Читать книгу: «Это всё ты!»

1 лепесток. Только небо, только ветер

Альба

Сорванная веточка жасмина с белым хрупким цветочком крутится в моих пальцах. Тонкие, едва различимые нотки, вспорхнув, тут же увядают. Впрочем, как и я...

Всю жизнь мне твердили, что родилась под счастливой звездой. Все всегда ждали от меня великих результатов, потому как: "Альбе же так повезло!"

-> Повезло родиться в роду одного из самых успешных виноделов.

-> Повезло с мамой, влюбившийся в отца и оставившей родину и карьеру ради него.

-> Повезло с бабушкой, точной копией которой я и являюсь. Статной северянкой гордой Италии, что до сих пор не любит сидеть на месте. Брат перенял от неё это упрямство и бешеную инициативность, а я..

-> Мне повезло родиться талантливой. Все повторяют это с заветным постоянством, совершенно отметая ту мысль, что ради этого таланта пришлось многим пожертвовать. И в конечном итоге, почти всё потерять.

-> В конце концов, мне повезло с дочерью... а её отцом. Ну, что ж, до прошлого лета я была уверена, что это так.

Я счастливица! Si. Но почему же... Как же..

— Perché sono così stupida! Come potevo lasciare che ci abbandonasse così... [Почему я такая глупая! Как я могла позволить ему вот так нас бросить?] — Я ругаюсь сама на себя, сжимаю цветочек, что есть силы, и вцепляюсь в свою светлую копну на бестолковой наивной головешке. Прохожие оборачиваются, но мне уже всё равно. — Как согласилась на ту авантюру? Зачем подписала договор? Dio [Боже]. Угораздило же! Теперь одной разгребать...

Единственное решение всей этой истории состоит в том, что я должна пустить кого-то в наш дом! В дом, где когда-то мы были счастливы...

— Perché sono così stupida! Stupida... stupida!

Глубокий вдох.

Мгновенно успокаиваясь, возвращаю на лицо блаженную улыбку. Расправляю плечи и поправляю изящным жестом взлохмаченные волосы. Ничего... ничего... со всем справлюсь! Статная, сильная, симпатичная, но наивная до ужаса.

Я родилась под счастливой звездой. Мне же так повезло...

Только деньги от этого не нарисуются!

Ромашки спрятались

Гирлянда шаров российского триколора болтается над моей головой, обшарпанный пол поскрипывает от лёгкой поступи лакированных туфель, пока я лечу к стойке. Красивая улыбка, дорогой костюм. Или наоборот? Дорогая улыбка, красивый костюм... ха, неплохо!

Всё те же бордовые портьеры, служащие не один десяток лет в этом аду занавесом, колышутся от лёгкого летнего ветерка, задуваемого в форточку. А я несу весь этот бред тем, кому это даже не интересно. Так что..

— Я всегда был раздолбаем! Очаровательным, конечно, но редкостным раздолбаем…

Их головы, одна за другой, начинают заинтересованно подниматься. Продолжаю дальше:

— Еле закончил школу, провалился в универе, завалив четвертый курс, загремел в армейку, отслужил, устроился в автосервис, поступил на вечерку, еле закончил её же, а потом...

Все замерли, ожидая чего-то фантастического...

— Вы сами знаете, чего я добился. Так что, дорогие выпускники, не бойтесь наделать ошибок! В конечном итоге, именно они помогут вам достигнуть поставленной цели.

Ух, как сказал! С чувством, с толком, с расстановкой! В путь их добрый отправил, в Иордане омыл.

Отдал микрофон улыбающейся директрисе... Она за столько лет нисколько не изменилась. Всё та же шевелюра времён наполеоновских сражений, всё тот же звериный золотозубый оскал и очки с тонкой оправой. Обожаю!

Под оглушительный шквал аплодисментов спустился с трибуны лёгкой походочкой, намереваясь скорее сбежать с чужого праздника жизни. Но Лешкин взгляд заставил отсрочить этот момент и протиснуться на своё место на лавочке в третьем ряду.

Всегда ж мечтал быть приглашенным почетным выпускником этого учреждения — ради этого же вкалывал с шестнадцати! Прямо-таки, во снах видел и ночами молился... Ага-а-а, конечно.

— Мог бы и не выражаться. – Комментирует пламенную речь мой университетский друг, обнимая свою беременную жену, а по совместительству – учительницу ОБЖ этого замечательного заведения.

— Вам не понравилось? – Почти всерьёз спрашиваю я, аплодируя следующему самоубийце.

— Это было достаточно... своеобразно! – Улыбается его Ксюшка, держась за уже заметный живот. Ещё немного и в декрет.

— Пинается? – Кивают оба. – Ну, Лёш, теперь звони ей.

— Подожди, закончится всё, тогда наберу. – Цедит, не отрываясь от своей любимой.

Приуныл. Не то, чтобы я сильно надеялся сразу отсюда сбежать, но... ладно, что врать-то, были такие мысли. Именно так и думал!

Тем временем...

Разукрашенные семнадцатилетки выходят на белый танец, вытаскивая за собой самых стойких парней. Учительский состав всхлипывает, провожая своих галчат. Свет гаснет под слезную партию школьного фортепиано, на сцену выходит самая голосистая, купая актовый зал в лучах своего голоса.

Лёша Герра (а по батюшке Алексис) берёт под руку жену, идут танцевать. Я вытягиваю ноги, скрестив руки на груди. Жестом отказываю директрисе, не намереваясь ещё больше усугублять своё положение.

Закрываю глаза..

Тихая мелодия как нежный голос минувших дней. Ладно хоть школа не та.

С древа моей души срывается плод наливных воспоминаний, силой притяжения бесцеремонно вторгаясь в моё личное пространство:

Ты берешь меня за руку и медленно ведёшь в центр зала. Так красива в своем самодельном шелковом платье, твои светлые локоны стекают по острым плечам цвета слоновой кости. Взмах густых ресниц и взор безмятежного неба заставляет меня сжать тебя крепче, уводя за собой под эту мелодию. Лёгкий шепот твоих алых губ пьянит всё сильнее. Нежная кожа и едва уловимый аромат самой заветной мечты. Словно больше никого и нет здесь. Словно ты теперь будешь моей. Словно не исчезнешь… Не сбежишь от меня на край света и не растопчешь мне, к чертям, сердце, заставив своим уходом выцарапывать и выгрызать право на нормальную жизнь.

Вот и всё...

Ухмыльнулся, открывая глаза. Всё заканчивается.

Медленно встаю и иду к выходу, не намереваясь больше тут находиться. В коридоре догоняет Лёша, оборачиваюсь к нему.

— Спасибо, что помог.

Улыбаюсь почти искренней улыбкой.

— Да ладно, зови если что.

Ищет в сотовом что-то, подносит к уху, пока я напускаю на себя безразличный вид.

"Привет! Всё в силе? Incontriamoci al parco tra un'ora? Si? [Встретимся в парке через час? Да?] Тогда на нашем месте."

Отключается, обращаясь ко мне.

— Центральная аллея, возле лестниц. Только помни, я за них если что порву.

Рассмеялся, потрепав его по плечу. Из актового зала доносятся «Крылатые качели». Попрощался с ним, заверив, что все будет в порядке. А как иначе, только так... Пришло моё время, наконец-то.

Вышел из здания школы, напевая себе под нос припев детской песенки и делая пару пируэтов на особо выдающихся моментах, засунув руки в карманы брюк. Итак, продолжим:

«Позабыто всё на свете! Сердце замерло в груди! Только небо, только ветер, Только радость впереди.»

