караульном марше. В одном из котлов закончился суп. Тогда один из кирасиров разделся и залез в котел, свернувшись калачиком, он слизывал остатки супа как котенок молочко. Трапеза сопровождалась стонами восхищения и восторга. Кто-то хохотал, кто-то рыдал от счастья.

– Господа! Это не суп, это любовь! Ля Амур!

– О Дева Мария, надо же какой суп!

– Да здравствует Бонапарт! За Бонапарта до дна!

– Это божественный суп друзья!

– Дайте мне еще зачерпнуть! Дайте умыться им!

– Это Миссия!

У Дитье подкосили ноги. Он сел на колени. Смотрел на свою золотистую каску с черным хвостом и красным султаном. Волосы хвоста трепетались от возникшего порыва легкого ветра. Дитье вытер ими лицо. Он впился в них устами, словно в локоны. Вспомнил запах Парижа и прекрасной мадемуазель Бюшар. В этот момент к Дитье подползает его адъютант, полностью голый, лишь на ногах ботфорты, на руках белые краги, а на голове вместо каски глиняный горшок, с которого стекали остатки супа.

– Тссс, полковник, не оборачиваетесь резко, – прошептал

адъютант.

– Что такое? – еле произнес Дитья с явной асимметрией лица, половина губ неестественно спустилась вниз, один глаз полузакрыт, бровь над ним спущена, мышцы щеки неподвижны.

– Крысы сзади, со стороны болот.

Дитье полубоком, аккуратно взглянул на лес, боковым взглядом.

– Мать честная…

– Тише полковник, дайте команду полку, – тревожно произнес адъютант.

Дитье сфокусировал зрение, сосредоточил взгляд. Перед поляной возле леса стояло крысиной войско, по меньше мере полк. Длинные худые ноги в черных сапогах в белых панталонах, крысиные серые морды с грязными усами, черными глазами точками, на плечах эполеты, в руках сабли, а сзади висят уродливые крысиные хвосты. Вот о чем предупреждал Ландрэ, понял Дитье. Вонючие чумные крысы! Дитье лег на живот и стал продолжительно смотреть в подзорную трубу. Но взял ее наоборот, широкой частью к глазу. В окуляре лес был очень отдален, а крысы маленькие.

– Да это крысята, унтер-офицер, пару эскадронов крысят, не больше, мы их изрубим и пройдемся с их головами через триумфальную арку.

Дитье пошатываясь встал на ноги и одел каску.

– Эскадроныыыы! Слушай мою команду! Становиииись! – проорал Дитье.

– По коням, палаши на изготовку!

Солдаты и офицеры в тревоге стали одеваться, кто что сможет, и седлать коней. Большинство было в металлических бронежилетах кирасах на голый торс. Часть просто голые, как адъютант, но в касках с черными хвостами. Кто-то не мог влезть на коня и в ярости бил сапогом по лошади, которая, вставая на дыбы, убегала. Кто-то не мог усмирить свою лошадь, она кружилась и пыталась скинуть пьяного всадника. Кого-то уже лошадь скинула и поволокла за собой, за зацепившийся ботфорт в стремени. Солдат пытался остановить ее, производя единственный выстрел из штуцера. Через некоторое время полк все же построился, кто на лошадях, кто без, а кто-то лежал лицом в землю.

– Отважные кирасиры, сыны Императора! Посмотрите прямо, вы видите эту крысиную грязь? – произносит Дитье перед строем, опираясь на ножны палаша, который держит лежащий на земле адъютант.

Офицеры и солдаты стали всматриваться в лес и в ужасе переглядываться между собой. “Блять, это же крысы” – раздавались слова. “Альбигойские отродья”, “Командир сделаем фарш”, "Разъебем их в труху“, Полковник, там ей Богу крысы”.

– Нас отправили на это задание, нам доверили это, вы понимаете о чем я, не посрамим его Величество Бонапарта!

– Да здравствует Бонапарт! Слава Бонапарту! – кто-то закричал.

– Да здравствует суп! – кто-то дополнил.

– Довольно, строиться в карэ! – Дитье прорычал и с трудом пошел без палаша в строй.

Поселенцы без удивления смотрели на солдат. Кривым квадратом выстроились кирасиры вокруг Дитье.

– Малым шагом вперед! – и строй карэ двинулся в сторону леса.

Солдаты улыбались в яром оскале, у кого-то со рта текла пена с пузырьками. За 50 метров до крысиного строя, Дитье скомандовал о перестроении в боевой клин.

"В бой! В кавалерийский шок! Вперед! Рубите их! Рубите их в рулет!"

Кирасиры грозно, поскакали галопом и побежали на врага, направив в его сторону свои ярые палаши.

Раздался гром переломанных ветвей, вой лошадей, глухих ударов палашей, безумный крик и ор кирасиров. Мощные лошади проломили стволы деревьев, сбросив своих всадников. Какие-то кони от ударов потеряли сознание и рухнули. Звуки преломленных черепов, хруста костей и металлических кирас раздавались в первые секунды кавалерийского шока. Спешившись с коней, одуревшие от действия псилоцибина кирасиры стали рубить нещадно стволы деревьев. Всюду летели щепки. Кто-то стрелял в упор из штуцеров, ослепнув от пороховых газов, кирасир хватался руками за кору и рвал ее без остановки вручную. Кто-то вцепился в ветку зубами и как гиена лихорадочно дергал головой. Дитье и несколько кирасиров запинывали оголенные корни деревьев. При это все орали. Они били деревья касками до состояния, пока каска не превратилась в металлическую миску. Знаменосец обхватил дерево флагштоком и душил его, уперевшись двумя коленями в него. Через пару часов лошадей не осталось, они в ужасе разбежались в лесу. Кирасиры же продолжали бой. У них еще оставалось не менее двух часов действия паралича серотониновых рецепторов. Они переломали деревьев в глубину на метров пять. Тела кирасиров были исполасованы рубцами, пальцы рук были частично переломаны. Кто-то не мог подняться, кто-то не мог выкарабкаться из-под корней деревьев или погряз в болотной трясине. Это был бой насмерть.

На рассвете в селение прибыл полк драгунов под командованием заместителя Дитье, подполковника Жана-Жазе. Он застал тлеющие костры, опрокинутые котлы, разбросанное обмундирование кирасиров, пустые хижины и отсутствие жителей. “Боже, что здесь произошло” – сказал подполковник. Разбросанные вещи вели в сторону леса. Подойдя ближе, драгуны в ужасе увидели разбросанные, синюшные, обезвоженные, полуголые тела кирасиров, валяющиеся в беспорядочном порядке в лесу. Искалеченные, с вывернутыми кистями, разодранными крагами, проломленными касками и кирасами. Валялись и погнутые палаши, среди щепок деревьев и выкорчеванных корней. Часть вещей и следы крови уходили вглубь черного леса. Тело Дитье так и не нашли. Обнаружили лишь его белые лосины-чакчиры с полковничьими лампасами, измазанные фекалиями.

Драгуны сняли со своих голов каски-киверы. Жан-Жазе произнес молитву и сказал, что они сражались как герои. Он решил, что по всей видимости они попали в засаду и дали неравный бой чудовищному по численности врагу, поэтому оставаться здесь было небезопасно.

– Эскадроны! Будьте бдительны! Оружие на изготовку! Отступаем! – скомандовал Жан-Жазе и полк поскакал в обратном направлении, захватив с собой знамя резерва, выпачканного в засохшем супе Вишисуаз.

Так это ознаменовало начало конца…

80. Фотосексия

О как она хотела праздничную, новогоднюю, семейную и постановочную фотосессию в профессиональной фотостудии. С этими китайскими гирляндами, пустыми коробочками, типа там подарки, снежинками, потными и заношенными свитерами с оленями. О как она хотела! С ноября по декабрь фотолокация занята круглосуточно, влюбленные парочки произвели предварительную запись еще с лета. Натали заранее предупредила своего супруга Эйвана о предстоящем фотособытии под конец года. Уже за месяц она контролировала его режим труда и отдыха. Ничего не должно было помешать фотосессии. За пару недель до знаменательной даты Натали отправила Эйвана в парикмахерскую, и сказала, чтобы коротко он ни в коем случае не стригся, а просто подравнял. Она волновалась, что прическу могут испортить. В таком случае будет шанс исправить. Она не выдержала волнения и решила отвести его сама, проконтролировать, сопроводить процесс. Натали стояла весь процесс возле Эйвана и парикмахера. Прическу не удалось испортить. Далее Натали купила две пары носков. В одних он поедет на фотосессию, снимет их там, затем наденет новые. Это на тот случай, если носки протухнут по пути следования или ногти Эйвана порвут их, сделав на носках дырки. Этого нельзя допустить. Также Натали купила одноразовые тапочки, так как Эйван ходит и шаркает ногами, был риск, что на локации он может продрарть носки, зацепившись об что-нибудь. Тональный крем-корректор, для маскировки синяков Эйвана, гель-лак для его волос, проспиртованные влажные салфетки, чтобы протереть шею, так как она может быть у Эйвана черная на момент съемки. Ремень запасной, если в дороге своим животом Эйван порвет свой вьетнамский рваный ремень. Ну внешне он нормальный, просто сильно изношенный. Джинсы простирала и замочила в крахмале, после несколько раз погладила, чтобы убрать вытянутые коленки. Натали убрала джинсы отдельно, чтобы Эйван по пути снова не растянул их. Белую футболку также. Джинсы и футболку Натали не стала сворачивать и складывать в пакет. Она заранее заказала такси-микроавтобус, предварительно вызвала его и воочию убедилась, что джинсы и футболка влезут в полный рост в салон автомобиля. Все шло по задуманному плану. За неделю до съемок Натали объявила в квартире карантин, чтобы исключить вероятность заражения каким-либо респираторным сезонным вирусом. К этому моменту Эйван уже взял неоплачиваемый, без содержания, отпуск на работе – десять дней. Но за день до фотосессии планы немного нарушились. Начальник Эйвана, он же его протеже, получил новое назначение. И по всем каноном он должен был потянуть за собой Эйвана на новую более оплачиваемую работу. Новое назначение решено было отметить в пабе, тем более оно идеально совпало с пятницей. Фотосессия на следующий день, суббота, строго с 11 часов 40 минут, до 12 часов 30 минут. На фотосессию прибытие обязательно за 40 минут. В случае опоздания, пропускают следующих записанных по очереди. Натали не могла не отпустить Эйвана, она лишь смотря в глаза требовала от него полного контроля над собой. “Прошу тебя не напейся, я требую, чтобы ты не нажрался”, – говорила Натали. О как она хотела праздничную фотосессию. Она уже заранее купила десять рамок в одинаковом стиле, подготовила тексты для публикаций и наборы хэштегов. Натали одела на его палец обручальное кольцо, а также красную футболку, чтобы он максимально отталкивал своим придурковатым видом. Также она заставила его надеть брюки его отца, черные с перламутровым отливом и со стрелками. Носки достала из стиральной машины, чтобы он не смог разуться и пойти к кому-либо в гости. На ноги предложила для удобства надеть зимние берцы на высокой шнуровке. Эйван как всегда все требования и рекомендации выполнил. Карту и кошелек Натали попросила оставить на тумбочке в прихожей. Около 21 часов Эйван радостно покинул дом.

