Цитаты из книги «Гиперион. Падение Гипериона», страница 8

Поэт просил только об одном - чтобы на его безымянной могиле высекли надпись: "Здесь лежит некто, чье имя написано на воде".

Тяжелая болезнь, как правило, приводит к солипсизму. С той же неизбежностью, с какой космическая "черная дыра" глотает все, что имело несчастье очутиться в пределах ее досягаемости, интересы больного сужаются до крошечной точки собственного "я".

-- Будем вместе? -- договорила Рахиль. -- Нет. Я ухожу другой дорогой. Ты и представить себе не можешь, сколько я уламывала Комиссию Парадоксов, пока мне разрешили эту встречу.

Подобно вам/

мы обычно уничтожаем то

чего не можем понять

Авраамов путь покорности нас больше больше не устраивает, даже если существует Бог, который требует такой покорности.

Замечание насчет дождей объясняет все и ничего, как это частенько бывает в науке. Уммон и другие Мастера сказали бы: ученые без труда объяснят, почему у жирафа длинная шея, а вот почему именно у него – не ответят, как ни бейся.

Пусть общий ход событий определяют высшие силы, но собственной судьбой по-прежнему распоряжаются сами люди.

Потеря неведения может стать для нас опасной, поскольку неведение наш щит.

Верхом глупости было надеяться, что спущенный с цепи хаос покорится тем, кто его вызвал.

– Уж не думаете ли вы, что скульптор хочет победить глину? Разве художник атакует холст? И, если уж на то пошло, разве орел или царь-ястреб сражаются с небом?

– Орлы вымерли, – проворчал Морпурго. – Может, и зря они не сражались с небом. Оно их предало.