На лестнице замерла моя постаревшая учительница химии, раскинув руки в знак удивления. Кивнул ей.

Ах да, забыл представиться..

— Рома! Ты ли это!? Какого дьявола ты забыл у стен своей альма матер?

— И Вам не хворать. – Улыбаюсь я своей обворожительной ипостасью, открывая дверь любимого Камаро.

Так о чём я? Ах, да..

"Рома-Рома, Роман – ошибка всей твоей жизни."

Ну, нет, это пошло, да и я уже откровенно размечтался.

Выжимаю газ в пол, пугая звериным рыком пошатывающихся выпускников, трогаюсь с места. Что-что, а это я умею. Сзади вдруг раздается протяжное "Мя-я-у".

— Да, Вась, потерпи, скоро приедем.

Паркуюсь возле входа в парк, оставляя машину на аварийке. Ещё раз проверил, не закрыл ли окно, а то коту снова ждать меня одному... Хотя, тот так самодовольно развалился на заднем сиденье после сытного обеда, спокойно отпустив своего холопа восвояси, что я уверен — он ещё не скоро обо мне вспомнит.

Всё утро слушал оперу в его исполнении: «Мяу, тебе говорят: мяу! Жрать хочу, мяу! Мне жарко! Мяу! Мне скучно, поиграй со мной. Мяу, нет, не трогай меня, раб несчастный! Мяу!»

Впрочем, этого певца можно понять, мы почти сутки в пути. Сейчас он наконец успокоился, удостоверившись в том, что счастье его в виде какого-нибудь дома не за горами.

Замаялся уже регулировать климат-контроль, направляя на него струйки свежего воздуха. То ему не так, "Мяу!", это ему не так, "Мя-я-у!"... Фифа, а не кот.

Ещё бы ему не было жарко. С его подшерстком и на Северном полюсе будет слегка холодновато.

Мейн-куны — удивительные создания, что не говори... а моему ещё приходится со мной шататься по городам, контролируя свои сервисные центры или, как в данном случае, приезжать на торжественное открытие нового.

Но сейчас это не главное.. Вся причина моего сумасбродного поведения утром кроется в том, что я скоро приближусь к своей цели! Черт возьми, наконец-то!

Даже готов подпрыгивать от удовольствия в ожидании лицезреть твоё ошарашенное выражение лица и, возможно, даже испуг в глазах светло-голубого цвета.

Поэтому и приехал в парк немного раньше намеченного времени — придется коту опять подождать. Хотя, если мне не изменяет память, ты достаточно пунктуальна.

Ознакомился с планом местности.

Когда уезжал отсюда, это место было заросшим пустырем с торчащей арматурой в самых неожиданных местах, ну, и свалкой, конечно же. Поэтому сейчас даже поразительно лицезреть всю эту чистоту, ухоженность и помпезность.

Подстриженный газон, чистые даже не исписанные скамеечки, урны из серии «ваза современного искусства» — всё это остаётся позади меня, пока я весело иду вперёд.

Лёшка сначала отвезёт Ксюшу домой, только потом приедет, оставляя "первую" встречу с его сестрой целиком мне. О, он-то уверен, что я особо и не помню ту голубоглазую девчонку, и это просто удачное стечение обстоятельств: приехал в город именно сейчас, а ты, как по злому року, решила пустить в свой дом кого попало, лишь бы платили.

Герра, конечно, не дал бы всякой грязи переступить порог твоего дома, но мы с вашей мамой так удачно встретились в Италии этой весной, так здорово провели время, что у меня появились весьма серьезные покровители в лице всего вашего старшего поколения. Ух, какой я..

Сел на свободную скамейку. Рядом воркуют школьники, рабочие снуют туда-сюда, спеша на наступивший обед. Резкие звуки словно обходят меня стороной, только вдалеке слышно пение кашляющего мегафона:

«Чебуреки. Горячие чебуреки. Кока-Кола. Билеты на колесо обозрения. Спешите. Чебуреки-чебурееки..»

Может, купить Ваське один? Хоть мяса пожрет, а то эти пакетики с сухим кормом уже всю машину провоняли.

— Дяденька-дяденька, а дай пять рублей, мне на мороженое не хватает! – Подбегает какой-то шкед, пока я рассматриваю прохожих.

Достаю из кармана косарь, протягиваю ему.

— Мне купи. Сдачу оставишь.

Довольный срывается с места. Не уверен, что вернётся сюда... ну, я б в детстве не вернулся. Раздолбай, что сказать...

Оh la la... Неужели это ты показалась на горизонте? Голубое полосатое платье неплохо гармонировало бы с моей тельняшкой, будь я в ней... Или как ты там щебечешь обычно на своих выставках?

А так — на мне дорогущая белая рубашка с закатанными рукавами, оголяющими зажившие наконец законченные татуировки.

Я столько лет искал тебя... Столько лет хотел понять, почему... Столько лет готовился к этой чертовой встрече!

Подносишь телефон к уху, отвечая на чей-то звонок. Проходишь мимо, даже не удосужив и взглядом. Черт, не то, чтобы не узнала, даже не взглянула! Ну уж нет, так не пойдёт.

— Альбин! – По аллее разносится мой голос, пугая всех обитающих голубей.

Вздрагиваешь, но продолжаешь идти, всё также щебеча по телефону на своём итальянском.

— Альба, блин! – Делаю дубль, заставляя зевак обернуться.

Оборачиваешься, смотришь по сторонам, пытаясь понять, кто... блуждающим взором скользнула по мне и нескольким прохожим.

Неужели совсем не узнаешь? Я изменился, но не на столько же..

Снова переводишь взгляд, считывая с моего лица зародившуюся самодовольную улыбку. Да-а, я это, я, детка! Ну, и куда ты рванула на своих каблуках?

Срываюсь следом.

— Эй, Герра, тормози! – Еле уворачиваюсь от рожка с мороженным, что таки принес тот мальчишка. – Стой, говорю! Всё равно догоню.

Добегаешь до лестниц, зажимая в руке телефон, пока я вожусь с дотошно правильным мальчуганом, пытающимся обратно впихнуть мне мою сдачу. Выругался, наконец отбегая.

Твои каблуки цокают, задевая каждую ступеньку. Не оглядываясь, сворачиваешь к киоскам и ныряешь в толпу туристов, что так удачно пришли сегодня на аттракционы.

В два счета расталкиваю пару зевак, но уже потерял тебя из виду. Верчусь, высматривая твой силуэт, но с каждой минутой всё отчётливей понимаю, что это бесполезно. Сбежала!

"Чебуреки, горя-я-ячие чебуреки! Подходи-налетай. Билеты на колесо обозрения..."

Нет, не этого я хотел. Совершенно не этого! Что ж, тебе же хуже... Погостим подольше.

Только небо, только ветер...

Только радость впереди.

Альба

Спряталась за киоском. Сердце в пятки ухнуло и десять раз замерло, пока бежала сюда. Ho visto come un fantasma! Oh, Santa Maria... [Словно призрака увидела! О, святая Мария!] Брутального злостного призрака.

— От кого хоть? – Раздается над моей головой голос продавщицы, убирающую в карман фирменного фартука пачку сигарет. — От мужа?

— Dio non voglia! [Боже упаси!]

— Ой, нерусская что ли? – Посмотрела на неё... Почему сразу нерусская? А-аа..

— Русская.

Женщина хмыкает, туша сигарету о зелёное заржавевшее железо киоска, выкидывает окурок рядом, затоптав его своим тапком, и скрывается внутри.

Тем временем, мой призрак оперы наконец-то сдался. Выглядывая из своего укрытия, медленно перемещаюсь, огибая ларёк, чтобы он меня точно не заметил. Уф, вроде ушёл!