В течении ночи Натали не могла дозвониться до Эйвана. Сначала он не брал трубку, затем от него поступило смс сообщение: “умри)”. После телефон был выключен. Натали не знала в каком они пабе, она была собрана и готова поехать за Эйваном в любое место. Коллеги Эйвана также не брали трубку или были отключены.

Эйван прибыл между 5 и 6 часами утра, в разодранной рубахе, в крайней степени алкогольного опьянении. Его кулаки были разбиты, сочилась кровь. Под правой скулой красная ссадина. Больше в принципе ничего повреждено не было. Левую руку он придерживал после вывиха плечевого сустава. Его вправили на месте, прибывшая в паб бригада скорой помощи. Они приезжали не за Эйваном, а к другим, не переживайте. Эйван просто попросил помочь вправить сустав пока действует алкоголь, чтоб без анестезии, так как завтра у него фотосессия. Фельдшер ловко, при помощи гирьки и шайбы-кляпа во рту, поставил плечо на место. Будто ничего и не было. Эйван попросил подругу дать ему телефон, чтобы позвонить домой. А вы что подумали, что он пришел домой? Ну конечно нет, он приехал с дамой из паба в гостиницу “Виктория”. Он сквозь визг и крик Натали, медленно, но четко сказал ей:

– Заткнись…. Я пару часов посплю и приеду на фотосессию, конец связи.

Эйван крепкий парень, с хорошим метаболизмом, за него не стоит в этом плане переживать. Он как и обещал приехал на сессию к 11 часам. Одновременно с Натали.

– Мы с тобой после этого поговорим! – сказала Натали улыбающемуся Эйвану.

Затем Натали увидела на лице ссадину, царапины на шее и разбитые кулаки. Эйван сидел молча в раздевалке и насвистывал какую-то мелодию. Пока Натали судорожно протирала его спиртовыми салфетками, тоналила его ссадины и царапины. После чего одела на него носки, футболку и джинсы. Трусов у Эйвана не было, он сказал потом объяснит. Кстати телефон он свой потерял или оставил в баре. Кольца на руке также не было. Она подняла Эйвана на ноги и запретила ему садиться, чтоб не вытянуть колени на джинсах. Эйван обулся в принесенные Натали тапочки. Натали пошла расчесываться, перед этим она дала Эйвану таблетку аспирина.

Честно говоря плохо себя чувствовал Эйван, совсем прямо плохо. Его сил хватило лишь проснуться и вовремя приехать. Он еле передвигал ногами. Эйван увидел журнальный столик для посетителей. На нем стоял термос с водой, чай, растворимый кофе, сахар и конфеты. Кофе был сублимированный, растворимый, обычный, нескафе. Эйван с трудом подошел к столу, обернулся по сторонам, убедился, что его никто не видит. Он взял пластиковую столовую ложку, отсыпал три больших с горкой ложки с кофе в стаканчик. Затем засыпал содержимое стаканчика себе под язык. Так я смогу двигаться, подумал Эйван. Натали вернулась. Их пригласили в фотозону. Эйван тихо и незаметно пережевывал сухое кофе во рту. Его штормило и крутило. Из-за тонального слоя не видна была бледность кожи. Супруги надели красные свитера или пуловеры, с оленями которые. Фотосессия началась минута в минуту. Пара выполняла указания фотографа, перемещалась по студии и замирала в разных позах. Вернее замирала Натали. Эйван был всегда в одной позе. Он стоял и как бы облокаличивался на что-нибудь. Натали всячески наиграно улыбалась. Эйван тоже улыбался, но не показывал свои черные зубы от кофе. За минут двадцать он пережевал кофе, но зубы стали соответствующего цвета. Фотограф попросил стать пару перед елкой с подарками. Несколько кадров, смена поз. Эйван позади, Натали впереди. Натали чувствует тремор рук Эйвана.

– А теперь Натали отвернитесь будто вы в сторону равнодушно смотрите, а Эйван на расстоянии к вам тянется с вытянутыми губами, телом вперед, – попросил фотограф.

Эйван стал выполнять указанный трюк, тянулся как мог к Натали, но колени сильно дрожали, бедро практически сводило в судороге. Эта поза крайне опасна, подумал Эйван.

– Эйван закройте глаза, вытяните губы, – сказал фотограф.

Эйван закрыл глаза и начал сразу терять равновесие. Он моментом попытался выпрямить торс, уравновесить баланс, погасить это головокружение, но в этот момент нога подкосилась, и он нелепо, завалился на елку с коробками типа подарками. При этом, когда он падал, он до последнего пытался выправить ситуацию, делая какие-то лихорадочные взмахи одной рукой. Вторая рука не двигалась после вывиха, он на нее и упал. Он мог просто оступиться и аккуратно случайно упасть. Но здесь было иное. Он как бы уебался с этажа третьего, а точнее сорвался, держась до последнего одной рукой. Елка повалилась, потянула за собой развешанные в студии гирлянды, они в свою очередь зацепили зеркало, которое также рухнуло. Эйван пытался подняться, но уперевшись на коробку, последняя провалилась, и Эйван снова завалился. Он матерился, пытаясь встать и распутаться от гирлянд. Из самого мягкого он говорил: “Ебаный в рот блядь фотосессия пидарасы!”. От свитера он сильно вспотел, а также от усилий встать. Было душно и тошнило. Шатаясь Эйван встал, ему помог фотограф. Натали в это время вытирала слезы салфетками. Взгляд Эйвана был мрачен. Он уже не мог сдерживать напор, вернее его желудок. Он полностью ослабел, туловище чуть опустилось, он уперся руками на колени и стал фонтанировать рвотой на пол на разбросанные коробки, типа подарки. Напор был непрерывный, но в несколько подходов. От рвотного водопада, разлетались по всей студии ошметки остатков содержимого желудка Эйвана. Весь пол был заблеван. Эйвану полегчало.

Когда они уходили, Эйван сказал одной паре с детьми, ожидающим уборку и последующую фотосессию:

– У них подарки не настоящие, пустые коробки.

81. Карибы

Наконец-то они отдохнут. Уже три года прошло после свадьбы, а они до сих пор никуда не выезжали. Но тут появилась прекрасная возможность съездить в отпуск, да не куда-нибудь, а на Карибы. О, да! Райское место. Голубой океан. Пальмы. Золотой песок. Солнце. Коктейли. Ох, что это за страна! Они еще на медовый месяц хотели туда попасть, но подаренных денег хватило только на выплату по кредитам, взятых на организацию свадьбы. “Замкнутый круг или уловка двадцать два” – весело говорил он и смеялся. Он никогда не унывал. Никогда нормально не зарабатывал и не унывал. Никогда нормально не зарабатывал, носил старый костюм своего отца и никогда не унывал. Про него многое можно было сказать, но то, что он никогда не унывал было стопроцентным фактом. Это было как достоинством так и его недостатком. По правде сказать, никто не считал это достоинством, а даже наоборот, все его ненавидели за это. Многие даже считали его припизднутым придурком. Но это не важно. Не об этом речь.

Никто не знает каким образом, он умудрился скопить нужную сумму денег. Ведь он работал обычным клерком в офисе. Он не двигался по карьерной лестнице, потому что там некуда было расти. В копировальном отделе нет начальников. Все делают одну и ту же работу – снимают ксерокопии. Такое ощущение, что он и сам был ксерокопией с человека. Неунывающей черно-белой ксерокопией, сделанной ксероксом с заканчивающейся краской. Платили сущие копейки, но тем не менее, за три-то года ему удалось что-то скопить, и на годовщину свадьбы он сделал жене подарок. Туристическую путевку на двоих в пятизвездочный отель премиум класса на десять дней по системе “все включено”.

Надо сказать, что он просто обожал свою супругу. Любил ее всем сердцем. Боготворил. Хоть она этого совершенно не заслуживала. Но он не видел в ней никаких изъянов, в отличии от всех остальных людей на планете. Он замечал только ее внешнюю и внутреннюю красоту. Но, если быть искренним, то она была не очень красива. А то, что творилось у нее в душе свело бы с ума самого Папу Римского. Но наш неунывающий Диего ничего этого не замечал. Зато его жена – Элеонора – все замечала и все прекрасно понимала. Она знала, что некрасива, и что Диего полностью ку-ку. За все сорок лет ее жизни ни один мужчина не видел в ней того, что увидел Диего. Потому что этого в ней и в помине не было. Мама сказала, чтобы она не вздумала упустить свой единственный шанс. Она и не упустила. Конечно, она не была счастлива в браке. Но она не была счастлива ни в чем другом. Это была ее натура.

