Читать книгу: «Лето Длиною в Неделю»

Глава

ЛЕТО ДЛИНОЮ В НЕДЕЛЮ

Лирический дневник-эссе

Путевые заметки Даши

Я открыла ноутбук, чтобы сделать летние заметки, — и меня ослепил технологический свет экрана. Как хорошо бывает одичать, переключиться, отвыкнуть, залить глаза солнцем. Я села за эту писанину, потому что внутри накопилось многое и захотелось материализовать это. Насмотрелась на то, как неистово плодоносит природа, и тоже захотелось плодоносить.

1

В этот год лето выдалось капризным. Оно всё время куксилось, плакало дождями — большими и мелкими, — и не хотело делиться солнцем. Я уехала на неделю в деревню, богом не забытое и благословенное место в Липецкой области. Это уже стало ритуалом — проводить время с семьей в домике на реке Дон. Для меня эти дни были особенно плотными, сочными, плодовитыми: я напитывалась не только соками природы, но и соками рода.

Встречал меня муж сестры Лёша, крепкий мужичок с крупным лицом и удивленным взглядом. Я высаживалась из рейсового автобуса на остановке Берёзовка. В городе я живу на улице Берёзовая. Какая же Русь без берёз.

Это были, конечно, совсем разные берёзы: городская и деревенская. Так я попадала в другое измерение, другую реальность: мир тишины, мир тайн, говорливых ветров, просторов и сельского труда. Дорога готовила меня к этому переходу — просто так ворваться в него со своей городской, замусоренной душой и головой было нельзя.

Дорога распахивает перед тобой бесконечные пространства полей, угодий, хозяйств и неимоверной пахоты. Пахать — не перепахать. Мы, наивные горожане, редко задумываемся, как продукты попадают в магазины, — а они растут вот здесь, на этих полях, и рождаются из взаимодействия человека и тайны.

Как только я вышла в Берёзовке, меня оглушила тишина. И какая-то святая простота. Рядом с остановкой стоит древняя церковь, заброшенная, но она как страж этого пространства. Как символ чистоты, святости и институт перехода.

О чём говорил Лёша в машине, пока вёз меня в ещё более глубокие поля, я не помню. Обычно в этот момент мне сложно воспринимать человеческую речь — я уже стёрла свою личность и растворилась в бесконечно вечном.

У дома меня встретила загорелая мама — как румяный пирожок из печки. Лето уже пропекло её. Навстречу выбежал мой племянник Никита, тоже румяный, но совсем по-иному. Если на маме загар был суровой закалки, огородной, то Никита походил на подрумянившееся на солнышке яблочко, сочное и сладкое.

Надо признаться, я особенно сильно ждала этот отпуск. Впервые меня настигло такое острое, щемящее, отчаянное состояние усталости от города. Я была обескровлена, обесточена — и именно эти соки, краски, энергии мне были нужны. Энергии щедрости, радости, заботы, творчества и созидания, бьющие ключом. Те энергии, которыми так наполнено детство и так наполнена мама. Мама как архетип, как образ, как бытие.

Именно эти прекрасные люди стали для меня проводниками живительных энергий. Я была просто путником, зашедшим на огонёк — отогреться, отойти от потрясений и битв, — и добрые люди приютили меня.

2

Мне очень хотелось забыться сном, сном глубоким, дающим сладость отдыха. Но как назло сон не шёл. Мысли крутили и вертели меня, как на вертеле. Покоя не было. Как ужасно! Мне казалось, стоит попасть в это удивительное место — и магия начнёт работать. Но оказалось, что пространство внутри сильнее: все образы, люди, проблемы, дела, тревоги приехали вместе со мной. «Как же так? Я понимаю, просторы деревни вместят многое. Но хотелось побыть одной, без вас — не могли бы вы уйти?» — вела я с ними переговоры. Но они уходить не хотели, только притихли немного. К ним присоединились новые персонажи, с которыми я не была знакома, — их привело моё подсознание. В общем, базар был знатный. А за окном молчала тишина. Я очень завидовала ей. Как мне хотелось, чтобы внутри у меня так же всё затихло и погрузилось в тайну бытия. Ведь в природе места вон сколько — и всем находится уголок: и безобидным букашкам, и хищникам, и чудовищам, и прекрасным созданиям. Придётся расширяться до просторов природы, чтобы все мои внутренние существа нашли себе место и занялись своим делом.