Разжала ладошки, чуть не раскрошившие бедный телефон..

Что он тут забыл!? Неужели... Набираю номер брата, тот сразу берет трубку.

— Finalmente, Alba! Dove sei stata? [Наконец-то, Альба! Куда ты пропала?]

— Лекси, с кем я должна была встретиться!? – Почти кричу, жмурясь и держась за голову.

Брат на секунду замер, но мгновенно очнулся, вкрадчиво уточняя, что со мной...

— Альби, ты чего? Я же говорил, мой университетский друг... – Дальше можно не слушать, Dio! Stupida! – Ты его, наверное, не помнишь, он ушел в армию после четвертого..

Выхожу из своего укрытия. Это месть мне такая? За его Ксюшку!? Но они-то счастливы, а я... а он..

— Я ни за что не пущу к себе Рому, Лекси!

— Помнишь что ли? – Задумался. – Альби, сколько кандидатов ты уже отмела?

— Это совершенно иное!

Брат абсолютно спокоен.

— Разве? Что тебя в нем не устраивает? Я хорошо его знаю, могу ему доверять. Он вас точно не обидит, да и готов заплатить за три месяца вперёд.

— Какие ещё три месяца!? Да я его и на день..

Прервал.

— Альби, что с тобой? То ты слёзно просишь помочь тебе, то отказываешься от самого удачного варианта.

— Но он... — Опять не слушает.

— Альбин, успокойся. Где ты?

— Уже выхожу из парка.

— Жди у входа, буду через пару минут, подвезу до дома. Там поговорим. И не забывай, пожалуйста, что заключать договор буду всё равно я.

Опять Лекси старшего брата включил...

Только отключилась, как рядом зарычал какой-то синий мустанг. Стоило лишь посмотреть, сорвался с места, оставив после себя черный выжженный след.

— Cio fa gelare il sangue... [Аж кровь в жилах застыла..]. Понакупают, а потом выпендриваются..

О, нашла из-за чего заводиться, когда нарисовалась проблема посерьёзнее!

Как теперь избавиться от него? Ещё и Лекси явно будет против! Всё равно не пущу! Хоть дом заберите, не пущу!

Oh, Santa Maria...

2 лепесток. Живёт моя зазноба

Альба

Через пару минут подъехал брат. Стоило только сесть в машину на переднее сидение и отъехать, как чуть в землю не провалилась от голоса за спиной:

— Ну, и что это было?! – Раздается мамин возглас.

Вздрагиваю и замираю, боясь обернуться. Ну, оно и не надо, и так всё понятно: отвез Ксюшу домой, забрал нашу главную боевую единицу, в очередной раз приехавшую к ним погостить.

– Сначала дел натворишь, а потом ерепенишься! – Продолжает она со своим МГИМОшным советским образованием. — С тобой и каши не сваришь, Альбин. Лексичка уже обо всем договорился с ним, а ты начала...

— Lascialo vivere con lui! [Пусть тогда сам с ним и живёт!]

Брат только ухмыльнулся.

— Поговори мне ещё! – Мама всерьез сердится. — Это тебе надо из этого безобразия выкручиваться, а не ему! Ты же концы с концами сводишь теперь из-за своего Эдички!

Поморщилась... вот о бывшем муже сейчас совсем говорить не хочется.

— Мам, не начинай. – Лекси вступился, защищая меня от напора этого миниатюрного терминатора в платье, пока я считаю оставшиеся позади столбы, будто это занятие спасет от прожигающего спину взгляда.

— Да как не начинать! – Пылает она. – Альба, ты смотри у меня! Попробуй только отказаться! Сама не хочешь принимать от нас помощь, сама же не можешь поговорить с этой скотиной, confondere [голову задурил], а теперь ещё и срываешь всё..

— Я же не отказываюсь! – Наконец отвечаю ей. – Но не Рома, мам! В конце-то концов, он взрослый мужик! Как мы с Тори должны жить с ним под одной крышей!?

— Вот именно что мужика этому дому и не хватало. Не в обиду, конечно, Лекси.

— Да мне и своего дома хватает с Ксюшей... – Отвечает брат, нисколько не обидевшись.

— Вот-вот! У каждого свой быт, а твой, Альба, совсем по швам трещать начал! – Плеча вдруг касается её рука.

Оборачиваюсь, смотрю в бездонные синие глаза... У брата такие же, а у меня вот папины. Да и вообще Лекси в нее пошел, только рост взял от отца да голос...

— Мам, это ерунда какая-то. Как я это всё должна Виттории объяснить? "Дочь, знакомься. Это Роман Андреевич. Взрослый бородатый дядька в каких-то наколках, который теперь будет жить с нами! Люби и радуйся!" — так что ли!?

— Борода у него, между прочим, красивая. Да и сам он воон какой сильный, с выправкой, да и плечи широкие, грудь-загляденье — одним словом, мужчина в самом соку. И это не наколки, а вполне красивые татуировки... – Выдает мама, искренне улыбаясь и мечтательно хлопая глазами.

У меня на языке снова крутится только одно "Вот сама с ним и живи!", но сказать это ей в лицо — всё равно, что чеку от гранаты оторвать.

Да она так ни одну претендентку на сердце брата не описывала до Ксюшкиного появления, как сейчас втюхала мне этого Романа Андреевича!

Что-то тут не ладно... не спроста это все.

И тут до меня окончательно дошло..

— Мама-а-а!

— Что!? – Вполне наивно парирует мне.

— Мам, а откуда ты знаешь..

— Так Алексис же на фотографии показал. – Хлопает глазами великая актриса.

Перевожу взгляд на брата. Тот еле сдерживает смех, подтверждая догадку о её причастности.

— Лекси, что происходит?

Молчит. Congiura del silenzio [Чувствуется молчаливый заговор]. Подъехали наконец к дому, вышли из машины, только тогда ответил.

— Ничего не происходит, Альби. Ты лучше объясни сама, что тебя в Роме не устраивает?

— Всё. — Лаконично, просто и со вкусом.

— Он согласился на все твои условия, комнаты уже разделены, вещи сложены, замки висят, что не так? Вы, максимум, будете пересекаться только на кухне, а судя по его обычной загруженности, едва ли это вообще произойдет чаще пары раз в неделю.

Не убедил. Мотаю головой, открываю железную дверь, заходим в коридор..

— Мам, ну..

— Бэмби, ну, сколько уже можно упираться? – Снимает свои туфли, идёт за мной. – Если не можешь сама тянуть со своим фирменным отделом, терпи и прими уже этот вариант! Сколько раз мы с тобой говорили об этом?

— Да знаю я...

— И?

— Виттория! — Указываю ей на пока ещё единственную внучку.

— А что Тори? Думаешь, ей сейчас нравится видеть тебя в таком разбитом состоянии, когда ты только и думаешь, что о ваших нажитых долгах?

Тут она права...

— Ягодка опять «Р» перестала произносить! И всё из-за тебя и твоих нервов, Альба!

Поставила чайник, достала бискотто [печенье] с яблоками и корицей, которое постряпала ещё вчера. Лекси сразу накинулся, будто не ел сутки, треснула ему по рукам.

— Ну, что задумалась? – Снова давит наш терминатор.

— Не знаю... как она его примет... — Задумчиво спрашиваю скорее у самой себя.

— Cosi sta bene! [Так-то лучше!]

Встрепенулась.

— Мама, я же не согласилась! Почему ко мне вообще? Гостиниц мало? Или у Ирины не гостится? Что он вообще здесь забыл..