Как они жили непонятно. Свидетелей не было. Друзья отсутствовали, так как люди не могли переносить неунывающего Диего. Она общалась только с матерью, которая тоже была далеко не подарок. Соседи почти каждую ночь слышали какие-то приглушенные стоны, но не придавали этому значения, так как каждое утро жизнерадостный Диего выходил на улицу и здоровался с каждым встречным. А после его ухода на работу в квартире слышалось пение и смех. Иногда Элеонора выходила из дома за сигаретами или в гости к маме. Работать она не могла, так как у нее было серьезное заболевание передающееся половым путем. ахахахахаха

82. Дознание

Ну что вы, ну что вы, что вы! О чем вы говорите, Григор во всем очень подробно разбирается. Григор вежлив и пунктуален. Григор не пьет и не курит. Не блудит и не кутит. Григор не ходит правда в церковь, он агностик. Утром делает зарядку, смотрит государственные телеканалы, в полном курсе всех событий. И имеет на все свою точку зрения. И да, Григор не подросток, как вам показалось и не молодой аспирант. Григор окончил обычный платный колледж, скитался как и все, перебирая работы в торговых центрах. Григор очень много смотрит кинокартин из прошлого и читает старую зарубежную литературу. У него феноменальная память, с ним очень, очень интересно общаться. Идеальный собеседник. Он не переходит на крайности, не оскорбляет, не критикует и не восхваляет, не делает кумиров. Ну как вам в голову приходят негативные мысли? Вы снова подумали, что быть может он аптечный наркозависимый? Ни в коем случае. Тогда решите, что он быть может варит суп из мухоморов? И снова не угадали. Я же говорю, Григор идеален. Спит как положено, старается конечно по режиму. Питается правильно, больше клетчатки. Я сказал он не пьет, но ведь полностью не пьют только безумцы. Верно, Григор, по всем канонам делового этикета, предпочитает в компании коктейли. От пива живот, от крепкого алкоголя – голова. Кроме всего этого Григор очень разбирался в людях, ну прямо очень. Он знал, что предпочитают дамы и господа, какие аксессуары в моде, что они укладывают в свои сумки, какие пальто нынче в тренде. Ну Григор, ну конкретно Григор. Он не вступает в конфликты и в полемику, он был выше их. Я снова чувствую, что вы подумали что-то неладное. Какие же вы прагматики или пессимисты. Вы на мгновение решили, что скорее всего у него заболевание, передающееся половым путем. Нет! Типун вам на язык! Григор не такой, и не сидит в приложениях знакомств, он предпочитает живое классическое общение и такие же знакомства. И не является каким-либо адептом, и не бывший монах. Я же говорю – агностик. Ой, а как он знает золотой век Испании, мама дорогая! Вот Григор, так Григор. А любимая кинокартина его знаете какая? Конечно “Метрополис” 1927 года. Сейчас скажете, ну значит он в доме престарелых лежит. Нет, ему еще далеко до него, хотя отчасти время бежит конечно. Что же может, что же может быть с ним. Отчего Григор оказался в бульоне? Да я сам не знаю, если честно. Он реально идеальный чувак. Ладно продолжим повествование дальше. Хотя на мгновение у меня возникла мысль, можно ли мне ее озвучить? Может он просто ссытся в штаны по пути на работу? Нет, ну нет, нет и нет, здесь все в порядке. Внешне очень опрятен, подтянут, одевается неброско, но современно. Феноменальная память у него. А ну это я уже говорил. Может мужская дисфункция или не традиционная ориентация? Нет, исключено, несколько лет назад он сожительствовал с молодой красивой девушкой, но максимально глупой, поэтому можно сделать вывод, что жил он с ней не для обсуждения Золотого века. Григор, Григор, Григор, ай да мужчина. Может он жиголо? Альфонс? Аферист? Свингер? И снова нет, дорогие мои. Напрасно гадаете. Порядочный человек он, из окружения возможно и есть девианты, но не он. Да черт возьми! Кто же он? Коммунист может? Либерал, иноагент? Нет! Он аполитичен. Политика не в его поле зрения. Ничего не изменить, систему не поменять, таково бытие людское, философствовал Григор. А какой он чуткий собеседник. Вежлив, пунктуален, ненавязчив. Любит также комиксы и супергероев Марвел. Что же не так, что не так. Про бывшую супругу мы упоминали? Да там ничего такого. Она ушла от Григора к его отцу, не стандартный маневр конечно, но иногда встречается в жизни. А вы как всегда, подумали шаблонно, допустив мысль, что его супруга могла уйти к Лехославу. Увы и ах, Лехослав сейчас мутит с Дитой, пока ее муж проходит собеседование на новую должность. Сейчас Григор работает охранником в административном здании, работает вкупе с другими пенсионерами, как и он. Непосредственно его задача в досмотре личных вещей. Он роется в женских сумочках, светит фонариком там, вытряхивает все, открывает женские косметички. Вот поэтому он хорошо разбирается в моде и трендах на примере посетителей, которые проходят через него. И тут нет никакого фетиша, все в рамках должностных инструкций. Григору сорок пять. А он по-прежнему скитается, и снимает комнаты, и живет с мигрантами из Азии. Кредиты ему уже не дают. И я не считают, это чем-то зазорным. И такое бывает. Здание в котором работает Григор, принадлежало его отцу. Когда отец заходил в окружении охраны в свой кабинет, его обязательно сопровождала бывшая супруга Григора. Обычно батя Григора при виде сына с улыбкой шлепал по заднице его бывшей. У Григора была самая маленькая зарплата среди коллег. Работодателем выступала компания пожилого отца. Похоже и вправду Григор идеален. И курсы никакие он не смотрит и сертификаты не получает. И депрессии у него не бывает. Опа! Кажется нашёл. А как это ее – депрессии – не бывает, если он такой прямо феноменально эрудированный чувак. Ведь депрессия рубит интеллектуальных индивидуумов. Значит он не такой? Думаю ерунда, я не знаю на самом деле. Антидепрессанты точно не применяет, только витамин Дэ, черт побери. Возможно все дело в детской психологической травме. Однажды он увидел как его мать засовывала кулак в папину …

83. Снова Ферсон

Небезызвестный Ферсон по известным вам обстоятельствам потерял дом на своем участке. Кому неизвестно напомню. Дом Ферсона стремительно погрузился в зыбкий непрочный грунт по самую крышу. Восстановить его не представилось возможным. Продавать такой участок также бесперспективно. Крыша дома была демонтирована. Межкомнатные пространства и перекрытия, все, что находилось внутри, облили горючим и сожгли дотла. Далее засыпали пепелище строительным мусором и утрамбовали катком, в несколько слоев, мешая с песком и землей. Так участок простоял пустым более года, чтобы все качественно улеглось. Следующим летом на месте провала проехал каток. Поверхность земли не продавилась. Это очень хороший признак. Но специалисты по геологии произвели расчеты и рекомендовали чуть в стороне делать разметку будущего дома, но не более двух этажей. Допускался захват площади прежнего дома не более чем на четверть. К этому времени у Ферсона почти не осталось денег, весь этот год они продолжали всем семейством гасить кредиты, которые набрали сначала на реконструкцию дома, а затем и на строительство.

С учетом геологической и сейсмической нестабильности поверхности земли на участке Ферсона, было принято решение о капитальной или сплошной заливке чистым, без примесей, бетоном заранее выкопанного ложа, будущего фундамента. Никакой ленточный фундамент не подходил в данном случае. У Ферсона оставались деньги только на бетон и его доставку, а также на следующие кредитные платежи, по которым я напомню, заложено имущество родителей обоих супругов. Бетона требовалось около ста пятидесяти кубических метров. Это десять бетономиксеров по пятнадцать кубов. Размеры ложа тринадцать на восемь метров, при глубине полтора метра⁴⁸.

Ферсон взял неоплачиваемый отпуск и приступил к копанию ложа под фундамент. Это был титанический адов труд. Ферсон копал, пока не валился с ног, засыпал там же в этом огромном шурфе, оно же ложе, оно же будущая опора, опора его дома и жизни. В крайнем случае думал Ферсон, если они не смогут построить дом, то с залитым фундаментом земельный участок можно выгодно продать. Ферсон все рассчитал.

Сосед напротив – Казимерас наблюдал за муками Ферсона и по-мужски сочувствовал ему. Тяжело было смотреть, как он до заката копал эту чудовищную яму. Казимерас смотрел со спальни четвертого этажа своего огромного семейного дома, в котором проживало несколько семей, включая его родителей, родителей жены и взрослых детей со своими женами и мужьями и детьми. Участок Казимераса организован из четырех смежных земельных участков. При этом четвертый этаж явно самострой, превышение пределов допустимого строительства для индивидуальных жилых домов в этом районе. Но Казимерас ежегодно утрясал данный вопрос на уровне местного сенюнайтиса⁴⁹. Он заверял, что в перспективе проведет изыскания и узаконит надстрой. Однако сейчас Казимерас был озадачен другой проблемой. Коммуницации его огромного дома, на десять семей работали на пределе возможностей. Гигантский канализационный септик объемом сто сорок кубических метров, был закопан на отдельном земельном участке. Септик представлял собою старую, советскую, железнодорожную 8-осную цистерну, модели 15-871, предназначенную для перевозки нефтепродуктов. Согласно характеристикам в модель 15-871 вмещается до 140 кубических метров нефтепродуктов при массе тары 48,8 тонн. Проблема заключалась в следующем. О накопленном под 99 % септике стало известно из последней проверки, организованной местной сянюнайтией. Казимерасу дали предписание о недопущении слива канализационных отходов на территории района, либо в реку Бартува⁵⁰. Казимерас решил заменить септик, установив чуть большего объема, а уже в последующем решать вопросы по вывозу и утилизации отходов. Тогда Казимерас остановился на 8-осной цистерне для перевозки аммиака, модели 15-1581. Она позволяла вместить 161,5 кубических метров при таре вагона в 77 тонн.

