Цитаты из книги «Облачный атлас», страница 56

Вы, Сонми, говорите иногда словно эстетка.

Возможно, те, кто лишен красоты, воспринимают ее наиболее тонко, на уровне инстинкта.

Но это же пятьдесят дней непрерывного одиночного заточения!

Пятьдесят великолепных дней, Архивист. Мой разум путешествовал по всем измерениям нашей культуры - в длину, в ширину и в глубину. Я поглотила двенадцать основополагающих книг - "Семь диалектов" Чен Ира, "Основание Ни-Со-Копроса" Первого Председателя, "Историю столкновений" Адмирала Йена; ну, вы знаете список. Индексы в не подвергшейся цензуре "Комментариях" привели меня к тем мыслителям, что жили до Столкновений. Библиотека, разумеется, отказывала во многих загрузках, но мне улыбнулась удача с двумя Оптимистами, переведенными с позднеанглийского, Оруэлом и Хаксли, а так же "Сатирами на демократию Вашингтона.

Что еще бросилось вам в глаза?

О, зелень зеленого: еще под городским куполом наш "Форд" замедлил движение возле росистого сада между приземистыми зданиями. Зелень перистая, лиственная, пропитанная мхом; зелень прудов; зелень лужаек. Целые акры зелени, раскинувшейся вокруг фонтанов-отшельников. У нас в ресторации единственными примерами зеленого были грядки латука, хлорофилловые площадки да одежда некоторых посетителей, и мы полагали, что все зеленое так же драгоценно, как золотое. Поэтому росистый сад и его радуги, раскинутые вдоль дороги, совершенно меня ошеломили.

Тело его содрогалось при каждом сдирающем кожу ударе плетью, спина походила на пергамент, покрытый кровавыми письменами, однако бесчувственное лицо не выражало ничего, кроме спокойствия мученика, уже находящегося на попечении Господа.

Впервые в жизни мне стал очевиден исходный недостаток пасьянса: результат его определяется не в ходе игры, но в тот момент, когда тасуются карты, то есть даже до того, как игра начинается. Так насколько же это лишено смысла?

Единственный смысл состоит в том, что пасьянс позволяет твоему разуму блуждать где угодно.

А вот поутру жизнь начнётся заново, заново, заново. На этот раз я все буду делать правильно. «А вот поутру…» Судьба любит ставить ловушки для простаков с помощью трёх этих маленьких слов.

- В январе мне будет двенадцать.

- Никакого ключа.

- Друзья дают друг другу ключи.

- Только не тогда, когда одному из них двадцать шесть, а другой все еще в пятом классе.

Мы недолго остаёмся мёртвыми. Как только "люгер" даст мне уйти, через один удар сердца последует очередное моё рождение. Через тринадцать лет мы снова встретимся в Грешеме, десять лет спустя я окажусь в этой же комнате, держа этот же пистолет, сочиняя это же письмо, и решимость моя будет столь же завершённой секстет. Такие изящные определённости утешают меня.

Лучше уж быть клоном без Души,... чем тараканом с Душой

Когда я снова оказался в пределах своей каюты, дикарь поблагодарил меня за доброту и стал поедать скромное угощение так, словно бы находился на президентском банкете. Я не раскрыл ему своих подлинных мотивов, а именно: чем полнее его желудок, тем меньше вероятность того, что он захочет полакомиться мною. Вместо этого я спросил, почему, когда его стегали плетью, он мне улыбался. «Боль сильна, да, — но глаза друга сильнее». Я сказал, что он обо мне почти ничего не знает, а я ничего не знаю о нем. Он ткнул пальцем себе в глаза, потом указал на мои, словно этот единственный жест был исчерпывающим объяснением.