Лекси вкрадчиво уточнил:

— Альба, а ты откуда про Ирину знаешь?

Ой. Как удачно я сейчас повернулась к плите — выключать закипевший чайник... Нервно хихикнула, собираясь с мыслями.

Только придумала вразумительный ответ, как раздался дверной звонок. Кого там ещё нелёгкая принесла..

Ни слова не говоря, рванула, но тут же замерла на месте, ненароком взглянув в окно, – у дома припаркован тот самый лазурно-синий мустанг, с полчаса назад напугавший меня у парка.

И видит Бог, я не на столько stupida, чтобы верить в такие совпадения! Вздохнула... Машина красивая, ничего не скажу, Эдику бы точно понравилась, но вот владелец её... тот ещё жук колхозный.

Мои размышления вновь прервала трель повторившегося звонка. Поправила пояс платья, пошла открывать, спиной чувствуя взгляд этих конспираторов.

Bene! [Ладно!] Поговорим, и я докажу, что ему тут не место!

Наконец прошла в коридор, только открыла замок и коснулась ручки, распахивая дверь, как на меня полилось пение этого сумасброда! Не-е-ет, поет он красиво. Да и сам достаточно симпатичный экземпляр мужской особи, но век бы его ещё не видела и не слышала!

Голос у него сильный, с лёгкой хрипотцой, чтоб коленки дрожали... к счастью, не у меня. Но произношение!

Он продолжает, совершенно не реагируя на мою реакцию:

"Лашате ми кантаре-е-е. [Прошу, дайте спеть мне]

перке не со-о-оно-о фьеро-о-о [Потому что я горжусь тем,]

соно ун италья-а-ано, ун итальяно веро-о-о

[Что я итальянец. Настоящий итальянец]"

Тото Кутуньо сейчас явно заикал и пару раз перевернулся, греясь под средиземноморским солнышком.

Упер в меня свой взгляд оливкового цвета, улыбается... Успел, кстати, переодеться – от его брендовой рубашки с двойным воротничком не осталось и следа, и теперь его рельеф облипила серая хлопковая рубашка с каким-то странным принтом и джинсы, подчёркивающие накаченные бёдра. Да, кто-кто, а за столько лет он сильно возмужал. Или это армия так щупленьких парней меняет? Даже не узнала бы, если б не это самодовольное выражение лица и небольшой шрам рассеченной брови... который я ему на память и оставила много лет тому назад.

Перестал петь, а я так и стою, рассматривая его, словно экспонат в палеонтологической музее. Dio..

— Buffone! [Шут гороховый]. – Кидаю ему, разворачиваясь и возвращаясь на кухню. Позади раздается.

— Сири, переведи «Буффон».

Хмыкнула, рядом со мной пролетела мама, метнув в меня презрительный взгляд.

— Ро-о-омочка, — Воркует она, отчего я ошарашенно упираюсь взглядом в Лекси, который её порыву тоже, кажется, удивлен, и стремительно разворачиваюсь на 360 к ним. Мама продолжает. – Ты не читай перевод, это она с дуру ляпнула.

Лезет к нему обниматься, тот её слегка приобнимает и переводит взгляд на меня, хмыкнув.

— Да, тетя Марин, я понимаю.

— Да какая я тебе тетя... – Стреляет глазками эта пятидесятилетняя пигалица. – Мы ж как родные с тобой уже.

Не в силах больше слушать эти дифирамбы, ухожу к кухонному гарнитуру. Размешиваю в заварничке тиссано [заваренный напиток] цветков ромашки с сушёной клубникой и лимоном, подвигаю чашку с бискотто [печеньем] к себе поближе. Лекси уже успел сожрать половину, поцеловал меня в щеку и ушел, довольный, на диван – разговаривать с Романом Андреевичем. Perché... за что мне это, а?

До меня доносится, заставляя обернуться к ним:

— Ром, слушай, тут Альба немного возмущается..

Приведение переводит на меня взгляд, я закатываю глаза и отворачиваюсь обратно, замечая краем глаза, как он демонстративно проводит зубами по губам. Ну, Buffone! Что с него ещё взять!?

— Правда? Странно, что это на неё нашло? – Доносится его абсолютно спокойный голос.

— Вот и мы её не понимаем! – Вмешалась мама, ухватившая из моих рук тарелку с остатками бискотто и забравшая мою не начатую чашку заварившихся травушек. Оборачиваюсь.

А кому несёт? Конечно, Ромочке! Ромочка же — такой хороший мальчик четвертого десятка, а дочь родная обойдётся! Водички попьет. Слов не хватает... Впрочем, что удивляться, мама как обычно.

Достала ещё одну кружку. Вот эту точно не отдам..

— Ну, так что, подписываем?

Какой "подписываем"!? Я тут ещё слова не сказала! Вылетаю из-за барной стойки летним вихрем.

— Ты здесь жить не будешь!

Мама всплеснула руками, Лекси ржёт. Рома скептически поднимает бровь со шрамом.

— Тебя не спросили. – Кидает самодовольная гадина, дальше поворачиваясь к брату, отпивая напиток из моей самой любимой кружки с цветочками, которую выбирали вместе с Тори на мой день рождения в этом году. Жалко, блин...

Лекси переводит взгляд с него на меня и обратно. Я продолжаю:

— Это вообще-то мой дом!

— По документам – мой. – Кидает своё веское бывший защитник и некогда брат, деловито улыбнувшись.

Здорово, замечательно, прекрасно! C'e di che disperarsi [Хоть караул кричи!]

Рома снова смотрит на меня.

— Вы, конечно, извините, но у меня там кот в машине.

— Кто!? Какооой ещё кот!? — Не реагирую на мамино шипение, пока это чудо в перьях встаёт.

— Рыжий. Мейн-кун. 8 килограмм. Василиск. Без вредных привычек. — Отчеканил Роман Андреевич, скрываясь в коридоре.

Выбегаю за ним. Вот, дождались! Сейчас я этому зеленоглазому, 31-летнему, с явными вредными привычками, шкурку-то попорчу уже!

Слышу, как мама останавливает Лекси.

— Подожди-подожди, сами разберутся.

Разберемся, ага... разберусь!

Vicininon sappiamo stare

[Не умеем мы быть соседями]

Рома-Рома, Роман.

Только вышел из дома, как в мою спину полетели смачные итальянские ругательства. Да, красивый, конечно, язык. Слушал бы и слушал. О, ты даже диалект своей бабушки подключила! Совсем уже что-то фантастическое.

Дошел до машины, судя по тени под моими ногами и усиленному пению моей красотки, забылась и не держишь дистанцию.

Открываю пассажирскую дверь, всё рвешь и мечешь. Интересно, ты сейчас помнишь, что я якобы тебя не понимаю? Или настолько экспрессия захватила? Её направить бы в другое русло, а то добро такое пропадает.

Резко оборачиваюсь и делаю шаг вперёд. Да, точно, еле успела остановиться и чудесным образом замерла от меня на расстоянии вытянутой ладони.

Подняла голову.

— Ты здесь жить не будешь! — Повторяешь теперь уже на русском. Улыбнулся.

— Тебя не спросил.

Подался вперёд, беря тебя за руку, пока ошалев начинаешь брыкаться, разворачиваюсь и толкаю в машину.

— Садись. Поговорим.

Секунда. Набрала воздуха побольше — выдохнула. Видимо, не помогло, повторила ещё раз.

— Дыши, Альбин, дыши.

— Pazzo!? [Свихнулся!?]

Снова достал из кармана телефон.

— Siri, переведи "Паццо".

Моя отрада, хмыкаешь, наконец садясь в машину. О, как мне этого не хватало.