В течение нескольких дней Казимерас нашел новый вагон-цистерну, договорившись о замене своей с доплатой с его стороны. Параллельно заказал несколько бензовозов для откачки отходов из старого септика. Также заказал экскаватор и кран для переустановки цистерн.

Тем временем Ферсон выкопал ложе для фундамента. Полностью обессиленный он уехал на своем велосипеде в квартиру родителей жены. Это была пятница. Казимерас всем семейством поехал на выходные на море, праздновать юбилей бабушки. Он согласовал по телефону с подрядчиком Пранцишкусом о деталях работ на участке: откачка отходов в бензовозы, извлечение старой цистерны, установка новой цистерны, слив отходов в новую цистерну.

Проблемы у Пранцишкуса стали возникать, когда под вечер он уже заполнял третий бензовоз отходами из септика. Двое других по 45 кубометров каждый уже стояли наполненными. Экскаватора и крана не было. Не было и новой привезенной цистерны. До старика Казимераса он не мог дозвониться. Как выяснится позже, перевозчик Миколас опаздывал с доставкой такого большого груза, поэтому он связался с водителями экскаватора и крана, сообщив, что монтаж переносится на субботу или воскресенье, в зависимости от дорожной обстановки. Миколас также скинул соответствующее сообщение Казимерусу. О подрячике Пранцишкусе ему ничего не было известно, поэтому с ним он ничего не согласовывал.

Рабочее время Пранцишкусу истекали, бензовозы требовалось отпускать на следующие объекты, расположенные в разных частях страны. Кто-то из водителей увидел выкопанное ложе Ферсона и сообщил об этом Пранцишкусу. Пазл сложился, подрядчик сразу все понял и обрадовался, так как успеет отдохнуть в пятницу и отправить машины на следующие заказы. Ложе то находится также на участке, примыкаемом к участку Казимераса. Никаких строений там нет. Участок значит также принадлежит старику Казимерасу. Выкопанная земля свежая, значит готовилась для них. Экскаватора нет, так он выкопал яму и уехал. Беглым взглядом подрядчик технарь посчитал, что размеры ложа соответствуют выгруженным ими объемам отходов. Пранцишкус дал команду срочно сливать отходы в ложе. За час три бензовоза одновременно слили 140 кубов фекалий в ложе для фундамента Ферсона. После чего они веселые быстро уехали оттуда, закрывая нос и рот футболками.

В воскресенье Ферсон решил приехать на свой участок, прикрыть края ложа пленкой, во избежания осыпания. Новую цистерну Миколас не привез, еще в субботу его автопоезд задержали за отсутствие разрешения на перевозку негабаритного груза, а еще на цистерну не было сопроводительных перевозочных документов, номера на ней имели следы перебивки, ее арестовали как вещдок во время возбужденного следствия, по всей видимости цистерна была ранее похищена. Казимерас же только отсыпался в отеле у побережья моря и отключил все источники связи с ним.

Ферсон, увидев олимпийский бассейн говна, вместо вырытого им за неделю ложа, потерял сознание и упал в него лицом. Он сразу очнулся, появилась мысль утопиться в нем, но он не тонул, так как жидкость была очень плотная и густая. Он час плавал, лежа на спине в этом бассейне, смотрел на небо. Далее он вылез оттуда, сел на свой велосипед и поехал в квартиру родителей жены, где не раздеваясь лег на бежевый диван и включил телевизор. В эфире шла передача для садоводов любителей “Фазенда”.

84. Снежный городок

Маленький чудный городок, расположенный на севере одной страны. Климат резко континентальный, с обильным выпадением осадков. Здесь тяжело расти деревьям, и трудно заниматься озеленением. Большая часть года – это зима и холодное время. Здесь практически нет лета. Город, можно сказать, квадратный. Земля частично находится в зоне вечной мерзлоты. Поэтому квадратный мэр города закатал весь город слоем асфальта. Все тротуары, улицы и площади в асфальте и бетоне. Ни отыскать в этом городе клочок земли. Мэр очень заботился о жителях. Поэтому он строго контролировал, чтобы все здания были оборудованы водосточными желобами, и не одна капля воды не обронилась, стекая с крыши, на проходящих внизу людей. Ремонт в северном городе дорого обходился. Водосточные желоба также защищали и кровлю зданий, которые страдали от обилия осадков. Желоба прекрасно украшали старые фасады зданий. Стальные хомуты их надежно держали, заглушки глушили торцы, тройники разветвляли потоки, изящные обводы обходили углы, соединители и повороты скрепляли части, все это создавало настоящий инженерный ансамбль. Город был очень солнечный. Количество солнечных дней равнялось дням на морских южных курортах. Поэтому зимним днем, когда солнце в зените, температура на улице опускается до нуля градусов по цельсию, а крыши зданий прогреваются, растапливая на них снег. Так живительная вода стекает по желобам, не попадая на проходящих возле зданий жителей этого городка. Когда солнце заходит, а жители засыпают сладкими снами, город превращается в сказочный каток. Все что стекало по желобам, замерзает слой за слоем на улицах городка. Утром на рассвете в лучах солнца льдинки переливаются всеми цветами радуги. Всех жителей ждет праздничный каток природы. Не попасть на него просто невозможно. Все здания окружены чудным катком, красивым и гладким, чистым льдом. Люди идут и ломают себе кости. Они идут на единственную в городке работу. Это травмпункт и при нем отделение травматологии. Весь город работает там. Кто в отпуске, тот ломает кости на катке, гуляя по чудному городу, либо уже лежит на растяжках в палате. Кто-то вышел с работы и сразу переломался – обратно тогда на работу. Лето повторюсь короткое, поэтому каток круглый год. Либо поломанные, либо идут ломаться, либо лечатся. А по желобам все стекает растаявшая вода, чтобы потом снова замерзнуть на асфальте и обеспечить работой жителей города.

85. Лето Нашей Любви

Они были так счастливы тем летом. Они назвали его – “Лето Нашей Любви”. Они были созданы друг для друга. Их даже звали одинаково. Одно имя на двоих. Господи, о, как это романтично!!! В июне он вырезал “Ванна⁵¹” на огромном дубу, растущем в лесу и обвел его сердечком. А в июле она написала хной на огромном валуне возле его хижины: “Ванна, я люблю тебя…”.

О, как они были счастливы! Просто уму непостижимо. Они дышали друг другом. Они грезили о будущем. О прекрасном огромном доме с балюстрадами в колониальном стиле! О красивых детях: двух мальчиках брюнетах и двух девочках блондинках. О, мать вашу! Как они были прекрасны! Какими чистыми и добрыми они были. Он хотел стать доктором и помогать людям, а она хотела стать ветеринаром и лечить зверушек. Они мечтали быть вместе всегда. Не отходить друг от друга ни на шаг. Не разнимать рук. Не отпускать. Они хотели сыграть свадьбу, но ебучим грезам не суждено было сбыться. В августе он отправился с красными кхмерами на войну с вьетнамцами. А она, так как все мужчины ушли, попала в руки к работорговцам и сгинула в неизвестном направлении. Говорят, ее видели на соседних островах, участвующей в петушиных боях. Но к тому времени она была настолько изображена твёрдым клювом и острыми когтями своих пернатых собратьев, что нельзя было понять она это или не она. На все вопросы она отвечала боевым кукареканьем. Может это была не она… Но, мы-то с вами, знаем правду. По крайней мере, она стала неплохим боевым петухом с хорошими перспективами. В отличии, от жениха. Когда он бросился в рукопашную атаку на вьетнамский артиллерийский батальон, его так нашпиговали металлом, что даже мать родная – курета не узнала. О, Боги, но зато какое это было Лето Нашей Любви!

86. Наушники

Эжен постоянно попадалась на глаза реклама этих суперкрутых наушников на ютубе. В том ролике молодая девушка шла по улицам Лас-Вегаса и отовсюду слышалась музыка: то Элвис запоет “Вива Лас-Вегас!”, то “Б-52” замурлычат “Королеву Лас-Вегаса”, то Шерил Кролл пропоет прочувственную “Покидая Лас-Вегас”. Потом девушка вытаскивала из уха наушник и оказывалась в очереди к ЛОР врачу в поликлинике. На ютубе много подобных роликов, только вместо Лас-Вегаса другие города, а вместо поликлиники очередь в супермаркете, поездка в переполненном метро и прочее в том же духе. Короче, Эжен хотела их больше всего на свете. Но дело в том, что она не работала. Точней она работала, но не получала за это денег. Что в принципе одно и то же. Но ради наушников, она решила сменить благотворительность на что-то более оплачиваемое. Так как у нее не было высшего образования, она устроилась в “Макоднальдс” на жарку картошки фри. Адский труд, вот что это такое. Никакая работа санитаркой в хосписе не сравнится. Но у нее была мечта, и она жарила день и ночь напролет. Она насквозь провоняла маслом. А пальцы ее, от постоянных ожогов, о господь всемогущий! они выглядели как ветки высохшего дерева. Жуткое зрелище, уж поверьте. Но когда у человека есть цель, он идет к ней, невзирая ни на что, через все трудности и препятствия и, в конечном счете, добивается своего. Через тернии к звездам! Но до этого Эжен еще далеко. Она лишь в самом начале пути. Наушники стоят баснословных денег. А ее заработка едва хватает, чтобы покрывать лечение. Я забыл сказать, что у Эжен от попадания масла в глаза началось расслоение сетчатки. Серьезное, мать вашу, заболевание. Не хухры-мухры какое. Тем не менее, Эжен продолжала делать фри. Каждый раз, когда у нее была свободная минутка, она заходила на ютуб. И смотрела рекламу и слышала: If you’re going to San Francisco. Be sure to wear some flowers in your hair⁵². Эжен закрывала больные глаза и видела огромный красный мост через залив, она мчится на кабриолете и ее волосы развеваются на ветру. А за рулем сидит… Никто иной как красавец Лехослав. Потом реклама заканчивалась, слезы катились по ее щекам, и она кое-как открывала больные глаза. О, Эжен! Но она не сдавалась. Что она была за боец! Сила воли. Напор. Желание идти до конца. Все самые сильные качества настоящего лидера. Все, что отличает сверхуспешного человека от обычного. Все это было в ней. Она и сама не знала, какой потенциал в ней скрыт. До этого момента. Я имею ввиду – до полной потери зрения. Она еще некоторое время притворялась зрячей, но после того, как она засунула руки в кипящее масло вместо раковины, она уже не могла работать в “Макдональдсе”. Да и руки после недоразумения были уже не те, что раньше. Честно сказать, это уже нельзя было назвать руками. Так какие-то бугры пузырящихся вен, которые просто висели вдоль тела, иногда судорожно подергиваясь и сокращаясь. Выглядело это конечно так себе. Но ничего не поделаешь.