3

Каждый день в деревне ты двигаешься. Природа — это постоянное движение всего и вся при видимой неподвижности. Кажется, ну такой покой, такая благодать, — а там всё внутри шевелится, и не просто шевелится, а непосильно трудится. И это движение запускается внутри тебя, поэтому на природе так свежеешь и хорошеешь — потому что всё пришло в правильный баланс.

Вот выходишь в яблоневый сад — а там движуха похлеще мегаполиса.

Я всегда останавливаюсь около шедевров паучьего искусства — паутинок. Одни сотканы с идеальным вкусом и балансом спиральной динамики, другие — замысловато, плотно и основательно, третьи протянуты на невозможные расстояния. Творчество во всех его проявлениях.

И вот упадёт луч солнца — и открывается тонкая паутинка где-то между травинок или веточек. И всё вокруг в этой паутине, просто мы её не видим, из неё всё соткано. Дальше: мухи носятся как угорелые — они похожи на городских бешеных, будто соревнуются, кто быстрее станет обедом для паука или птицы. Про птиц вообще молчу: они в бесконечных трудах — кто песни сочиняет, кто сплетничает на жёрдочке, кто надрывается, чтобы прокормить визгливых птенцов. Про мир речной даже боюсь представить, как там плещется невидимая реальность. Рыбы выпрыгивают на поверхность — от переизбытка чувств или им тесно? Или тоже хочется глотнуть свежего воздуха и переключиться от суеты? В общем, жизнь по интенсивности и движухе похлеще мегаполиса. Но здесь это так гармонично и сбалансированно — потому что каждый на своём месте, знает своё дело, ни с кем не соревнуется и не ищет преимущества. Всё в порядке пищевой цепочки, в иерархии.

На природе каждый день преодолеваешь огромные расстояния, как и в городе, впрочем, но тут — на своих двоих. И при этом не устаёшь. Я заметила: пройти те же десять тысяч шагов в городе — и всё, ноги болят, усталость. Здесь прохожу больше, и в теле легкость. Тут нагрузка не нагрузка, а импульс к движению, к странствию. Это осознание пришло ко мне как раз в первый день после возвращения из природного измерения в городское. Пошла я по делам своим бесполезным и поняла, как непривычно и странно идти по асфальту. Твёрдо, грубо, будто земля тебя отторгает. Так и любой путь будет труден, и всё тут так сложно, так утомительно. Почему же по земле живой, природной, все пути так хочется идти? И нет в этом сложности никакой — сама дорога несёт тебя.

Ещё на природе мы возвращаемся в тело. Исцеляемся. В городе тело отдельно, разум отдельно, чувства вообще болтаются где-то незамеченными. А природа возвращает нас в тело, приказывает буквально: тело есть у тебя, чувствуй! То слепни, то комары покусают, то солнце подпалит, да и каждый день просыпаешься с новыми очагами мышечной боли. Много новых телодвижений совершаешь: то копаешь, то гребешь, то ходишь по десять километров, то змея воздушного запускаешь — постоянно новые мышцы включаются. Так что ты всё время в теле, в присутствии, в ощущениях.

4

Много времени мы проводили с Никитой. Никита — писатель в потенциале, философ и литератор, настоящий оратор. Этот тоненький мальчик с пшеничными волосами, огромными серыми глазами и милыми щёчками, как наливные яблочки, выдавал такие перлы и задавал такие вопросы — интересный человек в потенциале. Интересно, как он этот потенциал развернёт. Хочет стать дегустатором, но по-настоящему вкус у него есть в словах. Очень хорошо он словом орудует.