Закрыл дверь, быстро добежал до водительской. Сел внутрь, завёл, заметив краем глаза, как ты вздрогнула. Позади раздалось Васькино "Мяяу!". Нажал на газ, наконец отдаляясь от твоего двухэтажного дома с большими панорамными окнами и бежевой штукатуркой на стенах. Будь он не ладен!

— Ты куда!? Я думала, мы у дома поговорим..

Ухмыльнулся, промолчав.

— Dio! Куда ты меня везёшь!?

До кучи Васька окончательно проснулся и полез на твои шикарные ноги, стараешься убрать его с себя, но всё безрезультатно. У меня вообще кот очень упертый.

— Боишься?

— Да у тебя, как и раньше, в башке тараканы румбу пляшут, Рома!

Откинулся на спинку, облокотившись о дверцу, руля одной правой. Начинаю тихонько напевать, чем ещё больше тебя смущаю. Совсем уже сжала коленочки и отвернулась к окну..

"Живёт моя зазноба в высоком терему,

А в терем тот высокий нет хода никому."

Поворачиваешься ко мне, хочешь что-то сказать. Жестом прошу помолчать.

"Я знаю, у красотки есть сторож у крыльца.

Никто не загородит дорогу молодца."

Снова отворачиваешься, сцепив руки под грудью.

"Войду я к милой в терем и брошусь в ноги к ней.

Была бы только ночка, да ночка потемней."

(Цыганская песня)

Наконец ты замечаешь, куда именно я еду и выдаешь хоть что-то весьма логичное:

— Только не говори, что ты знаешь, в каком садике моя дочь.

Улыбнулся.

— Рома! Какого...

Посмотрел на тебя.

— Знаешь, Альбин... Я думал, что пережил это, что всё уже давно прошло, но нет..

Снова хочешь прервать.

— Я с ума схожу от твоего щебетания.

— Тогда найди себе другую итальянку и слушай её песнопения о том, какой ты красавчик. А меня высади сейчас же! И не трогай меня никогда больше!

Ухмыльнулся.

— Нет, Бэмби. — Переводишь взгляд на меня, стремительно скрывая своё удивление. — Пробовал, не помогает.

— Останови машину, Ром.

— Тебя забыл спросить.

Злишься...

— Di molte parole! [Болтун] Di grossa pasta! [Тупица/Тугодум] Di poco petto! [Малодушный/Бездушный]

Век бы твоё пение слушал... только желательно в постели, конечно. Ну, ничего, все ещё впереди..

— Что ты улыбаешься так? Ты меня слышишь вообще или последних мозгов уже лишился!? Прекращай и убирайся куда подальше, Ром! Заканчивай! Остановись! Эй, ау, я с кем разговариваю? Есть кто на этой планете? Ау, Роман Андреевич, где у Вас перезагрузка!? Нет, ты точно шизанутый! Мало я тебя рукоятью приложила, ой, мало!

Молчу, улыбаясь, слушая твой лёгкий акцент, чем ещё больше бешу. Ты, кстати, быстро смирилась и теперь теребишь за ухом довольно развалившегося на ногах Васю. Так что... Всё ещё впереди. Всё ещё впереди...

"Живёт моя зазноба в высоком терему..

А в терем тот высокий нет входа никому."

3 лепесток. И кто его знает...

Рома-Рома, Роман.

Так и сидишь рядом, прислонив голову к окну, уже даже не пытаясь меня разговорить. Мы скоро подъедем за твоей дочерью, а тебе, кажется, уже глубоко всё равно на моё присутствие. Вася мурлыкает на весь салон, ты на автомате треплешь его гриву, удаляясь в своих мыслях от меня все дальше и дальше.

Нет, так не пойдёт.

— Альбин. – Вздрагиваешь, поворачиваешься ко мне, не сразу вспоминая, откуда я вообще тут взялся, и куда мы едем. Мне не сложно, я напомню. – Я буду жить у тебя, это не обсуждается.

Поджимаешь губы, недовольно кривясь, наконец выбираешься из своего оцепенения.

— Вот ещё. Почему ко мне, Ром? Тебе гостиниц мало?

Начинаю сочинять более менее правдивую историю.

— С котом неудобно.

Принято.

— К Ирине? – Парируешь тут же...

А мне приятно, что спустя столько лет помнишь про мою старшую сестру. Хотя... скорее всего, просто ты видела её не раз за всё это время..

— Она родила на днях, не до меня. Я, максимум, в гости заскочу, но жить у них с Игорем вообще не вариант. Не хочется быть новоявленным мешающим дядей.

Тут же искренне удивилась.

— Wow! Ma guardati! [Вау! Ничего себе!]

— Лёша не говорил?

— Вроде бы нет.

— Не удивительно, у него все мысли сейчас о своём.

— «Своей». – Поправляешь ты, даже не догадываясь, как это мило.

— Своих.

Разрушаешь неловкое молчание.

— Кого родила?

— Мальчика. Олегом назвали.

Заулыбалась, вспомнив Бахтерева, что по совместительству является лучшим другом Иринки и твоего брата. Она его обожает до беспамятства, а имя это – давно уже стало своеобразной притчей во языцех.

— Лежечка, значит, ещё один. – Ты так мило ломаешь его своим акцентом, что я даже поморщился, почувствовав почти реальный укол ревности.

Может, поиграть немного, напугать тебя? Давлю на газ на второй, планируя сейчас встретить очередной поворот торжественно – боком. Податливая ласточка мгновенно слушается... Ещё бы! Сколько я в неё сил вложил, перебрав всю ходовку, мотор и перепрошив мозги, сшибая, к чертям, все ограничения. Ладно, не я один, кто над ней из моих ребят только не колдовал..

Ты вцепляешься в ручку, вся сжимаешься. Что ж, видимо, не судьба. Ладно, безмолвно уговорила — хорошо, не сейчас. Убираю ногу с педали, становясь более адекватным.

Про что ты там? Про Олега? К черту его. Так про что мы там…

Вася спокойно мурчит, давно привыкнув и осознав, что хозяин у него, как ты сегодня сказала, "с тараканами, танцующими румбу".

— Твист свой ещё пляшешь? Или с чем ты там в Бразилии погорела...

Спрашиваю, заставляя одним вопросом стремительно завестись.

— Ну, и откуда ты знаешь!? – На ментальном уровне ощущаю твои выброшенные иголки и одну возможную сковородку, чтоб наверняка.

— Глупая.

Бесишься ещё больше, а я не собираюсь продолжать дальше. Снова ругаешься, думая, что тебя никто здесь не понимает. Спустя столько лет, как бальзам на душу. Приятно даже просто слышать твой голос.

— Ты забываешь, что я с Лёшей всё это время частенько виделся.

— Ecco a che si e ridotto! [Вот он докатился!] — Весьма лицеприятно отзываешься. — Язык бы ему оторвать.

Улыбнулся. Надула щеки, шумно выдохнула.

— И что, многое узнал?

— Да нет, не переживай.

Слабо веришь, слегка дёргая носиком. А мне на самом деле хотелось бы знать о тебе больше..

Наконец паркуюсь возле главного входа в детский сад. Ты не торопишься выходить из машины, всё также ожидая от меня хоть какой-то реакции. А мне то что... сиди, радуй своим присутствием.

— Ром.

— Мм? – Мычу, тыкаясь в навигационной панели.

— Больше негде остановиться?

Еле сдержал смешок, стараясь совладать с лицом. Oh la la, как была наивная, так и осталась. Даже Вася морду поднял.

— Да. – Нагло вру.

— А как же мама?