Раздался неприятный писк. Голос оператора: “Время пробного периода истекло. Если вам понравилось, можете приобрести данный товар у нашего менеджера”. Она вытащила наушники из ушей.

– Что это было?

– спросила Эжен у менеджера.

– “Несбывшаяся мечта”, – равнодушно ответил он, – там очень интересная концовка…

– Спасибо, не надо.

Она вышла из магазина “Погружение” на улице Развлечений на планете Коляйчик-6 и запрыгнула в красный кабриолет, за рулем которого сидел красивый мужчина.

– Лехослав, милый, включи, пожалуйста, мою любимую.

– Конечно, крошка.

И они понеслись на полной скорости по точной копии моста “Золотые ворота”, а из машины лилась песня: “If you’re going to San Francisco. Be sure to wear some flowers in your hair…”

87. Стальной Стил

Стил родился прирожденным спортсменом, и не простым каким-то, а акробатом. Акробатом с большой буквы. Он стал одним из сильнейших акробатов страны и Европы. Были и другие, но Стил значительно отличался от пула лучших. Во-первых, с детства он занимался гимнастикой, причем имел негативный опыт с травмами, после которых обычно прекращают занятия. Но не в случае со Стилом. Стил стальной, литой как из стали, говорили про него. Травмы заживали как на собаке. Он очень быстро, просто феноменально восстанавливался, и это при столь юном возрасте. Феноменальный Стил. В подростковом возрасте он переходит в спортивную акробатику, более яркую, более опасную часть гимнастика. У Стила было необычайное чувство баланса. Повзрослев, он мог прийти на тренировку, с похмелья и выполнить олимпийскую программу без запинки. А какое чувство пространства? Стил парил и контролировал все оси пространства. Вращался на снаряде как волчок. Вечером он без проблем подрабатывал в цирке, выполнял смертельные акробатические номера, без страховки. Тренерский штаб конечно возражал, но что поделать, цирковая акробатика тоже акробатика. Стил участвовал в различных соревнования и обязательно завоевывал призовые места. Он принимал участие в смешанных соревнованиях, в индивидуальном зачете, в групповых упражнениях. Любые, абсолютно любые программы Стилу были по плечу. Сальто с поворотом не более чем на 180 градусов и винтовое сальто с поворотом не менее чем на 360 градусов он выполнял обычно по пути на тренировку или в магазин, прямо на улице, в снег или дождь, без разницы, в кроссовках или тапочках. На данный момент у Стила за спиной пять золотых медалей чемпионата мира по спортивной акробатике, одна золотая и две серебряных медали кубка мира по спортивной акробатике и золото Олимпийских игр в Нагано 1998 года. Медалей чемпионатов Европы не счесть. Впереди как минимум участие в двух Олимпийских играх, здоровье и возраст позволяли. Если возраст и мог как-то смутить, то точно не здоровье, которое обладало умопомрачительными физиологическими показателями. Стил спортсмен акробат высокой квалификации, мастер спорта международного класса в нескольких странах, обладатель звания заслуженного артиста Цирка Дю Солей, лучший исполнитель роли в программе “Бродячий акробат”, призер игры “Форд Боярд”, имеет ряд правительственных наград, награжден почетным кортиком Донского казачества, победитель Laureus World Sports Awards в нескольких номинациях: спортсмен года, прорыв годы и дух спорта. Стил жил в подаренном государством особняке и ездил на роскошном спортивном Бугатти. В его доме был личный повар, врач, тренер куратор по зарядке, домработницы, а также охрана. Все они жили во флигеле для работников дома. Особняк оборудован всем необходимым для профессионального спортсмена: бассейном, большим спортзалом, сауной, медицинским кабинетом, кинотеатром и прочее. Стил жил по строгому распорядку дня и режиму питания, не допускал переутомления, вовремя спал, всегда был в хорошей физической форме.

Стил проснулся как положено в 8 часов утра, прекрасно выспался, уже доносился аромат, готовящегося завтрака. Он встал с кровати, потянулся, включил радио и направился в уборную комнату. По пути он случайно задел мизинцем ноги ножку велюрового пуфика. Не готовый к удару мизинец вывернуло, Стил от боли согнул в колене ногу и обхватил ее руками, подпрыгивая на другой. Не рассчитав баланс, Стила стало кренить в одну сторону. Стил потерял равновесие, так как одна нога, прыгая, заступила на коврик, который чуть соскользнул в сторону. Стил не успел сгруппироваться или наоборот неправильно сгруппировался. В мгновение он оказался в воздухе и рухнул навзничь. От удара сломалась шейка бедра и ключица. Стил не поверив в эти травмы, сквозь шок, помогая рукой, поднялся на ноги и попытался уверенно продолжить путь в туалет. Но нога не слушалась, и он завалился снова, вывернув голеностоп и упав на сломанную ключицу. Кстати, при падении мизинец он все же сломал. Перелом ключицы усложнился в результате падения вывихом плечевого сустава. На стон Стила прибежал повар. Стил его остановил и потребовал не помогать ему. Стил одной рукой пытался подняться. Рука дрожала. Он потерял сознание и упал лицом в пол, разбив нос и свернув челюсть.

Через пол часа прибыла бригада скорой помощи. На полном ходу, со звуковой сиреной и мигалкой карета летела в приемный покой. Проезжая перекресток на красный сигнал светофора, водитель не смог объехать грузовик и въехал ему в зад. Водитель и бригада не пострадали. А Стил, от удара внутри кабины, переломал все кости. Он не был пристегнут, так как не желал ехать лежа и всю дорогу пытался встать на ноги. Кажется, что сама судьба решила взять реванш и вернуть проценты за все года по просроченному кредиту чертовского везения Стила. К тому моменту, когда скорая помощь добралась до больницы, от Стального Стила осталась лишь куча перемолотого свиного фарша. Нельзя же всю жизнь ходить по лезвию ножа и ни разу не порезаться.

88. Мгла

Город за полярным кругом. Зимняя ночь, очень холодно. Невыносимо холодно. Минус сорок пять по Цельсию. Коммуникации работают на пределе. Передвижение людей только быстрым шагом, из помещения в помещение. Автомобили утеплены тентами и двойными стеклами. Люди надевают на ноги меховые унты и шапки, женщины в шубах. Обязательно прикрывают лицо вязаной рукавичкой. Крайне враждебная климатическая среда. Здесь бывает северное сияние. Дороги улиц можно очищать от снега только вручную, никаких химикатов и песка. Солнечный день очень короткий, большую часть времени здесь темно и туманно. Утренний и ночной туман говорит о самом сильном морозе. Здесь редко проводят пикеты. Здесь вообще ничего не проводят. Край богат природными ресурсами, и этот город достаточно населен. Поэтому здесь есть интернет и алкоголь. А раз есть алкоголь, то есть переполненная больница и орава полицейских машин с мигалками возле приемного отделения. Машины скорой, конечно, тоже есть, но они ездят по городу или замёрзли, а полиция прибывает к приемному покою, так сказать собирать ягодки – имеется в виду – опрашивать еще в сознании пострадавших после пьяного мордобоя. Все службы только и работали, чтобы где-то ночью что-то засварить, что-то замороженное убрать, поменять перемороженную лампу освещения или лопнувшую трубу, фонтанирующую фекалиями. В такой экстремальной среде люди иначе воспринимают время и пространство. Телефоны неминуемо разряжаются, экраны смартфонов блекнут, паста авторучек замерзает, полиэтиленовые пакеты лопаются, объявления клеят на обычную воду. Из-за обилия одежды, шарфов, капюшонов, шапок с ушами, плохо слышно, приходится говорить громче, прикрывая одновременно рукой нос, так как он быстро отмораживался.

Итак ночь. На пустом тротуаре одинокий кривой фонарный столб светит тусклым бледно-оранжевым светом. Вокруг белая мгла – туман. Никаких людей и звуков, кроме шума забарахлившего колотящего двигателя старого уазика советского образца. Данный джип стоял неподалеку от фонарного столба. Машина была с опознавательными знаками “милиция” с синей мигалкой на крыше. Капот утеплен обоссаным одеялом, двери расположены криво относительно геометрии кузова. Над колесными арками гниль и ржавчина. Буквы, обозначающие подразделение или отдел, частично оборваны. В салоне кто-то сидит или даже полулежит, опершись головой в замороженное окно. Видимо они долго уже здесь стоят. Здесь очень часто отравляются подобным образом выхлопными газами, оставляя надолго не заглушенными свои автомобили и засыпая в них. Но эти ещё не угарели. Так прошел час, как из тумана послышался звук хруста снега, кто-то шел. Через туман постепенно проявилась фигура, идущего в сторону фонаря человека. Это был мужчина, он шел обычной трезвой походкой ни быстро, ни медленно. Одет надлежаще. Поравнявшись с полицейским уазиком, кто-то из него окликнул проходящего:

– Эй, мужик! – кричали из приоткрытой форточки треугольной формы, так как окна не открывались из-за наклеенного дополнительного стекла.

