Цитаты из книги «Литературный призрак», страница 6

Независимость идет рука об руку с незащищенностью.

Худое лицо в окне лавки Старика О'Фарелла при моем приближении исчезает в сумраке комнаты. У лавки нет официальных часов работы, как нет и официального перерыва, но жена Старика ни за что не выйдет, если нет дома самого Старика О'Фарелла или Старины О'Фарелла, их сына. Даже когда я была маленькая, она подозрительно относилась к большей части населения Британии и прочих земель тоже: сомнителен был уже сам факт существования прочих земель. В существование Балтимора она еще могла поверить. Но за Балтимором начинались земли столь же призрачные, как радиоволны.Так что в отсутствие Старика О'Фарелла и Старины О'Фарелла покупателю полагается, зайдя в магазин, обслужить себя самому и оставить деньги в коробке из-под обуви.

Коренным лондонцам известно, что каждая ветка подземки имеет свой особый характер и свое особое настроение. «Виктория», например, дышит прохладой и спокойствием. «Юбилейная» простирается до пригородов, огибает Гринвич, под рекой тянется куда-то на восток, и ее вечно собираются еще продолжить. Она — как младший отпрыск, который не оправдывает надежд семейства. Что касается «Кольцевой», то тут сама смерть предпочтет поймать такси, если захочет поспеть к сроку. Переполненная пригородными пассажирами с вокзалов Кингз-Кросс или Паддингтон и туристами, которые курсируют по музеям и не знают более коротких путей, эта ветка ужасна, как метро в Токио — каким я его себе представляю. Когда-то у меня был профессор, который просил нас доказать, что «Кольцевая» действительно замыкается под землей в кольцо. Никто не смог. Тогда это произвело на меня глубокое впечатление. Сейчас если что и производит на меня впечатление в этой истории, так только то, что он ухитрился убедить кого-то платить ему зарплату за эту чушь. «Легкая» ветка «Доклендс» со своими станциями «Принс-Риджент» и «Вест-Индия-Ки», «Галионс-Рич» и «Ройял-Альберт» — типичный нувориш. Ни «Пикадилли», ни ее близнец дядюшка «Бейкерлоо» не одобрили бы такой роскошной безвкусицы. «Центральная» — кузина средних лет, прямая и недалекая, без загибов. Таковы основные линии. «Метрополитен» слишком скучная, о ней нечего сказать, кроме того, что на схеме она миленького цвета фуксии и по ней лучше всего отправляться в последний путь.

Старик фермер поджигает какие-то палочки. Бамбук? Похоже на фейерверк. Лиловыми завитками дым тянется через дорогу. У меня на глаза наворачиваются слезы. Я сижу под густым раскидистым деревом, веткам которого не удается полностью скрыть небо, как словам не удается полностью скрыть то, что стоит за ними.

Проиграть бой лучше, чем отказаться от него: так ты закаляешь волю, а это главное.

Italians give their city sexes, and they all agree that the sex for a particular city is quite correct, but none of them can explain why. I love that. London's middle-aged and male, respectably married but secretly gay.

I´m going to tell you a seacret. Everything is about wanting. Everything. Things happen because of pepole wanting. Watch closely, and you'll see what I mean.

Taro taught me that people respect spirit, but even cowards don´t respect cowards.

Злоба – это демон, который может прогрызть человека до мозга костей.

Город — это океан, который хранит в своих недрах все, что ты потерял. И выносит на берег потерянное другими.