— Умерла четыре года назад. Иринка квартиру не так давно продала.

— Извини, я не знала.

Слегка улыбнулся.

— Не страшно.

— Остальные знакомые? Или квартиру снять?

Вдохнул побольше воздуха, выдохнул.

— Так, Альбин. У тебя же проблемы? Помочь надо? – Дёргаешься, уже намереваясь колко ответить. Останавливаю взглядом. – Надо. Тогда усыпи свою экспрессию и успокойся. Я готов заплатить, чо ты ещё хочешь?

Долго смотришь на меня, словно оценивая. Ну, как тебе вид? Не похож на маньяка? Нравлюсь?

Наконец решаешься.

— Ты не будешь лезть в нашу жизнь и… приставать ко мне?

Усмехнулся. Видимо, немного похож.

— Мне хватило разбитой брови.

На самом деле, не хватило, но иначе же ты, голубка, не согласишься.

— На 3 месяца? — Становишься более сговорчивой. Неужто с финансами на столько всё хреново? Хотя какая мне разница...

— Заплачу за 3, но могу уехать раньше.

Фыркнула.

— Не нужны мне твои подачки. — Задумалась. — И не трогай наши вещи.

O la la, как быстро ты сдалась... Сижу, изучаю твой красивый профиль. Следы еле заметных мимических морщин, сухая кожа, искусанные губы, кончики волос немного секутся. Ну, как, ради этого стоило предавать меня? Видимо, да. Не выдерживаешь и минуты.

— Что!?

— Иди. Забирай дочь.

— Вообще-то сейчас тихий час... и я не понимаю, зачем ты сюда меня притащил.

Закатил глаза.

— И? Будто спит она у тебя.

Отвернулась. Выругалась, помянув в молитве брата... Лёша в такие подробности, кстати, не вдавался. Мама вот твоя любит о внучке поговорить... но знать тебе это совсем не обязательно.

Почти успокоилась.

— А вдруг именно сегодня спит!?

Усмехнулся.

— Хочешь и дальше сидеть наедине со мной?

Кинула недовольного Ваську, отчего тот протяжно мяукнул и презрительно фыркнул. Вылетела из машины, громко хлопнув дверью на недолгое прощание, только пятки и сверкнули.

Зевнул, зажав переносицу. Как же спать хочется, ужас просто. Да-а-а, на что только не пойдешь ради желания душу отвести... и спать сутками не будешь, и землю прогрызешь.

Намурлыкал сам себе продолжение "Зазнобы":

"Увез бы я красотку за тысячу земель.

Была бы только ночка сегодня подлинней."

Да, Альбин, не повезло тебе со мной, конечно..

Василиск улегся на заднем сиденье, я ему яро завидую. Отодвинул кресло вперёд, чтобы дочь твоя смогла сесть в мою купэшку..

Закрыл глаза, сцепив руки на груди. Поскорее бы уже прилечь куда-нибудь, а...

Альба

Может, я преувеличила? Может, это просто неудачное стечение обстоятельств? Il mondo è piccolo... [Как тесен мир] Eleggere del mal partito il meno. [И лучше выбрать меньшее из зол].

D'una parte [С одной стороны], завтра очередной платеж, а у меня нынче отложено только на половину. Было бы глупо раскидываться возможностью хоть ненадолго, но спасти своё положение... А позже... может и придумаю что-нибудь.

Только рука отказывается вдохновенно рисовать, душа не создаёт новые образы, ателье стоит, продавщицы вздыхают, пытаясь убедить клиенток купить что-то из остатков прошлогодней коллекции. А я тешу себя мыслью, что всё пройдёт... но не проходит. Я по прежнему комкаю листок за листком, не разрешая другим дизайнерам выпускать одежду под моим именем.

Не думала, что так прозаично потеряю себя..

А теперь ещё и он. И я готова поклясться, что всё это неспроста.

Размышления прервались от возгласа позади меня, пока я поднималась в группу к дочери.

— Альбина, подождите! Куда Вы? — Останавливает меня наша воспитательница — худенькая женщина лет 35-и милой наружности в голубом платье свободного кроя. Вполне неплохая ткань...

— Я хотела бы пораньше забрать Витторию, она спит?

Женщина снисходительно улыбнулась.

— Да ну, что Вы, принцесса снова подговорила всех..

Улыбнулась... да, моя ягодка способна и не на такое. Маленький предводитель... нет, точнее "Маленький пледводитель". Нужно поскорее записаться к логопеду и, как и говорила мама, перестать показывать ей свое беспокойство.

— Альбин, меня начальство ругает уже — в этом месяце снова не было от Вас оплаты.

Виновато улыбнулась... вот и ещё одна причина пустить его и не строить из себя царскую особу.

— Извините, я на днях всё оплачу.

Женщина вздыхает, устав от моих постоянных обещаний. Мне стыдно, хочется провалиться сквозь землю, но с каждым месяцем стает всё тяжелее тянуть на себе все расходы, слушая очередную сказку Эдика о том, что на работе его снова не ладится.

Когда мама в январе узнала про долг, случайно открыв на моем телефоне СМС из банка со списанием ежемесячного платежа, был грандиозный скандал. Но тогда я ещё хоть как-то балансировала на грани фола и справлялась со всем.

Однако, новой коллекции нет, магазин пустеет, а я почти год трачу свои сбережения, слушая в трубке либо гудки, либо заверения бывшего в том, что он "старается", но машину премиум-класса так просто не продашь. Да и в последнее время мне недвусмысленно намекают, что БМВ его по праву, а то, что кредит я по наивности брала на неё — так это просто мелочи жизни... Он же платил, пока мы были в браке, а потом — ну, могла и не доводить до развода, сама виновата, наверное... Теперь вот тяни, Альбиночка, ещё годик.

Поднялась в группу, загодя услышав стрекот моей ягодки.

— Тори! — Кричу с порога своей белокурой принцессе с моим цветом глаз. Завидев меня, лихо бросает саблю и несётся ко мне в одной маечке и колготках. — Почему ты не спишь!?

Она обнимает, одним своим теплом растворяя все накопившиеся проблемы. Моё солнышко растёт — уже пятый год. Даже не верится. Кажется, что ещё недавно у нас прорезался первый зуб, а сейчас уже доросли до коренных.

— Мам, мы тут с Мисей постлоили пилатский колабль. — Она махнула куда-то рукой и снова обняла меня, заглядывая в глаза.

Смотрю на перевернутый стол и довольного мальчугана пляшущего на нем с такой же саблей в руке... Рядом галдят свора разбуженных детей и возмущается молоденькая нянечка, стараясь в отсутствие главной зачинщицы загнать всех в кровати.

— Знатно вы постарались, но, Тори, сейчас время сна. Ты не должна мешать другим деткам. Разве ты не устала?

Какой... она как известная батарейка в рекламном ролике, что только начинает свой забег, когда другие уже сдаются.

— Я не хочу, мамочка. — Выдает моя любимая детская непосредственность. — А почему ты так лано?

Вздыхаю, думая, как обрадовать ребенка внезапно свалившимися новостями в виде непонятного мужика и кота.

— Собирайся, малыш. Нас домой отвезёт один дядя..

Заметила, как нянечка с воспитательницей навострили уши и замедлили темп отчитывания малышей... Верно, про развод здесь все в курсе.

— Какой дядя? — Спрашивает Тори, довольно убегая к своему шкафчику. Прощаюсь со всеми, ещё раз заверив, что долг оплачу.

Помогаю малышке натянуть оранжевое платьишко собственного кроя. Поправляю застёжки на туфельках, беру её за руку, забирая с собой плюшевого зайку, которого любимый дядюшка Лекси подарил нам на Новый Год. Ох, я бы этого дядюшку за длинный язык-то! Diablo..