– Э! Мужик!

– Я? – спросил, остановившись растерянно, пешеход.

– Да ты! Иди сюда!

Мужчина подошел к автомобилю, к приоткрытой форточке, откуда раздавался голос. Из форточки виднелись губы, лица видно не было. Из форточки протянули свернутый листок и ручку.

– Ебани здесь!

– Зачем?

– Как зачем?! Понятым блять будешь!

Мужчина трясущими руками поставил подпись не беря в руки листок, прямо на весу, в свернутом виде, поставил свою подпись закорючку на крае бумаги.

– Спасибо, а теперь дрюкай от сюда.

Мужчина пошел дальше, выполнив свой гражданский долг. Водитель уазика выжал сцепление, переключил коробку передач и рывком стал дергать с места. Несколько рывков и двигатель заглох. Попытки завести не увенчались успехом. Хрип стартера услышал еще не отошедший мужчина. Форточка снова приоткрылась.

– Э, мужик! Иди сюда!

Мужчина смиренно подбежал.

– Да, что такое?

– Что да? Что такое?

Толкай давай! Сломал же скотина такая!

– Я?

– Ты конечно, баран такой, ещё упирается стоит! Толкай давай!

Мужик стал толкать уазик, медленно скрываясь во мгле тумана от света тусклого фонаря.

89. Южный

Южный город. Находился он в центральной полосе Азии. Ничего южного там не было. В городе располагался вокзал под наименованием “Северный вокзал”. Дороги разбиты, фонари подкошены, стекла витрин заколочены досками. На билбордах торжественно декламируется “Мы вместе! За светлое будущее Южного Обоздинца!”. Слова указаны на фоне голубей и цветов. Урны опрокинуты, стены фасадов обрыганы. Вместо общественного транспорта, вместо автобусов, здесь грузовики с открытым кузовом. Ездят между двумя конечными остановками: “Роддом№ 1” и “Погост № 2”. Был еще роддом № 2, но его закрыли ввиду оптимизации. Был Погост № 1, его закрыли ввиду переполнения. Молодежь как можно скорее покидает этот город, как правило после просмотра онлайн тренингов, которые открывают им чакры. Молодежь покидает город и уезжает в столицу, где остается работать в подавляющем большинстве на элитных должностях клиринга, стройках и мусорном полигоне. Кому-то везет и они раздают возле метро листовки с рекламой займов и помощи в прописке. А тем временем в школах южного есть только одна литера буквы. Это буква “Д”. Превый Д, второй Д, третий Д и так далее. В стране имеется национальная система критериев формирования классов. Литер “А” присваивается самым одаренным детям, формируется из самых способных. Литер “Б” чуть менее одаренные кандидаты. Литер “В” как правило более физически крепкие, но менее гуманитарно способные. Литер “Д” все остальные, но как правило это классы коррекции, а по факту еще хуже классов коррекции. К сожалению по всем тестам в Южном Обоздинце были лишь классы с литером “Д”.

Через два дня в Южный Обоздинец прибывает с контрольно-ревизионной группой убер уполномоченный свиного округа. Об этом становится известно администрации, и она спешно принимает меры по оперативному благоустройству города с учетом имеющихся сил и средств. А таковые, то есть силы и средства, скорее отсутствовали, чем присутствовали. Горхоз располагал сотней тонн извести для побелки оснований деревьев. Она была не востребована, так как все деревья жители вырубили кто на дрова, кто на строительство дач. Однако, ежегодно на протяжении нескольких лет известь для побелки поступала в порядке субсидирования местного бюджета. Ее необходимо было в срочном порядке ликвидировать и в то же время использовать, чтобы у ревизоров не возникли вопросы к горисполкому. Так секретарь горисполкома дал команду о немедленном использовании всех резервов извести для придания городу благопристойного вида, чтобы не соринки не попало при взгляде ревизоров. Все водовозы и прочая спецтехника была мгновенно наполнена раствором из извести и воды. Все муниципальные служащие, ученики и студенты вышли в город на экстренный субботник. Дана команда провести тотальную уборку, скрыть все дефекты с использованием белила из извести. Иного выбора у города не было. В противном случае город могли признать неэффективным, а потому нецелесообразным к существованию и подлежащим переселению в тайгу. Горисполком потребовал, чтобы город сиял от белизны, никакой серости, все покрасить в белый цвет.

В городе объявили ПХД, полный хозяйственный день. Рабочим выдали малярные кисти. Трудящиеся приступили к покраске бордюров, тротуаров, деревьев и оград. Однако белила в таком случае использовались лишь на четверть. Тогда стали красить фасады зданий и улицы. Движение перекрыли во время ПХД. Времени осталось совсем мало – сутки. Горзеленхоз стал обрабатывать белилами из пульверизатора деревья. Пожарный отряд, зарядил брандспойты также известью и стал покрывать белилами здания, вместе с окнами. Известь в таком случае была израсходована на половину. Тогда комиссар внутренних дел предложил покрасить всех бомжей в белый цвет, показав тем самым их чистоплотность. Так, на вокзалах согнали толпы бродяг и распылили на низ известь. Предварительно с них взяли расписку о недопущении смывания раствора в течении двух суток. Такая процедура лишь на десять процентов сократила резервы растворенной извести, итого сорок процентов. В связи с чем было приятно решение всех жителей также покрыть слоем белил, показав тем самым абсолютную чистоту города в буквальном смысле.

Всю ночь жителей обрабатывали известью в центральном парке, который к тому времени уже был полностью белый.

90. Палата экспериментальной терапии

Который вечер я засыпаю с мыслью, что они снова не дадут мне выспаться. Каждое утро происходит этот треш. Они будят в тот момент, когда я только погружаюсь в качественное сновидение. Моя койка или шконка расположена на втором ярусе. Моего соседа или соседку не трогают, мне безразлично, что там у них на первом ярусе. Или они извели этот первый ярус, я пока не знаю, я хочу выспаться. Засыпаю на животе, без подушки, голова на боку, с приоткрытым ртом. К полуночи со рта аккуратно ползет струйка слюны. Как только начинает что-то снится, что-то яркое и беспечное, как меня переворачивают резко на спину, что-то орут. За окном еще даже не рассветает. Грубо протирают каким-то раствором глаза, видимо, чтобы я не смог сомкнуть глаза. Иногда я пытаюсь орать в ответ, в таких случаях мне втыкают в рот кляп. После чего второй санитар – мужчина достает меня со второго яруса и садит перед телевизором, включенным на полную мощность в неосвещенной комнате. Я спросонья, мне трудно вглядеться, что там на экране. Показывают какое-то безудержное утреннее веселье. Еще солнце не встало, как они поют с утра песни, кричат и что-то делают. Неужели это безумие в прямом эфире? Это ежедневные утренние пропагандистские ролики, направленные по их мнению на какую-то положительную мотивацию. Утренние ролики все же имеют гипнотические свойства. Через некоторое время от экрана не хочется отходить, беспорядочно чередующиеся цветные кадры становятся по-своему притягательны и приятны, или мне просто снова хочется уснуть. Далее приходит женщина и пытается меня одеть. В зависимости от настроения, иногда я поддаюсь, иногда сопротивляюсь. Когда даю отпор, как правило приходит мужчина-санитар и удерживает меня на спине. Одевают какую-то спецодежду для автономного пребывания. Ногти женщины царапают мне бедра, когда она натягивает на ноги стягивающие компрессионные лосины. Затем еще слой, возможно огнеупорные штаны. Я думаю, что вся эта одежда предназначена для опытов надо мной, чтобы как-то не сразу меня укокошить. На голову не забывают грубо натянуть балаклаву. При этом они продолжают периодически меня дергать, упрекая в медлительности и нерасторопности. Они упаковывают меня в какую-то полипропиленовую капсулу. В этом одеянии я не могу быстро двигаться, не могу от них сбежать. Рот снова затыкают, на этот раз просто перематывают тканью. Поднимают и выносят. Я отчаянно пытаюсь схватиться рукою за порог и мне удается, я ору: “Неееееет!” Кто-то из конвоиров отбивают мою руку. Все тщетно. На улице туман и снег. Холодно и темно, лишь свет уличных фонарей бьет мне в глаза. В капсуле не пошевелиться. Они бросают меня в телегу на полозьях, типа сани. Далее везут сквозь эту мглу. И теперь уже у меня: ночь, улица, фонарь⁵³. В этот раз меня везут в детский садик, мать их, не по моей воле. Мне три с половиной года, я Павлик. Бывает и хуже, везут в поликлинику. У меня все только начинается, а уже жопа.

91. Тюлень

Гарольд был помешан на различных специальных тактических подразделениях. Милитарист-адреналинщик. Чем опаснее среда, в которой действует подразделение, тем она привлекательнее для Гарольда. По окончании школы Гарольд направился на службу по контракту в вооруженные силы США. Контракт с ним не стали продлевать по неизвестным нам причинам. Гарольд рвался в спецподразделения. Находясь дома, он постоянно тренировался, для подготовки к экзаменационным испытаниям, которые он проваливал из года в год. Прыгал с крыши своего дома, влазил в холодильник и в нем запирался на день, имитировал переохлаждение. Делал задымление в доме из подожженных газет в тазу и дышал до угара. Набивал рюкзак камнями и ходил по городу с грифом от штанги. Позже после провала ряда испытаний при отборах кандидатов в спец подразделения, Гарольда охватило желание попасть на службу к “тюленем”, элитным боевым пловцам. Тюлени – это тактическое подразделение сил специальных операций ВМС США. Подразделение также знаменито своими испытаниями, которые длятся месяцами. Сначала кандидатов отбирают, затем готовят, а после прохождения испытаний зачисляют в ряды не более одного процента. Гарольд потерял голову от желания попасть к тюленям. Он каждый день принимал ледяную ванну, топил себя в бочке. Связывал себе руки и ноги, учился плавать в таком состоянии, вне зависимости от времени года. Учился орудовать гарпуном под водой. Ходил по улице и задерживал дыхание до посинения. Пару раз терял сознание и падал. Прыгал с городского моста, сначала с плавательной маской, затем без, потом в одежде, потом с грузом в виде камня на ногах. Выжидал момент, когда в сквере замерзал на глазах пруд, после он сразу же нырял в него в одежде, проверяя свою сопротивляемость к низкой температуре. Гарольд очень хотел быть носителем шеврона – будвайзера в виде орла, держащего в когтях якорь, трезубец и кремнёвый пистолет.