Спустились вниз, вышли на улицу. За оградой виднеется Ромина машина. Надо поговорить с Тори. Сейчас. Прямо сейчас..

— Малыш, помнишь, я тебе говорила, что у мамы сейчас небольшие трудности с деньгами? И мы с дядей и бабушкой решили, что будет лучше нам немного потесниться.

Тори поднимает голову, внимательно смотрит на меня.

— Я решила, что будет лучше, если..

— Что, мам?

Прерывает меня котенок.

— Ой, смотли, какая там машинка!

Даже смотреть не буду, куда она показала своим маленьким пальчиком.

— Мы сегодня поедем на ней.

— Плавда!? — Ребенок как-то излишне воодушевился.

— Да. Так вот... малыш, нам поможет этот дядя и пока поживет у нас в моей с папой комнате.

— А... поэтому там замочки? А где ты будешь спать, мам? А кто он такой? А он не тлонет мои иглушки? А как..

— Если пустишь, иногда буду спать с тобой или в своем рабочем кабинете.

Тори тяжело вздохнула и крепче сжала мне руку.

— А он точно холосый?

Ага, как тысяча разъярённых крокодилов.

— Да, малыш.

— Ну, ла-а-адно. — Неуверенно тянет она. — А папа не будет плотив?

— Нет, ягодка.

Папе вообще все равно, что происходит в моей жизни... и со временем всё ровнее. В прочем, у нас это почти взаимно. Не считая моего кредита, конечно.

Вышли за ворота. Рома, заприметив нас, вышел из машины вместе с Василиском на руках. Боже, кто так кота называет!? Как можно этого пушистика назвать чудищем?

Тори держится рядом и крепче сжимает мне руку. Да, если честно, мне тоже от его взгляда не по себе.

Подходим к ним. Рома снисходительно улыбается, скорее — ради приличия, чем от реальной радости видеть нас. В прочем, мы друг другу ничего и не должны... просто обмен. Он мне деньги, я ему койку.

Да... больше ничего. Только почему у меня не перестает зудеть под ложечкой от одной мысли пустить этого чокнутого к себе?

— Тори, познакомься, это..

Ребенок восторженно хлопает в ладоши и поворачивается ко мне..

-Ой, какой котик холосый! Мам, а мы возьмём его себе?

Я даже похолодела, встретившись с самодовольным взглядом его хозяина.

— Виттория Савельева-Герра! Держи себя в руках!

Рома почему-то немного морщится, но тут же берет себя в руки и опускается к Тори, сверкая белозубой улыбкой. У меня всё это время после его пения крутятся мотивы русских народных песен, которые в детстве мне часто напевала мама..

"И кто его знает,

Чего он вздыхает...

Чего он вздыхает.."

Вот, да, чего он морщится? Что улыбается? Stupida. Ещё и подлизывается теперь.

— Хочешь погладить? — Тори, конечно же, кивает. Он протягивает своего бедного Basilicо [Василия] на растерзание маленьким ручкам. — Меня, кстати, Рома зовут.

Тори наконец отрывает взгляд от мурлыкающего кота.

— "Дядя Рома". — Поправляю его.

— Просто "Рома". — Давит он сквозь зубы.

— "Дядя Рома"! — Вмешиваюсь снова. — Тори, ты запомнила?

Ребенок кивает и выдает:

— Лом, ну, мы поедем уже? А то я кусать хочу.

Не сдержала смешок... Oh, Santa Maria! Чувствую, весело мне будет... ой, весело. Новоявленный "Лома" расплылся в улыбке и стрельнул зелёными куда-то в мою сторону.

Нет, правильно бабушка говорит "Non c'e' due senza tre" [Нет дыма без огня]. Надо поосторожнее с ним. Мало ли, что он там задумал.

4 лепесток. Но Вы мне позвольте...

Альба

Добрались до дома, накормила ребенка, пока троица конспираторов просматривала бумаги и подписывала договор. Лекси убедился, что все в порядке, забрал Ксюшке последнее печенье и уехал к себе.

Мама устроила Роме экскурсию по дому, а я периодически ловила на себе его слегка раздраженный взгляд, когда та ему в очередной раз рассказывала что-то про бабушкин сервиз или вот этот вот столик прямиком с виллы моего отца.

Что!? Ждал, что я спасу от этого бронепоезда? Да не дождется, мне и тут неплохо с ягодкой книжку читать.

Зато деньги быстро перевел. Как и обещал, за три месяца. Так что теперь ближе к ночи я стараюсь молчать в тряпочку, укладывая спать мою конфетку.

Чувствую каждый его шорох, каждое движение за стеной... Чувствую и борюсь с желанием выгнать его из моей крепости! Моей зоны комфорта!

Детка наконец заснула под мамины сказки. Поцеловала её в лобик, оставив на ночь ночник.

Нужно в очередной раз сесть за выставленные счета, составить список нескончаемых расходов и подумать, от чего бы ещё могла отказаться.

Счет за электричество смогла вдвое уменьшить, отключая на ночь водогрейку на кухне. Убрала электрический фильтр – слишком много уходило мимо.

Дожила до того, что развела водой свою любимую тушь, если мама вдруг сунется в мою косметичку и заметит это, она, наверное, тут же поседеет. Для неё это — верх унижения. А что... её черные волосы неплохо бы смотрелись с седыми прядями.

Поднялась на чердак, скрипнула дверью, оказавшись внутри своего кабинетика. Так люблю здесь всё – этот огромный белый стол, манекены, пару машинок, да даже каждую ручку с карандашом..

Но почему не могу ничего придумать? Ладно... я сюда не за этим.

Расходы.. Схватила со стола огромную стопку, уселась на старенький деревянный стул.

Кредит – 25, аренда – 15 со скидкой, зарплата девочкам – 50, налоги и обслуживание – 5, детский сад и питание там – 5, коммунальные платежи – 4, еда… да diablo, уже не хватает!

Хоть на голове волосы не рви. Может, сработает, а? И Эдик заплатит алименты без суда? Наивная.

Телефон, спрятавшийся где-то под этим мусором, начал вибрировать. Так поздно может звонить только Мир... наконец откопала его под стопкой чеков и актов.

— Альби! – Кричит мой лучший друг.

— Только не говори, что тебя снова выгнали..

— Да! – О, снова мне быть жилеткой. – Что ей не хватает, а? Опять говорит, что я не мужественный.

Ключевое здесь только "опять".

— Appena cominciato [Без году неделя], как вы помирились... И опять на том же самом запнулись!?

Мирослав ноет в трубку что-то о несправедливости, о жестокой любви и тяжести бытия. Я, как черствая подруга, смотрю на свою стопку не расфасованных счетов и пытаюсь не рассмеяться... Нет, я очень люблю этого оболтуса, но я знаю его со школы: он постоянно драматизирует, а потом оказывается, что всё было не так уж и плохо..

— Альби, можно я приеду к тебе? Мне нужно выпить!

Уже хочу согласиться, но вспоминаю о причине внезапного пополнения бюджета.

— Мир, извини, не получится..

— Ну, Альби! Пожалуйста, мне так плохо..

— Извини, правда, никак... я..

— Альба, ну! Подруга ты мне иди нет?!

— Я дом сегодня сдала, не думаю, что жилец будет рад твоим соплям на моей кухне.

Сразу меняет тон, заинтересовавшись:

— И ты молчала! Когда ты успела? Кто там? Парень? Симпатичный?

— Mir, non essere sciocco. [Мир, не говори глупости] – Выпалила я, остро среагировав..