Проваливая ежегодно испытания, Гарольд достиг предельного возраста, с которого не допускают в качестве кандидатов. Он будто бы этого не понимал. Продолжал изнурение своего организма. Участвовал в испытаниях вне конкурса. Вся его жизнь превратилась в испытание. К сорокам годам, когда он ездил пассажиром на маршрутном автобусе, Гарольд всегда просил не доезжая остановки или при торможении, заранее открывать двери для него, чтобы он мог с кувырком выпрыгнуть из салона. Он прыгал с криком: "Тюлени сила!“

Голова его седела, а он все нырял без акваланга на подводную охоту. Более того, он не использовал гарпун, он брал трубку с дротиком. Неизвестно на что он там рассчитывал, когда он задерживал дыхание и держал запас для выдоха в трубку, чтоб дротик смог вылететь под водой и пронзить кожу акулы? Гарольд стал настоящим дураком. На что он рассчитывал? На свои показатели выносливости? Да ни на что он не рассчитывал, он просто обезумел. Он полагал, что он тюлень, что он превратился в него.

92. Овощ

В детстве Златан ненавидел природу. Его бесили семейные выезды за город, собирательство грибов, ягод и прочие лесные забавы. А когда семья собиралась на дачу за картошкой, у него резко поднималась температура, и он оставался дома.

Неизвестно, что именно послужило причиной тому, но Златан стал заниматься растениеводством. Возможно, это была попытка уйти от жестокой реальности. Заглушить боль. Психотравмы детства. Материнский инстинкт. Идиотизм. Не знаю. Как бы то ни было, но он начала сажать.

Сначала, это был лук, посаженный в землю в форму из-под яиц и поставленный на подоконник. Лук довольно быстро разросся и дал урожай. Златан был в восторге. Он не ел ничего вкуснее. Он сделал еще несколько посадок и заставил все подоконники яичными формочками. Через неделю его холодильник ломился от лука. Он ел его на завтрак, обед и ужин. Конечно же, от него разило. От нас от всех порой разит. Но в нынешнем сверхкультурном обществе никто и никогда не скажет вам о ваших недостатках. Поэтому можно не слишком заботиться о внешности и прочих атрибутах безумного прошлого.

Следующее, что он посадил был томат. Результатов пришлось ждать гораздо дольше, но и в этот раз все получилось идеально. Красные кругленькие плоды. Сочные. Ароматные. Салатик с зеленым лучком. Пальчики оближешь.

Потом были перчики, лимончики, момордика, листовой салат, огурцы и даже баклажаны, мать их. Златан совсем слетел с катушек. Почти все деньги он тратил на семена, рассаду, землю, плодородный грунт, удобрения, химикалии, минералы, пестициды. Его квартира стала похожа на оранжерею, на огромную теплицу. Матильда ушла еще на этапе момордики. Что это еще за хуйня такая, спросите вы? Горькая тыква. Вот так вкусняшка. О, да. Зато полезных свойств просто не счесть: укрепляет иммунитет и зрение, выводит из организма токсины и шлаки. А так же, как выяснилось, выводит жену из семьи. Таким образом становясь и вовсе бесценной.

На исчезновение Матильды с плантации Златан не обратил внимания. Был там когда-то кто-то рядом с ним. Теперь с ним целый мир. Зеленый. Плодородный (в отличии от жены, не в обиду ей будет сказано). Дикорастущий. Незаметно для себя Златан стал веганом. Он не ел ничего кроме своих собственных овощей. Он устроил дома сложную поливочную конструкцию, настоящий акведук. Темпы роста урожая росли в геометрической прогрессии. Он был счастлив. Все, что он не сажал – давало плоды. Он был так горд собой. Он смеялся, стоя в джунглях.

Наконец он решил посадить арбуз. Прошла неделя, две. Ничего. Ни привета, ни ответа. Никаких ростков. Ах ты ж сука! Вскричал он и побежал покупать огромные ультрафиолетовые лампы. Но и они не дали результатов. Он использовал все доступные средства. Удобрения, рыхления, орошение – нихуя не помогало. Он уже хотел опустить руки, как вдруг на каком-то агрономическом сайте ему на глаза попалась реклама новой биологической добавки – «стимульгатор роста 3000». Гарантированный результат всего за одну ночь. Натуральный состав. Он заказал 10 килограммовый мешок.

На следующий день человек в костюме химзащиты доставил заказ. Недолго думая, Златан высыпал пакет семян арбуза Carolina Cross (самый гигантский сорт) в землю, а сверху высыпал весь мешок добавки. И со спокойной душой лег спать. Ночью он несколько раз просыпался от каких-то странных булькающих звуков. Он вставал, обходил огород, не находил ничего необычного и снова ложился. Он вставил в уши беруши и заснул как младенец.

Златан проснулся в каком-то красном коконе. Все пространство вокруг него было занято красной хрустящей сочной сладчайшей арбузной мякотью. Он не мог двигаться, находясь под давлением в несколько тысяч атмосфер. И он начал грызть. Он кусал, рвал, жевал и проглатывал. О, блять, каким же сочным был этот арбуз! Какой божественный вкус! Сахарный сок стекал по его лицу ручейками, образовывая маленькое озерцо, в котором плавала его голова. Одновременно с этим, его мочевой пузырь стал непроизвольно опорожняться. Сок смешивался с мочей и голова все больше погружалась в зловонное озеро. Он напрягал руки и ноги, пытаясь высвободиться. Блять, кто назвал арбузную мякоть «мякотью»? Никакая это не мякоть, это жёсткость! Но, сука, какой вкусный арбуз! Просто нереальный вкус! Я смогу их продавать! Построить арбузную империю! Его шея, находящаяся в постоянном напряжении, стала слабеть. Голова погрузилась в озеро еще глубже. Он жевал и ссал одновременно. Господи, как вкусно! Никогда не ел ничего вкуснее.

– Слушай, Матильда, я не могу больше скрывать наши отношения от Златана. Он – мой лучший друг и он должен знать правду! Думаешь он не сильно расстроится?

– Мне насрать расстроиться он или нет. У него совсем крыша поехала от земледелия. Или овощеводства. Или как это вообще называется? Похоже, ему все равно кто трахает его бывшую жену, лучший друг или баклажан. Хотя, наверное, он был на седьмом небе, если бы это делал баклажан с его грядки.

– Прекрати, Матильда! Не говори так! Это отвратительно.

– Ты так не говорил, когда просил меня отфистинговать тебя.

– Ладно-ладно. Ты победила. В общем, я собираюсь пойти сегодня и все ему рассказать.

Златан не отвечал на телефонные звонки, и Горан решил идти сразу к нему домой. Когда он проходил по улице, то увидел в окне друга новые зеленые в черную крапинку шторы. Какие реалистичные, подумал он, как настоящий арбуз. Он поднялся по лестнице и увидел возле двери пустой пакет от «стимульгатора роста 3000». Это еще что за хуйня, подумал он и позвонил в звонок. Горан не услышал обычного звукового сигнала в виде птичьей трели и постучал в дверь. Глухой звук. Странно. Горан дернул за ручку и дверь распахнулась. Сразу за ней находилась зеленая с черными крапинками стена. Горан опешил. Он потрогал ее. Прохладная упругая поверхность. Он постучал по ней. Звонкий звук. О чём же он напомнил Горану? Правильно. О спелом арбузе! Ёб твою мать, подумал Горан и стал изо всех сил пинать корку. Она не поддавалась. Тогда он взял телефон и вызвал МЧС.

Через некоторое время на вызов явилась бригада спасателей.

– О, мужики! Еще один со «стимульгатором»! Позвоните в скорую и тащите пилу.

Один из бойцов сходил в машину и пришел с цепной бензопилой. Он завел ее и начал распиливать арбузную корку. Во все стороны брызнул кроваво-красный сладкий сок. Еще через несколько часов они наконец-таки добрались до Златана. Как же вовремя! Его голова уже несколько минут находилась под водой. Если эту субстанцию, состоящую из мочи, крови и арбузного сока, можно так назвать. Они вытащили его из арбузного плена и начали экстренную реанимацию.

К счастью, Златана успели спасти, правда мозг его умер, и он превратился в овощ. Ну что ж, мечты, как говорится, сбываются. Но это уже совсем другая история.