— О, видимо так, раз перешла на итальянский.

Спокойно, Альба, всё в порядке... Мир со своим носом все равно узнал бы, поэтому..

— Это Рома.

— Какой?

— Друг Лекси.

Долгое молчание... вдруг выкрикнул:

— Тот самый!? Одногруппник!?

— Ага.

— Матерь божия! Серьезно!? Что он у тебя забыл? Он же уезжал куда-то.

— Ну, хотела бы я знать. Якобы по работе вернулся.

— Ой, неспроста это… — Мир причитает, но вдруг замолкает и через мгновение уточняет. – И как он тебе?

Накручиваю резинку от волос на палец, наконец распустив тугой хвост.

— Никак.

— Прямо-таки никак?

— Да, Мир... – Снова посмотрела на счета. – Ладно, кулема, извини, мне тут счета надо разобрать.

— С ним?

— Нет! — Крикнула слишком громко.

Смеется.

— Слишком остро реагируешь. Значит, понравился.

Отключилась, откинув телефон на край стола… Понравится кому такое! Тьфу! Buffone.

Потянулась за смартфоном обратно – калькулятор лишним сейчас не будет... Вздрогнула от скрипа двери – Basilico пришел оценить мою комнатушку.

— Вот ты единственный, кого я рада видеть.

Кот мяукнул, запрыгнув на стол и уронив кипу бумаг.

— А нет, не так уж и рада. – Проворчала, погладив его довольную рыжую морду. – Сытый ты хоть? Кормили?

«Miao! Miao.»

— Неужели не кормил?

«Miaaao»

— Да-а, ну и хозяин у тебя! – Вышла из-за стола. – Подожди, у меня тут где-то сухарики домашние должны быть... хотя едва ли ты их будешь.

«Miao!»

И правда, всё съел, в знак благодарности заснув у меня на коленях.. Так, на чём я там остановилась? Зевнула... нет-нет, нельзя спать.

Рома-Рома

Всё утро за мной тенью ходит твоя дочь и контролирует всё, что я делаю и к чему притрагиваюсь. Блин, даже выйдя из душа наткнулся на неё... не выдержал.

— Что!?

Даже глазом не моргнула.

— Мама спит. Мне надо в садик.

— Я тут при чем?

Посмотрел в эти наивные, чистые, светло-голубые глаза. Твои глаза... от Савельева здесь только фамилия.

— Мне лазбудить маму? – Уточняет твоя кнопка. Черт с тобой, Альба!

— Нет... что вы с мамой обычно едите на завтрак?

Вон, как заулыбалась сразу, побежала на кухню. Иду следом, слушая тысячу, не меньше, «а давай»:

— А давай плиготовим печенье? А давай пожалим яйцо? А давай... а пошли сегодня в палк?

Нет, ну, это просто гениальная идея... что ещё могло прийти в голову пятилетнему ребенку? Ладно, хватит ворчать. Я просто ворочался всю ночь и не выспался. Успокоился, только скинув одеяло на ковер. Там и заснул.

Не могу! Как представлю, что ты с ним здесь спала все эти года, кулаки сжимаются от желания в гипсокартоне вентиляцию проделать! А ещё эта чёртова забытая фотография в рамочке на одной из полок шкафа!

Что ты вообще в этом дегенерате нашла!? Год почти прошёл! Он же тебе изменил, черт, Бэмби! Где твоя гордость!?

Я из-за этого вещи даже не стал разбирать, так и бросил в чемодане. Надо хоть сегодня заняться ими.

Меня вдруг одернули за рукав водолазки. Аа... тут же ребенок ответ ждёт.

— Тебе нужно в садик.

Девочка вдруг замолчала, задумавшись, пока я разглядывал твой холодильник.

Надо бы продуктов купить, может, хоть не будет так печально выглядеть со своими пустыми полками. Как только тебя накормить? Дочь-то церемониться не будет, а ты вот так просто не станешь... Раз подачки от меня не нужны.. Ладно, придумаю что-нибудь.

— А если мне не надо будет в садик, пойдем?

Я уж забыл, про что мы говорили.

— Да, наверное.

— Ула! Тогда мне кашу с молоком.

Блин... лет пять каши не варил.

— Лисовую!

Кто бы сомневался! Сто процентов сожгу, к чертям, кастрюлю…

Альба

Что-то едва касается моего виска, скользит по моей щеке... Я морщусь и прошу Эдика перестать и дать мне выспаться.

Сон всё не заканчивается, как вдруг..

Бабах! Это я упала на пятую точку, застонав и мгновенно проснувшись. Dio! Как... что... где... почему!?

Оглядываюсь. В своем кабинете... но он-то что тут забыл!?

— Ты чего тут?

Брови ещё нахмурил, сердится, испепелить хочет. Вот Вам и доброе утро...

— Что тебе надо? И почему... – Оглядываюсь. – Почему мой стул... Ты его из под меня вырвал!?

Кивнул, прислонившись к стене.

— Ты совсем идиот!? Stupida! Babbeo! [Дремучий дурак!] Я же спала.

— Я заметил. – Достает из кармана вчерашних джинсов телефон, ищет там что-то... Да блин!

— Рома!

— Что!

— Убирайся отсюда.

Кривит губы, разворачиваясь и бросая мне:

— Вот тебе и благодарность.

Не выдерживаю, потирая ноющую поясницу.

— За что я тебя должна благодарить!? Ты долбанутый!

Обернулся ко мне...

— Я там кашу более менее съедобную с твоей дочерью приготовил, отвёз её в садик. Иди пожри. Только умойся, а то у тебя след от пасты на щеке. — Похлопал ладонью по своей.

Коснулась лица... Подождите..

— Какой кашей? Сколько сейчас времени? Как это «садик»?

Откопала телефон. Девять... Нет! Нет-нет! Усмехнулся.

— Рисовая с молоком.

Дернулась…

— Как "с молоком"!?

— Тебя заклинило?

— Ей... Ей... Ей нельзя, у неё же аллергия! Ты совсем придурок? Кто тебя просил вообще?

Вскакиваю с пола, пробегаю мимо него, набирая номер воспитательницы.

— Анастасия Андреевна, как..

— А я только хотела Вам звонить.

На плечи вдруг что-то упало. Посмотрела – его руки... Мощные кисти плавят своим теплом мне кожу... Averne abbastanza! [С меня достаточно!]

— Извини, я не знал, честно.

Быстро вывернулась и попятились назад, закрываясь в ванной, слушая причитания Анастасии Андреевны. Ноги его здесь больше не будет!

«Miao» — вдруг раздается позади меня.

— И тебя пусть забирает! Dio! Сама со всем разберусь!

Оттираю щеку от синей ручки. Смотрю на себя в зеркало и еле слезы сдерживаю. Ничего! Ничего страшного! У Тори всего-то небольшой зуд, всё скоро пройдет, ей уже дали таблетку от аллергии. Сейчас съезжу к ней и если что заберу...

Но почему это меня так задело? Зачем он вообще полез!? Кто его просил!? Я просто счастливица! Как же мне повезло!

Выть хочется..

Вдруг из-за двери сквозь шум плещущейся воды доносится его голос... Снова эта гадина петь удумал! Рома... Buffone! [Шут гороховый!] В ногу холодным носом уткнулся кот... ладно, вот Basilico на время может оставить, а сам пусть немедленно катится восвояси на своем Камаро...

Я знаю, что годы безжалостны.

Я знаю, что слезы — вода.

Но Вы мне позвольте, пожалуйста,

О Вас вспоминать иногда.

(М.Магомаев — "Вальс прощания")