93. ТЦ

Торговый центр «Щитинский» располагался при въезде в депрессивный района под Дряблинском. В основном здесь останавливались для заправки на АЗС, либо сходить в туалет. Город был переполнен, население активно заселялось в районе, по причине демократичных цен, то есть безбожно нищенских. В час пик трасса была парализована автомобильной пробкой в обе стороны. Поэтому люди частенько пользовались тц «Щитинский». В нем можно переждать затор и свободно приехать к 22 часу домой. “Щитинский” аналог дома быта. Тут магазины, парикмахерская, салон красоты «Нефертити», кинотеатр, фудкорт, бутики. Полагаю, лучше произносить на языке оригинальна – boutique, то есть бутикуэ. В некоторых бутикуэ продаются вэйпы, духи на розлив, мягкие игрушки сшитые в подвалах столицы, услуги по бронировке экранов смартфонов. Кстати смартфоны сейчас производят уже со встроенным защитным стеклом, а эти парни, что в бутикуэ по защите экрана, безудержно стучат, а вернее молотят молотками по экранам, для привлечения клиентов. Поэтому после нескольких месяцев долбежки по столу, ребят банально списывали из-за артроза или чего-то подобного. Вот на углу – торговый остров со сладостями, а вот здесь уже аксессуары для гаджетов. Очень удобно все под рукой. Даже турбосолярий "Бали Сан Шайн". А вот тебе и химчистка и ателье, подшить брючки или залатать потёртости в области ягодиц. Да тут даже можно подать документы, на пособие или на ещё чего через многофункциональный центр "Их документы". А рядом с центром вендинговые автоматы, там и чай, и латте макиато. И вот среди этих автоматов, прямо под лестницей, в углу находилось место с вывеской "Ремонт Эпл 3 джи Люкс". Место явно не предназначено для аренды, но расположено где приличный трафик посетителей тц. Наверное цена аренды очень низкая, что дает очевидное преимущество. Рабочее место представлено обычным столом. На стене скотчем приклеен прозрачный файлик, или как говорят в Сибири мультифора⁵⁴. Внутри пыльная тетрадка с надписью "Книга жалоб и предложений".

За столом сидел и паял владелец этого бутика – Лев Аркадьевич. Он же частный предприниматель "Л.В. Пратрахин". Основной вид деятельности – ремонт техники. Система налогообложения – упрощенка. Многие в тц его знали и уважали. Обращались к нему не иначе как «Аркадич». Аркадич – дипломированный специалист. Настоящий ремонтник. Причем, в свое время, он прошел аттестацию в официальном сервисном центре. Копия аттестата также пристреляна мебельным степлером к стене. Аркадичу нынче будет 55, дети у него взрослые, с женой развелся по окончании детьми школы, все как у всех, и причина развода не из-за того, что жена пила и работала стриптизершей, а просто "настало время".

Живёт он в комнате в центре Дряблинска, поддерживает тёплые и близкие отношения с детьми, иногда нянчится с внуками. Большую часть выручки Аркадич тратит на закрытие ипотеки дочери. У Аркадича в свое время была блестящая карьера. Он вырос в академгородке, среди научной интеллигенции. Закончил с медалью школу, окончил экстерном институт, далее аспирантура, а после работа в НИИ.

Аркадич работал на ответственном участке, ведущим инженером. Ну ответственный участок это если судить согласно фундаментальной науке, а согласно тех лет – всем плевать было на тот или иной отдел этого НИИ. Главное в те времена, для руководства НИИ было освоить, сдать в аренду, распилить, распечатать. Аркадич прорывался, вкалывал, получая копейки. Жена требовала, чтобы он соискал дополнительные доходы, либо был поближе к директору. Ведь все замы директора, руководители отделов, главные инженеры практически не появлялись на работе, меняли новые автомобили. Никому не нужен был этот НИИ, никто их не проверял и не контролировал. Царила эпоха приоритетов всемирной торговой организации: одни добывают, другие собирают, третьи продают, и так далее. Поэтому бедный НИИ со своими идеями растворялся в рыночном изобилии товаров и услуг. Как и растворялась помаленечку и по чуть-чуть жизнь Аркадича. А дальше, а дальше просто. НИИ приватизировали, и он стал частным конструкторским бюро – «кабэ». КБ паразитировало, плодило и разрабатывала отчеты, плодило не одну плеяду эффективных менеджеров на платной основе. Аркадич вроде продолжал стараться, знал ли он, что института не стало, неизвестно, трудился он в подвале здания, куда оптимизировали его отдел. Далее КБ то ли примкнул, то ли поглотился каким-то технопарком, так кажется они назывались. Чем занимался Аркадич уже никто и не скажет, но технопарк выпускал термокружки. Аркадич работал от зарплаты до зарплаты. Позже технопарк признали банкротом. Участок под зданием бывшего НИИ очистили, а здание снесли.

На освобожденном участке построили ТЦ «Щитинский». Ходили слухи, когда Аркадич впервые зашел в ТЦ, он всплакнул.

Сам я работаю контроллер в этом тц, это что-то типа охранника и спецназовца. Как-то я подошел к Аркадичу и спросил:

– Аркадич, ты не о чем не жалеешь?

– Да, жалею. Жопу надо было лизать в свое время, был бы вахтёром сейчас.

94. Массажистка

Я не просто какая-то массажистка, которая просто будет гладить вашу кожу и легонько разминать мышцы. Этих шарлатанов полно на всяких досках объявлений и на фонарных столбах. Мою рекламу вы не найдете ни в интернетах, ни в соцсетях, ни в газетах, ни где-либо еще. Если бы я составила резюме, то оно бы было в четырех томах. Поэтому я этого не делаю. Если я хочу устроиться на работу, я прихожу и показываю свои руки. И говорю лишь одно предложение: “Этими руками я спасаю жизни”. У меня очень сильная аура. Мощнейшее магнитное поле. Позитивная энергетика. Двадцать лет непрерывного стажа. Я училась массажу с самого детства. Я знаю его весь. От Тайбейского до Ломи-Ломи. Я знаю даже те виды массажа, которых не существует. Авторские методики. Индивидуальные техники. Самобытные приемы. Можно сказать, я и есть массаж. Меня послали на этот свет, чтобы я помогла людям. Как узнать, что я не шарлатан? Проверьте мой банковский счет. Сумма все скажет за меня. Нет, я не беру огромные гонорары. Люди платят ровно столько, сколько посчитают нужным. Сколько, по-вашему, стоит жизнь? Я считаю ее бесценной. Деньги для меня ничего не значат. Как сказал один великий человек: “Я, честно говоря, даже свою зарплату не знаю – их как бы приносят, я их складываю, на счет отправляю, даже не считаю”. Когда-нибудь я потрачу все деньги на благотворительность. Обязательно. Ради чего еще они нужны?

Недавно я узнала от знакомого, что в местную больницу требуется массажистка. В отделение с тяжелыми больными с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Как раз то, что я умею лучше всего. Ставить людей на ноги. Лечить. Помогать. Зарплата порядка 300 долларов – сущие копейки. Но для меня, как вы уже поняли, это не имеет никакого значения. Важна лишь возможность спасти. Я сходила в отдел кадров. Начальница, не поднимая на меня глаз и что-то печатная на ноутбуке, попросила меня предоставить диплом о медицинском образовании. Я сказала, что для того, что я делаю своими руками, не нужно образование. Этому невозможно научиться. Это талант. Это призвание. Это дар. Она перестала печатать. И посмотрела прямо на меня. Я показала ей свои руки. Они посмотрели на них, потом на меня и сказала:” Кто ее сюда впустил? Срочно вызовите охрану! У нее же чесотка и сифилис последней стадии!”.

95. Лав стори

Вы только посмотрите на его благородное лицо. Воспитан, интеллигентен, опрятен. На лице есть несколько неглубоких морщин, но они только добавляют мудрости и опыта. Он не молод и еще не стар. А какое телосложение? Всю жизнь он читал книги и занимался спортом. Атлетичен и подтянут, даже слишком, как с обложки можно сказать. Глаза чуть грустны, но и загадочны. Глаза ищут любви. О, как он ищет любви! Походка правда не грациозна, ну а как иначе, нет ведь совсем идеальных. А наш герой просто, просто идеален. Тридцать пять ребята лет, тридцать пять, ни больше, ни меньше. Идеальный баланс гормонов и сил. Надо сказать и работа у нашего героя благородная. Он не богат, не избалован, он сделал себя сам, а работает он на государство, сын отечества. У него практически совсем нет времени на себя. Единственное чему уделяет он внимание, так это физическим тренировкам, чтению и онанизму. Нет, последние все-таки не соответствует действительности. Это правка редактора, мнение которого не совпадает с мнением автора. Наш герой не использует интернет платформы для знакомства, ведь он патриот – консерватор. Он влюблен в Теодору. Ее мы описывать не будем, излишне. Обычная молодая девушка с большими выразительными глазами и прямой осанкой. Он посвящает ей стихи и песни. Где бы ни был наш герой он безответно ей пишет и восхваляет ее. Она же – Теодора, ставит в ответ лишь лайки. Он отправляет ей цветы и письма. Он приглашает ее каждую неделю в ресторан, но Теодора занята, в другой раз говорит она нежно и отправляет застенчивого желтенького эмоджи. Наш герой расположил фото Теодоры на своем телефоне. Он выгравировал ее изображение и на чехле телефона. Засыпая, он целовал ее фото. Также он выбирал фотографию Теодоры, чтобы сделать себе татуировку на всю спину. Поистине лермонтовская любовь. Он писал ей, как только проснется, во всех социальных сетях. Конечно Теодоре было очень приятно. Прямо очень приятно, ведь какое внимание от такого симпатичного во всем человека. И не подумайте ничего плохого о нашем герое, нет у него каких-то изъянов, о которых вы могли прочесть из других рассказов. Здоров он, во всех планах, нет никаких зависимостей, нет нарушений предпочтений. Хороший и добрый человек, достойный, а главное привлекательный. Другие женщины всегда пытаются поймать его взгляд и мечтают быть желанными им.

Ну почему же Теодора не торопиться? Почему в ответ только лайки и эмодзи? Дело конечно в том, что наш герой очень яркий, разительно отличается от скромной Теодоры, которая просто не уверена в себе. Она волнуется, боится разочаровать нашего героя. Но она работает над этим, она каждый раз и вправду откладывает встречу по причине своей подготовки к ней. Теодора не может так красиво ответить нашему герою, она лишь способна отправить смайлик и скобочку в виде улыбки. Но все же она решительна готова, в ближайший понедельник пойти с нашим героем на свидание. А пока пятница, и она ложится на заднее сиденье таксиста эмигранта, с которым только что познакомилась, ведь ей очень хочется по-быстрому дрюкнуться, так как сегодня она не идет в свингер клуб из-за ограничительных мер ввиду пандемии. Да, скоро они пойдут в ресторан и она закажет баклажаны…